Silver key

Пролог.

Дурное и холодное место. Ни травинки вокруг, ни горсти земли, только черные камни, серая пыль и базальтовые скалы - древние, как сам мир, угловатые, непоколебимые и издевательски свистящие под порывами холодного ветра. Над головой - непроглядно-черное небо, космическая пустота, заполненная крошечными колючими звездами. Миллиарды злых и тревожных звезд - они не складываются в привычную и спокойную картину, нет ни одного созвездия, похожего на знакомые небесные узоры. Сердце рвется из груди, хочется закричать, разорвать тишину, услышать эхо собственного голоса, но горло перехватывает от ужаса и одиночества. Слева и справа, впереди и за спиной - везде, насколько хватало глаз, была лишь эта отвратительная черная пустыня, а взгляду не за что уцепиться, кроме этих темных скал. Босые ноги леденеют на гладком каменном поле. Неизвестно, сколько я уже стою на одном месте. Ощущения времени нет. Прошлого нет. Настоящее - лишь один растянутый жуткий миг. Наконец, вновь оглянувшись, вижу, что больше не одна. Вокруг стоят девочки. Не помню их имен - в этом мире нет и не может существовать имен - но я знаю их. Знаю, что смогу легко их найти, когда придет время. Сковавший сердце ужас ослабляет хватку, и даже холод ощущается уже не так сильно. Как мы сюда попали? Какие невообразимые тропинки привели нас в это порочное место? Далеко впереди восходит солнце. Маленькое и холодное, белое солнце - оно почти не освещает небо вокруг себя. Под ногами протягиваются длинные черные тени, а вы видите, что солнце поднимается из-за огромного черного утеса, одни только формы которого внушают необъяснимый трепет. Ужас этой тихой пустыни - ничто в сравнении с тем страшным утесом. Мы жмемся друг к другу, словно ищущие защиты овечки, а неведомое светило не просто восходит - оно приближается, увеличивается в размерах, оно движется через пустоту прямо на нас. Детали, которые можно различить, делают картину только хуже. Это невообразимо огромный черный шар, окруженный холодной пламенной короной, он все ближе и ближе, и вот уже занимает собой половину неба, которое дрогнуло, чувствуя приближение этого страшного исполина, и даже сами звезды взвыли в ужасе.

Сон. Просто страшный сон?

Десятое сентября. Пятница. Девушки просыпаются в своих кроватях одновременно, дернувшись всем телом и коротко вскрикнув в унисон. Над головой - скошенный дощатый потолок, а сверху доносится размеренный, спокойный шум. Маленькая аккуратная комната, две кровати, стоящие у боковых стен, в изголовье у каждой стоит тумбочка с нависающей над ней полкой, а между ними располагается небольшой столик. В ногах у каждой койки стоит по шкафчику, а через небольшое застекленное окошко над дверью в комнату пробивается теплый свет из коридора. Кристина первая понимает, что это было лишь видение. Страшный, живой, сюрреалистичный и будоражащий - но все же сон. Чуть позже осознание произошедшего приходит и к остальным девочкам. Они в безопасности, в школе, в своих теплых мансардных комнатах, под пуховыми одеялами, а по черепичной крыше просто колотит дождь. Но спустя пару секунд в голову каждой приходит одна и та же мысль. Этот сон... Почему они видели друг друга в этом сне? И что это было? Василиса недоверчиво косится на подругу в другом конце комнатки, но замечает, что Лили уже привстала на локте и взволнованно смотрит на нее. В соседней комнате Сью подскочила с кровати, как ужаленная, что бы встретиться взглядом со своей рыжеволосой соседкой. А еще чуть дальше - Кристина сидит на кровати, обхватив ноги, и смотрит на Грэйс глазами, полными ужаса. Так проходит несколько секунд, пока в шум дождя не добавляется новый звук - мелодичный звон колокольчика, приближающийся по коридору. Половина седьмого утра. Заместитель директора - мадам Делапоэр - пробуждает ото сна своих подопечных, обходя всю жилую территорию и знаменуя начало нового дня. Сейчас все ученицы начнут неохотно выбираться из одеял, брать свои умывальные принадлежности и стягиваться к рукомойникам в ванных комнатах, что бы успеть привести себя в порядок до завтрака. Через час, когда поест малышня из средней школы, столовая освободится для старшеклассниц, а еще через полчаса начнутся занятия. Те же, кто хочет успеть помыться целиком, обычно встают еще до подъема, занимая немногочисленные ванные кабинки заранее. Так или иначе, но необычный сон неприятно будоражит сознание девушек, и никак не хочет уходить из головы, подобно обычному сновидению.

Глава 1. Всего лишь сон?

Лилиан Эверетт просыпается с глубоким вздохом, больше похожим на вскрик, будто выныривает из глубокого омута. Голова тянется вверх, словно ледяная гладь воды вот-вот сомкнётся над ней вновь, погрузив на дно. Только через минуту она наконец осознаёт, что качается не на волнах, а лежит в своей кровати, и не волны накрывают её тело, а обыкновенное одеяло, набитое гусиными перьями. Девушка приподнимается на локте, тупо озираясь по сторонам. Сон. Всего лишь сон. Но откуда тогда этот липкий первобытный ужас?.. Нужно поскорее собраться, успокоиться. Если чем-то себя занять - тревога уйдёт, это она давно зазубрила. - Грейс? — первое, что она вспоминает это не соседку по комнате, а ближайшую подругу, - Г... Грейс? - и тут же замолкает, встретившись взглядом с очнувшейся Василисой. Частая дробь дождевых капель за окном действует успокаивающе. Лилиан любит такую погоду. Когда ветер ревёт в печной трубе и рвёт кроны деревьев, в стекло стучится дождь, а небо закрыто серой непроницаемой стеной туч - в такие дни книжки читаются совершенно по-особому. Сказки и предания будто оживают, сходят со страниц к ней в комнату, рассаживаются вокруг кресла, стоящего у камина и начинают многоголосым хором рассказывать свои истории. В звуки дождя врывается колокольчик мадам Делапоэр. В симфонии природных звуков он звучит инородно, выбивается из лейтмотива. Но девочка подчиняясь утреннему ритуалу уже соскакивает с кровати, и, шлепая босыми ступнями по зябкому полу, начинает застилать кровать, периодически оглядываясь на Василису. Она точно видела её в этом пугающем и непонятном месте... если это сон, то почему она была там? Продевая ногу в чулок, она наконец решается заговорить с Василисой. Подняв на неё беспокойный взгляд, она минуту беззвучно шевелит губами, подбирая слова. - Ва... силиса, - она ещё толком не привыкла к имени русской девочки, и произносит его с придыханием на втором слоге, - мне сейчас приснился странный сон... там... там была ты... и Грейс... и Сью... - бессознательный страх перед видением отступал, и его вытесняли воспоминания, - И Сирша... и Кристина... все... вы. Это было странное место... пустыня, а вокруг только горы. И... Солнце. Очень большое, чёрное солнце. Мы стояли и оно надвигалось на нас... а потом я проснулась. Шумно выдохнув, словно на исповеди, девочка надела второй чулок и начала натягивать туфли. - Как думаешь, это может что-то значить? - засовывая указательный палец под пятку поинтересовалась Лилиан. - Думаю у этого должно быть объяснение, вот что я думаю, - потирая глаза ответила Василиса. В ее голосе прозвучал еле заметный страх, тонкая нотка, которую не каждый мог заметить. - Только я не знаю какое... После короткой беседы с Василисой, не принесшей ей удовлетворения, девушка отправилась умываться.

Грейс сидела впившись пальцами в свое одеяло. Бешеный стук сердца, отдающийся в висках отступает только после глубокого вдоха. "Сон. Сон. Это сон." - твердит она про себя, широко раскрытыми глазами впиваясь в шкафчик... стены... дверь в комнату. Это - настоящая реальность. Твердая, осязаемая, иногда скучная. Все странное в ней зыбко, эфемерно, и его приходится долго искать. Реальность. Уверенным движением она отбрасывает одеяло, и встречается взглядом с Кристиной. Немного смягчив взгляд, она произносит: - Доброе утро... Дурной сон? Она очень сочувствовала своей соседке, нередко просыпающейся под крики, или отмахивающейся от чего-то сквозь сон. Но до сих пор она не придумала, как поговорить с ней об этом, решив что эта тема может её задеть. В этот же раз всё было иначе. Кошмар самой Грейс был настолько ярким, что держать его в себе она не могла. Не дожидаясь ответа, она продолжает, пытаясь сохранить мягкий и спокойный тон, несмотря на дрожь в голосе. - У меня вот тоже. Ох, еще погода такая дурная. Неудивительно что снятся всякие ужасы. - Просто сон, это просто сон... - обняв колени, Кристина сидела на кровати, словно мантру повторяя одни и те же слова шёпотом. Девушке и раньше снились кошмары, и чувство страха, обычно, отступало по пробуждению, уступая место облегчению, но в этот раз всё было иначе. Липкий ужас не отпускал и по возвращению в настоящий мир, а видение сохранилось в памяти настолько отчётливо, что казалось, будто само утро на самом деле являлось прямым продолжением ночного кошмара. Обычно, их общение ограничивались лишь пожеланиями доброго утра, но в этот раз Грейс ни с того ни с сего решила завести разговор. - Ты и представить себе не можешь! - дрожащий голос Кристины звучал тихо и жалобно, - Такой страх, такой явственный кошмар, будто взаправду! - У меня... тоже. - зачем-то повторила Грейс, закончив с постелью и подхватывая полотенце и набор утренних принадлежностей. - Но теперь все позади. Вставай. Я займу тебе очередь у умывальника. - как можно более ободряюще произнесла девушка, выпорхнув из комнаты.

Коридор был прохладным и обладал некоторой уютной мрачностью, как и в любое пасмурное утро. Проходящий насквозь через все правое крыло, устланный длинным узким ковром, с обеих сторон окруженный дверями в спальни старшеклассниц - он всегда чем-то напоминал внутренности большого роскошного корабля, с его комнатками-каютами, резными дубовыми полуколоннами и деревянной облицовкой. С потолочных балок свисали немного вычурные светильники в латунных абажурах, дававшие мягкий электрический свет, а высокие своды даже в самый солнечный день терялись в полумраке. С обоих концов коридора располагались тройные стрельчатые окна и застекленные двери, каждая из которых вела на небольшой каменный балкон. Небо на улице было блекло-серым, холодным даже на вид, и контраст с мягким желтым светом внутри здания отбивал всякую охоту выходить на улицу. Однако похоже, что кто-то все же решил выглянуть наружу. Одна из балконных дверей - как раз та, что была ближе к комнатам наших героинь - была приоткрыта, а на пол возле нее уже успело набрызгать целую лужу дождевой воды. Ванные комнаты располагались в перемычке мансарды - облицованные кафелем светлых и синих тонов, с зеркалами, умывальниками и отдельными кабинками - они бесперебойно отапливались из котельной Френч-Хилл , и не было на памяти ни одной из учениц такого случая, что бы там не доставало горячей воды. В коридоре было невозможно не заметить Макнамара Сиршу – учитывая, что та была даже выше доброй части учениц и с копной огненно-рыжих волос. Дылдой или каланчой её дразнить правда никто не решался по самоочевидным причинам. Объявит врагом революции и поминай как звали. Нервно усмехнувшись этой глупой шутке, Лили поравнялась с девушкой и шепнула ей: - Ты тоже видела этот сон, да?

Глава 2. Послание.

Глава 2. Послание.

Сиршу била крупная дрожь. Страх - первобытный животный ужас! - сжимал ей горло. “Нет, - сказала себе девушка. - Нетнетнет. Я не боюсь, я смелая, я не боюсь, не должна, мне нельзя. Нельзя!” Через силу сделав глубокий вдох, она скороговоркой прочла про себя “Salve Regina”, прикусила нижнюю губу, чтобы та не дрожала предательски, и резко села, одним рывком сбросив ноги на пол. Ее соседка сидела напротив и смотрела такими глазами, словно очнулась от кошмара еще худшего, чем явился самой Сирше. Это, как ни странно, добавило ирландке душевных сил: я сильная, я смелая, и прямо сейчас есть кто-то, кто нуждается в моей помощи. - Ты чего? Говори! - велела она Сью. Сью мигом вскочила с кровати и уставилась на кровать своей соседки. Сердце начало бешено колотиться и девочка никак не могла успокоить дыхание. Первым делом сейчас ей было нужно убедиться что рядом есть настоящие живые люди, и что это действительно был обычный кошмар. Ей достаточно было бы увидеть мирно спящую девочку на соседней кровати, чтобы понять что кошмар оборвался и она вернулась в реальность. Высокая, статная и уверенная в себе Сирша могла бы сойти за её сестру, будь у Сью такой же огненный цвет волос. Однако Сирша проснулась в то же мгновение что и Сью, и это не позволило тревоге пропасть вместе с видением. Кошмар не оборвался реальностью, а лишь был приглушен ею. Это играло злую шутку с сознанием юной девушки. - ТЫ! - выпалила Сью, показывая пальцем на свою соседку и пока не решаясь сойти с места. - Я видела тебя сейчас. Ты снилась мне. И не только ты. Лили, Грейс Брукс, Кристина, Василиса. Там... Там... Ффух, я думала что умру! Мне нужно попить воды. Срочно воды. Она начала омахивать ладонью лицо и на несколько мгновений свалилась обратно на кровать. Спустя пару секунд раздумий встала и вышла из комнаты в коридор. Тут же вновь вернулась, взяла охапкой из тумбочки все умывальные принадлежности, сказала - Это все погода, это все погода, - и вышла вновь тем же бодрым шагом. Что угодно ожидала услышать ирландка, но только не такое признание! Серьезно, один кошмар на двоих? Пока Сирша пыталась сообразить, что это значит и как вообще такое может быть, ее соседка выскользнула из комнаты. Оставаться одной после такого... гм… сновидческого опыта не хотелось совершенно: к страху, который усиленно гнала от себя девушка, примешивалось неясное предчувствие, что происходит что-то очень важное. Сирша метнулась следом за Сьюзан, уронила по пути полотенце, подхватила его и выскочила из комнаты. Догнав подругу в коридоре, рыжая поравнялась с ней и сообщила нарочито безразличным тоном: - Ты только не смейся, но я видела похожий сон. В нем ты, я и остальные четверо, кругом какая-то каменная пустошь, наподобие Козуэй-Кост, а в небе не то солнечное затмение, не то… я не знаю что. И… ты говорила, что иногда испытываешь разные предчувствия и deja vu. А совместных снов у тебя раньше не случалось? Спешные шаги за спиной Сью сначала навели на мысль, будто кто-то хочет обогнать ее на пути к умывальникам, и коротышка уже машинально собиралась ускориться, пока не услышала голос своей преследовательницы. Точное описание сна, скал и затмения в нём сначала сильно удивили Сью. Она растерялась и наверное впервые в жизни не знала что сказать. Когда Сирша спросила о дежавю они уже стояли напротив зеркал туалетной, и еле слышимое там эхо подсказало малышке ответ. - Сирша, у меня было множество дежавю и разных предчувствий, но совместных снов не бывает. По крайней мере я никогда о таком не слышала. Наверняка одна из нас болтала во сне, отчего другой привиделось то же самое. Я уже и половины не помню, - соврала Сью, сама не зная кого она сильнее хочет этой ложью успокоить. - Спроси у других девочек - наверняка у кого-нибудь был похожий случай. Объяснение Сьюзи привело Сиршу в некоторое замешательство. С одной стороны, оно было очень рациональным, и это успокаивало. С другой стороны, оно было слишком натянутым. В самом деле, сколько же должна выболтать одна соня, чтобы вторая сумела впитать столько подробностей? Если бы еще речь шла о чем-то, хорошо известном им обеим… тогда, пожалуй, нескольких услышанных слов могло хватить, чтобы развернуть в спящем мозгу знакомый образ. Но каменное поле без конца, без края? Но черное солнце в ореоле белого пламени? Ирландка вздрогнула и обнаружила, что стоит у умывальников позади Сью и машинально раскручивает рукой полотенце - три оборота по часовой стрелке, три - против. “Я уже и половины не помню.” Эх ты, Сьюша-вруша. Думаешь, я забыла, КАК ты смотрела на меня, когда мы проснулись от одного кошмара? В том, что кошмар был именно один на двоих, Сирша была уже почти уверена. Но как такое возможно? Помахивая полотенцем, девушка направилась обратно в комнату: надо же все-таки взять мыло, щетку и зубной порошок. Нет, думала она по пути, должно быть другое объяснение. Может, это какое-нибудь расстройство сна? Врачи должны знать о таком. Вот у Лили Эверетт отец психиатр, он-то, пожалуй, рассказал бы. Эверетт! Она ведь тоже была в том сне! “Спроси у других девочек - наверняка у кого-нибудь был похожий случай...” Завидев выходящую в коридор Лилиан, она взмахнула полотенцем, чтобы привлечь ее внимание, но даже не успела окликнуть по имени - блондинка сама направилась к ней и вместо приветствия спросила: - Ты тоже видела этот сон, да? Сирша от неожиданности открыла рот и выронила полотенце. Эверетт ловко поймала его и протянула с грустной понимающей улыбкой. Такая реакция совершенно доканала рыжую, она схватила одноклассницу за запястье и сбивчиво зашептала: - Откуда ты знаешь, что я видела? Нет, подожди: ты знаешь, потому что видела во сне меня. Чушь, из этого ничего не следует. Я говорила со Сью Торн, она тоже видела нас всех, и скалы, и затмение. Только не говори, пожалуйста, что тебе тоже это снилось. Ну конечно, снилось, ты бы иначе не спросила. Тут Сирша обнаружила, что Лили свободной рукой все еще протягивает ей полотенце; она взяла его, наконец-то отпустив руку Эверетт, и проговорила с сомнением: - Слушай, это может быть коллективное помешательство? Какой-нибудь мозговой микроб? Ты не слышала о таких случаях - от папы, например? Подожди, не отвечай, я зайду к себе, а то так и не умоюсь сегодня. Давай поговорим за завтраком, хорошо?

Вываленная тирада от Сирши - они, кажется, так много не общались даже когда все девочки собирались вместе, заставила Лили впасть в ступор. Даже полотенце она подхватила скорее машинально, чем осознанно, ведь нечего вещи по полу разбрасывать. Прежде чем она успела вставить хоть слово, девочка уже скрылась за дверью. Запоздало кивнув, Эверетт наконец завершила утренний моцион и отправилась одеваться к завтраку.

По возвращении за умывальными принадлежностями, Сирша могла заметить ряд тревожных деталей. В комнате кто-то уже успел побывать, и это было очевидно, однако не было видно никого, кто мог бы это сделать. В другом конце крыла тихо переговаривались несколько девушек постарше, кто-то шел умываться, кто-то уже возвращался оттуда, много девочек скопилось у умывальников, ожидая своей очереди, но никто не вызывал явной тревоги или подозрений. Факт, тем не менее, оставался фактом, дверь была приоткрыта - совсем чуть, но была! На полу нашлось немного воды - неясно, впрочем, дождевой или водопроводной, а на столике лежала записка - непривычно грубый лист бумаги, сложенный пополам и будто бы тоже сырой. Сирша могла поклясться, что капли появились тут за ту пару минут, что она говорила с подругой, а дверь была энергично захлопнута, когда она выходила. Записка однозначно давала понять, что адресована она не Сирше и не Сью, а всем сразу, но не было ни указания адресатов, ни подписи. Вероятно, её подбросили именно в эту комнату, потому что она находится между двумя другими.

"Вам шестерым грозит великая опасность. Однако еще не все потеряно. Все вместе встретимся после занятий. Не бойтесь меня." Ниже этого короткого текста был простенький детский рисунок - шесть маленьких примитивных человечков-палочек, а над ними большой круг, дочерна заштрихованный и окруженный червячками линий, обозначавшими, видимо, языки пламени. Все это выглядело бы как глупая шутка, если бы не этот ночной кошмар. Даже в такой простой стилистике рисунок вызывал подлинное отвращение. Настораживал и другой момент. Записка очевидно была очень важной, но автор не потрудился указать, с кем же именно нужно встретиться, и даже не назначил место...

Сирша, повинуясь первому побуждению, вновь выскочила в коридор, словно надеялась застать убегающего распространителя анонимок. Никого подозрительного она не обнаружила, зато заметила приоткрытую балконную дверь. Сразу же вспомнилась лужа в комнате. Неужели… Додумать она не успела, потому что услышала совсем рядом голос Грейс Брукс, неслышно подошедшей сбоку: - Доброе утро. Ирландка аж подпрыгнула от неожиданности: сегодняшнее утро не берегло ее нервы. Меж тем Грейс, чуть сощурившись близоруко, рассматривала записку, которую Сирша так и продолжала сжимать в руке: - О-откуда это у тебя? - Нашла. Подробности будут, когда ты ответишь на мои вопросы. Первый: кто, по-твоему, здесь изображен? Второй: тебе знакомо что-нибудь в этом листке - почерк, бумага, чернила? Доброе утро, кстати.

- Это мы. - дрожащим голосом ответила Грейс. Грэйс перечитала его дважды, прежде чем смогла понять, что именно не так с буквами. Буквы как буквы, обычная латиница, однако они были были написаны будто бы без понимания того, как они должны выглядеть. При всей их аккуратности, они выглядели неправильно. Слегка нарушенные формы и старательное вырисовывание незначительных элементов шрифта, вплоть до вензелей и маленьких помарок, оставляли ощущение того, что автор скорее перерисовывал их, а не писал. Что автор письма не знает, какие элементы букв важны для понимания, какие декоративны, а каких вовсе не должно быть. Так могут выглядеть слова ребенка, который умеет читать, но только-только начал учиться письму. Так могут выглядеть буквы человека, который не является носителем языка и пишет на нем впервые. Небольшая, но заметная странность. - Я, ты, Лили, Василиса, Кристина и Сьюзанн. Я видела это во сне. Пробежав глазами письмо, и вернув себе самообладание, Грейс продолжила. - Что до почерка... Автор письма не умеет писать по-английски. Буквы как будто откуда-то перерисованы. - она подняла глаза, снова близоруко прищурившись, из-за чего взгляд казался неодобрительным. - Твоя очередь. Рыжая с уважением взглянула на одноклассницу, Брукс в два счета раскусила ту странность в почерке, которая смутно беспокоила Сиршу. - Да, это мы. И мы все видели этот сон. Я уже говорила со Сьюзи и Лилиан. Не спрашивай, как такое возможно - я не знаю. Вот, возьми, - она сунула записку Грейс (не тащить же ее в ванную). - Только умоляю, не вздумай потерять, а то я за себя не ручаюсь. Принеси ее в столовую, нам всем нужно собраться и поговорить.

Не дожидаясь ответа, Сирша развернулась и бегом кинулась в умывальную: судя по стенным часам в коридоре, до завтрака оставалось двенадцать минут.

Глава 3. План.

Глава 3.

Школьный кафетерий был довольно просторным и светлым местом, занимавшим угол здания на первом этаже, а его высокие окна с одной стороны открывали вид на укрытый изгородью садик пансиона, а с другой - на Пибоди-стрит - широкую и довольно оживленную улицу, которая пронизывала весь город и превращалась в авеню в его северной части. Выход на веранду во внутренний сад был совсем рядом с кафетерием, чем и пользовались в теплые и ясные дни как ученицы, так и педагоги. В школе мадам Шарьер не было строгого дресс-кода, но все же заметно, что среди учениц преобладают платья довольно сдержанных темных тонов. На завтрак, обед и полдник тут был обустроен шведский стол, содержание которого зависело от текущего приема пищи, а к вечеру столовая работала в режиме ресторана. Это место, уставленное множеством столиков на шесть и восемь мест и способное вместить в себя за раз половину пансионата, традиционно считалось свободным от строгих порядков, однако учителя следили за дисциплиной и нередко отчитывали тех, кто совсем уж явно нарушал этикет или вел себя непристойно. Иногда во время завтрака делались какие-либо объявления, но чаще кафетерий был просто рассадником мелких сплетен и слухов, распространаемых вполголоса, но зато с невозмутимым видом.

Порция Сью так долго стояла на столе в столовой, пока та подсела поздороваться к паре старшеклассниц, что уже наполовину остыла, однако девушку это вполне устраивало. У такого активного человека как Сьюзан Торн, да впрочем как и все женщины Торнов, очень много свободного времени; этим утром она успела поболтать с наиболее интересными девочками из других кругов общения, пока ее подруги не пришли. Правда сегодня она не спешила делиться последними эмоциями от сновидения, а в основном поспрашивала кто как спал, и у кого какие мысли о такой погоде, бывало даже и улыбалась, пытаясь скрыть свое ощущение омраченности от увиденного ночью, и все же была заметно немногословна, насколько может быть немногословной Сью. За минуту до того как по мнению Сью должны были прийти девочки, Сью уже сидела за столом, стоящий в углу кафетерия, подальше от неспешно завтракающих учителей. Чувство голода никак не приходило. Сегодня оно опаздывало впервые за несколько лет.

К удивлению - а может и облегчению - никто из расспрашиваемых девушек не сознался в каких-нибудь особенно жутких ночных кошмарах, а многие и вовсе отмахивались, не помня своих сновидений. Настроение в столовой царило меланхоличное и слегка подавленное из-за погоды, но все же Сью удалось узнать пару новостей. Самой "горячей" сегодняшней темой было слишком долгое отсутствие мадам Шарьер. Еще в начале учебного кода она, как директор, уехала в Бостон на конференцию департамента образования, и её обязанности выполняла заместитель директора - мадам Делапоэр. Однако кто-то из девочек узнал, что конференция закончилась еще три дня тому назад, а директора все не было. Слухи поползли самые разные - от сдержанных предположений, что у нее просто свои дела в Бостоне, до безумных фантазий о устранении мадам Шарьер с целью захвата власти в школе и похищении директора какими-нибудь кладбищенскими упырями. В этой мешанине ничем не подкрепленных мнений не было никакого смысла, но обсуждалась тема оживленно, несмотря на всю абсурдность. Лира - семнадцатилетняя подруга Сью - по секрету поведала кое-что поинтереснее. Эта девушка всегда ходила с таким видом, будто знает множество сокрытых и страшных вещей, неведомых больше никому, но Сьюзи, несмотря на свой возраст, достаточно хорошо разбиралась в людях, что бы понять, что это поведение напускное, с целью придать себе побольше таинственности и авторитета. Тем не менее, Лира всегда была действительно хорошо осведомлена, будучи дочерью директора "Аркхэм Адвертайзер" - газеты, пользующейся спросом по всему штату. И девушка рассказала о том, что в Данвиче будто бы снова поселилась дьявольщина - хотя такие суеверные заявления происходили каждые пару лет.

Рассказала о загадочной археологической находке, привезенной в Мискатоникский университет откуда-то с Ближнего Востока в условиях строжайшего неразглашения, и находку эту будто бы никто не видел. Рассказала она и о жутких многоголосых криках в районе Медоу-Хилл прошлым вечером. По тревоге подняли отряд полиции, но те не смогли установить ни самого места происшествия, ни возможных пострадавших. И будто бы сегодня они должны прочесывать лес и пригородное кладбище, но продолжающийся ливень наверняка уничтожит все возможные следы. Больше ничего выяснить Сью не смогла, и когда подруги появились в столовой, она уже заняла столик, стоящий в углу кафетерия, подальше от неспешно завтракающих учителей.

В столовую вошла Лилиан, завидев в дальнем углу Сью, Василису, Кристину и Грейс, которая водя ложкой по блюду о чем то думала. Девушка прошла к столу с едой и начала набирать еды. Взяла себе порцию овсяной каши, компот, потому что после произошедшего ей очень хотелось пить и тост с яичницей - от всего происходящего у неё разыгрался аппетит. Вернувшись к столу, занятому Сью, она заметила, что Сирша, отправившаяся умываться позже всех, запаздывает. - Тогда и ей возьму, - сказала она девочкам за столом и вернулась за очередной порцией каши и компота. Ещё одну яичницу брать не стала - если Макнамара изъявит желание, поделится своим, если вдруг больше ничего не останется. А так мало ли, вдруг не захочет. - Ну, выкладывай, что там у вас, - наконец усевшись и взявшись за ложку, Лилиан повернулась к Грейс, - хотя нет, погоди... тебе снилось сегодня, ну... ты понимаешь... что-то особенное? - Значит, и тебе тоже... - произнесла Грейс, скорее констатируя факт, чем задавая встречный вопрос, и положила перед Лили листок. - Это, верно? - взглянув заодно на Кристину и остальных девочек, она взяла с тарелки немного омлета с сыром, и подавив в себе снова проснувшийся липкий страх, взглянула в глаза Лилиан. В горле мгновенно пересохло, когда Лили увидела рисунок. Шумно сглотнув, она быстро поднесла кружку с компотом и совершенно забыв о приличиях, отпила большой глоток. - Откуда ты... - начала было Лили, но осеклась, поняв, что если бы подруга знала происхождение этого листка, то не задавалась бы посыпавшимися вопросами. Задумчиво поковыряв кашу, пока рассматривала рисунок, она коротко кивнула. Изображение вновь пробудило в ней бессознательные страхи, и от этого становилось не по себе. - Да, ты права... выглядит так, будто рисовавший не понимает, что пишет. Вот только... он предлагает встретится, а какой тогда прок с конспирации? Чтобы мы до поры до времени не узнали, кто нас вызвал?.. Но тогда встаёт очевидная трудность, которую мы сейчас испытываем - не знаем, кого искать, и где будет в таком случае встреча. В листке же ничего не назначено? - энергично зашептала девочка, нагнувшись к самому лицу Грейс. - Бред какой-то... ничего не понимаю, - честно созналась Лили, вдруг сообразив, что из-за спеки забыла прочитать молитву, после чего бросив столовой прибор быстренько начала её читать,- ... аминь. - У меня уже есть теория - сказал Грейс, отпив немного из стакана. - я думаю, нас загипнотизировали! Как еще мы могли увидеть одинаковый сон? И я думаю сделал это кто-то кого мы знаем. Как минимум, знаем почерк! Потому что иначе он, или она, не предпринял бы попыток скрыть его, дав скопировать письмо ребенку или иностранцу. Согласна, Лили? Буквы не выглядят так, если человек знает что пишет! Они срисованы! Нам нужно вспомнить, с кем мы общались в прошлые несколько дней, и особенно - нет ли в нашей памяти провалов. Отправив в рот две ложки каши, Лилиан немного успокоилась и пустилась в дальнейшие рассуждения. - Гипноз... да, возможно. Вообще-то мой папа кажется говорил, что массовые галлюцинации это невозможно. Видеть всем один и тот же сон... я думаю, это тоже относится к чему-то такому. Так что твоя идея выглядит весьма вероятной. Вот внушить нам, что мы видели один и тот же сон, вот это возможно. И может быть сейчас под этим ложным предлогом нас попробуют шантажировать! Скажем, деньги вымогать начнут...- уже не так уверенно продолжила юная Эверетт, сообразив, что с шестерых пигалиц чего-то серьёзного стрясти нельзя.

Сирша немного опоздала к завтраку, так что к ее приходу остальные уже сидели за столиком в углу. Девочка наскоро пробежалась вдоль стойки с поредевшим выбором блюд и взяла порридж, омлет и последний ломтик бекона. - Привет всем, кого не видела, - объявила она, ставя поднос на столик компании. - О, это мне овсянка? Спасибо. Все нормально, я и две порции съем, ну, полторы уж точно. Склонив голову, ирландка наскоро прочитала “Ave Maria” и принялась за еду, в то время как Грейс и Лилиан совместно изложили ей свежую версию о гипнотическом воздействии. Теория была простой, непротиворечивой и вполне рациональной - все, как любила Сирша. - Девочки, в этом что-то есть. Тот, кто написал эту записку, знал про наш сон. Откуда? Самое простое - он нам его и внушил. Как? Самое простое - гипноз. Грейс, ты определенно голова. Вот только… смысл непонятен. Как это называется? Мотив, вот. Для чего он пытается нас запугать? Нет, Лили, в шантаж я не верю. Во-первых, мы еще ничего такого не натворили. Во-вторых, что с нас взять? Вот если нас хотят похитить… Тогда все логично: запугать, выманить, схватить. Потом можно шантажировать наших родителей… хотя я не представляю, что такого ценного можно содрать с моих… ну или просто сделать с нами… что-нибудь ТАКОЕ, - девочка затруднилась конкретизировать намерения маньяка. Немного поразмыслив, она добавила: - А место встречи он не назначил, чтобы мы не сумели заранее подстроить ловушку. Думаю, будет еще одна записка или другое сообщение, в нем он скажет место и даст нам совсем мало времени. Теперь давайте думать, кто может быть этот мерзавец? - Спасибо. - прошептала Грейс в ответ, и немного смущенно и задумчиво занялась завтраком. - Именно! - подхватила Грейс за Макнамарой. - Я не представляю что нужно автору письма, но похоже он решил что мы, как послушные овечки, купимся на это. И будем слишком напуганы чтобы кому-то рассказать, и тем более, что-то предпринять. Времени у нас - до конца занятий, и по-моему это слишком мало чтобы вывести негодяя на чистую воду. Нужно думать, что мы можем сделать, чтобы его план не удался. Например, сразу после занятий разойтись по разным местам. Или быть все время на виду у большого количества людей... - Грейс сделала глубокий вдох, выдохнула, и залпом опрокинув стакан сока, подвела итог. - Нельзя чтобы он диктовал нам условия, чего бы он ни хотел добиться! - Пожалуйста, - спокойно ответила Лилиан, отвечая Грейс, - так ведь нас возможно хотели убедить что мы что-то натворили и хотели этим шантажировать. Конечно, тексту письма доверять мы не можем, но... всё-таки разделяться это плохая идея, я думаю. Может этот неизвестный искренне хочет нам помочь... но помните этот сон?- девушка снова понизила голос. - Пока мы были по одиночке, было страшнее. Вместе всё-таки не так страшно. Так мы сможем поддержать друг друга и защитить в случае чего. К тому же человек, подкинувший этот листок так незаметно, вполне может достать нас где угодно. И уверенная в своей правоте, Лили в один присест прикончила овсянку, захрустев тостом. - Одно ясно, он, кажется, из школы, так? Предлагаю на занятиях присмотреться, не ведёт ли кто-то подозрительно и не смотрит ли на нас как-нибудь странно... уверена, что подкинувший рисунок должен себя как-нибудь выдать, если с нами столкнётся.

- Внушить нам кошмар, чтобы собрать нас вместе, чтобы потом внушить нам еще что-то… - предположила Сирша, - придержи коней, Лили. Все должно быть проще. Но разделяться нам ни в коем случае нельзя. Вдруг он нацелился только на ОДНУ из нас, а остальные нужны, только чтобы запутать следствие? Вообще-то, - Макнамара понизила голос еще сильнее, - я думаю, что это русские. Вы же сами говорите, что тот, кто писал, не знает английского. А в русском языке другой алфавит. Видно, родители нашей Василисы успели крепко насолить новой власти! Поэтому… я бы не была так уж уверена, что это кто-то из школы.01:34

Знаете, как подбросили записку? На полу в комнате была лужица воды, а одна из балконных дверей в коридоре была приоткрыта - это в ливень-то! Тот тип мог влезть через балкон - например, с крыши - зайти в комнату, а потом вернуться тем же путем... - тут Сирша споткнулась и закончила уже не так решительно: - Только непонятно, как никто этого не заметил.

- Глупости какие, - решительно помотала головой Василиса, пододвигая листок поближе к себе. Записка сложилась пополам, и девочка нахмурилась, энергично встряхивая её. - Бог с тобой, Сирша, - продолжила она, пригладив бумагу, - но смотри. Русский язык очень похож на английский, и большинство букв там точно такие же. А это? Ну кто так пишет букву "А"? Вот тут она даже не дорисована, а здесь наоборот, имеет какую-то закорючку. Или буквы "Н"? И ведь тут весь текст такой! Василиса отодвинула листок и собралась было вернуться к еде, но продолжила, обличительно указывая пальцем на письмо. - И я тебе как художник могу сказать, что это не ошибки и не помарки, все эти линии нарисованы очень аккуратно, и автор письма наоборот, очень боялся ошибиться. Девочка вздохнула, без аппетита глядя в тарелку каши. - А вот сам рисунок делался в спешке и небрежно, буквально за минуту. Линии ровные, пропорции у человечков выверены, есть определенная композиция. Человек, оставивший письмо, худо-бедно умеет рисовать, но вот похоже времени у него не было даже на набросок. Хотя эти языки пламени выглядят как... Василису передернуло. - Vsyo eto ochen stranno. Кто-то впопыхах писал это письмо, не зная языка, не успев, видимо, подготовиться. Но при этом он все знает о нашем сне! Еще и так быстро успевает подкинуть письмо. Девочка приложила палец к губам, как всегда бывало, когда у нее просыпалась интуиция. - Может быть он и не выходил из комнаты? Прятался за дверью, или в шкафу, или... Нет, все не то, вы бы его заметили... Или это просто одна из учениц хотела навести тебя на ложный след. Или... Нет, нет, все не так, все глупо. Я не знаю. Девочка повесила голову, окончательно запутавшись в собственных мыслях. - Вот что я думаю. Надо будет попробовать встретиться. Собраться всем в каком-нибудь уединенном, но безопасном месте, подождать его или ее, и быть настороже. Позвать на помощь, если вдруг что.

По мере обсуждения плана дальнейших действий беспокойство вернулось к Кристине с новой силой. Каждое новое предположение из уст товарищей по несчастью порождало в её голове ужасные картины одна страшней другой. В попытке отогнать дурные мысли Кристина зажмурилась и судорожно замотала головой из стороны в сторону. Наконец, она не выдержала, и самым бесцеремонным образом вклинилась в разговор. - Довольно! Меньше всего мне хочется разделять вашу паранойю! - раздражённо воскликнула Кристина, разрядив эмоциональное напряжение, а затем, голосом намного более тихим, продолжила свою речь, больше походившую на сеанс самовнушения, - почему кому-то понадобилось пудрить мозги шестерым сразу? Это же безумие! Разве пропажа шести девочек не привлечёт больше внимания? Разве не очевидно, что контролировать лишь одну из нас - намного легче, чем всех сразу? Не знаю как вы, а я... Я просто не хочу, чтобы этот ночной кошмар снова вернулся! - закончив говорить, Кристина шумно выдохнула и вжала голову в плечи, словно ожидая нападок со стороны подруг. Девушки уставились в тарелки, оставив в воздухе витать неловкую паузу. Первой прервать ее решила Сирша, ведь единодушие, с которым подруги отвергли “русский след”, осадило фантазию Макнамары. В самом деле, что-то ее занесло. — Значит, твое свидание с родиной откладывается, - пожав плечами, ответила она Василисе. - Что ж, я не против увидеться с нашим… хм… доброжелателем. Но “собраться в уединенном и безопасном месте”, как ты предлагаешь, у нас едва ли выйдет. Не мы назначаем время и место. Так что остается лишь получше подготовится. Запасайтесь острыми предметами, девочки, - Сирша оценивающе присмотрелась к столовому ножу - тупому и с закругленным концом, - и не трусьте. Не трусить, Кристина, слышишь? Если мы начнем в панике разбегаться и прятаться по углам, нам точно конец. А так - пусть еще попробуют справиться сразу с шестерыми!

- Тише, пожалуйста! - зашипела Грейс на Сиршу, и обвела взглядом остальных девочек. - На нас уже наверное вся столовая смотрит. Прячьте письмо. И наш "гипнотизер" тоже может быть сейчас здесь, Лили абсолютно права. Это тоже человек, а людям свойственно ошибаться, и к тому же не бывет тех, кто мог бы предусмотреть всё. Она посмотрела на свой нож, нерешительно поджала губы, и помотала головой. - Ладно. Вместе так вместе. - и следуя совету Сирши все-таки прихватила с собой столовый прибор.

Сью проследила за взглядом Сирши и округлила глаза. Ей было не по себе от мысли что её подруги уже были готовы пустить в ход холодное оружие. Сьюзан запустила руку под стол и ухватилась за руку Грейс, которой та держала нож. - Это точно не человек из нашего окружения, я уверена. И давайте правда не будем сходить с ума раньше времени. Тем более там же написано НЕ БОЙТЕСЬ МЕНЯ, - при этих словах Сью пыталась пересилить подругу и вернуть столовый прибор на место. - Ну нее будет же какой-то псих, который в такой ливень пробирается в комнаты воспитанниц школы для девочек, чтобы оставить там загадочное послание, так бессовестно лгать. Сью снова улыбалась. Как бы глупо это не звучало, однако и правда ведь в письме прямым текстом говорилось что бояться не стоит. - Мало ли что где написано, - рассудительно заметила Сирша. - Грейс, положи нож, таким только с беконом сражаться. Вилка и то лучше: два удара - восемь дыр. Да шучу я! - как-то даже испуганно пояснила она, видя, как Брукс смотрит на столовые приборы. - Значит, решили: держимся вместе, не привлекаем внимания, глядим во все глаза и не паникуем. Кто за?

На вопрос Сирши Кристина утвердительно ответила робким жестом поднятой руки. За ней последовали и остальные. Все, кроме Грейс. - Нельзя. Нельзя, чтобы он диктовал нам условия. - в отчаянии повторила она, поднимаясь из-за стола и собирая посуду. - Нам нужен запасной план. У нее самой, впрочем, идеи иссякли окончательно. Убрав за собой, Грейс остановилась у двери, ожидая остальных девушек. Вслед за Грейс Брукс из-за стола вышла и Кристина. Она оставила посуду на раздаче, а затем поспешила на занятия, погружённая в свои мысли, которые были сконцентрированы отнюдь не на учёбе.

После беседы за завтраком Сирша по-новому взглянула на Грейс. “Нельзя, чтобы он диктовал нам условия!” А у нашей тихони, оказывается, есть и смелость, и воля. С такой можно делать революцию. Вот только... как оказать неподчинение тому, не знаю кому, особенно если он еще ничего не приказывает? Ирландка сгребла на поднос посуду - свою и Сьюзи. Убрав со стола, она подошла к Брукс и шепнула: - Ты права, но пока нам ничего не диктуют. Впрочем, нет - он говорит: “Не бойтесь меня”, и как раз это требование мы все игнорируем. Ободряюще улыбнувшись однокласснице, Сирша вышла из кафетерия.