Сила лжи

Глава 1

Ложь. Что же это? Какова она для людей, она меч или может быть щит? Люди лгут, они обречены на это, словно оклеймённые существа без воли и разума. Без лжи нет секретов, а без секретов всё становится явно, но и поэтому ожидаемо, тем самым пресекая тайну в зародыше. Ложь позволяет людям скрывать свои пороки, она позволяет им увиливать от ответов, прятаться за льстивыми словами и умными фразочками для отвода глаз. Но самое печальное, что у лжи есть плюс : великой цели не достигнуть без лжи, так и малые цели не будут настигнуты. Сравните архитипы великих людей, их поступки, слова, действия. К примеру, правители и политики - без лжи они просто напросто оказались бы очередными "королями на час и главарями на миг" и о какой славе тогда шла бы речь? О каком прогрессе и модернизации смогли бы заикнуться историки? Именно слащавые и лестные речи позволяют миру приходить в движение, правдивый же мир - остановится. Плохо это или быть может хорошо - никто не знает, ведь ложь всегда жила в сердцах людей и продолжает жить, а люди вместе с ней. А даже если все люди внезапно разучились врать, то и говорить смысла бы не было, все бы молчали, а самым главным языком мира стал бы язык сурда : Амслен или может РЖЯ? Ну, а пока, никто не сможет избавить людей от этого греха, но кто сказал что людям нужно от него избавляться? Верно. Вавилонская башня стала шагом человечества к непониманию, а ложь - ещё большей загадкой, однако понятной уже для всех. Порой истина состоит из лжи, а ложь несёт часть истины. Ложь позволяет людям жить и вся наша жизнь - ложь : смысл - внушение, цель - обман, надежда - прах. Мы каждый раз убеждаем себя посредством обмана, именно он заставляет нас жить и одновременно отравляет эту самую жизнь. Вот она какая! Правдивая ложь...

Сила лжи

Все эти люди притворяются. Они знают что их истина сокрыта лишь для них самих. Они лжецы. Все лгут и на самом деле ничего особенного в этом нет. Пусть невольно, но все их действия : слова, движения, мысли - пропитались этой ложью. Ненарочно, это произошло лишь в следствии. Ведь любой актёр в конце концов пропускает роль через себя и тем самым она что-то меняет в нём. Так подобно актёрам лжецы синтезируют собственную ложь. Банально и тафталогично, неправда ли? Но перед тем как начать я задам вопрос : жить чтобы лгать другим? Или лгать себе чтобы продолжать жить?

Одним весенним днем, 20 мая - если быть точным, Шилофович Александр шёл мимо старого кинотеатра "Мегаполис". Пару минут и вот он уже разглядывал мелькающие в небе воздушные шарики, летящие, видимо, из парка к которому он направлялся. У Шилофовича было отвратное настроение, он не желал никого видеть. Однако, по дороге он приветствовал почти каждого прохожего. Все мимо проходящие улыбались Шилофовичу, словно настоящие приятели... он приятным голосом желал им хорошего дня, а они в ответ хорошего вечера. В тот или любой другой день, широкий смокинг красовался на его теле. Немного выпяченная грудь оголяла бабочку иностранного качества, сшитую на заказ. С немного пафосным, но сдержанным видом он заглядывался на каждый киоск и интересовался ценой, а после получая ответ - неважно каким этот ответ являлся, он приговаривал:

-Достойно, достойно... - и протирая густые, закрученные усы продолжал - недурно, хорошая цена.

И это настолько вошло в его обиход, что он и сам не заметил, как прослыл среди людей искуссным сомелье. И если кто-то хотел продать свой товар на рынке или бутике, то они непременно обращались к нему.

По выходным этот "сомелье" частенько заглядывал в галлерею и регулярно посещал музей, ну и порой в сенат - на работу. Шилофович был малодушен и немного сварлив, но об этом знала только его жена и старшая сестра, дающая ему советы. Сам же Александр всегда игнорировал советы своей сороколетней сестрёнки и жил на полную. Вопреки её советам закупал дорогие пиджачки, кальсоны, белоснежные рубашки, синтетические носки и прочую ненужную для него, но роскошно-деловую одежду. Также его зелёные глаза были падки на ювелирные украшения. Он по несколько часов мог разглядывать мужские ювелирные кольца. Самым его любимым было золотое кольцо с огромным огранённым камнем, переливающимся плотным сиянием благородных римлян. Да именно, он был любителем аметистов. Этот камень он желал сделать прекрасным искусством своего перста, который днём и ночью, вдохновлял бы пылкое сердце Александра. Но чёрную и нежную пустоту наш сомелье обожал не меньше, сапфир, нефрит, турмалин - всё это он считал благородными камнями, чей тёмный свет сможет поглотить любую страшную худобу пальцев. И именно это нужно было Александру. Его маленькие ручки, можно даже сказать руки леди, мешали его достоинству проявить себя. Тонкие кисти и худощавые пальци стали мучительным недугом для чиновника Александра Шилофовича Берна. Да и к тому же, к несчастью, такая роскошь для него была недосегаема, а смотря на цены таких ювелирных роскошей его кошель внезапно оказывался пуст и несмотря на пятнадцати дюймовую вместимость, кошелёк совершенно никак не поместил бы в себе и четверти стоимости прекраснейшего, аметистового кольца. Все его костюмы казались дешёвым ребячеством. Но именно в этот день Александр не посетил ювилирный магазин, он направился на скамейку в парк. Его жена с подругами обещала сходить за покупками. Поэтому муж был насторожен, ведь если жена случайно увидит его сегодня у ювелирного, то непременно подумает, что он присматривает что-то для неё. Его мечта о кольце должна была оставаться тайной, его гордость и самолюбие не позволило бы ему открыто сказать : "я не могу себе позволить даже эту безделушку". Хотя, эта безделушка далеко не из самых дешёвых, но его наивность и упорство закрывали ему, и глаза, и уши. Он просто-напросто не хотел понимать этого. В половину пятого наш чиновник уже сидел на скамейке и вспоминал слова написанные в письме от губернатора. Письмо было адресованно Александру. Губернатор просил его взять на себя обязанности ревизора, так как он (Губернатор) уже давно наслышан о заслугах исполнительного чиновника и будет очень рад видеть у себя на посту такого продуктивного работника и хорошего человека.

Александр очень долго обдумывал своё решение. Эта должность дала бы ему исполнить свою мечту, ведь зарплата у ревизора не малая, но тогда придётся пожертвовать своими лживыми деньками. Командировка за командировкой, постоянные проверки, ревизии. Не легка работа того, кто по настоящему работает, а не просто создаёт иллюзию дела. Прикусывая губы Шилофович обдумывал этот вопрос, его желтоватое лицо принимало бледно зелёный оттенок, а маленькие пальцы краснели от давления. Немного дрожащими руками он вынул ручку из внутреннего кармана. Когда в его правой руке оказалась серебрянная ручка, левой он тут же потянулся в левый карман брюк и робко вытащил простенький блокнот. Он оглянулся по сторонам, стыдливо скрывая ладони и принялся что-то писать.

Дорогой... Нет. - тихо прошептал он под нос - исключительно не так - и тут он стиснул зубы - Благородно приветсвую, наивеличайщий и благосклонный Пётр Анафовьич.. Чёрт! - в этот раз он вскрикнул, но выпучив глазницы осмотрелся, да так, что чуть не расслабил пальцы в которых ели держалась ручка. Но никого не обнаружив, он продолжил - вовсе, не так! - призрительно произнёс чиновник, но внезапно его прервали.

-Извините... - послышался гнусавый голосок - вы, позволите? - указал на скамейку незнакомец.

-Да, да... - поспешно и сконфуженно ответил чиновник.

Небольшое молчание и чёрканье авторучки пронеслись незаметно.

-Позвольте... письмецо или заметка? - тыкая пальцем на блокнот, произнёс бритый незнакомец.

Александр хотел ответить робко, но внезапно выдал такую штуку:

-А вам, какое дело, собственно знать? - чиновник удивился своим словам и неуверенно заёрзал, прислоняясь к деревянной спинке скамьи.

-Мне!? - спросил незнакомец и положил руку на сердце - совершенно и абсолютно никакого! Я решил из любезности, но я смотрю вы не из робких...

-Что за ответ! - и лишь сейчас чиновник посмотрел на незнакомца повнимательнее.

Александр увидел серую твидовую кепку закрывающую очки с круглой оправой. Сам собеседник был среднего возраста, но кожа была как у младенца, она блестела даже в тени. Маленький рот незнакомца сжимался в небольшую гармошку, а глаза сверкали гранатовым оттенком, но при этом и вовсе были голубыми. Всё это так же завлекало, как и пугало чиновника. Его рецепторы наотрез не могли принять и поверить в существование такого неземного создания, обладающего такими пародоксальными антитезами внешности.

-Вижу я, что вы заметили меня. Ну чтож, тогда соизволю, ой! Что это я? Тогда приступлю к делу... - сказал незнакомец и внезапно запнулся. А запнулся он из-за обилия перстней на руке Александра, незнакомца ослепили яркие отблески в золоте и он засмотрелся на них.

Шилофович подозрительно посмотрел на него, а тот быстро отвёл взгляд.

-да... - вернулся к теме незнакомец и почесав затылок, стал что-то вспоминать - я желал обратиться к вам, видете ли, требуется помощь, нужно... помочь жене и детям... моего друга...

-Да и с чем же? - увлечённо, но щурясь поинтересовался чиновник. Он был готов уже окончательно решиться : продолжать разговор или прервать любые дальнейшие слова незнакомца.

-По правде - потирая пальцами прикрытые веки - они очень бедны и я ищу как помочь им, я как видите не богат... мне немного стыдно просить, в манерах я не очень хорош, как видите. Прошу, помогите - жалобно протянул незнакомец, он немного сутулился и каждый раз когда Александр смотрел ему в глаза, незнакомец проглатывал слюну и немного отводил глаза вниз - может какая копейка или рубль.

Шилофович искренне проникся положением сестры отца (Как он понял, ведь кое-что прослушал, но не желал показаться бестактным собеседником, поэтому переспрашивать не стал), Александр был готов пожертвовать ради блага им десять рублей наличными из сотни лежащей в кошеле.

Шилофович без слов протянул деньги и скорчив скулы произнёс - сочувствую... - шмыркнул носом и продолжил - искренне, бедность это вечная злодейка - прощебитал он и положил руку на плечо незнакомца.

Тот кисло улыбнулся и моргнул три раза, а потом ещё три.

-ЫЧто-то не так?

-Нет, просто что-то в глаз попало - спокойно вымолвил незнакомец - Спасибо вам! Истинное спасибо, только как же я так... оставлю вас в незнании и в неизвестности. Пойдёмте я провожу вас к ней, она будет преблагодарна! - продолжал незнакомец. Алесандр же поднял руки словно сдаваясь собеседнику и сдержанно бубнил про себя: не стоит, не стоит...

- Прошу позвольте, окажите услугу, такой добрый... Щедрый человек, ну прошу вас - продолжал настаивать незнакомец.

Чиновник решил позволить проводить себя и вот уже проходя мимо Садовой они болтали о житейском и шли в сторону этой самой сестры отца, которая на самом деле вовсе и не сестра, а вовсе и жена и не отца, а друга...

Лоск улиц отражался в лужицах юного дождя, а мягкое шлёпанье обуви по влажным дорогам уводило Александра всё глубже и глубже. И вот на шестом часу, проходя уже третий уличный переулок, который находился между Половицким садом и постоялым двором, Александр подметил дряхлую скупость дворов, обтёсанные стены, дырявые крыши и трещины украшаюшие здания от самого фундамента. Но именно тот переулок был опасен и в этой ситуации Александр уже не мог себе соврать что всё хорошо и просто нужно пройти дальше. Всю дорогу он спрашивал незнакомца "долго ли ещё" и каждый раз получал от незнакомца беглый взгляд и мотания головой со словами "Нет... Вовсе нет!"

Но именно в этом переулке всё прояснилось. Внезапно его и незнакомца окружили три человека и медленно стали закрывать своими телами все пути отхода. Видимо они преследовали двоих довольно долго и уже порядком натерпелись.

-Что же это?! Воры! - вслипнул Александр - подлецы и богохульники?

-Воры, дядя, воры, самые пренастоящие, самые честные... - прямо у уха пронёсся чей-то знакомый голос.

Но Александр не успел опомниться, как какой-то тяжёый предмет встретился с его головой и он незамедлительно оказался в полумраке.

Прибрежный дымок пролетел

к девятому часу, когда вечерний шёлковый занавес сменился льняным одеялом ночи, а небесная палуба наполнилась ночными, звёздными декорациямм, Александр смог приоткрыть левый слипнувшийся глаз и с тяжёлыми : "Ох, ооо-х" - встал на ноги. Спина его заметно подгибалась, а когда его второй глаз решил тоже очнуться, Александр понял, что он почти-что голый. В одних обмотках похожих на плавки и до самой шеи в полосах. На руке у него красовался оборванный кусок от рукава его рубашки. Отчего Александр даже возмутился со словами "Какое расточительство! Ценизм к белоснежным вещам!". Но когда его голова стала возвращатся на прежнее место, а фонарный столб в эскизах ночи перестал троиться, Александр с диким взглядом, стал осматривать окружающие его предметы. Но кроме вонючего мусорного бака он почти ничего не заметил, а запах скорее почувствовал. И чём он дольше, проходя по улице, смотрел на лысые дома и обглоданные пеньки, тем больше его зрачки буйствовали и метались из стороны в сторону. Он предпологал что это сон, что это заговор или проверка на должность ревизора и что только не возникло в его скварешнике под названием черепная коробка. Он видел что захалустные трущёбы заполонили всё вокруг. Ему казалось, что неподалёку слышны голоса мертвецов, разбивающаяся посуда, а за углом бурканье и бормотание пьяниц.

В вечернем свете фонарей, Александр ринулся со скоростью ограбленного и ничего не понимающего чиновника. Если упомянуть, что его пятки сверкали, то это будет мягко сказано. Скорее сверкали его белые зубы и такие же белые плавки. Ну а дальше... сложно не догадаться.

Ну предположим : в половине десятого по улице "М" на которой вы проживаете, человек в одних, извините, трусах, перебегает от одного жилого дома к другому, подозрительно всматривается в закаулки и звериными конечностями, без обуви, наступает на холодный, трёхлетней давности асфальт. При этом каждый раз призывая бесов : "Черт, Вот чёрт! Холодный..." Безусловно... - вы вызовете полицию. А полиция вызовет врачей, а врачи психиаторов, а психиаторы... врачей психиаторов. Ну одним словом Александр прошёл через весь этот процесс. Его допрашивали и ему угрожали, вводили иньекции и прививки. Он говорил с заведующим психлечебного отделения, на него надевали смирительную рубашку и над его телом проводили проверки, заставляли сдать анализы. Всё дело обстояло в том, что его анамнез был воспринят не верно и по причине потери памяти они не смогли найти его родственников. По сему, он был воспринят как сумасшедший, без удостоверения личности и здравого рассудка. Его поведение и звериные крики заставили полицию усомниться в его благоразумии, а врачей удостовериться в обратном, следовательно в его неблагоразумии. Однако, они установили, что он либо бродяга, либо сумасшедший.

-Я не болен! Доктор, это всё они! Эти бесы с палками, они всё обчистили!

-Успокойтесь - с заботливой улыбкой говорила располневшая медсестра - сейчас мы поможем вам, все эти существа пропадут... - настойчиво продолжала медсестра.

-Да нет же! Это они, это этот подлец со своей сестрой друга отца.

-Ну всё - спокойно отвечал доктор - сейчас будет легче щь-щь-щь - прошипел доктор приставив палец к губам, а медсестра тем временем что-то аккуратно вколола Александру в ногу.

-Аа! - вскрикнул Александр - издеваются! Убивают, ревизора убивают! Кара-ул, ка-ра... - последние слова Александр выдавил из себя уже ослабевающим голосом и его конечности безжизненно повисли на уголках кресла, совершив ещё ряд проверок, доктор приказал осторожно переложить пациента на кровать в 14-ю палату.

Когда Александру снился сладкий сон, как он пьёт дорогой виски в окружении своих почётных коллег, они хлопают его по плечу, а он глупо им улыбается, Александр уже был в палате. Он был заперт в комнате и он был помещён в пижамную одежду. Очнувшись в палате Александру было хорошо. Некое тёплое и прятное, расслабляющее чувство лелеяло его и он явно был в немом восторге.

-Что же я хотел?

Подобно бездомному, но не Ивану, а бомжу, Александр пытался вспомнить где жил, кем был и, что сегодня на ужин.

Внезапно затылок начал болеть, словно его прожгло кабельным проводом. В голове словно что-то зашуршало и Александр закричал.

Медсестра вбежала, словно она уже стояла за дверью.

Она пыталась понять отчего пациент кричит.

Пациент сквозь крики стал невнятно что-то произносить.

-Тна.... жн-ы-аааа Алллександр-ррр яа Штл, Шилллофови-йч.

Спустя час Александра успокоили и усыпили.

Доктору доложили слова пациента и тот постукивая ладонью по лбу, издал звук, какой издают люди открывшие что-то весомое.

-Я припоминаю... это Александр, да! Шилофович Берн! Мелкий чиновник. Свяжитесь с его семьёй.

Прошло два дня. Александр одетый в проглаженный смокинг сидел перед следователем и рьяно жестикулируя говорил :

-Обокрали черти! До нитки! Сто рублёв прикарманили...

-Успокойтесь - прокашлял следователь - назовите преступника.

-Я не знаю, я видел только одного.

Следователь прозевал и промычал.

-Он... он был, да! В очках, круглые. Ещё шляпа, ну с кепкой которая.

-Ага - спокойно произнёс тот - Ну мы позовём вас когда найдём этого... ну вы поняли.

Следователь поднял свой толстый зад и хотел уходить.

-Постойте! А как же фоторобот? - неуверенно вслед сказал Александр.

Следователь остановился.

-А? - с недоумением переспросил он.

-Фоторобот... - словно указывая пальцем на что-то.

-А, да, да. Подойдите к главному входу, там скажите Петьке фоторобот оформить.

-Эаа... - не успел Александр и произнести слово, как следователь уже вышел.

Александр вышел с хмурым видом, у входа стояла его жена, он гневным взглядом поманил её к себе и она подбежала к нему как бройлерная курица.

-Милый, милый! Что случилось!?

-Эти снобы! Эти твари! Нет слов на этих гадюк и слизких гадёнышей. Не хотят работать паскудники! - придерживая свою толстушку Шилофовну он пошёл в сторону почты, продолжая возмущаться - Всё для виду, лишь бы отлынивать! - внезапно что-то встало ему поперёк горла, он не мог сглотнуть и не мог вдохнуть воздух. В попытке откашляться он отошёл в сторону и какой-то старик буркнул:

-тьфу! Понаехали...

Отдышавшись, Шилофович поправил штаны и посмотрев на один, единственный перстень на худой руке его взгляд потупился, а зрачки помрачнели.

-Старик, будь любезен уйди с глаз...

-Чего?!

-Тебя небось жена-циркачка заждалась, иди по добру, пока за оскорбление чиновничьего совета не попрал!

-Ты гадёныш! Я здесь ещё с постройки дома живу. Какой ты чиновник? Что-то не похож. - старик со сгорбленной спиной, стал моноклем всматриваться в Александра - дюжей! А то худоват ты, а ручки то какие?

Александр покраснел, губа искривилась, его рука пульсировала, в своих фантазиях он замахнулся, но мысли давили на него. Он не понимал почему такой подлый поступок засел у него в голове.

-Твоё счастье... - этими словами он волоча ноги пытался не опуститься ещё ниже, чем как ему казалось он уже опустился, и вернувшись к своей жене, продолжил - Что стоишь? Идём давай...

День пролетел быстро, Шилофовичи вернулись домой и провели его, как подобает мелкому чиновнику и его жене. Детей у них не было; маленький многоэтажный дом с неуместной лепниной и скромным подъездом, несколько пролётов, в общем богатством и не пахло. Настроение Александра явно было не лучшим, он сел за стол в пять и лёг в кровать в девять. Жена вела себя относительно беззаботно, она просидела со своим пёсиком Шпюндилем почти до ночи и легла спать в полночь.

Со следующего утра Александр рано встал и пошёл к председательному совету, он очень надеялся что губернатор как и всегда по четвергам будет там. По дороге Берн по привычке с улыбкой приветствовал маленьких чиновников и делал комплименты большим. Фамильярничая, он настолько запыхался в дороге, что ему пришлось опереться на стенку на третьем этаже. Лестница была огромной, стены стояли как исполины, а люди, словно в потоке реки неслись то вниз, то вверх. Такой круговорот и спёртый воздух

вскружил голову Александру и он чуть не покатился по ступенькам вниз. Но внезапно его кто-то ухватил за плечо и он поджал шею как черепаха

-Вы впо... А! Александр Шилофович, это вы!

Стройный мужчина с лицом пухлого буржуа, труся своими сухими ляжками впился волосатыми пальцами в плечо мелкого чиновника.

-ай-ай - шёпотом простонал Берн, и скромно продолжил - это вы... Пётр Никонович... - он стал заметнее меньше на фоне Петра.

-Агха-агха - загоготал собеседник, подобно чайке с очень натянутыми баритонными связками - Мы идём на партийный сбор, там для кого-то какой-то проект надо сварганить.

Позади него показался крупный силуэт Каменкова - зрелого женатого мужчины, с каменным взглядом и по воззрениям настоящий Макиавеллист. Телом он был похож на бурого медведя, а духом на огромного льва.

Когда собеседники и Каменков поднялись на четвёртый этаж и оказались в широком коридоре с большими потолками и просторными парадными дверьми расположенных так, как это обычно делают в гостиницах, друг на против друга. Пытаясь протиснуться в дверь двое чиновников размером в одну её половину, толкались и бурно жестикулировали. Двое знакомых и Александр подошли к дверям.

-Посторонитесь пожалуйста! - говорил пухлый чиновник с густыми бакенбардами и круглым подбородком.

-Нет, это вы будьте лубэзны - кривыми зубами процедил тощий, но крупный костью молодой человек.

-Извините, может пропустите?

Они обернулись и хмурым взглядом оглядели Никоновича от ног до головы, но когда взгляд коснулся воротника их лица сразу же переменились и приняли ребяческий вид.

-О... - ласково проговорил растолстевший мужчина - Пётр Никонович, приятного дня, как жена? Как ваше кристально-чистое настроение?

Другой тощий толкает пухлого и выпячивает грудь, в это время быстро поправляет чёлку.

-Здр-Здравгствуйте дорогой Пётр Никоногич - потирая руки произнёс тощий.

-Хорошо, хорошо - приговаривал Пётр, тем временем уже открывая дверь.

Александр с Каменковым последовали за ним. Первый прошмыгнул, словно жидкий. А второму пригородил путь толстяк.

Но Камеков был размером с дверь и тот отступил.

День проходил тяжко. Но после обсуждения важных дел губернатор оказался прямо возле Александра и ему удалось завести разговор с ним.

-Великолепная речь! Дорогой губернатор я был окрылён вашими словами...

Посмеиваясь от чьих-то замечаний, седой губернатор услышав слова Александра с недоумением поджал нижнюю губу. Потом он легонько подтянул свой ремень и другой рукой мягким движением достал из внешнего кармана платок. Элегантно высморкался и в это время промычал что-то похожее на вопрос.

-Я... я хотел вашепревосходительство...

-Вы кто? - незамедлительно откашлялся губернатор.

-Ой - на выдохе Александр преклонил голову - Я Александр Шилофович Берн помните?

Губернатор причмокнул губой.

-Не припомню, а по чину вы...

-Сенатский регистратор.

Губернатор мягко пригубил свой ус. И тут вдруг, словно вспомнив что-то, очень занятное близкое, он колыхнул своим пузом. На его скрытых, под густым козырьком усов губах затаилась хитростная, келейная улыбка.

-Ну... что-то не припомню...

-Васильевич у нас сбор - попутчик стоявший рядом с губернатором, подмигнул, и с величественным лицом открыл свои ладони, будто презентуя что-то очень важное.

-А... извините, никак не могу, нет времени - губернатор случайно вместо уса прикусил губу - ну, пожалуй позже...

Он прошёл со своими попутчиками к выходу.

-Постойте!

Никонович остановил Александра и спокойно сказал с вежливой улыбкой.

-Не стоит, не стоит...

-Но как же? У него было важное дело ко мне...

-К вам? - подняв тоненькие брови, перебил Никонович.

-Именно, ревизоровы дела, это исключительная...

-Ревизоровы? - вновь перебил Пётр.

-Верно.

Саркастически промычав Пётр, очень пытался скрыть вырывающиеся слова... но облизнув мягкие полированные маслом губу всё же сказал:

-Но, ведь, это должность уже занята.

-Как!? - словно забыв суть разговора, в спешке вновь повторил - как это занята?

-Верно, верно...

-Но кто, кем?

Никонович оглядел свои ногти и не смотря в глаза Александру, словно выплюнул слова:

-Как кем? Мною...

Александр в ступоре смотрел на этого человека, он и не знал что ответить; будто великое разочарование его жизни, прямо сейчас настигло его судьбу и смяло в комок, в маленький комок в который сжалась душа Александра: этого жалкого человека.

Напротив него был главный злодей его жизни, враг который даже не смотрел на него, который не считался с ним, даже не считал его человеком. Александр впервые в жизни почувствовал такой гнев, впервые сжал кулаки, и вонзив ногти в ладонь, почувствовал то, что чувствуют яростные боксёры перед выходом на ринг.

Когда Никонович оторвал взгляд от своих блестяще подточенных ногтей он ужаснулся.

Перед ним стояла дикая овчарка, и её взгляд предвещал смерть, оскал был остр и если бы эта овчарка бросилась бы на него, то её дикое беспамятство разорвало бы на куски выхоженное тело Петра. Он боялся что-либо произнести, он глотал слюну, как глотает воду араб в жгучей пустыне; но произошло неведанное чудо.

Оголённые зубы Александра растворились в натянутой улыбке, иступленный безумный взгляд закрыли нежные веки, и в узкоглазом разрезе появилась доброжелательность.

Напряжённое молчание прервал Александр:

-Я очень рад за вас, такое счастье...

Поздравляю вас с должностью - Александр напряжённо протянул руку.

Никонович с опаской отнёсся к такому жесту.

Александр убрал руку.

-Я понимаю... не следует секретарю на людях пожимать руку такому человеку как я...

-Ну чтож... Здравия вам...

Каменков проводил взглядом выходящего из зала Александра и даже его огромное сердце кольнула странная неуверенность.

Прошёл день и ещё день, день, и день, и вновь... шло время, Пётр уже в полную подрабатывал ревизором-коррупционером, и конечно же, губернатор был... при делах, потому и получал весомую сумму в свой толстый карман. Безусловно преступники разгуливающие по улицам от Садовой до Половицкого района не были пойманы, а Коллегия устраивала кутежи; жена Шилофича в недоумении искала мужа; птицы резвились в лучах блеклого, как сырой яичный желток солнца. Небо густилось в перьевых облаках, а верхушки сосен плавно махали макушками, уходящим ветрам... мир стоял на своём прежнем месте. На Садовой сидел мужчина лет тридцати, к нему подсел гнусавый мужчина с очками на носу и прикрытым кепкой лбом.

-Приветствую, на что смотрите?

Мужчина одетый в клетчатую рубашку и в жёлтых штанах с бляшками спокойно ответил.

-Сижу, как видите.

-Я Лука - прозвучал гнусавый голос.

-Приятно...

На улице вихрился маленький ветерок, позади были слышны неспокойные, быстрые шаги.

-А вас как именовать?

-Да как придётся.

-Вон-о как... Шпивон получается?

-Для кого-то шпион, для кого-то стерва, каждый своё видит. Один словами сладкими усмирит беспокойство, другой и не только словами. А вы кто собственно?

-Я? Всего-лишь бедный проходимец.

-Бедный никогда не признает при незнакомце, что он беден, разве-что отчаявшийся человек.

-А что коль такой? - Лука прищурил и до того узкие глаза.

-Ну в этом есть правда, в тебе только одна бедность.

-Енто какая?

-Запах.

Лука вскочил со скамейки, его переносица подпрыгнула так, что он чуть не выронил очки. Сверля чёрными как тьма зрачками, Лука никак не мог разглядеть лицо незнакомца, оно было то молодо настолько, что трава под его туфлями расцветала в сиянии лакированного света; а порой казался так стар, что сама земля не смогла бы носить его по своим юдолям. Одежда также, была вроде нова, но от неё веяло сыростью, молью и плесенью. Лука грозно прикрыл своей рукой шею, будто угрожая придушить.

-Да как ты смеешь! Чтоб я вонял? Да ты псина плешивая время моё тратишь, быстрее кошель давай! А то я тебя... - Он хотел замахнуться на незнакомца, но резко всё стало двоиться в глазах, почему-то к горлу подступила кислая тошнота, и Лука пошатнулся.

Незнакомец медленно приподнялся со скамейки и отряхнув штаны развернулся.

-От вас пахнет ложью. А я как-раз никогда не лгу. - сказал он на последок, и улыбнувшись чистой, искренней улыбкой, он пошёл по нарезной плитке, в даль, он шёл очень далеко и никто не узнает куда и зачем. Вот так этот незнакомец без лица, то ли молодой, то ли старый, ходит по миру не спеша, прихрамывая и возможно обходит этот чёрный свет, чтобы посмотреть : а есть ли белый? А он есть, определённо есть. Только вот его, пока-что никто не нашёл... но это уже совсем другая история...