Шут

Глава 1

Театр был полон до краёв. Давали «Загадку лондонской Невесты». Литерион оделся как всегда щегольски и дурацки одновременно. Сюртук из кусков разной ткани. Цилиндр смят в гармошку. Из кармана торчит лопух, сорванный по дороге в театр. Он был доволен. Всё идеально. Точно попадает в его образ.

На сцене как раз разыгрывалась одна из драматичных сцен пьесы. Грозный сэр Карбенч, грузный мужик в сером костюме, мастерски исполнял свой душераздирающий монолог. С минуты на минуту должен был быть его выход. Он, как никак, слуга могущественного сэра. Он напрягся. Звякнули тарелки где-то в оркестровой яме. Пора!

Литерион прошёлся колесом по сцене. От кулисы до кулисы. Потом совершил кувырок через себя назад и растянулся в комичном шпагате. Толпа взорвалась овациями. Шут выпрямился и раскланялся, изящно пародирую поклон лондонского денди. Повернулся к сэру Карбенчу и подмигнув заявил:

— Сударь! Вы явно не нравитесь толпе! Послушайте как они рукоплещут обычному идиоту!

Сэр скривил лицо в кислой мине и провозгласил:

— На то ты и дурак, любезный Литерион. Если бы не ты, то и не над кем было бы смесятся нам.

Шут почесал патлатую голову под цилиндром и отрицательно покачал головой:

— Нет – нет –нет, сэр. Тут явная ошибка. Как можно смеяться надо мной, если до этого они слушали только вас. Это явно ваша заслуга, дорогой хозяин.

Он вновь склонился в поклоне и едва успел увернуться от оплеухи. Скорчил рожу залу и шлёпнулся на задницу. Толпа взревела хохотом. Бардовый сэр Карбенч прошёлся вдоль сцены возглашая:

— И что мне делать? Слуга— паяц! Бесполезен хуже щётки для усов! Тут горе! А он повсюду видит юмор!

Он патетически воздел руки к потолку. Зал затаил дыхание. Тишина весела в воздухе, словно пудовый камень. Сэр, удовлетворился эффектом и продолжил, вздыхая возглашать:

— Услышь меня дурак. Она отвергла притязанья! Кричала — лучше выйдет за башмачника, чем станет моей! О горе мне!

Литерион подскочил к самому краю сцены, схватился за голову и возопил дурным голосом:

— О горе мне! Я служу видному сэру! А он, оказывается, чуть лучше башмачника! И даже сапог мне не чистит!

Зал раскатился смехом.

Сэр Карбенч посерел. Лицо его выражало гнев. Он прошёлся вдоль сцены поигрывая тростью и пристально глядя на слугу. Остановился и с подозрением спросил:

— Скажи мне, милый идиот. Не ты ли подсобил мне в этом деле? Не уши ли твои торчат из этого конфуза? Не ты ли надоумил её отказать мне?

Литерион притворно испугался и схватившись за цилиндр натянул его почти до ушей. Голос стал испуганным:

— Да как бы я посмел! Как можно! Встать на пути такой любви! Богач и сноб! И юная красотка, чьих слёз бы испугался даже Сатана! Что вы сэр! Там я никак уж не причастен. Там и ваших усилий было достаточно!

Зал громыхнул смехам, наблюдая как грозный сэр гоняется за шутом.

Заиграла музыка. Занавес медленно пополз, скрывая их от зрительских глаз. Спустя пару мгновений тяжелая ткань сомкнулась.

Гул зрителей пропал. Аплодисменты стихли, как отрезанные.

Литерион остановился. Тишина обволакивала сцену. Он зажмурился. Всего на мгновение.

Открыл покрасневшие, слезящиеся глаза. Обвел взглядом сцену.

Сквозь дыры в потолке пробивался свет тусклого лондонского солнца. Щебетали птицы, раздавался приглушённый шум города. Лучи падали вокруг него, будто диковинные софиты. Он робко встал в один из них. Свет тут же омыл его. Как раньше. В те, неимоверно далёкие времена.

Щеку обожгло солью. Морщинистая рука утёрла слезу. Не хватало ещё, чтобы грим смазался!

Литерион растянул потрескавшиеся губы в щербатой улыбке и повернулся к залу. Потрёпанные сиденья посмотрели на него в ответ такими же щербатыми рядами. То тут, то там зияли прорехи. Обивка сгнила и истлела. Когда-то алый ковер превратился в серо-бурое нечто. Кое-где ступени прогнили и провалились.

Он захохотал. Закружился в столбе света. Цилиндр, грязный и дырявый упал. Покатился по прогнившим доскам, пока не свалился в зияющую дыру в сцене.

Он не заметил. Кружился и кружился.

Хохотал как безумный.

Тонкие ручейки солоноватых слёз стекали по морщинистым, словно печёное яблоко щекам.

А зал рукоплескал своему любимому Шуту…