Шторм-9

Глава 1. Пролог

Космический грузовик был старый. Но в этом и заключалась его ценность. Разработанный до повсеместного введения автоматических систем пилотирования, он имел вполне работоспособный модуль жизнеобеспечения, в который должно было втиснуться почти полсотни человек. Всем, конечно, мест не хватило, и часть, надев скафандры и прихватив баллоны с кислородом, разместилась в грузовом отсеке, благо пространства в нем было хоть отбавляй, да и полет не должен был занять много времени.

Единственный экран был нацелен на покинутую станцию, падавшую на Землю огромной Звездой смерти, реактор которой мог высвободить мегатонны в тротиловом эквиваленте. Время от времени было видно, как вырывалось пламя из дюз пристыкованного корабля, сдвигая ее орбиту к плотным слоям атмосферы планеты.

Роман сидел к экрану ближе всех. Он не испытывал никаких чувств в преддверии наступающего апокалипсиса. Возможно, его и не будет вовсе. Ему было это безразлично. На память пришли слова деда о том, что история Земли — это процесс развития и расцвета наций, заканчивающийся перезагрузкой, свергающей их с пьедестала спесивого величия. Так, может, уже настало это время, и станция падает по воле провидения?

Экран мигнул, и на нем появилось изображение взлохмаченного человека с багровым от ярости лицом.

— Ты не выполнил приказ! Это измена! Миллионы жертв будут на твоей совести… Еще есть время все исправить. Поверни грузовик наперерез станции — тяжелый корабль сможет пробить ее защиту…

Роман покачал головой:

— Не сможет. Доказано на практике. Но вы долгое время собирали из колоний талантливых инженеров. С ними вместе сможете что-нибудь придумать.

— Тебе прекрасно известно, что их на Земле нет, как нет и противоракетной защиты, которая могла бы остановить начиненную плутонием бомбу!

«Ну да, ведь Земля прибежище успешных и богатых», — вспомнил Роман. Его отвлекли блеснувшие в иллюминаторах серебряные искорки. Он присмотрелся, не понимая почему они разлетаются во все стороны, кроме той, что навстречу падающей станции.

— Это не боевые ракеты, — подсказал кто-то, — это яхты спасающих свои тушки богатеев. Красиво взлетают, фейерверк какой-то!

— У меня для вас хорошая новость, — Роман снова повернулся к экрану. — Пара десятков яхт в лоб падающей станции решит все ваши проблемы. Правда, жизнью, в этот раз, должны будем пожертвовать не мы, а владельцы этой сверкающей роскоши, но какое это имеет значение, когда требуется избежать миллионов жертв? Настало время вам самим выполнить собственный приказ. Впрочем, можете еще понадеяться на чудо. Иногда такие станции взрываются сами по себе. От изношенности ресурса…

Пилот подергал Романа за рукав:

— Заканчивай разговор. На радаре засветка скоростной цели.

— И что же это за цель?

— Это такой оборот речи. На самом деле, цель — это мы.

Глава 2. Конкурс

Дед Романа, в свои неполные шестьдесят выглядел глубоким стариком. Роман считал, что в этом виновата экология Марса, ставшего обитаемой колонией всего лишь пару десятилетий назад. Его мнение имело резон, потому что условия пребывания на Красной планете были далеки от идеальных. Очагами жизни были отвоеванные у песков островки под колпаками силовых полей. Колонисты налаживали под ними быт, защищенные от излучения космоса и неприятных сюрпризов планеты в виде ураганов и пыльных бурь, пытающихся засыпать песком смелых пришельцев. Однако работать приходилось и снаружи, прикрывшись от неблагоприятной среды лишь грубой тканью скафандров. Вот и выходило, что экология подрывала здоровье колонистов, сокращая отмеренное им время жизни.

Но дед был другого мнения. И, от случая к случаю, не уставал повторять:

— Не придумывай причину там, где ее нет. Виновата не экология, а условия труда. В чем разница, спросишь? Да в том, что экология — это среда, в которую ты залез сам, а условия труда тебе навязывают. Вот такая разница. Я всю жизнь отдал корпорации и смотри во что превратился! А если ты думаешь, что меня за это как-то отблагодарили, то глубоко ошибаешься. Мне еще пять лет горбатиться до пенсии, а сил осталось только добрести до ритуального агентства. Единственной наградой станет оплата корпорацией похорон, но разве это достойная награда за то, что я положил на нее всю жизнь?

Роман пропускал мимо ушей ворчание старика. Нет, конечно, он уважал деда, заменившего ему родителей, рано оставивших его в этом мире. Но для него тот отдалялся в стареющее прошлое, в то время, когда впереди открывалась широкая сверкающий огнями надежд и возможностей дорога в будущее. Правда, и тут дед имел свое мнение: «Жизненные пути не очень-то и прямолинейны. Часто они изгибаются так, что пересекают оставленную в прошлом твою же собственную линию жизни или снова возвращают на ее начало. И тогда задаешься вопросом — а стоило ли терять время, чтобы бегать кругами?»

Жаль, что родители покинули его так рано, они бы его обязательно поддержали. Хотя бы потому, что сами бежали с Марса, пристроившись поближе к Земле. К сожалению, взрыв реактора на космической станции оборвал их жизни вместе с десятками других из ее обслуживающего персонала. Всему виной — вековая усталость металла и износ оборудования, которое проще было утилизировать, чем заменить на новое. Станции типа «Шторм» доживали свой век, удерживаемые на орбите не выработавшими топливо реакторами и жадностью корпораций, готовых выжать из них до последнего, пока они еще не стали рассыпаться в буквальном смысле слова.

Давным-давно они были выведены на орбиту Земли по военной программе и образовали так называемый «Пояс безопасности». Правда, Роман не понимал, почему для обеспечения безопасности на Земле понадобилось выбираться в космос, но оставил это на совести предков — в их действиях было много непонятного для современного человека.

Станции старели и, чтобы не пропадать добру, их разоружали и продавали под коммерческое использование, благо ядерные реакторы позволяли оставаться им на орбите еще очень долго.

Или не очень. Как в том случае, что произошел с его родителями…

Роман вздохнул — в томительном ожидании решения своей судьбы голова заполнялась мыслями и ненужными воспоминаниями, которые сами собой всплывали из глубин памяти.

Он выпрямил спину и потянулся. Поерзав на стуле, попытался устроиться поудобнее. Сидеть почему-то стало жестко и неудобно. Он бросил взгляд по сторонам, но, похоже, проблема сидячего места беспокоила только его одного. Двое молодых парней и одна девушка сидели неподвижно, устремив взгляды на дверь с приколотой простой бумажкой, на которой грозно чернела надпись «Комиссия».

«Интересно, откуда в университете такие стулья? — Роман потрогал жесткий пластик сидушки. — С какого музея древностей позаимствовали эти экспонаты?»

Один из парней, заметив его движения, шевельнулся и хриплым голосом произнес:

— Традиция.

Это было так неожиданно, как если бы статуя, украшающая фасад университета, ожила и подала голос. Роман даже не сразу осознал сказанное и автоматически переспросил, выгадывая время, чтобы переключить сознание на восприятие голоса.

— Что?

— Традиция такая. Ты в первый раз на комиссии, что ли?

— Да, — закивал головой Роман, обрадовавшись собеседнику. — Что за традиция?

— Эх, чему вас только в университете учат…

— Раз представил собственный проект на комиссию, значит правильно учат, — вступил в разговор другой парень, — а традиции познаются с опытом.

— Традиция заключается в том, чтобы доставлять конкурсанту неудобства?

— Традиция — это дань прошлому, начинающемуся с истоков проведения конкурсов, а удобная она или нет не имеет значения. Все обставлено так, как было на заре конкурсной программы — стулья, комиссия из работников корпорации и живое общение с ними по представленному проекту, а не выслушивание вердикта какого-то там искусственного интеллекта…

Конкурсный проект был для Романа всем. Точнее, даже не он сам, а возможность, которую он открывал, как золотой ключик, отворяющий заветную дверцу в новую жизнь. Роман так верил в свою удачу, что не представлял, что будет делать, если провалится на конкурсе. Он не хотел об этом даже думать. Может быть потому, что за провалом скрывалась темнота, страшная, как затягивающая бездна.

Конечно, правы те, кто говорит, что нельзя все ставить на одно число, класть яйца в одну корзину и тому подобные мудрости, проверенные жизнью и опытом. А что делать, когда ставить больше не на что? Что такого есть на Марсе, ради чего стоит здесь провести жизнь? Разве только рудники да обслуживающая их инфраструктура. К счастью, на рудниках существует потребность в инженерных кадрах, поэтому есть тут и университет. К еще большему счастью, инженеры нужны и на Земле, превратившейся в нечто вроде Эдема для успешных и богатых. А зачем им сушить мозги наукой, если можно заплатить и получить все на блюдечке? Вот и тянет Земля перспективные кадры с колоний, потому что сама уже слишком обленилась, чтобы напрягать мозги.

Правда, однажды это землянам чуть не вышло боком. Колонисты на Венере быстро сообразили, кому может принадлежать истинная власть в галактике. Они прикрыли экспорт мозгов, стали развивать собственные технологии, в чем достигли немалых успехов. А потом разом национализировали ресурсные компании.

Последнего на Земле уже стерпеть не смогли. Тут-то им и пригодился собранный на лунной базе космический крейсер, так и не покинувший верфь по причине недостатка финансирования. В те далекие времена проект оказался безумно дорогим и бесполезным. Зато теперь средств на него не жалели. Потому, как говорила одна авторитетная личность: «Когда речь идет о чести семьи, разговор о деньгах неуместен!»

Роман улыбнулся, вспомнив, как процитировал эти слова дед, когда он первый раз увидел уткнувшуюся в пески стальную иглу космического гиганта. Это сейчас взметнувшаяся металлической стелой громадина стала галактическом легендой, а всего несколько лет назад, наспех подлатанный крейсер нес все ядерные заряды, какие можно было собрать на Земле, к Венере, с билетом в один конец.

Колония была повержена, а звездолет упокоили на Марсе, заставив навечно застыть в его песках памятником эпохи милитаризма. Пресса распиарила его, как «Последний крейсер галактики», и он стал единственной достопримечательностью Марса и объектом поклонения немногочисленных туристов.

Правда, ходили слухи, что крейсер, дескать, со своей задачей не справился, да и наличие некоторых венерианских товаров на рынках это, вроде бы, подтверждали, но кто знает из каких запасов они были извлечены?

Роман считал, что проще было не забивать голову домыслами, а просто принять на веру вещание из «ящика» о великой победе и воцарившемуся миру во всей галактике.

— Твоя очередь, — толкнул Романа в бок сидящий рядом парень. — Заснул что ли?

— Что? Да-да, конечно… Я готов.

Роман суетливо вскочил, едва не уронив стул, толкнул дверь… Вспомнил, что она открывается наружу, и вот он уже стоял перед столом, за которым заседали трое солидного возраста мужчин, в одинаковых строгих костюмах. Они одновременно подняли головы, внимательно рассматривая конкурсанта.

От такого внимания Роману стол не по себе, он встал без единой мысли в голове и единственное, на что его хватило — выдавить из себя короткое «Здрасьте».

— Подтвердите личность, — устало произнес самый молодой мужчина из комиссии и кивнул на сканер.

Роман торопливо приложил руку, и подождал пока тот не подсветится зеленым светом.

— Достаточно, уже можно руку убрать, — улыбнулся мужчина.

«Надо успокоиться и вести себя естественно, — внушал себе Роман. — Что тут особенного? Подумаешь, комиссия! Тот же экзамен, только люди вместо заумной машины!» Но внутреннее чувство тревожного ожидания заглушить никак не удавалось, и оно просачивалось наружу мелкой нервной дрожью.

— Итак, молодой человек, — важно произнес мужчина в маленьких круглых очечках и с козлиной бородкой на и без того вытянутом лице. — Мы внимательно изучили ваш проект и вот, что решили…

«Он тут главный. Председатель», — сразу решил Роман и почему-то этому не очень обрадовался.

— …Проект выполнен полностью, в срок и оформлен согласно всем требованиям к такого вида работам. Тема вашего проекта «Модульные бионические системы» достаточно актуальная в сфере развития бионики, интересна и заслуживает пристального внимания со стороны всех специалистов данного профиля. Но…

Роман ожидал такого поворота, потому что первая часть речи была слишком гладкой. А вот теперь наступал момент истины.

…Но для корпорации «Солар», которую мы имеем честь представлять, это техническое направление, тесно переплетенное с биологией человека, не имеет существенного интереса. Политика корпорации направлена на замещение робототехническими платформами ручного труда. Дело в том, что автоматы делают работу быстро, точно и качественно. Они работают двадцать четыре часа в сутки, не болеют и не просят повышения зарплаты. Человек же может уставать, ошибаться или просто работать, что называется, спустя рукава. Что измениться, если мы усилим его чем-то из того, что вы предлагаете в проекте? Будет делать все то же самое, но более сильно? А смысл? Будущее вашего проекта, скорее всего, представляется в протезировании и реабилитации людей с ограниченными физическими возможностями. Наша корпорация ни медицинским оборудованием, ни благотворительностью не занимается.

Роман чувствовал, что рвутся последние ниточки, которыми проект тянул его в сторону Земли. Мечта повисла почти на волоске.

— У меня там модель, опытные образец… — мямлил он, еще не веря, что все потеряно.

— Да-да, это, безусловно, интересно. Пригласите следующего, пожалуйста.

На негнущихся ногах Роман попятился в сторону двери. Он уже взялся за ручку, как услышал:

— Простите, а на какой элементов базе вы собирали образец? Дело в том, что столько степеней свободы для использованных вами узлов нереально.

Роман оглянулся и одними губами прошептал:

— На венерианской…

А за это надо было сказать спасибо его деду. Он был отличный механик и работал в небольшой мастерской, занимавшейся починкой горного оборудования. «Парень, — говорил он, — всякие там фантастические проекты — это, конечно, хорошо. Но реальная жизнь такова, что хорошим механиком ты в ней устроишься лучше. Механизмы нужно чинить, налаживать и модифицировать. Отец твой одаренный специалист был. Говорил ему — живи спокойно, занимайся своим делом. Так нет, поперся следом за женой. Поближе к Земле ей, видите ли, работать захотелось! А что в результате?»

— На венерианской? — переспросил полный мужчина, слева от председателя и все почему-то молча посмотрели на Романа, будто увидели его в первый раз.

— Ну, да… — «Черт бы побрал эту политику, — обреченно подумал тот, — еще и статью припаяют за недостаток патриотизма.»

— И это, говорите, работает?

— Ну что вы гадаете, коллега! — козлобородый раздраженно ткнул в клавиши. — Моделью разучились пользоваться?

— Но этот узел нестандартный!

— Потому что он собран из трех, — твердо произнес Роман.

Он даже перестал волноваться. Гордость за свою работу была выше суетных страхов за будущую судьбу. Она, словно сияющее солнце, растопило холодок пустоты в душе, прогнав предательскую дрожь.

— Действительно работает! — полный мужчина радостно закивал головой.

— Еще вопросы к парню будут? — председатель посмотрел поочередно на своих коллег. — Ну что же… — он поднялся и протянул Роману руку: — Поздравляю, вы ухватили удачу за хвост. Не позднее трех дней, начиная с сегодняшнего, вам надлежит прибыть в центральный офис корпорации Солар, который, как вы понимаете, находится на Земле. Билеты на шаттлы и лайнер будут дожидаться вас в космопортах. Тем, кто находится за дверью, передайте… Впрочем, ничего не передавайте — неудачники теперь не ваш круг общения.

Глава 3. Космопорт

Роман одел единственный, купленный для торжественного случая, костюм, повесил на нос дымчатые очки, а на шею — модные в этом сезоне наушники фирмы «Мавел». Еще у него в руках был портфель из натуральной кожи, которым он очень гордился. Это был подарок деда и обошелся тому чуть ли не в половину месячного оклада. Зато это была самая дорогая вещь в его стильном облике, и она вселяла в Романа чувство причастности к слою общества с уровнем жизни на порядок выше настоящего. В портфеле лежали тонкие страницы высококачественного пластика с яркой презентацией проекта, открывшего Роману ворота в перспективное будущее.

От поверхности Марса до космопорта стартовали шаттлы, увозя и привозя дежурные смены горняков, работавшие за пределами планеты. Корпорации, которые оказались оттерты от лакомых кусков на поверхности Марса, активно разрабатывали месторождения на двух его спутниках. Роману нужно было подгадать под рокировку смен, но, к счастью, а, может быть, и специально, сразу после работы комиссии стартовал очередной шаттл. И сейчас он стоял перед прозрачным пластиком транзитного вокзала, рассматривая первый в его жизни корабль, на котором ему предстоит навсегда покинуть планету.

Потрепанного вида космический челнок стоял на миниатюрной площадке, облепленный металлическими лесами. На них примостились фигурки в скафандрах, и перед темными забралами их шлемов время от времени вспыхивали яркие искры бенгальских огней.

Рядом, презирая технику безопасности, копошились заправщики, наполняя корабельные цистерны топливом. Они казались игрушечными рядом с матовым сигарообразным корпусом, вальяжно развалившемся на подпирающей арматуре . Из-за такой диспропорции, Роман представлял их жуками, которые гофрированными хоботками присосались к шаттлу, чтобы выкачать из него все соки.

— Эй, парень! Ты лететь собираешься?

Роман оглянулся: из шлюза пришвартованного автобуса ему кричал высокий плечистый рабочий в серой технической робе.

— Отчалим через минуту. Ты с нами?

— Оставь его, Фальк, следующий челнок всего через месяц. Пусть отдохнет парнишка, — ответил ему кто-то внутри.

— Нет-нет, подождите!

Роман торопливо заскочил внутрь автобуса, поправляя съехавшие очки. В темноте наскочил на чьи-то ноги, шарахнулся в сторону, едва не повалился кому-то на колени, но был пойман за шкирку и, под общий смех, водружен в свободное кресло.

— Ты очечки-то побереги для светлых времен, — посоветовал ему сосед. — Здесь и с открытыми глазами что-то разглядеть тяжело.

— А нечего тут рассматривать, — отозвался другой сосед, — сели и поехали.

Загребая песок огромными колесами, автобус подкатил к шаттлу и открыл стыковочный шлюз. Через мутные стекла Роман увидел, как организованно собираются рабочие, складывают разобранные леса на тележки и, пристроившись сверху, укатывают в сторону едва различимых ангаров.

Внутри шаттла был просторно и, как ни странно, даже комфортно. Особенно после автобуса. Те же два ряда сидений с нешироким проходом между ними, но с увеличенным расстоянием между рядами и удобными подлокотниками у каждого места. Да и сами сиденья были более эргономичными и выглядели гораздо опрятнее.

Роман успел занять место около крохотного окошечка и попытался рассмотреть, что происходит снаружи. Но, к сожалению, видимость была гораздо хуже, чем из автобуса, да и наклон корпуса позволял смотреть лишь в пустынную даль со сверкающими над ней бусинками звезд.

— Привет! — услышал он рядом. — Что-то ты не погож на горняка.

Голос принадлежал невысокому щуплому на вид мужчине, пристроившемуся на соседнее место. То, что он был из вахтовой команды, было понятно по робе, серой с оранжевыми полосами на плечах и логотипом компании на нагрудном кармане. Как уже успел заметить Роман, такая здесь была у всех, кроме него самого.

А вот что нельзя было угадать, так это возраст мужчины. По виду он не выглядел пожилым, но таким делали его множество морщин на лице, темном от космического загара. Словно угадав мысли Романа, тот кивнул головой:

— Здесь год за два идет. В прямом смысле. А в смысле оплаты — за полтора, и то ладно.

Роман смутился от того, что его мысли оказались прочитаны и пробормотал невпопад:

— А я на Землю лечу.

— Что, прошел по конкурсу? Повезло тебе, парень, — мужчина улыбнулся. — А вот мне нет.

— Как так? — искренне удивился Роман.

Об обратной стороне жизни в случае неудачи он старался не задумываться.

— Да так… Давным-давно у меня был свое проект и я два года подавал его на конкурс, да все без толку. А потом смирился и решил накопить денег на лучшую жизнь. Да и кушать что-то надо было… Заработок здесь неплохой, и я посчитал, что, если постоянно откладывать некоторую сумму, то скоро смогу отсюда удрать.

— И что?

— Вот, второй десяток лет коплю, — рассмеялся мужчина. — Не все в жизни математика, парень. Меня, кстати, Роб зовут.

— Роб?

— Ну да, Роб. Сокращенно от имени Роберт. Может, сложись жизнь иначе, меня бы так и называли, но в коллективах, подобных нашему, все упрощается. Когда рискуешь жизнью каждый день ты вынужден опираться на плечо того, кто работает рядом. Отношения между людьми упрощаются и сразу становится видно кто есть кто. Кстати, не обижайся, что Фальк тебя за шкирку на место посадили. Пусть это и грубо, но правильно. Мы привыкли реагировать на нештатные ситуации быстро, иначе в нашей работе никак.

— У этого… Фалька тоже сокращенное имя?

— Почти. Наши его так зовут, хотя настоящее его имя Сергей. Летуном он был, рассказывают. Попал в немилость и вот теперь рубит породу вместе с нами.

— А Фальк-то почему?

— Позывной у него был такой, Фалькон. Сокол, то есть.

Роман хотел было спросить что же с ним конкретно случилось, но постеснялся, тем более, что громкий голос потребовал застегнуть ремни и приготовиться к взлету.

Через минуту челнок загудел, корпус завибрировал мелкой дрожью, и Роман почувствовал, как его вдавило в кресло, опрокинувшееся почти горизонтально. Пространство в иллюминаторе поплыло вниз, сила тяжести возросла кратно и стало совсем не до разговоров.

Несколько минут он лежал, придавленный перегрузкой и оглушенный грохотом двигателя, а потом все стихло, и в теле наступила необычная легкость. Если бы не удерживающий ремень, оно воспарило бы над креслом.

— Свободный полет, невесомость, — пояснил Роб. — Каждый раз, как взлетаем, мне кажется, что наша старушка не выдержит и разлетится по частям даже не выскочив на орбиту.

Странное состояние, когда тело удерживалось в кресле только застегнутым ремнем, а поднятые расслабленные руки могли просто висеть в воздухе, Роману не понравилось. Да, оно было необычно, но он предпочел бы контролировать свое тело в пространстве.

— Расслабься, — посоветовал Роб, — через пару часов будем на станции, а там искусственная гравитация.

— Почему нельзя сделать ее здесь? — пробормотал Роман.

— Челнок слишком дешев для этого. Иногда, особенно при взлете, не могу представить в чем держится его механическая душа. Но, помяни мое слово, что заменят его, только когда он развалится окончательно.

В подтверждение его слов шаттл сильно тряхнуло и по быстрой смене звезд в иллюминаторе Роман понял, что их начало вращать вокруг своей оси.

— Эй, что происходит? — успел выкрикнуть один из рабочих, но поднявшийся общий шум перекрыл голос пилота:

— Пожар в двигателе. Всем оставаться на местах и сохранять спокойствие, я вызвал помощь. Повторяю, ближайший спасатель будет у нас всего через десять минут!

Судя по голосу, пилот волновался. Волнение сыграло с ним злую шутку — он забыл отключить селектор связи и через минуту все могли слышать его переговоры со спасателем.

— Челнок «Дельта браво две тройки», вызывает спасатель «Эр три сотни два», — послышался далекий голос и все, кто был на шаттле, сразу прекратили разговоры, обратившись в слух.

— Я не смогу приблизиться, пока вы не погасите вращение корпуса!

— Вы не понимаете! Я не могу включить двигатели из-за пожара…

— Это вы не понимаете! Я попрошу вас меня не прерывать и дослушать до конца. Инструкция категорически запрещает приближаться к кораблю с пожаром в топливной системе. Мы будем ждать, пока топливо не выгорит до конца.

— Но цистерны могут взорваться в любую минуту! А у меня тридцать душ на борту!

— У меня их тоже не менее десятка. И инструкция, которую я должен неукоснительно соблюдать! Примите все необходимые меры и только тогда сможете рассчитывать на нашу помощь. Конец связи.

Высокий рабочий, которого, как узнал Роман, звали Фальк, поднялся с места и стал пробираться по салону, цепляясь руками за спинки кресел. Подобравшись к двери пилота, он щелкнул тумблером коммутатора и произнес:

— Как тебя там… Мы все слышали. Каков наш план действий?

— План? Вы слышали, они не хотят нас спасать! Если я включу двигатели, мы взорвемся в тот же час! Я… Я не знаю, что делать…

— Понятно. Разблокируй шлюз к двигателю.

— Если вы откроете дверь, то пламя ворвется в салон, и вы все сгорите!

— Это наши проблемы.

Фальк щелкнул тумблером и отвернулся от коммутатора. Три десятка пар глаз, ожидающих решения своей судьбы горняков, смотрели на него с затаенной надеждой.

— Что ж… — произнес он и на секунду замолк. — Ничего не меняется в этом мире… Все, как обычно — спасать себя должны мы сами. И почему я не удивлен?

Ответом ему был общий гул, среди которого кто-то выкрикнул:

— Что делать? Командуй..

— Но нам ведь к этому не привыкать, правильно я говорю? — начал Фальк медленно, словно рассуждая вслух. — Наша задача — зайти в отсек двигателя, найти источник утечки топлива и зафиксировать проблему так, чтобы кратковременный пуск двигателя смог выровнять нас в пространстве. Хорошая новость в том, что проблема невелика, иначе плавали бы мы сейчас вокруг Марса, изображая космический мусор… Из этого следует, что мы имеем дело с прорывом в трубопроводе окислителя, утечка которого и поддерживает горение. Это значит, что проблема вполне решаема с помощью жгута…

— Мы свяжем жгут из наших комбинезонов!

Фальк кивнул головой:

— Так и сделаем. Теперь плохая новость. Камора двигателя разогрета, как духовка, и тот, кто туда сунется, спекется меньше, чем за минуту. Причем помещение это небольшое, больше одного человека туда не влезет. Мы выберем одного из нас, нацепим на него всю, какую только сможем подобрать, одежду, дадим свернутый жгут и будем за него молиться. Добровольцы есть?

На минуту повисла тишина, потом поднял руку Роб:

— Чего там… Я пойду. Я самый худой, значит на меня можно больше одежды навесить.

Максим даже отодвинулся, чтобы лучше рассмотреть соседа. Ничем непримечательный человек решался вот так просто рисковать жизнью, ради пусть и знакомых ему, но все же чужих людей. Невольно Роман представил себя на его месте и похолодел внутри только от одной мысли что ему предстоит.

— Так, всем внимание! — кричал Фальк. — Одежду долой! Носки будут использованы, как перчатки, из нижнего белья свяжем страховочный трос. Комбинезоны, что не полезут на Роба крутить в жгут!

Роман во все глаза смотрел на взорвавшийся движением салон. Но беспорядка в действиях горняков не было. Действовали все сноровисто, как будто такое приходилось им проделывать сотни раз. Вещи сбрасывались, сортировались по размеру и тут же принимались в работу.

— Давай, давай! — торопили друг друга рабочие, толкаясь локтями и перешучиваясь.

Роману стало неудобно стоять особняком, и он стянул пиджак.

— Натуральный материал? — один из рабочих потер лацкан пиджака пальцами. — Отлично! Эй, Роб, одень ближе к телу, это хоть не расплавится, как синтетика! А это что, портфель? Сгодится на пластырь под жгут!

— Не могу, там моя работа…

Роман отбивался, прижав портфель к груди. Но силы были неравны, руки разжали, портфель выдернули и передали Фальку.

— Хм… Натуральная кожа? Это то, что надо! — он хлопнул Романа по плечу. — Не кисни, парень! Жив останешься, себе таких десять купишь, а на том свете тебе и один не пригодится.

— Там моя работа…

— Извини, пластик может пригодиться, чтобы заплавить разрыв. Кстати, я видел у тебя темные очки…

Укутанный в сто одежек Роб походил на пингвина. Толстый и неуклюжий, он висел между сиденьями, а ему заматывали кисти рук и лицо. Наконец, когда из-под толстого слоя материи на голове наружу торчали только очки, его потащили к круглому железному люку в конце салона. Обжигая руки и ругаясь, один из рабочих отвернул вентиль и распахнул дверцу. Он еле успел прижаться к стене, как из открывшегося пространства вырвался мощный язык пламени и прокатился по салону, оставляя черные разводы и подпалины на стенках и потолке. Естественно, меньше всего к этому был готов Роман. Когда все нырнули под спинки сидений, он остался стоять истуканом, запоздало понимая, что произошло. Спасло его то, что находился в самой дальней части и пламя лишь плюнуло в него сажей, раскрасив белую рубашку черными пятнами.

— У тебя ровно минута! — крикнул Фальк Робу и постучал по циферблату часов. — Задержи дыхание, дышать там нечем. Через минуту мы втянем тебя обратно!

— Не привыкать, Фальк, — сквозь намотанную ткань голос Роба доносился глухо, но вполне различимо, — мы рискуем жизнью каждый день на этой чертовой работе, так почему бы не сделать то же самое и перед ней?

— Все верно, дружище. Только сейчас тебе придется отдуваться за нас всех. Ты готов?

После этих слов Фальк похлопал Роба по плечу, втолкнул в люк и прикрыл за ним створку. В наступившей тишине Роман услышал, как бьется собственное сердце. Каждый удар отзывался гулким стуком, как будто оно хотело пробиться наружу.

— Раз, два, три… — начал он считать про себя, беззвучно шевеля губами.

Присмотревшись, он увидел, что губы шевеляться почти у каждого горняка. Впрочем, они могли просто читать молитвы.

— Пора! — выдохнул Фальк и распахнул дверцу.

В этот раз вместо языка пламени пыхнуло черным дымом, проплывшим по салону косматым облаком. Почти десяток рук тут же схватились за страховочный конец и стали быстро вытягивать эту импровизацию каната из люка. Очень скоро из каморы показалось нога, а потом и Роб в дымящихся комбинезонах. Признаков жизни он не подавал.

Когда его развернуло лицом, то стало видно, что очки оплавились, и пластмасса застыла крупными каплями на материи, словно черные слезы из провалов выгоревших глаз. Роб действовал вслепую и одному богу известно, как он сумел проделать всю работу, сгорая заживо.

Рабочие принялись снимать с Роба комбинезоны, а Роман отвернулся. Ему не хотелось видеть, что сделало с человеком жаркое пламя.

— Стойте… — услышал он сзади. — Не стоит снимать все до конца. Пусть Роб останется в нашей памяти, каким мы его помним.

Появившийся из люка Фальк переключил внимание на себя.

— Я проверил двигатель. Как мы и предполагали, в системе трубопровода оказался свищ. — произнес он, откашлявшись. — Еще немного и он бы разорвался, а с ним и эта жалкая посудина. Роб совершил то, что сделал бы каждый из нас. Но сегодня герой — он!

Роману отчего-то стало стыдно. Перед ним лежал человек, который, как он считал, остался на краю жизни, в то время как перед ним открывалось будущее, о котором Роб мог только мечтать. Но пару минут назад он сделал то, что Роман, сколько бы не искал в себе мужества, но должен был себе честно сознаться — сделать бы не смог. И не только физически, хотя это немаловажно, а даже морально. Заставить себя добровольно влезть в раскаленную топку? Да он бы умер перед ней от разрыва сердца.

Что-то изменилось в его понимании мира, хотя, пока он не осознавал что. Фальк в это время пререкался с пилотом, который боялся запустить двигатель. Когда же он все-таки решился и выровнял корабль, к борту рискнул пристыковаться спасатель.

Появившиеся в оранжевых комбинезонах люди действовали четко и слаженно. Роман даже не понял, как он очутился у них на борту, с одеялом на плечах и кружкой горячего напитка с резким вкусом микстуры в руках. Пассажиров шаттла разместили в специальном, общем для всех отсеке, и коренастый мужчина с нашивками капитана, пообещал, что доставит в космопорт меньше чем за час.

В отличие от дешевого челнока, корабль спасателей был оснащен гравитационной установкой. Роман почувствовал здесь себя гораздо комфортнее. Ощущения тепла, разлившееся по телу от напитка, а, самое главное — надежности, подействовали на него расслабляюще, и он проспал до самого конца полета.

Даже когда пристыковались, Роман вышел в космопорт, еще плохо что-то соображая ото сна. Резко прозвучавшие фразы заставили его вздрогнуть и остановиться. Установить их происхождение не составило труда, стоило лишь повернуть голову. Источником шума оказался Фальк, стоящий перед мужчиной, которого Роман помнил, как капитана спасателя.

— Почему вы не взяли на борт Роба? — кричал Фальк.

— У меня инструкция — никаких покойников на борту! — отвечал ему капитан.

Роману показалось это не предосудительно, ведь по старому обычаю, умерших на борту хоронят в космосе — так он читал в книжках про космических пиратов.

— Без тела семья Роба рискует не получить страховку, — донесся до него негромкий разговор горняков. — Такие правила компании…

— Они специально так делают, чтобы сэкономить даже на нашей смерти…

Роман пропустил момент, когда Фальк ударил, коротко и без замаха. Он увидел лишь, как капитан резко откинул голову и повалился в глубоком нокауте.

Роман сделал шаг в сторону, а потом быстро пошел прочь. В компании горняков он чувствовал себя чужим, а, после увиденного, ему и подавно хотелось быть от них подальше. Остановившись перед информационным табло, он все-таки оглянулся. Фалька уводили вооруженные люди, надев наручники, а служащий аэропорта махал руками, требуя горняков разойтись. «А что вы хотели, — подумал он про себя, — закон один для всех.»

Для поддержания порядка все корпорации содержали частные вооруженные компании, которые выполняли по большей части полицейские функции, но, случалось, вступали в стычки между собой. Резон в таких компания был, потому что, как ни странно, на Марсе криминал существовал, даже несмотря на профессиональный отбор колонистов — люди оставались прежними, как сотни и тысячи лет назад. Преступников отлавливали, осуждали, но куда они потом девались, для Романа было загадкой. Ходили слухи о болтающихся в космосе тюрьмах, но проверять так ли это не было никакого желания.

Роман отбросил навеянные арестом Фалька мысли и бодро пошагал в сторону гейта на Землю. Он оказался совсем недалеко и перед ним стояло всего несколько потенциальных пассажиров. Стоило Роману приложить руку к сканеру регистрации, как тотчас перед ним нарисовался сотрудник космопорта и пригласил прийти без очереди.

— У вас место в салоне первого класса, — пояснил он. — Вип персоны проходят без очереди. Идите за мной.

Роман так и поступил, однако перед самым входом в шлюз был остановлен стюардессой.

— Постойте, — преградила она ему путь. — С таким внешним видом вам на борт нельзя. Наша компания установила нормы, которые должен соблюдать каждый пассажир, опрятный внешний вид — одно из них. Посмотрите на себя, вы уголь разгружали?

Роман опустил голову и растеряно посмотрел на вымазанную в саже рубашку. За последними событиями он совсем о ней забыл.

— Понимаете, я с того шаттла, что потерпел аварию. — произнес он с надеждой на сочувствие. — двигатель воспламенился, и мы чуть не сгорели вместе с кораблем…

— Для компании это не имеет значения, — отрезала девушка. — Главная наша забота — комфорт и удобство пассажиров. А что они подумают, когда увидят среди себя такого замарашку?

— Что же мне делать?

— Это меня не касается. Отойдите в сторону и не мешайте пройти другим, более ответственным пассажирам.

Парень, что привел Романа, потянул его за рукав:

— Здесь, дальше по коридору, химчистка. Вам, как пассажиру первого класса, она будет бесплатна. Но советую поторопиться. Посадка закончиться через десять минут.

Всего десять минут! Роман остро почувствовал, что его заветная мечта рушиться прямо у него на глазах. И все из-за каких-то пары пятен на рубашке! Был бы он в пиджаке, такого бы не случилось. Где теперь пиджак… Но что жалеть о том, чего нет!

Забыв поблагодарить, Роман рванул по коридору, надеясь только на чудо. Уже то, что на орбите Марса нашлась химчистка, было чудом само по себе. Зачем она здесь? Вычищать рабочие комбинезоны или костюмы редких туристов? Сейчас это не имело никакого значения, важен был факт ее присутствия. И, если судьба оказалась столь милостива к нему, так почему она не раскошелиться на такую малость, как чистка рубашки, совсем незначительную по сравнению со всем остальным?

— Чего изволите? — прогундосил робот-приемщик из ниши под ярким лозунгом «Чистим все, кроме карманов!»

— Рубашка… Срочно!

— Один час и сто кредитов за срочность. Предъявите номер рейса и посадочное место, пожалуйста, — робот мигнул сканером.

Робот еще договаривал, а Роман уже стучал ладонью по светящейся стеклянной пластине.

— Я вип-пассажир, мне надо прямо сейчас!

— Принято. Для вип-пассажира заказ бесплатный. Загрузите одежду в приемник и ожидайте в течение часа.

— У меня посадка закончится через десять минут, понимаешь ты это, железка ржавая, или нет?

— Не шуми, парень. У него стандартное время обработки одежды. Оно заложено в работу чистящих барабанов.

Роман оглянулся. Двое молодых мужчин сидели напротив химчистки в одних трусах и майках, потягивая пиво из банок.

— Где тебя так угораздило извозиться?

— Постой-ка… А ты, часом не с тридцать третьего, который вез смену на Фобос?

От безысходности у Романа подкатил комок к горлу. Говорить стало трудно, да и не хотелось. Он лишь грустно кивнул.

— Ха, с боевым крещением тебя, приятель! Огонь ты прошел, так что считай одним испытанием в жизни меньше.

— Меня не пускают на борт, — выдавил из себя Роман, показав на рубашку. — Мегера космическая… Уперлась! Дескать я своим чумазым видом буду смущать пассажиров…

— Тоже мне, проблему нашел! Так ты рубашку наизнанку-то выверни. Сажа, она сквозь ткань не пробивает. А что нитки наружу торчать будут, так скажи этой дуре крашеной, что переоденешься в сортире. Тебе главное на борт попасть, а в космос тебя выкинуть не посмеют.

«Как же я сам до такого не допер…» — укорил себя Роман, выдергивая руки из рукавов. Рубашку он переодел почти мгновенно и через минуту стоял перед строгой стюардессой. Она нахмурила брови и хотела что-то сказать, но Роман ее опередил:

— К чистоте одежды претензии есть?

Девушка запнулась, пару секунд молчала, глядя ему в глаза. Потом неожиданно улыбнулась:

— Проходите пожалуйста. Мы рады, что вы воспользовались нашей компанией космических перелетов.

Глава 4. Земля

Межпланетный лайнер был огромен. И на это имелись веские причины. Во времена первых дальних космических полетов были обнаружены пространственные ямы, провалившись в которые, корабли могли вынырнуть за миллионы километров, затратив на перелет лишь считанные минуты. Стало понятно, что космос неоднороден и в тех местах, где были ямы, пространство сжималось до минимума, позволяя быстро перемещаться по галактике. Космические ямы, сжимающие пространство, словно гофру, получили название порталов. Однако, очень скоро выявилось, что затраты энергии на проход через портал равнялись затратам на полноценный пролет, и только большие корабли с приличным запасом топлива могли ими пользоваться в полной мере, а все остальные лоханки попросту выбрасывались обратно, как отброшенные равнозначным полюсом магниты.

Несмотря на свои размеры, лайнер внутри походил на корабль спасателей. Та же гравитация, те же ряды кресел, только поплотнее, да и сами кресла почти те же самые. В узком проходе между рядами по три места двоим пассажирам можно было разойтись едва ли. Кому-то приходилось наполовину вжиматься в один из рядов, чтобы пропустить идущего навстречу. Однако, в центре салона был островок, занятый плоской тумбой, вокруг которой можно было ходить или стоять, облокотясь локтями.

Почему нельзя было сделать салон просторнее, при весьма немаленьких габаритах лайнера, Роман не понимал. Пока не зашел в салон первого класса.

Одного взгляда оказалось достаточно, чтобы догадаться, кто съел свободное пространство корабля. Сидячих мест здесь было на порядок меньше. Но что это были за места! На них можно было сидеть, лежать, причем делать это сразу вдвоем. А по величине они были такими, что на них можно было даже кувыркаться. Собраны они были по два в ряд с широким проходом сбоку.

Девушка в униформе встретила Романа на входе в салон и подвела к забронированному месту. На соседнем, около окошечка, примостилась соседка, подогнув под себя ноги. Когда девушка повернулась, потревоженная появлением Романа, он отметил, что она очень красива. И больше он ничего не смог бы сказать о своей соседке, ослепленный ее внешностью.

— Разве я не просила забронировать мое место индивидуально, без подсадки ко мне всяких… — она смерила недовольным взглядом одетую наизнанку рубашку Романа, — …соседей?

— Салон заполнен, а у молодого человека тоже бронь и именно на это место.

— Я буду жаловаться! — фыркнула девушка и отвернулась.

— Ваше право.

Стюардесса кивнула головой и вернулась на свое место перед входом в салон. Роман присел на краешек кресла и подумал, что надо представиться. Хотя бы из вежливости.

— Здравствуйте, — произнес он как можно дружелюбнее, — меня зовут Роман. Лететь почти сутки рядом и я решил, что нам надо знать хотя бы наши имена.

— Он решил… Послушай, как там тебя… Я решила, что ты обратился ко мне первый и последний раз. Надеюсь, что ты меня понял.

С этими словами красавица отвернулась в сторону иллюминатора и Роману ничего не осталось делать, как молча откинуться в шикарном кресле. «Очень надо,» — подумал про себя он, устраиваясь поудобнее. Скинул ботинки и забрался с ногами в кресло, собираясь вздремнуть.

Лайнер отстыковался от станции и плавно стартовал, взяв курс на один из порталов. Если бы стюардесса не предупредила бы об этом, Роман так и не понял бы: летят они или нет. Впрочем, большинство пассажиров, пропустили мимо ушей даже сделанное объявление. Они были так заняты своими делами, что спроси их о полете, они отмахнулись бы, как от назойливой мухи.

У него самого впечатлений за день было больше, чем достаточно, и скоро сон стал одолевать Романа, разливаясь по телу мягкой истомой.

— Линда, — услышал он сквозь наплывающую дремоту.

— Что?

Парень непонимающе поднял голову, стараясь разлепить веки.

— Меня зовут Линда, — девушка смотрела на него своими прекрасными глазами, протягивая руку.

— Очень приятно, а я…

— Знаю-знаю, — перебила она его. — Сейчас будет обед и я подумала, что тебе полезно было бы об этом знать. Кстати, давай на ты, не возражаешь?

Спросонья мозг Романа не успевал обрабатывать информацию. Он кивнул, не понимая, чем вызвана такая перемена в ее настроении.

— Я смотрю ты в первый раз на лайнере?

— Да, в первый… На Землю лечу.

— На Земле хорошо, но скучно. А в космосе так романтично! Вот, например, ваша стела «Последний крейсер галактики». Как представлю, как такая махина воткнулась в пески, дрожь берет. Планета, наверное, вздрогнула. Ты же с Марса, да? Повезло вам, каждые день любуетесь такой красотой.

«Ага, только нам и дело, что таращить глаза на мертвое железо», — подумал Роман, но ничего не сказал и пожал плечами.

— Какими судьбами на Землю? На экскурсию?

На борту лайнера в шикарном кресле салона первого класса Роман чувствовал себя не в своей тарелке. Вывернутая рубашка, далеко не модные брюки и штиблеты не добавляли оптимизма и уверенности в себе. Но в этот момент Роман понял, что имеет полное право гордиться собой.

— Нет, не на экскурсию, — даже то, что после этих слов он вспомнил баснословную цену такого развлечения, лишь утвердило его в самомнении. — Мой технический проект впечатлил корпорацию Солар, и меня пригласили, как перспективного специалиста, для развития творческого потенциала корпорации, нацеленной в высокотехнологичное будущее.

Последние слова Роман процитировал из рекламного буклета корпорации. Пусть были они весьма туманны, зато фраза приобретала особую значимость и вес. Однако Линда не впечатлилась. Она зевнула и произнесла:

— Понятно. Работать, значит.

Роман представлял, что он летит, чтобы двигать прогресс, развивать мир… А тут такое равнодушие. Он еще раз окинул взглядом соседку. Ухоженная красивая девушка… «Думай только о профессиональных качествах», — поправил он себя. Тонкие пальцы с длинными ногтями, эффектный маникюр, перстни с блестяшками — может быть и стекло, вызывающие серьги, усыпанные сверкающими камешками… Кто она? Служащая банка или секретарь высокого начальства?

— Ты тоже работаешь на Земле? — он не решился задать вопрос о специальности в лоб.

— Я-то? — Линда рассмеялась. — Нет, пусть работает кто-то другой. Я живу, наслаждаюсь жизнью. Правда, папашка обещает меня пристроить куда-то в руководство компании, как он говорит — определять политику развития. Но, это же не мешки ворочать, верно? — она снова хихикнула.

— Ты обедать-то собираешься? — спохватилась девушка. — Тут, как в ресторане, надо делать заказ.

Только сейчас он обратил внимание на красивые пластиковые листочки с красочными блюдами и непонятными названиями, которые были разложены на маленьком столике почти у него под носом.

— Вы уже выбрали что-нибудь?

Голос раздался с другой стороны. Роман оглянулся и, как он и ожидал, увидел стюардессу, с планшетом и стилусом в руке.

— Ммм… — неопределенно промычал Роман, растерявшись. — Я тут ничего не понимаю.

— Я помогу, — Линда свесилась с места, грациозно прогнувшись.

Ее гибкое тело было так рядом, что у Романа захватил дух от такой близости. От волос приятно пахло тонким ароматом неизвестных цветов, волшебных, как и она сама.

— Вот это, — наконец остановила она выбор, ткнув пальчиком с длинным ногтем в строчку с какой-то национальной кухней. — В качестве напитка пойдет этот, который с имбирем, — показала она строчку на следующем листе. — А мне только бокал вина и шоколадку.

Линда поднялась и обворожительно улыбнулась. Сердце Романа окончательно растаяло. Он снова почувствовал уверенность в себе и правильность выбранного пути. Новая жизнь раскрывала ему свои объятия, обещая впереди светлое будущее и свежие впечатления. Роман даже зажмурился от нахлынувших чувств и не открывал глаз пока у него над ухом не прозвучало:

— Ваш заказ!

На белой тарелочке было горкой насыпано множество белых зернышек, обильно политых несколькими соусами и присыпанных сверху пахучими специями. Напиток понравился Роману своим цветом и терпким ароматом, дополнявшим блюдо на тарелке. Пока он вдыхал непривычные запах, будоражащие рецепторы, и прикидывал с какого края начать пробовать, Линда выхватила ложку и закричала:

— Сюрприз! Закрой глаза!

Что она зачерпнула с тарелки он, конечно, не видел, но собрала она, судя по наступившему ощущению, весь соус и присыпку. Послушно открыв рот, Роман заглотил полную ложку и понял, что проглотить эту горючую смесь не в силах. Горло сдавил спазм, а рот опалило таким жаром, будто ему напихали туда углей.

Срочно выплюнуть — это была единственная правильная мысль, подсказанная инстинктом из чувства самосохранения. Но, сквозь слезы, брызнувшие из глаз, он увидел перед собой лицо Линды с маской заботы и участия.

— Ой, что я наделала… На, запей, — она заботливо поднесла ему бокал с напитком.

Роман сдерживал себя из всех сил, твердо решив не выплюнуть все девушке на лицо. Вода или еще какая жидкость — это то самое, что было ему срочно нужно. Подхватив ее руку, он запрокинул в себя стакан и проглотил ставший колом в горле комок.

Но, оказалось, не всякая жидкость — вода. Если до этого у Романа было ощущение раскаленного угля во рту, то теперь уголь обратился расплавленным металлом. Лицо его покраснело, а слезы уже не сочились, а лились из глаз полноводными ручьями. Даже в ушах появился звон — так, наверное, звенели пожарные колокола, созывая на занявшееся пламя пожара.

От протянутой руки со стаканом он сначала отшатнулся, как черт от ладана. Но в перегревшихся мозгах что-то сработало, послав сигнал, что перед ним обшлаг рукава форменной куртки. Подняв глаза, он, как в тумане, разглядел стюардессу, кивающую ему головой.

Жидкость в стакане была не просто водой, она была лучше. Что в нее было добавлено, Роман не знал, но ощущения обожженного горла потускнели, а бушующий пожар в полости рта будто залило пеной — обильное слюнотечение было не остановить, но оно было благом, несущим исцеление.

Раскрыть рот Роман не мог, но взглядом постарался изобразить всю благодарность, какую только мог бы выразить словами. Сглотнув, он повернулся к Линде. Для нее слов у него было хоть отбавляй. Но они замерли у него на губах — Линда беззвучно хохотала, уткнувши лицо в стекло иллюминатора. На темном фоне открытого космоса он хорошо видел половину ее лица. Открытый рот, искаженная гримасой переносица и морщины вокруг глаз сделали ее совсем непохожей на ту красавицу, что привиделась ему вначале. Все слова, что он хотел ей высказать, показались ему неуместными. Он словно прикоснулся к неприятной тайне, что под благообразной маской скрывается безобразная ведьма, и от этого почувствовал себя неуютно.

Роман покачал головой, попросил у стюардессы еще один стакан воды и отвернулся. Сна уже не было, но он все равно лежал с закрытыми глазами, а потом неожиданно для себя уснул.

Ему казалось, что он только-только сомкнул веки, а его уже толкают, предупреждая о прилете.

— Я хочу извиниться, — тихо произнесла Линда, как только Роман открыл глаза. — Согласна, глупая шутка. Но ты же не обижаешься?

— Обижаюсь.

— Ну и зря. Я что хотела предложить… У меня в аэропорту автомобиль. Как только шаттл произведет посадку, я сразу же доставлю тебя до центрального офиса Солара. Ну подумай, как ты будешь добираться? Такси дорого, а экспресс ходит только по расписанию, потом придется пересаживаться, а это тоже потеря времени. Ты рискуешь опоздать. А знаешь, чего смертельно не любят бюрократы? То, что выбивается из расписания. Это исходит у них из привычки все прекращать в регламентированное время. Наступит время обеда — хоть убей, но работа прекращается в ту же минуту. Обед, как и работа, завершается строго по распорядку, ни секундой позже. Попробуй привлечь внимание к себе раньше назначенного времени — тут же завопят о неуважении к их важной работе. Придешь позже — неуважение к их золотому времени.

— Тебе-то откуда это известно? — буркнул Роман.

— Ой, ладно тебе… Совсем меня за избалованную дурочку принимаешь? Я живу не в зазеркалье, а в таком же мире, как и ты, так что никакого секрета в том, что рассказала, не вижу. Так какое будет твое решение?

Роман посмотрел Линде в глаза. Человек с таким чистым ясным взглядом и наивным выражением на лице явно не мог задумать ничего дурного. Ему даже на мгновение показалось, что инцидент с обедом произошел не с ним, а с кем-то другим. Если бы не привкус острого соуса, напомнивший о себе как раз в это время.

И, все-таки, Роман решился: «Каждый человек должен иметь шанс загладить свою вину».

— Согласен, — махнул он рукой.

Космодром на орбите Земли Роман не запомнил. Он во все глаза смотрел на большую планету, с красиво изрезанными материками, купающимися в синих пространствах океанов. Тут надо было поблагодарить Линду, которая, схватив его за руку, протащила до самого шаттла. В аэропорту картина повторилась, но объектом восторженного созерцания уже стали зеленые пейзажи и белые горные вершины на фоне голубого неба и невесомых облаков.

— Чего я с тобой связалась, — бормотала Линда. — Стоял бы себе, как истукан, пока не подняли бы и не перенесли на обратный марсианский рейс…

Даже в дороге Роман не мог оторваться от панорамного окна, в которое, казалось, тянули ветки деревья, которые он раньше видел только на картинках.

— Приехали, — наконец объявила девушка, прижав автомобиль к обочине. — Дальше топай сам. Прямо по дороге и дойдешь.

— Здесь? — удивился Роман, оглядывая зеленый массив без признаков строений.

— Здесь, здесь. У нас сплошная экология и повестка, обязывающая разделять любые строения зелеными насаждениями. Видишь, впереди труба возвышается? Тебе туда. Извини, я тороплюсь.

Роман не стал спрашивать зачем в офисе концерна нужны трубы. Если есть, значит нужны, что тут непонятного? Он помахал рукой в ответ и торопливо пошел навстречу судьбе.

Первые признаки чего-то странного Роман почувствовал, как только покинул автомобиль. В воздухе носились странные запах, не совсем ассоциирующиеся с солидным офисом. «Может быть здесь так везде?» — подумал Роман, но уверенность его поколебалась. Натужно гудя, мимо, в попутном направлении, прокатил большой грузовик, обдав неприятной волной запахов из разогретого масла и бытовых отходов. Роман помахал ему рукой, надеясь, что он его подвезет, но тот даже не притормозил.

Не остановился и встречный грузовик, у водителя которого Роман хотел уточнить дорогу. Но сейчас он успел заметить, что кабина автомобиля пуста. Роботизированные перевозчики появились давно, но, из-за нестандартных условий местности, на Марсе они не прижились. Зато теперь у Романа появилась возможность лицезреть это чудо воочию.

Радости это не доставило, и он понуро брел по дороге, понимая, что светлое будущее снова заслонила темная тучка. Без всякой надежды он встретил следующий грузовик, но тот, вдруг, остановился перед ним сам. Высокий худой мужчина в сером костюме спрыгнул с высокой подножки на асфальт:

— Парень, ты что здесь делаешь?

— Понимаете, мне нужно в центральный офис Солара…

— Бред какой-то! Здесь самая окраина города, район мусоросжигающего завода. Ты не с Луны свалился?

— С Марса, — обиделся Роман. — И на Земле я впервые в жизни.

Мужчина несколько секунд молча смотрел на него, размышляя, а потом решил:

— Залезай в кабину. Я думаю, смогу тебе помочь. У этой машины пропуск в любой район города. Если тебе нужно попасть в офис до конца рабочего дня, то нам нужно поторопиться. Ты мне только скажи, как тебя угораздило здесь очутиться?

Как оказалось, Роману очень повезло. Его новый знакомый, Евгений Петрович, работал мастером-наладчиком автоматической системы транспортировки бытовых отходов. Именно в это время он тестировал апгрейд оборудования, лично проверяя работу роботов-доставщиков. Если бы его не было на линии, то топать Роману до города было бы до самого позднего вечера.

— Ну, дела-а-а… — протянул Евгений Петрович, выслушав рассказ парня. — Мастер ты по граблям ходить, получается.

— Поверил я ей, понимаете?

— Понимаю. Но второй раз наступать бы не стал. Но ты не печалься, молодость на то и дается, чтобы верить, пробовать, ошибаться и набивать шишки. А как только станешь осторожным пессимистом — значит постарел.

— Не понимаю, зачем она так со мной?

— Не знаю. Может быть, от скуки. Это прямо по классике. Книжки читаешь, Лермонтова, например?

— Что-то в начальной школе было, — смутился Роман. — Я больше фантастику люблю. Понимаете, там идеи разные, ситуации нестандартные — пища для мозгов, одним словом.

— Пища — это одно, а осознать свое место в жизни — другое. Человек ведь так устроен, что должен обрести себя в деле, потому как создан он по образу и подобию самого Творца. И, если это дело на благо других людей, то в душе у него гармония и комфорт, если нет — страдает душа и всех, кто рядом старается страдать заставить, чтобы переносить свою боль легче было. А когда человек не нашел себя, то мотается, как шар бильярдный, сбивая других с жизненного курса. Мотай на ус, парень и с такими будь настороже — жизнь тебе сломают сами того не ведая.

Евгений Петрович вел грузовик спокойно, разговаривая на ходу. Тяжелая машина быстро миновала один проспект, потом пролавировала по таким улочкам, в которых, казалось, можно было ободрать все бока, вынырнула на другой проспект и замерла перед высоким зданием, сверкающим на солнце огромными оконными витражами. От угла зрения стекла меняли цвет и казалось, что здание переливается разными цветами. На самом верху здания золотом отсвечивали буквы «СОЛАР».

— Красиво… — прошептал Роман, задрав голову.

— С одной красотой ты уже познакомился, — напомнил Евгений Петрович. — Впрочем, без нее тоже никак. Желаю удачи!

С момента, как они въехали в город, Роман только и делал, что крутил головой по сторонам. Если бы не тревога в душе о том, чтобы не опоздать в офис, радость созерцания улочек и непривычной архитектуры, была бы полной.

И вот, наконец, он стоял перед зданием, в котором должны разрешиться все его волнения и открыться светлое будущее, от одной мысли о котором кружилась голова. Или это от того, что затекли мышцы шеи?

Роман смущенно улыбнулся и на негнущихся ногах подошел к стеклянной двери. Он хотел сделать паузу, чтобы глубоко вдохнуть и собраться с мыслями, но створки предусмотрительно распахнулись, и ему ничего не оставалось делать, как пройти внутрь.

Трое охранников синхронно повернули голову в его сторону. На боку каждого оттягивала ремень кобура, а с другой стороны, почему-то, наручники. Вроде бы и не сверлят взглядом, но Роман был готов поспорить, что наблюдают искоса и только стоит ему сделать что-то не так, в миг он окажется прижатым к полу с железными браслетами на запястьях.

— Вам назначено? — вежливо произнес один из них и показал рукой на подсвеченное стекло сканера.

— Что? Да, конечно. Здравствуйте, — растерялся Роман, поспешно прислоняя кисть руки.

— Вам на пятнадцатый, офис пятнадцать ноль один, — подтвердил охранник. — Семен, проводи.

Провожатый оказался весьма кстати. Следуя за его широкой спиной Роман без проблем дошел до лифтов, а потом и до двери с небольшим номером в пластиковой рамке. Ни названия, ни какой-либо буквенной аббревиатуры на двери не было.

Охранник хлопнул Романа по плечу и ободряюще кивнул на дверь:

— Там внутри циклоп. Представишься ему и делай, как он скажет. Бывай!

Циклопом оказался робот-секретарь кубической формы с одним единственным глазом-сенсором посредине ящика, заменяющего голову. В любое другое время Роман удивился такой архаике, но сейчас не повел бы и бровью сиди тут сам черт. Он назвал свое имя и получил ответ, что нужно подождать пару минут.

Жесткий стул, на который он присел в приемной, сразу напомнил ему о том, как он с волнением ожидал решения, сидя перед дверью комиссии на Марсе. Сейчас тот момент показался ему бесконечно далеким, оставшимся в прежней невзрачной жизни, как черно-белый сон. Зелень деревьев, воздух, напитанный кислородом и солнечным светом, город с красивыми домами — заслонили собой все, обесцветив прежние воспоминания.

— Проходите, — прогудело из динамика робота.

За массивной дверью открылось небольшое помещение с двумя столами по краям. Место за одним столом пустовало, а за другим сидел полный молодой человек, уткнувши взгляд в монитор. Сбоку монитора стояла белая табличка: «Константин С., Главный специалист». В руке этот специалист держал большую кружку, из которой отхлебывал, не отрывая взгляд от экрана.

— Вы почти не опоздали, — произнес он, оторвав взгляд от монитора. — Впрочем, это неважно. Важно то, что вы преодолели десятки, нет — сотни тысяч километров…

— Пятьдесят миллионов, — машинально поправил Роман.

— … даже миллионов, чтобы получить путевку в настоящую жизнь, связав ее с работой на благо нашей корпорации. Кстати, что у вас за вид? Это марсианская мода такая? Запомните, у нас принято в одежде придерживаться определенных правил, которые называются дресс-кодом.

— Мне пришлось пожертвовать пиджак одному человеку, который спасал нас от пожара на шаттле. А рубашка…

— Неважно! Запомните, юноша: то, что вы поучаствовали в каком-то важном общественном деле — это хорошо, но что это дало персонально вам? Ничего, кроме материальных потерь, плюс вы поставили под угрозу собственную карьеру. Я ведь имел полное право вас не принять! Удивляюсь, что охрана не сделала вам замечание и, вообще, пропустила… Кстати, надо не забыть доложить об этом инциденте. Но, поскольку вы все-таки здесь, считайте, что вам крупно повезло. Но не рассчитывайте на такую удачу впредь. Надеюсь, это понятно.

Роман кивнул головой. Этот главный специалист ему не нравился, но так ведь не бывает, когда все встреченные тобой люди приятны для тебя в общении. Как показал недавний печальный опыт, даже прекрасный внешний вид не может гарантировать ничего.

— Теперь по сути нашего дела. Я поздравляю вас с получением высокого статуса — служащий корпорации Солар! Основное направление нашей деятельности — добыча, транспортировка и переработка полезных ископаемых. Мы являемся лидером в освоении космоса и использования его ресурсов на благо человечества. Наши технологии идут в ногу со временем, а, порой, даже опережают его. Мы неустанно заботимся о собственном развитии, привлекаем лучших выпускников технических университетов для работы и совершенствуем свою материально-техническую базу. И вы сами — тому подтверждение. Но и вы должны проникнуться духом корпорации, ведущей работы с галактическим размахом.

Константин отхлебнул из кружки, и Роман, пользуясь паузой, уточнил:

— А где еще, кроме Марса, ведется работа?

— До недавнего времени мы вели разработки месторождений на Луне. Когда же они иссякли, мы оставили ее для мелких компаний, пусть просеивают грунт, если им так нравится. Еще раньше, до печальных событий, мы работали на Венере. В настоящий момент, конечно, Марс — это наша основная сфера деятельности, но у нас большие планы и перспективы освоения Юпитера и Урана. И вы может в этом поучаствовать.

— Ха-ха, — рассмеялся Константин, увидев, как вытянулось лицо Романа. — Шучу-шучу. Перспектива сия далекая во всех смыслах. Вам же подготовлено место гораздо ближе, — он улыбнулся с видом фокусника, готового потянуть длинные уши из шляпы, — это место… Тадам! Это место — станция Шторм-9 на орбите Земли!

— Как же так… — ошарашенно произнес Роман и запнулся.

Он был слишком оглушен, чтобы осознать эту новость. В голове еще шумели зеленые ветки, город сверкал рекламой и огнями автомобилей, а еще где-то катили воды реки, вливаясь в моря, которых он никогда не видел наяву.

— Удача! Несомненная удача! Сразу — и на лучшую орбитальную станцию! Понимаю ваше состояние! Вам не терпится окунуться в работу, чтобы прочувствовать радость в полной мере? Мы и в этот момент позаботились обо всем — у входа уже вас ожидает такси до аэропорта, потом шаттл, и, всего через пару часов, вы попадаете в радостные объятия дружного коллектива станции. Можете не благодарить, это наша работа!

Константин вздохнул, приобнял остолбеневшего Романа за плечи и легонько вытолкал за дверь. По-видимому, ему не в первый раз приходилось радовать конкурсантов, потому что в двери щелкнул замок, оставив счастливчика переживать выпавшее «счастье» в одиночестве, без возможности лично выговорить все слова благодарности.

Как во сне Роман вышел на улицу. Мир вокруг враз стал чужим и неприятным. Солнечный свет и суета на улицах не вызвали ничего, кроме раздражения. Поездка в аэропорт и полет на шаттле слились для него в одну скучную полосу, которую промотали перед глазами, как бездарную киноленту. В себя он пришел только когда было сделано громкое объявление, в котором прозвучало слово «Шторм».

Глава 5. Станция Шторм

Первым, как только Роман ступил на борт станции, его встретил пожилой мужчина с пронзительным взглядом из-под кустистых бровей. Был он совершенно седой и пушистая шевелюра делала его голову похожей на одуванчик в период цветения.

— Новиков, Владимир Михайлович, — протянул он руку, как только Роман миновал шлюз, — начальник станции. Я о тебе все знаю, так что сразу введу в курс дела. Извини, что встречаю тебя только я — количество служащих сокращают, и работать приходится много. Сейчас на станции больше полусотни инженерно-технических работников, со всеми постепенно познакомишься сам в процессе работы.

А я, как ты понимаешь, самый главный, поэтому могу делать что захочу. Вот и сделаю тебе экскурсию по станции и кратко расскажу чем мы тут занимаемся. Ничего, что вот так сразу с корабля на бал?

— Думаю, для меня уже хуже не будет.

— Зря ты так, — обиделся Владимир Михайлович, — Станции типа «Шторм» — это динозавры канувшей в лета эпохи милитаризма. Они строились основательно, с большим запасом прочности, с автономной системой жизнеобеспечения, системой защиты и нападения. Да, размещенное здесь вооружение могло доставить массу неприятностей тем, кто развязал бы боевые действия на Земле. Конечно, практически все оружие демонтировали, зато все остальное по-прежнему функционирует в штатном режиме.

— У меня на такой погибли родители, — тихо произнес Роман, — а с ними и все, кто работал на Шторме.

— Извини, — смутился Владимир Михайлович, — в твоей анкете про это ни слова.

— Дедушка сказал, что компании не любят афишировать техногенные аварии, особенно, если сами замараны в них по самую макушку.

— Хмм… Но у нас все по-другому. Корпорация вложила немало денег в модернизацию данной станции. Это связано с перепрофилированием ее назначения. Задумана она была, как несущая разрушения и смерть, а, стараниями корпорации, эволюционировала в продлевающую жизнь. Правда продлеваем жизнь мы пока только космическим грузовикам, но, как говорится, еще далеко не вечер. Потенциал наш огромен.

— Вы ремонтируете корабли?

— Именно так, юноша. Силами ремонтных бригад и роботов-ремонтников, то есть ремботов. Без человеческого фактора, к сожалению, пока никак. Проблема в специфике нестандартных задач, которые вылезают практически на каждом корабле. Мы пытаемся модернизировать роботов под новые задачи, но, как ты понимаешь, процесс этот сложный и не всегда с положительным результатом. Этим у нас занимается отдел робототехники, если услышишь название Робо — это о нем. Он и ремонтные бригады у нас самые главные, а все остальные, в основном, поддерживают их работу. По значимости с ними может потягаться информационный отдел, но он не делает и одной десятой того, что ремонтники и робототехники. Кстати, твое назначение именно туда. Начальник робототехников Семен Макарович Рыжов, человек заслуженный и уже в годах, так что он думает уже больше о пенсии, чем о работе. Имей это в виду.

Владимир Михайлович подошел к железным створкам с подсвеченной кнопкой рядом с ними.

— Это гермозатвор. За ним двери лифта. В штатной ситуации они синхронизированы, а в нештатной гермозатвор блокируется и его открыть можно только снаружи. Это — чтобы ты понял насколько опасна и ответственная работа на этом, на первом уровне. Но о нем мы поговорим в конце, а сейчас мы опустимся на самый нижний уровень — на третий, а потом поднимемся на второй и вернемся на первый. По архитектуре станция напоминает слоеный пирог, порезанный на кусочки перед подачей на стол. Каждый кусочек — это сектор, а слой — это уровень. Как ты уже понял, слоев, то есть уровней, у нас три. Первый — это внешний слой, потом второй — это серединка и почти в центре — третий, и он самый защищенный.

Владимир Михайлович нажал на кнопку и створки распахнулись, открыв в глубине стальную прямоугольную камеру. Она была абсолютно пуста, лишь в глубине белел плакат о соблюдении техники безопасности пользования лифтом и светились три кнопки с порядковыми номерами от одного до трех.

Третий уровень, как понял Роман из объяснения начальника станции, был административным. Здесь находился сектор связи с Землей, сектор дублирующий систему серверов, сектор обеспечения безопасности и сектор принятия решений — сюда стекалась информация со всей станции, поэтому его еще называли командным. По понятным причинам они во все сектора не зашли, а лишь прошлись между ними по коридору.

Второй уровень оказался более демократичным. Вдоль длинного коридора располагались: столовая, которую тут называли камбузом, кают-компания, тренажерный зал и медицинский отсек с лазаретом. В таком приятном месте разместился сектор информационного обеспечения. «Айтишники… Этим завсегда лакомый кусочек достается,» — подумал про себя Роман.

— Мы этот уровень в шутку называем Ай-хозблок, — сообщил Владимир Михайлович. — А вот первый уровень у нас рабочий.

На самом деле, на первом уровне, кроме ремонтной и производственной базы, оказались складские помещения, грузовой сектор, портовые узлы и шлюзы. К нему производили стыковку корабли различного назначения, здесь же, если необходимо, производился и их ремонт.

— В этом и есть назначение станции, — начальник подвел Романа к большим иллюминаторам и предложил взглянуть на обстановку снаружи.

Два больших космических корабля стояли пристыкованными так близко, что можно было различить в деталях элементы их обшивки и суетящихся около них деловитых роботов, занятых своей, какой-то важной работой.

— Это работают ремонтные бригады. Каждая работает в отдельном отсеке, изолированным от другого помещения. В принципе, все сектора первого уровня — это отсеки. В случае разгерметизации, они изолируются автоматическими гермозатворами, которые можно открыть только при условии восстановления в них концентрации воздуха. Как видишь, система выживания тут на высоте.

Владимир Михайлович замолчал, ожидая слов одобрения от Романа, но, вместо них, он задал вопрос:

— А что с реактором? Почему вы ничего не сказали о нем? Ведь, как я понял, его нет ни на одном из уровней.

— Это не упущение. Его действительно нет ни на одном из уровней. В силу того, что Шторм — это станция военного образца, реактор помещен в самую защищенную область — в ее центр. Правда, иногда вы можете услышать «Уровень ноль», но правильнее — зона реактора.

— В центре? Так вот почему он способен разметать всю станцию!

— Понимаю. Тебя не покидают тяжелые чувства… Но, поверь, расположение реактора не имеет значения. На близком расстоянии ядерный взрыв разметает любую станцию, тем более, такой мощности, как наш. Да, в гражданском исполнении реактор обычно помещается снаружи. И единственное преимущество при этом — возможность его отстрелить в случае аварии. Зато повышается вероятность повреждения даже микрометеоритом. А мусора на орбите Земли хоть отбавляй. Так что тут еще непонятно, какой вариант лучше. Не забивай голову проблемами, которых нет. Лучше пойдем, я познакомлю тебя с твоим начальником.

Владимир Михайлович подвел Романа к невысокому полному человеку, рассматривающему чертеж механизма на большом экране.

— Семен Макарович Рыжов, — шепотом произнес он, кивнув на сгорбленную спину, — будешь работать в его отделе.

Со спины о будущем начальнике можно было сказать немного — рабочая роба висела мешком, скрадывая фигуру, зато отсутствие волос не могло скрыть блестящую лысину, сверкающую в софитах дневного света.

Он крутил колесико управления и изображение на экране поворачивалось в нужной проекции, после чего щелчком пробовал переставить элементы схемы. После каждого действия запускалась система тестирования, на отдельной панели бежали строчки сигналов, и все завершалось красным треугольником с восклицательным знаком.

Система технического моделирования в принципе была Роману знакома, точно такой же он пользовался и в мастерской деда, а вот распознать исследуемый образец не получалось. Походил он на манипулятор погрузчика, но без усилений тяг такой мог использоваться разве что для подачи блюд в ресторане.

Владимир Михайлович кашлянул, привлекая внимание.

— Ну что, Данила-мастер, не выходит каменный цветок, а? — произнес он, как только Рыжов оглянулся.

Лицо Семена Макаровича соответствовало сложившемуся у Романа представлению — круглое с немного обвисшими щечками, оно излучало добродушие и отчасти обиду, связанную с неудачей в текущей работе.

— Беда какая-то, Владимир Михайлович, с этим узлом. Что-то я начинаю сомневаться в том, что наша идея выгорит. Модель, как заговоренная, показывает только одно — капут этой клешне придет при первом серьезном грузовом захвате. Надо менять концепцию платформы или хоронить, нафиг, проект. Что там с нашей заявкой корпорации, дадут нам квалифицированного специалиста?

— А это кто со мной? Вот, Макарыч, принимай пополнение. Концерн удовлетворил твою заявку на робототехника, прислал специалиста.

— Шутишь?

Семен Макарович достал платок и протер вспотевшую лысину. В обрамлении остатков былой шевелюры, она смотрелась островком в волнах откатившихся на виски волос.

— Нисколько. Лучший из выпускников Марсианского технического.

— Да ты в своем уме, Михалыч? Все эти выпускники на практике ни на что не пригодны. Что толку в их блестящей теоретической базе, если они на практике две детали соединить не могут.

Романа задело такие пренебрежительные слова, и он выступил вперед:

— Дайте мне практическое задание, и я докажу на деле, что умею. А после этого будете судить о моих способностях.

— Смотри-ка, — удивился Семен Макарович, — а молодой человек-то с гонором… Ладно, будет тебе задание, раз так настаиваешь. Видишь эту корягу на мониторе? Это манипулятор... Ты знаешь, что такое манипулятор? Должен знать, — кивнул он, не дожидаясь ответа. — Ну-ка, сообрази, что нужно применить, чтобы им мог пользоваться погрузчик?

— Макарыч, ну ты загнул, — протянул Владимир Михайлович.

— Ничего-ничего, раньше обломается, раньше поймет свое место в жизни.

Роман подошел к монитору и покрутил изображение. Как он и ожидал, знаний о манипуляторе на экране это не добавило. Зато он понял, что имеет дело с распространенным типовым решением, разработанных одним венерианским концерном, для линейки роботов-ремонтников. Пока еще отношения с колонией на Венере не испортились окончательно, такие роботы стали применяться массово на орбитальных станциях и колониях, обладая двумя существенными достоинствами — качеством и универсальностью, что было немаловажно ввиду ресурсной ограниченности космических баз.

Еще Роман хорошо помнил схему манипулятора погрузчиков руды, применявшихся на Марсе. Клешня на экране была чуть жидковата, но место под пневматический усилитель имела. Значит, на какую-то нагрузку была рассчитана.

— Вот здесь, — он ткнул курсором в прикрытую кожухом нишу, — надо ставить дополнительный модуль…

Из развернувшегося перечня запасных частей Роман выцепил маломощный усилитель и перетащил в нужное место. Тот встал, как родной.

— Ну надо же, — усмехнулся Семен Макарович, — а молодежь-то картинки двигать обучена… Молодой человек, если вы считаете, что потрясли мир, то вынужден вас огорчить. Запустите моделирование.

Роман послушно щелкнул клавишей и через минуту получил на выходе тот же красный треугольник с предупреждением поломки манипулятора.

— То же мне, умник нашелся!

— Парень хотя бы попытался, — сгладил неловкость Владимир Михайлович.

— О чем я и говорил…

— Стойте! Я знаю в чем дело, — догадался Роман.

— Ага, дело в редукторе передачи усилий. Угадал? Знаем, меняли, результат прежний, — отмахнулся Семен Макарович. — Может удивишь чем-нибудь пооригинальнее?

— Я имел в виду другое… Я не знаю откуда взят этот манипулятор, но вижу, что сигналы управления захватом и полезной функцией синхронны. Так?

— Ну да, это манипулятор сварщика. Что не так?

— Во-о-от, для сварщика все так. Потому что захватом управляет электронный блок, и сварочным аппаратом тоже. Сварочным наверняка даже чуть с запозданием, на немного, но все же. А для пневматики нужно наоборот, у нее время срабатывания дольше. Захват не получает подкрепления, но начинает работу раньше, поэтому и успевает перегореть от перегруза до момента начала работы усилителя!

Рыжов и Владимир Михайлович переглянулись.

— Хмм… В этом что-то есть… — Семен Макарович снова погладил лысину, теперь его лицо выражало крайнюю степень задумчивости. — Ты вот что, парень, побудешь пока при мне стажером. В ремонтную бригаду я тебя не отдам…

— Но познакомиться со страшим ремонтником все равно надо. Может, он ему больше по душе придется?

Владимир Михайлович подождал, пока Роман отойдет чуть подальше и, улыбнувшись, вполголоса добавил:

— Что, Макарыч, парень-то тебя уел? Стареем мы с тобой, стареем.

— Рано ты про старость заговорил, Михалыч. Я бы и сам догадался, — отмахнулся Семен Макарович, — только чуть попозже.

Глава 6. Нештатная ситуация

Корпорация Солар в свое время сделала неплохое вложение в роботизированные комплексы венерианского производства. Они включали в себя платформы-роботы с навесным оборудованием, систему диагностики и моделирования, позволяющую проектировать и тестировать различные комбинации установленного оборудования, и множество его комплектов.

Для простоты обращения, платформу с навесным оборудованием называли одним словом — рембот.

Передовые технологии позволили Солару закрепиться на рынке обслуживания космических грузовых перевозок. Но после разрушения всех связей с Венерой, встала задача выкручиваться, подгоняя под текущие задачи уже существующие комплексы, благо универсальность примененных в них технических решений это позволяла.

В силу того, что об этой задаче ранее не задумывались, весь ремонтный отдел Шторм-9 составлял персонал, способный только эксплуатировать роботов. Нестандартные задачи, на которых это удавалось не в полной мере, вынуждали одевать скафандры и работать с роботами наравне.

Семен Макарович был один из немногих специалистов корпорации, в незапамятные годы прошедший переквалификацию на венерианскую технику. По мере своих сил он стал заниматься их модификацией под плодящихся со скоростью кроликов задачи. Потребность в этом была так велика, что на станции создали отдел с ним во главе, в который удалось затащить лишь пару толковых ремонтников-самоучек.

— Знакомься, — подвел он Романа к парню и девушке, водившим руками по большому горизонтальному планшету, — Саша и Саша.

Он рассмеялся, увидев непонимание в глазах Романа:

— Шучу-шучу. Александр и Саша.

Высокий худой парень пожал Роману руку:

— Александр — это я.

Роман подумал, что странно было бы, если наоборот, но ничего не сказал. Саша тоже протянула руку, но слишком по-деловому: сухо и коротко. Она лишь на мгновенье бросила на него быстрый взгляд, сверкнув большими круглыми очками, и отвернулась к планшету. Роману показалось, что видеть его здесь совсем не рады.

— Минуточку внимания! — нахмурился Семен Макарович, — Да, Роман не работал ремонтником и не знает специфики их задач. Зато он, как я уже успел узнать, неплохо разбирается в венерианской технике! Наконец-то перед нами открываются перспективы разгрести очередь накопившихся проблем и прекратить получать от корпорации нагоняй за срыв сроков выполнения работ.

Александр усмехнулся и переглянулся с Сашей:

— Гений что ли?

— Я занимался сборкой горнодобывающей техники на Марсе. Имею опыт, — насупился Роман. — Небольшой, зато точно по специальности.

Семен Макарович подхватил его за локоть, отвел в сторону и вполголоса произнес:

— Ты на ребят не обижайся. Они поднялись с низов и потому тебя так воспринимают. Здесь, на Шторме, авторитет не прилагается к диплому, его надо заработать. И он у них есть. Так что, начинай осваиваться, и дело все расставит по местам. Освоишься стажером — станешь полноценным сотрудником, а там уже, кто знает…

Роману работа понравилась. Непонятный поначалу статус стажера, как оказалось, имел свои преимущества. По пустякам его не отвлекали, а работа по модернизации роботов для него не была в тягость.

Ремонтная база станции впечатляла. По-видимому, перед разработчиками Шторма ставилась задача обеспечения работы в полном автономе, и они создали прекрасные мастерские с десятикратным запасом запчастей.

Роман усмехнулся: предки готовились к войне основательно. Знали бы они во что превратиться их грозные бастионы, за голову бы схватились, поняв, какие средства выкинуты на ветер.

Парень еще раз пробежался глазами по номенклатуре, высеченной на экране монитора и потер руки в предвкушении открывающихся перспектив для творчества.

Неожиданно ожил динамик, один из тех, которые были вмонтированы в стены каждого отсека. В нем зашуршало, а потом мелодичный женский голос предупредил о приближении аварийного грузового космолета. После минутной паузы динамики захрипели голосом начальника станции:

— Бригадам номер два и три подготовиться к работе с прибывающим бортом. Начальнику Робо руководить стыковкой борта с третьим узлом.

— Это уже третий космолет, — заметил Роман.

— Ничего, четыре штуки зараз нам уже приходилось ремонтировать. Теперь-то автоматизация у нас на высоте!

Семен Макарович подмигнул Роману, одел шлемофон и вывел на монитор картинку с камеры внешнего обзора. На экране замигала красная точка, обведенная такого же цвета квадратом, и побежала информация о приближающемся космическом теле.

— Борт гамма две сотни пять, прием. Ваш стыковочный узел номер три, ориентируйтесь на приводной маяк.

— Шторм девять, корабль управляется в автоматическом режиме. Ваша информация принята и заложена в программу стыковки, — прогудел механический голос. — Докладываю характер неисправности. Неисправна система стабилизации полета.

— Автоматический космолет? — удивился Роман.

— Да, для грузовиков это обычное дело. Корпорации сокращают расходы и я считаю, что такой шаг оправдан. Автоматика сама придерживается заданного курса и выведет космолет в заданную точку. А дальше уже отработанная десятилетиями процедура стыковки, которую автоматика может выполнить лучше любого пилота.

— А в случае нештатной ситуации?

— Даже, если корпорация потеряет грузовик, это не сильно ударит по ее финансам, потому что страхуется и сам корабль, и его груз. Это гораздо выгоднее, чем страховать экипаж, выплачивать ему зарплату со всеми налогами и платить немалые деньги в компенсацию их семьям, случись с ним неприятности.

Роман присмотрелся к экрану. Силуэт космолета уже был различим даже при слабом увеличении. Машинально он отметил, что скорость его не изменилась.

— Не беспокойся, — отмахнулся Семен Макарович, — автоматика знает, что делает.

На всякий случай он проверил работает ли приводной маяк и остался доволен. Но через пару минут на мониторе замигал аварийный сигнал и выскочило предупреждение о недопустимой скорости сближения.

— Борт гамма две сотни пять, прием. Немедленно выключите двигатель и приступите к торможению!

— Шторм девять, двигатель отключен. Включаю тормозные двигатели. Аварийная ситуация, сбой в системе управления главным двигателем.

Семен Макарович пощелкал клавишами и высветившаяся траектория космолета уперлась в борт станции.

— Борт гамма две сотни пять, уходите в сторону от станции! Прежний курс ведет к столкновению!

— Шторм девять, система стабилизации полета неисправна.

— Ну, парень, накаркал… — пробормотал Семен Макарович, — Всем ремонтным бригадам! Срочно закончить работы и эвакуировать персонал и роботов!

Громко взвыл несколько раз ревун и перешел в режим предупреждающих сигналов. Роман видел на мониторе, как на пристыкованных кораблях засуетились роботы, выстраиваясь колоннами, чтобы эвакуироваться через технологические шлюзы. Пара ремонтников в скафандрах стала перекидывать с места наместо страховочный фал, нелепо размахивая неуклюжими руками. Роману казалось, что все происходит, словно в замедленной съемке.

— Успеют, — уверенно произнес Семен Макарович, краем глаза взглянув на их действия. — Ребята опытные да и времени еще больше, чем достаточно.

Но, он ошибся. Топливо на подлетающем космолете иссякло. Тормозные двигатели выплюнули последние струи пламени и погасли, с ними погас и основной двигатель. Разгонная динамика, не встречая сопротивления, осталась прежней и корабль на полном ходу влетел в борт станции, проломив приличных размеров дыру и застряв в ней смятой носовой частью.

Катастрофа была бы гораздо серьезней, если бы не запас прочности, заложенной военными инженерами в конструкцию Шторма. Ее корпус вообще мог бы выдержать удар, не будь он такой силы. Но даже то, что случилось, было локализовано в двух отсеках, выходящих на стыковочные узлы.

— Макарыч, беда! — голос в динамике принадлежал старшему бригады ремонтников. — Двое техников отрезаны от станции! Их нужно выручать!

— Не истери, Рудольф. Как они могут быть отрезаны от станции, если я сам лично видел, как они забрались в отсек?

— Так оно и есть. Только как раз в этот отсек влетел этот чертов грузовик! Сейчас два отсека закрыты гермозатоврами, тебе же это должно быть видно! Вот в одном из них мои ребята! Пока с ними все в порядке, но, похоже, это ненадолго. Они заперты в отсеке, а запас кислорода у них часа на два, не больше. Сделай что-нибудь, Михалыч!

— Понял тебя, Рудольф. Приму меры.

Роман подумал, что начальник разовьет бурную деятельность, но Семен Макарович лишь связался с начальником станции и доложил о проблеме.

— Что предпримешь? — отозвался тот.

— Отработаю по инструкции. Сообщу о нештатной ситуации на Землю и буду ждать квалифицированную помощь.

Роман видел, как Новиков поморщился, но план одобри. Бросил короткое: «Действуй!» и отключился.

— И все? — не вытерпел Роман.

— А что ты еще хочешь? Инструкции, они кровью писаны… Не мешай, мне надо доложить в службу чрезвычайных ситуаций.

Роман, насупившись, отвернулся к своему монитору и замолчал. Александр и Саша сделали вид, что заняты своим делом, сосредоточенно щелкая клавишами клавиатуры. От нечего делать он вывел на экран планы отсеков, связанных с ними стыкованных узлов а, потом, вид на проломленный корпус. Космолет проломил носом отсек номер два, а третий помял боком корпуса. Именно во втором оказались заперты монтажники первой бригады, работавшие на пристыкованном ко второму узлу.

— Этот грузовик, как заноза, — вполголоса произнес Александр, кивнув на веретенообразную форму космолета, застрявшего в борту станции.

— Зачем для космического пространства такой корпус? — шепотом спросила Саша.

— А это не для космоса, это для земной атмосферы, — пояснил Александр. — На чем ресурсы на Землю спускают, знаешь? Вот эти трудяги это и делают.

— Потише, пожалуйста, — погрозил пальцем Семен Макарович.

Экран перед ним посветлел и на фоне красивого панно с серебряной ракетой, огибающей серую планету, появилось изображение женщины в форме космических спасателей.

— Диспетчер службы спасения, Мария, — представилась она.

Роман отметил, что форма ей идет. Подогнанная по фигуре, она не сидела мешком, а выгодно подчеркивала ее достоинства.

— Красивая форма, — прошептал он Александру.

— Служба спасения — единственная государственная организация, военизированного образца. Потому и форма у них… с погончиками и аксельбантами. Глаза разбегаются — куда смотреть.

Роман в это время смотрел на шикарный бюст женщины на экране и улыбнулся, удивив в словах парня двусмысленность.

— Спасатели прибудут через четыре часа, — заявила диспетчер, выслушав суть проблемы.

— Это слишком долго! — вырвалось у Романа.

Семен Макарович недовольно покосился в его сторону:

— Кислорода хватит не больше, чем на два часа, — пояснил он.

— Я передала сигнал на дежурный космолет и в службу подготовки полетов. Дежурный космолет задействован на спецзадании и не сможет прибыть раньше, чем через четыре часа. Если готовить взлет дублирующего корабля с Земли, то уйдет, как минимум, шесть часов. Поэтому, ваша задача — собственными силами поддерживать жизнь рабочих до момента прибытия спасателей.

Семен Макарович закашлялся и хотел что-то сказать, но диспетчер опередила его:

— Надеюсь, технические возможности станции позволят справиться с этим без труда. Конец связи.

Экран мигнул и на нем высветилась заставка с логотипом спасательной службы — на фоне безжизненного пейзажа два человека в скафандрах, один из которых нес на руках другого.

— Нда-а-а, — протянул Семен Макарович, — думайте ребята, что делать будем.

— А в чем проблема? — не понял Роман. — В том, чтобы доставить в запертый отсек баллоны с кислородом? Ну, так откроем створки и роботы затащат туда этих баллонов сколько хочешь.

— Если мы можем открыть створки, зачем нам вызывать спасателей? — усмехнулся Александр. — Гермазатворы автоматические и их нельзя открыть, если в отсеке отсутствует воздух. Это концепция безопасности станции.

Семен Макарович вздохнул и покачал головой:

— Баллоны подтянем через технологические люки. Роботы смогут выбраться наружу и просунуть их в щели между обшивкой корабля и станции. Я больше чем уверен, что между корпусами есть зазоры. А если пространство не хватит, продавим его домкратами. Сделать небольшую нору у них сил хватит.

— Значит, с доставкой кислорода проблемы нет? — подытожил Роман.

— Проблема не с доставкой, а применении внешних баллонов. Дело в в том, что скафандр — это не акваланг, замена кислородных баллонов на орбите не предусмотрена, — пояснила Саша.

— Он слишком герметичен для этого, — Александр постучал пальцем по монитору, на который вывел схему скафандра. — Видишь, все собрано в единый монолитный комплект.

На минуту все замолчали, но Роман снова подал голос:

— Воздух можно подать в скафандр через прокол. Вот здесь, например, — он ткнул пальцем в изображение. — Понятно, что работать в нем станет невозможно, но нам это и не требуется! Отверстие загерметизируем… скотчем или клеем. Потерь воздуха не избежать, но это не страшно. Они будут незначительны и при больших запасах баллонов это не будет иметь значения.

— Еще предложения есть? — Семен Макарович оглядел ребят. — Тогда я отдам распоряжение Рудольфу, чтобы готовил кислородные баллоны.

Как только он скрылся за дверью, Роман произнес, словно раздумывая вслух:

— Мы не о том думаем. Главная наша проблема — открыть доступ в этот проклятый отсек, где наши парни. Сумеем вытащить чертову занозу — выведем парней через шлюз первого или четвертого узла.

— И как же мы это сделаем, гений? — усмехнулся Александр.

Роман не стал отвечать на «гения», решив, что ничего обидного для себя в в этом слове нет. Он молча отвернулся к монитору, чтобы проверить новую идею. Он вспомнил конструкцию стыковочного узла, на которую обратил внимание когда присматривался к пришвартованным космолетам. Сейчас он вывел на экран его модель и присмотрелся повнимательней.

Роман попробовал развернуть один из подвижных элементов — магнитный захват и повернуть его в сторону застрявшего в станции грузовика. Идея была зацепить его борт магнитом и потащить наружу, используя механическую силу захвата. Длинная ферма с плоской подошвой на конце изогнулась под девяносто градусов, но отклонилась от оси лишь на десять.

— Бесполезно, — прокомментировал Александр, заглянув через плечо, — не хватит силенок, чтобы стронуть с места. Против противодействующей силы слабовата эта штучка. Смотри на коэффициент усилия в ее характеристиках и сравни с силой трения и массой корабля.

— Оказывается, это ты у нас гений, — буркнул Роман, сворачивая модель.

— Я что… Я суперпроект не защищал, чтобы попасть поближе к Земле.

— А можно услышать конструктив? — не утерпела Саша. — Меряться крутостью потом будете… и в другом месте.

— Хотите конструктива? — разозлился Роман. — Будет вам конструктив! Мы отбуксируем корабль ремонтными роботами!

Александр рассмеялся. Не вымученно нарочитым смехом, а вполне чисто и искренне. Роман даже позавидовал ему — так смеяться он разучился еще в детстве.

— Мощности не хватит, -- уверенно заявила Саша. — Да и топлива там запас только чтобы рембота до места докинуть и вернуть обратно. Иногда, бывало, заиграется это чудо в ремонт, так его обратно на буксире приходится вытаскивать.

— Топливо ему особо и не нужно. Главное — толкнуть космолёт, а там и на малой тяге можно его тянуть. Для усиления мощности поставим второй двигатель. Вот тут, например, — Роман перетащил на схему рембота дополнительный модуль.

Общий вид ему показался очень гармоничным, и он сохранил ее в новой модели.

— Все решит количество новых ремботов. Они создадут нужный момент силы, который стронет массу корабля, а подправить его движение уже смогут остальные ремботы. Главное — подтянуть корпус к электромагнитному захвату, а дальше его затянет само поле.

— Ты шутишь? Рембот на двух двигателях съест топливо в считанные секунды. Он вообще до места не долетит!

— Второй двигатель заставим включиться только когда потребуется усиленная тяга. Это момент, когда при включённом движке рембот перестанет двигаться.

— Допустим... А что со статической нагрузкой?

Саша вытащила на экран модель ремонтной платформы с навесным сварочным оборудованием и зацепила за неподвижный якорь. Потом стала постепенно увеличивать тягу двигателя. При ста пятидесяти процентах удерживающая штанга манипулятора стала изгибаться, а при ста семидесяти пошла трещина и произошел разрыв.

— Вот и вся твоя двойная тяга. Короче, ничего не выйдет, — резюмировал Александр.

Саша кивнула головой, и ее очки блеснули контрольным выстрелом в поверженную идею. Сам Роман считал по-другому, но с приведенными расчетами поспорить было трудно. Да и стоило ли, если воздуха до прилета спасателей хватит, а у тех есть все необходимое оборудование, чтобы вскрыть отсек и вытащить рабочих. Но, все-таки, было немного обидно и, чтобы скрыть разочарование, Роман отвернулся к монитору сделав вид, что рассматривает открытую на нем схему. Он вздрогнул, когда те же самые слова услышал от появившегося начальника:

— Ничего не получится, — с досадой произнес Семен Макарович, как только возник на пороге.

Александр многозначительно кивнул и улыбнулся.

— Эти… Руководство корпорации ответила отказом на вызов спасательного корабля — станция в этом году не застрахована и издержки на спасателей будут не компенсированы. Нам дана команда управляться своими силами.

Семен Макарович устало плюхнулся в кресло и пригладил несуществующие волосы.

— В одном месте между корпусом станции и мятым бортом грузовика есть небольшая щель, в нее удалось напихать небольшие баллоны… А теперь уже и непонятно, зачем мы это сделали…

— Шеф, дайте мне возможность реализовать одну идейку, — подал голос Роман.

— Что за идейка?

— Утопичная, — вместо Романа ответил Александр. — Полюбуйтесь, если хотите. Вот, она у Саши на мониторе смоделирована.

— Это не утопия, а реальный шанс, — буркнул Роман. — Предложил бы что получше…

Семен Макарович заинтересованно покрутил изображение робота с двумя двигателями, потыкал пальцем в кнопки на клавиатуре и задумчиво почесал подбородок:

— Действительно… Любая комиссия признает, что это авантюра, и я чувствую, что до пенсии мне не дожить.

Он с сомнением оглянулся на Романа.

— Дать согласие на реализацию этого проекта я не могу. Даже в отсутствии других предложений. Их же нет?

Александр опустил взгляд и ничего не ответил, рассматривая что-то под ногами. Куда молча смотрела Саша было непонятно, потому что ее очки как-то враз помутнели, утратив разящий блеск.

— Но! — жестом руки Семен Макарович остановил отвернувшегося было Романа. — Ты можешь действовать на свой страх и риск… Если уверен в своей правоте.

Последние слова подхлестнули Романа лучше любой палки. Он распечатал схему нового рембота на пластике и, зажав в руке, быстрым шагом вышел за дверь. Перед входом в ремонтные мастерские в нем снова поднял голову червячок сомнения — на кону стояли человеческие жизни и, чем ближе он приближался к людям, тем сильнее становилось чувство ответственности за свое решение. Но жребий был брошен и возвращаться назад было бы малодушием, которое он не простил бы себе никогда.

Роман решительно шагнул за дверь мастерских и остановился, растерявшись. Такого количества людей одновременно он увидеть не ожидал. Здесь собрались все ремонтники. Они стояли группами, что-то обсуждая, иногда нервно размахивали руками. В воздухе чувствовалось напряженность вынужденного бездействия.

Заметив нового человека, все постепенно прекратили разговоры и развернулись в его сторону. В их глазах читался немой вопрос, смешанный с ожиданием, что кто-то подаст нужную команду и скажет, что нужно делать. Но сначала они хотели понять — кто стоит перед ними и какие новости от него ждать.

Роман крутил головой, скользя взглядом по десяткам пар глаз, пока не заметил чуть в стороне невысокого коренастого человека, которого помнил по имени Рудольф. Помахав ему рукой, он показал пальцем на свернутый в другой руке пластик.

Рудольф наморщил лоб, силясь понять разыгранную пантомиму, потом лицо его просветлело и в тишине басовито произнес:

— Хм… Я знаю его. Это новенький, из Робо.

Роман почувствовал, что в обращенных на него взглядах что-то неуловимо появилось. Кто-то еще продолжал смотреть с любопытством, кто-то уже с недоверием, но в глазах большинства появилась надежда, что он пришел с планом, который объяснит, что надо делать.

— Мне хорошо известно, что вы постоянно рискуете жизнями, работая в открытом космосе. Но этот риск не так страшен, если мы чувствуем плечо товарища, готового прийти на выручку в любую минуту. Здесь, на периферии Земли, мы можем надеяться только на себя. Там, — он ткнул пальцем себе под ноги, — это подтвердили еще раз, отказав в вызове спасателей.

Он только сейчас, когда после его слов поднялся громкий ропот, сообразил, что Рыжов не рассказал всем о последней новости.

— Тихо! — перекрыл шум голос Рудольфа. — Парень правду говорит. Я сам видел сообщение от концерна.

— Наши товарищи попали в беду! — подхватил Роман, пользуясь возникшей паузой. — Но вот здесь, — он потряс свернутой пленкой, — схема модификации ремботов. С помощью них мы вытащим космолет из пробоины и спасем их!

Он поискал глазами подходящее место и решительным шагом направился к верстаку. Все молча расступались, освобождая дорогу. Разложив пластик, Роман провел по нему пальцем:

— Вот здесь мы поставим второй двигатель, что придаст ремботу добавочную тягу. Окружив ими грузовик, мы подтянем его к магнитному захвату и вытянем из пробоины!

— Ну-ка, — расталкивая собравшихся в кольцо ремонтников, подошел Рудольф и стал всматриваться в чертеж.

Он долго пыхтел, чуть ли не чертя по нему носом, а потом выкрикнул:

— Эй, кто недавно таскал баллоны с воздухом в запертый отсек? Мартын, не ты ли?

— Я… — высокий худой ремонтник протолкался вперед. — Еще Женек был, но он руку приложил неудачно. В лазарете он…

Рудольф покачал головой.

— Ладно, потом с ним поговорю… Ты мне вот что скажи — как плотно грузовик засел в нашем борту?

— Ну как засел… Прилично засел. Нос у него смялся и получилась подушка. Рваная во многих местах… Он ею и придавил корпус, а мы в одну из дыр баллоны и пихнули. Их туда забивать пришлось, иначе не пролезали. Вот Женек и подставил неудачно руку.

— Значит, плотно, говоришь… — Рудольф взлохматил затылок. — Жаль, конечно, если потеряем всех ремботов, но, я думаю, частью из них мы не обойдемся. Надо задействовать все, что есть… Парни, тащите все железо, способное работать в космосе, предстоит много работы!

Тут Романа осенила совсем другая идея.

— Стойте! — закричал он так громко, что все разом обернулись. — Есть вариант еще проще! Мы заварим застрявший нос космолета по кругу. Ребята в отсеке вскроют баллоны, концентрация воздуха станет приемлемой и гермозатворы разблокируются! Уфф…

На пару секунд, пока все обдумывали услышанное, стало тихо. При полном молчании Рудольф подошел к Роману и хлопнул его по плечу:

— Голова! Этот план мне нравится больше!

Разом тишина взорвалась взволнованными голосами. Сомнений не было никаких — даже последний пессимист почувствовал уверенность реальной победы.

— Слушай меня! — кричал Рудольф басом громовержца. — Команда номер один хватает баллоны с воздухом и просовывает в запертый отсек. Мало воздуха не бывает! Вторая команда готовит сварщиков и выталкивает их наружу. Третья команда одевает скафандры, прихватывает инструменты и выходит вслед за ними! Быстрей, быстрей! Шевелитесь, черти! Чтобы через пять минут здесь духу вашего не было!

Но никого подгонять не было нужды. Вокруг Романа все спокойно и деловито двигались по своим делам, отчего казалось, что в мастерских закрутился хаос человеческого водоворота. Через минуту он уже различал в нем определенный порядок, а еще через пару минут ему пришлось прижиматься к стене, пропуская мимо себя тележки, груженые баллонами с воздухом, потом вереницу ремботов- сварщиков, и, наконец, грузные фигуры в космических скафандрах с ранцами сварочных аппаратов за плечами.

Мастерские опустели так быстро, что Роман даже протер глаза, не веря, что перед ним только что суетилась масса народу. Впрочем, он был не один. Рудольф стоял перед большим экраном и крутил рукоятку джойстика, разворачивая картинку, на которой уже можно было различить суетящихся ремботов.

По-видимому, камера была предназначена для контроля качества работ и имела приличное разрешение. Роман во все глаза смотрел на открывшийся вид, завороженный четкостью изображения. Лишь когда вспыхнули огни сварки, ему пришлось зажмуриться, чтобы уберечь зрение. Время от времени, через полуоткрытые веки, он наблюдал яркую диадему из сверкающих искр, обхватившую края корпуса застрявшего космолета.

— Ха, парень! — толкнул его в бок Рудольф. — Расслабься, мы сделали это!

— Что? — не понял Роман. — Уже заварили?

— Заварили? Да уже гермозатворы сработали!

Мастерские стали наполняться радостно возбужденными ремонтниками. В обратном направлении проскочила цепочка ремботов. Люди громко разговаривали, не скрывая эмоций, и в целом царила атмосфера общей победы, с которой поздравляли другу друга.

Стоя в одиночестве, Роман остро почувствовал себя чужим на этом празднике незнакомых ему людей. Скромно потоптавшись на месте, он стал пробираться к выходу, убеждая себя, что добро само по себе уже есть награда.

Однако просто так ему уйти не удалось. Каждый, кого он встречал на пути, крепко пожимал ему руку. А, когда до выхода оставалось рукой подать, его поймал Рудольф и вытащил в центр помещения, где уже все могли подойти, похлопать по плечу или тоже пожать руку.

Мастерские Роман покидал с чувством, что некоторое время плечо придется поберечь. Все-таки слава — это не всегда ореол лаврового венка на голове, а иногда и банальный синяк на плече.

Глава 7. Гости

Полный мужчина средних лет в песочного цвета пиджаке и рубашке с расстегнутым воротом сидел за красивым полированным столом, рассматривая сложенные перед собой руки. Он молча водил пальцем по витиеватому вензелю массивного перстня на безымянном пальце и, казалось, был всецело поглощен этим увлекательным занятием.

За сотни тысяч миль от него начальник Шторма Новиков Владимир Михайлович напряженно замер перед экраном, ожидая, когда на него обратит внимание этот господин. Прошла минута, потом другая, но палец «песочного» человека все так же не отрываясь скользил по желтому металлу, как притянутый магнитом. Пауза затягивалась, Новиков устал смотреть на холеные руки с длинными ногтями и, незаметно для себя, начал клевать носом.

— Хватит!

Господин на экране с силой хлопнул ладонью по столу. От неожиданности Владимир Михайлович вздрогнул и откинулся в кресле.

— Вы считаете, что я сижу тут с вами, чтобы охранять ваш сон?

«Ну так и сказал бы зачем ты тут», — подумал Новиков, отметив, что разговор только начинается, а визгливый тон уже начинает действовать на нервы.

— Кто это сделал? Нет, скажите мне — чья это тупая идея приварить дохлый ржавый грузовик к борту станции? В чью пустую голову заскочила единственная за всю жизнь мысль и оттого показалась ему верхом совершенства?

— Мы спасали людей…

— Я не спрашиваю вас чем вы там занимались! Я спрашиваю про источник, генератор дурных идей по порче имущества корпорации!

— Вы же сами велели обходиться своими силами…

— Именно так. Где в этих словах вы увидели разрешение на порчу имущества концерна? А если бы вам потребовалось разобрать станцию по кусочкам, вы бы тоже сделали это?

«Сделал бы», — Владимир Михайлович посмотрел в бесцветные глаза господина на экране. «Интересно, — подумал он, — это такая некачественная цветопередача или они у него такие в жизни?»

— Я не понимаю в чем проблема. Мы можем отрезать грузовик в любое время, и все вернем в прежнее состояние. Это не составит никакого труда. Если вас беспокоит нарушение графика ремонта, то ребята готовы сделать все во внеурочное время.

— Поздно…

Господин вяло махнул рукой и резко сбавил тон. Из него словно выпустили воздух, как из надутого шарика, и он сразу обмяк и даже стал чуточку меньше ростом.

— Мерзавцы из компании, которой принадлежит космолёт, успели подать заявку на регистрацию своей посудины в качестве дополнительного оборудования станции и теперь настаивают на участие в распределении от нее прибыли.

— О как! — удивился Владимир Михайлович.

— Вот так. Сейчас начнется суд, а это еще издержки… Головой надо вам думать, прежде чем принимать подобные решения. Понимаете? Головой! Или советоваться с нами, если думать не получается. Все, ждите комиссию. Надо всерьез разобраться с вашей богадельней. Конец связи.

Экран погас, оставив светящийся логотип концерна и лозунг под ним: «Солар — с заботой о людях».

Следующий день начался с неприятностей. Сначала лег в лазарет Семен Макарович, потом произошла авария ремонтного оборудования. Но, как оказалось, все это было лишь прелюдией к тому, что наступило после.

— Принимай отдел, парень, — обрадовал Романа начальник станции. — Что-то совсем сдал Макарыч, — он щелкнул тумблером, вызвав на связь лазарет. — Ты как там старина?

— Вашими молитвами, похоже…

Судя по хриплому голосу, состоянию Семена Макаровича до нормы было еще далеко. Последние нервные события пробудили застарелый радикулит в больной спине. Только в этот раз схватило сильнее обычного, и он отлеживался, поддерживаемый усиленным курсом терапевтических процедур.

— Я тут новичку предлагаю пока на твоем месте поруководить, хочу услышать твое мнение.

— Да знаю я тебя, Михалыч, наверняка уже все решил. А мое мнение — положительное. Роман рядом?

— Тут я, Семен Макарович.

— Я так и понял… Ты главное это… Революцию не устраивай, дай людям вокруг пожить спокойно. Ремонтные бригады сами знают, что делать, а твои конструктора пусть копают задачи по-порядку, ты им только идеи подсказывай и следи, чтобы не накосячили. Кто его знает, сколько я здесь проторчу…

Владимир Михайлович не знал, как сообщить Роману о предстоящем визите комиссии. Ситуация казалась ему нелепой, и, если уж она для него выглядела таковой, то у парня вообще должна была вызвать взрыв мозга.

«Но стоит ли дергать его административными дрязгами? По-любому, за все, что делается на станции, отвечаю я, — убеждал он себя. — Не стоит ему расстраиваться раньше времени, возможно, для него все пройдет стороной. С другой стороны, разговор все равно с ним состоится и лучше будет, если он к нему окажется готов. Только что значит готов?»

В это время замигал вызов на селекторе, и Владимир Михайлович тут же щелкнул клавишей, обрадовавшись, что может отвлечься от неприятных мыслей.

— При работе на первом узле произошла авария, — послышался из селектора голос Рудольфа. — Повреждение получил только рембот, из персонала никто не пострал.

Владимир Михайлович выдохнул и с легким сердцем отправил Романа заниматься срочной проблемой.

— Да там сущая ерунда, — пожилой ремонтник встретил Романа, как только открылись двери лифта. — Манипулятор ударного механизма сделан кое-как. Слабый он… Особенно, если удар приходится наносить не строго перед собой, а немного вбок…

Роман стоял перед одной из тележек, разглядывая прицепившегося к ней робота. Навесное оборудование в виде молота было согнуто под углом почти девяносто градусов.

Доставкой роботов-ремонтников от технологических шлюзов до складов, на которых были организованы ангары для их хранения, занимались специальные тележки, скользившие по магнитному монорельсу. Система не самая оптимальная, зато обошлась корпорации почти даром. Раньше военные гоняли по минирельсам вагонетки с боеприпасами, и Солар лишь поменяла физику путей, оставив всю отлаженную автоматику процесса.

— Невероятно… — удивился Роман. — У этой модели нет и вполовину такой силы, чтобы так согнуть захват. Кто-то работал рядом с роботом, или он работал автономно?

Два ремонтника, стоящие рядом, пожали плечами, и один из них промямлил что-то неразборчивое. Роман кивнул головой:

— Понятно… Вы, значит. Так как же это произошло?

— Там броневой лист… Защита от метеоритов такая, клепанная… Этот сбивал заклепки с одной стороны, а я с другой. Работаю себе и вдруг вижу, что плита спустилась и зажала ему клешню…

— Спустилась? В невесомости? С чего бы это вдруг?

— Ну-у-у… Плиту же надо было отжать гидравликом…

— А принял ее на манипулятор ударник. Понятно, — вздохнул Роман. — Поступим следующим образом: манипулятор заменим, ну а вы займетесь ремонтом — разрежете по линии сгиба и приварите заново, используя усиленные вставки. Я видел, что их на складе приличное количество. Тип вставки подберет Саша…

Короткий звуковой сигнал из динамиков прервал их разговор, заставив прислушаться к последующему сообщению:

— Отделу Робо приготовиться к приему легкого космолета типа яхта. Стыковочный узел — номер четыре.

— Кого еще нелегкая принесла? — удивился Роман.

— Знамо кого… Проверка какая или кто из руководства пожаловал. Учить работать будут, — усмехнулся ремонтник. — Мы тут всякого повидали…

Оказалось, что повидали на станции далеко не все. Роман отдал распоряжение включить приводной маяк и подготовить шлюз для приема гостей, потом отбуксировал вместе с ремонтниками робота в мастерскую, а, когда появился в отсеке четвертого узла, то увидел начальника станции, пожимающего руки трем молодым парням и девице. На всех четырех были стилизованные под космических пилотов комбинезоны, столь же элегантные, как и бестолковые в смысле профессионального функционала.

Парней Роман видел первый раз, а девушка была ему знакома. Он сразу вспомнило ее имя — Линда. Встречаться с ней не хотелось, но было уже поздно.

— О, кого я вижу! — закричала она и все обернулись в сторону Романа.

— Роман, вы знакомы? — удивился Владимир Михайлович.

— Встречались, — нехотя произнес Роман, — о чем сожалею.

— О чем это ты сожалеешь? — встрепенулся один из парней. — Кто он, вообще, такой?

— Почитатель вьетнамской кухни, в экстремальных варианте, и любитель побродить по городским окрестностям, — рассмеялась Линда.

— Не та ли это кухня, которой ты однажды накормила Сильвера?

— Если та самая, то я ему не завидую, — нахмурился один из парней. — Я после нее два дня не мог есть нормально — все во рту горело.

После его слов все рассмеялись и интересом посмотрели на Романа. На его лице не дрогнул ни один мускул:

— За романтикой пожаловали? — невозмутимо спросил он.

— Почти, — усмехнулась Линда, — пристроил меня папаша к делу и дал трех балбесов в помощь.

— Но-но, — шутливо возмутился тот, который отозвался на имя Сильвер, — пусть мы и балбесы, но обличенные властью. Мы тут не цветочки собирать прибыли, а на спецзадании. Кто тут главный?

— Идемте в командный сектор, — вздохнул Владимир Михайлович, — там поговорим.

Роману пришлось подвинуться, освобождая дорогу процессии. Проходя мимо, Линда повернула голову так, чтобы ему было слышно:

— Ничего так склепик. Просторный даже. А к тому, что железный, привыкнуть можно…

Глава 8. Нежданные гости

Предупреждение о прибытии нового космолёта застало Романа в мастерских. Вместе с ремонтниками он заканчивал сварку захвата ударника, как раздался сигнал оповещения о подготовке площадки для стыковки.

— Владимир Михайлович, в чем дело? — бросил он в селектор, вытирая руки ветошью, — три узла заняты, один поврежден и тоже, как бы, не свободен. Какую площадку для стыковки вы имеете в виду?

— Роман, ты вот что... Зайди ко мне, я тебе кое-что объясню.

В командном секторе Роман первым делом увидел богато сервированный стол. За ним восседала знакомая четверка, потягивая разноцветный алкоголь из бокалов на длинных ножках. Они лениво переговаривались и почти каждое слово сопровождали громким смехом.

— Тут вот какое дело… — поморщился Владимир Михайлович, отводя Романа в сторону. — Ты меня слушаешь?

Он помахал рукой перед его лицом, отрывая от созерцания веселой компании. Завладев вниманием, продолжил:

— Есть корабли, которым мы не можем отказать ни при каких условиях, иначе потеряем лицензию на свою деятельность.

— Это что, личные космолёты главы корпорации и президента?

— Они, конечно, тоже. Но в наши места такие птицы не залетают. Все гораздо прозаичнее… Это корабли класса «П», хотя часто их называют кораблями свободы. Извини, больше ничего не могу сказать, потому что…

— …Потому что информация секретная, и ты, парень, к ней не допущен.

Роман оглянулся и чуть не уперся носом в человека, незаметно вставшего рядом. Он был выше Романа на голову и с чуть уловимой усмешкой смотрел на него сверху вниз. От колючего взгляда его серых холодных глаз Роману сразу стало не по себе.

— Начальник службы безопасности, Сергей Орлов, — представился тот. — Не переживайте, забота об этом корабле — наша работа. Ваша задача проста и для ее выполнения излишние подробности не нужны. Знаете, как говорят — меньше знаешь, крепче спишь. А ваша задача заключается только в том, чтобы быстро и качественно выполнить регламентные работы. Номер регламента вам сообщат. Вопросы есть?

Роман пожал плечами. Понятно было, что корабль — носитель государственной тайны, но спрашивать какой, очевидно, было бесполезно. Да и разговаривать с этим человеком у него совсем не было никакого желания.

— По поводу стыковки, — вспомнил он и даже вспотел от того, что чуть не забыл самое главное, — узлы все заняты…

— Вопрос решаемый, — кивнул Орлов и, резко повернувшись, подошел к банкетному столу.

Его заметили, только когда он приблизился к столу вплотную и что-то тихо произнес. Смех прекратимся, но ему стали отвечать. Иногда резко и с вызовом. Орлов оставался невозмутим. Он продолжал говорить спокойно, не повышая голоса. Так продолжалось пару минут, но, в конце концов, один мз парней поднялся и запрокинул в себя остатки из фужера.

— За пилотов! — выкрикнул он громко. — Хотите увидеть мастерство пилотажа?

— Максим, вам достаточно лишь дать команду, — мягко одернул его Владимир Михайлович, — там автоматика, она сама отстыкует яхту.

— А я кто? — парень выразительно дернул за ткань комбинезона. — Я сам пилот!

— Правильно! Покажи им, Макс! — рассмеялась Линда и плеснула в бокалы из пузатой бутылки. — За пилотов!

Владимир Михайлович оглянулся и, увидав Романа, устремился к нему.

— Срочно собери аварийную бригаду ремонтников и будь наготове. Сам видишь — поделать я ничего не могу, а ситуация, прямо скажу, мне очень не нравится.

«Нечего было поить и кормить эту публику, — думал про себя Роман, спускаясь на лифте. — Мало нам неприятностей от одного неуправляемого космолёта, так получим и еще один с дурнем за штурвалом».

Выйдя на первом уровене, он сразу же нашел Рудольфа и объяснил ситуацию.

— Я бы советовал на время свернуть все работы за бортом станции, — закончил он. — Проще предупредить неприятности, чем потом расхлебывать их последствия.

Рудольф подумал и согласился. И добавил кое-что от себя:

— Думаю, что отсек первого узла надо вообще очистить. Пусть там безопасники пасутся, если хотят, а аварийную бригаду я, конечно, соберу, и будет она в готовности, но в другом месте. Там, откуда мы будем наблюдать за стыковкой.

Сотрудников службы безопасности Роман видел лишь мельком, когда на него здесь оформляли документы. Чем они занимались было непонятно, на людях они почти не показывались, а больше скрывались в своем отсеке за массивной стальной дверью. Сейчас, в первом секторе он наблюдал стазу двоих. С важным выражением на лицах, сжимая в руках автоматы, они промаршировали к стыковочному шлюзу и встали около него, как почетный караул.

Потом мимо них прошествовал Макс, покачиваясь на ходу. Попытался отобрать у одного из безопасников оружие, но те держали цепко и на ногах стояли твердо, в отличие от него. Обидевшись, Макс махнул рукой и скрылся в шлюзе.

Как и обещал Рудольф, происходящее в космосе было отлично видно на экранах всех отсеков и нужды находится рядом с первым узлом не было необходимости. Роману уступили место в первом ряду, и он прекрасно мог смотреть трансляцию с камеры, нацеленной на приближающийся космолёт. Такого корабля он еще не видел. Мало того, что он был огромен, так еще и выполнен в странной форме — гигантский параллелепипед с тупым носом, грязного цвета с подпалинами, будто вымазанный в саже. Он медленно приближался, как злой рок, вынырнувший из черной бездны. Его вообще можно было бы не различить на фоне космической черноты, если бы не ходовые огни, образующие светящиеся полосы по его бокам.

— Класс «П», — произнес Рудольф, — редкий гость в наших краях. Даже не помню, когда последний был… Года два назад, что ли?

— И что в нем?

Роман спросил равнодушно, просто потому, что о космолёте вспомнил Рудольф.

— Кто знает… — пожал тот плечами. — Всякое болтают… Но я так считаю — меньше знаешь…

— …Крепче спишь. Где-то я это слышал.

— А здесь так часто говорят. Космолёт пристыковался, ремонт сделали — и гуд бай. Что он там везет, хоть черта лысого — нам до одного места…

— Что же он делает?! — не удержался Роман, глядя на маневр отстыковавшейся яхты.

По-видимому, Макс не стал использовать автопилот. Да это и так было понятно из его поведения и пьяной бравады. Не мог он спокойно наблюдать, как медленно отрабатывает протокол отстыковки. Душа рвалась в стремительный полет с крутыми виражами на поворотах, тем более, на глазах у его компании. Он заранее включил двигатели, что запрещалось инструкцией и, как только соединение со шлюзом было разорвано, дал на них полную тягу.

В принципе, у него могло бы все получиться и выглядело бы брутально — стартующая, как гоночный автомобиль, яхта должна была сорваться с места и, разворачиваясь, описать красивую дугу. Публика визжала бы от восторга и хлопала бы ладоши, чего и добивался пилот.

Сгубила Макса, как ни странно, его предосторожность. Он мог бы заложить вираж перед прибывающим космолетом, и у него был бы шанс проскочить у него под носом. Конечно, это был бы отчаянный риск. Не смотря на то, что был в подпитии, Макс это понимал и рисковать не стал — заложил крен в противоположную сторону. Только не принял он в расчет хвост приросшего к станции грузовика. Поворот был слишком резкий и дюзы яхты стремительно сближались со стальным корпусом.

Еще не понимая в чем дело, но под отчаянными завываниями сигналов тревоги, Макс инстинктивно дернул яхту в противоположную сторону. А вот теперь, шансов у яхты проскочить мимо приближающегося космолёта не осталось ни капли. Скорость была уже слишком велика, чтобы помогли тормозные двигатели, и яхта практически на полном ходу вломилась под его тупую морду.

Роман и все, кто стоял рядом, смотрели завороженным взглядом, как, словно в замедленной съемке, сминались корпуса, будто сделанные из бумаги. Кинетическая энергия удара гасла, но она была слишком велика, и, наконец, случилось непоправимое — металл лопнул, воздух вырвался наружу, на яхте прорвало резервуары с горючим и она исчезла в яркой вспышке.

Роман инстинктивно зажмурился, прикрыл рукой глаза, а когда снова их открыл, то увидел чудовищно искореженный черный космолёт, упорно приближающийся к стыковочному узлу. Гигант был так велик, что взрыв яхты для его массы был, как для слона дробина.

Однако, вид смятого корпуса с громадной дырой был ужасен и, наверняка, не прошел для него даром. Электроника вряд ли выжила в полной мере, но, по-видимому, успела отдать свой последний приказ автоматике и та приняла его к исполнению. Дотянув до стыковочного узла, космолет выполнил стыковку и там уже умер окончательно, замерев погрузившейся в абсолютную темноту железной глыбой.

Впечатленный развернувшейся на глазах драмой, Роман не сразу понял причину поднявшегося вокруг шума. Оглянувшись, он увидел, как собирается аварийная бригада и выстраивается перед отползающей дверью в первый отсек.

Он хотел пойти за ними, но чем он там мог помочь? Потом решил, что при аварии любые лишние руки лишними не бывают и пристроился за последним ремонтником.

Но не успел он еще войти в отсек, как услышал громкие крики. Ремонтники почему-то перестали двигаться, а потом начали пятиться задом. Роман хотел спросить, в чем там дело, как услышал выстрелы. Сначала короткие, так что было непонятно, что там может так грохотать. А потом они зачастили, как будто множество молотов стало бить по стальным стенам отсека.

Люди побежали так быстро, что Роман едва удержался на ногах. Движение его подхватило и понесло вместе с ними. Он чувствовал, что, если попытается остановиться, то будет затоптан множеством ног.

— Двери! — закричал кто-то. — Закрывайте двери!

Только когда дверь встала на место, хаотичное движение ослабло и выкинуло Романа на периферию, позволив отдышаться.

— Что произошло? — выкрикнул он, надеясь, что такой вопрос вертится на языке не у него одного.

В общем шуме сложно было что-то разобрать, но через некоторое время на середину вытолкали одного из безопасников, окружив его полукругом. Роман вспомнил, что видел его с автоматом в руках, вставшего около шлюза. Сейчас его бравада испарилась, и он даже как будто стал меньше ростом, стараясь не выделяться среди ремонтников. Оружия при нем не было, а рукав левой руки намок от пропитавшей его крови. «Марк», — прочитал Роман бирку на его некогда опрятном комбинезоне.

— Он ранен… В медпункт его!

— Пусть сначала расскажет, что там произошло!

Рудольф вышел вперед, вспорол окровавленный рукав и перетянул рану на плече бинтом из индивидуальной аптечки. Лицо Марка побелело, он чуть не упал в обморок от боли но вырваться из цепкой хватки ремонтника даже не пытался.

— Ты тут глаза не закатывай, — посоветовал Рудольф. — Рассказывай, что знаешь!

— Класс «П», — Марк нервно сглотнул, — значит пенитенциарный.

— Чего-чего?

— Тюрьма значит, — быстро поправился безопасник, увидев нахмуренные брови окружающих. — Их вывели в космос, когда посчитали, что на Земле нет места изгоям общества.

— И это корабли свободы? — не удержался Роман.

— Да, так их кто-то назвал в шутку. Наверное, он имел в виду ту свободу, которую получили заключенные в пределах своего замкнутого мира. Не беспокойтесь, там все, как положено — охрана, решетки…

— Ага, мы это почувствовали на своей шкуре. Сколько там наших осталось, трое, четверо?

— Троих потеряли. А этот трус выжил. У него же оружие было!

— А что оружие… — Марк горестно вздохнул. — Я и автомат-то впервые в жизни держал, а там одни отморозки… Взрыв разбил помещение охраны, снес решетки, и они вырвались на свободу. Вооруженные!

Он еще что-то говорил, оправдываясь, но Роман его уже не слушал. Он ухватил Рудольфа за рукав и потянул в сторону.

— Нам нужно дать сигнал тревоги по всей станции и объявить эвакуацию в наш второй отсек, а потом забаррикадировать все остальные двери. Нам очень повезло, что те, кто вырвались на свободу, не ввалились сюда следом за нашей бригадой. Понимаешь, что это значит?

— Что?

— То, что сейчас они ломанулись захватывать командный сектор. Через несколько минут станция будет у них под полным контролем!

— Ну, это мы еще посмотрим…

Рудольф прокашлялся и закричал, перекрывая остальные голоса:

— Хватит уши развешивать и языками молоть, как базарные бабы! Немедленно заварить гермозатворы лифтов остальных отсеков и соседнюю дверь! Бегом, если не хотите познакомиться со сбежавшими зеками!

Последняя его фраза уже была еле различима, перекрытая топотом множества ног. Все вдруг осознали, какая опасность им грозит, и никого не надо было подгонять. Одни тянули тележки с ремонтами, другие демонтировали сварочные манипуляторы, третьи, самые нетерпеливые, расчехляли ручные аппараты и уже двигались к замкнутым створкам, волоча за собой толстые кабели.

Наблюдая за развернувшейся работой, Роман опять почувствовал себя не у дел, но отнесся к этому спокойно — беспокойство, что он упустил одну важную деталь, не покидало его с самого начала. Объявление по общему каналу номера шахты для эвакуации — идея хорошая, но палка о двух концах. Много ли надо времени чужакам, чтобы разобраться в нумерации и вычислить нужную?

Пока он размышлял над проблемой не столь далекого времени, к нему подошел Рудольф:

— Командир, что будем делать, если враги полезут через оставленный для эвакуации лифт?

— Мы дадим бой.

— Шутишь? Чем же мы будем драться? Да и место, — Рудольф повел рукой в сторону суетящихся рабочих, — не располагает.

— Нет, мы дадим бой не здесь, а на втором уровне. Там, где просторный широкий коридор. И биться будем не мы, а ремботы. Есть же у нас тележки на роликах, которые подай-принеси? К их кулачковому механизму приварим арматуру и получится легкая кавалерия. Управлять ими будем по выделенному каналу, а наблюдение вести через их камеры.

Рудольфу пришлось на скорую руку перетасовать направления работ, зато через несколько минут в лифт на второй уровень въезжало шесть, вооруженных арматурой тележек. Двухметровые штыри они держали в поворотных кулачках вертикально, как копьеносцы на марше.

— Кто-нибудь, дайте картинку!

Большой экран мигнул и вспыхнул шестью равными частями, транслирующихми изображение с каждой тележки. Управляли обзором и их движением стоящие перед ним ремонтники, с джойстиками в руках.

— Разобрались, где кто? — Роман попытался сфокусироваться хотя бы на одном изображении, но перед глазами все выглядело гигантским калейдоскопом.

— Чего там разбирать, там номера проставлены…

Теперь и Роман заметил небольшой номер в левом углу каждой картинки и вздохнул с облегчением — неразбериха с управлением могла убить его идею на корню.

— Рудольф, ты точно оповестил всех о возможности эвакуации через наш лифт?

— Точно. Не знаю я почему никто не появился.

— Тогда поехали, разберемся на месте. Поднимайте лифт!

Общую картину второго уровня можно было бы получить с камер наблюдения, и их хватало по его длинному коридору, но доступа с рабочего уровня к ним не имелось. Безопасность, бдящая за соблюдением рестрикционных прав, ограничила доступ к системам наблюдения на разных уровнях. Наверное, в этом имелся бы смысл, если представлять станцию, как крепость, которую штурмуют, начиная от ворот. Но сейчас ситуация складывалась как раз наоборот, и такая безопасность стала играть уже на руку захватчикам.

Выкатившие в коридор второго уровня, тележки скопились у выхода, разъехавшись веером. Из картинок на экране складывалась панорама коридора. Он был пусто и только в его одной его части, около двери в столовую, наблюдалась множество людей. Они держали в руках блестящие пакеты и что-то засовывали из них себе в рот. Но появление непонятных объектов заставило их насторожиться.

— Не похожи они на кого из наших… А что это по полу разбросано?

— Так это же пакеты с камбуза!

— Они что едят из них не разогревая?

— Может, они и разогревом-то пользоваться не умеют.

— Дверь в лазарет!

Дверь в лазарет была открыта. Точнее, искорежена взрывом и наполовину вывалилась из почерневшей ниши.

— Пусть подъедет только одна, — Роман положил руку на плечо рядом стоящего ремонтника: — Ты веди!

Тележка быстро подкатила к проему и «заглянула» внутрь. Вывернутые и выпотрошенные ящики, разбитые стойки с препаратами были перемешаны со скомканными простынями в грязных и бесформенных красных пятнах. Сенсор скользнул ниже и теперь стал виден пол со следами множества ног, испачканных в той же красноте и безвольно откинутая кисть руки, выглядывающая из-под наваленного хлама. Роману показалось, что это кто-то протягивает руку, надеясь на спасение, которое опоздало навсегда.

— А мы гадаем, почему к нам никто не спустился…

Неожиданно изображение задергалось, некоторые тележки даже развернуло, уткнув носом в стены. Кто-то догадался и выкрикнул:

— По нам стреляют!

— Они приближаются!

Пули били по угловатым корпусам, но для космического металла это были сущие пустяки. Однако, повреждение сенсоров скидывать со счетов было бы опрометчиво.

— Прекратите базар!, — нахмурился Роман. — К бою! Атаковать будем в два эшелона. Первый — номера с единицы до трех включительно, остальные — эшелон номер два! Оружие в сторону врага! Марш!

— Вот еще что, — повернулся он в сторону стоящего рядом Рудольфа, — Сколько на кладе осталось подвижных платформ?

— Я их не считал, — пожал плечами тот, — их всегда было в избытке. Видел много разобранных… Что, соберем еще троечку копьеносцев? Но арматуру я бы заточил.

— Нет. Надо подготовиться к ближнему бою. Поставь на платформы ударников, хотя бы два-три и парочку сварочных аппаратов.

Первые три тележки опустили арматуру и, набирая скорость, понеслись в сторону толпы. Электрическая тяга позволила им сстартовать моментально и, несмотря на то, что заточена арматура не была, удар получился приличный. Роман мысленно поблагодарил неизвестного конструктора, за то, что он дал тележкам только оптические сенсоры, и сейчас не слышны крики и брань с того уровня.

— Первый эшелон — на исходную. Второй эшелон — в бой! Метить в пространство между тележками первого!

Те, кто были в коридоре второго уровня, не сразу осознали всю опасность от платформ на колесиках с непонятными палками. Их больше занимала жратва, которой здесь оказалось вдоволь, и медикаменты. Дверь в лазарет продержалась недолго и все препараты, в которых мало-мальски присутствовали морфины, были рассованы оп карманам или употреблены на месте. Никто сейчас не сказал бы — был ли кто в лазарете или нет. Все были в угаре от свободы и вседозволенности и готовы были топтать, рвать и ломать все, что попадется на пути. А к чужакам — ненависть особенная.

Еще была комната айтишников, которая была нужна непонятно зачем и, значит, с ней можно было повременить. Нет, ломать ее было надо в любом случае, потому что так велел Голова, но не на пустой желудок же!

Первый удар тележек носил больше психологический эффект. Ну что такое три прута для двух десятков человек? Конечно, тот, кто попал под удар, имел другое мнение. Но толпа живет по своим законам, которые не определяются мнением нескольких индивидуумов. Кто-то попытался схватиться за тележки, другие вырывали арматуру, а третье били по ним чем придется. Пара человек с автоматами пальнула с перепугу, но от рикошета оказалось больше вреда, чем от удара арматурой.

В это время ударил второй эшелон. Он смел и отпугнул тех, кто уцепился в тележки и добавил количество жертв. Потом последовал удар первым и снова вторым.

Некоторые скрылись за дверью камбуза, другие осторожно стали пробираться в сторону лифта и, когда раздался хлопок закрывшейся за ними двери, все обратились в бегство, штурмуя лифт и камбуз.

— Пусть убираются, меньше мусора прибирать придется, — хохотнул Рудольф.

Но обрадовался он преждевременно. Пока одна часть штурмовала двери лифта, вторая выползла из камбуза, выставив перед собой в качестве щитов перевернутые столы.

— Копья и щиты — оружие космического века, — прокомментировал кто-то, но никто, из тех, кто напряженно вглядывался в экран, даже не улыбнулся.

Несмотря на примитивную защиту, против нее импровизированные копья оказались бессильны. Удерживаемые под углом, столы выдержали удар. Более того, из-за того, что угол атаки изменился, пара тележек опрокинулась на бок и беспомощно вращала колесиками, не в силах подняться.

— Тележки ближнего боя? — вспомнил Роман.

— Готовы. Мы сняли кулачковый механизм и поставили модуль от рембота. Получилось тяжеловато, но нам же не скорость важна?

— Пойдет. Грузите и сразу в бой. Махать кувалдами начинайте, как только приблизитесь к щитам.

Появление новых роботов прошло практически незамеченным. Лишь несколько человек показали пальцем в их сторону, но общая масса народа прыгала на поверженных тележках и старалась выломать из кулачков арматуру.

В себя они пришли, только, когда ударники подкатили на достаточно близкое расстояние. Молоты они держали позади и они не выглядели чем-то, заслуживающим внимания. Но щиты, тем не менее, были выставлены.

Бам! Первый же удар расколол и смял их. Не дожидаясь второго удара толпа снова отхлынула, прячась в помещении камбуза и прижавшись к дверям лифта. Та, как раз, распахнулись и все, кто стоял рядом, разом забились внутрь.

— Застрянут ведь, — с сомнением произнес Роман.

— Не должны. Вроде как с запасом сделаны… — неуверенно ответил Рудольф. — Ну, так я запускаю сварщиков?

— Стойте, смотрите!

Одна из дверей коридора отъехала в сторону, из нее выбежали шестеро человек и бросилось в сторону замерших у лифта роботов.

— Это же айтишники! Быстро лифт наверх!

К сожалению, топот ног был услышан и в камбузе. Оттуда высунулись руки с автоматом и веером, во всю ширину коридора, пустили длинную очередь. Те, кто держал джойстики, среагировали с задержкой и роботы ударили уже по пустому месту.

— Надо подтянуть лист металла и заварить это осиное гнездо! — Рудольф с досадой ударил кулаком по раскрытой ладони. — Быстро готовьте индивидуальные пакеты, потребуется перевязка!

Он не ошибся — пара молодых людей появилась из лифта, волоча за собой ноги и зажимая рукой сочащуюся из ран кровь. К счастью, рука стрелявшего дрогнула, когда он увидел подкатившегося к ней робота с молотом, и почти все пули ушли мимо. Раны оказались хоть и болезненными, но поверхностными и с ними справились местными перевязочными средствами.

С ребятами, которые занимались информатизацией, Роман пересекался нечасто. Как и безопасники, они держались особняком, в столовой занимали один стол и вели разговоры, в основном, между собой. По работе тоже с ними не удавалось пересекаться. Они заведовали работой автоматики станции, а не робототехники. Да и к рабочему уровню в целом отношение имели слабое.

Сейчас Роман с интересом рассматривал двух девушек и четырех бородатых парней, двое из которых лежали с бледными лицами, едва ли темнее наложенных на их конечности повязок. Один из них приподнялся, поправил очки, съехавшие на нос, и слабо помахал рукой:

— Сообщение ваше услышали, но лишь дверь запереть успели. Не поверили сначала… А потом по мониторам посмотрели и поняли, что бежать надо. Выглянули в коридор и чуть носом с бандюками не столкнулись… Заперли дверь и дрожали от страха. А вы молодцы… Здорово придумали. Но мы тоже кое-что смогли… Перед уходом блокировали все лифты… Такой вот подарок этим мерзавцам.

Роман переглянулся с Рудольфом:

— Сварщиков отправить не успел?

— Куда там… Постарались ребята…

Парень в очках снова зашевелился и добавил:

— Только временно это. С места безопасника они все исправят… Если пароль кто подскажет и разобраться помож…

— Земля на связи! — громкий крик заставил всех разом умолкнуть и повернуть головы в сторону большого экрана.

Глава 9. Переговоры

Трансляцию из коридора второго уровня сменило изображение мужчины в белой рубашке с расстегнутым воротом.

— Что, разве отсюда есть связь с Землей? — удивился Роман.

— Отсюда — нет. Оттуда — да, — пояснил все тот же парень в очках. — Дистанционно…

— Тише!

Мужчина на экране кашлянул и произнес:

— Я заместитель директора корпорации по чрезвычайным ситуация, Эдуард Литвинов. Кто здесь главный?

— Я, — Рудольф протолкался поближе. — Еще тут исполняющий обязанности начальника Робо и начальник отдела информационного обеспечения.

— Я знаю тебя, Рудольф, где Константин?

Парень в очках поморщился, но приковылял под камеру над экраном.

— Я здесь, ранен…

— Понятно, сочувствую. Кто там из Робо? Новенький?

Роман помахал рукой:

— Я тут недавно…

— Неважно! Слышат меня все, но, Рудольф, спрос с тебя особенный, как с самого опытного. Тем более, что задача по твоей части. Итак, нам известно, что станция захвачена террористами. Почти. Пять минут назад свобы вышли с нами на связь и имели наглость что-то требовать!

— Кто, простите? — не удержался Рудольф.

— Не важно… Они себя называют свобами. Процедура в таких случая одна — полная ликвидация террористов. Но у них оказались заложники…

— Готов поспорить, что речь идет не о нас, — прошептал Роман.

— …В силу сложившихся обстоятельств совет директоров назначил меня руководителем операции по освобождению станции и наделил меня в этом неограниченными полномочиями. Надеюсь, всем это понятно? — Литвинов нахмурил брови.

Дождавшись, когда все послушно кивнут, он продолжил:

— Слушайте мой приказ: занять максимальное количество секторов и забаррикадироваться в них. В переговоры со свобами не вступать! Освободить стыковочный узел номер три для приема корабля со спецназом и обеспечить стыковку. Точка. Вопросы есть? Вопросов нет. Приступайте.

На экран вернулась картинка коридора. Он был пуст, свобы то ли дожидались подкрепления, то ли просто решили не покидать камбуз, пока не съедят все запасы.

Роман переглянулся с Рудольфом и пожал плечами:

— Ну, теперь все понятно, что делать надо. Здорово, что мы под чутким руководством такого командира. Пойду включать приводной маяк.

— Мы их себе не выбираем, — пробормотал Рудольф и повернулся к ремонтникам: — Наша задача — освободить стыковочный узел номер три. Зацепите грузовик тросом и как только освободите стыковочный узел и отключите магнитный захват, подтяните его лебедкой к узлу номер один. Пусть два грузовика постоят в связке.

Точка космолета на радиогоризонте появилась довольно быстро. Такой оперативности позавидовала бы любая спасательная команда. Роман вспомнил, что прибытие подготовленного корабля с Земли им предлагали ждать часов шесть. А тут прошла лишь пара часов, и он уже тут как тут. Или это не он?

— Может быть это очередной грузовик? — подтвердил его сомнения Александр. — Тогда надо дать ему отказ стыковки.

— Ты думаешь никто не знает о чрезвычайном режиме на станции? — возразила Саша.

— Сейчас все узнаем, — Роман щелкнул тумблером: — Говорит станция Шторм-9. Неизвестный борт, назовите себя.

— Шторм-9, это специальный борт. Остальная информация конфиденциальна. Подготовьте приводной маяк.

— Приводной маяк узла номер три включен.

Роман отщелкнул тумблер и развалился в кресле.

— Вот и все. Можно расслабиться и запасаться попкорном. Интересно, как они без лифтов собираются добраться до первого уровня?

— Им достаточно шахты. Это же спецназ, — с видом знатока ответил Александр. Кстати, я понял, почему корабль появился так быстро. Это спецназ с лунной базы. Бойцы, тренированные на боевые действия в космосе, в невесомости, в условиях ограниченной подвижности. Крутые ребята!

Саша показала пальцем на еле заметную точку, приближающуюся к засветке спецкорабля:

— А это что такое?

Роман сорвался с места и со всех ног бросился в мастерские: «Неужели парни Рудольфа не сумели удержать грузовик на тросе, и он теперь дрейфует в сторону подлетающего корабля? Но почему так быстро?»

Ремонтники, как и прежде, стояли перед большим экраном, но на нем уже отображался космос и далекий космолёт, стократно увеличенный оптикой. Можно было вполне рассмотреть его очертания — стройные, зализанные обводы, как у хищной рыбы. Вид портил только отблеск пламени, почему-то отсвечивающий в сторону станции. «Что тут необычного. Включен тормозной двигатель, они гасят скорость», — попытался себя убедить Роман, но эта простая версия не вызывала в нем душевного спокойствия.

— Ракета…

В короткое слово, произнесенное простым ремонтником, поверилось сразу. Хотя это было и невероятно. На миг ему показалось, что он ослышался.

— Какая ракета? Откуда?

— Как откуда — от нас, конечно. Станцию-то разоружили, да не совсем. Всегда ведь есть желание прикарманить хотя бы часть того, чем поступиться должен. Вот и прикарманили на свою голову…

— Так ей лет сколько! Даром, что запустить удалось, да и не факт, что мимо не пролетит.

— Не, раньше на совесть делали, не то что теперь! А вот и вторая пошла — все по-науке.

Роман покосился на седого ремонтника, он раньше не задумывался, что на простую работу могут попасть уже хлебнувшие жизни люди. Тем временем корабль начал маневр уклонения, выпустил обманку и погасил основные двигатели, чтобы сократить тепловое излучение. Видно было, что для его пилотов ракетная атака тоже стала неожиданностью.

— Так там что, ничего не знали?

— Кто его знает… Непохоже, что знали. Что тут удивительного — в самой корпорации об этом могли забыть. Или понадеяться на авось. Стрелять ракетами-то тоже надо уметь. Откуда у заключенных такие навыки? Ох, поверь мне, непростые ребята на нашу шею свалились.

Маленькая вспышка расцвела на экране и сразу же схлопнулась, разлетевшись тысячами осколков. Ракета поразила имитатор-обманку.

— Насчет нашей шеи мы еще посмотрим, — усомнился Роман. — Вот, если на шею спецназа…

Он не договорил — вторая вспышка была гораздо мощней. Светофильтр на мгновение затемнил экран и Роману показалось, что тот попросту погас. Но через секунду он вернулся в нормальный режим, и теперь было видно, как корабль циркулирует с гигантской пробоиной в носовой части. А еще через секунду на его месте снова полыхнуло и уже гораздо ярче.

Когда на экран вернулось изображение, то никакого корабля больше не наблюдалось. Лишь звезды сверкали холодным блеском сквозь черноту пространства.

Экран моргнул и на нем снова появился господин, ранее представившийся, как Эдуард Литвинов. Только на этот раз никакого галстука у него уже не было, пиджак тоже куда-то исчез, а рубашка приобрела вид нелепой косоворотки, свисающей с шеи неестественно распахнутым воротом.

— Как там тебя… Роман! Да, точно — Роман. Мне нужен с тобой конфиденциальный канал.

Роман в мастерских находился не один. Здесь собрались все бригады, не считая айтишников. И все разом повернулись в его сторону, выделенному почему-то вниманием Земли. Что это, привилегия или дополнительная ответственность. В любом случае ему это не понравилось.

— Я не понимаю, о чем вы. Куда вы предлагаете всех выгнать, в космос?

— Времени для шуток нет. Срочно проследуй в сектор Робо, мы пока еще можем установить локальное соединение. Сделай это немедленно!

Провожаемый молчанием и взглядами десятков пар глаз, Роман покинул мастерские. Хотя бы чтоб избавиться от столь пристального внимания.

Перед тем, как войти в свой сектор, ему повстречались Александр и Саша. Бросив на него косые взгляды, они прошли мимо, не сказав ни слова. На пороге Робо ему стало понятно почему. Один из экранов в отделе светился и на нем красовался все тот же Литвинов. «Успел, значит, их выгнать перед моим приходом», — понял Роман, пристраиваясь перед объективом камеры.

— Наконец-то, — выдохнул тот. — Запомни, когда я говорю немедленно — это значит очень быстро. На первое время медлительность я прощаю, потому что речь будет не о твоей исполнительности.

— Я слушаю, — сухо произнес Роман.

— Я обращаюсь к тебе, потому что ты амбициозный молодой человек, мечтающий продолжить работу в нашей корпорации, но уже в новом качестве и на самой планете. Такой твой портрет набросали психологи, они ведь не ошиблись? Сейчас для тебя открывается великолепный шанс проявить свои лидерские качества. Ты же знаешь о том, что в заложники попали все, кто находился в командном секторе? Директор станции, сотрудники безопасности и еще группа молодых людей, прибывших с инспекторскими функциями. Твоя задача — организовать их освобождение. После потери спецназа, вся надежда только на тех, кто остался на станции.

— Да это же это нереально… У них ведь оружие!

— Ну и что? В небольших пространствах больше имеет значение численный перевес и рукопашный бой. Что, у вас в мастерских нет гаечных ключей или других каких железяк? Чем вы там гайки крутите? Главное — организовать и мотивировать людей на подвиг. Пообещай им каждому дом в лучшей части Земли, солидную пенсию и остальное — ты же лучше знаешь предел мечтаний этих людей. Постарайся, парень, это твой единственный, но очень реальный шанс подняться и получить престижное место на Земле!

«Шанс десяткам человек сложить головы без надежды на успех, — прикинул Роман. — Интересно, что не к Рудольфу он обратился. Знает, что тот за своих ребят горой. А на меня, значит, психологи указали… Интересно, неужели такой сволочью я выгляжу со стороны?»

Размышляя, он не сразу понял, что изображение на экране поменялось, и место Эдуарда на нем занял совсем другой человек.

Вид его был необычен, можно было сказать, даже уродлив — огромная лысая голова на непропорционально узких плечах. Отсутствие волос ли придавало такой вид, или это было у него с рождения, но впечатление он производил неприятное. Хотелось отвернуться, чтобы не видеть это уродство, но удерживал колючий и цепкий взгляд из-под нависших бровей, который держал покрепче иной веревки.

— Если кто не понял, меня здесь называют Голова, — начал он, едва шевеля полными губами. — Слушайте внимательно, потому что после моей речи мы выключим вам экраны, и вы будете слушать и видеть только космическую пустоту.

Роман огляделся. В секторе, кроме него, никого не было. Но не лично же ему одному вещал этот Голова?

— Я говорю мы, потому что веду речь от имени свободных людей галактики — свобов. И станция Шторм станет первым островком свободы в мире рабства и несправедливости! Мы, познавшие угнетение и лишения, прекрасно представляем, каким должно быть общество свободных людей!

Роман подумал, что, раз микрофон включен и у него получилось общаться даже с Землей, то и в командном секторе его будет слышно. Он крикнул:

— Вы начали строить свое общество на насилии!

Голова его услышал.

— Да, мы продемонстрировали корпорациям свои боевые возможности и теперь власть имущие тысячу раз подумают, прежде чем разговаривать с нами с позиции силы. А, как говорится, лес рубят — щепки летят. Однако, мы не хотим напрасных жертв. Но настоящая свобода только тогда может быть таковой, когда способна отстоять свою право на существование! И в этом мы готовы идти до конца. А с кем готовы вы идти до конца своей жизни? Готовы ли вы умереть за интересы корпорации или влиться в ряды по-настоящему свободных людей?

— Чем собираются жить свободные люди? — не удержался Роман.

— Мы будем жить тем же, чем и жила станция раньше. Мы будем ремонтировать корабли, только прибыль будем честно распределять между собой. Поэтому нам нужны мастерские. И хорошие специалисты. Жаль будет, если это будете не вы… А Земле мы поставим условия, от которых невозможно отказаться!

Картинка поменялась и теперь на экране появилась Линда с красными от слез глазами.

— Ради всего святого, сделайте все, что они просят. Роман, я слышала твой голос. Мы же друзья с тобой... Ты же разумный человек! Нам страшно. Кругом грубые ужасные люди…

Экран полностью погас, и на его черном фоне прозвучали последние слова Головы:

— У вас четыре часа на размышление.

Глава 10. Фальк

Роман посмотрел на черный экран, пощелкал клавишами и вздохнул — угроза Головы вступила в действие. Оставалась надежда, что свобы что-то упустили, или им осталось неподконтрольно какое-то оборудование, но по этому поводу были большие сомнения. Они подтвердились, как только Роман перешагнул порог мастерских.

— Нас ослепили, — Рудольф махнул рукой в сторону экрана. — Он показывает лишь одну черноту и, скорее всего, мы лишились всех самодельных боевых роботов. Чтобы вывести их из строя, достаточно было приблизиться к ним и завалить на бок. И теперь, как сказали бы военные — инициатива перешла в руки неприятеля. Спецназа нет и вряд ли ожидается, от запасов продовольствия, воды и медикаментов мы отрезаны. Что говорит Земля, какой план действий?

Роман пожал плечами. Ему не нужно было оглядываться, он чувствовал взгляды со всех сторон и произнес громко, понимая, что его слова пытаются расслышать все:

— Земля настоятельно рекомендует кинуться на свобов и задушить их голыми руками.

— Как так голыми руками? Может быть, здесь, кроме ракет, еще какое оружие припасено? И Земля дала совет где его взять?

— Командующий от корпорации посоветовал вооружиться гаечными ключами. Это буквально его слова.

Тишина, не нарушаемая до того ни единым звуком, сменилась тяжелым гулом, будто вокруг разбудили десятки ульев.

Рудольф почесал в затылке.

— Н-да… Что же нам делать?

— Есть всего три варианта. Первый — последовать совету Земли и героически сложить головы во славу руководящего гения корпорации. Второй вариант — сдаться на милость победителя и влиться в ряды свобов. Правда, настораживает легкость, с которой они расправились над беспомощными людьми в лазарете. И, наконец, третий вариант — бежать. И на все про все Голова, по доброте душевной, отстегнул нам четыре часа.

— Среди нас нет пилотов. С нашими навыками мы либо упадем на Землю или сгорим на Солнце. А перед этим получим ракету в зад от добрейшего Головы.

— Что это?!

Среди общего гула голосов Роман уловил высокий звук электромотора. Он быстро огляделся и сразу понял — источник находится со стороны шахты лифта.

— Не заварили?

— Так он же не работал…

Все, кто стоял рядом с дверьми, попятились, образуя полукруг. Готовы ли они были к неприятностям? Вряд ли, никто почему-то не верил, что из лифта вывалятся автоматчики, и тогда не поздоровится каждому, кто не успеет скрыться за дверьми отсека. Но, как оказалось, эти страхи оказались напрасны.

За открывшимися створками лифта оказался один единственный человек с длинной палкой арматуры в руках. Судя по всему, боевым роботам действительно пришел конец в физическом смысле слова. Незнакомец подпер арматуриной двери лифта, застопорив его автоматику, и повернулся к ремонтникам, подняв руки. Навстречу ему протолкался Рудольф:

— Ты кто такой и с чем пожаловал?

— Мое имя вам ничего не скажет, но если хотите как-то обращаться, то зовите Сергеем. Я пришел к вам с предложением.

— Что-то много нам стало поступать всяких предложений… Как бы не разорваться от открывающихся широких возможностей! — Рудольф оглянулся, разведя руками, и от окружающих ремонтников послышались смешки.

— Мое лучшее. Я предлагаю вам отсюда бежать. У вас есть два грузовика, на которых вполне можно добраться хоть до Марса, хоть Венеры.

Теперь рассмеялся Рудольф:

— Вот как? Долго же ты срок мотал, приятель, если не знаешь, что колонии на Венере больше нет. А почему бы нам не махнуть на Землю, а? Голубая планета все лучше Красной, не правда ли? И самый главный вопрос — кто поведет корабль? Или ты считаешь, что попал в космопорт? Тогда я должен тебя огорчить.

— Тогда я должен тебя обрадовать. Я пилот.

— Слишком много к тебе вопросов, пилот. Не верю я тебе.

— Я ему верю!

Роман протиснулся между расступившимися ремонтниками и встал рядом с Рудольфом.

— Я знаю этого человека. Но под другим именем. Его звали Фальк.

Рудольф покачал головой.

— Однако… Круг твоих знакомых удивляет, парень. Может ты и с Головой знаком?

Вместо Романа ответил Фальк:

— Полковник Головин командовал экспедиционными силами наведения порядка на Венере. До тех пор, пока ему с остатками командос не пришлось оттуда уносить ноги, чтобы не отвечать за свои преступления. Однако, как вы видите, и на Земле со своими ветеранами он пришелся не ко двору. Не любит власть, когда ей напоминают о нелицеприятном прошлом, которое еще и так позорно завершилось.

— Ты хочешь сказать, что оккупировавшая станцию свора — это банда бывших военных головорезов?

— Я же говорил, что они звери, а вы не верили! — выкрикнул бывший безопасник, но на него зашикали, заставив умолкнуть.

— Именно так. Согласитесь, захват станции произведен очень профессионально. Это вам ни о чем не говорит? У вас против них нет никаких шансов. Да, трюк с роботами сработал, но ненадолго. Противопоставить автоматическому оружию вам нечего. Живы вы только потому, что Головин надеется на вашу добровольную помощь.

— Чтобы открыть частную лавочку по ремонту космолетов? Предложение про независимость и свободу мы уже услышали, верно, парни?

Фальк замолчал, пережидая пока стихнут голоса одобрения и наступит относительная тишина. Подняв руку, он произнес, обращаясь ко всем сразу:

— Это ложь! Цель Головина вовсе никакой не остров свободы. Он намерен превратить Шторм в нечто, вроде Звезды смерти. Реактор Шторма — это мегатонна взрывчатки, и цель Головина — Земля! Заложники гарантируют станции безопасность, а он тем временем столкнет ее с орбиты силами двигателей космолетов и по баллистической траектории закончит свой путь, прихватив с собой порядочный кусок планеты. Конечно, на Земле есть зенитные ракеты, да и самолеты с пушками и ракетами. Но станция огромна и хорошо защищена. Все это мелко для нее, а противоракетная оборона, такая, как прежде, больше не существует. И есть немалый шанс, что дело у Головина выгорит.

— Но почему? Неужели они хотят пожертвовать собой и сгореть в адском пламени вместе с частью планеты?

— На самом деле, морально они умерли еще на Венере. А когда от них отвернулась Земля, только чувство мести поддерживало их все годы заточения. Им обещали покой на Земле. Вот эти ходячие мертвецы и идут взять его в виде упокоения.

Рудольф выругался и замолчал. Молчали и остальные, пытаясь осознать услышанное. По взглядам, жестам, по тому, как многие пожимали плечами, Роман видел, что большинство отнеслись к словам Фалька недоверчиво.

— В это вериться с трудом, — выразил он общее мнение. — Но кое в чем он прав! Я не хочу оставаться на станции под властью этих людей. Друзья, Марс ждет нас!

— Не знаю… — замялся Рудольф. — Я как-то привык к нашей старушке… Да и лететь опасно, сами знаете про ракеты на станции. Мы и сотню не размотаем, как получим от наших квартирантов гостинец.

— Я в курсе проблемы, — кивнул Фальк, — и у меня есть план. Рисковый, конечно, но не безнадежный. Так что?

— Брось, дружище, — подключился Роман, — Привычка — дело наживное, а единственная твоя проблема на Марсе будет в том, что будешь испытывать головокружение от его просторов и недоумевать от того, как раньше мог прозябать в этой железной конуре.

— Хорошо, — Рудольф поднял руки, — может и правда там нам будет лучше. Но как быть с топливом? Хватит ли нам его?

— А вот тут у меня есть одна идейка, — усмехнулся Роман. Но нужна профессиональная помощь твоих ребят, умеющих работать в скафандрах…

Эпилог

Придремавший у экрана мужчина был разбужен коротким звуковым сигналом. Он протер глаза и сразу же увидел медленно отдаляющиеся от станции грузовик.

— Господин полковник, наблюдаю старт космолета! — закричал он, озираясь. — Значит, они все-таки решились бежать!

— Не ори, я рядом, — поморщился Головин, стоящий у него за спиной. — Ничего это не значит… Тебе не представляется странным, что корабль ползет, как черепаха, да еще в сторону от Земли? Вот ты, Джек, как бы поступил, зная, что по тебе в любую минуту может быть выпущена ракета?

— Ну-у-у, я бы попробовал вас обмануть.

— Вот и я об этом. Ждем второго старта, Джек. Сто к одному, что не пройдет и пяти минут, как мы увидим второй корабль и двигаться он будет гораздо быстрее.

— Но мы же по ним бахнем, господин полковник?

— Конечно бахнем. Но попозже. Мои приказы не исполняет только покойник. А они не выполнили условия моего ультиматума. Осталось привести их тушки в соответствие моим принципам.

Головин самодовольно улыбнулся. Свои слова ему понравились. Поспешил выразить свое одобрение и оператор:

— Ха-ха, отличная шутка, господин полковник.

Звякнул колокольчиком звуковой сигнал, и на экране появилось изображение второго корабля, торопливо удирающего в сторону Земли.

— Заметь, Джек, какая наивная хитрость: отвлечь нас на первый корабль, уплывающий в космос, а самим спокойно прорваться в сторону планеты. — Головин потер руки в предвкушении. — Вот теперь, Джек, бахнем. Определи этого беглеца, как цель и дай команду на выстрел.

***

… Цель — это мы, — пояснил Фальк. — Мы, которые полетели в сторону Земли. Так посчитали на станции. В их рассуждениях была своя логика, но жизнь не всегда ей руководствуется, не правда ли?

— Твоя правда. И твой план сработал. Но, второй выстрел будет уже по нам?

— Его мы встретим рядом с порталом. Вот здесь, — Фальк постучал пальцем по цифрам на приборной доске, — портал на Марс, но я предлагаю, — он пощелкал клавишами, вводя новые значения, — бросок на Венеру.

— Ты помнишь координаты порталов наизусть? И зачем нам Венера?

— Хорошее здоровье и отменная память — требование к каждому боевому пилоту, а я был лучшим. Иному бы и не доверили пилотирование единственного в своем роде корабля, который теперь называют «Последний крейсер галактики». А у колонистов Венеры передо мной должок.

Роман отодвинулся и посмотрел на Фалька по-новому:

— Но ты же превратил колонию Венеры в выжженную пустыню!

— Я спас колонию на Венере, выкинув все ядерные заряды в открытый космос. Экипаж меня поддержал, но путь на Землю нам был заказан. Корабль мы воткнули в пески Марса, а сами попытались раствориться среди местного населения.

— Как же так… Ты не выполнил приказ и пожертвовал карьерой и перспективным будущим?

— Иногда, маленький человек может делать и большие дела. Для этого достаточно лишь решимости и порядочности. А за все, как известно, нужно платить.

Роман кивнул и посмотрел на экран. Дюзы космолета, толкающего станцию погасли, выработав остатки топлива. «Да там и было-то его только-только, чтобы нам самим долететь» — вспомнил Роман слова Рудольфа.

Лишенная тяги станция повисла на орбите, безопасной для планеты. Роман оторвался от экрана и ответил:

— Платить нужно за все, но и расплачиваться нужно всем. Что ж, пусть на Земле посчитают это авансом.