Штапм "НЕГОДНОЕ"

Глава 1

1 глава

"Прекрасный вечер у камина,

Легко смотря в ночную тишь,

Ты ждёшь с надеждой воздух зимний.

В окне представил ты Париж,

Как отражает свет от башни.

Бликует тень на окнах вьявь

И...."

— Боже, это безнадёжно! Опять редактор скажет «дрянь»! — без сожаления терзает бумагу за бумагой Раймон в надежде выдавить из себя хоть что-нибудь ещё в этот дождливый и ужасно холодный вечер.

Он сидит в своём излюбленном кресле, которое в середине стало приобретать потёртый вид (потому оно и излюбленное). В квартире тишина... только треск от пламени свечки нарушает её, слегка колышась от учащённого дыхания хозяина, который повернул голову в сторону света и возмущался самому себе.

— Позорище... как можно написать такую чепуху? Разве это всё красиво???

Он расшвыривает один за другим листки, исписанные талантом, на каждом из которых красным штампом поставлено «НЕГОДНОЕ».

— Так, ладно, соберись. Надо, надо вытащить из себя хоть капельку... Итак:

"Фонарь светил, едва давая

Увидеть под ногами грязь.

Шёл человек, песнь напевая

Про шёлк, про лён, про нашу бязь..."

— При чём тут бязь... ерунда какая-то. Заново.

Он рвёт полученный текст, кидает его на пол, берёт всё новое и начинает творить:

"Лишь месяц над главами ясный.

Лишь он один осветит путь,

Что стал для нас разлукой ясной".

— Опять какая-то всё муть... Ещё раз:

"Простор и тишь над градом меркнет.

На небе полная луна.

Дома все спят, лишь я всё брежу.

Какая чудная пора..."

— М-да... и вправду чудная. Только не чу́дная, а чудна́я. Ещё:

"Ночь, улица, фонарь, аптека,

Свет..."

— Стоп, это вообще ещё до меня сочинили. Да, так не пойдёт... — со стоном грусти произнёс Раймон.

На стене висят старые, ещё бабушкины часы. Они пробили три. Уже три ночи, а молодой человек даже не думал ложиться спать. Его всё тревожили мысли о его никак не продвигающейся карьере. Он безумно хотел стать настоящим писателем, тратил дни и ночи на сочинение строк, но всё безуспешно. Ещё ни одну работу издательство не приняло.

— Все два года работы коту под хвост! — вопил Раймон, хватаясь за голову, чуть не вырывая свои прекрасные густые тёмно-каштановые волосы.

Время всё тикало вперёд, часы пробили уже 6 часов утра... В городе ещё очень темно, за окном завывает ветер, но в соседней квартире послышался слабый звук будильника. Приятная музыка раздавалась из его телефона, пробуждая одинокую женщину на работу. Раймон был с ней знаком, но никогда не решался даже здороваться или желать хорошего дня. Она была недосягаема в его глазах, как звезда с неба. Поэтому он решил не думать о ней, а погрузиться с головой в свою работу, которая должна была по его меркам уже приносить большой доход, но в итоге...

— Всё бессмысленно это. Завтра, ой, уже этим утром, надо пойти и найти нормальную работу, а то так и останусь без постоянного заработка... А стихи... ну, их я не заброшу, может, чуть позже мне повезёт, просто надо найти ту изюминку, которая впечатлит редактора, и они согласятся...

С этими мыслями он заснул прямо в своём кресле, и, как только он засопел, его дыхание уловил огарок свечи, и он полностью стлел...

2 глава

Телефонный звонок. Сонный Раймон с трудом нащупывает сенсорного друга на столе, параллельно пытаясь осознать, где он в этот раз уснул. На экране неизвестный номер...

— Я слушаю, — важным и грубым голосом басит специально Раймон.

— Здорова, дружище!!! Не узнаёшь?

— Джек, ты, что ли?

— Да ладно, всё-таки узнал!!! Как ты там поживаешь? Уже, наверное, вовсю учишь подопечных?

Раймон не хотел говорить старому другу о своих неудачах, поэтому он ничего лучше не придумал, как сказать:

— Да, всё так. Уже как 2 года работаю в этой сфере.

— Да... долго мы не виделись... У тебя, наверное, уже жена и дети?

Раймон вообще не знал, как лучше ответить ему. Ведь даже в любви ему не везло.

— Слушай, Джек, мне сейчас неудобно говорить, пора собираться на работу.

— Так ведь выходной сегодня? По субботам учителя не работают.

— Я подрабатываю.

— А-а-а, тогда это в корне меняет дело! Рассказывай давай мне всё! Кем?

— Извини, мне надо собираться. Пока...

С этими словами он старается быстрее скинуть трубку.

"Как же я заврался... Почему я просто не сказал правду, что у меня ничего нет и живу я на последние сбережения... Эх, а вот у него, наверное, жизнь бурлит: как уехал в другой город, так и зажил новой жизнью..."

Раймон с Джеком учились в одном университете, но на разных факультетах: Раймон — на педагогическом, а Джек — на юридическом. Дружба была не прям сближенной, скорее просто поубивать свободное время: пошляться по клубам, пожарить шашлыки или просто поговорить по душам, хотя Раймон никогда не открывал ему свою душу. Да он, в принципе, никому её не открывает. Вот такой он человек.

После окончания вуза им пришлось разъехаться по разным городам: Раймон — в Томск, а Джек — в Саратов. Теперь их разделяет 3000 километров...

— Пора собираться. А то я так и не выйду опять из дома.

Раймон пошёл на кухню искать еду. Он догадывался, что в холодильнике пусто. Ну так естественно: он не выходил из дома третьи сутки, пытаясь поймать вдохновение и написать хоть одну дельную строчку. Писать стихи — это вам не читать их.

— Ну вот, что и думал. Тут мышь повесилась... — закрывая дверь холодильника, бубнил он. — Ну ничего, поем на ходу, а на обратный путь надо купить хоть немного еды.

Деньги у Раймона были. В том году ему чертовски повезло: он выиграл в случайной лотерее, назвав по телефону рандомное слово, которое оказалось ключом к крупному выигрышу. Такая случайность бывает лишь один раз на миллион! Так вот и ему выписали миллион. Миллион за какое-то слово! Безумие. Вот и Раймон так думал, пока не подержал в руках реальные купюры.

С того времени он и забросил работу, живя на эти деньги. А что, может себе позволить. Но решение уволиться скрывается за многими вещами...

— Ещё и телефон разрядился. Прекрасно! — возмущается Раймон. — Хорошо, мне он особо-то и не нужен. Только документы, которые вряд ли мне пригодятся: не уверен я, что кому-то нужен такой неопытный учитель, который работал всего один год...

Он надел свой лучший офисный костюм, зачесал набок волосы (они уже немного отросли, потому что он не был в парикмахерской больше месяца, но всё-таки смотрелись ещё ничего так).

— Вот и новые ботинки пригодились, — сказал он, зашнуровывая черную обувь.

Глава 3

Холодный воздух заставил всё тело Раймона напрячься.

— Надо было одеваться т-т-т-е-е-е-п-п-л-е-е-е, — уже постукивая зубами от холода, проговаривал он себе под нос.

Ветер обдувал его тело со всех сторон, проникая через тонкую ткань пальто.

Пройдя сквер, он заметил ларёк со свежей выпечкой. Щурясь от холодного проказника-осени, он с трудом разглядел, что же находится на прилавке. Ему приглянулась одна булочка с мясом. Дрожа от холода, он нащупал в кармане сторублевую купюру и постучал в окошко продавщице. Женщина неохотно открыла переговорную стеклянную дверку.

— Дайте мне, пожалуйста, вон тот пирожок с мясом за восемьдесят.

— И вам здрасьте, — обидчиво произнесла она. — Это, вообще-то, самса с курицей, да будет вам известно.

— Ну хорошо, дайте мне эту самсу.

— С курицей.

— С курицей.

— Ну нате. И вот ваша сдача. — Она небрежно положила ему в руку два десюнчика.

— И вам до свидания, — опять грубо сказала она и закрыла окно.

"Наверное, у неё плохой день сегодня", — подумал Раймон.

Далее он забежал в кофейню. Тёплый воздух обогревателей расслабил его скукоженные от холода мышцы, и он спокойно, без стука зубами, начал рассматривать, что тут можно купить. Людей почти не было, только девушка с каким-то стариком (наверное, это её отец) и молодой мужчина, возрастом примерно как Раймон. Наш писатель решил выбрать себе латте (это был его любимый кофе).

— Можно мне, пожалуйста, латте средний?

— Извините, но у нас закончилось молоко, поэтому осталось американо.

— Ладно, давайте его.

Пока готовился кофе, Раймон успел пережить три эмоции: раздражение, что нет его любимого кофе (он ненавидит горький американо); грусть, что сегодня уже два человека его задели — то та злая бабка, то теперь расстроил бармен; и принятие, потому что день только начался и впереди еще много... неудач?

Не успел он выдать четвертую эмоцию, как сказали:

— Ваш американо, пожалуйста.

Раймон за свой завтрак потратил совсем немного, ему было даже не жаль денег. Он сел за столик, достал булочку — ой, точно, самсу с курицей — и впервые за долгое время насладился вкусом еды.

— Ммм... — не сдержал стона Раймон.

Пока он ел, его мысли погрузились в продумывание маршрута, а глаза искали в окне, куда бы пойти.

"Пойду в соседнее здание, это же центр занятости, наверняка они предложат свои вакансии на работу", — подумал он.

Через несколько минут кофе был выпит и самса съедена. Пришлось покинуть это тёплое место и встретиться лицом к лицу с этим ветром.

— Брррр, ну и колотун...

Раймон быстро перебежал через дорогу, где его чуть не сбил автомобиль, и залетел в здание.

— Ну вот, почти не успел замерзнуть.

Отсидев в длинной очереди около часа, Раймон зашёл в кабинет.

— Здравствуйте, у вас есть вакансии на работу? — неуверенно заговорил он. Конечно, всего лишь второй раз шел устраиваться.

— Здравствуйте, проходите ко мне. — Женщина за вторым столом позвала Раймона.

В кабинете было четыре стола, каждый из которых отделен стеклянной перегородкой для шумоизоляции. За каждым столом сидели женщины, и каждая занималась своим делом: две светленькие обслуживали клиентов, брюнетка сидела красилась и разговаривала по телефону, а за столом номер два сидела рыженькая хрупкая девушка, которую зовут Ника и ей двадцать четыре. Эти данные Раймон прочитал у неё на бейджике. Когда он сел, она продолжила:

— Итак, какая работа вас интересует?

— Мне любая подойдёт.

— Вы имеете высшее образование?

— Да. Педагогическое. Но я не очень хочу работать в школе.

— Хорошо, тогда у меня для вас несколько предложений.

Ника назвала десять специальностей, все из них — наподобие кассира или грузчика. И всего две понравились Раймону: психолог в одной из фирм (интересно, зачем туда психолог?) и организатор праздников.

— Где и за сколько работать психологом?

— На другом конце города, с восьми утра до обеда, зарплата 50 000.

Вставать так рано и ехать пойми куда Раймону не хотелось...

— А организатор?

— Через две остановки на трамвае отсюда. Начало рабочего дня с десяти и до шести вечера. Зарплата до 30 000.

Раймону этих денег было мало...

— Извините, но мне ничего не подходит.

— Тогда ничем не могу помочь. До свидания.

— До свидания.

Раймон вышел из кабинета в совсем плохом настроении.

"Всё-таки сегодня не мой день. В принципе, как и всегда. И что мне теперь делать? Есть два варианта: писать стихи и пытать дальше удачу или... Школа?.."

Раймон не знал, как поступить. Он вышел из здания, уже не обращая внимания на погоду, и побрёл просто вперед, как говорится, куда ноги приведут.

Глава 4

Людей было очень много. Они появлялись из ниоткуда, шли, не видя перед собой ничего, задевая Раймона плечами. Серые городские дома сливались с уличной обстановкой: серым небом, лужами от дождя и противным ветром. Несчастный поэт продолжал свой путь, так же как и все люди вокруг, не обращая внимания на окружающий мир. Ноги привели его прямо к порогу какого-то здания. Он прочитал табличку: «Школа № 13».

"Нет... ну в школу-то... ну нет... ну наверняка есть еще варианты, куда идти. Надо хорошо подумать".

После минуты раздумья Раймон развернулся и пошёл в сторону дома, но уже в быстром темпе, как бы убегая от удушающих мыслей.

Обычный осенний день. Вторник. Раймон встал пораньше, надел самый лучший свой костюм, который с вечера был хорошо проглажен так, что на нем не было ни единой складочки. Носки с только что срезанной этикеткой, очки, которые он купил для солидного образа. "Нужно выглядеть сегодня с иголочки". Он очень переживал за свой образ, потому что сегодня первый рабочий день в школе. Настроение прекрасное, улыбается себе в зеркало во все тридцать два зуба.

— Пора выходить.

Раймон берет свой рюкзачок и выходит из квартиры. На улице еще очень тепло, воздух чистый и свежий, погода как бы прощается с летом. Во дворе резвится детвора: они совсем маленькие, еще не доросли до школы. Вчера было первое сентября, большой праздник для всех школьников, а сегодня уже надо трудиться. Так неохото! Но только не Раймону. Он с предвкушением спешит на работу, представляя в голове, как его будут слушаться подопечные (он любил так называть своих воспитанников).

Зайдя в школу, Раймон начинает нервничать. Столько детей... А главное, ты не один из них, ты стал выше всех вместе взятых, ты ими управляешь.

"Как же прекрасно быть учителем", — подумал на мгновение он.

Зайдя в класс со звонком, он даже немного растерялся, но набрался смелости, вспомнив, какой образ на нем сейчас и кто он такой вообще, и заявил:

— Звонок прозвенел, быстро все по своим местам.

Детский шум, беготня и крики не утихли, а некоторые ребята просто посмотрели осуждающе и продолжили заниматься своими делами. Да, ему достался самый тяжёлый класс, от которого отказывались все учителя — 9 «Б».

— Я что сказал, быстро сели!

По классу прошёл смешок.

— Больше повторять не буду! Либо вы сядете и сидите тихо, либо...

— Либо что? — Один нахальный мальчик подошёл вплотную.

— Ты как смеешь мне так отвечать? — не зная, что еще ответить, выпалил Раймон.

— Думаешь, тут самый главный? Видали мы таких! Ну давай, что ты с нами сделаешь? Пожалуешься директору, как своей мамочке?

Все остальные дети закатились смехом.

— Вы еще не знаете, на что я способен.

Молодой учитель своей репликой заставил ребят немного усомниться в своей правоте, что они самые сильные. Но это длилось недолго.

— Мы еще посмотрим, кто кого! — продолжил издеваться мальчишка.

Не успел Раймон ответить, как прозвенел звонок, после чего его никто и слушать не желал.

"Ожидание и реальность... не думал, что всё так плохо будет..."

На следующий день всё повторилось: они настолько начали издеваться, что брали его вещи и швыряли их на пол. Они не то чтобы не сидели за партами, а ходили по ним. Учителя знали про этот класс и не решались вступиться за Раймона. Знали, чем всё это кончится...

Весь месяц он старался найти подход к детям. Испробовал разные методики: игнорирование, говорить шёпотом, просто молчать. Всё бесполезно.

Последней каплей стал один случай.

Прозвенел звонок, Раймон, перекрестясь, входит в бешеный 9 «Б» со словами: «Сегодня контрольная».

— Как страшно! Прям мурашки по телу! — выкрикнул кто-то из них.

— Ну, страшно будет, когда родители посмотрят в «Сетевой город», — с ухмылкой сказал Раймон.

— Если они там что-то увидят ещё.

С этими словами самый буйный мальчик вырывает из рук учителя ноутбук.

— Ну давай, что ты теперь сделаешь, а?

— Это уже нарушение закона, тебе так не кажется? — уже не знает, что делать, Раймон.

Ребята замолчали. Все. Все уставились на разборки двух людей в черном: одноклассника-забияку и учителя в костюме.

— Отдай немедленно!

— С условием, что контрольной не будет.

— Да я и так тебе могу оценок поставить, и всем вам. Вы ничего не делаете по моему предмету. Как мне вас оценивать?

— А ты найди к нам подход. Слабо?

— А ты веди себя как человек, а не качай тут права и не учи старших! — вырвалось у Раймона. Ох, лучше бы он молчал...

— Ах, я еще и не человек... Ну ладно.

С этими словами он размахнулся и со всей силы кинул ноутбук в пол. Техника разломилась на куски...

Глава 5

От этих воспоминаний у Раймона мурашки по коже. Школа теперь ассоциируется у него с чем-то плохим, неуправляемым. После выходки этих детей никто за него не вступился, не проучил их. Даже начальство спокойно подписало его уход по собственному желанию. Это сильно задело Раймона. Не так он представлял себе учительский труд, где его все уважают и превозносят.

В своих мыслях, как в тумане, он подошёл к своему подъезду. Открыв дверь, он опять задумался: "А правильно ли я вообще поступаю... Может, стоит попробовать опять стать учителем? Ну хоть на время". Эти мысли резко перебили другие, и он вспомнил:

— Точно! Продукты домой!

Вернулся в холод. На улице стало темнее, зажглись фонари. По дороге в магазин Раймон, к своему удивлению, не увидел ни одного человека.

"Как-то это всё странно... Всего шесть часов вечера, а уже везде пустующие улицы".

В магазине он купил самое необходимое: молоко, десяток яиц, хлеб (он любил только белый), воду и остановился у стеллажа с чаем. Раймон не умел быстро выбирать, всегда сомневался, но в этот раз он и вправду долго не мог выбрать между чёрным с виноградом и зелёным с мятой.

— Я бы взяла зелёный.

Раймон вздрогнул от неожиданности. Кто-то только что с ним заговорил, хоть людей поблизости вроде не было. Обернувшись, он увидел соседку из соседней квартиры — ту самую, про которую он старался не думать.

— Спасибо, тогда его и возьму, — смущённо ответил Раймон. Она впервые его заметила и заговорила.

Она улыбнулась и начала уходить к кассе. В Раймона в тот момент как будто вшили магнит с северным полюсом, а на ней был южный. Его потянуло и не отпускало так, что он невольно пошёл тоже к кассе. Соседка оплатила свои покупки и пошла в сторону дома, даже не подозревая, что спину ей сверлит пристальный взгляд Раймона. Он тоже не отставал, быстро оплатил свое и побежал за ней, но придерживаясь дистанции. Всю дорогу он пытался с ней заговорить, прокручивал все возможные варианты: как ее окликнуть, что спросить и вообще зачем он с ней заговорит вдруг... И не успел он опомниться, как она уже открыла подъезд.

"Ну вот и пообщались".

Они вместе молча вошли и стали подниматься по лестнице. Когда последняя ступенька была позади и перед ними был родной четвёртый этаж, девушка посмотрела на него, улыбнулась, открыла квартиру и быстро забежала внутрь, закрыв за собой дверь.

— Наверное, я ее напугал... — еле слышно, шёпотом сказал Раймон, но эхо отчётливо разнесло его слова по всему этажу.

Зайдя в свою квартиру, такую мрачную по сравнению с той обстановкой, в которой находился всё это время, он не спешил включать свет. Снял верхнюю одежду, разложил продукты, наконец-то приготовил себе ужин: глазунью с хлебом.

За окном тучи рассеялись, и в восемь вечера всю небольшую квартиру Раймона освещала луна.

— Такая красивая и полная луна... прям строчки льются. Надо срочно записать.

Он так и не включил свет в квартире. Не стал нарушать эту загадочную и волшебную атмосферу. Он лишь зажег новую свечу для полного погружения в поэзию. Достав чистый лист, начал легко писать:

"Лунный свет упал на стены,

Проронив свой блик на всё:

На кровать, на пол, всю мебель.

В комнате уж не темно.

Так волшебно, очень нежно,

Словно первая любовь.

Знаю, это невозможно,

Но хочу увидеть вновь

Этот стан, услышать голос

Той, что снилась мне вчера.

Трогать мягкий ее волос...

Жаль, не встречу я тебя..."

— А неплохо получилось. Сегодня муза на моей стороне, надеюсь, и редакторы тоже, — довольный собой, сказал Раймон. — Завтра отправлю им письмо.

Свечка горела ровным пламенем, слегка потрескивая и распространяя ненавязчивый аромат лесных ягод. Раймон долго смотрел на неё, запечатывая конверт.

— А ведь писать стихи мне намного больше приносит удовольствия, чем работа учителем. Я еще раньше об этом задумывался. Даже когда учился в университете, я начинал писать нескладные строчки, и мне приносило это положительные эмоции. Может, быть поэтом — это моё призвание? Да, сейчас мне не везёт, издательство сильно критикует мои работы, у меня заканчиваются деньги, моя любовь меня не замечает, но... Но наверняка скоро всё изменится, скоро и на моей стороне зацветет жизнь, и я буду счастлив...

Последнее слово Раймон проговорил с дрожью и даже обидой, ведь ему не везло уже несколько лет, и счастье у него было только в детстве, когда мама качала его на руках и пела песню, поглаживая по головке:

— Спи, моя радость, усни.

В доме погасли огни,

Пчелки затихли в саду,

Рыбки уснули в пруду.

Месяц на небе блестит,

Месяц в окошко глядит.

Глазки скорее сомкни,

Спи, моя радость, усни.

Усни… Усни…

Вспомнив эту колыбельную, Раймон совсем расстроился, ведь детство всё дальше и дальше уходит от него, а проблем становится всё больше и больше. Вот она, взрослая жизнь.

В пелене этих грустных мыслей он потушил свечку и пошёл ложиться спать.

Глава 6

Утро началось как всегда с будильника соседки.

— Вроде воскресенье, а она так рано встаёт... Ранняя пташка.

Раймон быстро позавтракал тем же, чем и ужинал, и пошёл собираться в редакцию.

На улице сегодня прекрасная погода. Светит солнце, даже немного теплее, чем вчера. Из дома он вышел не один. Походу, вечер продолжается, ведь рядом с ним идёт та же соседка, но сегодня она одета как будто по-особенному: новые туфли, хорошо отпаренное пальто, аккуратные локоны волос пшеничного цвета, изящный, но скромный макияж.

"Она бесподобна", — подумал Раймон.

В этот раз он не пытался с ней заговорить, уже сразу внушил себе, что ничего не выйдет. Просто преследовал ее как маньяк (он как раз весь в черном). Так и какое же совпадение: она шла прямо туда, куда направлялся наш поэт.

"Ну это точно совпадение. В автобус же она не полезет сейчас, как я..."

Не успел он подумать, как она бежит на тридцать девятый автобус. Они и тут вместе. Ещё и стоят вплотную, потому что автобус набит людьми: кто-то из них едет на подработку или гулять, но в основном контингент ехавших составляло пожилое поколение, которое переговаривалось между собой, да так громко, что сразу ясно, куда они движут. Конечная автобуса — рынок.

— Людк, а Людк, а почем колбаса-то сейчас? — сказала одна из пассажирок.

— Сырокопченая-то?

— Да что ты, куда мне с моими тремя зубами такую жвачку.

Соседка и Раймон одновременно улыбнулись и машинально посмотрели друг на друга.

"Сегодня однозначно мой день".

Вышли они тоже на одной остановке, прошли несколько метров и опять вместе повернули за угол.

"Ну теперь я уверен, что это не совпадение".

Перед ними было только одно здание: «Печатное издательство».

Раймон опередил свою молчаливую спутницу и подбежал к уже знакомым лицам.

— Здравствуйте, возьмите вот этот стих, он получился у меня в этот раз лучше остальных.

— Здравствуйте, и возьмите мой рассказ, он подходит к моему циклу, который я недавно приносила, — перебила его соседка.

— Доброе утро, спасибо за ваш труд, мы вам обоим сообщим, как будет известно, вышлем письмо.

Почему они не могли это делать электронно? Ну это совсем не то. Тем более когда есть, так еще и близко, такая возможность сделать это вживую. Так даже приятнее. Видимо, соседка была того же мнения.

Они одновременно вышли из здания. Вдруг один из них не вынес этой молчанки:

— Ты пишешь стихи? И как давно? — начала диалог она.

— Д-да, пишу, уже как два года стабильно. А ты как давно пишешь рассказы?

— Уже год. Кстати, меня Луиза зовут. — Девушка протянула ему руку.

— Меня Раймон. Приятно познакомиться. — Раскраснелся он, пожимая руку.

— Взаимно. — Это было сказано с улыбкой.

Всю дорогу домой они разговаривали не переставая. Даже не поехали в душном автобусе, захотели прогуляться. Раймон многое узнал о ней: оказывается, они учились в одном университете, только она — на филфаке на лингвиста (наверное, поэтому сейчас и пишет рассказы, раз так нравится язык) и переехала в этот город, чтобы начать новую жизнь, ведь старая не задалась. Живёт одна (он это и так понимал) с котёнком по имени Феликс (кстати, кормит она его только кормом «Феликс», какое совпадение). Работает недалеко от дома и по профессии, а после, в свободное время, погружается в свой волшебный мир фэнтези и ужасов, забывая порой о еде и о голодном коте. Да, она пишет мистические истории.

— А в детстве я хотела стать хирургом, но меня родители отговорили. Вот я и пошла на лингвиста.

— А я хотел быть... Да я, кстати, и не задумывался, просто жил.

— А сколько тебе лет?

— Двадцать два, а тебе?

— Двадцать один.

Парочка и не заметила, как на горизонте показался их подъезд. Так же в бурном разговоре они поднялись на свой этаж.

— Ну, мне пора. Надеюсь, еще поговорим так же, как сегодня, — светилась она.

— Конечно поговорим. Давай ты придёшь ко мне завтра после работы, я покажу тебе, где появляются мои поэмы.

— Да, хорошо. Жди меня в 8 вечера.

С этими словами она закрыла дверь.

— Какая же она восхитительная... — Раймон не мог ничего больше сказать.

Глава 7

Зайдя домой, первым делом он сел на пуфик, пытаясь прийти в себя.

— Наконец-то белая полоса. Значит, и издательство одобрит стих?

Раймон вспомнил все муки, в которых он находился эти два года... как он долго пытался угодить со стихами, как не ел и не пил сутками в надежде набросать хоть пару строк.

— Ты. Одна лишь ты в душе.

Стала мне духовной пищей.

Ты — мой дьявол при луне.

Искуситель моих мыслей...

"А надо записать это, красиво звучит".

Он побежал скорее к столу, где его ждали карандаш и бумага. Жадно хватая лист, на нем стали вырисовываться быстрые линии, которых было почти не разобрать. Вскоре отобразились все четыре строчки.

Далее он решил переписать их красивым почерком. Не спрашивайте зачем — просто захотелось. Вывел каждую буковку, получилось очень каллиграфично. И оставил лист в покое прямо посередине стола. Он вспомнил, что весь день ходил и толком не отдыхал, расслабился и вдруг понял, что очень устал. Еле дополз до кровати и заснул с мыслью о завтрашнем дне: как придёт письмо со штампом «ОДОБРЕНО» и как они вместе с Луизой будут праздновать его дебют.

***

Утром его разбудил звонок в дверь.

Раймон вскочил, посмотрел на часы — время двенадцать дня. Видимо, вчера он сильно устал и переволновался.

Открыв входную дверь, он увидел курьера с письмом в руках.

— Ну наконец-то вы пришли, — резко сказал Раймон, как будто всё утро ждал.

— Здравствуйте, я из печатного издательства. Это ваш ответ и ваш стих в печатном виде.

Раймон стал судорожно открывать конверт, машинально закрыв дверь. Читать сразу он не стал, медлил — всё-таки он не был на сто процентов уверен, что там положительный ответ. Но он верил, что сегодня ему повезло.

— Настало время прочитать...

Вникать в текст он даже не стал. Ожидая увидеть зелёную печать, его мечты постепенно рушились. С каждым рывком из конверта проглядывались красные буквы: «НЕГОДНОЕ».

— Как... Да что тут не так... Да почему... — проговаривал шёпотом он, стараясь держать себя в руках...

Все его планы на вечер резко перечеркнулись. Ему не хотелось ничего... совсем ничего... Он настолько был уверен в победе, что реальность сильно ударила его, ранила душу, которая в последнее время держалась на нескольких ниточках. Ну вот сегодня еще одна порвалась.

— В чем смысл тогда вообще стараться что-то делать, если ничего не получается...

Он хотел отменить встречу с Луизой, которую он сам назначил ей, но не мог этого сделать. Телефона ее он не знал, когда заканчивает работать — тоже. Придётся ждать ее...

***

Восемь часов вечера. Она вот-вот уже и постучит в дверь. Раймон всё время после прочтения ответа почти не двигался. Сел на своё излюбленное кресло и продолжал там находиться.

Звонок в дверь.

— Открыто! — кричит Раймон.

Луиза вошла как будто в склеп к Дракуле. Темно и тихо... Запах от ее только что приготовленного пирога начал разлетаться по всей квартире.

— Это ты решил поиграть в прятки? Ну тогда я тебя быстро найду! — веселится она.

Пройдя в комнату, ее веселье испарилось. Она увидела безэмоционального Раймона, который явно не желал разговаривать. Её взгляд упал на письмо рядом с ним.

— Негодное... Ах, вот в чем тут дело. А знаешь, я, наверное, смогу тебе помочь. Я знаю кое-какие лазейки в сердца к этим чёрствым издателям.

— И что мне это даст?

— Я могу писать с тобой стихи.Пытаться их подправить или же расскажу тебе, что именно им нужно.

— А дальше что?

— Да что тут непонятного?! Ты напишешь стих, отправишь им, и они его одобрят. Так понятно?

— Да, понятно.

— И всё равно не рад?

— Рад.

Луиза не сдавалась. Она поднесла свой яблочный пирог прямо к носу Раймона, пытаясь пробудить в нем аппетит и жизнь. И это сработало. Он немного оживился и поднял глаза. Увидев ее улыбку, полностью оттаял.

— Шарлотка? Моя любимая. Ты как знала.

— Именно она. Давай ее съедим и обсудим план работы.

Раймон наконец-то встал. Почти без сил, но теперь в нормальном настроении он налил чай и разрезал пирог.

Глава 8

На утро он поступил так, как сказала Луиза: написал четыре строчки, отложил и ждал ее прихода. Она обещала прийти в шесть вечера, сразу после работы. Усевшись поудобнее в своём кресле, он начал перечитывать набросок:

— Время никого не щадит.

Всё движется только вперед.

Может, оно и гласит,

Что уж вот-вот утечет...

У Раймона появилась последняя надежда, вера в его прорыв и возможное будущее поэта. Ему так понравилось писать эти строчки, что он захотел продолжить:

— Ранним утром роса

Стала всё ярче пылать.

Значит, приходит пора

Дальний мирок повидать.

Надежда последняя есть

И вера в то, что придет

Удача в мой мир: «я — поэт» —

Мне каждый прохожий поёт.

Луиза сказала ничего не трогать до ее прихода, не принимать никаких решений, ничего не отправлять. У неё с издательством хорошие отношения, они уже полгода выпускают ее работы, и она подредактирует текст Раймона, чтоб его тоже приняли. Если что, она должна была поговорить с ними и договориться.

Но уверенность взяла над Раймоном верх, он решил ослушаться ее совета. Встал, собрался и вышел на улицу. Угадайте, куда он сейчас идёт? Правильно, в издательство. На улице погода всеми силами пытается его отговорить: сильный ветер, моросящий дождь, повсюду грязь и лужи, холод. Люди по возможности сидят дома, в тепле. Никто не выходит. Но Раймон не из простых смертных, он упорно пробирается через эту погодную западню. В лицо ему летят жухлые листья, но он, закрывая лицо рукой, идёт только вперед, прижимая к себе второй рукой письмо. Он дошёл.

Отдав письмо, быстро побежал домой, так как время было без пятнадцати шесть.

Луиза пришла вовремя. Она, ничего не подозревая, с улыбкой зашла в комнату, где ее ждал также улыбающийся Раймон, и спросила:

— Ты написал стих?

— Написал, — с гордостью ответил он.

— Давай его сюда, сейчас подправим ошибки.

— В нем нет ошибок, я уверен. Он уже у издательства в руках. — Раймон довольно приподнял голову вверх.

— Зачем ты это сделал?.. — Голубые глаза Луизы округлились. — Ты, ты всё сделал неправильно! Они не примут его, как и все предыдущие! У тебя же стиль не поменялся, — ругает его Луиза.

— Но ведь тему я выбрал совсем другую. Поэтому я уверен, что они наконец-то оценят, — пытается доказать Раймон.

— Нет! Их интересует не тема, а стиль, именно стиль пера. А твой стиль им не по вкусу. Понимаешь?

— Мы это узнаем скоро.

Раймон был слишком уверен в себе. Луизе пришлось просто отступить.

— Тогда мне тут нечего делать, — холодно сказала она.

— Нет, подожди! — опомнился Раймон. — Давай хоть чай попьём. Как прошёл твой день на работе?

Луиза немного смягчилась, и их разговор стал сменяться с грубого и холодного на теплый и милый. В конце вечера они стали ещё ближе. Он узнал ее любимые цветы и еду, а она узнала о его семье.

Раймон рос в тяжелых условиях: мать его очень любила, а вот отец... он был настоящим тираном. Сильно унижал, оскорблял мать и его самого, заставлял работать и много всякого по мелочи. Зато с другими людьми он был ласковым и дружелюбным. Как же это подло... Раймону приходилось подчиняться, потому что он видел, как матери было тяжело между двух огней: ссоры между ним и отцом. Ей приходилось сложнее всего: смягчить их войну, поговорить с каждым, но обе стороны не понимали ее. Через время понял только Раймон. Отец был неродной сыну, поэтому и такое отношение, зато в других, родных дочках отчим прям души не чаял: играл с ними, разговаривал хорошо и спокойно. Наверное, потому что они маленькие. Как же Раймон был рад, когда после окончания школы ему удалось съехать из этого ада...

Луиза ушла почти в десять вечера, а Раймон решил сегодня лечь пораньше. Хотел не проспать приход письма.

"Надо будет как-нибудь купить Луизе ее любимую шоколадку. Наверное, она будет рада", — думал перед сном он.

Тишина вокруг помогла Раймону быстро уснуть, а во сне он видел, как утром приносят конверт, а в нем зеленым по белому написано «ОДОБРЕНО». Как он бежит к Луизе, показывает ей, а она его на эмоциях целует...

Глава 9

Вот и снова день. Раймон в этот раз встал пораньше, в восемь утра. Ему не терпелось получить письмо и осуществить свой сон. Так сильно хотелось удивить Луизу. Есть ему не хотелось, но всё-таки пришлось выпить стакан молока, а то скоро продукты испортятся — что, зря покупал, что ли? Одевшись, причесавшись, Раймон сел в своё кресло и начал обдумывать планы на будущее.

За окном сегодня прекрасная погода, светит солнце и совсем нет ветра. Даже на градуснике температура показывается плюс пятнадцать. Это очень тепло для ноября. Звонкий хохот детей доносится из приоткрытой форточки, отчего Раймона передёрнуло. Сразу вспомнилось то самое утро, когда он в первый раз шел на работу. Вдруг он осознал, что всё не так уж и красочно, как ему кажется, когда окутываешься в свой собственный мир поэзии. На самом деле жизнь жестока, как и те дети девятого класса. Раймон пытался себя успокоить мыслями о соседке, что хоть с ней всё налаживается, но его мысли перебил телефонный звонок:

— Я слушаю. — На этот раз он не делал голос грубее, он знал, что это звонит его друг.

— Привет, я приехал в твой город недавно, может, встретимся, поболтаем о жизни? Я расскажу тебе о своей новой девушке, которую я тут у тебя встретил. Кстати, где ты сейчас живёшь?

— Джек, я тебе перезвоню, мне не очень удобно сейчас говорить, извини, что опять ничего не получается. А ты надолго приехал?

— Да, наверное, навсегда, смотря как получится с личной жизнью. А у тебя там кто-нибудь есть?

— Ну, есть вроде. Сам еще не понял, но тоже могу с ней тебя познакомить. Она моя соседка.

— Ух ты. Ну тогда позвони, как будет время, буду ждать.

Они попрощались. И как раз вовремя, потому что позвонили в дверь. На пороге стоял почтальон с долгожданным конвертом. Раймон молча взял его и закрыл входную дверь, которая начала немного поскрипывать. Видимо, время для неё пришло. Ох, как же ему не хотелось открывать письмо, и в то же время очень любопытно, что там. Страшно... Вспомнились слова Луизы: «Они не примут его, как и все предыдущие».

От этих всех мыслей и страха у Раймона начинает темнеть в глазах, и он потихоньку сползает по стене на пол. Решается открыть письмо как-то машинально, как будто не управляя собой: он разорвал конверт и резко достал содержимое. Штамп «ОДОБРЕНО» сиял во всей красе зелёным светом. Раймон не верит глазам... "Неужели сон был вещий?"

Вскочив с пола, он выбегает из квартиры и стучится к Луизе. "Надо довести сон до конца". Она встречает его с улыбкой. Довольный, он показывает ей лист с ответом. Девушка округляет глаза, не верит, но в следующую секунду кидается к нему на шею. Раймон не верит всему происходящему, боится, что это всё сон, но тепло девушки возвращает его в реальность, но тут у него начинает опять резко темнеть в глазах, и он...

Проснулся. Перед ним стоит Луиза и держит беспокойно за руку. "Так вот откуда это тепло". Оказывается, он потерял сознание, да так надолго, что к нему уже пришла Луиза и не на шутку испугалась, потому что застала его сидящим на полу возле двери. Конверт она сама раскрыла, и перед ним лежал ответ: «НЕГОДНОЕ». Но в углу мелким шрифтом было написано кое-что ещё: «Уже лучше, продолжай в том же духе».

— Вот видишь. Всё не так плохо, как ты говорила! — расцвёл Раймон.

— Это ещё ничего не значит, они не одобрили стих.

— И что? Главное, что написали, что уже лучше! Значит, надо ещё такое написать.

— Давай я тебе помогу.

— Нет! Я сам! Видишь, уже получается. Приходи лучше завтра.

— Какой ты упёртый! Ну и сиди тут один!

Она больше не стала его слушать. Тихо ушла, оставив его наедине со своими мыслями. А Раймон не стал терять ни минуты, сел за свой любимый стол, зажёг свечу. Её свет озарил тёмную комнату, придав ей волшебную атмосферу. Он начал творить, погрузившись полностью в мир природы и умиротворения, смешанный с одиночеством и гранью мрачного, серого оттенка.

Глава 10

"День сер и мрачен. Я в печали.

Сегодня снова я один.

Вот бы исполнить три желания...

Сейчас помог бы старый джинн..."

— как-то скучно это. И слишком зауныло.

"Поют на крыше воробьи,

Как будто веет им весною.

Но скоро будут снегири.

Зима стучит своей рукою..."

— это что-то на есенинском. Не то.

"Брожу по улицам один.

Туман раскинут белой дымкой.

А я, как будто Аладдин,

Ищу всё лампу свою зыбко.

Хочу исполнить я мечту,

Но как-то мне сейчас несладко...

Кругом один, везде один...

На счастье бы взглянуть украдкой!

Все отвернулись от меня:

Удача, смех... тоска лишь рядом.

Хотел, хотелось мне всегда

Столкнуться с ними прямым взглядом".

— Ну вот это неплохо. А вдруг не получится...

Вдруг резко в мыслях у Раймона проскочил тот факт, что всё-таки у него ничего не получится, что опять ему поставят красный штамп...

— Нет, всё, хватит, я вдоволь насладился моими падениями в глубокую бездну. Пора карабкаться наверх.

Эта фраза означала только одно. Луиза.

***

Он нерешительно позвонил в звонок. Продумав заранее, что будет говорить, Раймон всё равно боялся и очень нервничал, ведь он её только что послал, а тут опять пришёл.

На пороге появилась Луиза. Она была в чёрной пижамке и с распущенными волосами, на ней в этот раз были очки. Видимо, у неё плохое зрение, но ведь она всегда ходит без них?..

— Не знал, что ты носишь очки, — удивился Раймон.

— Ну да, я давно плохо вижу, но обычно ношу линзы. Тебя только это интересует в такое позднее время? (На часах было почти десять). — Она, видно, на него обиделась.

— Нет, извини, я пришёл просить прощения за своё сегодняшнее поведение. Всё-таки я ничего не могу... Я написал стих, можешь его посмотреть? — Раймон построил жалобные глазки, как у кота, просящего еду.

— Ну ладно, уговорил, проходи.

Так он оказался впервые дома у своей возлюбленной. "А у неё миленько и пахнет цветами... стоп, цветами?"

Раймон стал осматриваться. Он боялся, что ей кто-то уже дарит букеты. И тут он увидел на кухне вазу с роскошными лилиями... Его сердце так и упало...

— Красивые цветочки, — натянул улыбку он.

— Спасибо. Всё, давай сюда стих, сейчас посмотрим, что тут можно сделать. — Она явно пыталась быстро увильнуть от темы букета.

Раймон не стал расспрашивать от кого, решил разобраться в этом позже, надо было вникнуть в работу.

— Итак, дай мне пару минут... так... ага... — Она бегло пробегалась глазами по тексту. — Ага... ну тут да... хорошо... вот тут... так... Я прочитала и поняла, что тут можно исправить.

Раймон смотрел в её небесно-голубые глаза не отрываясь.

— Первая строфа вообще шикарна. Вторая нормальная, но я бы заменила вторую строчку: там повтор, его можно усилить каким-нибудь синонимом, не нарушая ритма. Третья строфа вот мне вообще не нравится. «Все отвернулись от меня...» Да зачем этот пессимизм сильный, это звучит как-то по-детски. Понимаешь, им нужен взрослый, осознанный писатель с большим опытом и чуткой душой. Надо не писать, а петь, чтобы твои строчки жили, а не просто выходили на свободу. Надо придавать им образы, больше сравнений и движения. Напиши, как ты хотел бы купаться в счастье, но в итоге тебя ждёт такая реальность, которая похожа на... на что-нибудь.

— Хорошо, сейчас что-нибудь попробую...

Проходит двадцать минут, и Раймон выдаёт готовый текст:

«Брожу по улицам один.

Туман раскинут белой дымкой.

А я, как будто Аладдин,

Ищу всё лампу свою зыбко.

Хочу исполнить я мечту,

Но как-то мне сейчас несладко...

Как бы от мира отрешён,

На счастье бы взглянуть украдкой!

Представить, что со мной удача,

Купаюсь в ней, как в море я.

Но вот какая незадача:

Всё это лишь одни слова...»

Луиза прочла так же быстро готовый вариант. На её лице появилась улыбка.

— Ну вот, другое дело. Мне кажется, это им понравится, здесь есть сравнения, мечты какие-то, грусть. Много тем. Они должны взять. Давай завтра я отнесу в редакцию, и тогда, как придёт ответ, я зайду к тебе.

— Хорошо. Буду ждать тебя.

На часах пробило полночь. Глаза сами начинали закрываться, поэтому Раймон быстро попрощался с Луизой и пошёл к себе домой отдыхать.

Глава 11

Лежа у себя в тёплой кроватке, Раймон вспомнил про вазу с лилиями.

— Это же ее не любимые цветы. Странно, если это любимый человек, то почему она не сказала, какие любит? Может, они знакомы не так давно?

У него промелькнуло в голове много мыслей, что, возможно, это подарила ей подружка или сестра. А может, к ней приехала мама или бабушка. А может, и брат, или парень... Она ничего не рассказывала ему про свою семью, только то, что она переехала в другой город. У Раймона появились ещё страннее, на его взгляд, мысли.

— А вдруг Джек — ее брат? Он как раз недавно приехал в этот город. Но он сказал, что познакомился с девушкой.... А вдруг.... Нет... Нет, этого не может быть, даже думать не хочу...

С этими плохими мыслями он еле заставил себя заснуть, решив, что завтра всё ещё раз подумает.

***

Утро началось с будильника Луизы. Раймон не стал дальше спать, ему не хотелось. Опять в мыслях эти цветы...

— Да нет, она вряд ли завела себе кого-то. Мне кажется, я ей понравился. Ну не просто так она ходит ко мне и помогает. Не из-за жалости же это... хотя... Да нет, всё, хватит. Так еще хуже, если думать....

Раймон совсем запутался. Метался между двумя мыслями: о стихе и о поклоннике Луизы. До известия про его творение ждать целые сутки... Раймон решил прогуляться и скоротать время ожидания. Но мысли о Луизе становились всё тяжелее. Ему очень хотелось ее увидеть, спросить про цветы и поблагодарить за помощь.

— Точно, поблагодарить!

Это звучало как повод зайти в гости. Но ждать придётся долго. Она придет только после шести.

Надев свое пальто, он вышел из квартиры. Пройдя по лестнице, он обдумывал, куда можно сходить. На ум пришли два варианта: кафе или парк.

— Схожу сначала в кафе, потом в парк.

До первого пункта пришлось идти полчаса. По пути ему встретились его знакомые: соседка Галя, одинокая пожилая женщина, живущая с тремя кошками, и, как ни странно, Джек.

— Какие люди! Ты как тут? — интересуется друг.

— Да я живу тут недалеко, решил прогуляться.

— Я бы составил тебе компанию, но у меня сегодня важная встреча. Иду вечером к своей девушке, про которую я тебе говорил. Надо забежать в парочку магазинов и еще куча дел по дому. Скоро я вас познакомлю. Готовься ко встрече с, надеюсь, моей невестой.

— Я смотрю, у тебя жизнь прям бурлит.

— Да, на моё удивление. А ты почему не на работе? Как же твои детишки?

— А я сегодня взял выходной. Извини, мне пора, а то что-то холодно стоять.

Раймон быстро ушёл от друга. Опять тот всё спрашивает про работу, поэт чуть не попался и не вскрыл карты. Не очень-то ему хотелось рассказывать Джеку про свою пустую жизнь.

"А может, сделать Луизе предложение? Ну а вдруг всё получится. Да, безумная идея, я ее знаю всего неделю, но мне кажется, что я ей небезразличен. Я так устал терпеть одни неудачи, хочется, чтоб и у меня в жизнь пришла весна. А те цветы, да наверняка кто-то из родных приезжал".

С этими мыслями он решительно зашагал в кафе, надо было перекусить перед таким днём, предвещающим незабываемые эмоции. Купив булочку с маком и свой любимый кофе (наконец-то у них появился латте), он пошёл по проспекту, обдумывая дальнейшие действия. Гулять ему расхотелось.

"Так, надо купить цветы и кольцо, но я не знаю размера... У неё тонкие и аккуратные пальчики, думаю, не ошибусь с размером. Как раз денег хватит на серебряное. Как же я надеюсь, что всё пройдёт гладко..."

Доедая булочку, он пришёл к первому магазину. Вывеска «ЮВЕЛИРНЫЙ» виделась еще из кафе. Внутри было ослепительно светло. Конечно, после мрачной, облачной погоды заходить в белоснежное блестящее здание было непривычно. Его глаза разбежались от огромного количества колец: узкие, широкие, с камнями, обычные, с гравировками, с узорами...

"Походу, будет непросто".

Спустя час ему на глаза попалось замечательное колечко с небольшим камушком посередине. Раймон незамедлительно понял, что это именно то, что он искал. Цена оказалась не такая большая, как раз и на цветы оставалось.

Цветочный был совсем близко, надо было просто перейти через дорогу. Спустя пять минут Раймон уже вдыхал смешанные ароматы цветов. На глаза быстро попались гортензии.

"Вот они, ее любимые".

Он купил трех цветов: розовые, белые и голубые. Девять веточек смотрелись идеально, пышно и дорого.

Домой Раймон пришёл только в семь вечера. Всю дорогу он сильно нервничал, переживал, не спешит ли он, но быстро забывался, представляя шокированное лицо Луизы, а потом как она говорит «да». От этих мыслей по его лицу расползалась улыбка.

"Может, подарить только цветы и просто уйти? А завтра, с получением ответа от издательства, сделать ей предложение?" — промелькнуло у него в голове. "А вдруг там опять будет: негодное?...."

Думать было некогда, на часах половина восьмого, надо действовать.

Раймону пришлось запрятать свои мысли подальше в голову, чтобы они не вылезали в такой ответственный момент. Он уже стоял на пороге ее квартиры, осталось нажать на звонок, и на пороге окажется его любимая. Прозвучал долгожданный звонок. У Раймона сердце стучало так, как будто он пробежал семь километров без остановки. Мысли стали возвращаться, ноги хотели развернуться и уйти, но он покорно стоял и ждал открытия двери, стараясь не подавать вида, что творится у него внутри. Дверь открылась через минуту. Эти шестьдесят секунд для Раймона были самые длинные. Но на пороге стояла не Луиза, а его друг, Джек.

Глава 12

Раймон не верил своим глазам. Через несколько секунд этой паузы прибежала Луиза и тоже застыла на месте. Все трое молчали. Раймон краем глаза увидел на её правой руке что-то блестящее. Кольцо.

Без слов, так же молча, только уже без оглушительного стука в груди, он отправился в сторону своей квартиры. Цветы остались на лестничной площадке. Их никто не поднял, даже Луиза, которая понимала, что это для неё. Она была в том же шоке, что и Раймон. Даже как-то грустно и жалко стало начинающего поэта.

А поэт в это время прикрыл дверь в своей квартире, но не закрыл её. В мыслях была одна Луиза с её женихом.

— Ну что ж, опять мне не везёт. Опять всё так, как надо всем, но не мне. Все вокруг счастливы, а мне достаются одни неудачи, как будто я создан для их притяжения. Как же надоело...

Он швырнул пальто в стену. У него не было злости, гнева, просто раздражение и отчаяние. Было очень обидно, что счастье обходит его стороной, не давая ни малейшего знака на возможную с ним встречу. Горько на душе. Комок в горле становился всё больше и больше, не давая Раймону спокойно сидеть в углу. Лунный свет уже не радовал его, не разжигал в нём творческую натуру, не пробуждал вдохновение. На стол упало кольцо. Оно покатилось и остановилось ровно посередине той самой записки с четырьмя строками:

— Ты. Одна лишь ты в душе.

Стала мне духовной пищей.

Ты — мой дьявол при луне.

Искуситель моих мыслей... — читал их Раймон, а его голос дрожал, в глазах поблескивали слёзы, но он пытался сдерживать себя.

В его духовном мире оборвались ниточки.

— За что держаться в этой жизни? Что меня тут держит? Стихи? Да... Конечно... Я уже уверен, что завтра я получу своё «НЕГОДНОЕ». Всё напрасно. ЗАЧЕМ ВООБЩЕ ЖИТЬ!

Раймон перешёл на крик. Истерика выливается наружу со всей своей силой, что копилась все эти годы. Он вспомнил всё: издевательства отца, злых детей, бездушное начальство, даже злую продавщицу не забыл. Его стихи не приносят пользы, денег осталось совсем мало, еда вся пропала, опять недоеденная. Луиза... его милая Луиза, о которой были все его мечты, и та выходит замуж за его друга.

Душа разрывается на части, не давая покоя Раймону. Ему хочется просто исчезнуть. Одни неудачи, всю жизнь, ничего не меняется. Даже на прогулках он попадает часто в неприятности: то машина чуть не собьёт, то нахамят, то он угодит в лужу.

— Что такое жизнь? — начал рассуждать он, пытаясь себя успокоить. Но получалось только хуже. — Жизнь — это чередование света и тьмы, белой полосы и чёрной, хорошего и плохого. За днём всегда следует ночь, а за ночью — день. Так где моё солнце? Где тот свет, который я жду на протяжении двадцати лет? Даже при рождении мне пришлось потерпеть неудачу.

Когда он родился, Раймон не издал ни звука. Врачи уже хотели констатировать смерть, по шкале Апгар всё по нулям. Но зачем-то судьба решила его оставить в этой жизни, и он резко сделал первый вдох. Чудо, да? Как и выигрыш. Получается, ему повезло всего два раза.

— Я верил, до последнего верил, что я для чего-то годный: сначала для детей, но они оказались жестокими и вполне самостоятельными, судя по их поступкам, только для самых гнилых и подсудных дел; для стихов, ради которых я потратил два года. Два года рождались мои шедевры, которые не были замеченными, только красный штамп преследовал их в течение всех этих лет. Так что мне остаётся делать? Меня даже некому успокоить! Мать в другом городе, не звонит и не пишет, наверное, отец запретил ей это делать. Надеюсь, она ещё жива. Девушки отродясь у меня не было и, видимо, не будет. Так кому я вообще нужен? Я достаточно настрадался, хватит с меня. Может, для кого-то жизнь красочная и полна радости и приключений, приносящих только улыбки. А мои приключения приносят мне только истерический смех.

Раймон больше не мог. В голове пронеслось множество плохих мыслей, но ему уже было всё равно. Он твёрдо решил покончить со всеми страданиями. Открыв окно нараспашку, он позволил холодному ноябрьскому воздуху проникнуть в каждую клеточку его тела. Он не чувствовал ни радости, ни злости, ни обиды. Не было кома в горле, слёз или грустной улыбки. Была только одна пустота.

На следующее утро пришла Луиза. Сегодня она не работала, выходной. Она была поражена вчерашним визитом Раймона, но её мысли быстро успокоил её будущий муж, Джек. Но утром её разбудил звонок в дверь, и ей пришлось выбраться из тёплых объятий мужчины и окунуться в холодную реальность. На пороге стоял курьер с письмом. Это ответ на стих Раймона. Луиза очень быстро раскрыла конверт и начала светиться от счастья. Она сразу же побежала к поэту.

Нажав на звонок, поняла, что никто не открыл дверь. Постучала — она лишь немного приоткрылась. Луиза вошла внутрь.

— Раймон, я пришла тебя обрадовать, — неуверенно начала она. — Твоё стихотворение приняли!

Она побежала в его комнату, где обычно заставала его. Но там никого не было, а было очень холодно, как на улице. Её взгляд упал на раскрытое окно.

— Да не может такого быть... — из её рук выпало письмо с зелёным штампом.

Она быстро подбежала к окну и посмотрела вниз. Там, на холодной земле, на которую уже падал первый снег, лежал Раймон. Вокруг люди, скорая и лужа крови. Луиза пошатнулась и отошла назад. Слёзы подступали, и в их пелене она взглянула на стол и горько заплакала. Она увидела кольцо, под которым лежало то самое стихотворение, даже подписанное: «Дорогой Луизе от безответно любящего поэта».

— Это всё из-за меня... Что ж я наделала...

Она медленно опустилась на колени и заплакала навзрыд. Её слёзы медленно капали, оставляя следы на бумаге, которая валялась у её ног. На ней, зелёным по белому, было написано «ОДОБРЕНО».

— Я совсем чуть-чуть не успела, совсем чуть-чуть.

Но Раймон поспешил, хоть и терпел всю жизнь. И теперь он не узнает, что и в его жизни возможно счастье, что за длинной непросветной полосой тоже следует светлое будущее. Он никогда этого не узнает.