Сходящие с небес

Сходящие с небес

Было около девяти часов вечера, когда Грегори вышел на улицу и глубоко вдохнул июльский воздух. Обычно после очередных разногласий с женой, она не готовила ему завтрак, поэтому он решил доехать до ближайшего супермаркета, прикупить чего нибудь на утро и сигареты. Тем более немного развеяться сейчас совсем не помешает.

Жена в это время укладывала дочку спать, он стараясь не шуметь вышел во двор и завел старый мустанг, который если бы был лошадью, давно издох. Он сидел за его рулем со времён школы, ему он в свою очередь достался от отца, когда тот купил себе новенький джип. С этой машиной было связано много ярких и приятных воспоминаний. Именно в ней он впервые поцеловался со своей будущей женой Джудит, после чего они катались по пустому шоссе до четырех часов утра. Смеясь, он рассказывал о проделках Томми Фергюсона, выпустившего лабораторных крыс на уроке, а она о чудаке Денни Картмане, которому мерещилась всякая пугающая чушь в темноте.

Супермаркет "Хиллс" находился в нескольких километрах от дома. Он ехал по дороге, поскрипывая и подпрыгивая на неровной дороге. Впереди, за лобовым стеклом, было видно, как движутся потоки воздуха. Горячий воздух от плавящегося асфальта поднимался наверх, искривляя видимость за стеклом. Автомобиль ехал вдоль лесополосы, которая превращалась за городом в дремучие дебри. Хайер Хиллс - был относительно молодым городом, образовавшемся на месте небольшого поселка, основанного выходцами из Ирландии. Он постепенно отвоевывал свое место под солнцем у непроходимых лесов.

Впереди показалась красная неоновая вывеска магазина, около которого стояло с десяток машин. Среди них был новенький пикап их соседа Боба Купера. Он торопливо копошился с противоположной стороны, по-видимому, ставил пакеты на заднее сидение. Заметив подъехавший мустанг он выпрямился, лицо его озарила белозубая улыбка торговца, точнее продавца автомобилей из магазина, находящегося сразу за супермаркетом, он был просто на них помешан. Грег захлопнул дверь авто и отправился прямо к нему.

— Привет Боб, — сказал он, — приобрел себе новый вездеход?

— И тебе не помешало бы, с презрительной усмешкой произнес Боб, поднимая руку вверх в качестве приветствия, не упуская возможности пошутить по поводу его колымаги.

— Глядишь, развалится на ходу, ты бы заехал к нам, посмотрел, что к чему, как говорится, то, что умерло нужно научиться отпускать! — При этом, он потрясывал головой вверх и вниз, как бы подтверждая сказанные собой слова.

— Она и меня переживет, посмотри какая красотка, — задорно произнес Грегори и хлопнул по крылу. Раздался сначала скрип, а затем треск. Внутри что-то посыпалось...

— Да уж вижу, просто монстр, — вздохнул Боб и звонко рассмеялся, садясь на сидение.

— Увидимся, произнес Грег, чувствуя, как краснеет его лицо.

Пока он был в магазине совсем стемнело, звёзды высыпали на небе словно светлячки. Стало не так душно, спокойная вечерняя прохлада разливалась по улицам небольшого города. Здесь редко ночами можно было встретить попрошаек и всякую пьянь, в десять часов вечера все сидели по домам, а в одиннадцать уже крепко спали, в своих теплых кроватях.

Грег посмотрел на запястье с часами, было без пятнадцати одиннадцать. Он сел и включил зажигание, его ржавое корыто недовольно затарахтело, но будучи послушным своему хозяину отправилось к дому. По радио, уже четвертый раз за день транслировали песню на испанском языке, он пытался ее подпевать, пытаясь вспомнить название исполнителя.

Было ему лет одиннадцать, когда он написал свою первую книгу, сейчас он понимал, что она была никуда не годной, но родители были довольны и похвалили, мама сказала: - “Какой ты у меня умный”, — и расцеловала, а отец вместо слов потрепал по голове, и сказал, — Да..

Вероятно, если бы она тогда нахмурила брови, и разведя руки произнесла: - “Какой глупый у тебя рассказ получился, лучше бы ты играл с друзьями на улице, а не пачкал бумагу напрасно” — это навсегда бы отбило желание писать. Но она его поддерживала, старалась всячески помочь.

В одиннадцать лет его историю " Сбежавший скелет" опубликовали в школьной газете, а затем были еще и еще, про пропавшие из шкафчика кеды, о трехлапой собаке, которая несмотря на свой недостаток была счастливой и так далее. Однокласники, ранее посмеивающиеся над ним, стали более благосклонными к нему, а некоторые просто завидовали. С каждым новым рассказом, он писал все лучше, он развивался, он творил. В двадцать два года был издан его сборник рассказов, который принес ему определенную популярность. Затем еще один, он писал и писал. Когда Джудит спрашивала его, как можно так быстро и много писать, он говорил: — Писать книги не трудно, просто нужно задавать себе правильные вопросы, и самому на них отвечать. Тем более писать за гонорар всегда приятнее вдвойне. Или что нибудь в этом роде.

В 24 года он и Джудит вступили в законный брак, и по прошествии десяти месяцев в семье произошло пополнение, на свет появилась дочь Мэнди. А Джудит, работавшая до этого риэлтором, ушла с работы и полностью посвятила себя семье, так как ее муж вполне мог обеспечивать семью.

Когда Мэнди исполнилось четыре года, случилось непредвиденное, Грегори перестал писать. Не то чтобы совсем, но каждая страница теперь давалась с трудом, он мог найти интересный сюжет, но развить его не получалось. Писательская Муза его покинула. В итоге, их семейное финансовое положение катастрофически ухудшалось, что привело его к мысли о том, чтобы сдать дом в аренду, а самим пожить в загородном особняке. Он решил, что более спокойная обстановка пойдет ему на пользу, и его потерянное на два года вдохновение вернется. Но Джудит это совершенно не устраивало, и в этот раз на почве разговора о переезде они снова повздорили.

Грег спокойно ехал по направлению к дому. Настроение немного улучшилось, злость отступала, прогулка пошла ему на пользу, и он уже предвкушал здоровый долгий сон, думая о шести банках пива в пакете, когда на горизонте заметил голубоватый огонек. Он казалось стоял на месте, но понемногу увеличивался в размерах. Он совсем не вписывался в звездное небо, будто был отделен от него, сам по себе. Грегори смотрел то на дорогу, то на него, внутри зарождалось беспокойство. Было что то в этом неестественно зловещее, но что именно он не понимал. Эта штука не издав не малейшего шума оказалась прямо над машиной, мотор заглох, автомобиль остановился. И как будто сотни прожекторов осветили все вокруг, из за яркого белого света ничего не было видно, но самое ужасное было в том, что как бы он не старался, не напрягал свои бесчуственные мышцы, совершенно не мог пошевелиться. А затем темнота.

Грегори открыл глаза, в голове было как-то необыкновенно ясно, он лежал на диване в гостиной, и судя по тому что на улице светало, понял наступило утро. Странность была в том, что он не мог вспомнить как приехал домой, это беспокоило его, подобного с ним никогда до этой ночи не случалось. Он помнил как вышел из магазина, помнил дорогу, как капельки пота скатывались по лбу.... И что-то еще, ощущение того, что нужно сделать один шаг и он вспомнит, будто бы в памяти появился заслон, его разум пытался его преодолеть, давил на него, но кроме появившейся пульсирующей головной боли он ничего не из памяти так и не вытащил.

Отправившись в ванную комнату, он включил душ, но только мыло коснулась лица, он почувствовал неприятное жжение. Как будто натер лицо наждачной бумагой. Дотянувшись рукой до полотенца, которое ему подарила Джудит на годовщину свадьбы промокнул им лоб и щеки. В зеркале на дверце шкафчика он увидел, что его лицо имело явно не здоровый красный цвет, который переходил на шею и заканчивался на плечах, он помыл эти части без мыла, думая о том, что стало причиной подобного явления.

Он не любил какао, но его жена говорила что это крайне полезно, и покупала их по три банки в месяц, и он по привычке насыпал его в кружку, после чего открыл холодильник чтобы достать купленный вчера пакет молока, но его там не оказалось. Грегори отчетливо помнил как положил его в замаранную чем-то тележку, в супермаркете...

На кухню зашла Джудит, выглядела она невыспавшейся, посмотрев на него обиженными глазками она налила стакан воды из под крана, и произнесла:

—Я проснулась в пол второго ночи, спустилась вниз, тебя не было дома.

Он не знал что сказать. Говорят, что если сильно напиться, то можно забыть абсолютно все, но он точно помнил что не собирался в бар, или куда-то еще. Он не верил что такое можно забыть. По крайней мере с ним подобного не случалось.

— Ну знаешь, я ездил в магазин, было так жарко, и потом эта дорога, дорога она знаешь... хотелось прогуляться. Он чувствовал как краснеет, так как чувствовал какой-то внутренний стыд, как будто провинился в чем -то. Хотя в целом, выглядело все именно так. Но вряд ли она заметила бы его стыд, на без того красном лице. Странно, что она вообще про лицо ничего не сказала.

— Ну да, прогуляться, — произнесла она, опустив глаза, и с задумчивым видом вышла из кухни со стаканом воды в руке.

Как бы то ни было, у него появилась одна интересная мысль, он достал бумажник из кармана, и пересчитал наличные, он помнил сколько отдал на кассе, сколько оставалось, все деньги были на месте. Эта теория тут же рассыпалась в прах, не успев появиться.

Проходя мимо гостиной, он увидел Мэнди, которая ползала по полу, расставляя игрушки в порядке, известном только ей одной. Заметив его она вскочила, и с криками — Папа подбежала и обняла его за ноги. Он же улыбаясь взял ее на руки, и они отправились в гараж. Мэнди удивленно смотрела на его красное лицо, и пыталась за него ущипнуть.

— Мэнди! Это ужасно больно, — говорил он ей кривясь от боли.

— Папа ты такой красный, ты заболел? — спрашивала она.

—Я сегодня - Сеньор помидор, отвечал он, и они вместе смеялись.

Погода на улице казалась еще жарче. Эта природная аномалия была не совсем понятной, не могли привнести ясности и синоптики. Они как-то связывали это с рано пришедшим летом, и с активностью на солнце. Что правда никак не могло помочь населению, прохладнее от этого не становилось. В городских магазинах были раскуплены все вентиляторы, Грегори столкнулся с этим, когда хотел купить еще один в свой кабинет, открытое окно в этом году приносило мало пользы. Он забирал вентилятор из спальной комнаты, что почему-то не нравилось Джудит, хотя они находились там только ночью, или когда кто-то из них плохо себя чувствовал.

Зайдя в гараж, Грегори опустил дочь на кресло, стоявшее у стены гаража, и открыл дверь автомобиля. Пакет с продуктами стоял на сиденье. По крайней мере они не канули в лету вместе с его памятью... и вдруг его осенило! А что если от этой жуткой духоты, ему просто стало плохо, и он как только добрался до дивана в гостиной упал на него. Эти мысли немного его успокоили, хотя и не могли объяснить красный цвет лица.

Как правило, Грегори после душа, и последуещей за ним чашечкой какао или кофе поднимался в свой кабинет и начинал писать. Но, как только Муза от него отвернулась, он нашел другие занятия. Например принялся разбирать почту, накопленную за эти годы, ему часто писали читатели, причем совершенно разных возрастов. Когда ему в голову приходила какая то важная мысль, а иногда и несколько страниц с мыслями, которые нельзя было включить в книги, которые он в данный момент писал, то записывал все на попавший ему под руку клочок бумаги. Это могло быть в машине, магазине, во время обеда да и в любом другом месте. Но часто эти листочки так и оставались не разобранными, и впоследствии понять к чему все это относилось было весьма сложно. Благодаря появившемуся времени, эти тонны записей также были разобраны. Когда все было закончено, он ходил по комнате, и мучился от того, что не мог ничего писать, что был не в состоянии плодотворно проводить время.

Поэтому, чтобы не изводить себя до психологического истощения, Грегори принялся за книги. Стал перечитывать их, и старые выпуски журналов, которые пылились на полках. Также он приобрёл себе портативный черно-белый телевизор, который поставил на письменный стол, включал его время от времени. Как-то его посетила мысль, что было бы удобно поставить здесь небольшой холодильник для пива, но испугался, и отказался от этой идеи, как только представил себя сидящим в окружении пустых пивных банок, с длинной всклокоченной бородой, вспоминающим ушедшую славу и жалея себя.

Этот день, также не стал исключением, он поднялся в кабинет посмотрел на стол но не увидел в печатной машинке чистой бумаги. В последние недели он даже не обращал на это внимание, но сегодня ему захотелось услышать звуки ударяющих по бумаге литер. Недолго думая, он поставил сверху лист и принялся нажимать на каждую клавишу по очереди, затем появились несвязанные между собой слова: зной, лето, сине-голубое небо и так далее. Он стучал и стучал, закончился первый лист, он с удовольствием и азартом поставил второй, затем еще и еще, глаза его блестели, он писал...

За день он написал более тридцати страниц, вдохновение так и струилось, его источало все его тело, каждый сантиметр плоти. Видимо этот странный случай на дороге привел к своего рода эмоцианальной перезагрузке. На следующий день все повторилось, за неделю он написал еще около четырехсот страниц текста, после чего, позвонил в контору и отсчитался о проделанной работе. Книга была закончена.

Редактор Шон Дэмпси был явно удивлен этому звонку, так как последние несколько раз, Грегори звонил лишь для того, чтобы отсрочить дату сдачи рукописи, чем невероятно его злил. Популярные писатели часто сдувались, не успев надуться, звездная болезнь, наркотики, какие то понятные только им причуды и так далее. Но Грегори был самым прибыльным писателем в их издательстве, возможно, именно поэтому его здесь долго терпели.

— Вот это новость, пожалуй лучшая за сегодняшний день, — воскликнул он радостным голосом, — я знал что все наладится, заезжай завтра со всеми твоими каракулями, будем читать и считать сказал он рассмеявшись.

Утром следующего дня, раскинувшись в шикарном кожанном кресле, Шон Демпси читал рукопись, изредка выдавая фразы наподобии, — Ух! вот это поворот! Да, неожиданно!

А Грегори сидел на диванчике, и смотрел, как Шон сдвинув очки на нос читал его рассказ, пощелкивая в руках плотными листами бумаги.

Грегори бежал по ночной дороге, на его лице отображалась отчетливая гримаса ужаса! Со лба и носа скатывался струйками пот, а страх пронизывал его трясущееся тело, он быстро дышал, его глаза бегали по сторонам, никогда еще он не чувствовал такую непреодолимую безысходность. Только бы убежать, не важно куда, чем дальше тем лучше. Но он никак не мог понять от чего бежит. Вены на висках набухли и пульсировали. Что-то произошло! Он видел что-то, или что-то случилось с ним? А может только должно случиться? Это был именно страх, не отвращение от чего либо, страх заставляющий животных в ночи покидать свои норы и бежать от неминуемой смерти...

Грегори подскочил на кровати, опустил одеяло на ноги и тяжело дышал. Казалось что от быстрого дыхания, он издавал какие-то звуки, похожие на свист. Джудит, проснувшись, быстрым движением руки, как на автомате включила светильник, висевший на стене у изголовья.

Все хорошо, ты дома, это просто плохой сон,— говорила она быстро, держа его голову в обеих руках. Он понемногу приходил в себя, но они еще долго не могли после этого уснуть, получилось только под утро.

Начиная с этой ночи, ночные кошмары стали повторяться почти каждую ночь. Дорога, дикий животный страх, несоизмеримый ни с чем ужас, когда все чувства обострены, и он как загнанная белка в колесе бежит по ночной дороге, конца и края которой нет.

После очередной ночи с кошмарами, в которой он не просто просыпался в ужасе, но еще и кричал, от чего проснулась Мэнди, Джудит сказала что поговорит с каким-то доктором Алистером, и Грегори не смел ей возразить, так-как ситуация выходила из-под контроля, он это вполне осознавал. Хороший доктор — это своего рода умелый хирург, способный с помощью правильного инструмента вскрыть здоровую ничем не примечательную плоть, и уже под ней обнаружить больной орган, требующий лечения.

***

Доктор Алистер О, Нилл приходился Джудит двоюродным братом от ее тети Эллиот, по материнской линии. Это был пухлый невысокий мужчина в круглых очках в металлической оправе, с короткой стрижкой. Выглядел он весьма солидно, сразу было видно что это важный человек. Он только что закончил прием пациентки, страдающей от панических атак. Она стала бояться спать без света, как впрочем и самой ночи. Как только город погружался во тьму, ее охватывал приступ ужаса, как-будто, что-то отвратительное должно было обязательно произойти. Она приходила в оцепенение, пот струился по ее лицу, сердце билось с такой силой, будто желало вырваться наружу.

Два раза в неделю ее привозил муж, и это повторялось уже четыре месяца, в общем она понемногу сходила с ума. Назначенные препараты по-началу стали помогать, но затем приступы возобновились снова.

Доктор поговорил с её мужем и уговаривал отдать на лечение в клинику, но тот и слушать не хотел о чём-то подобном. Алистер сидел и думал об этой ситуации смотрел в окно и грыз карандаш, он не хотел отправлять ее в психушку без согласия мужа, но и наблюдать за тем как ее психика деградируют тоже не был готов.

Но с другой стороны, пациентка, как и все остальные со своими бессонницами, страшными снами и фобиями приносили ему деньги, а он в свою очередь назначал им лекарства, продажа которых естественно пополняла бюджет фармацевтических корпораций. Реальность этого мира, хочешь быть здоровым — плати а здоровых как говорится не бывает.

Вот за этими размышлениями Грегори и застал доктора. Несмотря на то что они практически были родственниками, раньше никогда не виделись.

—Добрый день доктор О, Нилл, — бодро сказал он, —Я Грегори Риган.

—Да мистер Риган, входите, не часто у меня бывают писатели, — произносил он, выговаривая каждое слово.

—Но все же бывают! Интересно бы узнать кто именно? Судя по последним книгам некоторых своих коллег, думаю им бы не помешало навести в голове порядок.

Доктор Алистер рассмеялся. — К счастью врачебная тайна запрещает рассказывать о пациентах. И о писателях тоже, — пояснил мистер О, Нилл, и сделал утвердительный жест головой.

—Вы меня успокоили доктор, — Сказал Грег, и вздохнул с чувством успокоения.

—Как Ваша работа? Я конечно знаю что вы известный писатель, и даже видел книги в магазине. И обещаю! Я обязательно что-нибудь ваше прочту. Но чуть позже. Времени сейчас совершенно нет, каждую свободную минуту трачу на подготовку к повышению квалификации.

—Ничего страшного, — ответил Грег, — возможно мои книги вам совершенно не понравятся, у каждого писателя со временем образуется своя собственная аудитория.

—Пожалуй вы и правы, все так и есть, — заметил доктор, задумчиво покусывая нижнюю губу.

— Тогда предлагаю перейти к тому, что вас недавно стало беспокоить. Джудит мне немного рассказала, но все же хочется все услышать от вас, рассказ от первого лица всегда создает более ясную картину. Можете лечь на кушетку, или вот на это уютное кресло, главное чтобы пациенту было удобно и спокойно.

А у Грегори, от всех его последних слов, в голове осталось только слово "пациент", и от него совершенно не веяло душевным спокойствием.

Вернувшись домой, он решил продолжить один из незаконченных романов, с немного детективной историей, в котором одинокая некогда девушка, начинает встречаться с замужним мужчиной. Он весьма недурён собой, несколько лет прожил в Японии, и там же получил прекрасное образование. Но через полтора года тайных интимных встреч, жену (которая к слову тоже была японка) находят задушенной. Неизвестный убийца надел ей на голову мусорный пакет, намотал на шею, и крепко держал пока в мешке не закончился воздух. Жуткая конечно смерть. И через какое-то время, следователь, ведущий это дело узнает о том что муж убитой имел шашни на стороне. У кого как не у нее имеется мотив убийства назойливой жены, мешающей их счастью. Но у нее имеется алиби...

Грегори ходил по комнате и курил, затем садился, писал пару страниц, и снова вставал, придумывая как бы эффектно распутать им же запутанные клубки сюжета. И клубки распутывались с невероятной скоростью. Причем он никак не мог остановиться. Никогда еще у него не было такого вдохновения, ему не хотелось ни есть ниё пить, а только стучать клавишами пишущей машинки, которые какой-то фантастической музыкой вдохновляли на продолжение написание этой книги. До утра книга была закончена, и он не раздеваясь лег на диван в своем кабинете, и погрузился в сон.

Грегори стоял посреди зеленого поля, и не мог понять что он там делает. Ему было девять лет. Только что мама прочитала ему перед сном несколько глав из книги про отважных рейнджеров, и он погрузился в сон, под мягким пуховым одеялом. Но вот он здесь совершенно один. Но было что-то еще, была какая-то удручающая тишина, он понемногу вспоминал что видел яркий белый свет, у которого не было определенного источника, нельзя было определить откуда он шел, и какова была его природа, но он отчетливо слышал приглушенный но четкий голос: — Не волнуйся, мы не причиним тебе вреда.

Он ощущал как тепло скользит по его телу, медленно обволакивает, и чувство непередаваемого спокойствия уносит куда то вдаль. И вдруг он услышал, крик, который, становился все ближе и ближе, —Грегори, Грегори...

—Грегори!

Его изо всех сил трясла Джудит, —Грегори, о боже, что с тобой!

Он открыл глаза, и увидел перед собой лицо своей жены, которое выражало очень сильное беспокойство. Подняв голову он никак не мог понять что могло ее так сильно обеспокоить.

— Грегори, у тебя кровь!—прокричала она.

Он почувствовал как что-то теплое бежит по его подбородку, приложив к лицу ладонь он увидел на ней кровь. Кровь бежала из носа, и уже успела пропитать небольшую подушку, на которой он иногда спал, засидевшись до поздна.

—Вот черт! Все хорошо, дай мне вату или что нибудь ещё, — сказал он еще сонным голосом, и лег на спину.

Грегори чувствовал что не выспался, но и спать совсем не хотелось. Сон приснившийся ему накануне все время крутился в голове. Ему казалось что это вовсе не сон, а что-то из детства, как будто он уже думал об этом когда-то, но со временим забыл.

Он взял телефон, и позвонил своим родителям. Трубку взял отец, и очень удивился что сын позвонил ни как обычно в начале месяца, а посреди недели.

—Что-то случилось сын, — спросил он?

— Нет пап, все хорошо, просто мне нужно кое-что спросить, — сказал он.

— Ну тогда я сейчас позову твою маму, сказал он.

Так уж получилось, что Грег, всегда был близок больше с матерью чем с отцом, что в общем то было скорее закономерностью чем исключением. Он услышал как отец позвал к трубке жену, и что-то ей прошептал, но разобрать было невозможно.

— Привет Грегори, —сказала мама, как ты?

— Все хорошо мам, не волнуйтесь. Просто у меня недавно появился необычный вопрос. Было ли такое, что я в детстве пропадал из дома? Я тут кое-что вспомнил, и никак не могу разобрать, воспоминание это или просто сон.

— Женщина на проводе видимо не ожидала подобных вопросов, она с пол минуты помолчала. Было слышно только ее дыхание, а затем произнесла:

— Зачем тебе знать об этом? Это было очень давно, это как-то связано с тем что ты ходишь к доктору?

Все же слухи распространяются, против его воли, может это Джудит...

—Как-то раз ты зачем-то убежал из своей кровати на улицу, — продолжала мама. — Причем ночью. Уже наступила осень, и временами ночью было прохладно.

— Утром тебе привез Шериф, а мы даже не знали что тебя нет. Что это за родители которые не замечают отсутствие ребёнка! Ты замерз и весь дрожал. Тебя потом обследовал доктор, мало ли что могло случиться за это время, но ничего подозрительного не обнаружил. А когда мы спрашивали что ты делал один ночью в поле, ты просто молчал. В общем мы постарались забыть об этом, в детстве всякое бывает.

Твой отец потом рассказывал, что его брат, когда был примерно в таком же возрасте как ты, отправился в поход, только никому об этом не сказал...

—Да, я помню эту историю, — прервал ее Грегори. И больше такого не происходило? Я имею ввиду, больше я не пропадал?

—Нет, мы с папой об этом случае уже забыли, и я очень удивлена что ты спрашиваешь о нем.

—Хорошо мам, спасибо за помощь, целую. На днях еще позвоню.

К вечеру этого дня, на его банковский счёт пришли оставшиеся деньги за книгу. Он с Джудит с той самой ссоры больше не говорил о переезде, и тема отпала сама собой так как он снова писал. Джудит наблюдала за всеми этими переменами с ее мужем, и периодически ей казалось что той ночью он ей изменил. А если нет, откуда это ничем не спровоцированное вдохновение? Хотя при чем здесь кровь из носа? Может он серьёзно болен?

А он был явно болен, только не так как думала Джудит. В его голове мелькали десятки сюжетов для будущих книг. Он садился и писал по одной книге за ночь, на триста, на пятьсот страниц. Он почти не спал. Кофе которое покупала Джудит на месяц выпивалось за три дня, причем только им одним. А он все думал и писал, пишущая машинка не переставала клацать по бумаге днем и ночью.

***

Свет, бесконечный свет, тёплый и успокаивающий. Мальчик сидел на чем-то хододном, но ничего вокруг не видел, только белый свет. Он всматривался в него, пытаясь уловить хоть что-то в этом вечном потоке света. И он увидел. Сначала появился тонкий силуэт, который приближался к нему очень медленно. Он различал очень тонкое тело и большую непропорциональную телу голову. Огромные черные глаза смотрели на него так пристально, что он не мог отвести от них своих глаз. Он подходил все ближе, и за ним он увидел еще двоих, таких же как первый.

—Не бойся нас, — сказал голос в голове, и Грегори знал что это говорит первый.

—Мы не причиним тебе вреда, — это просто такой сон. Сон в котором люди видят то во что верят, в твоем случае мы ангелы. Мы пришли к тебе через пороги времени и эпохи, через бесконечность пространства и мириады метеров скользящих в темных закоулках вселенной.

— Но зачем? Зачем я вам нужен, — Грегори прокричал это, но губы его не раскрылись. Но он слышал как оглушительно его слова прозвучали в голове, и он знал что они его слышали.

Грегори открыл глаза, он заснул после того как дописал последнюю главу. Он посмотрел на свой рабочий стол, пишущая машинка застыла дописав последнюю букву. Недопитый кофе в кружке отбивал всякое желание его допить, и он никак не мог понять что с ним происходит.

Грегори чувстовал что его покидает рассудок, он почти не спал, а в те моменты когда он засыпал, он видел все одно и то же, белый свет и сходящих с небес существ. Те кто говорил ему быть спокойным и не волноваться. Тех кто смотрел на него огромными чёрными как сама ночь глазами.

Грегори выбежал из дома и сел в автомобиль, он не мог больше находиться здесь. Он понемногу вспоминал что и здесь к нему приходили названные гости. Как он лежал в кровати и не мог пошевелиться. А Джудит ничем не могла ему помочь, она лежала рядом с ним и спала, когда он пытался докричаться до нее, но своего голоса он также не слышал.

Он выехал на главную дорогу и поехал не зная куда, лишь бы подальше от этих мест. Желтая луна висела на синем небе, звезд не было видно. В приоткрытое окно левой двери дул прохладный летний ветер.

Черт, куда я еду! Он не знал куда, но лишь какой-то безумный страх гнал его подальше от этого города.

В небе загорелось несколько звёзд, они то вспыхивали, то приглушались атмосферой земли. Но одна из этих звезд кажется двигалась вместе с ним. Он заметил ее, и пот побежал по его вискам, он заметил что-то знакомое.

Грегори увеличил скорость и еще крепче прильнул к рулю автомобиля. Яркий лучь света пронзил его лобовое стекло, он от неожиданности резко повернул направо и съехал с дороги. Впереди мелькали кусты и били своими ветками по машине, он не видел ничего перед собой. Автомобиль подскакивал на кочках и Грегори увидел перед собой большое темное дерево, все происходило очень быстро, и затормозить он не успел. Машина на высокой скорости врезалась в старый широкий дуб. Грегори от мощного удара вылетел через разбитое окно, прямо головой в ствол дерева. Раздался прглушенный удар, и тело скатилось на покареженный капот автомобиля. Он лежал на боку в неестественной позе, руки свисали вниз а по ним струились тёплые ручейки крови. Глаза на сломанной шее со страхом смотрели наверх.

И последнее что он услышал перед своей смертью было:

—Мы не причиним тебе вреда.