Школа Дураков

Тест одной частью

Школа Дураков

ФедВик

Ташкент, 2005

Примечание от автора: рассказ ранее нигде не публиковался, пролежал более 20 лет, прежде чем был представлен в общественном доступе. Мечта поставить спектакль по мотиву рассказа. Пишите, если есть такая возможность.

В классе Петька Шмыгунов слыл лентяем, прогульщиком и, по словам классной руководительницы Анны Ивановны, «идиотом». Сегодня по литературе должны писать сочинение на тему: «Как я провёл лето». Писать очень не хотелось, и, Петька решил прогулять урок.

Школа находилась рядом с бывшим индустриальным районом. Вокруг громоздились пустые цеха, склады, различные полуразрушенные сооружения, окружённые заборами с проломами и дырами. Петька с пацанами частенько здесь играл, правда, иногда их гнали многочисленные бомжи, обитавшие в этих трущобах.

Сегодня он решил в промышленные дебри не заходить, всё-таки одному боязно, а пошататься просто так, и посмотреть, что находится дальше за промзоной. Минут десять шёл по заросшей сорной травой тропе, идущей вдоль заборов, которым, казалось, конца не будет. Вдруг, его взору предстал большой пролом, и он не удержался, решил заглянуть, что там внутри. Перешагнув через груду кирпичей, увидел невзрачный панельный цех, из которого вышел человек не похожий на бомжа, а скорее на инженера. Мужчина был прилично одет: серый костюм, белая рубашка и галстук с заколкой. На вид около сорока лет.

Петька не очень то испугался, но, на всякий случай, хотел развернуться и убежать. Вдруг, раньше его рывка, раздался голос незнакомца:

- Шмыгунов, стоять! Что, опять, уроки прогуливаешь?

Опешивший Петька, застыл на месте, на его лице отразилось недоумение: - «Откуда дядька знает его фамилию?»

- Давай, быстро в школу! – повелительным тоном произнёс незнакомец, - топай за мной, - и пошёл, куда то за угол цеха.

Петька, будто притянутый магнитом, послушно поплёлся за дядькой. «А школа то в другой стороне, - промелькнуло в голове». Но ноги несли по указанному маршруту.

Наконец Петька открыл рот:

- Моя школа в другой стороне.

- Твоя школа – здесь! – указал незнакомец рукой.

Действительно, за углом цеха открылась зелёная лужайка, на краю которой, стояло здание похожее на школу, огороженное решётчатой оградой, окрашенной в чёрный цвет.

- Входи, - пропуская в калитку, рядом с воротами, радушно пригласил дядька.

- Вот ты и в школе, а я, её директор – Мирон Геннадьевич Яблоков.

На левой стороне, от главного входа, висела табличка: «Нижесредняя школа дураков БОИНГ №777».

Выше над входом транспарант: «Добро не жаловать!»

- Заходи, Пётр Иванович Шмыгунов, здесь теперь будешь учиться-мучиться, - торжественно заявил Мирон Геннадьевич.

- Я, что, на дурака буду учиться?

- Ага, - просто ответил директор, - ты думаешь, раз тебя классная «идиотом» назвала, так ты уже дурак? Нет, брат, до такого звания необходимо помучиться.

- Не хочу быть дураком и идиотом! – бойко произнёс Петька.

- Вот, ты и докажи, что ты – не верблюд. Поучишься–помучишься среди дураков и тогда, после получения аттестата или не получения оного, вылетишь из нашего гнёздышка.

Директор и новоиспечённый ученик вошли в большой холл, слева располагался гардероб с вешалками, справа коридор далеко уходящий куда-то вглубь школы. На стене, в самом центре, висел транспарант: «Дурак – дурака видит издалека». Ниже на уровне роста, располагалась стенгазета «Дуралей». Подойдя ближе, благодаря подталкиванию со стороны директора, Петька увидел колонки статей с кляксами, фотографии нескольких мальчишек и девчонок с корявыми подписями: «Круглый дурак». У некоторых глаза были разрисованы звёздочками и пуговицами. У всех девчонок красовались пририсованные усы разного калибра: от щёточки до гусарских лихо закрученных, даже с вензелями. Мальчишкам прилагались косы, очень старательно нарисованные, разноцветные, явно девчонки издевались.

- Ну, как, нравится? – спросил ошарашенного новичка Мирон Геннадьевич.

- Круто!

- Будешь хорошо дурачиться, и ты сюда попадёшь!.. А теперь посмотри наши коридоры, здесь тоже крутизна.

Действительно, Геннадьевич был прав; все стены испещрены надписями: процарапанные или размалёванные красками. Попадались как обычные, так и необычные: «Здесь был Вася», «Ленка умная», «Жора + Валька = дураки», «Димка – Катька = нелюбовь». Другие надписи не отличались умом, только менялись имена фигурантов.

Двери классов сплошь изрезаны ножевыми надписями с именами, кличками и фамилиями, на удивление с ровными рамочками и узорами.

- Это у нас на уроках труда практикуется, - явно довольный, сказал директор, указывая на двери. – На стенах занимаются самые круглые дураки, так мы бумагу экономим.

- А стены не жалко? - спросил Петька.

- Нет, с этим я управляюсь вот так, - Геннадьевич достал небольшую пластмассовую линейку из внутреннего кармана пиджака, обычного зелёного цвета и провёл по стене. Все надписи исчезли без следа.

- Пусть пишут – мои милые придурки, места всем хватит. Может тоже, хочешь оставить автограф? А, Шмыгун?

- Не – е, не хочу, - неуверенно промямлил Петька. Что-то не было желания прославляться среди дураков.

«Интересно, откуда директор знает моё прозвище?», - подумал Петька, но спрашивать не стал.

- Пройдём в мой кабинет, объясню тебе правила валяния дурака и поведения. Пока шли в кабинет, располагавшийся в конце коридора, Петька не услышал ни одного звука из многочисленных классов.

- Геннадий Миронович, а сейчас занятий нет? Тишина, какая.

- Во-первых, меня зовут Мирон Геннадьевич, - дав Петьке подзатыльник, весело сказал директор, во-вторых, занятия идут полным ходом. В каждом классе от 20 до 30 придурков и дураков, но у нас дисциплина на высоте, понимаешь?

- А дурочки у Вас тоже дурака валяют?

- Конечно, разве не видно по надписям: «Коля – Валя…» и всякие там трали-вали.

Дверь директорского кабинета была на удивление чистая, красивая, дубовая без царапинок, на которой была табличка с надписью «Дуректор».

Пропустив Петьку в кабинет, и закрыв дверь, Геннадьич выдал бланк с типовым заявлением о приёме в школу дураков. Оставалось поставить подпись и дату.

На удивление, новый ученик не задумываясь расписался: Шмыгунов с закорючкой на конце.

- Оценки у нас по пятибалльной системе, - крутя карандаш между пальцами, усмехнулся директор, - однёрка, двояк, трояк, четырка, пятак.

- Почему не четвертак?

- Молодец! Глупость уже просматривается, четвертак – это двадцать пять. А однёрка тебя не смущает?

- Нет – это же единица.

Директор хитровато прищурился и сказал:

- У нас однёрка – самый высший балл, так сказать, оценка круглого дурака. Заслужить её по всем предметам - высший класс. У нас таких, круглых дураков можно пересчитать по пальцам. В стенгазете видел – это они, наша глупость.

Петька подумал: « Когда же директор поведёт его в класс валять дурака?»

Как будто прочитав его мысли, директор сказал:

- Пора, мой умник, за учёбу, определю тебя пока в первый класс. Кстати, вот, Пётр Иванович, тебе учебники: «Плохая речь» и «Арифматика», «Химика» и «Физия» - пока не понадобятся – рановато. А, чуть не забыл ещё «Кляксописание» дать. Директор встал, открыл дверь, выпустив новичка в коридор, и повёл в первый класс «Я».

Петька недоумевал, почему Геннадьич назвал его по имени-отчеству? И ещё смущало, что в школе столько много первых классов, он сразу не сообразил – здесь же всё наоборот: «Я» - это «А».

Директор стал открывать дверь нужного класса, она оказалась полуметровой толщины, вот почему тишина в коридорах. Подтолкнув ученика коленкой, Мирон Геннадьевич вошёл следом за ним в очень просторный класс.

Здесь, Петька такое увидел, что у него волосы дыбом встали, а сам он застыл на месте. Его взору предстали взрослые дядьки и тётьки. Некоторые смотрели в окна (как потом выяснилось нарисованные), другие ковыряли в носу, явно гоняли балду. На учительском столе две женщины валяли дурака – здоровенного мужика, который противно хихикал. При этом никто не шумел – все, кроме хихикающего дурака, молча делали или не делали свои дела.

При виде директора все встали и принялись делать, в проходах между партами, реверансы и орать:

- Оле! Оле! Оле!

Мужика с учительского стола столкнули, и он ползал на карачках, пытаясь подняться и сделать реверанс. Было смешно, и Петька от души рассмеялся.

Директор строго посмотрел на него:

- Учителю смеяться нельзя, только настоящим дуракам.

От учащихся, после его слов, послышались всевозможные звуки:

- Ха – ха – ха, гы – гы – гы, хрю – хрю…

- А я, что – учитель? – побледнел Петька, не ожидавший такого поворота событий.

- Да, Пётр Иваныч, ты учитель этих пятидесятников, будешь учить их плохой речи и арифматике. Они по пятьдесят раз на второй год остаются. Думаю, что ты справишься, научишь их дурака валять, как следует, - с этими словами директор подвёл «учителя» к столу. – Вот тебе магнит, проверь стул на наличие кнопок. Где они их достают, придурки?

Петька взял магнит и провёл по ворсистой обивке стула, нацепляв с десяток очень мелких кнопок, и молча отдал их Геннадьичу. Директор потряс их на ладони и швырнул в учащихся, они даже не шевельнулись.

Оказывается, сам директор их разбрасывает.

- А если стулья обить дерматином, тогда и кнопки будут сразу же видны? – подсказал «учитель».

- Ну, это для умников, и пыль будет видно, а с ворсом это не пройдёт. Дайка сюда «Арифматику». – Директор сильно ударил учебником по стулу, из которого поднялся столб пыли.

- Вот, видишь? Красота! И где они только пыль достают? Кто староста класса? Ты, Пылюшкин? Где пыль берёшь, придурок?

- Дык, из меня песок сыплется, как посижу на учителевом стуле, так завсегдаи сыплется песок, он у меня мелкий, пылеватый.

- Что, учителя подсидеть хочешь? – ехидно поинтересовался Геннадьич.

- Не корысти ради – гадливости для, - с пафосом произнёс Пылюшкин, прижав правую руку к груди поклонившись в сторону Петьки.

- Пётр Иванович Шмыгунов, будет учить вас валять дурака по «Плохой речи» и «Арифматике», прошу гнобить и не жаловать! – весело произнёс директор. – Кстати, кликуха у него «Шмыгун», придумаете лучше, мне сообщите. Итак, Шмыгун, у наших учащихся нет «мобил», «соток» и всяких там «гаджетов», компьютеры в школе также отсутствуют. Имеются абаки, счётные палочки, а в старших классах счёты.

Директор помахал рукой:

- О’ревуар.

- Оле, оле, оле, - заголосили дураки и придурки, - Слава Мирону Геннадьевичу!

Под эти вопли директор покинул класс. Наступила тишина.

На столе лежал классный журнал, Петька осторожно сев на краешек стула, раскрыл его и стал изучать. По списку значилось 24 человека – две дюжины, так и написано первая дюжина – дураки, вторая дюжина – дуры. Поровну и тех и других.

Вспомнив свою школу и процедуры, которые проводили учителя, Петька решил проверить наличие учащихся, но не зачитывал весь список, а спросить старосту про отсутствующих.

- Пылюшкин.

- Ну, чего ещё? – потягиваясь, ответил староста.

- Встать надо, когда с Вами разговаривает педагог.

- Гы–гы–гы, пе–да–гог, - загремел басом здоровый, усатый мужик, - это я педагог, го–го–го.

- Ну, учитель, - смутившись, поправился Петька, - а как Ваша фамилия?

- Наша-то – Педагогов, а твоё погоняло Шмыгун?

Петька сверился по журналу - действительно под двенадцатым номером значился Педагогов Данила, по кличке «Педагог». Не понравилось, что «Педагог» назвал его по блатному «погоняло», сказал бы «кличка» или «кликуха». Ужас, отморозки какие-то, бандюганы.

- Пылюшкин, - снова повторил Петька, но тут опять влез «Педагог»:

- А его погоняло – «Сплюшкин», - вечно он дремлет или спит.

«Надо старосту переизбрать», - подумал Петька, - «назначить «Педагога» - это видно авторитет».

Женщина, сидевшая справа от старосты, пихнула его в бок:

- Тебя спрашивают, засоня.

- Я, тебе щас как дам – дура стоеросовая, - не агрессивно и вяло произнёс староста. – Ну, шо тебе нужно – мучитель?

- Кто отсутствует в классе?

Пылюшкин почесал свою плешь, повертел, явно нехотя, головой, и, молвил:

- Мирона Геннадьича нет.

Класс запел:

- Оле, оле, оле…

Петька не знал, что при упоминании директора всегда исполнялось «Оле…».

- Вы, что совсем рехнулись, дураки! – распалился «учитель», - причём здесь Мирон Геннадьевич?

- Оле, оле, оле…

- Стоп, идиоты! Придурки, полудурки, круглые дураки и дуры, безмозглые болваны, - выпалил Петька, и визгливо закончил фальцетом, - молчать! Я знаю, что Геннадьича в классе нет.

- Оле, оле, оле…

- Вы, что издеваетесь? Остолопы, олухи, оболдуи. Из учеников кого нет?

- Не упоминай имя дуректора в суе, - сказал «Педагог», - тогда и «Оле» не будет.

- Я же не знал, - успокоился «учитель».

Пылюшкин наконец высказался:

- Все две дюжины на месте.

- Первый урок у нас будет арифматика, - сказал Петька и раскрыл книгу на сотой странице – Она же по порядку третья (если бы не учебник для дураков). – «Основы счёта при помощи счётных палочек». Достали все палочки.

На партах, правда не на всех, загремели «палочки» размером с нунчаки, только без цепей. Оказалось у мужиков были «нунчаковые» палочки, а у женщин барабанные.

Петька тут же вспомнил песенку:

- « Вдруг, весёлый барабанщик в руки палочки кленовые берёт».

- Начинаем сложение, слева кладём одну палочку, а …

- Нас учили «ложим» - раз сложение, - выкрикнула женщина с первой парты.

- Наша Лариска Биссектрискина – самая умная: пятаки получает, никак школу не закончит, - пробасил «Педагог».

- Кладём, - продолжил Петька, - а справа вторую, сколько палочек получилось? «Учитель» прошёлся по рядам, заглядывая на парты, у всех получилось по три палочки.

- Ну, дебилы, почему три палочки?! – заорал Шмыгун, - Когда должно быть две! Биссектрискина, объясни, почему три?

- Почему? Да потому – лежит одна палочка, слева от неё ложим одну палочку, а справа ложим другую палочку, - с ударением на ложим, язвительно промолвила Лариска. – Получаем три палочки.

- Вы, Вы… все профаны, - задыхаясь, выдохнул Петька. – Кладём одну палочку, а рядом другую, получается две.

- Так и надо говорить, а то ложим слева одну палочку, а справа вторую, получается три палочки, протараторила Лариска.

- А Вы, что в окно уставились, то глазами, то ухом? Я, Вам говорю, обратился «учитель» к худенькому мужичку с узкими усиками.

Тот постучал по окну костяшкой указательного пальца:

- Фанера…, «жучка» слушаю под фанерой.

- И что там жук под «фанеру» поёт?

- Не жук, а «жучок», дуректор установил, нас слушает.

- Как Ваша фамилия? – поинтересовался Петька, почти уверенный – Жуков. Но он немножко ошибся.

- Жучков.

- И что Вам-то даёт этот «жучок»?

- Я слушаю: дуректор в кабинете или нет. А если он в кабинете, включаю усилитель.

- Зачем? И почему дуректор?

- Пусть слышит, как мы усердно балду гоняем, может быть, скорее во второй класс переведёт. А дуректор – он же нас, дураков учит – должность его такая.

- Сейчас он нас тоже слышит? – тихо с тревогой в голосе, - спросил Петька, вспомнив надпись над кабинетом, действительно «дуректор».

- Нет его сейчас, он проводит урок по геоматери в 7 классе.

- Это, что же за предмет такой?

- А это пусть Лариска расскажет, её иногда завдурыч забирает на дуректорский урок.

- Не геоматерь, а геометрика. Приводят меня в седьмой класс, а там пацаны да девчонки дурью маются лет по пятнадцать - второгодники, то есть пятнадцатигодники не хуже нас. Значит, заводит меня завдурыч, а потом я стою возле Геннадьича…

- Оле, оле, оле…, - запел весь класс.

- Пардон, дуректора…

Класс замолчал, и Лариска продолжила:

- Вызывает он двух придурков: одного в один угол ставит, второго в другой и говорит мне: «Ты, Лариса становись в третий угол и иди напрямую между двух дураков строго по середине, вот это и будет биссектриса».

- Разве он не может проделать этот эксперимент с учениками седьмого класса?

- Может, но попутно он объясняет происхождение моей фамилии этим дуракам. Говорит, что мои предки по тёмным углам шастали, вот и заслужили прозвище «Биссектрискины». А я думаю – предок мой был семинаристом, там давали такие крутые фамилии: Грамматиков, Философов…

Петька подумал: «Какая Лариска умная! Вот кто должен быть учителем. Конечно, с её знаниями на однёрки не выучишься, будешь всю жизнь четвёрки да пятёрки получать». Он вдруг вспомнил о входной школьной табличке и спросил:

- А почему у Вас школа называется БОИНГ №777?

Биссектрискина тут же ответила:

- Это аббревиатура: болваны, олухи, идиоты – наша гордость! Это сокращение слов по первым буквам.

Новоиспечённый «учитель» слово-то такое не слышал «аббревиатура» - оказывается первые буквы слов.

Внезапно завыла сирена, все вскочили и заспешили к двери.

- Что случилось? – с тревогой спросил Петька.

- Перемена.

«Быстро прошёл урок, кажется, минут пятнадцать длился», - подумал он.

В классе осталось несколько человек, в основном тётки. Лариса подошла к «учителю» с пакетом и предложила:

- Пётр Иваныч, перекусил бы пирожками, а то буфет у нас неделю не работает, на домашнем корме существуем.

- А с чем пирожки? – облизнулся Петька.

- С дурью: начинка из мака, поджарены на конопляном масле, посыпаны героинчиком, - вытаскивая из пакета, посыпанные чем-то белым, пирожки: - шучу с сахарной пудрой. Бери, бери, - протянула два пирожка.

- Спасибо, - поблагодарил Петька и принялся уплетать их со смаком. Пирожки действительно оказались с маком и очень вкусные. После пирожков очень захотелось пить, в ранце была бутылочка с чаем, Петька выпил половину, и стал засыпать, едва поставил бутылку в ранец.

Очнулся ото сна и не совсем понял, что с ним происходит. Оказался он сидящим в кабинете директора. Голова кружилась, мелькали какие-то обрывки мыслей… «школа дураков»… «1-й класс «Я»… Биссектрискина… взгляд упал на сидящего мужчину: «Да это же Мирон Геннадьевич – директор».

- Ну, что очухался от дури? – участливо спросил Геннадьич, - Лариска тебя охмурила, проспал аж три урока, вычтем из зарплаты как прогул.

- Да, я не виноват, откуда мне знать, что засну?

- Вот на будущее будь дураком – не ешь пирожки с маком! Давай поднимайся, проведёшь следующий урок «Плохая речь». Ранец свой не забудь. После урока зайди в учительскую, познакомлю тебя с педагогическим составом.

Петька поковылял до 1-го «Я». Открыл огромную «бункерную» дверь. Вся обстановка в классе осталась прежней. Жучков слушал фанеру, остальные мученики занимались, чем попало, но тихо. Дурака на столе не валяли. При появлении «учителя» реверансы никто не делал, даже попытки встать не было.

Петька вспомнил, что на стуле могут быть кнопки, поэтому достал из кармана магнит и провёл по ворсистой поверхности, но кнопок не обнаружил. Вынув учебник «Плохая речь», хлопнул по сиденью, пыли тоже не было. Пылюшкин дремал на своём месте, не успел пропесочиться.

- Итак, внимание! Начинаем урок по плохой речи. Петька раскрыл сотую страницу (третью), с которой начиналась книга, и зачитал по слогам:

- Па-па мо-ет ра-му. Ма-ма пи-лит па-пу. Педагогов, повтори!

- Повторенье – мать мученья! Гы-гы-гы, - пробасил верзила Данила.

- Повтори, что я сказал, а лучше прочитай.

- Ладно, уговорил Шмыгун, а кол мне поставишь, то бишь - однёрку?

- Смотря, как прочитаешь.

- Па-па мо-ет ма-му. Ма-ма пы-лит па-пу.

- Педагогов, ты, что за чушь гонишь?

- Здесь так написано.

Петька подбежал и заглянул в книгу, а там было написано похлеще: «Па-па мо-ет ма-му. Ма-ма мы-лит па-пу».

- У тебя написано «мы-лит», а ты читаешь «пы-лит».

- Шмыгун», ты прочитал «пи-лит», я повторил «пы-лит» - дураку ясно. Ставь однёрку! – с угрозой пробасил Данила, приподнявшись над партой.

Петька, пятясь, отступил к учительскому столу:

- Прочитал одну строчку и тебе кол ставить? Читай дальше.

- Ве-се-ло ви-се-ло вес-ло, продолжил «Педагог».

«Шмыгун» сверился с текстом в своём учебнике, здесь последовательность слов была другая: «вес-ло ви-се-ло ве-се-ло».

- Молодец, умеешь дурака валять, - произнёс Петька, а про себя подумал: «ну и дурацкие учебники». – Давай дальше, продолжай Данила.

- «Педагог», - поправил Данила и прокашлявшись, зачитал следующие перлы словесности:

- «Се-дой се-док си-дел в сед-ле».

- Нет, за такое чтение, однёрку не получишь, от силы двояк, - с сожалением сказал Петька, - я на твоём месте, прочитал бы вот так: «Се-дой се-док си-дел в се-лёд-ке!».

- Обалдеть можно, - восхитилась Лариса, - Пётр Иваныч, это же на однёрку тянет.

В это время Жучков прибавил звук на «жучке», чтобы дуректор слышал хорошо.

Урок протекал дальше, ученики, которых опрашивал «учитель» дурачились плохо, никто не мог переделать тексты из учебника, чтоб они звучали ещё более по-дурацки.

После перемены следовал урок по кляксописанию. Петька попросил Биссектрискину показать тетрадь. Она оказалась в аккуратных кляксах, нарисованных шариковой ручкой, буковки в строчках хоть и были пляшущими, но всё равно ровненькими, не тянули они на однёрку. На всех страницах предшествующий учитель поставил пятаки.

Тетрадь, которую показал «Педагог», была больше похожа на кляксописание, но с натяжкой, скорее грязнописание, страницы пестрели зачёркнутыми буквами и следами отпечатков пальцев. Под писаниной стояли отметки: четырки и трояки.

У Жучкова тетрадь была испещрена точками с отверстиями, имитирующими ходы, проделанные древесными жучками. Отметки были «хорошие»: двояки и однёрки. Петька подумал: «Наверное, дуректор за подхалимаж с «жучком» велел ставить».

- Интересно, а что у тебя Пылюшкин в тетради? - подходя к старосте, спросил «учитель».

Тот нехотя, протянул своё кляксописание. Корка тетради была в пыли, внутри также следы пыли прикрывали каракули, меж ними виднелись небрежные кляксы в виде медуз. За эти работы – сплошные трояки.

- Эх, - пожалел Петька учеников, - вот вам настоящий инструмент для клякс, - и вытащил из своего ранца авторучку с расщепленным пером. Все с восторгом смотрели на диковинку, им авторучки не полагались. А у Петьки она оказалась из отцовского стола, в котором лежала несколько десятков лет. Она привлекла его тем, что была красивого вишнёвого цвета, там же в ящике стола находился флакончик – с чернилами «Радуга» ярко синего цвета.

- Нате брызгайте, не жалко! Зарабатывайте однёрки…

Петька подошёл к Лариске, отвинтил колпачок авторучки и, нажав на кончик пипетки, накапал на её тетрадь. Появились красивые кляксы: синие похожие на васильки.

- Мне, мне, тоже накляксай! – послышались голоса учеников.

Первым подоспел Педагогов:

- А ну, кляксни, Шмыгун!

Брызнули чернила и в тетрадь и на руку. Данила наляпал отпечатки и с пальцев:

- Так то лучше будет, прямо в моём дурацком стиле.

- Полундра, - взвизгнул, Жучков, - Мирон Геннадьич идёт!

- Оле, оле, оле, - раздались нестройные голоса.

«Педагог» отвесил «Жучку» подзатыльник:

- Ты, «битл», зачем упоминаешь имя в суе?

- Пошутил я, почесывая затылок, прогундосил Жучков. – Нет Геннадьича в кабинете.

- Оле, оле, оле, … - послышалось в ответ.

- Я тебя щас прибью! – замахнулся Данила на «Жучка».

Но Петька успел встать между ними:

- Ладно «Педагог», уймись, а то и впрямь дуректор придёт.

- Слышь, ты умник, даже «Шмыгун» запомнил, что Геннадьича не надо вспоминать.

- Оле, оле, оле, … - прозвучал нестройный хор голосов.

- Пардон, извиняйте – это из-за него нервный срыв, - показал на «Жучка» Данила попачканным чернилами пальцем. – Иваныч, не ставь ему кляксы, - вдруг уважительно заявил он, - этому скарабею – жуку навозному.

- И не надо кляксать в мою тетрадь, у меня и так отметки хорошие, - обиженно заявил Жучков.

Перепалка прекратилась, и, Петька – продолжил урок кляксописания. Все остались довольные, даже «Жучок», ему, несмотря на отказ, «учитель» брызнул на корку тетради, а он растёр кляксу ластиком до огромных размеров.

В тетрадях учеников появились долгожданные однёрки и двояки, которые с удовольствием ставил вместе с подписью-закорючкой Пётр Иванович Шмыгунов.

В учительской, куда зашёл Петька, выполняя наказ Геннадьича, было пять человек и сам дуректор. Три девчонки-старшеклассницы, мальчишка лет пятнадцать и парень в коричневом костюме.

- З-здравствуйте, - чуть заикаясь, от смущения сказал Петька.

Мирон Геннадьич представил:

- Пётр Иванович Шмыгунов, или по нашему «Шмыгун». – Придурователь 1–го «Я» класса. А это мучительница по географике: Ундина Владимировна, представил дуректор худенькую, остроносую девчонку в чёрном платье с белым кружевным воротником. – Ирина Вольдемаровна – мучительница по истерии и Урсула Дмитриевна – по физии и химике. Мучитель по матерьматике и геометрике – Григорий Миронович, кстати, мой сын. И, наконец, заведующий дурацкой частью учебного процесса, короче завдурыч Николай Борисович, он же – мучитель словесности – литерадура и язык.

Петька отметил один стиль в одежде девчонок мучительницы по истерии и химике, также одеты в чёрные платья, но первая с красным воротником, вторая с зелёным. На лица они похожие, поэтому видимо, различались кружевными воротниками. Матерьматик был в потёртых джинсах и белой рубашке.

После представления дуректор спросил Петьку: - Как у тебя насчёт геогрфики?

- Нормально, маленько знаю.

- А ненормальную географику знаешь? Сейчас тебя проэкзаменует Ундина Владимировна.

- Столицу ослов знаешь?

- Нет.

- Дурак, это же Осло.

- Молодец, уже дурака заработал, - подбодрил Геннадьич.

Ундина продолжила:

- Столица птиц?

Немного подумав, Петька ответил:

- Орёл.

- Столица царя зверей?

- Львов.

- Нет, круглого дурака из него не выйдет, - констатировала Ундина.

- А можно мне задать вопрос по географике?: - несмело спросил «Шмыгун».

- Даже нужно, обрадовался дуректор, потирая руки, - удиви нас дуростью.

- Как называется столица тараканов?

Последовало молчание, все мучители не знали ответа.

- Очень простое название – Таракан.

- Где же находится эта тараканья столица? – удивился Геннадьич.

- Находится этот город в Индонезии на острове Борнео - он же Калимантан, - твёрдо со знанием ответил Петька.

- Ундина, возьми атлас и проверь, не врёт ли Шмыгун?

Все склонились над картой Индонезии и Ундина начала водить пальцем, ища Таракана. Через минуту она ткнула в точку:

- Есть такой Таракан на острове Калимантан.

- Можно, я продолжу о столицах? – несмело спросил Петька.

- Ну, давай валяй, дурака из тебя явно не выйдет. А ты Ундина учись, а то с твоими орлами и львами любой умник справится.

- Столицы китов, рыб, кишмиша, ворон и ежей, - выпалил на одном дыхании Шмыгун.

- Постой, постой! Давай по одной, взмолилась Ундина, - ворон и ежей – это Воронеж.

- Правильно, а китов?

Ундина задумалась:

- Не припомню, где хоть находится, приблизительно?

- В Южной Америке.

Ответа не последовало.

- Не знаешь! Не знаешь! – подпрыгнул от радости Петька, - это Кито в Эквадоре.

На этот раз проверять по атласу никто не стал. Поверили на слово. Только Ундина ехидно спросила:

- А где буква «в»?

- А где у Осло «в», - парировал Петька и продолжил:

- Столица рыб?

- Опять Кито? – предположила Ундина.

- Кит не рыба, заявил Петька, - это млекопитающее.

- Не знаете?

Все замотали головами.

- Судак в Крыму… Так, а столица кишмиша?

- Ладно, говори, - после минутного молчания, произнёс Геннадьич.

- Изюм в Украине.

- А столицы урюка у тебя нет в запасе?- съязвила Ундина.

- Нет, в запасе у меня столица сараев в Боснии и Герцеговине, Сараево называется.

- Всё, хватит мусолить географику, - устало сказал Геннадьич, - утёр Шмыгун нам носы. Он будет, Ундина, иногда замещать тебя на уроках.

После небольшого перерыва Мирон Геннадьевич обратился к Николаю Борисовичу:

- Ну-ка Коля-Николай просвети Шмыгуна по языку и литерадуре, выдай свой любимый слоган.

- Мой любимый слоган! – пафосно сказал Николай, - «Освежись свежей свежестью!»

Он стоял и явно ждал похвал или аплодисментов. Но видимо уже надоел своими слоганами.

Петька вдруг сообразил: «Учебник «Плохая речь» написан Николаем Борисовичем, чувствуется его стиль – «весело – висело – весло».

Литерадуровед вдруг оживился и спросил:

- Знаешь слова – палиндромы?

- Какие палиндромы? – удивился Петька.

- Это слова-перевёртыши, из них можно целые предложения составлять. Вот, например: «гон – топот ног». Прочитай справа на лево, получится то же самое. А вот ещё: «оселок как колесо».

- Что такое «оселок»?

- Оселок – это точильный камень.

- У меня в запасе ещё есть: «оттепель ли, иль лепет то?»

- Здорово у Вас получается Николай Борисыч, - похвалил Петька.

- А ты сможешь такое выдать?

- Я, даже не знаю, сейчас подумаю, минуточку.

Петька погрузился в словотворчество.

- А так пойдёт: «лесоруб лапал бур, осёл!».

- Ну, ты, и даёшь Шмыгун, - восхитились все преподурователи.

Мироныч заметил:

- Грубовато, конечно, «е» на «ё» меняется, но для дурости сойдёт… Борисыч, он скоро тебя по полундромам превзойдёт.

- А можно, я, ещё один сочинил? – потянул руку Петька. – «А сел у леса, а лес у села».

- Клёво, - восхитились девчонки.

От этой похвалы Петьку прорвало ещё на одно сочинение:

- «Е! полка на клопе».

- Почему «полка на клопе?», надо «клоп на полке», - поправил Борисыч.

- А так не получается.

Вдруг и дуректор подурачился:

- «А полк, а на клопа?!»

- Целый полк на клопа – это лихо! – похвалил Борисыч Мироныча.

Когда все угомонились с палиндромами, Николай Борисыч решил блеснуть своими стихами, которые напечатаны в учебнике литерадуры для 8 класса, так он заявил Петьке.

- «Фигня про рака и кукушку» - это название, - высокопарно объявил литерадуровед и продолжил:

- Рак из речной ракушки

Сделал гнездо для кукушки.

- Прилетай кукушка –

Вот тебе гнездушка!

Кукушка закинула рака на гору,

Приставила лапу к рачьему горлу.

И молвила: - Яйца, я, не насиживаю,

Птицам другим их подкидываю.

Но лишь засвистишь на горе,

То будет большое мне горе.

Назад свои яйца достану,

Кукушат высиживать стану.

Борисыч театрально раскланялся, широко разведя руки в стороны. Учители–мучители вяло зааплодировали. А Петька заметил:

На кол, однако, тянет, то есть на однёрку.

- Я, в дурацких оценках не нуждаюсь, - самоуверенно заявил Борисыч, - потому что – это гениально!

- Футы-нуты, расхорохорился, ты, Борисыч – «гений» наш непризнанный, - недовольно пробурчал дуректор.

После наступившей паузы, он хотел, что-то продолжить, но, в это время, в дверь кто-то постучал, и, не дожидаясь ответа в учительскую проскользнул бритоголовый парень, с порога взволнованно спросив: - Геннадий Миронович, Вы же обещали заглянуть к нам на репетицию? Мы десять минут уже прождали, мочи нет терпеть – музыку лабать хотим.

- Иду, иду, - успокоил парня дуректор, - Шмыгун, за мной, послушаешь наш бит-квартет.

Пройдя по разрисованному и расписанному коридору, они попали в довольно уютный актовый зал мест на сто. На сцене околачивались три бритоголовых парня в драных джинсовых костюмах и ярко алых кроссовках-сникерах.

Мироныч усадил Петьку в первом ряду, а сам, в сопровождении посыльного, поднялся на сцену. Все скрылись за занавесом. Вскоре послышался шум и на свет явились музыканты с барабанной установкой электрогитарами. За ними проследовал дуректор, волоча провод микрофона, который водрузил посреди сцены, постучал по нему, посчитал:

- Раз, раз…, раз, два, три…работает.

Мироныч спустился в зал, подсел к Петьке:

- Наш ансамбль «Две биты-с». Прошу не бить и не жаловать.

Из микрофона вместе с шорохами и потрескиваниями слышалось треньканье гитар.

- Пока они настраиваются, представлю участников: Игорь Старкин – ударник, Иван Ленов – соло гитара, Павел Макаркин – бас гитара, Жора Хариусов – ритм гитара. Улавливаешь? Это их мирские имена, а у нас имеют кликухи: «Ринго Старр», «Джон Леннон», «Пол Макартни» и «Джордж Харрисон».

В это время послышалось громкое, но нестройное звучание гитар, дробь барабана, настроечные шумы и свист аппаратуры.

Раздался голос одного из бритоголовых:

- Геннадий Миронович, мы готовы, сейчас Вы услышите супер-дупер хит! Исполняется в первый и последний раз без «фанеры»… «Еловый суп Марины».

«Ринго Старр» дубасил барабаны бейсбольными битами. Бит-квартет довольно сносно исполнил песню, в которой слова были мало понятны и очень часто повторялись.

- Репетируйте, репетируйте, произнёс Мироныч, - скоро у нас утренник, так что не подкачайте!.. Пошли, Шмыгун, в учительскую, надо тебе представить других преподурователей.

Проходя по коридору, они обнаружили несколько учеников, царапающих на стенах свои писульки.

- Они каждый день пишут одно и тоже, и всё удивляются, а где предыдущие надписи? – сказал Мироныч, перед дверью в учительскую. – Своей волшебной линейкой я перед ними не машу. Всё делаю втихаря.

Войдя в учительскую, Петька увидел ещё пять–шесть преподавателей, некоторые были ему не знакомы.

- Здравствуйте, - громко произнёс он. В ответ услышал: - Привет, здравствуй, - от двух или трёх человек.

«Дуректор» представил Петьку:

- Пётр Иванович Шмыгунов, он же «Шмыгун» мучитель 1-го «Я» класса… А это мучительница болтаники и биологики Валерия Валериановна Цветкова, придурователь рисоврания и чёрттезнания Айваз Петрович Водкин, астрологик и космологик Константин Ипполитович Космополитов. Трудоголик Станислав Абрамович Стамес-Рубанович – фамилия такая, кстати – заслуженный мучитель. Наконец мучитель по спору и физкульдуре Никита Викторович Победителев, по кличке Никвик.

Все представленные обыкновенные, на первый взгляд, молодые люди 30 – 35 лет, женщины в тёмных строгих платьях, мужчины в белых рубашках и тёмных костюмах, кроме физдурака – этот в «адидасе».

- Вот, основной наш, так сказать – костяк, - отметил Мироныч, - да, ещё есть певичка – Виола Альбертовна Контрабасова, но сегодня не её день.

Через несколько минут подошли и другие мучители-учители, которых Мироныч уже представлял. Оказывается, сейчас должен пройти педсовет. В учительской стоял негромкий гул голосов, почти все о чём-то разговаривали, образовав несколько групп. Дуректор постучал ручкой по графину с водой, призывая к тишине. Наконец, все угомонились.

Мироныч бодро начал свою речь:

- Вчера просмотрел классные журналы, плохо у нас с успеваемостью: в основном четырки и пятаки – 60%, так дело не пойдёт – однёрки и двояки имеют 10% дураков, остальные придурки трояки получают – это 30%. Помолчав, и, обведя своим ясным взором собравшихся, продолжил с тревожными нотками в голосе:

- Скоро, на следующей неделе, придёт комиссия из дуроно, и, что мы им покажем?

Все молчали, что тут скажешь? Результаты не ахти. Вдруг раздался голос Стамес- Рубановича:

- Так мы им поделки свои покажем из гипса, уже тут наши придурки много чего натворили – налепили – прямо шедевры неодурализма. Чего стоит «Орущий крокодил», которому слон наступил на хвост, у него слёзы – как настоящие, из хрустальных осколков сляпали. Вся скульптура в натуральную величину, гипса три тонны ушло, основной ваятель – Свиристелин.

- С прикладным искусством всё хорошо, - отозвался Мироныч, - но по остальным предметам, особенно по матерьматике, физии и химике хромает успеваемость. То же самое: литерадура и киллограмматика, - дуректор сделал небольшую паузу и продолжил, - почитал сочинения на тему: «Как я провёл лето». Ужас! Сплошные компьютеры, телевизоры, планшеты; сидят, лежат, идут и всё глазеют в эти гаджеты… Про природу нет ни слова, правда в одном сочинении есть упоминание о сороке. Она пыталась украсть перламутровую сотку с балкона, но не удалось, тяжеловата оказалась, выронила, и летела она девять этажей. Бац! Разбилась вдребезги… На двух страницах следы слёз – девица писала, Дурова.

Все молчали, никто даже не кашлянул. Мироныч продолжил:

- Вдребезги, да, вдребезги придётся раздолбать «Орущего крокодила» и его «друга» гипсового слона, они занимают много места и придётся сделать на глазах комиссии из дуроно. Я думаю, это приведёт в шок представителей дуроно. Разлетающиеся осколки белого гипса и хрустальные глазки «Орущего крокодила». Целые груды!

- Как же так? Мы так трудились! – возмутился Стамес-Рубанович, - особенно Свиристелин.

- Станислав Абрамыч, готовь кувалды, настоящее искусство должно быть разлетающимся во все стороны вселенной.

- А кто же будет рассеивать это искусство? – обиженно спросил Стамес-Рубанович.

Мироныч остановил его речь:

- Ясное дело, мы же не в Дании, чтобы «препарировать животных» на виду учащихся и их же руками. Думаю, мужчины с удовольствием раздолбают гипсовых монстров, да и я руку приложу, так сказать, организую почин.

Дамы-мучительницы захлопали с большим удовольствием – во-первых, их не привлекают к крушению, во-вторых, «Орущего крокодила» не жалко совсем. Пресмыкающееся оно и есть пресмыкающееся.

Но они рано радовались. Дуректор быстро поверг их в печаль и уныние, следующей речью:

- Убирать безобразие, после погрома, будут наши милые дамы. И попрошу без всяких возражений и отнекиваний.

- Как же мы справимся с такой горой, - робко возразила химичка.

- А вы её кислотой, кислотой! – съязвил Мироныч, - ангидрит твою перекись водорода! Потом, успокоившись, продолжил:

- Справитесь, ещё как справитесь, кавалеры помогут… Итак, перейдём к точным наукам: по химике в седьмом классе спрашиваю: «Почему химический элемент называется «водород»? Ученик Дурдомкин отвечает: «От водопровода, в нём вода течёт, а она состоит из водорода и кислорода». Его ответ мне понравился, но не очень, велел Урсуле Дмитриевне двояк поставить».

- А почему не однёрку? – спросил кто-то.

- Дальше я спросил: «Почему же вода, в таком случае не кислая?.. Он не ответил. Смотрю, Ртутнев поднял руку: «Водород воду рождает, а кислород кислоту», а дальше галиматью высказал: «Они друг друга нейтрализуют». Влепил ему за это пятак в журнал. Умник нашёлся…

Дуректор попил водички и прокашлялся:

- Кхе, кхе, о матерьматике и физии упоминать не хочется – очень тёмные науки. На уроке физии сколько яблоки не подкидывали, ни одно по дурной физиономии не попало, нулевой результат. Нет у нас Ньютонов! Теперь о матерьматике: «А и Б» сидели на трубе… «А» из трубы в бассейн течёт. Что утонуло? А? Никто не ответил «А».

Слушая эти дуректорские речи, Петька даже задремал. Кто-то его потихоньку растолкал: «Пора домой». Полусонный вышел наружу. Здесь дремота улетучилась прочь. Находился он возле пролома с внутренней стороны, оглянулся и не увидел никаких следов школы имени «БОИНГ №777». «Надо же глюки какие-то были» - подумал Петька, - «аномальная зона что ли?». Вдруг он вспомнил, а в своей школе его ждёт сочинение: «Как я провёл лето». Время ещё есть успеть на урок, и, он весело, вприпрыжку побежал по тропинке вдоль забора.

Часть 1

В классе Петька Шмыгунов слыл лентяем, прогульщиком и, по словам классной руководительницы Анны Ивановны, «идиотом». Сегодня по литературе должны писать сочинение на тему: «Как я провёл лето». Писать очень не хотелось, и, Петька решил прогулять урок.

Школа находилась рядом с бывшим индустриальным районом. Вокруг громоздились пустые цеха, склады, различные полуразрушенные сооружения, окружённые заборами с проломами и дырами. Петька с пацанами частенько здесь играл, правда, иногда их гнали многочисленные бомжи, обитавшие в этих трущобах.

Сегодня он решил в промышленные дебри не заходить, всё-таки одному боязно, а пошататься просто так, и посмотреть, что находится дальше за промзоной. Минут десять шёл по заросшей сорной травой тропе, идущей вдоль заборов, которым, казалось, конца не будет. Вдруг, его взору предстал большой пролом, и он не удержался, решил заглянуть, что там внутри. Перешагнув через груду кирпичей, увидел невзрачный панельный цех, из которого вышел человек не похожий на бомжа, а скорее на инженера. Мужчина был прилично одет: серый костюм, белая рубашка и галстук с заколкой. На вид около сорока лет.

Петька не очень то испугался, но, на всякий случай, хотел развернуться и убежать. Вдруг, раньше его рывка, раздался голос незнакомца:

- Шмыгунов, стоять! Что, опять, уроки прогуливаешь?

Опешивший Петька, застыл на месте, на его лице отразилось недоумение: - «Откуда дядька знает его фамилию?»

- Давай, быстро в школу! – повелительным тоном произнёс незнакомец, - топай за мной, - и пошёл, куда то за угол цеха. Петька, будто притянутый магнитом, послушно поплёлся за дядькой. «А школа то в другой стороне, - промелькнуло в голове». Но ноги несли по указанному маршруту.

Наконец Петька открыл рот:

- Моя школа в другой стороне.

- Твоя школа – здесь! – указал незнакомец рукой. Действительно, за углом цеха открылась зелёная лужайка, на краю которой, стояло здание похожее на школу, огороженное решётчатой оградой, окрашенной в чёрный цвет.

- Входи, - пропуская в калитку, рядом с воротами, радушно пригласил дядька.

- Вот ты и в школе, а я, её директор – Мирон Геннадьевич Яблоков. На левой стороне, от главного входа, висела табличка: «Нижесредняя школа дураков БОИНГ №777».

Выше над входом транспарант: «Добро не жаловать!»

- Заходи, Пётр Иванович Шмыгунов, здесь теперь будешь учиться-мучиться, - торжественно заявил Мирон Геннадьевич.

- Я, что, на дурака буду учиться?

- Ага, - просто ответил директор, - ты думаешь, раз тебя классная «идиотом» назвала, так ты уже дурак? Нет, брат, до такого звания необходимо помучиться.

- Не хочу быть дураком и идиотом! – бойко произнёс Петька.

- Вот, ты и докажи, что ты – не верблюд. Поучишься–помучишься среди дураков и тогда, после получения аттестата или не получения оного, вылетишь из нашего гнёздышка.

Директор и новоиспечённый ученик вошли в большой холл, слева располагался гардероб с вешалками, справа коридор далеко уходящий куда-то вглубь школы. На стене, в самом центре, висел транспарант: «Дурак – дурака видит издалека». Ниже на уровне роста, располагалась стенгазета «Дуралей».

Подойдя ближе, благодаря подталкиванию со стороны директора, Петька увидел колонки статей с кляксами, фотографии нескольких мальчишек и девчонок с корявыми подписями: «Круглый дурак». У некоторых глаза были разрисованы звёздочками и пуговицами.

У всех девчонок красовались пририсованные усы разного калибра: от щёточки до гусарских лихо закрученных, даже с вензелями. Мальчишкам прилагались косы, очень старательно нарисованные, разноцветные, явно девчонки издевались.. . >

*Комикс по сюжету доступен в доп. материалах

Часть 2

- Ну, как, нравится? – спросил ошарашенного новичка Мирон Геннадьевич.

- Круто!

- Будешь хорошо дурачиться, и ты сюда попадёшь!.. А теперь посмотри наши коридоры, здесь тоже крутизна.

Действительно, Геннадьевич был прав; все стены испещрены надписями: процарапанные или размалёванные красками. Попадались как обычные, так и необычные: «Здесь был Вася», «Ленка умная», «Жора + Валька = дураки», «Димка – Катька = нелюбовь». Другие надписи не отличались умом, только менялись имена фигурантов.

Двери классов сплошь изрезаны ножевыми надписями с именами, кличками и фамилиями, на удивление с ровными рамочками и узорами.

- Это у нас на уроках труда практикуется, - явно довольный, сказал директор, указывая на двери. – На стенах занимаются самые круглые дураки, так мы бумагу экономим.

- А стены не жалко? - спросил Петька.

- Нет, с этим я управляюсь вот так, - Геннадьевич достал небольшую пластмассовую линейку из внутреннего кармана пиджака, обычного зелёного цвета и провёл по стене. Все надписи исчезли без следа.

- Пусть пишут – мои милые придурки, места всем хватит. Может тоже, хочешь оставить автограф? А, Шмыгун?

- Не – е, не хочу, - неуверенно промямлил Петька. Что-то не было желания прославляться среди дураков.

«Интересно, откуда директор знает моё прозвище?», - подумал Петька, но спрашивать не стал.

- Пройдём в мой кабинет, объясню тебе правила валяния дурака и поведения. Пока шли в кабинет, располагавшийся в конце коридора, Петька не услышал ни одного звука из многочисленных классов.

- Геннадий Миронович, а сейчас занятий нет? Тишина, какая.

- Во-первых, меня зовут Мирон Геннадьевич, - дав Петьке подзатыльник, весело сказал директор, во-вторых, занятия идут полным ходом. В каждом классе от 20 до 30 придурков и дураков, но у нас дисциплина на высоте, понимаешь?

- А дурочки у Вас тоже дурака валяют?

- Конечно, разве не видно по надписям: «Коля – Валя…» и всякие там трали-вали.

Дверь директорского кабинета была на удивление чистая, красивая, дубовая без царапинок, на которой была табличка с надписью «Дуректор».

Пропустив Петьку в кабинет, и закрыв дверь, Геннадьич выдал бланк с типовым заявлением о приёме в школу дураков. Оставалось поставить подпись и дату.

На удивление, новый ученик не задумываясь расписался: Шмыгунов с закорючкой на конце.

- Оценки у нас по пятибалльной системе, - крутя карандаш между пальцами, усмехнулся директор, - однёрка, двояк, трояк, четырка, пятак.

- Почему не четвертак?

- Молодец! Глупость уже просматривается, четвертак – это двадцать пять. А однёрка тебя не смущает?

- Нет – это же единица.

Директор хитровато прищурился и сказал:

- У нас однёрка – самый высший балл, так сказать, оценка круглого дурака. Заслужить её по всем предметам - высший класс. У нас таких, круглых дураков можно пересчитать по пальцам. В стенгазете видел – это они, наша глупость. ... >

*Комикс по сюжету доступен в доп. материалах

Часть 3

Петька подумал: « Когда же директор поведёт его в класс валять дурака?»

Как будто прочитав его мысли, директор сказал:

- Пора, мой умник, за учёбу, определю тебя пока в первый класс. Кстати, вот, Пётр Иванович, тебе учебники: «Плохая речь» и «Арифматика», «Химика» и «Физия» - пока не понадобятся – рановато. А, чуть не забыл ещё «Кляксописание» дать. Директор встал, открыл дверь, выпустив новичка в коридор, и повёл в первый класс «Я».

Петька недоумевал, почему Геннадьич назвал его по имени-отчеству? И ещё смущало, что в школе столько много первых классов, он сразу не сообразил – здесь же всё наоборот: «Я» - это «А».

Директор стал открывать дверь нужного класса, она оказалась полуметровой толщины, вот почему тишина в коридорах. Подтолкнув ученика коленкой, Мирон Геннадьевич вошёл следом за ним в очень просторный класс.

Здесь, Петька такое увидел, что у него волосы дыбом встали, а сам он застыл на месте. Его взору предстали взрослые дядьки и тётьки. Некоторые смотрели в окна (как потом выяснилось нарисованные), другие ковыряли в носу, явно гоняли балду. На учительском столе две женщины валяли дурака – здоровенного мужика, который противно хихикал. При этом никто не шумел – все, кроме хихикающего дурака, молча делали или не делали свои дела.

При виде директора все встали и принялись делать, в проходах между партами, реверансы и орать:

- Оле! Оле! Оле!

Мужика с учительского стола столкнули, и он ползал на карачках, пытаясь подняться и сделать реверанс. Было смешно, и Петька от души рассмеялся.

Директор строго посмотрел на него: - Учителю смеяться нельзя, только настоящим дуракам.

От учащихся, после его слов, послышались всевозможные звуки:

- Ха – ха – ха, гы – гы – гы, хрю – хрю…

- А я, что – учитель? – побледнел Петька, не ожидавший такого поворота событий.

- Да, Пётр Иваныч, ты учитель этих пятидесятников, будешь учить их плохой речи и арифматике. Они по пятьдесят раз на второй год остаются. Думаю, что ты справишься, научишь их дурака валять, как следует, - с этими словами директор подвёл «учителя» к столу. – Вот тебе магнит, проверь стул на наличие кнопок. Где они их достают, придурки?

Петька взял магнит и провёл по ворсистой обивке стула, нацепляв с десяток очень мелких кнопок, и молча отдал их Геннадьичу. Директор потряс их на ладони и швырнул в учащихся, они даже не шевельнулись.

Оказывается, сам директор их разбрасывает.

- А если стулья обить дерматином, тогда и кнопки будут сразу же видны? – подсказал «учитель».

- Ну, это для умников, и пыль будет видно, а с ворсом это не пройдёт. Дайка сюда «Арифматику». – Директор сильно ударил учебником по стулу, из которого поднялся столб пыли.

- Вот, видишь? Красота! И где они только пыль достают? Кто староста класса? Ты, Пылюшкин? Где пыль берёшь, придурок? - Дык, из меня песок сыплется, как посижу на учителевом стуле, так завсегдаи сыплется песок, он у меня мелкий, пылеватый. - Что, учителя подсидеть хочешь? – ехидно поинтересовался Геннадьич.

- Не корысти ради – гадливости для, - с пафосом произнёс Пылюшкин, прижав правую руку к груди поклонившись в сторону Петьки...>

*Комикс по сюжету + бонус доступен в доп. материалах

Часть 4

- Пётр Иванович Шмыгунов, будет учить вас валять дурака по «Плохой речи» и «Арифматике», прошу гнобить и не жаловать! – весело произнёс директор. – Кстати, кликуха у него «Шмыгун», придумаете лучше, мне сообщите. Итак, Шмыгун, у наших учащихся нет «мобил», «соток» и всяких там «гаджетов», компьютеры в школе также отсутствуют. Имеются абаки, счётные палочки, а в старших классах счёты.

Директор помахал рукой:

- О’ревуар.

- Оле, оле, оле, - заголосили дураки и придурки, - Слава Мирону Геннадьевичу!

Под эти вопли директор покинул класс. Наступила тишина.

На столе лежал классный журнал, Петька осторожно сев на краешек стула, раскрыл его и стал изучать. По списку значилось 24 человека – две дюжины, так и написано первая дюжина – дураки, вторая дюжина – дуры. Поровну и тех и других.

Вспомнив свою школу и процедуры, которые проводили учителя, Петька решил проверить наличие учащихся, но не зачитывал весь список, а спросить старосту про отсутствующих.

- Пылюшкин.

- Ну, чего ещё? – потягиваясь, ответил староста.

- Встать надо, когда с Вами разговаривает педагог.

- Гы–гы–гы, пе–да–гог, - загремел басом здоровый, усатый мужик, - это я педагог, го–го–го.

- Ну, учитель, - смутившись, поправился Петька, - а как Ваша фамилия?

- Наша-то – Педагогов, а твоё погоняло Шмыгун?

Петька сверился по журналу - действительно под двенадцатым номером значился Педагогов Данила, по кличке «Педагог». Не понравилось, что «Педагог» назвал его по блатному «погоняло», сказал бы «кличка» или «кликуха». Ужас, отморозки какие-то, бандюганы.

- Пылюшкин, - снова повторил Петька, но тут опять влез «Педагог»:

- А его погоняло – «Сплюшкин», - вечно он дремлет или спит.

«Надо старосту переизбрать», - подумал Петька, - «назначить «Педагога» - это видно авторитет».

Женщина, сидевшая справа от старосты, пихнула его в бок:

- Тебя спрашивают, засоня.

- Я, тебе щас как дам – дура стоеросовая, - не агрессивно и вяло произнёс староста. – Ну, шо тебе нужно – мучитель?

- Кто отсутствует в классе?

Пылюшкин почесал свою плешь, повертел, явно нехотя, головой, и, молвил:

- Мирона Геннадьича нет.

Класс запел:

- Оле, оле, оле…

Петька не знал, что при упоминании директора всегда исполнялось «Оле…».

- Вы, что совсем рехнулись, дураки! – распалился «учитель», - причём здесь Мирон Геннадьевич?

- Оле, оле, оле…

- Стоп, идиоты! Придурки, полудурки, круглые дураки и дуры, безмозглые болваны, - выпалил Петька, и визгливо закончил фальцетом, - молчать! Я знаю, что Геннадьича в классе нет.

- Оле, оле, оле…

- Вы, что издеваетесь? Остолопы, олухи, оболдуи. Из учеников кого нет?

- Не упоминай имя дуректора в суе, - сказал «Педагог», - тогда и «Оле» не будет.

- Я же не знал, - успокоился «учитель».... >

*Комикс по сюжету доступен в доп. материалах

Часть 5

Пылюшкин наконец высказался:

- Все две дюжины на месте.

- Первый урок у нас будет арифматика, - сказал Петька и раскрыл книгу на сотой странице

– Она же по порядку третья (если бы не учебник для дураков).

– «Основы счёта при помощи счётных палочек». Достали все палочки. На партах, правда не на всех, загремели «палочки» размером с нунчаки, только без цепей. Оказалось у мужиков были «нунчаковые» палочки, а у женщин барабанные.

Петька тут же вспомнил песенку: - « Вдруг, весёлый барабанщик в руки палочки кленовые берёт».

- Начинаем сложение, слева кладём одну палочку, а …

- Нас учили «ложим» - раз сложение, - выкрикнула женщина с первой парты.

- Наша Лариска Биссектрискина – самая умная: пятаки получает, никак школу не закончит, - пробасил «Педагог».

- Кладём, - продолжил Петька, - а справа вторую, сколько палочек получилось? «Учитель» прошёлся по рядам, заглядывая на парты, у всех получилось по три палочки.

- Ну, дебилы, почему три палочки?! – заорал Шмыгун, - Когда должно быть две! Биссектрискина, объясни, почему три?

- Почему? Да потому – лежит одна палочка, слева от неё ложим одну палочку, а справа ложим другую палочку, - с ударением на ложим, язвительно промолвила Лариска.

– Получаем три палочки.

- Вы, Вы… все профаны, - задыхаясь, выдохнул Петька.

– Кладём одну палочку, а рядом другую, получается две.

- Так и надо говорить, а то ложим слева одну палочку, а справа вторую, получается три палочки, протараторила Лариска.

- А Вы, что в окно уставились, то глазами, то ухом? Я, Вам говорю, обратился «учитель» к худенькому мужичку с узкими усиками.

Тот постучал по окну костяшкой указательного пальца: - Фанера…, «жучка» слушаю под фанерой.

- И что там жук под «фанеру» поёт? - Не жук, а «жучок», дуректор установил, нас слушает.

- Как Ваша фамилия? – поинтересовался Петька, почти уверенный – Жуков. Но он немножко ошибся.

- Жучков.

- И что Вам-то даёт этот «жучок»?

- Я слушаю: дуректор в кабинете или нет. А если он в кабинете, включаю усилитель.

- Зачем? И почему дуректор?

- Пусть слышит, как мы усердно балду гоняем, может быть, скорее во второй класс переведёт. А дуректор – он же нас, дураков учит – должность его такая.

- Сейчас он нас тоже слышит? – тихо с тревогой в голосе, - спросил Петька, вспомнив надпись над кабинетом, действительно «дуректор».

- Нет его сейчас, он проводит урок по геоматери в 7 классе.

- Это, что же за предмет такой?

- А это пусть Лариска расскажет, её иногда завдурыч забирает на дуректорский урок.

- Не геоматерь, а геометрика. Приводят меня в седьмой класс, а там пацаны да девчонки дурью маются лет по пятнадцать - второгодники, то есть пятнадцатигодники не хуже нас. Значит, заводит меня завдурыч, а потом я стою возле Геннадьича… - Оле, оле, оле…, - запел весь класс.

- Пардон, дуректора… `

*Комикс по сюжету доступен в доп. материалах

Часть 6

Класс замолчал, и Лариска продолжила:

- Вызывает он двух придурков: одного в один угол ставит, второго в другой и говорит мне: «Ты, Лариса становись в третий угол и иди напрямую между двух дураков строго по середине, вот это и будет биссектриса».

- Разве он не может проделать этот эксперимент с учениками седьмого класса?

- Может, но попутно он объясняет происхождение моей фамилии этим дуракам. Говорит, что мои предки по тёмным углам шастали, вот и заслужили прозвище «Биссектрискины». А я думаю – предок мой был семинаристом, там давали такие крутые фамилии: Грамматиков, Философов…

Петька подумал: «Какая Лариска умная! Вот кто должен быть учителем. Конечно, с её знаниями на однёрки не выучишься, будешь всю жизнь четвёрки да пятёрки получать». Он вдруг вспомнил о входной школьной табличке и спросил:

- А почему у Вас школа называется БОИНГ №777?

Биссектрискина тут же ответила:

- Это аббревиатура: болваны, олухи, идиоты – наша гордость! Это сокращение слов по первым буквам.

Новоиспечённый «учитель» слово-то такое не слышал «аббревиатура» - оказывается первые буквы слов.

Внезапно завыла сирена, все вскочили и заспешили к двери.

- Что случилось? – с тревогой спросил Петька.

- Перемена.

«Быстро прошёл урок, кажется, минут пятнадцать длился», - подумал он.

В классе осталось несколько человек, в основном тётки. Лариса подошла к «учителю» с пакетом и предложила:

- Пётр Иваныч, перекусил бы пирожками, а то буфет у нас неделю не работает, на домашнем корме существуем.

- А с чем пирожки? – облизнулся Петька.

- Начинка из мака, поджарены масле, посыпанные сахарной пудрой. Бери, бери, - протянула два пирожка.

- Спасибо, - поблагодарил Петька и принялся уплетать их со смаком. Пирожки действительно оказались с маком и очень вкусные. После пирожков очень захотелось пить, в ранце была бутылочка с чаем, Петька выпил половину, и стал засыпать, едва поставил бутылку в ранец.

Очнулся ото сна и не совсем понял, что с ним происходит. Оказался он сидящим в кабинете директора. Голова кружилась, мелькали какие-то обрывки мыслей… «школа дураков»… «1-й класс «Я»… Биссектрискина… взгляд упал на сидящего мужчину: «Да это же Мирон Геннадьевич – директор».

- Ну, что очухался от пирожков? – участливо спросил Геннадьич, - Лариска тебя охмурила, проспал аж три урока, вычтем из зарплаты как прогул.

- Да, я не виноват, откуда мне знать, что засну?

- Вот на будущее будь дураком – не ешь пирожки с маком! Давай поднимайся, проведёшь следующий урок «Плохая речь». Ранец свой не забудь. После урока зайди в учительскую, познакомлю тебя с педагогическим составом.

Петька поковылял до 1-го «Я». Открыл огромную «бункерную» дверь. Вся обстановка в классе осталась прежней. Жучков слушал фанеру, остальные мученики занимались, чем попало, но тихо. Дурака на столе не валяли. При появлении «учителя» реверансы никто не делал, даже попытки встать не было.

Петька вспомнил, что на стуле могут быть кнопки, поэтому достал из кармана магнит и провёл по ворсистой поверхности, но кнопок не обнаружил.

Часть 7

Вынув учебник «Плохая речь», хлопнул по сиденью, пыли тоже не было. Пылюшкин дремал на своём месте, не успел пропесочиться.

- Итак, внимание! Начинаем урок по плохой речи. Петька раскрыл сотую страницу (третью), с которой начиналась книга, и зачитал по слогам:

- Па-па мо-ет ра-му. Ма-ма пи-лит па-пу. Педагогов, повтори!

- Повторенье – мать мученья! Гы-гы-гы, - пробасил верзила Данила.

- Повтори, что я сказал, а лучше прочитай.

- Ладно, уговорил Шмыгун, а кол мне поставишь, то бишь - однёрку?

- Смотря, как прочитаешь.

- Па-па мо-ет ма-му. Ма-ма пы-лит па-пу.

- Педагогов, ты, что за чушь гонишь?

- Здесь так написано.

Петька подбежал и заглянул в книгу, а там было написано похлеще: «Па-па мо-ет ма-му. Ма-ма мы-лит па-пу».

- У тебя написано «мы-лит», а ты читаешь «пы-лит».

- Шмыгун», ты прочитал «пи-лит», я повторил «пы-лит» - дураку ясно. Ставь однёрку! – с угрозой пробасил Данила, приподнявшись над партой.

Петька, пятясь, отступил к учительскому столу:

- Прочитал одну строчку и тебе кол ставить? Читай дальше.

- Ве-се-ло ви-се-ло вес-ло, продолжил «Педагог».

«Шмыгун» сверился с текстом в своём учебнике, здесь последовательность слов была другая: «вес-ло ви-се-ло ве-се-ло».

- Молодец, умеешь дурака валять, - произнёс Петька, а про себя подумал: «ну и дурацкие учебники». – Давай дальше, продолжай Данила.

- «Педагог», - поправил Данила и прокашлявшись, зачитал следующие перлы словесности:

- «Се-дой се-док си-дел в сед-ле».

- Нет, за такое чтение, однёрку не получишь, от силы двояк, - с сожалением сказал Петька, - я на твоём месте, прочитал бы вот так: «Се-дой се-док си-дел в се-лёд-ке!».

- Обалдеть можно, - восхитилась Лариса, - Пётр Иваныч, это же на однёрку тянет.

В это время Жучков прибавил звук на «жучке», чтобы дуректор слышал хорошо.

Урок протекал дальше, ученики, которых опрашивал «учитель» дурачились плохо, никто не мог переделать тексты из учебника, чтоб они звучали ещё более по-дурацки... >

* Комикс в доп. материалах

Часть 8

После перемены следовал урок по кляксописанию. Петька попросил Биссектрискину показать тетрадь. Она оказалась в аккуратных кляксах, нарисованных шариковой ручкой, буковки в строчках хоть и были пляшущими, но всё равно ровненькими, не тянули они на однёрку. На всех страницах предшествующий учитель поставил пятаки.

Тетрадь, которую показал «Педагог», была больше похожа на кляксописание, но с натяжкой, скорее грязнописание, страницы пестрели зачёркнутыми буквами и следами отпечатков пальцев. Под писаниной стояли отметки: четырки и трояки.

У Жучкова тетрадь была испещрена точками с отверстиями, имитирующими ходы, проделанные древесными жучками. Отметки были «хорошие»: двояки и однёрки. Петька подумал: «Наверное, дуректор за подхалимаж с «жучком» велел ставить».

- Интересно, а что у тебя Пылюшкин в тетради? - подходя к старосте, спросил «учитель».

Тот нехотя, протянул своё кляксописание. Корка тетради была в пыли, внутри также следы пыли прикрывали каракули, меж ними виднелись небрежные кляксы в виде медуз. За эти работы – сплошные трояки.

- Эх, - пожалел Петька учеников, - вот вам настоящий инструмент для клякс, - и вытащил из своего ранца авторучку с расщепленным пером. Все с восторгом смотрели на диковинку, им авторучки не полагались. А у Петьки она оказалась из отцовского стола, в котором лежала несколько десятков лет. Она привлекла его тем, что была красивого вишнёвого цвета, там же в ящике стола находился флакончик – с чернилами «Радуга» ярко синего цвета.

- Нате брызгайте, не жалко! Зарабатывайте однёрки…

Петька подошёл к Лариске, отвинтил колпачок авторучки и, нажав на кончик пипетки, накапал на её тетрадь. Появились красивые кляксы: синие похожие на васильки.

- Мне, мне, тоже накляксай! – послышались голоса учеников.

Первым подоспел Педагогов:

- А ну, кляксни, Шмыгун!

Брызнули чернила и в тетрадь и на руку. Данила наляпал отпечатки и с пальцев:

- Так то лучше будет, прямо в моём дурацком стиле.

- Полундра, - взвизгнул, Жучков, - Мирон Геннадьич идёт!

- Оле, оле, оле, - раздались нестройные голоса.

«Педагог» отвесил «Жучку» подзатыльник:

- Ты, «битл», зачем упоминаешь имя в суе?

- Пошутил я, почесывая затылок, прогундосил Жучков. – Нет Геннадьича в кабинете.

- Оле, оле, оле, … - послышалось в ответ.

- Я тебя щас прибью! – замахнулся Данила на «Жучка».

Но Петька успел встать между ними:

- Ладно «Педагог», уймись, а то и впрямь дуректор придёт.

- Слышь, ты умник, даже «Шмыгун» запомнил, что Геннадьича не надо вспоминать.

- Оле, оле, оле, … - прозвучал нестройный хор голосов.

- Пардон, извиняйте – это из-за него нервный срыв, - показал на «Жучка» Данила попачканным чернилами пальцем. – Иваныч, не ставь ему кляксы, - вдруг уважительно заявил он, - этому скарабею – жуку навозному.

- И не надо кляксать в мою тетрадь, у меня и так отметки хорошие, - обиженно заявил Жучков.

Перепалка прекратилась, и, Петька – продолжил урок кляксописания. Все остались довольные, даже «Жучок», ему, несмотря на отказ, «учитель» брызнул на корку тетради, а он растёр кляксу ластиком до огромных размеров.

В тетрадях учеников появились долгожданные однёрки и двояки, которые с удовольствием ставил вместе с подписью-закорючкой Пётр Иванович Шмыгунов.

Часть 9

В учительской, куда зашёл Петька, выполняя наказ Геннадьича, было пять человек и сам дуректор. Три девчонки-старшеклассницы, мальчишка лет пятнадцать и парень в коричневом костюме:

- З-здравствуйте, - чуть заикаясь, от смущения сказал Петька.

Мирон Геннадьич представил:- Пётр Иванович Шмыгунов, или по нашему «Шмыгун». – Придурователь 1–го «Я» класса. А это мучительница по географике: Ундина Владимировна, представил дуректор худенькую, остроносую девчонку в чёрном платье с белым кружевным воротником. – Ирина Вольдемаровна – мучительница по истерии и Урсула Дмитриевна – по физии и химике. Мучитель по матерьматике и геометрике – Григорий Миронович, кстати, мой сын. И, наконец, заведующий дурацкой частью учебного процесса, короче завдурыч Николай Борисович, он же – мучитель словесности – литерадура и язык.

Петька отметил один стиль в одежде девчонок мучительницы по истерии и химике, также одеты в чёрные платья, но первая с красным воротником, вторая с зелёным. На лица они похожие, поэтому видимо, различались кружевными воротниками. Матерьматик был в потёртых джинсах и белой рубашке.

После представления дуректор спросил Петьку: - Как у тебя насчёт геогрфики?

- Нормально, маленько знаю.

- А ненормальную географику знаешь? Сейчас тебя проэкзаменует Ундина Владимировна.

- Столицу ослов знаешь?

- Нет.

- Дурак, это же Осло.

- Молодец, уже дурака заработал, - подбодрил Геннадьич.

Ундина продолжила:

- Столица птиц?

Немного подумав, Петька ответил:

- Орёл.

- Столица царя зверей?

- Львов.

- Нет, круглого дурака из него не выйдет, - констатировала Ундина.

- А можно мне задать вопрос по географике?: - несмело спросил «Шмыгун».

- Даже нужно, обрадовался дуректор, потирая руки, - удиви нас дуростью.

- Как называется столица тараканов?

Последовало молчание, все мучители не знали ответа.

- Очень простое название – Таракан.

- Где же находится эта тараканья столица? – удивился Геннадьич.

- Находится этот город в Индонезии на острове Борнео - он же Калимантан, - твёрдо со знанием ответил Петька.

- Ундина, возьми атлас и проверь, не врёт ли Шмыгун?

Все склонились над картой Индонезии и Ундина начала водить пальцем, ища Таракана. Через минуту она ткнула в точку:

- Есть такой Таракан на острове Калимантан.

- Можно, я продолжу о столицах? – несмело спросил Петька.

- Ну, давай валяй, дурака из тебя явно не выйдет. А ты Ундина учись, а то с твоими орлами и львами любой умник справится.

- Столицы китов, рыб, кишмиша, ворон и ежей, - выпалил на одном дыхании Шмыгун.

- Постой, постой! Давай по одной, взмолилась Ундина, - ворон и ежей – это Воронеж.

- Правильно, а китов?

Ундина задумалась:

- Не припомню, где хоть находится, приблизительно?

- В Южной Америке.

Ответа не последовало.

- Не знаешь! Не знаешь! – подпрыгнул от радости Петька, - это Кито в Эквадоре.

На этот раз проверять по атласу никто не стал. Поверили на слово. Только Ундина ехидно спросила:

- А где буква «в»?

- А где у Осло «в», - парировал Петька и продолжил:

- Столица рыб?

- Опять Кито? – предположила Ундина.

- Кит не рыба, заявил Петька, - это млекопитающее.

- Не знаете?

Все замотали головами.

- Судак в Крыму… Так, а столица кишмиша?

- Ладно, говори, - после минутного молчания, произнёс Геннадьич.

- Изюм в Украине.

- А столицы урюка у тебя нет в запасе?- съязвила Ундина.

- Нет, в запасе у меня столица сараев в Боснии и Герцеговине, Сараево называется.

- Всё, хватит мусолить географику, - устало сказал Геннадьич, - утёр Шмыгун нам носы. Он будет, Ундина, иногда замещать тебя на уроках.

Часть10

После небольшого перерыва Мирон Геннадьевич обратился к Николаю Борисовичу:

- Ну-ка Коля-Николай просвети Шмыгуна по языку и литерадуре, выдай свой любимый слоган.

- Мой любимый слоган! – пафосно сказал Николай, - «Освежись свежей свежестью!»

Он стоял и явно ждал похвал или аплодисментов. Но видимо уже надоел своими слоганами.

Петька вдруг сообразил: «Учебник «Плохая речь» написан Николаем Борисовичем, чувствуется его стиль – «весело – висело – весло».

Литерадуровед вдруг оживился и спросил:

- Знаешь слова – палиндромы?

- Какие палиндромы? – удивился Петька.

- Это слова-перевёртыши, из них можно целые предложения составлять. Вот, например: «гон – топот ног». Прочитай справа на лево, получится то же самое. А вот ещё: «оселок как колесо».

- Что такое «оселок»?

- Оселок – это точильный камень.

- У меня в запасе ещё есть: «оттепель ли, иль лепет то?»

- Здорово у Вас получается Николай Борисыч, - похвалил Петька.

- А ты сможешь такое выдать?

- Я, даже не знаю, сейчас подумаю, минуточку.

Петька погрузился в словотворчество.

- А так пойдёт: «лесоруб лапал бур, осёл!».

- Ну, ты, и даёшь Шмыгун, - восхитились все преподурователи.

Мироныч заметил:

- Грубовато, конечно, «е» на «ё» меняется, но для дурости сойдёт… Борисыч, он скоро тебя по полундромам превзойдёт.

- А можно, я, ещё один сочинил? – потянул руку Петька. – «А сел у леса, а лес у села».

- Клёво, - восхитились девчонки.

От этой похвалы Петьку прорвало ещё на одно сочинение:

- «Е! полка на клопе».

- Почему «полка на клопе?», надо «клоп на полке», - поправил Борисыч.

- А так не получается.

Вдруг и дуректор подурачился:

- «А полк, а на клопа?!»

- Целый полк на клопа – это лихо! – похвалил Борисыч Мироныча.

Когда все угомонились с палиндромами, Николай Борисыч решил блеснуть своими стихами, которые напечатаны в учебнике литерадуры для 8 класса, так он заявил Петьке.

- «Фигня про рака и кукушку» - это название, - высокопарно объявил литерадуровед и продолжил:

- Рак из речной ракушки

Сделал гнездо для кукушки.

- Прилетай кукушка –

Вот тебе гнездушка!

Кукушка закинула рака на гору,

Приставила лапу к рачьему горлу.

И молвила: - Яйца, я, не насиживаю,

Птицам другим их подкидываю.

Но лишь засвистишь на горе,

То будет большое мне горе.

Назад свои яйца достану,

Кукушат высиживать стану.

Борисыч театрально раскланялся, широко разведя руки в стороны. Учители–мучители вяло зааплодировали. А Петька заметил:

На кол, однако, тянет, то есть на однёрку.

- Я, в дурацких оценках не нуждаюсь, - самоуверенно заявил Борисыч, - потому что – это гениально!

- Футы-нуты, расхорохорился, ты, Борисыч – «гений» наш непризнанный, - недовольно пробурчал дуректор.

Часть 11

После наступившей паузы, он хотел, что-то продолжить, но, в это время, в дверь кто-то постучал, и, не дожидаясь ответа в учительскую проскользнул бритоголовый парень, с порога взволнованно спросив: - Геннадий Миронович, Вы же обещали заглянуть к нам на репетицию? Мы десять минут уже прождали, мочи нет терпеть – музыку лабать хотим.

- Иду, иду, - успокоил парня дуректор, - Шмыгун, за мной, послушаешь наш бит-квартет.

Пройдя по разрисованному и расписанному коридору, они попали в довольно уютный актовый зал мест на сто. На сцене околачивались три бритоголовых парня в драных джинсовых костюмах и ярко алых кроссовках-сникерах.

Мироныч усадил Петьку в первом ряду, а сам, в сопровождении посыльного, поднялся на сцену. Все скрылись за занавесом. Вскоре послышался шум и на свет явились музыканты с барабанной установкой электрогитарами. За ними проследовал дуректор, волоча провод микрофона, который водрузил посреди сцены, постучал по нему, посчитал:

- Раз, раз…, раз, два, три…работает.

Мироныч спустился в зал, подсел к Петьке:

- Наш ансамбль «Две биты-с». Прошу не бить и не жаловать.

Из микрофона вместе с шорохами и потрескиваниями слышалось треньканье гитар.

- Пока они настраиваются, представлю участников: Игорь Старкин – ударник, Иван Ленов – соло гитара, Павел Макаркин – бас гитара, Жора Хариусов – ритм гитара. Улавливаешь? Это их мирские имена, а у нас имеют кликухи: «Ринго Старр», «Джон Леннон», «Пол Макартни» и «Джордж Харрисон».

В это время послышалось громкое, но нестройное звучание гитар, дробь барабана, настроечные шумы и свист аппаратуры.

Раздался голос одного из бритоголовых:

- Геннадий Миронович, мы готовы, сейчас Вы услышите супер-дупер хит! Исполняется в первый и последний раз без «фанеры»… «Еловый суп Марины».

«Ринго Старр» дубасил барабаны бейсбольными битами. Бит-квартет довольно сносно исполнил песню, в которой слова были мало понятны и очень часто повторялись.

- Репетируйте, репетируйте, произнёс Мироныч, - скоро у нас утренник, так что не подкачайте!.. Пошли, Шмыгун, в учительскую, надо тебе представить других преподурователей.

Часть 12

Проходя по коридору, они обнаружили несколько учеников, царапающих на стенах свои писульки.

- Они каждый день пишут одно и тоже, и всё удивляются, а где предыдущие надписи? – сказал Мироныч, перед дверью в учительскую. – Своей волшебной линейкой я перед ними не машу. Всё делаю втихаря.

Войдя в учительскую, Петька увидел ещё пять–шесть преподавателей, некоторые были ему не знакомы.

- Здравствуйте, - громко произнёс он. В ответ услышал: - Привет, здравствуй, - от двух или трёх человек.

«Дуректор» представил Петьку:

- Пётр Иванович Шмыгунов, он же «Шмыгун» мучитель 1-го «Я» класса… А это мучительница болтаники и биологики Валерия Валериановна Цветкова, придурователь рисоврания и чёрттезнания Айваз Петрович Водкин, астрологик и космологик Константин Ипполитович Космополитов. Трудоголик Станислав Абрамович Стамес-Рубанович – фамилия такая, кстати – заслуженный мучитель. Наконец мучитель по спору и физкульдуре Никита Викторович Победителев, по кличке Никвик.

Все представленные обыкновенные, на первый взгляд, молодые люди 30 – 35 лет, женщины в тёмных строгих платьях, мужчины в белых рубашках и тёмных костюмах, кроме физдурака – этот в «адидасе».

- Вот, основной наш, так сказать – костяк, - отметил Мироныч, - да, ещё есть певичка – Виола Альбертовна Контрабасова, но сегодня не её день.

Через несколько минут подошли и другие мучители-учители, которых Мироныч уже представлял. Оказывается, сейчас должен пройти педсовет. В учительской стоял негромкий гул голосов, почти все о чём-то разговаривали, образовав несколько групп. Дуректор постучал ручкой по графину с водой, призывая к тишине. Наконец, все угомонились.

Мироныч бодро начал свою речь:

- Вчера просмотрел классные журналы, плохо у нас с успеваемостью: в основном четырки и пятаки – 60%, так дело не пойдёт – однёрки и двояки имеют 10% дураков, остальные придурки трояки получают – это 30%. Помолчав, и, обведя своим ясным взором собравшихся, продолжил с тревожными нотками в голосе:

- Скоро, на следующей неделе, придёт комиссия из дуроно, и, что мы им покажем?

Все молчали, что тут скажешь? Результаты не ахти. Вдруг раздался голос Стамес- Рубановича:

- Так мы им поделки свои покажем из гипса, уже тут наши придурки много чего натворили – налепили – прямо шедевры неодурализма. Чего стоит «Орущий крокодил», которому слон наступил на хвост, у него слёзы – как настоящие, из хрустальных осколков сляпали. Вся скульптура в натуральную величину, гипса три тонны ушло, основной ваятель – Свиристелин.

- С прикладным искусством всё хорошо, - отозвался Мироныч, - но по остальным предметам, особенно по матерьматике, физии и химике хромает успеваемость. То же самое: литерадура и киллограмматика, - дуректор сделал небольшую паузу и продолжил, - почитал сочинения на тему: «Как я провёл лето». Ужас! Сплошные компьютеры, телевизоры, планшеты; сидят, лежат, идут и всё глазеют в эти гаджеты… Про природу нет ни слова, правда в одном сочинении есть упоминание о сороке. Она пыталась украсть перламутровую сотку с балкона, но не удалось, тяжеловата оказалась, выронила, и летела она девять этажей. Бац! Разбилась вдребезги… На двух страницах следы слёз – девица писала, Дурова.

Часть 13

Все молчали, никто даже не кашлянул. Мироныч продолжил:

- Вдребезги, да, вдребезги придётся раздолбать «Орущего крокодила» и его «друга» гипсового слона, они занимают много места и придётся сделать на глазах комиссии из дуроно. Я думаю, это приведёт в шок представителей дуроно. Разлетающиеся осколки белого гипса и хрустальные глазки «Орущего крокодила». Целые груды!

- Как же так? Мы так трудились! – возмутился Стамес-Рубанович, - особенно Свиристелин.

- Станислав Абрамыч, готовь кувалды, настоящее искусство должно быть разлетающимся во все стороны вселенной.

- А кто же будет рассеивать это искусство? – обиженно спросил Стамес-Рубанович.

Мироныч остановил его речь:

- Ясное дело, мы же не в Дании, чтобы «препарировать животных» на виду учащихся и их же руками. Думаю, мужчины с удовольствием раздолбают гипсовых монстров, да и я руку приложу, так сказать, организую почин.

Дамы-мучительницы захлопали с большим удовольствием – во-первых, их не привлекают к крушению, во-вторых, «Орущего крокодила» не жалко совсем. Пресмыкающееся оно и есть пресмыкающееся.

Но они рано радовались. Дуректор быстро поверг их в печаль и уныние, следующей речью:

- Убирать безобразие, после погрома, будут наши милые дамы. И попрошу без всяких возражений и отнекиваний.

- Как же мы справимся с такой горой, - робко возразила химичка.

- А вы её кислотой, кислотой! – съязвил Мироныч, - ангидрит твою перекись водорода! Потом, успокоившись, продолжил:

- Справитесь, ещё как справитесь, кавалеры помогут… Итак, перейдём к точным наукам: по химике в седьмом классе спрашиваю: «Почему химический элемент называется «водород»? Ученик Дурдомкин отвечает: «От водопровода, в нём вода течёт, а она состоит из водорода и кислорода». Его ответ мне понравился, но не очень, велел Урсуле Дмитриевне двояк поставить».

- А почему не однёрку? – спросил кто-то.

- Дальше я спросил: «Почему же вода, в таком случае не кислая?.. Он не ответил. Смотрю, Ртутнев поднял руку: «Водород воду рождает, а кислород кислоту», а дальше галиматью высказал: «Они друг друга нейтрализуют». Влепил ему за это пятак в журнал. Умник нашёлся…

Дуректор попил водички и прокашлялся:

- Кхе, кхе, о матерьматике и физии упоминать не хочется – очень тёмные науки. На уроке физии сколько яблоки не подкидывали, ни одно по дурной физиономии не попало, нулевой результат. Нет у нас Ньютонов! Теперь о матерьматике: «А и Б» сидели на трубе… «А» из трубы в бассейн течёт. Что утонуло? А? Никто не ответил «А».

Слушая эти дуректорские речи, Петька даже задремал. Кто-то его потихоньку растолкал: «Пора домой». Полусонный вышел наружу. Здесь дремота улетучилась прочь. Находился он возле пролома с внутренней стороны, оглянулся и не увидел никаких следов школы имени «БОИНГ №777». «Надо же глюки какие-то были» - подумал Петька, - «аномальная зона что ли?». Вдруг он вспомнил, а в своей школе его ждёт сочинение: «Как я провёл лето». Время ещё есть успеть на урок, и, он весело, вприпрыжку побежал по тропинке вдоль забора.

К О Н Е Ц