Шейные корсеты и сомбреро

Глава 1

Пятница, 05:13 – 05:14

Раннее утро, но Авдеев уже проснулся.

Он проживает в современном здании, в котором, в отличии от построек старинной архитектуры, никаких окон не предусмотрено. Зачем, если смотреть в небо – вообще задирать голову – запрещено?

Но Авдеев не настолько законопослушен. Он – в определенном смысле, конечно, – вовсе не законопослушен, и уже давно. В стене его квартиры просверлено отверстие: незаметное, диаметром пару миллиметров, при этом достаточное, чтобы просунуть в него волосок светодиода.

Если власти пронюхают, то строго накажут, но соблазн сильнее.

Вот и сейчас, проснувшись раньше будильника, Авдеев подключает к торчащему из стены волоску смартфон. На который передается изображение с той стороны. Поскольку волосок задран, на смартфон транслируется запрещенное изображение небес.

И Авдеев, пускай на экранчике смартфона, видит самый настоящий восход.

Сначала восток розовеет, затем над горизонтом показывается сияющий Гелиос на солнечной колеснице. Божество нахлестывает лошадей, но передвигается не быстро – за счет того, что дорога в гору. Впрочем, божество всегда так передвигается. На ровном месте, в середине пути, дает лошадям отдохнуть, а под горку притормаживает, чтобы колесница не перевернулась.

– Хей! Хей! – покрикивает Гелиос на лошадей.

Вместе с изображением чувствительный волосок транслирует звуки. Негромкие, конечно, – расстояние до неба неблизкое, – но вполне различимые. А для чего, вы думали, на открытом пространстве предписано носить беруши? Чтобы не слышать олимпийских богов.

Нет, Авдееву прекрасно известно, что смотреть на олимпийцев опасно: можно сойти с ума. Тем более, что никаких богов не существует: они – всполохи заряженных частиц в стратосфере. В божественные фигуры их превращает человеческое воображение – оно же и озвучивает. Но они все равно прекрасны – боги! В особенности Гелиос, перемещающийся по небу на солнечной колеснице.

Однако, хорошего помаленьку – еще загребут! Авдеев выдергивает из разъема смартфона чувствительный волосок. До звонка будильника полчаса, можно чуток вздремнуть.

Суббота, 12:01 – 12:18

Выходной – время насладиться дневными разговорами богов.

Авдеев подключается к чувствительному волоску и – какая удача! – видит главных олимпийцев: Зевса, Посейдона и Аида. Они приметны: мускулистые фигуры, слегка прикрытые туниками, медными кольчугами и латами.

Братья сидят за столом и упиваются нектаром. Или амброзией – Авдеев не слишком хорошо разбирается в божеской пище.

– Как там наша бабка? – спрашивает Зевс.

– Гея? – вступает в разговор Аид. – Скрипит помаленьку, что ей сделается?!

– Мне кажется, старушка занимает слишком много места, – замечает Посейдон.

– В каком смысле?

– В прямом. Вам, мои братья, хорошо. Ты, Зевс, заведуешь небом, куда Гее нет доступа. Ты, Аид, – подземным царством, куда старушка тоже не вхожа. И лишь одному мне, повелителю морской стихии, приходится тесниться. Там, где могли плескаться пенистые волны, простирается безжизненная почва. Она занимает слишком много места – это не дело.

– У тебя конкретные предложения? – интересуется Зевс.

– Пожалуй, да. В ближайшее время я намерен организовать небольшой потоп, тем самым сократить жилую площадь Геи. Небось, не обеднеет.

Аид недовольно морщится:

– Как-то не слишком благородно в отношении собственной бабки.

– Вот как?! В таком случае ты можешь забрать ее к себе под землю, я не против. Или пусть Зевс заберет старуху к себе на небеса.

– Все, проехали! – смеется Зевс, старший из братьев, и предлагает выпить за связь между поколениями.

Посейдон первым опрокидывает в луженую глотку чашу с нектаром.

Суббота, 22:34 – 23:02

Авдеев собирается ложится спать, когда до него доходит. Минуточку, если Посейдон собирается затопить сушу – значит, Земле угрожает апокалипсис? Новый потоп?

И сна ни в одном глазу.

Взволнованный Авдеев снова – хотя зарекся делать это дважды в день – подсоединяется к запрещенному волоску. И что видит? Тот же обеденный стол, за которым праздновали братья, но в отсутствии двоих. Посейдон храпит, свесив голову на могучую грудь. Что же касается его старшего брата Зевса... Насколько можно судить, он в соседнем помещении, и не один: из-за облачной завесы раздаются ритмичные женские постанывания.

На ногах лишь Аид. Бог подземелий задумчиво – с пустой чашей в руке – расхаживает по небесному помещению. Вдруг оборачивается и всматривается вниз, как раз в сторону Авдеева. И направляет на него указательный палец.

Авдееву кажется, что палец начинает удлиняться. Но нет – это исходящий из него световой луч. Луч достигает земли – то есть не до земли, а стены жилого здания – и упирается в торчащий из нее волосок. Следуя по волоску, проникает в авдеевский мозг.

В мозгу звучит голос Аида:

– Это снова ты? Подслушиваешь? Я приметил тебя еще утром.

Авдеев ни жив ни мертв: он боится двинуться, чтобы не выдать себя, хотя уже очевидно, что Аид обращается именно к нему.

– Не тушуйся, мужик, – обращается к Авдееву божество. – Я ж понимаю, чем человечеству угрожает увеличение жилплощади Посейдона. Подтоплением. Мне эта идея тоже активно не нравится. Все-таки земля-Гея – родная бабка, она тут жизнь прожила. А брательник... Ты можешь изрядно пособить, кстати. Неудобно действовать против кровного родственника, а ты лицо стороннее, к тому же заинтересованное... И переселяться не придется. А то ведь затопит Посейдон вашу благоустроенную планету: как есть затопит.

– Я? – выдыхает Авдеев.

– Ясен пень, ты. А к кому, по-твоему, я обращаюсь?

– Что я должен делать?

Авдеев еле шепчет – и сам не слышит своего голоса, но Аид слышит.

– Поговори с Бореем – он завтра будет в перигелии в это же время. Пусть заморозит океаны, тогда Посейдон не сможет затопить сушу. А не уломаешь, тогда вам – людям – кранты... Впрочем, имеется еще один способ выжить, при моем непосредственном участии. Только я должен остаться в стороне, иначе поссорюсь со своими, тогда никому не поздоровится. В общем, есть у вас глубочайшая впадина – Марианская. Там перемычка между океаном и подземным царством тонкая. Если ее разрушить, воды океана хлынут внутрь земли. Тогда у меня появятся основания разобраться с Посейдоном по-свойски, понимаешь?

– Понимаю, – грустит Авдеев.

– Тогда удачи, – прощается Аид. – И помни: апокалипсис на носу. От тебя зависит судьба человечества.

Воскресение, 22:35 – 22:44

Авдеев подключается к светодиоду, торчащему из стены, и – Аид не наврал – видит бога морозной погоды Борея.

Божество представляет собой бородатого кургузого мужичка в одеянии типа ватника. Голова непропорционально велика – или рост слишком мал, зато за спиной имеются шикарные крылья. Вокруг метет поземка... хотя, может быть, это просто взвихрившиеся облака. В любом случае от божества веет морозной свежестью.

– Борей! – шепчет Авдеев.

Божество настороженно оглядывается, потом соображает и вытягивает из указательного пальца световой луч, тютелька в тютельку упирающийся в чувствительный – подключенный к смартфону – волосок.

– Чего тебе, смертный? – звучит в Авдеевском мозгу.

– Ты бы не мог заморозить океаны?

– А не замерзнете?

Тут Авдеев понимает: а и в самом деле, человечеству станет холодновато. С другой стороны, лучше ходить по льду – примеры успешного выживания в суровой климатической зоне имеются, – чем жить в воде. С водой у сухопутных обитателей гораздо хуже.

Прикинув так, Авдеев отвечает достаточно твердо:

– Нет. Если этого не сделать, Посейдон затопит землю, и человечество погибнет.

Однако, Борей непрошибаем:

– Ничем не могу помочь. Если я заморожу океаны, это не понравится Гелиосу. У меня с ним напряженные отношения. Извини, смертный, ничем не могу помочь.

Кургузый мужичок хлопает крыльями и, весь в морозной или облачной дымке, взмывает еще выше: что называется, за горизонт событий. Вследствие чего связь обрывается.

Понедельник, 19:15 – 21:34

Остается единственный вариант – тот, что указан Аидом: разрушить перемычку между океаном и подземным царством в Марианской впадине. Естественно, с помощью водородной – а какой еще? – бомбы.

По этой причине вечером в понедельник Авдеев занят. Он пишет подметный е-мейл в Министерство обороны, копии Президенту, Премьер-Министру и в Академию Наук.

«Уважаемый министр обороны, – пишет Авдеев. – Прошу отнестись к моему посланию со всей серьезностью, ибо человечеству угрожает страшная опасность. Согласно полученным мной сведениям, в самое ближайшее время земные материки будут затоплены. Это связано с разборками между олимпийскими богами. К сожалению, они не являются плодом человеческой фантазии, как считается. Олимпийцы вполне реальны, и один из них вышел со мной на связь. Естественно, я никогда не выдам информатора, да и собственную личность не раскрою, но поверьте: вскорости суша исчезнет с лица Земли... разумеется, если не предпринять срочных мер. Информатор намекнул, что они могут заключаться в единственном: разрушении тонкой перегородки между океаном и подземным царством. Для достижения этой цели необходимо сбросить водородную бомбу – желательно две или даже три – в Марианскую впадину. Это нужно выполнить как можно скорее, иначе станет поздно. Надеюсь, я вас убедил, уважаемый министр обороны, а в противном случае гибель человечества окажется на вашей совести. Искренне ваш, доброжелатель».

Вторник, 07:45 – 07:51

Выполнив для спасения человечества все, что в его силах, утром следующего дня Авдеев собирается на работу.

Он достает из специальной коробочки и вставляет в уши затычки. Беруши не позволят слышать то, что произносится на самом верху.

Затем Авдеев напяливает шейный корсет. Это устройство предназначено для того, чтобы человек не мог задрать голову на небеса. Смотреть вверх запрещено. А чтобы кто-нибудь не сподобился разглядывать небеса над линией горизонта, на улицах предписано носить специальные шляпы с широкими полями: типа сомбреро. Нарушение грозит не только административными, но в некоторых случаях и уголовными карами.

Несовершеннолетние носят также ограничители движений глазных яблок. Эти устройства препятствуют движению зрачков вверх. Считается, что молодежи сложнее контролировать себя, отсюда – драконовские меры безопасности. А ну как взглянут на небо и увидят чего не положено?!

Авдеев давно вышел из детского возраста, поэтому ограничивается шейным корсетом и сомбреро. В таком – совершенно обычном – наряде он выходит на улицу. И в этот момент к нему подходят двое крепких мужчин, с сакраментальным:

– Служба безопасности. Пройдемте.

В тот же день, 16:49 – 18:35

Авдеева допрашивают – впрочем, вежливо. Поскольку допрос происходит в помещении без окон, задержанному разрешили снять не только сомбреро, но даже шейный корсет. От корсета, если его долго носить, затекает шея.

Следователь – интеллигентный мужчина с любознательным лицом – спрашивает:

– Это вы отправилие-мейл министру обороны?

– Откуда вам известно? – тупо удивляется Авдеев. – Я отправлял е-мейл с инкогнито-браузера.

Следователь иронично улыбается.

Видя, что следователю известно многое, Авдеев решается говорить начистоту.

– Да, это я. Надеюсь, вы понимаете, что я действовал из лучших побуждений? Готов подписаться под каждым словом: человечество стоит на краю гибели. Если мы не скинем в Марианскую впадину водородные бомбы, тогда...

– Кто ваш информатор? – обрывает его следователь.

– Мне бы не хотелось...

Тон следователя становится жестче:

– Кто?

– Один из олимпийских богов... Аид, – ломается Авдеев.

– То есть вы признаете, что глядели в небеса и даже слушали их? В курсе, что это нарушает несколько статей действующего законодательства? Не говоря о том, что своими необдуманными действиями рисковали здоровьем. Законы пишутся для вашего же блага, поймите. Сколько говорено: смотреть в небеса вредно – можно сойти с ума. Вы не представляете, как много недоверчивых или попросту неосторожных людей оказались в психушках. По чистой глупости! Из-за причуд собственной фантазии!

– Но я сообщил... там, в письме, – пытается оправдаться Авдеев. – Если со мной вышли на связь – настоящий Аид, – значит, это не фантазия. Они существуют.

Следователь презрительно кривится.

– Много вы понимаете. Недооцениваете изощренность собственной фантазии... Вы что, действительно желаете, чтобы Министерство обороты сбросило в Марианскую впадину водородную бомбу?

– Да! – фанатеет Авдеев. – Если это спасет человечество, тогда да. Без всяких сомнений.

– А вы уверены что спасет, а не погубит?

Авдеев теряется.

– Но как же...

– А вот так же. Вы «Таинственный остров» читали?

Авдеев не понимает:

– При чем тут «Таинственный остров»?

– При том, что остров погиб, когда воды океана хлынули внутрь вулкана. То же самое произойдет с Землей, если – как утверждает ваш информатор – в Марианской впадине тонкая земная мантия. Земля попросту взорвется, а океан испарится. Получится сплошной ад – тот самый, руководителем которого является ваш информатор... И скажите на милость, чьи интересы вы преследуете: человечества или его? Может, интересы Аида совпадают с интересами вашей изощренной – нет, правильнее сказать, извращенной – фантазии? Они случайно не одно и то же?

Авдеев сидит как пришибленный: до такого он в самом деле не додумался.

– Последний вопрос. Смотреть и слушать небеса запрещено, но вы нарушили запрет – точнее, регулярно его нарушали. Где и каким образом?

Авдеев содрогается.

– Ну я... это... Снимал в укромных местах сомбреро, ослаблял шейный корсет и глядел... вверх... то есть на небо.

– Учитывая количество камер слежения, это проблематично. Назовите точное время и координаты, где вы это проделывали?

– Я... затрудняюсь.

– А может, все немного проще? – проницательно предполагает следователь. – Может, вы просверлили дыру в стене своего жилища и наблюдали оттуда, по светодиоду?

Авдеев бледнеет и шепчет дрожащим голосом:

– Что со мной будет?

– На первый раз отделаетесь легким испугом. Точнее, снижением социального рейтинга на двадцать пунктов – завтра придет постановление. Хотя, будь моя воля... Знаете, – откровенничает следователь, – восемьдесят лет назад, когда стратосфера уплотнилась и все это началось, бытовало мнение, что человечеству следует переселиться под землю: так будет проще. Думается, тогдашнее мнение было правильным – но, к сожалению, неисполнимым. В итоге отделались полумерами: шейными корсетами, сомбреро, ограничителями глазных яблок. А этого мало, мало... Сколько времени прошло, а народ все еще не понимает, что лучше с олимпийскими богами не шутить – в смысле, не вступать в контакты. Для общественного блага. Пусть этим занимаются те, кому поручено: специальные службы.

– Значит, они все-таки существуют, олимпийские боги? – мямлит Авдеев. – Никакая это не человеческая фантазия?

Следователь сужает глаза и произносит совсем другим – крайне зловредным – тоном:

– На этом допрос закончен. Вот пропуск, ступайте отсюда. И да, не забудьте заделать дырку в стене, иначе в следующий раз уедете прямиком в тюрьму. Многие туда от нас уезжают.

Авдеев принимает пропуск и покидает кабинет. В гардеробе предъявляет номерок, и ему возвращают сомбреро и шейный корсет. Авдеев надевает аксессуары, не забыв при этом беруши, и пересекает красную линию, предупреждающую о вхождении в открытую зону. Порядки здесь в точности такие, как в его офисе.

Рабочий день закончился, служащие возвращаются по домам. По тротуарам словно проплывает река, состоящая из одних сомбреро.

Авдеев вливается в реку, следуя строго по течению. Если раньше его так и тянуло поднять голову, чему мешали сомбреро и шейный корсет, то теперь он не испытывает ни малейшего желания. Не хочется лицезреть даже сияющего Гелиоса на солнечной колеснице, не говоря о других олимпийских богах... настолько, после утери двадцати пунктов социального рейтинга, снизился интерес.

Авдеев бредет по улице. Она послушно расступается перед ним – так, словно ничего не произошло. Хотя корсет давит на шею намного сильнее, чем обычно.