Шёпот в лесу

Глава 1

Шёпот в лесу

- Божечки-кошечки! Вы видели!?

- Что?

- Там змея паренька ест!

Ян вынужденно приглушил радио, ведь Алесь продолжил бы перекрикивать исступлённо хрипящего Мэнсона.

- Я понимаю, вы слишком заняты своими важными мыслями, чтобы обращать внимание на реальный мир. - юноша продолжил чуть тише, уже без ультразвука. – Поэтому информирую, друзья, там змея. Она в короне. И она… да, совершенно точно ест человека…

- Где там твоя змея? - Дана, разбуженная криком, щурясь смотрела в боковое окно.

- Хочешь увидеть мою змею? Точно? Я ведь...

Глеб перебил хихикающего друга:

- Он про герб Пружан. Сейчас проехали. Там змея ест человека.

- А, да. На автомобилях «Альфа Ромео» такое же. – Ян протёр утомлённые глаза. – Кстати, интересная история. Так случилось, потому что…

- Никому не интересно! – Алесь всплеснул руками и для усиления подачи постучал по водительскому креслу. – Мы едем целую вечность! Я уже всю свою жизнь вспомнил. Дважды! И повторил все свои самые постыдные ошибки заново, но уже с большим рвением!

Автомобиль действительно двигался медленно. Неожиданно снежная зима застала запад Беларуси врасплох. Кроссовер Яна, одна из немногочисленных машин в веренице, ползущей за снегоуборщиком. Эта дорога не баловала альтернативами – по бокам стиснутая лесными стенами и сугробами в человеческий рост. Нельзя было даже развернуться.

Глебу всё же удалось притушить очередную истерику друга и вовлечь его в спор о природе и символизме экзотического герба. Вполголоса, потому что Глеб напомнил забывшемуся от скуки Алесю о том, что они тут вообще-то для моральной поддержки.

Дана, уже разбуженная, снова помрачнела. Сидела, нахохлившись на переднем сидении, прислонившись лбом кбоковому стеклу и смотрела на медленно проплывающий за окном пейзаж.

- А на Урале каждую зиму такие сугробы! - Ян одну руку держал на руле, другой раскручивал крышку термоса. По салону скрипуче пронёсся неслышимый звук синхронно закатываемых глаз.

- Янчик, пожалуйста, не надо снова про Урал! Мы знаем, что ты любишь свою малую родину, но невозможно слушать о нём всякий раз, когда ты видишь снег!

- Ну не о змеях же говорить!

- А чего бы и нет!? Замечательная тема. Вот, к примеру мы с уважаемым Глебушкой пришли к любопытному тезису – послушайте. Змея в короне, явно не последний червячок в иерархии всех спагетти-образных существ. Вроде как ест человека. Но! Это лишь на первый взгляд. А что если кто-то метнул в неё человека, и он нарочно застрял в её глотке? Чтобы она от голода умерла. Тогда это запечатлённый подвиг. И вот то, что паренёк руками машет, это он от радости.

Дана рассматривала только что подгрузившуюся в смартфоне картинку герба Пружан:

- Алесь, иногда герб это просто герб. Змея в короне ест человека. Это всё.

Ян грозно зыркнул на ребят в зеркало заднего вида, и прервал открывшего было рот Алеся:

- Тебя ребята не утомили? Я могу их высадить.

С заднего сидения донеслись возмущения, протесты и предложения противоестественных действий. И безразличное молчание Глеба.

- Нет, спасибо. - Дана слабо улыбнулась. - Они меня отвлекают от мыслей.

- Эй, всё получится! Павел Дмитриевич хороший врач, лучший в Минске!

- Да, да. Конечно...

Погружаясь в неприятные воспоминания, девушка теребила кулон на шее. Маму Даны, Ирину Марковну положили в больницу и готовили к операции. Павел Дмитриевич, по слухам один из лучших хирургов Беларуси, мягко, но настойчиво готовил Дану к негативному исходу. Он говорил про вероятности, осложнения, сыпал терминами и неоднократно употреблял фразу «мы должны быть готовы к худшему». В последней беседе он обронил, что Ирине Марковне на операции понадобится большая удача.

Большая удача. Эта фраза, словно камень, брошенный в воды памяти, вызвала волны воспоминаний, урывочных картин из детства…

Зазвонил телефон вырывая Дану из задумчивости - легкомысленный опенинг из популярного аниме.

- Лита, привет! Подожди, поставлю на громкую.

Дана нажала на значок с динамиком и отставила от себя телефон, выводя его в центр салона автомобиля.

- Привет, ребят!

Ребята вразнобой поздоровались в ответ.

- Эмм... Наверное, нужно сразу к делу. Дан, я не приеду.

- Что-то случилось?

- Ну... Трудно сказать... Ща, дай мне минутку, я объясню.

Из трубки раздавалось лёгкое шипение и сквозь статические помехи доносились шуршащие звуки - Лита теребила то ли пакетик, то ли фантик.

- У меня просто плохое предчувствие... проснулась как на каторгу. Ключи от машинки с вечера приготовила - утром нет на столе, час искала. Села в авто - завожу, а она не заводится. Хотя вот в сервис возила неделю назад, вся сверкает, хвостиком виляет. И она когда не завелась, Дан, я облегчение испытала. Как камень с плеч. Я очень-очень хочу тебя поддержать, правда. Но туда я не поеду. Прости.

Все присутствующие вразнобой покивали, они давно привыкли к странностям общей подруги.

- Ничего, Лита. Всё норм.

- Не обижайся, хорошо?

- Не буду. Увидимся послезавтра.

- Я буду молиться за тебя Богине.

Гудки по громкой связи послужили взмахом стартового флага для новой порции безудержных речевых испражнений Алеся:

- Я вот чего не пойму. А зачем мы едем не пойми к какой колдунье если в нашей пати есть жрица и она нас типа того, баффает?

Дана промолчала, и обязанность объяснений на себя взял Глеб:

- Лесь, наш прист - лоулевел, для квеста нужен сорк на пару левелов выше. Как понял?

- Роджер зет! - Алесь почесал свой длинный тонкий нос и приложился к фляжке с «Егермейстером». - Повезло вам что я с вами, вот что.

Он в который раз пригладил светлые, зализанные волосы и ослабил галстук. Да, они ехали в лес, но щеголеватый франт никогда не изменял классическому костюму тройке. И классической фляжке.

Никто не счёл нужным вступить в диалог, и Алесь продолжил:

- Потому что я приношу удачу, если вам интересно. Я как кот. Прекрасный. Удачливый. Совершенный. Мяу.

Раздались звуки будто кто-то ногтями дерёт обшивку сидения.

Ян наугад махнул кулаком назад и Алесь зашипел.

- Серьёзнее, джентльмены. – Ян прокашлялся чтобы звучать более убедительно. – Лучше припомните слэшеры которые вы видели. Группа студентов едет на машине в лес. А? Каково? Прямо как мы. И их кто-то предупреждает, мол, не надо туда ехать! Прямо как Лита сейчас.

Алесь внимательно разглядывал свою татуировку. Фраза «Как же мне плевать» складывалась в замысловатый узор, охватывающий левое запястье. А циферблат «часов» венчающий сей затейливый браслет при ближайшем рассмотрении оказывался словом «Пофиг», смягчённым в известном смысле.

Шутник, слушая скучного человека периодически поглядывал на руку, как будто сверялся с часами. Одних эта шутка веселила, другим, порядком наскучила. Глеб, увидев пантомиму, наверное, в тысячный раз, отвернулся к окну. Ему нравилось разглядывать заснеженные деревья. Всё то чудилось что меж стволов кто-то ходит.

- Я посмотрел сотни слэшеров и знаю все способы противодействия киношным убийцам, и я разработал свод законов, регламентирующих поведение в поездках. «Чтобы сделать их скучными?» —спросите вы. Нет, чтобы остаться в живых – отвечу я. Их всего тридцать шесть, погнали. Правило номер один…

- Вот здесь направо. – к всеобщему облегчению автомобиль подъезжал к повороту. Провал в снежной стене по правому борту. Дорога уходила в лес, её явно кто-то вычистил вручную, лопатой.

Ян свернул, покинув вереницу грустных машинок, вынужденно плетущихся за снегоочистителем. В лесу движение замедлилось ещё сильнее. Кроссовер честно старался преодолевать снежную преграду, но через каждый километр застревал. То и дело Ян выходил из машины и активно работал лопатой. Высокий и широкоплечий атлет единственный в компании дружил со спортом и кидание снега было для него приятным разнообразием в монотонной поездке.

Навигатор, конечно же, растерялся и уже не определял местоположение, упрямо настаивая на том, что машина потеряна для цивилизованного мира.

Дана меланхолично наблюдала за приятелем, раскидывающим снег перед машиной, в свете фар:

- Может так и проявляется воля Богини, которой молится Лита? Может она не пускает нас туда?

Алесь, отказавшийся участвовать в любой физической активности, пьяно икнул на заднем сидении:

- Бесовские происки!

Дана посмотрела в зеркало заднего вида и встретилась глазами с Глебом. Вечно расслабленный парень с открытым и будто бы всегда улыбающимся лицом.

Глеб положил ладонь на плечо девушки.

- Всё будет хорошо, Дан. Если нам туда надо, то мы в любом случае туда попадём.

Темнело. И хоть хутор бабушки по воспоминаниям Даны находился не очень глубоко в лесу, припомнить местность она не могла.

- Во-первых, - оправдывалась она. - Я здесь бывала только летом и помню лес исключительно зелёным. Во-вторых, я была там всего раза три или четыре. Мы с бабушкой не то, чтобы прям близки.

В сумерках на очередном повороте фары мазнули по жуткому скрюченному дубу, словно нарисованному ребёнком, вооружённым лишь чёрными карандашами.

- О, стой, стой! Я помню этого парня!

- Шовинизм. - буркнул Алесь и снова погрузился в пьяную дрёму.

- Там за дубом дорожка... ну, существует. В принципе.

- Я понял. - вздохнул Ян. - Глеб, поможешь?

Парни провозились два часа и, наконец, прорыли солидную траншею. Здесь, из низины с дубом уже виднелся хутор - обнесённая высоким бревенчатым забором группа строений на высоком холме.

- Выглядит как-то... слишком фолково что ли?

- Ну да. По-средневековому.

- Значит это точно наш хутор.

Автомобиль подъехал к распашным воротам уже в глубокой ночью. Ян заглушил двигатель и повернулся к Дане:

- Будем сигналить или постучим?

- Ой, я не знаю. Наверное, родственники всё же в дверь стучат. Сигналить как-то слишком официально.

Дана подошла к воротам и в нерешительности застыла. Ян подошёл поближе:

- Хочешь я?

- Не-не, я должна сама. Просто задумалась. Мы родня, но... ну не знаю, как-то глупо это всё. Столько лет с ней не общалась, а тут как беда сразу про неё вспомнила.

- А чего не общались?

- А я не помню. Я одно лето из своей жизни вообще не помню. Родители рассказывали, что как обычно привезли к бабушке, оставили, а через неделю я сама вернулась домой. Пешком. Ободранная, исцарапанная. Ничего не рассказала. Ну и не возили меня туда уже.

- Я, конечно, не психолог, но смахивает на подавленный ПТСР.

Дана пожала плечами. Она глубоко вздохнула и занесла руку, чтобы постучать в створку ворот:

- Тогда начнём проработку старых травм.

Стук вышел неожиданно громким, он слетел эхом с холма и волнами разошёлся повсюду окрест.

За высоким забором из обтёсанных брёвен хлопнула дверь и захрустел снег. Человек не спешил и судя по тёплым бликам жёлтого света освещал себе дорогу старым лампочным фонариком, либо керосиновой лампой. Свет то и дело выхватывал из тьмы глиняные горшки, насаженные на концы брёвен забора. На всех горшках были нарисованы глаза.

Спустя мгновения лязгнул засов и скрипнула, приоткрываясь створка ворот.

Высокая женщина неопределённого возраста с усталым лицом зябко куталась в пуховый платок, она внимательно оглядела гостей приподнимая керосиновую лампу.

- Это я, баба Галя! - разволновавшись, Дана выпалила фразу быстро, без интонаций. Отчего показалось будто она отбирает имя у бабки.

- Баба Галя это я. - медленно и чуть громче, чем необходимо, произнесла женщина.

- Нет, это я Спартак! - пьяно выкрикнул Алесь и захихикал. Глеб отвесил другу несильный подзатыльник призывая к порядку.

- Это я, Дана. Твоя внучка.

Галина поднесла керосиновую лампу ближе к лицу девушки и подозрительно прищурившись вглядывалась в неё.

- Теперь даже я не уверен, что она та, за кого себя выдаёт. - тихо пробубнил Алесь. Он неловко увернулся от повторного подзатыльника и упал в снег чертыхаясь.

- Заходите во двор, поживее. - Бабушка посторонилась, пропуская незваных гостей, а затем, увидев машину, принялась открывать вторую створку. Ян снова вернулся за руль и въехал на территорию хутора. Внутри располагались две бревенчатые избы - одна побольше, двухэтажная, с красивой резьбой на ставнях и коньке, явно хозяйки. Вторая поскромнее, длинная, по типу бараков. Поодаль вплотную к ограждению, которое занимало промежуточную ступень между "очень высокий, толстый забор" и "весьма скромный частокол", стояли баня, сарай и курятник.

Пока Ян запирал машину и оглядывал окрестности, хозяйка провела его товарищей в большую избу. Молодой человек запер машину, закрыл ворота и поспешил присоединиться к основной группе.

Миновав скрипучую дверь и сени, где все разделись как люди, а Алесь по-свински скинул куртку на пол, а обувь раскидал по углам, Ян вошёл в горницу. Электричества в доме не было - ни люстр, ни лампочек, ни каких бы то ни было проводов. На столе горели толстые свечи, да ещё в печке, видной через дверной проём, ярко плясал огонь. Пахло травами - с потолка свисали сушащиеся пучки растений, заваривающийся чайник подмешивал в эту атмосферу дополнительных ароматов.

Алесь, сидя на скамье, положил голову на стол и спал. Глеб рассматривал корешки книг, стопкой пылящихся на подоконнике. Дана вполголоса отвечала на скупые вопросы Галины о родственниках – кто помер, кто родился.

- Ладно, с этим покончили. Говори, зачем явилась?

- Маму завтра оперируют. И... Ну, в общем... Не очень хорошие шансы. А я помню, что ты удачу к любому делу пришептать можешь.

- Ну, не к любому, но могу. - женщина помолчала, стрельнула глазами в чернильную стужу за окном. - Только не сейчас.

- В смысле - не ночью?

- Не в эти дни. Здесь, в этих лесах, на Коляду надо затаиться, дома сидеть, тише тихого быть.

- Бабушка Галя... Я понимаю, ты обижена на меня...

- Нет, Данка, не обижена. Я всю жизнь одна прожила, мне привычно. И я бы помогла тебе. Через недельку приезжай - кали ласка, нашепчу. Сейчас - нет.

- Да не могут операцию перенести..!

- Тогда раньше надо было приезжать!

- Так её назначили вот пару дней как!

Бабушка и внучка по очереди повышали тон и беседа грозила перерасти в конфликт. Голос Глеба, спокойный и мягкий, как кот прошёлся по комнате торкнувшись о каждого тёплым бочком:

- Бабушка Галина, мы со всем уважением относимся к вашему Ремеслу, уверяю вас. Конечно, мы нехорошо поступили. У вас плотный график, свои планы, а мы без предупреждения на вас свалились. Но речь о семье. Как я понимаю вы мама отца Даны?

Галина кивнула.

- Ирина Марковна, пусть и не родная вам по крови, но всё же часть семьи. А для семьи всегда можно сделать исключение… Мы сделаем всё что вы скажете, во всём вам поможем. Я очень прошу вас пересмотреть вашу позицию.

Глеб, обычно молчаливый, обладал редким обаянием. И когда он выходил из тени своего сияющего в софитах друга, он мог довольно легко располагать людей к себе.

Бабушка упрямо склонила голову и нахмурилась.

- Это опасно. Для всех нас.

- Мы готовы рискнуть.

Галина снова стрельнула глазами в окно.

- Переночуете в гостевом доме. Ты Дана со мной, здесь. Обсудим.

Дана облегчённо вздохнула и благодарно кивнула Глебу.

Парни подхватили под руки разомлевшего в протопленной комнате Алеся и направились в гостевой дом освещая себе путь керосиновой лампой.

- Вот удачу пришептать. - рассуждал по пути Глеб. - Это ж какой бизнес-план.

- Типа, если у тебя получилось, так то моя заслуга, а нет - не получилось, не фортануло?

- Не-не, я о другом. Видел посуду? Вся глиняная - тарелки, миски, чашки, горшочки. Ну такие, грубоватые, явно местного мастера. Не для выпендрежа, а чисто для быта. А ложки все деревянные, ну тоже локальный умелец делал. На полке штук семь керосиновых ламп, все кованые. Понимаешь? Со всеми ремесленниками дружит и все её чем-то своим одаривают.

- Интересно, чем мы таким с ней расплатиться сможем?

Алесь пришёл в себя неожиданно, вырвался из поддерживающих рук и важно пригладил волосы:

- Расплатиться? Что за чушь! Сам факт того, что она оказывает услугу моим миньонам, это уже... это честь для неё! Посторонитесь! - он распахнул дверь, вошёл в тёмную избу и, судя по звуку, упал на пол.

- Шановный пан дошёл до дому. - вздохнул Глеб и зашёл следом.

Первую свечу найти было непросто, но потом ребята припомнили что у всех есть телефоны, а в телефонах - фонарики. С их помощью ребята нашли и зажгли толстые свечи - каждая на своей полочке, затопили печь. Убранство в избе практически казарменное - три двухъярусные кровати из толстого соснового бруса, большой дощатый стол и две скамьи. У дальней стены печь-буржуйка, у ближней - комод на три шуфлядки.

Парни за руки за ноги погрузили Алеся на кровать поближе к печке, уж слишком часто он сегодня лежал то в снегу, то на холодном полу, как бы не разболелся. За злыми шутками и показным гонором скрывалось довольно щуплое тельце и слабое здоровье.

- Ладно электричества нет, но вот что меня смущает - нет вообще никаких предметов из советского периода. Ну, всех тех предметов, которые мы связываем со старшим поколением. Дедушкино радио, бабушкины… ну, допустим калоши?

- Бабуля как будто перескочила несколько эпох. Из ВКЛ прямиком в РБ двадцать первого века.

- Да и бабулей её назвать трудно. Дай бог каждому так выглядеть в её... сколько ей там?

- Не знаю, Дана не говорила.

Парни ещё немного поболтали, делясь впечатлениями. Их беседу прервала Дана, она принесла булочек, чайник с заваренными травками и баночку мёда.

- Бабка упёрлась, говорит - подумаю. Я от неё не отстану пока не согласится. А вы ужинайте и ложитесь, намаялись со всеми этими приключениями.

Ребята синхронно посмотрели на самого уставшего - он тихо посапывал на кровати у печи.

- Ну ты там тоже не надрывайся. Нет так нет, другую шептуху найдём.

- Не буду. - Дана улыбнулась. - Спокойной ночи.

- Спокойной.

Дана скрипнула входной дверью возвращаясь к непростым переговорам с хозяйкой хутора, а парни расхватали булочки.

Ещё пару часов ребята гоняли чаи, потихоньку их сморило - в сотый раз перепроверили открыта ли заслонка печи и улеглись спать.

Первые тестовые пробуждения случились оттого, что Алесь начал жалобно стонать, но ребята лишь получше укутались в пуховые одеяла.

Стихло. Но чуть начало светать, Алесь начал ещё и бормотать:

- Ох, хлопчики, как же это вы допустили что мне так дренно. Недоглядели за сябром. Стыд. Стыд и позор.

Не дождавшись реакции, Алесь спустил ногу с кровати и громко потопал пяткой по полу.

- Алесь, друг мой. - из одеяла с начинкой в виде Яна раздался голос. - Я тебе сейчас кабину сверну.

- Конечно, Янчик, конечно. Прости, что беспокою. Главное ведь твой комфорт. А я перебьюсь. Полежу тут тихонько...

Глеб сел на кровати, он весело щурился и явно наслаждался злой радостью, лицезрея бледного и трясущегося друга.

- Дренно, говоришь?

- Ой, дренно, Глебушек.

- Если ты очень вежливо попросишь я могу пойти поискать погреб, наверняка там есть какой-никакой рассол.

Алесь облизнул губы:

- Глебушек, если бы я был христианином, я бы сравнил тебя...

- Прерву тебя, пока ты не начал богохульничать. - рассмеялся Глеб. - Ладно, дурачок, помогу тебе.

Глеб оделся и принялся обследовать дощатый пол в поисках крышки погреба, подсвечивая фонариком. Ян тоже вылез из-под одеяла и уселся на кровати уронив голову в руки.

- Какая рань, зачем это время вообще существует...

- Не знаю зачем ты встал, человек с каменным сердцем! Благородный сэр Глеб уже исполняет мои капризы. Возвращайся в свою пуховую пещеру, неандерталец!

- Ой, Алесь, как ты достал, вот совершенно не хочется слышать твой голос с самого утра.

Глеб перестал ползать на четвереньках:

- А нету тут погреба. Выйду, гляну на улице, кажется, снаружи пристройка какая-то была.

Ян дёрнулся было что-то сказать, но Глеб опередил его:

- Да, Ян, я буду осторожен. Буду часто оглядываться, буду сильно настороже и убегу в безопасное место сразу, как только заслышу тревожную музыку.

Ян показал Глебу большой палец, а Алесь Яну - средний.

- Жалкий ты параноик, Ян.

Глеб вышел из помещения предоставив им полный простор в обмене неприличными жестами.

Когда он вернулся, друзья уже одетые, хлопотали над печкой. Занялось первое утреннее пламя.

- Ух, морозец на улице. Небо уже порозовело чутка. С холма красивый вид на низину, гляньте потом.

Он поставил на стол маленькую банку с солёными огурцами и её тут же сгрёб в объятия Алесь.

- В общем, продукты хранятся в пристройке позади дома и продуктов там изрядно. Нашу бабушку тут знают, любят и основательно подкармливают. Я в том плане что вряд ли она переживает о пенсии или что-то вроде того.

- Я вот думаю, а вдруг бабка - глава секты? Заманивает студентиков, пускает их на холодец, продаёт местным? А они её и благодарят всяким натуральным обменом?

- Ой, ой. - щечки Алеся слегка порозовели, он выхлебал уже половину банки. - Янчик, да ты прям с низкого старта в теории заговора ныряешь.

- Фильмы про маньяков научили меня подмечать любые мелочи. Почему в заборе нет калитки, а только ворота? Почему коровника нет, а только курятник? Почему в этой избе погреба нет?

Дверь открылась, вошла бабушка с корзинкой и, услышав последнюю часть фразы, ответила:

- Нельзя здесь копать. Холм полый.

- Типа как апельсин?

- Что? - бабушка выставляла продукты из корзинки на стол и внимательно уставилась на Алеся. Она дважды открыла было рот чтобы что-то сказать, но было видно, что баба Гала абсолютно выбита из колеи тупым вопросом Алеся. Глеб и Ян смотрели на её реакцию с сочувствием и глубоким пониманием проживаемого ею опыта.

- Да я так, просто поддерживаю диалог. К чему вы в итоге пришли с Даной?

- Проведу я ритуал. Девка пусть поспит, умаялась, пол ночи на меня орала. Бойкая… Но вы мне помогать будете.

На столе расположились миски и плошки с кислой капустой, гречкой с мясом, пирожками с картошкой и большой кусок свиной рульки, а также традиционный чайник с травяным напитком.

- Ешьте и слушайте молча. Ваша задача за кострами следить и правила не нарушать. Раз уж помочь обещали.

Памятуя о вчерашней договорённости, Глеб спокойно кивнул.

- Мы разведём три больших костра из заговорённых дров, каждый час будете кидать в костры пучки трав. С этого момента весь двор, всё что внутри забора, оно как бы слегка сдвинется в сторону мира духов. Как батискаф погрузится. Слегка, не на самое дно. Нам чутка нужно, чтобы силы взять. Если мы на границе остановимся, то ненужного внимания не привлечём. И вот поэтому вам нужно будет соблюдать правила. Не браниться. Не выходить со двора. Не копать. Следить за огнём. В хозяйский дом не входить.

Уже на первом правиле Алесь принялся разглядывать время на своих нарисованных часах.

- Мы с Данкой так договорились. Проводим ритуал, но если начнётся метель - всё бросаем, запираемся в домах и ни шагу наружу, что бы там ни услышали, ни увидели. Что бы вам ни почудилось!

- А вот, что значит не браниться? - Глеб, чувствуя ответственность за данное обещание, решил осветить все недосказанности и тёмные особенности местного законотворчества.

Алесь с готовностью и воодушевлением перечислил все известные ему матерные, грязные, скабрезные, пошлые и скомбинированные из ранее озвученных словечки, и добавил:

- Вот ничего из этого не должно быть озвучено. Запечатай свои уста молчанием, отрок, и не сквернословь более. Мне стыдно за тебя, Глеб. Посмотри, до чего ты довёл нашу бабушку.

Галина сидела пунцовая, это в равной степени могло свидетельствовать о смущении, гневе и апоплексическом ударе.

- Так я и...

Указательный палец Алеся упёрся в губы товарища:

- Тихо, тихо, тихо. Я слишком хорошо тебя знаю, кусочек Глебушка. У тебя что ни слово то грязь, что ни мысль то, хм... Мыслеблудие!

Глеб флегматично развёл руками соглашаясь со всем.

Бабка вскочила на ноги и с силой ударила кулаком по столу:

- Не браниться! Не чертыхаться! Не злословить! Балбесы!

- Эй, не злословить же! - Алесь возмущённо всплеснул руками, оскорблённый отсутствием равноправия.

- Идиоты! Это вам не шутки! Это опасно! Мне всё равно во что вы, городские неженки, верите или не верите! Здесь другие законы и другие опасности!

- Это всё понятно. - дипломатично поднял руки Алесь. - А что насчёт метели? Почему они прям такие опасные?

- Потому что не все метели являются только лишь метелями. - загадочно буркнула бабушка и вышла из помещения.

- Вау. Прям как будто микрофон бросила. Такая: "Сидите, обсыхайте, щенки". - Алесь с восхищением смотрел вслед бабке через окно. - Я когда про полый холм услышал, подумал, что там змей живёт. Который гербовой, пружанский.

- Почему "апельсин"?

- Что?

- Почему ты решил, что “апельсин” — это хорошая метафора для полого холма?

Глеб внимательно смотрел на Алеся, а тот, как будто бы призадумался.

- Что ж, друзья, есть кое-что что я должен открыть вам… Дело в том, что я не всегда думаю, перед тем как что-то сказать.

Парни покивали, будто получив подтверждение своим старым догадкам.

Когда совсем уже рассвело двор ожил. Бабка бегала от одной хозпостройки к другой, таскала охапки дров, обозначала места для кострищ и постоянно поглядывала на ясное небо.

Ян копал костровые ямы, он орудовал то киркой, то лопатой, по сантиметру внедряясь в землю. Галина то и дело подходила проверять, и когда яма достигала нужной глубины останавливала парня:

- Горшочек не вари. Так нормально. Глубже нельзя уже.

Глеб раскладывал по корзинам засушенные травы и выставлял их в оговорённом порядке рядом с дровами. Алесь с апатичным видом и слегка зеленоватым лицом слонялся без дела.

- Вот солома для розжига, запаливайте. Да следите внимательно! Первые травки кидайте, когда поленья займутся.

Она в третий раз перепроверила закрыт ли засов на воротах и повязала на него рушник. Склонилась над узлом и что-то нашептала в него.

- Со двора ни шагу! Каждый час берёте пучок травы из корзины и бросаете в каждый костёр. Не браниться! Главная ваша помощь в том, чтобы всё не испортить.

- Главное не обосраться. - шепнул Алесь Глебу, переводя на более привычный язык, а потом, как будто что-то припомнив, обратился к бабушке. - Почакайте, пани. То есть мы сейчас в некоем «Энтерпрайзе» по сути? И мы слегка опустимся в чёрную дыру, чтобы наш капитан Пикард сделал дело?

Шептуха пожевала губами, словно доедая всё то немногое хорошее что она думала о поколении молодых людей, и сплюнула:

- Если вы останетесь в мире духов, если вы навлечёте на себя гнев его обитателей, если вы споткнётесь на ровном месте и переубиваете друг друга -это ваша ответственность. Меня это не заботит!

Бабушка ушла в хозяйский дом. А Глеб и Ян пытались испепелить друга взглядами.

- Мои вопросы обоснованы. А её гнев - нет. Я всегда топил за взаимопонимание и всепрощение… Хотя может она из тех людей, которые бесятся при упоминании «Стар Трека»? Типа, олдовых фэнов «Звёздных войн»? Парни? Вы меня игнорируете, я понял…

В хозяйской избе Дана подворачивала рукава расшитой рубахи. Бабка любила правила. Основные она озвучила, когда разбудила Дану, а потом как будто бы придумывала новые от скуки. Ходить надо в рубашке, босой, руки вымыть, рот прополоскать, есть нельзя, три стакана травяного настоя выпить.

Сама баба Галя третий раз обходила избу по периметру с тлеющим пучком шалфея. Вернулась в горницу бледная, руки тряслись.

- Сейчас я вниз пойду. Когда лампу зажгу, ты тоже спускайся. Не раньше.

Бабушка зашла в спальню, отбросила ковёр и дёрнув за кованое кольцо открыла люк в полу.

- А ребята говорили что у вас нет погребов…

- Кроме этого больше нет. И нельзя.

Первой спустилась бабушка Галя. Ловко спустилась, привычно. Глубоко в темноте загорелся огонёк и раздался шёпот:

- Спускайся.

Дана аккуратно перебирая ногами и руками спускалась в темноту. Перекладины лестницы гладкие, отполированные многократным использованием, приятно пахли старым деревом. Добравшсь до дна, девушка сошла с лестницы и стопы погрузились в неожиданно тёплый песок. Рядом стояла бабушка с лампой, остальное съедала темнота.

- Давай руку, пойдём.

Баба Галя не дожидаясь, схватила внучку за руку и потащила куда-то к середине подвала. Когда тьма поглотила лестницу, Дана потеряла ощущение направления. Была только бабушка и лампа. И океан пустоты.

Шли долго, девушка сбилась на четырёхсотом шаге, потом не считала. Вдали что-то отразило свет. Скамья. И веретено. Мелькнуло какое-то щемящее чувство, неясный фрагмент из детства.

- Садись. Сама будешь делать. Как договорились.

Бабушка испытующе уставилась на внучку, та медленно кивнула.

Она пообещала перенять Ремесло бабушки и заменить, когда той не станет.

- Садись, садись. Я сейчас лампу погашу… Да не бойся! Всё, смотри под ноги.

Бабушка тихо скрипнула регулировочным колёсиком, темнота стала абсолютной. Дана поморгала. Разницы между открытыми и закрытыми глазами не было.

- Смотри под ноги. Внимательно.

Дана послушалась.

Между босых стоп, в песке что-то шевельнулось – что-то тонкое, гибкое, фосфоресцирующее прорастало вверх.

- Когда пряжа по колено будет, возьми её в руку и тяни.

Пряжа сияла всё сильнее, Дана уже различала силуэт бабушки, стоящий напротив неё. Неясные фигуры летали неподалёку. Повсюду.

- Кто это?

- Голодные духи. Они слабые, не бойся. Их пряжа привлекает… Всё, хватай её! И на веретено мотай!

Дана схватила шнурок и охнула – кисть свело судорогой, теле перекосило. Ощущения такие, будто в глотку вставили шунт для гастро исследования, а в спину ударили шокером.

- Не отпускай, балда! Держи крепче!!

- Больно… Ууух, больно…

- Крепись! Терпи! Вспомни для чего это! Вспомни мать!

Дана усилием протолкнула воздух в сдавленные лёгкие и собралась. Сжала пряжу крепче и та, будто бы стала меньше сопротивляться. Девушка принялась вытягивать шнурок из песка. Пока она тянула его, создавалось ощущение что помещение двигается вниз. Как если бы они были в огромном лифте и Дана тянула канат, перемещающий кабину.

- Хорошо. Медленнее. Мотай на веретено и думай о маме. Представь, как она улыбается после операции. Представь её здоровой… Пальцами вот тут держи. Сейчас больно будет, терпи. Смотри не вырони!

Дана всхлипнула. Судороги выворачивали всё тело изнутри. Нечто грубое

по-хозяйски бродило в организме распирая то рёбра, то лодыжки выкручивая.

- Что это?

- Сила, глупая. Её на что угодно можно направить, если совладаешь. Сейчас, с помощью веретена мы её в удачу превратим.

- Ох… Почему так больно?.. – Дана едва дышала.

- Силы потому у слабых и нет, что не могут выдержать. А ты сможешь. И она твоей станет. Тяни её, внучка, давай. Вытягивай. Повторяй за мной, то что ночью учила.

Бабушка принялась творить шепотки, внучка повторяла за ней.

Дана продолжила тянуть верёвку. А холм продолжил опускаться вниз.

Дым уходил в небо ровными колоннами. В ушах нарастал звон, затем гул, потом он выкристаллизовался в речитатив двух слаженных женских голосов. Воздух становился прозрачней, как будто это было возможным. Он искрился морозом, силой, волей.

Перевалило за полдень.

Корзина с травками уже опустела, костры бодро горели. Ян, снова ощутивший тревогу из-за багажа знаний дарованных просмотром многочисленных слэшеров, решил проверить машину.

Парень счистил снег с крыши и окон, осмотрел на наличие внешних повреждений. Автомобиль завёлся легко и охотно, как будто не на морозе стоял.

- Что ж. Если здесь и есть маньяк, то машина его не интересует… Немыслимо! Он как будто не знает алгоритм, которому должен следовать…

Ян ещё разок оглянулся на весело потрескивающие костры и решил заглянуть под капот. Ощущения волшебства момента уже затухло, сменившись каким-то сонным, вальяжным отупением.

Технические жидкости находились на нужном уровне, Ян решил долить омывайку, раз уж открыл капот. Он обтёр руки снегом от машинного масла и направился к багажнику машины. За ней он увидел Глеба и Алеся, товарищи что-то затевали у ворот. Присмотревшись, он понял, что ребята аккуратно разматывают рушник, который бабка повязала на засов с неясными, но, вероятно, глубоко духовными целями.

- Вы куда намылились?

Алесь даже не отвлёкся от своего занятия, а Глеб привалился плечом к воротам, делая вид что просто отдыхает:

- Мы чекнули бумажную карту, тут рядом деревенька. У Леся трубы горят.

- Янчик, ну ты же не веришь во всё это чёрт-те что!– ворчал Алесь борясь с хитрым узлом. - Что двор — это звездолёт и мы из-за трёх костерков с полынью сместимся одним пальчиком в пространстве-времени и межмировые шуликуны будут жарить нам пятки если мы, малые детки, выйдем за околицу?

- Бабка сказала...

- ...сказала нам прямо - сидите молча и не мешайте. Ты же меня знаешь, Ян. Я шум! Я праздник! Я фейерверк! Спроси у своей мамы.

- Э!

- Вот видишь, ты уже завёлся. Бабке важно чтобы ей не мешали. Так если меня тут не будет, оно же идеально для всех. Вы будете тут сидеть. Грустные, серые, трезвые. Без общества прекрасных деревенских дам. А я буду там - весёлый, обласканный вниманием, сражающий нежные сердечки своим чарующим остроумием. Чу! Погляди, что это там?

Алесь выпучив глаза ткнул пальцем за спину Яну и, не дожидаясь пока товарищ обернётся, выскочил из ворот. Глеб постоял на месте спокойно глядя на Яна. Неловкое молчание затягивалось.

Глеб смущённо улыбнулся и сказал:

- Надо же за ним кому-то присмотреть.

Он медленно вышел за за ворота, аккуратно притворив за собой створку.

- Смотрите не допоздна! - крикнул вслед Ян. – Туда и обратно!

- Ты мне не мать, Ян! - донеслось из-за забора.

- Чертовски хорошая погодка, друг мой, Глебушек! Морозец, снежок, ёлочки. О, видел? Вавёрка! Средний пальчик тебе показала, прямо в прыжке! Повезло тебе что я увидел.

- Ага. – Глеб шёл без своей всегдашней умиротворённой полуулыбки.

- Ну, что ты хмуришься? Дана занята с бабкой, небось валяются на полу в избе и галлюцинируют. Тыкают в потолок банными вениками и выкрикивают заклинания из Гарри Поттера.

- Так ты себе представляешь деревенское колдовство?

- Ну, около того… Заставила нас костры жечь! Додуматься надо! А Ян?

- Что с ним?

- Убийца веселья! Хитмэн нанятый устранить атмосферу озорства! Ты видел, он с собой капканы привёз! На маньяков охотиться собрался…

- Нет, не видел. И, думаю тебе показалось.

- Может и показалось, конечно, но ведь он мог бы!

Глеб прищурился, на миг ему показалось что у летящей над ними птицы три крыла. Всё вокруг как будто было бы слегка не так, непривычно. Но уловить эту самую инаковость и обличить её он не мог.

- Позволь мне подвести черту под этим скучнейшим обсуждением скучнейшего человека – Ян… Ой, слушай, а мы правильно идём? На карте того леса клочок был, а мы уже минут пятнадцать топаем.

Глеб на ходу достал из кармана сложенную карту местности.

- По идее правильно, на запад... Мы уже должны были выйти из леса и увидеть… так, это поле. Ага, а вот тут деревенька. Не понимаю какой масштаб…

- Ладно, дойдём до во-о-о-н той сосны, может оттуда будет видно что-то новое.

- А у сосны не мужичок ли стоит?

Парни остановились и напряжённо вгляделись вдаль – солнце отражалось от снега и слепило глаза. Но действительно – в их сторону вразвалку двигалась фигура.

- О, настоящий подарок богов! Сейчас расспросим аборигена!

Алесь припустил навстречу мужичку, а Глеб ощутил лёгкий приступ дереализации, как будто попал в какой-то кисель – конечности двигались медленно, через сопротивление. А идущая навстречу фигура будто бы слегка подрагивала, она казалась то больше, чем нужно, то меньше и словно сама не могла определиться какого размера ей быть.

Но когда путники оказались на приемлемом для диалога расстоянии, мужичок оказался вполне стандартного размера. Одетый в старый тулуп времён годов эдак 30-х и замотанный в шарф по самые глаза, с надвинутой на брови ушанкой.

- Добрый день! – поздоровался местный.

- Что вы подразумеваете? Вы желаете, чтобы мой день был добрым? Или настаиваете, что день уже добрый, вне зависимости от моего мнения? Или изъявляете надежду что все будут добрыми этим днём?

Алесь получил заслуженный тычок под рёбра от Глеба, а мужик неожиданно и звонко рассмеялся.

- Не нужно, не поощряйте его! – возмутился Глеб.

- Ничего, ничего! Я люблю хорошие шутки! – мужик смеялся от души, искренне. - А вы, хлопчики, откуда будете?

- Мы у бабушки Галины остановились на денёк, завтра уже отчаливаем.

- Ну, это мы ещё посмотрим.

Как-то внезапно стало ещё прохладнее, юноши переваривали информацию, а мужик продолжал:

- Галка меня с холма когда-то выгнала, так-то это мой дом. Теперь на каждую Коляду к ней захаживаю, пытаюсь вернуть... Законы! Мать их…

Мужик обернулся поглядеть что за пташка вспорхнула с заснеженной еловой ветки, а Глеб сильно дёрнул друга за рукав и шепнул на ухо:

- Глянь на следы.

Следы за мужичком тянулись странные, будто от раздвоенных копыт.

- Какие у вас протекторы на валенках чудовые… - рассеянно пробормотал Алесь.

- А, заметили? Какие вы внимательные детишки. Впервые за границы своего мирка выбрались?

- Если вы про Минск… - Алесь сглотнул. – Впрочем, понимаю, что нет.

Существо хохотнуло, из-за его спины поднялся чёрный хвост с кисточкой и сдвинул шапку на бок, по-лихому. Сдвинувшись, шапка обнажила один рог, торчащий то ли из кучерявых волос, то ли из шерсти.

Глеб бросился на обочину и выхватил из сугроба под ёлкой две палки, он скрестил их и продемонстрировал мужику.

- Ну… Если бы я был преподавателем, я бы поставил троечку. Ты взрослый мальчик, мог бы приготовить поделку и… как бы это сказать... Сообразно своему возрасту и уровню умственного развития.

Глеб, явно ожидавший иной реакции, всё же не опустил рук. Даже эта иллюзорная защита придавала ему хотя бы капельку смелости. Медленно, по полшага он встал так, чтобы отгородить друга от чёрта. Алесь впервые хранил молчание и не находил хлёстких шуток.

- В целом неплохо, хвалю за попытку. Благородно. Но вне зависимости от того в какую фигуру ты сложишь еловые палочки, я не испепелюсь, не сбегу и не стану тебе служить.

- Мы в мире духов? – вдруг ожил Алесь.

- Почти, неподалёку. На границе, я бы сказал. Но вы же понимаете, это всё условности… Ого! Что это?!

Чёрт одной рукой размотал шарф, являя ребятам свиное рыло и поросшее чёрной шерстью лицо, другую руку он вытянул в сторону лица Глеба.

- Что? – переспросил парень.

- Это что, твой глаз что ли?

Глеб растеряно кивнул. На всякий случай. По крайней мере он был уверен, что чужих глаз на его лице нет.

- Можно? – кисть чёрт раскрылась и застыла в выжидающем жесте.

- Мой глаз?

- Да.

- Вы хотите, чтобы я… отдал вам свой глаз?

- Да-да! – чёрт обрадовался сложившему взаимопониманию и придвинул ладонь поближе. – Будь любезен.

- Н-н-нет.

- Ну, пожалуйста. - Чёрт не поменял ни позы, ни выражения лица.

- Я не отдам вам свой глаз. – твёрдо насколько мог прошептал Глеб. Его душили слёзы страха, которые он сдерживал из последних сил.

Чёрт смотрел на парня неотрывно, секунд пять. Затем опустил руку и легко произнёс:

- Ну и ладно. Не очень-то и хотелось. Просто красивый, дай думаю на память попрошу… ладно. Ладно.

Чёрт отбросил Глеба в сугроб, словно мошку отогнал, схватил оторопевшего Алеся за лицо и встряхнул человеческое тело как скатерть. Кожа целиком осталась в руке чёрта, а содрогающееся в агонии, красное и влажное, дико выло на снегу в увеличивающейся кровавой луже.

Сохатый деловито разделся и залез в кожу Алеся как в водолазный костюм. Чудовищное для Глеба действо, для чёрта было абсолютно бытовым. Он похрюкивал, кряхтел, напевал что-то под нос.

Но реальность тонула в неистовых воплях Алеся.

- Ну что, каков? Красавец, да? – чёрт надел штаны и покрутился вокруг себя. – Глебчик? Глебушка? Похож я на твоего друга?

Сходство было абсолютным. Слегка бледный, полуголый, испачканный в засохшей и замёрзшей крови Алесь пританцовывал на снегу. А настоящий корчился на дороге.

- Ты не переживай, приятель, мясо тоже не пропадёт. – Чёрт достал из воздуха мешок и словно курицу с рыночного прилавка засунул в него Алеся. – Ну что? Наперегонки до Галки?

Глеб поднялся на ватные ноги и пошатнулся.

- Давай-давай, Глебушек, приходи в себя. Если проиграешь – я тебе лицо откушу.

Глеб сделал пару шагов, поплёлся сначала медленно, затем быстрее. Ветер засвистел в ушах, солнце померкло. Глеб бежал наперегонки с метелью. В одном ухе хохотал бес голосом Алеся, в другом звучал громкий речитативный шёпот двух женщин.

Подвал сиял голубоватым светом, воздух звенел. Дана освоилась и уже ловчее наматывала пряжу на толстое сияющее веретено. Девушка видела, как из света собираются образы, видела свою маму, хирурга утирающего пот со лба.

Вдруг образы дёрнулись, треснули, развалились, тьма сгустилась и в ней ощутимыми толчками зазвучал шёпот:

- Иду, иду, иду... Ой, иду, иду, иду. Ой иду, да дойду, дойду, дойду. Дойду да задавлю, задавлю да унесу! Галку задавлю, Данку унесу. Всех проглочу, всех проглочу!

Бабушка Галя схватилась за сердце и издала страшный вопль из-за которого кровь холодела в жилах. Она подхватила масляный фонарь и побежала к лестнице.

Ян уже отчаялся встретить человека, который хочет зарезать его и всех его товарищей. Как будто иллюзии, сформированные фильмами ужасов, разбивались о жестокую серость обыденности.

- Мы обречены жить изо дня в день в повторяющейся рутине. – пробормотал Ян. Последний час он курсировал между кострами, поддерживая огонь, и машиной, следя за тем, чтобы никто её не испортил.

Неожиданно быстро стемнело, небо затянуло тучами, поднялся ветер, превращающийся в настоящую метель. Кто-то забарабанил в ворота.

- Кто там?

- Янчик, это я, Алесь!

Ян толкнул створку ворот:

- Тут открыто, ты чего?

Створка скрипнула открываясь, за ней стоял Алесь – бледно-синий от холода, в одних штанах, с кривой ухмылкой.

- Ты чего, Лесь?

- А можно я зайду, Янчик?

- Да заходи, конечно, дуралей, ты с ума что ли съехал? Ты ж простынешь!

- Нет!!! Нет!!! Стой! – из хозяйской избы выскочила бабушка и поскользнувшись упала на крыльце. – Нельзя! Не разрешаю! Запрещаю!

Ян обернулся на источник шума, и чёрт вцепился в затылок парня. Он дёрнул лапы на себя с отвратительным влажным треском срывая кожный покров с Яна.

- Хороший кожаный комбинезон. Пригодится.

Двор потонул в криках боли и визгах ужаса.

Мокрый от пота и снега Глеб наконец добрался до хутора и сразу пожалел об этом. Створки ворот хлопали от ветра по внешней стороне частокола. Весь двор вымазан кровью. В центре, меж затухших костров лежал большой мешок. Содержимое мешка многоголосо орало, перекрикивая набирающую силу бурю, а под мешком растекалась тёмно-бордовая лужа.

Из хозяйского дома вышел Алесь и хлопнул в ладоши – метель как послушный пёс, улеглась.

- Не буду я тебя забирать, Глебушек. Нету для тебя места в мешочке. Оверпак, как говорит молодёжь.

Злой дух вальяжной походкой пересекал двор по направлению к мешку. Он ковырял когтем в зубах и притворно вздыхал:

- Утомила меня ваша Данка, кто-то не пожалел силушек. Хороша защита была. Если б вы столько правил не порушили, сбежала бы.

Чёрт закинул мешок на плечо.

Глеб заикаясь и не помня себя от ужаса, всё же счёл необходимым оставаться вежливым:

- А я думал вы за душами охотитесь.

Чёрт стоял на месте скалясь и явно получая удовольствие от неуклюжей беседы.

- А так оно и есть, разлюбезнейший молодой человек! Я просто шкурку снял. Потом, я мешочек потрясу и там фракции друг от друга отделятся аки в навучной центрифуге. Зёрна от плевел, мясо от духа. И уверяю тебя, ничего просто так не пропадёт. Всё в дело! Всё!

Глебу неистово хотелось домой. Или во вчера. В место и время, максимально отдалённые от текущего момента.

- Господин...эээ…

- Чёрт! - бледные губы растянулись ещё шире и треснули. В местах разрывов пролезла чёрная шерсть. – Думаю, правомерно будет называть меня Господин Чёрт. В лучшем из смыслов, разумеется… Паважаны спадар чорт, калі ты раптам вырашыш перайсці на родную мову.

- Я к сожалению, плохо знаю мову.

- Неуч… Но ты что-то хотел сказать?

- Да, хм, Господин Чёрт. Как вы понимаете, я бы хотел спасти своих друзей. Можем ли мы заключить некоего рода сделку?

Порыв ветра бросил снег в лицо Глеба, на мгновение он прикрыл глаза рукой, а когда отнял руки от лица - чёрта уже не было. Хриплое дыхание и запах зверя выдавали его местоположение. За спиной Глеба. Шелковистый кончик хвоста чёрта щекотал ухо юноши.

- Глеб, голубчик, да вы бизнесмен! Это так изысканно, так заманчиво! Я весь внимание! Мои уши в ваших руках. Буквально.

Парень ощутил, как в его ладони настойчиво вложили два плоских предмета. Холодных, мягких.

- Я готов предложить вам свою душу в обмен на то, чтобы всё вернуть как было.

- Без дураков?

- Честное слово.

- А вы понимаете каково это? Жить без души?

- Нет. Я ведь... никогда без неё не жил. Нет такого опыта. Не с чем сравнивать.

- А чего ж вы так ретиво ей разбрасываетесь?

- А как иначе? Люди, которых я люблю страдают. Если я могу сделать хоть что-то чтобы это прекратить, я это сделаю.

Чёрт приблизил своё рыло к уху студента.

- Всегда кто-то страдает. Пусть сегодня не они, но кто-то другой будет. Согласитесь?

- Соглашусь.

Чёрт обошёл собеседника спереди:

- Стало быть сделка?

- Сделка.

- По рукам, значит?

- Говорю же - да, по рукам!

- Уверен? Просто, не надо если не уверен, не заставляй себя. Они того не стоят…

- Я уверен!

Чёрт резко подался вперёд, тяжёлая кисть с жёсткой шерстью нашла ладонь студента и крепко её пожала. Он приблизил своё рыло к лицу парня и жарко зашептал, повизгивая от восторга:

- В детстве тебе нравилась девчонка - рыжие кудряшки, красная юбчонка! Вырос, да не изменился, приноси-ка мне гостинцы. Всегда почуешь где и как - нож, кровь, замок, пятак!

Чёрт толкнул Глеба и тот полетел вверх, в небо, а в следующее мгновение подскочил на кровати.

Друзья, рассевшиеся за столом, оживлённо болтали, Алесь дурачился, передразнивая кого-то. Дана улыбалась, даже морщинка меж бровей разгладилась. Она как раз заметила, что Глеб проснулся:

- Как ты, болезный?

- Пока не понимаю. Что случилось?

- Из Минска звонили, операция уже закончилась. Успешно! А тебе днём нехорошо стало из-за курящихся травок и тебя спать положили.

- Славно. - хрипло ответил Глеб и прокашлялся. - Славно.

Парень переводил взгляд с одного знакомого лица, на другое. Сны, иллюзии и реальность смешались в комковатую склизкую кашу. От лица Алеся воротило.

- Я ещё посплю.

- Конечно, Глеб. Отдыхай.

- Мы же утром в Минск?

- Да, с самого утра.

Глеб отвернулся к стене и накрылся с головой погружаясь во тьму без сновидений.

Машина въехала в Минск, пахнуло родным запахом города.

- На природе неплохо, конечно, свежесть, простор, это мило. Но это для отдыха, для промежуточного. А вот он запах жизни - горюче-смазочные, запах метро, ух! Шаурмечка и капучинка! Шлейф от духов милых дам!

Алесь последние полчаса не находил себе места, как лабрадор, почуявший приближение хозяев.

- Янчик, я уже вижу людей, вижу провода троллейбусов, выпусти меня, а? Мой дозор окончен, мне пора в родной ареал обитания.

- У метро, договорились же!

- Но я здесь хочу! Хочу ходить по улочкам, смотреть на людей, наслаждаться цивилизацией! Глеб поддержи!

Глеб, непривычно мрачный и отчуждённый посмотрел на Алеся и отвернулся к окну.

Дана заметила странное поведение друга ещё с утра. Она расспрашивала его, предлагала то травяной чай, что дала с собой бабушка Галя, то конфетки, сохранившиеся ещё с Минска. Но парень только молча мотал головой. В конце концов ребята решили, что он отравился дымом этих странных травок и оставили его в покое. Отдохнёт, отлежится и придёт в норму.

Ян как и обещал запарковался у метро, к машине сразу же подбежала Лита. Она крепко обняла Дану и принялась извиняться за своё малодушие.

- Всё хорошо, Лит! Всё замечательно! И всё позади.

- Да, Лита, не переживай, я всё проконтролировал. – вперёд вышел Алесь, вальяжно пригладив волосы. – Немного волшебства вот этих рук, немного убедительных речей и дело в шляпе.

Лита покивала, сдерживая смех и потрепала Алеся по плечу:

- Спасибо, за твои… усилия, Алесь. Я это ценю.

- Вообще-то, первый бастион взял Глеб, это он смягчил бабушку Галю, а я её уже потом уговорила…

Лита перевела взгляд на Глеба и вздрогнула, её улыбка погасла.

- Глеб? Глеб, ты в порядке?

- Всё отлично. – ровно и глухо ответил парень.

- Да он просто травками надышался… - Алесь попытался приобнять Литу, но та неожиданно сильно оттолкнула друга и рявкнула:

- Заткнись!

Девушка снова повернулась к Глебу:

- Глеб, посмотри на меня, что произошло?

Парень явно потерял интерес к беседе, он посматривал по сторонам, как будто планируя маршрут.

- Как я уже сказал – всё хорошо, Лита. Ты накручиваешь себя. Пустое.

Лита схватила висящий на шее пентакль, сжала его и снова спросила, но теперь в её голосе не было заботливости:

- Что с тобой случилось, приятель?

Глеб сделал шаг назад. Бледный, с тёмными мешками под глазами, он смотрел на девушку с широкой издевательской улыбкой:

- Я просто устал, ты оглохла?

- Э, чё началось то? – Ян решительно не понимал ситуацию. Лита справлялась о состоянии Глеба таким тоном, будто сильно хотела это самое здоровье ухудшить. Да и Глеб изменился. Куда делась его всегдашняя мягкость, его деликатность? – Если у вас что-то произошло, то может давайте обсудим?

- Да нечего обсуждать. Я домой...

Глеб махнул рукой и пошёл в сторону автобусной остановки. Друзья что-то говорили вслед, Дана благодарила за помощь. Лита отбивалась от вспыхнувшего Алеся, он решил заступиться за друга.

Но это всё были мелочи.

Вниманием Глеба безраздельно завладела девушка, беззаботно болтающая по телефону. Она шла перед ним, на расстоянии пары метров. Глеб точно знал куда она идёт. В ушах нарастал тонкий звон, вибрирующий, как далёкое хихиканье.

Что-то тревожное было в образе девушки, что-то неправильное.

То ли рыжие кудряшки.

То ли красная юбка.

Нужно было понять в чём неправильность.

Вырезать это и отнести в лес.

Глеб сжал нож в кармане.