Шанс выжить

Глава 1

ШАНС ВЫЖИТЬ.

… Мир уже никогда не будет таким, как прежде - фраза, проросшая сквозь десятилетия, теперь была, как никогда актуальна. Человечество уже четвертый год боролось с коронавирусом КОВИД-2059 и пока проигрывало.

Заколдованный круг, длиной в сорок лет.

Сначала был КОВИД 2019, спустившийся из-под крыла летучей мыши, и унесший с собой треть миллиона жизней. Ученым удалось расшифровать геном и даже создать несколько вакцин для борьбы с вирусом. С первыми днями осени он исчез, оставив после себя глубокий кризис и пошатнувшиеся экономики ста девяноста пяти стран. То, что осталось в лабораториях, вскоре было оставлено, как незавершенный проект, поскольку перед государствами стояла новая злободневная задача – не отстать друг от друга в гонке экономик.

Затем пришел КОВИД 2039… Вирус, бродивший между особями нескольких популяций нетопырей и передававшийся ими из поколения в поколение на генетическом уровне, неожиданно вернулся и утопил в себе несколько миллионов землян, несмотря на отчаянную борьбу с ним всезнающих министров и президентов. Каждый пытался похвалиться перед другим, но от трагедии это политиканство не спасло. Своевольный КОВИД, не подчиняясь указам, покружил над миром и опять неожиданно отправился восвояси.

Но вот прошло еще 20 лет. И умные ученые подошли к его встрече во всеоружии, сохранив штаммы коронавируса нескольких видов, которые им передали предки и даже четыре сотни вакцин, «стопроцентно» спасающих человека. Но и тут ждала неудача. Хитрый КОВИД 2059 мутировал и средства, разработанные заранее, не спасали. Скорее, наоборот, от них вирус разрастался еще сильнее и настигал своих жертв уже намного быстрее, чем десятки вирусов обычного сезонного гриппа.

История, начинавшаяся бравурно, с лозунгами: «Мы задавим…», «Мы победим…», похоже, заканчивалась. И вообще, похоже, сама история заканчивалась…

Total Confirmed

4 253 372 563

Total Deaths

1 381 813 014

- Высветилось на браслете часов …

Виталий Дерий, Воронежский журналист воспринял эти цифры, как обыденность. Страшная привычка – не замечать жертвы. Жестокая реальность притупляет восприятие и проявляется профессиональный цинизм. «Еще парочка нулей и не хватит дисплея…» - подумал Виталий, будто речь шла не о человеческих жизнях, а о какой-то компьютерной игре…. А игра была – с человечеством, как кошка с мышью играл коронавирус – убийца КОВИД 2059.

- Ну, наконец-то…, -

Виталий остановил свой электромобиль у того, что раньше называлось окраиной кедровника. Теперь это была выжженная химией пустошь, на которой то тут, то там, торчали останки, некогда могучих, лесных исполинов.

В трех километрах отсюда, на дальности прямой видимости, располагалась секретная лаборатория научно-исследовательского производственного объединения «Спектр»….

…Но что это!? Нестойкий силуэт основного здания центра, будто рухнул, растворившись во мгле. Неужели показалось? Виталий нажал сенсор навигатора, выводившего видео, снятое со спутника прямо на экран приборной панели машины. Навигатор указал местоположение электромобиля из стратосферы, затем в несколько кадров приблизил изображение и показал картинку четко, в реальном времени. Место, где только что стоял исследовательский центр, было пустым.

Виталий поднял «забрало» шлема, защищавшего от инфекции не столько его, сколько окружающих и опять посмотрел на цель своего визита невооруженным глазом - центрального корпуса на месте не было.

- Да что это за …, - выругался журналист, и, стиснув зубы, нажал на педаль «газа», если так можно назвать это устройство в машине, ездящей на электричестве.

Надо сказать, Дерий и сам уже давно был болен и с каждым днем чувствовал себя всё хуже и хуже, поэтому ему трудно было даже сидеть в кресле своего электромобиля, не то, чтобы управлять им.

Помчавшись по тропе,которая еще каких-нибудь десять лет назад была лесной дорогой,электромобиль приблизился к месту, где, вне всякого сомнения, должен был стоять НИЦ «Спектр». Но перед взором журналиста открылась равнина, с редкими вкраплениями кочек и пней.

- Хрень какая,- пробурчал Виталий, вышел из машины и прошел несколько метров вперед.

Никакой лаборатории, а уж тем более научного центра, здесь не было. Неужели он что-то напутал или ему дали неверные координаты? Журналист уже было начал жалеть об убитом времени, как вдруг…

- …С приездом, - послышался спокойный голос за спиной. Виталий от неожиданности вздрогнул, затем оглянулся. Перед ним стоял высокий, крепкий мужчина в серой плотной униформе, продолжая говорить:

- Виталий Дерий, если я не ошибаюсь?

- Да-а-а, - удивленно протянул журналист, все еще не сообразив, откуда взялся этот верзила.

- О вашем приезде доложено. Прошу следовать за мной, - также ровно сказал человек в сером.

Виталий все еще не понимал, куда ему следовать, ведь перед ними простиралась пустыня - не пустыня, тундра – не тундра… Но что это!? Боги!...«Секьюрити» вынул из кармана что-то наподобие дистанционного пульта и нажал на кнопку. В ту же секунду перед ними, словно из воздуха возникло центральное здание НИЦ «Сектор».Мужчина в сером провел опешившего журналиста внутрь корпуса, где в просторном однотонном матово-сером вестибюле, работало несколько лифтов без дверей. Непрерывные вереницы кабин следовали одна за другой, как лента транспортера. Нужно было только не промахнуться мимо своей кабины, чтобы не застрять межу потолком следующей кабины и дверным проемом.

- А-а-а как… ? - наконец решился поинтересоваться Дерий у своего провожатого о странном неожиданном «проявлении» центра прямо на глазах.

- …Зеркала, - догадываясь, о чем хотел спросить гость, ответил мужчина, - система зеркал, отражающих пустоту. Не видно ни издали, ни рядом.

- Но я ехал на машине, видел…

- Мы вели вас от самого Новосибирска, и открыли доступ, когда вы были рядом, а потом опять закрыли…

-… А потом я не видел базу даже под углом! Как так может быть? – продолжал удивляться Дерий.

- Это новая система маскировки. Человеческий взгляд формирует образ за 0,13 секунды.С помощью определенных устройств, работающих по принципу фазированной антенной решетки, зеркала в комплексе станции движутся со скоростью, большей чем формируется образ. Так, что объект остается незамеченным со всех сторон. Даже из Космоса.

Дерий опешил. Так вот почему Интернет-СМИ всех стран Европы говорили о внезапном переносе секретной лаборатории по исследованию бактериологического и биологического оружия в неизвестное место. Разведки попросту не смогли ее обнаружить.

- Я надеюсь, подписка о неразглашении, которую вы дали…, - продолжал «серый».

- …Да, да… Само собой! – перебив, воскликнул Виталий. Он настолько был сражен увиденным, что не мгновенье забыл о своей болезни, и даже о цели своего визита сюда.

***

- Я обязан спросить вас, не смотря на то, что вы подписали документ о добровольном участии в эксперименте без претензий при любом исходе испытаний, ещё раз. Вы согласны на вакцинации и сборы необходимых биоматериалов вашего организма для опытов?

Человек в черных очках, больше похожий на робота из фантастических фильмов восьмидесятилетней давности, бледный как мел, говорил сухо и без эмоций.

- Да, я согласен, - глухо ответил Виталий

- Подумайте хорошо. У вас есть шанс отказаться.

- Я подумал, - твердо сказал журналист и тут же закашлялся, - …я согласен.

Сделать эксклюзивный репортаж о вирусе, от которого уже погибло столько людей, и от которого погибал сам – было для Виталия венцом его карьеры, подведением итогов – наивысшей точкой профессиональной деятельности. Тем более, что это был бы не просто репортаж. На карту была поставлена его собственная жизнь. Лишиться ее от болезни, совершенно немощным и беспомощным он, бывший боец спецназа, не желал.

Постулат «Никто, кроме нас», максимально близко соответствовал его сегодняшнему состоянию. К тому же, когда у тебя остались не более десяти процентов легких, трудно было назвать это решение риском.

- Я согласен, - сказал Виталий в третий раз.

Человек в черных очках (это был глава лаборатории) одобрительно кивнул головой и медленно встал со своего кресла.

В ту же секунду журналист ощутил легкое головокружение. Затем, его словно погрузили в центрифугу, все вокруг завертелось быстрее и быстрее, и он почувствовал что больше не удержится на, и без того слабых, ногах. Это было похоже на сильное опьянение с его «вертолетами», когда вечером так хорошо; «голова такая дурная-дурная», и уже не хочется говорить, только закрыть глаза и лететь, лететь, лететь…

Яркий свет ламп лаборатории не давал открыть глаза. Виталий почувствовал какое-то странное тепло во всем теле, несмотря на то, что в подобных операционных, как правило, температура не высока.

- Подопытный пришел в себя, - послышался где-то приятный женский голос.

- Что ж, приступим.…, - ответил металлический голос «очкастого».

- Двадцать шестое марта, две тысячи шестьдесят четвертого года. Проводится медицинский эксперимент по вакцинации, наблюдению и нейтрализации оспы Variolamajor, - ровно произнесла медсестра.

- Штамм, - произнес врач, протянув руку ассистенту.

«Оспа? Какая оспа?» - с ужасом подумал Виталий, - «Откуда оспа?» Он вдруг понял, что его обманули, что его договор с медиками секретной лаборатории не более, чем фикция. Он готов был кричать и вырываться, но почувствовал себя полностью обездвиженным, а голосовые связки не работали.

Игла медленно вошла в вену локтевого сустава руки.

«Твари!» - в бессилии стиснул зубы Дерий.

Период заражения пройден, - доложил ассистент.

Период заражения пройден, - повторила медсестра. – Я хочу вам рассказать Виталий Иванович…, - вдруг сказал тот самый врач в черных очках, который, оказывается, теперь поменял их на обычные. Глаза доктора были удивительного фиолетового цвета, будто он родился в сказочной стране. И оттенок кожи почему-то стал бронзовым.

- …хочу рассказать об обыкновенной оспе, болезни тяжелой и плохо поддающейся лечению, - на чистом русском языке продолжал вещать глава лаборатории. Казалось, что этот рассказ доставляет ему удовольствие.

Виталий старался не слушать этого страшного человека. Он все больше и больше вглядывался в его бездонные фиолетовые глаза.

- Ап хинди ме бол лете хэ? (Вы говорите на хинди?), - сорвалось с губ журналиста.

… На горной дороге, построенной еще англичанами, - безупречной трассе в диком, постоянно воюющем четырнадцатимиллионном индо-пакистанском штате, случалось всякое. Вот уже двести лет две страны не могли договориться, чья же это все-таки территория и кровавые конфликты вспыхивали один за другим.

Тогда, еще в молодости, в командировке от федерального телеканала, еще "зеленый" репортер Виталий Дерий, впервые увидел девочку с фиолетовыми глазами. Малышке было не больше трех лет, и ей совсем было невдомёк, почему ее папу грузят в кузов автомобиля четверо соседей. Мужчина истекал кровью и был еще жив. В битве за свою землю, он был пробит остро отточенным арматурным прутом от правой ключицы, через всё тело, насквозь.

Виталий же не обращал внимания на тяжелораненого индуса, его сразили глаза девочки.

- Снимай, снимай же, - скомандовал он оператору с борта машины, - да, не его снимай, девчонку.

Да, нельзя было упускать такую красоту. Сочность кадра, его наполненность энергетикой, драматургическая сила - играли большую роль для эксклюзивного материала честолюбивого репортёра.

- Куда вы его суёте, с ума сошли!? – вызверился журналист на индусов, положивших умирающего земляка к ногам европейского гостя, - Я только что брюки купил!

Виталий был вне себя от возмущения. Его новые белые «стрейчи» стали малиновыми от крови.

- Скоты, – пробурчал он на родном языке и вдруг пристально посмотрел на умирающего индуса, глаза которого заволокла пелена. Арматура, вошедшая в тело у плеча справа, выходила наружу чуть выше левого бедра.

Репортер вдруг почувствовал, каково это… острая нечеловеческая боль пронзила все его тело. В ключицу впилось острое жало какого-то оружия и стало проникать всё глубже, глубже…

…Открыв глаза, он увидел, что ему просто устанавливают подключичный катетер и вводят какой-то препарат.

Дерий ощутил, как вся его кожа покрылась мелкими пузырьками и стала зудеть.

- Воздушно-капельный тест, кал и моча подтверждают наличие вируса оспы, - сообщил ассистент. Его продублировала медсестра, сидевшая за столиком у портативного компьютера.

- Отлично, - невозмутимо кивнул головой врач, - Итак, что же особенного в этой болезни? Многие ее называют болезнью прошлого….

«Хинди руси, бхай, бхай!» «Хинди руси, бхай, бхай!» - доносился откуда-то издалека клич столетней давности.

… Сдавленный стон вырвался из груди Виталия. Он не слышал, что говорит «тёмный профессор», в его ушах стояли крики индусов вперемешку с фразами ассистентов, он чувствовал и, кажется, видел, что с ним происходит:

«Иммунитет ослаблен», « Началась активация вторичной флоры с преобразованием везикул.» - на теле Дерия появились волдыри, наполненные водой, как после ожога. Это была жестокая, горячая, не проходящая боль, от которой сводило скулы, и кровь пульсировала в висках.

- Ы-ы-ы-ы-ы-ы, - протянул подопытный.

«Везикулы преобразовались в пустулы.» - прямо на глазах Виталия, страшные водяные полости над кожей стали наполняться гноем.

«Гибель росткового слоя в эпидермисе» - громко сообщил ассистент. Виталий почувствовал, что из ушей начинает течь вода… нет… не вода!

«У подопытного наблюдается инфекционно-токсический шок!...Геморрагический синдром – мелкоочаговое кровотечение кожных покровов и слизистой….»

- Пора! – воскликнул человек в очках, - Двойную дозу адреналина и препарат…

Ничего не понимающий Виталий, громко вздохнул и провалился в пустоту…

***

… Румяная пшеничная булочка, посыпанная кунжутом, и стакан кефира стояли на подносе прямо у койки. Виталий лежал в длинной белой рубашке до пят, в помещении, похожем на больничную палату. В окно било яркое весеннее солнышко. Безмолвная санитарка открыла окно, и в палату ворвался свежий весенний аромат леса…

«Лес? Откуда?» – мелькнуло в мозгу у журналиста. – «Где я?»

Это действительно поражало. Он точно знал, что, вот уже много лет, в районе Новосибирска простиралась выжженная на многие километры тайга. А тут… просто какой-то рай - поют пробудившиеся птицы, запах хвои и молодые пушистые ветки. И это даже не март, а апрель или май.

- Доброе утро, Виталий Иванович! – в помещение зашел тот самый доктор в черных очках.

Это казалось странным, но его лицо больше не казалось «бронзовым»и было опять бледным, как мел.

Виталий угрюмо посмотрел на главу лаборатории из-под бровей, и ничего не сказал.

- Как вы себя чувствуете, дорогой мой?

Дерий хотел уже было разразиться нецензурной бранью, как вдруг понял, что он впервые за несколько дней перестал чувствовать боль в груди и с момента своего «пробуждения» не кашляет. Страшная догадка осенила его.

- Я… умер!? – это были первые слова, сказанные журналистом после того, как он пришел в себя.

- Нет, Виталий Иванович. Пока нет.

- Что значит - пока? - изумился Дерий.

Вспомнив вчерашние муки, он внезапно понял, что попал к патологическому садисту и готов был сорваться с места, накинуться на этого циника в белом халате и задушить его.

- Всё будет зависеть только от вас, - не обращая внимания на эмоции подопытного, изрек врач, - Сегодня у нас на очереди корь, а завтра штамм лихорадки Эбола…

- Что-о-о-о?

Виталий, на самом деле очень крепкий мужчина, попытался сорваться с места, но почувствовал, будто приклеен к своей койке. Он понял, что все действия тщетны и опустил глаза.

- Я на вас в суд подам, - обиженно буркнул он и понял, что сказал глупость.

- Ваше право, но, думаю, дело до суда не дойдет, - добродушно засмеялся «очкарик» и, не говоря более ни слова, вышел из палаты.

А за окном весело щебетали птицы. Виталий поднял рубаху и посмотрел на ноги. Шрамы от гнойных ран пугали своей «живописностью», но боли почему-то не было… «Видать, наркотой накололи, паразиты.» - подумал журналист и отчего-то сладко зевнул. «Кви-кви-кви…» - назойливая синичка за окном журчала все дальше и дальше…. дальше… и опять тьма.

***

- Чтоб вам все ваши колбы разбить и самим заразиться! – кричал Виталий, но его голос проваливался в пустоту, и ему показалось, что он даже не слышит собственного голоса.

Журналист опять лежал на операционном столе лаборатории и над ним стояла группа людей в масках испецодеждах-скафандрах, будто космонавты, а может и того хуже – инопланетяне.

- Вынужден вас разочаровать, - донесся до Дерия голос «черного профессора», - все наши штаммы вирусов хранятся в специальных пластиковых емкостях и, для верности имеют несколько защитных слоев – от поликарбоната и кевлара, до свинца…

- Все просчитали, сволочи! – злился подопытный.

- Сестра, штамм три тысячи семь, дробь четырнадцать…

И опять набор посыпались фразы и боль, боль и фразы.

« Период заражения пройден.»… «Внимание, поражены клетки эпителия верхних дыхательных путей!»…

Виталий закашлялся так, как не кашлял еще никогда в жизни. Казалось, сейчас весь этот резервуар крови, собравшийся в голове, от напряжения лопнет и выплеснет наружу, залив всю эту бригаду нелюдей…

***

Он третий день пил, не просыхая. Телефоны молчали. Да и с чего бы им было звонить, когда уставший, разбитый и напуганный хозяин отключил всё? Пустота и водка. За окном Медведково, сумасшедший МКАД. А внизу шестнадцатиэтажная пропасть, по дну которой куда-то спешат прохожие. Тротуар и липовая аллея.

«Вот именно, что липовая» «…Прыгнуть бы туда в зеленую гущу, чтобы не видеть этого всего» « …Нет, не прыгнешь». «Духу не хватит»

Человек три дня разговаривал сам с собой. Разговаривал и пил. Пил и разговаривал.

- Смалодушничал, Виталька.

Глаза, налитые кровью, всклокоченные вихры волос и дикая сушь в гортани и растрескавшиеся губы.

- Прыгнуть туда… Даже этого сделать не можешь.

Четыре дня назад журналист оставил своего друга оператора в Трайбл Эрии, зоне свободных племен, в месте, где автомат Калашникова стоит двадцать долларов, а опиумный мак культивируется, как у нас подсолнух. Там нет законов, там нет человека и человечности. На одной из дорог, фургон со съемочной группой остановился для оправления естественных надобностей. И надо же было оператору Антону Кислицыну пойти не в ту сторону?

Сидя в колючих зарослях кустарника, Виталий видел, что какие-то странные люди в чалмах, джинсах и с автоматами наперевес, выволокли бессознательного Антона обратно на дорогу и, швырнув всё в тот же фургон, словно баранью тушу умчались неведомо куда.

- Почему не побежал? Почему не вступился за друга?

- А оно бы помогло? Зато жив.

- А нужна ли тебе такая жизнь?...То-то…

Участь европейца в тех местах понятна – либо моментальная, либо долгая мучительная смерть в плену у моджахедов…

…Антон был где-то там, в выгребной яме, задыхаясь от едкого запаха естественных испарений. От этих мыслей глаза пьяного репортера вываливались из орбит.

- Дышать…Нечем дышать….

***

-Носовые пазухи выделяют кровь!

Пальцы медсестры быстро стучали по клавишам компьютера, едва поспевая за словами ассистента

- Формируются многоядерные клетки в небных миндалинах и лимфатических узлах.

- Кровоизлияние в белковые оболочки глаз.

- А-а-а-а-! - вырвался истошный крик Виталия. Он опять обрел дар речи.

- Держите его! Не давайте двигаться! Плечи держите!- громко командовал глава лаборатории.

Четыре пары крепких рук буквально придавили извивающегося журналиста к столу. Сил сопротивляться больше не было.

«… Димедрол… Преднизолон...Двойной! Двойной, я сказал!» - разносился голос руководителя. «Инъекцию! Быстрее!!! Быстрее, я сказал!».

И шум. Шум дождя, нет, водопада. Просто воды. И опять темнота.

***

Виталий вынырнул из бассейна, отфыркиваясь, как тюлень и оглянулся.Голубой купол накрывал водноспортивный комплекс, просторный, как ангар, вот только свет было в десятки раз сильнее.

«Что это? Я плаваю!?» - Дерий уже устал удивляться всему, что происходило. Он не помнил, как попал сюда и как проплыл невообразимое количество километров. По крайней мере, так ему казалось.

- Вы делаете успехи, мой друг, - опять услышал он голос злого гения. По резиновой дорожке у бортика шел профессор в плавках. Оказывается, он обладал прекрасными атлетическими данными. Даже будучи немолодым человеком, доктор внушал уважение своими кубиками пресса и сухими широчайшими мышцами. С бицепсами было сложнее – все-таки дряблость, пришедшая с годами, уже никуда не уйдет.

- Профессор, я не понял…? – хотел было задать вопрос Виталий, но тот улыбнулся в ответ:

- Завтра понадобится много воды, так что ныряйте, плавайте…

И пошел в сторону большого трамплина.

- Профессор. Я умру? – крикнул Дерий вслед.

- Иногда для того, чтобы заново родиться, нужно умереть, - ответил загадкой ученый и полез на вышку.

Он молниеносно забрался на пятиметровую высоту и по-мальчишески разбежавшись, полетел в голубую гладь бассейна.

- Придурок и садист! – воскликнул Виталий и соскользнул с бортика.

Вдруг он почувствовал, что ноги наливаются свинцом и, с непреодолимой силой, тянут его вниз.

- Ап-ф, а-пф, - только и успел выдавить журналист и, хлебнув полными легкими воды, пошел ко дну…

- …Двадцать восьмое марта, две тысячи шестьдесят четвертого года, шестнадцать часов десять минут, - послышался уже знакомый женский голос

И всё тот же проклятый, будто предвестник страшной экзекуции, свет ярких ламп под потолком.

- Мужайся, журналист, последний штурм, - то ли услышал, то ли почудился Виталию голос «черного профессора».

- … Проводится медицинский эксперимент по вакцинации, наблюдению и нейтрализации вируса лихорадки «Эбола».

И опять каменное, будто налитое свинцом, тело, абсолютное отсутствие сил, голоса.

«Будь, что будет… Или не будет?... Или уже есть?... Вот зря ты это сейчас сказал…»

И пошло, поехало, посыпалось, понеслось…

« Температура тела. Сорок и пять десятых градуса.», «Здесь болит? А здесь? А здесь? Боль в суставах непостоянного характера…» «Острая боль в животе! Тошнота и рвота! Рвота! Уберите немедленно!... Сестра, новый фартук, маску и перчатки, быстро!», « У него кровь из прямой кишки! Много крови! Не ори! Ты что, крови не видела?» «Опять рвота… Кровью… Что, кровью?»

***

С потолка сыпалась штукатурка, и дышать было нечем, откуда-то снаружи здания слышались крики женщин, а лицо обжигал невиданный жар – жар от огня из соседней комнаты. Плечо неимоверно болело, когда офицер ограниченного контингента, со всего размаху шарахнул всем телом в закрытую дверь. Она, понятное дело, от мощи стокилограммового гиганта, слетела с петель, и войсковой разведчик проник в задымленное помещение.

- Надо ж было так за Кока-Колой сходить, - ворчал мужчина.

Пятиэтажное здание, в одночасье, запылавшее от попавшей в него авиабомбы, звенело, как пустой бак и раскалилось до невозможности. Лейтенант Виталий Дерий, пробираясь сквозь одну из квартир третьего этажа и изо всех сил старался сохранить дыхание, но это не удавалось. То и дело приходилось хватать ртом вонючую гарь загоревшегося жилища. Именно отсюда, по словам зевак, был услышан детский крик.

- Вот он…, - облегченно выдохнул Виталий.

В углу, заваленном горящими балками, сидел чумазый мальчуган в длинной рубашке до пят, без штанов и испуганно смотрел на офицера своими большими черными, как маслины, глазами.

- Ну, давай, сынок…, - то ли себе, то ли мальчику буркнул лейтенант и со скоростью бригады спасателей принялся раскидывать балки в разные стороны. Времени было в обрез. Потолок угрожающе трещал и мог обвалиться в любую минуту. Еще секунду и мальчишка был на руках у Виталия.

- Дядя, спасите мою маму, - попросил мальчик на арабском языке, - меня не надо. Маму спасите. Она там.

Дерий обернулся. Гипотетическое «там» указывало на третью, большую комнату, которая пылала огнем. Виталий автоматически поставил мальчика в коридоре и,отстегнув флягу от портупеи, обильно смочил голову и лицо водой.

- Держи! – оставил он ребенку флягу и ринулся в пасть огненной стихии.

«Где ж тебя искать, Валькирия?» - иронично подумал офицер, продираясь сквозь черную смоль пожара, и тут же осекся.

На полу, у окна, без сознания лежала женщина – сирийка, что называется, на сносях. Седьмой месяц беременности мог стать последним и для плода, и для самой матери.

Не теряя времени, Виталий мигом поднял женщину на руки и, рискуя попасть под громадные куски штукатурки, обваливающиеся с потолка, выскочил в коридор. Силы уже заканчивались, но задача была не выполнена. Здесь же стоял маленький беспомощный мальчишка.

- Ма-а-а-а…, - проблеял он, из и красивых черных глаз брызнули слёзы.

Виталий, будто почувствовал прилив энергии.

- Алла-у-акбар, воин ислама! За мной!

И ринулся прочь из квартиры. За ним, приободренный знакомым кличем, что было сил, бежал девятилетний мальчик. Вот уже близко выход из проклятого дома. Вот уже до дверного проема считанные метры… Виталий выскочил наружу с беременной женщиной на руках, отбежал несколько метров и, положив несчастную сирийку, упал лицом вниз. Сил не было. Вокруг столпились старики и женщины, наперебой зовя женщину по имени, будто от этого она могла прийти в себя. Мгновение, и вход в подъезд дома завалило балками, не выдержавшими напора огненного чудовища.

«Пацан!» - промелькнуло в мозгу у Виталия. Он спохватился и бросился к дому, неистово крича:

- Пацан! Где пацан!? Пац-а-а-ан!

Вытащить мальчика из-под завала возможности уже не было. Ком подкатил к горлу. Виталий был готов рвать себя на части. Вдруг его кто-то дернул за рукав, рядом стоял тот самый «воин ислама».

- Живой! – Виталий ощупал мальчишку, будто всё еще не верил, в его неожиданное появление.

Тот что-то лепетал на своем родном, показывая пальцем в сторону столпившихся людей. Женщины оплакивали лежащую на грунтовом бугорке свою беременную соседку. Виталий, склонив голову, подошел к месту событий. Неужели всё даром? Неужели не успел? Он еще раз, может быть последний, посмотрел на лицо сирийки – молодая, красивая, жить бы и жить…

- Она жива! – вдруг вскрикнул Дерий и добавил непечатное ругательство.

Нет, он не мог поверить, что всё зря. Он ходил под пулями пятый год и остался цел. И сейчас она жива. Она будет жить. Ведь это он ее спас!!!

Виталий положил бездыханную женщину ровно и принялся делать искусственное дыхание. Мусульмане, стоящие вокруг, уже не обращали внимания на то, что европеец «целует» сирийскую замужнюю женщину. Тем более, что это были не поцелуи, а дыхание «рот в рот». Пять, десть, пятнадцать раз…. Нет, она не откликалась и уже все, кто знал ее, потеряли всякую надежду, и стали расходиться, каждый в свою сторону…

Вдруг Амина захрипела, и из груди вырвался острый кашель.

Обессиленный Виталий обмяк и посмотрел в молочно-белое от жары небо.

- Жива…

***

- Вакцину! Вакцину!... Не успели….

Сотрудники лаборатории сгрудились над подопытным…

«Кровотечение в месте укола. Свертываемость крови пониженная…» «Точечные кровоизлияния в слизистых оболочках.» «Нарушения функций костного мозга!»

- Тоны падают, - объявил ассистент у прибора, - падают…

В динамике послышался страшный непрерывный звук…

- Остановка сердца.

- Кислород! - Вскричал руководитель - Быстро!...

Участники процесса сгруппировались и принялись действовать согласно своим обязанностям в момент форсмажора…

- Ну, давай же! Давай! Журналюга! Тяни! Тяни, щелкопер долбаный! – немолодой профессор, исходя потом все энергичнее делал подопытному массаж сердца…

… Пятнадцать, шестнадцать, семнадцать… Толчки руками были все яростнее и яростнее. Только бы не сломать ребра…

- Твою ж мать!... Дефибриллятор!! Живо! – заорал профессор, - Импульс!... Еще импульс!

Предательская осциллограмма на приборе шла ровно, не дергаясь.

- Адреналин!

Последний шанс спасти умирающего – прямой укол в сердце.

Пауза… Лаборатория молчала. Вконец измотанный врач снял маску.

- Ну, что ж ты, парень? Запишите там… смерть наступила во столько-то…

Он не договорил и молча поплелся из операционной на выход.

***

Пустая лаборатория с выключенными медицинскими лампами под потолком выглядела жутковато. Но еще боле жутко выглядел мужчина на каталке, лицо которого уже начало желтеть. Журналист с превосходным телом атлета, которому еще бы жить да жить.

… Виталий открыл глаза и поежился. Здесь было холодно и темно. Он, ничего не понимая, без особых проблем поднялся с каталки и обнаружил себя абсолютно голым. Обвязав себя простыней, под которой лежал, и, подпоясав какой-то трубкой из-под капельницы, он двинулся к выходу. Идти было, на удивление, легко. Дышать тоже. В коридоре было пусто, только в конце был светлый проем какого-то кабинета.

«Свет в конце тоннеля» - подумалось журналисту.

- …Да. Вы живы и здоровы! – ходил по кабинету радостный человек в черных очках, - скажите спасибо своему железному организму. Всё могло быть и хуже, друг мой.

- Но как же!? Корь, оспа, лихорадка эта… Эбола?

- Посмотрите на свое тело, молодой человек!- с этими словами«профессор зло» сорвал с него простыню.

Удивительно, но на теле не было ни одного шрама. Оно было, как всегда, молодым здоровым и розовым…

- Это… что? – озадаченно прикусил губу Дерий.

- Это вы. Только голый и невредимый! И внутри и снаружи! – объявил доктор.

…Виталий раскованно шел по двору НИЦ в сторону своего электромобиля. Еще никогда он не был так легок и весел. Он был исцелен гениальным вирусологом НИЦ «Спектр».Коронавирус КОВИД 59 приказал долго жить, в борьбе с его иммунной системой. Но для этого нужно было получить это право бороться за свою жизнь. Благодаря наркотическому гипнозу - личному изобретению профессора со странной фамилией Йоллс, тело Виталия получило информативный толчок, и проснулись скрытые резервы организма. Иммунитет от коронавируса, который, из-за усиленной родительской опеки, не был привит с детства, пришел к нему в зрелости, пусть и таким, неимоверно трудным, способом. Да этот материал был достоин настоящего эксклюзива - эксклюзива из эксклюзивов! Мир будет потрясен и воспрянет духом, ведь у человечества появился шанс…. Шанс выжить…

Из окна, вслед Виталию, смотрел пожилой профессор Йоллс.

- У человечества есть шанс… Ведь человек – дитя природы. Как бобры возвращаются в чистую реку, когда перестают работать заводы, как эвкалипты прорастают после чудовищных лесных пожаров, как…. Да, как, в принципе, и всё на Земле. Нужно просто верить, самозабвенно верить в себя и работать, и тогда будет шанс. Шанс выжить.