Шанхайский переполох

Глава 1

Основано на реальных событиях.

Имена и фамилии (кроме воинских званий)

участников изменены, по вполне понятным причинам.

Шанхайский переполох.

Жизнь в закрытом и отдаленном гарнизоне, обладает неповторимым колоритом. Незабываема своими сюжетами, по сравнению с которыми рейтинговые сериалы и раскрученные мыльные оперы блекнут, как ситцевые армейские труселя семейного типа, после дюжины стирок.

Во всяком отдаленном и практически автономном, с точки зрения высокого начальства, военном городке, всегда формируется своя гарнизонная светская жизнь. Жизнь, с точки зрения служивого люда, являющая собой мощнейший стимул для достойного исполнения ратной службы. Уступая место по приоритетам лишь Присяге и требованиям Уставов. Хотя с точки зрения того же самого Устава, эти две неразрывно связанных между собой военных ипостаси жестко конкурируют. Похлеще борьбы двойственностей Шопенгауэра.

Сейчас уже сложно отыскать в истории кто впервые придумал выражение «Шанхай» и увлекался ли он Шопенгауэром, но то, что этот самый Шанхай был просто обязан быть в каждом уважающем себя гарнизоне, остается неопровержимым фактом. Это место невозможно было найти ни на одной, самой секретной топографической карте. Даже расположенной в кабинете начальника Штаба и завешенной шторочкой от глаз супостата. Но, каждый офицер и прапорщик части, точно знал координаты данной географической точки и мог с закрытыми глазами и даже по-пластунски туда добраться. Список объектов, находящихся в агломерации гарнизонного Шанхая, не регламентировался. Как правило, туда обязательно входили гаражи с личным автотранспортом офицеров и прапорщиков и непременно было наличие общежития. Состав стратегических объектов мог варьироваться. Но одно соблюдалось безукоризненно во всех военных городках от Балтийского моря до Тихого океана - местоположение этого гарнизонного Лас-Вегаса. Хотя оно и не было закреплено ни в одном Приказе Министра Обороны или Командующего. Неписанные требования жестко определяли топографическую привязку - на отшибе, в самом дальнем углу. Куда редко ступает нога командования и свет фонарей на столбах.

Было такое место и в нашем военном городке, затерянном среди дремучих лесов, насыщенных дивизиями комаров, конкурировавших, в разделе тягот и лишений, лишь с медвежьими бандами. Которые периодически устраивали набеги на окрестные огороды и сараи местного гражданского населения. В этом случае старший прапорщик Карим Мирзояров, суровый охотник с монобровью, получал соответствующий приказ от командира части. Брал дробовик и выходил на тропу войны безжалостно сея панику в рядах ОПГ косолапых. Порой щедро насыщая улепетывающие косматые тылы порцией картечи.

В нашем расположении, Шанхай обладал штатным набором сараев, гаражей и деревянным одноэтажным бараком-общежитием коридорного типа, для военнослужащих контрактной службы, в количестве одной штуки. Львиную долю новоиспеченных военнослужащих по контракту комендантского взвода, проживающих в Шанхае, составляли особы женского пола. Командир части, буквально на каждом построении внушал, что: «Вы в первую очередь военнослужащие, а потом женщины!» Возможно, так оно и было, но мужская часть однополчан думала явно иначе. Единственный кто старался верить в приказ командира и всячески требовать его исполнения личным составом комендантского взвода, это их непосредственный командир. Тот самый старший прапорщик Карим Мирзояров. Хотя справляться с медвежьими бандформированиями было несравненно легче, чем с вверенным ему подразделением. Подобные мысли с большой долей вероятности часто посещали Карима, но мужик он был немногословный и строго соблюдающий Уставы и субординацию. В том числе сторонился всяческих гендерных противоречий, безжалостно заставляя удлинять форменные юбки, до состояния «ниже колен» у вверенного ему подразделения, при переходе на летнюю форму одежды. Потому как нарушение данного требования, что случалось буквально еженедельно, во время прохождения комендантского взвода по плацу, несло всеразрушающий эффект в стройные ряды остальных подразделений, участвующих в ежедневном утреннем ритуале на плацу.

Во всякой светской жизни всегда есть свои львицы. В разделе гарнизонного прайда, первую ступень почета бесспорно занимала старший сержант Надя. Ей доставались самые лакомые куски добычи во время негласной коллективной охоты. Дама во всех смыслах приятная, обходительная и душевная. Ее будуар находился в самой престижной части Шанхайского барака. Можно сказать, «гарнизонная золотая миля», расположенная в конце длинного коридора. Этот коридор представлял собой нечто среднее между магической черной дырой за много световых лет от Штаба части и нарисованным очагом на холсте, в каморке Папы Карло. Скорее, это даже был некий Бермудский прямоугольник, в котором периодически пропадали ящики с тушенкой, коробки моднейших конфет, завезенных в гарнизонный магазин, бутылки Советского полусладкого и путешественники из числа офицерского состава части. Черная дыра выплевывала периодически несостоявшихся астронавтов, как правило где-то в районе тыльного КПП или сараев. Чаще с блаженной улыбкой на устах и передвигающихся по замысловатой траектории. Медведи обходили это место стороной и даже всесильный старший прапорщик Карим, лишний раз старался сюда не забредать, даже с дробовиком на плече. Супруга Карима была дама авторитетная, и могла легко сгоряча не позволить ему дотянуть до пенсии, узнав о нарушении им границ Шанхая. Старший прапорщик Мирзояров жену свою любил, был верен долгу и Присяге и потому старался не покушаться на сложившуюся экосистему.

Не проходило и недели, чтобы на страницах светской хроники местного сарафанного радио не был опубликован очередной бестселлер. Чаще он находил свое отражение в Приказе командира части «о наложении взыскания» на очередного героя-астронавта. Или на кандидата в танцоры-диско, из числа молодых офицеров, вытащившего за шиворот из-за пульта диск-жокея на местной дискотеке в здании клуба. Или участников философского диспута, с участием местного гражданского населения, у портала в гарнизонный магазин. Периодически в таких разнообразных нелитературных «чтениях» принимал участие гарнизонный патруль, в качестве жюри. В общем, жизнь текла своим бурлящим потоком, не утихающим даже во временной промежуток, отмеченный переходом на зимнюю форму одежды.

Итак, в один из холодных и томных вечеров, когда суточный наряд еще относительно бодр и не впадает в летаргический сон, зависнув в нулевой гравитации. Когда штабные огни тихо затухают и брезжит лишь свет в дежурном помещении. Когда жизнь личного состава неуклонно стремится к самому вожделенному времени суток – отбою, по направлению в сторону Шанхая пробирались двое. Направление движения парочки почти в точности совпадало с директрисой прямого выстрела от гаражей до парадных ворот барака. Правда сама траектория движения дуэта была слегка искривлена и проходила, огибая стоящие тут и там стволы елей, которые приходилось периодически даже обхватывать, дабы не сбиться с курса. Иногда движение одного из двоих прерывалось кратковременной остановкой, по причине внезапно проявившейся земной гравитации. Но расстояние до цели неуклонно сокращалось. Оба были укомплектованы полевой, офицерской формой камуфлированной расцветки в ее зимнем исполнении. Данная экипировка позволяла применить все тактико-технически характеристики обмундирования, маскируясь среди поленниц дров и объектов в виде совокупности веток, уже без листьев, произрастающих из одной точки. А проще говоря – кустов. На бушлатах у обоих, симметрично располагались капитанские погоны. Если присмотреться вооруженным взглядом, то можно было идентифицировать начальника отдела кадров Сашку Столярова и командира 4 роты Андрюху Шубина. Вооружены оба были парой «брошюр» в издательском переплете версии 0,5 л., полученных не по абонементу и не в гарнизонной библиотеке. Но, расписавшись за получение по «безналу» в большой, почти амбарной книге. В указанные времена и без того скромным денежным довольствием высокое руководство баловало нас с периодичностью реже смены времен года. Посему в военных городках царила стойкая система бартера и кредитных линий, под обременение предстоящих часто туманных выплат. Мобильная связь не работала, ввиду отсутствия как таковой в те времена. И назначение рандеву в условленном месте и времени происходило по совершенно необъяснимым для понимания современного поколения схемам. Что, в основной своей массе не мешало достигать заявленных целей.

С противоположной, принимающей стороны гостей уже ждали. Все было в лучших традициях романтической прозы Сервантеса. Наш Дон Кихот Ламанчский, вместе со своим верным соратником, сражаясь по пути с ветряными елками, продвигались к романтическому дворцу, где их ждала несравненная Дульсинея. Посадочная площадка для усталых путников была в полной готовности. Стол лоснился свежей скатертью и яствами, которые послал бог и начальник продсклада. Совместными усилиями они в этот раз послали: пару банок тушенки, маринованные огурчики собственного Дульсинеи-Надежды производства, маринованные грибочки и иные необходимые ингредиенты и комплектующие для намечающегося «литературного» чтения. Почти космическая тьма тоннеля коридорного типа, осветилась сиянием со сладким скрипом разверзнувшейся двери. Утомленные путники, стряхнув с себя остатки снега, буквально прямо с порога утонули в волнах тепла и гостеприимства. Ввалившись в этот чудный мир, как будто находившийся в ином измерении, а не на территории закрытого стратегического объекта.

Как и было сказано выше, светская жизнь отдаленных гарнизонов имеет свою особую специфику. Иногда происходят просто непредсказуемые даже на командно-штабных учениях события.

Присутствовал в нашей части заместитель командира части в виде полковника Гришина. Как правило первое знакомство вновь прибывшего офицера или прапорщика с ним происходило по одной и той же отработанной схеме. Из Штаба или ворот КПП, вдруг выскакивала шинель с полковничьими погонами, увенчанная сверху каракулевой шапкой. Всяк конструкция составляла в высоту не более 1,65 м. По примеру Карлсона с мотором, шинель так же начинала исполнять круги вокруг застывшего и онемевшего нового подчиненного, размахивая руками-рукавами и просто взрывая окружающий воздух воплями. В этот момент бедолаге, попавшему в эпицентр мини урагана, следовало напустить на себя как можно более придурковатый вид, отвечать односложно: «Так точно! Виноват! Исправлюсь!» И незамедлительно, при любой малейшей возможности, эвакуироваться с места предполагаемой трагедии. В процессе продвижения по территории гарнизона полковника Гришина, встречные военнослужащие предпочитали просто растворяться в пространстве, ловко маскироваться под одиноко-стоящие деревья, лежащие бордюры, лавочки или просто, ломая все законы физики пространственно-материализовываться в другом месте. В общем, на глаза ему просто так было лучше не попадаться. Любое нарушение внешнего вида, недостаточная молодцеватость или не дай никому такого, курение на ходу, каралось незамедлительно по закону Линча. Как минимум мгновенным расстрелом из всех стволов перед строем, с последующим отбыванием на гауптвахте.

Старина Шопенгауэр точно не жил в военных городках на отшибе цивилизованного мира. Зато, на основе его умозаключения о двойственности, следовала непререкаемая истина – в любви все возрасты проворны!

Маловероятно, что полковник Гришин изучал творчество столь уважаемого в своем кругу человека. Но инстинктивно и точно следовал этой железной, отточенной до блеска годами и поколенным опытом логике.

Вечер в будуаре Дульсинеи-Надежды уже развивался в лучших сценариях званых-фуршетов и светских раутов. На подоконнике поскрипывая надрывался новейшими поп-хитами кассетный магнитофон замысловатой марки. Все действо можно было кратко, но вполне объёмно описать двустишьем:

Одною рукой наполняя бокалы,

Другою фиксируя девичий стан.

Ничего не предвещало. Как вдруг, краем натренированного и сравнимым по тактико-техническим характеристикам с радаром глазом, несравненная Надежда, засекла в окне двигающийся почти в припрыжку по направлению к общежитию объект. Перезажмурившись, усилив бдительность и фокусировку, удалось идентифицировать приближающейся объект, как полковника Гришина. В это мгновение окружающий воздух мгновенно изменил свой химический состав, гравитация стала практически нулевой, поп-музыка просто и без борьбы издохла, а выражения лиц приглашенных повторили финал известной комедии Гоголя. Дальше события развивались в ускоренной перемотке старого видеомагнитофона. Путь через коридор на свободу, уже был отрезан. Ломиться в старательно заклеенное и почти замурованное на зиму окно было равносильно оповещению всего гарнизона. Можно было, конечно, эффектно выбив окно с криком «Кия!» нырнуть в него «щучкой». Повторяя трюки из «Пиратов 20 века». Но, во-первых, был шанс намертво застрять в оконном проеме одному из участников и попав в плен и не выдержав пыток, все рассказать про второго. А во-вторых, предложения Надежды использовать для укрытия стандартные для таких случаев места «под кроватью» и «в шкафу», однозначно исключались, ввиду наличия двух прячущихся не самой маленькой комплекции. В тоже время, столь коварное накрытие данного вечернего рандеву, грозило просто немыслимыми последствиями. По сравнению с которыми утро стрелецкой казни, могло показаться школьным утренником.

В этот момент, капитан Столяров применил все навыки в оценке ситуации и быстром принятии решения, приобретенные за годы учебы, службы и других сопутствующих мероприятий, которыми так насыщена жизнь обычного офицера.

Пока в чреве входной двери коридора, как в железнодорожном тоннеле не появился локомотив в виде зам. командира части, мчавшегося по рельсам, капитан Столяров начал действовать. Быстро открыв дверь уютного гнездышка, Сашка метнулся в коридор и выкрутил болтавшуюся под потолком одиноко мерцающую лампочку модели «Ильича». Тем самым погрузив в кромешный мрак открытого космоса, импровизированный тоннель почти адронного коллайдера. С минуту на минуту в нем должна была материализоваться и промчаться к своему уловителю неэлементарная частица в виде полковника Гришина. Выражение и цвет лиц Надежды и верного однополчанина Андрюхи, уже стало почти неотличимо от старых полинялых обоев. Воображение первой грустно рисовало отлучение от контракта в ошпаренном режиме, а мысли второго подыскивали уютный гарнизон в отдаленном районе, где-то на границе с Монголией. Но командирская воля капитана Столярова быстро распределила роли всем участникам вот-вот должной состояться трагедии. Сашка вообще стойко отстаивал точку зрения, что: «Звезды предопределяют, но не настаивают». Какие именно звезды они имел ввиду, на погонах, на башнях или в небе, уточнять не было времени. Все заняли свои позиции. Мир вокруг затих. Пожалуй, даже вращение планеты замедлилось на отдельно-выделенном участке.

Полковник Гришин, оснащенный боеприпасом в виде Советского полусладкого и заряженный мощнейшим импульсом потенциальной энергией, взошел на порог длинного коридора. Игривой походкой, пофыркивая и повиливая хлястиком шинели, как бегемот в брачный период, он начал пробираться по темноте ощупывая стены тоннеля. В подводном флоте, перед выходом на вахту в ночное время, как минимум 15 минут требуется не смотреть на свет, дабы четко определять в темноте объекты. Полковник Гришин, конечно, подводником не был и медленно пробирался как субмарина по темным водам мирового океана, ощупывая стены руками как локаторами. За дверью – переборкой, трое ожидающих уже слышали довольное похрюкивание и расшаркивание задних лап от снега. Дальше последовал для приличия деликатный стук в дверь. Профессиональный Дон Жуан уже приготовил романтическое выражение лица, подобающее старшему командному составу и взял на изготовку приготовленный боеприпас. В этот момент, дверь распахнулась буквально со скоростью, приближающейся к скорости света. Сияние электромагнитной световой волны ослепило зам. командира части. В течение какой-то миллисекунды, из пронзительного света так же пронзительно возник болид в виде кулака, который с первой космической скорость впечатался визитеру ровно посредине двух глаз. В этот момент, полковник Гришин буквально переместился в иное измерение. Мир вокруг него озарился мощной вспышкой сверхновой звезды, невероятная сила гравитации, сравнимая с силой притяжения черной дыры впечатала его в противоположную стену коридора. Обвалив на голову, защищенную каракулевой шапкой, полку с кастрюлями, тазиками и детскими салазками. С трудом разлепив один глаз, неудавшийся кавалер, сумел зафиксировать толкающихся плечами и улепетывавших с лошадиным топотом по коридору два объекта в офицерских бушлатах. Состояние принимающей стороны в тот момент приближалось к глобальному обмороку. Товарищ полковник, встав на все четыре конечности, отряхнувшись и издавая по нарастающей звуки похожие на рев того же бегемота, только уже раненого в пятую точку, начал с ускорением передвигаться к выходу иногда прокручивая коленками. Полковник Гришин вышел родом из народа. В этот момент он вышел и упал на снег. Собрав всю командирскую волю и зафиксировав себя в вертикальном положении, он рысью ринулся в сторону Штаба части. Суточный наряд КПП уже заварив растворимый кофе и спокойно созерцая портативный телевизор, был буквально сметен ворвавшимся вихрем. Дневальный впечатался и повис на турникете, а дежурный прапорщик лихорадочно набирал трясущимися руками номер дежурного по части. Понимая, что счет идет на секунды и наряд по части в составе дежурного и его помощника будут буквально уничтожены с минуты на минуту. Как и во всех частях Российской Армии, у нас периодически объявлялись учебные тревоги. Дальше шли отработанные в таких случаях действия: получение оружие и боеприпасов, выход техник из парка, выдвижение в пункт сосредоточения и иные мероприятия, позволяющие личному составу не скучать и поддерживать тонус.

Так спокойно начавшийся вечер вдруг взорвался звонками дежурных телефонов, топотом солдатских сапог, ринувшихся в разные стороны посыльными извещая офицеров и прапорщиков в военном городке и буквально рыком заместителя командира части. В этот раз команду «Сбор» сыграли только для офицеров и прапорщиков. Кого-то вытащили из постели, иных из-за семейного ужина. Что касается мест дисклокации молодых и холостых младших офицеров, там присутствовали более разнообразные варианты, в которых они были застигнуты стуком в дверь. Все офицеры и прапорщики незамедлительно обязаны были прибыть в расположение, с укомплектованной полевой сумкой и тревожным чемоданом. Негласное правило гласило, что в составе чемодана, помимо комплекта нательного белья, сух пайка и еще крайне необходимых для успешного ведения боевых действий предметов, должна находится бутылка водки. Это правило соблюдалось неукоснительно, и даже практически не вызывало нареканий у вышестоящего начальства.

Дежурный по КПП свой растворимый кофе так и не выпил. Турникет вращался со скоростью волчка культовой игры «Что? Где? Когда?» А развязка должны была состояться на плацу части. Команду телезрителей представляли все офицеры и прапорщики, не находящиеся на боевом дежурстве, в суточном наряде, в отпуске или командировках и способных передвигаться любым возможным способом. В том числе и с посторонней помощью. Команда знатоков была представлена дежурным по части, оперативным дежурным и начальником штаба, которые одновременно пытались понять причину такого банкета. Ведущим и распорядителем выступал полковник Гришин.

Свет вечерних фонарей, уютно освещал плац, на котором в соответствии с местами своих подразделений расположились все офицеры и прапорщики, в том числе и виновники торжества успевшие метнуться в расположение части. Пожалуй, в тот момент эта суперигра была не просто освещена двумя дополнительными фонарями. А можно сказать, что зам. командира части был похож на мощный торшер с двумя щелками-для глаз и покрытый абажуром из помятой каракулевой ушанки. Полковник Гришин, вращая двумя прожекторами, в виде буквально на глазах расцветающими синим цветом, с распложённым между ними тоскливо сине-красным шнобелем, приступил к сканированию каждого присутствующего на предмет опознания по форме силуэта, характерным повреждениям, выражению лица и глаз. Возможно, у кого-то возникло предположение, что старший начальник только что победил в неравном бою проснувшегося медведя. С большой долей вероятности были и другие версии. Но учитывая отточенную годами службы скромность перед лицом пышущего гневом начальства, никто из присутствующих свои версии не представил для обсуждения. Оба виновника торжества стойко выдержали взгляд командира, представив на опознание идеальное выражение лица строевого офицера, строго соответствующее фотографиям в личном деле. Тем самым, не создав ни малейшего подозрения.

Не достигнув задуманного, товарищ полковник разразился длинной и пространной тирадой про соблюдение воинской дисциплины, совершенствование боевой подготовки и самую жестокую борьбу с безобразиями, и повышения самосознания. Был устроен импровизированный смотр комплектности офицерских сумок и тревожных чемоданов. Отвесив несколько взысканий за внешний вид, отсутствие курвиметров в полевой сумке и планов по борьбе с личным составом и объявив «Отбой», полковник Гришин удалился зализывать боевые раны.

Гарнизонный люд на своем служивом веку видел всякое. Данный опыт передавался из поколения в поколение, в том числе и воздушно-наливательным путем. Посему необходимо было извлечь пользу из любой ситуации. А тут, как говорится, все карты сложились. Отсутствие мобильной связи в ту эпоху доисторического материализма играло всё утверждающую роль. Потому все дружной гурьбой, отправились продолжать закреплять боевую подготовку и слаженность, а также разукомплектовывать тревожные чемоданы в гаражи, в расположение Шанхая.

Обе стороны-участники стойко хранили молчание. Прапорщик Мирзояров не мог нарадоваться на старательность в исполнении своих служебных обязанностей со стороны старшего сержанта Надежды. А полковник Гришин получил назначение на должность командира части в другом, далеком гарнизоне, куда и убыл, торжественно устроив отвальную для старшего комсостава через три месяца.

Спустя более чем год, после описанных событий, группа офицеров отдыхала на природе за пределами гарнизона. И вот после очередного тоста, уже майор Сашка Столяров, поведал эту историю в подробностях. Тем самым сняв завес секретности и вписав незабываемые страницы в историю нашего славного гарнизона. Рассказ был встречен дружным. командным гоготом дюжины глоток. Спустя годы, уже полковник Столяров, командир этой самой части, нет-нет, да изредка вспоминал историю, произошедшую в конце 90-х, в одном отдаленном гарнизоне, в глухих лесах нашей необъятной Родины, запечатленную в памяти однополчан, как «Шанхайский переполох».