ШАХ И МАТ

Часть 1

До нее. Четыре попытки

Впервые я услышал о бальных танцах от моей мамы. Мне было всего 8 лет, когда я отправился на свое первое занятие. Первые месяцы я просто, раз за разом, повторял одни и те же движения, словно учился понимать ритм и паркет на ощупь. Но потом у меня в голове что-то щелкнуло. Я начал проявлять все больший интерес к своему хобби: не выступать на турнирах, а именно танцевать, чувствовать ритм, двигаться под музыку, когда тело делает то, что ему нужно, без команды, как будто на несколько секунд исчезаешь в музыке. Но оказалось, что в данном виде спорта танцевать нужно желательно с партнершей. Она в паре — как украшение, придающее каждому движению особую изящность и гармонию.

Настя

Первую мою партнершу звали Настя. У нас с ней сложились очень тяжелые и выматывающие для нас обоих отношения — на танцполе и за его пределами. Но вот парадокс: с ее отцом, Вячеславом, я прекрасно ладил, без всякого труда. Он оказался человеком понимающим, мягким и добрым. Мы могли с ним часами говорить о танцах, о жизни, о пустяках, а главное — он поддерживал меня так, как никогда не поддерживала сама партнерша. Поводом нашего расставания стала не ссора, не проигрыш на каком-то турнире, а то, что она нашла себе на то время более привилегированного партнера — Вадима. В ту пору он танцевал лучше меня: на паркете четко просматривалась его четкость в движениях и уверенность в себе. А я был всего лишь тенью на его фоне: неумелый на паркете, замкнутый, молчаливый и сжимающий всё внутри себя. Мне стыдно признаться даже сейчас, но я оскорблял ее словесно и грязно, выбирая при этом болезненные слова, чтобы задеть побольнее. И с каждым разом мне казалось, что я защищаю себя, хотя на деле разрушал то, что еще можно было сохранить. Мне правда стыдно, потому что тогда я был скудоумным и злым мальчишкой, который не умел ни прощать, ни говорить о том, что меня действительно беспокоит, а вместо этого метал в ответ лишь ярость и обиду, не понимая, что раню этими словами не только ее, но и себя самого. Мы расстались, и я остался один — наедине с чувством вины, которое тянуло меня до невероятных глубин, и с медленно пробивающимся, горьким пониманием того, что вести себя так больше нельзя, что за тишиной и терпением не должна следовать жестокость, а если она все же следует — значит, я потерял что-то гораздо более важное, чем танец или партнершу.

Алина, Ксения и Марина

Первая — Алина. Мы танцевали недолго, и наши пути разошлись без скандалов и обид. Это бывает, когда два человека просто не подходят друг другу, и в этом нет вины ни одного из них. Кто-то должен сделать первый шаг к расставанию, и мы оба сделали его одновременно.

Потом была Ксения. Она была амбициозной, серьезно настроенной и знала, чего хочет добиться в танцах. Мы расстались без обид, по-взрослому. Сейчас я вижу, что она показывает отличные результаты с новым партнером. Они уже достигли B класса, уверенно выступают и, кажется, не собираются останавливаться на достигнутом. Желаю ей успехов — искренне и без притворства, потому что в мире танцев приятно встречать тех, кто добивается своих целей, даже если вы уже не танцуете вместе.

И ещё одна Марина. Её я запомнил смутно, как неопределённость. Мы оттанцевали некоторое время, но без ярких побед и провалов, просто существовали в ритме друг друга. Потом она пропала: сначала не пришла на одну тренировку, потом на другую. Её словно вырезали из зала. Она исчезла без объяснений и намёков на проблемы или недовольство. Однажды её просто не стало — тихо, будто её никогда и не было. До сих пор, вспоминая о ней, я чувствую не обиду, а лёгкое недоумение и пустоту.

ЗАПАХ СЧАСТЬЯ И БОЛИ

Вспомнился мне тот самый день, когда наши родители списались и договорились о встрече в суши-ресторане. Я сразу согласился: меня снедало неутолимое любопытство, жажда познакомиться с ней поближе. К тому же я очень люблю роллы и предвкушал не только гастрономическое, но и душевное удовольствие.

Мы сели в зале друг напротив друга. Кристина… Я мельком знал её по школе, часто видел с подругами: стеснительная девушка с милой улыбкой, чёрными волосами и безумно пленительными карими глазами. Но если раньше я просто наблюдал за ней со стороны, то теперь она сидела прямо передо мной. Наши мамы что-то увлеченно обсуждали, улыбались, говорили о каких-то взрослых вещах, до которых нам не было никакого дела.

Я стеснялся, но мне было безумно интересно, что будет дальше. Мы оба молчали. Она молчала, и я молчал — оба оказались слишком робкими, никто не решался заговорить о танцах или задать вопрос. Мы просто ели суши и смотрели — кто в тарелку, кто в окно, будто в этом молчании скрывалось что-то важное, не требующее слов.

Но когда пришло время выйти на паркет и встать в пару, мы сделали это без единого слова. Никто не говорил: «Положи руку на лопатку» или «Расслабься». Я просто подошёл, она встала, выпрямилась — и контакт случился мгновенно. Будто мы танцевали вместе всю жизнь, точно наши тела знали друг друга лучше, чем мы сами.

Помню, в голове пульсировала одна мысль: «Какая же она красивая, но иногда истерит». И это было не просто предчувствие, а знание, пришедшее изнутри. Я только познакомился с ней, но уже понял: просто не будет. Эта «изюминка» выделяла её на фоне всех девушек, которых я встречал раньше. От нее чудесно пахло духами. Я запомнил этот аромат навсегда, хотя тогда ещё не знал, что он станет для меня не только символом счастья, но и предвестником боли.

Тогда я ещё не знал, что она меня «отфрендзонит», что у нее появится парень, что мы останемся парой на паркете, но не в жизни. Не знал, что буду видеть ее красивую талию в конкурсном платье, чувствовать тот самый запах и понимать: она не моя и никогда моей не будет. Всё это случится позже. А тогда это был просто ужин, неловкая тишина и тот первый раз, когда я взял её за руку без единого слова. Этот момент я запомнил навсегда.

А вот когда она впервые на меня обиделась — не сразу и вспомню. Кажется, это было летом. И она думала, что я за ней слежу. Просила одного парня «поговорить» со мной. Тогда я впервые понял: красивое — не значит доброе.

Первый треск в жизни

Мы начали танцевать. Всё шло хорошо — даже лучше, чем я ожидал. После Алины, которая исчезла без следа, трудолюбивой и доброй Ксюши, с которой мы расстались без обид, и той странной Марины, которая пропала из зала, словно её вырезали из ткани реальности, Милена казалась мне подарком, который я боялся открыть, чтобы не сглазить.Мы двигались по паркету, словно летали. Она слушала мои руки, я ловил её дыхание. На мгновение мне показалось, что я наконец нашёл то, ради чего стоило терпеть предыдущие разочарования.

А потом она решила, что я за ней слежу. Да, она мне нравилась, но я не пытался этого делать. Могу поклясться всем, что у меня тогда было, а было у меня не так уж и много: стоптанные черные туфли для танцев, пара кроссовок, мама с папой, которые доверяли мне больше, чем я сам, и странная гнетущая надежда, что Кристина станет моей. Но она была уверена в совершенно обратном.Позже она сама говорила об этом — уже после того, как между нами появилось то самое сообщение в ТГ, которое я никогда не забуду. Мы шли по улице после очередной тренировки, и она смотрела на меня своими карими глазами, которые недавно казались мне такими искренними, и говорила: «Ты следил за мной в интернете, смотрел мои сторис». Я молчал, потому что что тут скажешь, когда человек верит в то, чего не было?

До сих пор я не могу понять, что ей тогда пришло в ее голову. Может быть кто-то из подруг сказал ей какую нибудь глупость — а в школе, как мы все знаем, сплетни разлетаются очень быстро, чем правда, и обрастает такими подробностями, что сам уже не поймешь где наглый п**деж, а где случайно брошенный взгляд. Может быть ей просто показалось — а показаться это не значит соврать, для того,кому показалось, это становится настоящей правдой, более реальной, чем любые доказательства.

Самое обидное, что она не сказала мне это в лицо. Если бы она подошла сама, спросила прямо: «Ты следишь за мной?» я бы безусловно ответил. Посмотрел на нее и сказал бы: «Нет, Г* * * * * * * , не слежу. Я просто рядом. Хожу в ту же школу, танцую с тобой в одном зале. Это не слежка. Это жизнь». Но она почему-то не подошла. Вместо этого она попросила какого-то парня из нашей школы (моим друзьям я рассказал кто это был) и тот начал “сыпать” меня угрозами в Телеге

Я сидел перед экраном телефона и перечитывал сообщения. Мои пальцы онемели, а внутри меня разрасталось что-то горячее, колючее и злое. Как будто внутри меня разбудили демона.

Не знал, что делать и писать. Злился, но не на того парня. Он был лишь голосом, пустым ртом, который говорил чужие слова. Она сама послала постороннего человека разбираться с её проблемами, будто я не человек, а проблема, которую можно решить через других. Тогда я не пожалел ни об одном слове, особенно когда послал её в голосовом сообщении.

Оглядываясь на то лето, на ссору, на жаркий вечер, когда мы расходились, я не жалею. Иногда правда стоит того, чтобы её высказать, даже если потом «болит» душа.

В сентябре, когда школа и танцы вернулись в норму, тренер — Антон Сергеевич, человек, который понимал нас лучше, чем мы сами, — снова попытался поставить нас в пару. «Пробуйте. Хорошо смотрелись», — сказал он. Мы попробовали. Встали напротив друг друга, взялись за руки, и я почувствовал запах ее духов, который, казалось, навсегда въелся в память. Но что-то было не так. Не так, как в первый раз за суши, не так, как на первых тренировках. Между нами выросла стена — невидимая, но твердая. Музыка, ритм, надежда не проходили сквозь неё.

Тогда я не мог представить, что будет ещё хуже. Она приведёт другого парня, с которым собиралась танцевать, но у них ничего не выйдет, потому что он будет кормить её обещаниями. Судьба наказала её за поступки.

С этого момента моя книга перевернулась на другую главу — ту, где она приведёт другого, а я узнаю об этом не от неё, а от чужих людей.

Эхо пустого паркета

После душного, изматывающего лета и сентябрьской неудачи я всё ещё надеялся на что-то. Со стороны это выглядело странно — упрямое, детское нежелание верить очевидным вещам. Но в глубине души я цеплялся за мысль, что всё можно исправить. До того самого дня.

В тот вечер я пришёл на тренировку как обычно. Зал встретил привычным запахом паркета и лака, но сердце забилось быстрее, стоило мне переступить порог. Она отрабатывала движения не одна. Рядом с ней крутился высокий парень с уверенной осанкой. Я его не знал — он был из другого коллектива.

Самое страшное было не в нём, а в том, что они работали вместе. Они стояли в паре, примеривая линии плеч и рук, и танцевали.

Я медленно подошёл. Воздух стал густым и тяжелым. Не помню, к кому я обратился — к ней или друзьям. Мой голос прозвучал холодно и взволнованно: «Кто это?»

Она ответила резко: «Это её новый партнёр». Оказалось, всё решилось за несколько часов. Тренер предупредил ее накануне вечером. За одну ночь меня вычеркнули из уравнения. Я собирал рюкзак и настраивался на работу, а мою судьбу уже решили. Никто не предупредил меня. Никто не нашёл слов. Вечером я пришёл в место, где считал себя своим, и увидел, что моё место занято.

В голове зазвучал знакомый надрывный хрип: я не люблю, когда стреляют в спину, я также против выстрелов в упор. В тот момент в меня выстрелили и так, и эдак.

Я не понимал их вообще. Внутри меня закипала тяжелая масса — смесь обиды и невероятной злости. Я смотрел, как они продолжают танцевать под присмотром тренера, и чувствовал, как внутри меня всё просто посылает этот мир далеко и надолго. То была та самая «пошлость человеческой души» — когда за красивым фасадом движений скрывается обычное малодушие. Меня не просто сменили. Меня выбросили за борт, даже не кинув сраного спасательного круга.

Это не было расставанием после ссоры. Это было техническое списание. Коль гореть, так уж гореть сгорая — но в тот день я не горел, я медленно покрывался инеем. Скотство, прикрытое тишиной. Безмолвная подмена, будто меня самого никогда, бл**ь, не было на этом паркете.

Я не знал тогда, что пройдет несколько месяцев, и мой телефон будет разрываться от её слезных извинений. Не знал, что буду везде блокировать её, стараясь выжечь память о том, как легко меня предали. Не знал, что однажды всё равно найду в себе силы простить, и мы снова встанем в ту же самую пару. И уж точно я не мог представить, что наступит день, когда я буду стоять на высшей ступени пьедестала, а она будет вручать мне медаль, глядя в мои глаза, где больше не будет боли.

Я ничего этого не знал. Я просто шел домой после тренировки, на которой меня заменили, даже не сказав банального «прости». И в голове, в такт шагам, стучало: печально я гляжу на наше время…

Часть 2

Холодный январь

Дорогой мой читатель. Прежде чем продолжу рассказывать вам про свою жизнь в этом нелегком виде спорта, я хочу выразить благодарность за то, что прошел со мной этот тернистый путь, за то, что разделил со мной ту несправедливость и молчаливое предательство, из-за которого я остался один на этом паркете. Первая часть моей истории подошла к концу, но впереди будет самое интересное. Мы плавно переходим ко второй части. Пусть каждая страница открывает новые горизонты мысли и дарит новые и незабываемые впечатления.

Глава 5. Право на молчание

Китайское время опережало мое на многое количество часов, но для раскаяния не существует часовых поясов. Мой телефон стал похож на минное поле, где ни в коем случае нельзя ошибаться. Одно неверное движение пальцем, один неверный клик по ее профилю, и снова вспоминаю прошлое, от которого я максимально хочу отстраниться.

Партнерша пыталась писать мне везде. Ее длинные сообщения, похожие на рассказы, всплывали в виде уведомлений в Telegram и в ВК, пробивались через любые трудоемкие места в социальных сетях. Она буквально плакала буквами, пытаясь оправдать свои глупые поступки и о внезапном озарении, которое настигло спустя несколько месяцев за тысячи километров от дома.

Я читал эти сообщения абсолютно с каменным лицом. Обида больше не жгла и не душила, она застыла, превратившись в плотный, непроницаемый лёд. За то малодушное скотство и эгоизм, с которым меня выгнали вон, я начал каждое её сообщение в различных соцсетях отправлять в чёрные списки. Это было не мелочью или детским поведением, скорее, вынужденной гигиеной души. Мне не хотелось снова устраивать свару, искать виноватых, спорить. Я просто предпочел выбрать тишину и закрыть дверь в свою жизнь.

В те серые дни в моей судьбе появилась новая партнерша. Она вошла в нее, как нежданная теплая погода летом после сильных заморозков зимой. С ней было всё иначе — удивительно легко. Лиза обладала таким редким и бьющим через край качеством: она безумно хотела со всеми дружить. Она словно светилась желанием понять и объять этот мир, завести тысячу знакомств и вечно оставаться в центре всеобщего внимания. Порой эта суета утомляла, но именно она стала тем человеком, с кем я мог не просто механически тренироваться, а по-настоящему выступать.

Январь на тот момент выдался непривычно морозным. 27 января я встретил без ее сообщений, в глухой и одновременно надежной тишине своих черных списков. Мне удалось войти в свое шестнадцатилетие абсолютно свободным от чужих ошибок. Я смог ее простить не из-за милосердия, а просто потому, что душа больше не может жить в постоянных обидах и ссорах.

Наступил март, и бывшая партнерша снова вернулась. Подруги встретили ее с распростертыми объятиями. Меня выворачивает больше всего, как устроена память людей. Оказывается, какую бы фигню не вытворил человек за твоей спиной, как бы подло он не поступил, окружающие просто похлопают глазами, а на следующий день будут улыбаться ему и обнимать при встрече. В этот момент я окончательно понял, что вся эта пресловутая «женская дружба» — полная х**та, которая не стоит и гроша. В ней нет ни принципов, ни верности. Просто готовность забыть про говнистое прошлое человека ради минутной суеты.

После своего приезда она встала с новым партнером. Я увидел их издалека. Артем пытался выглядеть уверенно, но стоило начать танцевать под музыку, то моментально заплетался в ногах и не попадал под музыку. Они даже не ходили на индивидуальные занятия — сразу было понятно, что не было желания работать на результат.

Я думал, что при встрече с ней у меня внутри что-то дрогнет или старая обида снова напомнит о себе. Но, к счастью, ничего подробного не произошло. Вместо этого у меня были совсем другие ощущения внутри себя.

Танцевал он очень слабо. Я смотрел на его корявые движения и понимал, что я на голову выше этой ситуации. Они остались где-то позади, а я пережил эту историю. Тогда я думал, что на этом всё кончено. Был уверен, что буду танцевать с Лизой, а Кристина осталась в прошлом. Но в шестнадцать лет решаешь не только ты. Одним днем наши родители созвонились и договорились, что мы снова будем танцевать в паре. Лизу пришлось оставить в прошлом, а Кристину достать из черного списка. Во вторник вечером перед завтрашней совместной тренировкой на мой телефон пришло новое сообщение. От нее пришло сообщение — без извинений и лишних слов:«Ну что, начинаем наш новый путь?»Глава 6. С чистого листа

Глава 6. С чистого листа

Сказать, что мне было тяжело переступить через себя, — когда тебе шестнадцать, чужие решения, пусть даже принятые родителями ради твоего же блага, воспринимаются в штыки. Внутри всё будто бунтовало. Еще недавно я чувствовал себя победителем, глядя на глупые и неуместные попытки Артёма хоть как-то двигаться на паркете, а сегодня должен был снова с Кристиной делить один зал.Ее сообщение «Ну что, начинаем новый путь?» высветилось у меня на экране. Я долго смотрел на текст, чувствуя, как внутри закипает смесь злости и полного безразличия. Писать длинные сообщения в ответ, что-то выяснять или показывать, как сильно меня это задело, я не собирался. Слишком много чести.

На первую тренировку я шел с тяжелым сердцем, но с абсолютно ледяной головой.Когда мы встретились с ней в зале, не было никаких разговоров, ни взаимных упреков. Мы просто подошли друг к другу и начали танцевать. Это не было идеальным воссоединением, и старое доверие, казалось, никогда не будет прежним. Но с каждой отработанной фигурой, с каждым малейшим движением я понимал, что этот «новый путь» нужен был в первую очередь мне самому. Чтобы доказать, что меня нельзя просто так вычеркнуть из спорта чьим-то глупым решением. Все идет по плану, как пел в своих песнях Егор Летов, вот только этот план писал я сам.

Первые несколько месяцев всё шло на мое удивление слишком хорошо. Кристина, видимо осознав, какую кашу она заварила раньше, изо всех сил пыталась со мной дружить. Я даже начал думать, что человек осознал свои ошибки и сделал соответствующие выводы.

Мы оставили позади ее Китай, Лизу и те извинения в соцсетях. К слову, у нее карьера после нашего распада вообще не задалась: она попыталась уйти в современные виды танцев, но, вдоволь обосравшись, решила вернуться в первый коллектив, откуда когда-то пришла. Пластмассовый мир новых танцев ее как-то не принял, и ей пришлось откатиться к самому началу.

А у нас с Кристиной впереди стояла очень серьезная цель. Чтобы окончательно закрепить восстановление пары и набрать очки на новый класс — съездить к профессиональному тренеру в Москву по латине.

Глава 7. Поездка в Москву

Перрон, суета, позднее время. Родители нас провожают, перебирая наши вещи в последний раз. Ее мать мне говорила, что «настоящий мужчина» должен помогать девушке, помочь постелить кровать в поезде. Без проблем, мне вообще не сложно. Я захожу в вагон, кладу багаж на нужные места, беру чистое белое белье, которое когда-то положила бортпроводница на наши места. Вокруг стоял этот специфический запах плацкарта — смесь еды, чая и старых матрасов. Я достал ее комплект белья, начал заправлять сначала простыню, затем наволочку, тяжелое одеяло. И пока я возился со всем этим, она просто молча стояла рядом. Не предложила помочь, не подала подушку. В ее взгляде не было ни капли благодарности — лишь холодное, ленивое одобрение.

Сидя на своей полке и глядя в мутное окно, я начал прокручивать всю нашу историю. До меня вдруг начало доходить, как именно она со мной поступала все это время. Я ведь старался быть рядом, вывозил все ее капризы. А в ответ получал лишь холодный расчет и чистой воды потребительское отношение. Я был для нее просто бесплатным ресурсом, удобным инструментом, пока она крутила головой по сторонам. Ей было совершенно все равно на мои чувства.

И ведь я помню, с чего это всё началось. В моей памяти всплыл один показательный случай, когда мы были в магазине. Я тогда искренне, от всего сердца заплатил за нее — не ради выгоды, а потому что считал нас близкими людьми. Мне хотелось понять, что вообще между нами происходит, есть ли в этом хоть что-то настоящее, и я попросил ее ответить, нормально, по-человечески со мной поговорить. Она просто промолчала. Но настоящий ответ ждал меня позже. Она просто зашла в Telegram и с абсолютным безразличием прислала мне сообщение: «Хочешь, я тебе деньги верну?»

Думаю ее подружки и все те кто тренируется со мной в одном зале, сейчас прекрасно понимают о чем речь. В этой короткой фразе вся ее суть. Она легким движением руки перевела искренность в плоскость банальной торговли. Ей проще было откупиться, лишь бы не пускать в свою пустую душу, лишь бы не признавать во мне человека. Для нее все измерялось выгодой.

Именно из-за всех этих ее прошлых поступков во мне тогда и произошел надлом. Мое терпение окончательно подошло к концу, и ее манипуляции не работали. В ушах снова звучал Летов: «Игрушечный мир победил». Я считаю, это идеальная метафора для того, что я чувствовал. Весь наш тандем, эти тренировки и поездки — все казалось пластмассовым, игрушечным фасадом, за которым не было ни грамма человечности. И я слишком долго отказывался замечать, что нахожусь в мире иллюзий.

В семь утра поезд прибыл к Белорусскому вокзалу. Москва встретила нас суматохой и колючим зимним воздухом. Утреннее московское метро в час пик — полноценный, бездушный конвейер. Станции ломились от бесконечного, угрюмого потока людей. Нас буквально внесло в вагон вместе с этой серой массой, зажало со всех возможных сторон чужими плечами и сумками. Вокруг стояла удушливая теснота, отвратительный запах пота. Все вокруг стояли, уткнувшись в экраны телефонов.

Думаю, те читатели, которые занимаются каким-либо спортом профессионально, знают, как утомляют такие поездки перед сложными тренировками. Ты просто стоишь, держишься за холодный поручень и чувствуешь, как этот огромный подземный механизм затягивает тебя внутрь, стирая любые эмоции.

После первой изнурительной части тренировки к нам в зал приехала моя старшая сестра. Моя сестра является удивительным человеком — от нее всегда веет невероятным теплом, искренностью и особой надежностью. Она из тех людей, кто умеет слушать, никогда не строит из себя кого-то другого и всегда готова бескорыстно прийти на помощь.

Всей компанией мы решили сделать перерыв и отправились в ресторан THE БЫК. Атмосфера там была безупречно изумительной. Концепция заведения сразу настраивала на правильный лад: приглушенное, мягкое, почти кинематографическое освещение, стильные элементы интерьера из темного дерева и кирпича. Официанты были очень вежливыми, а фиксированная цена — всё по 400 рублей — для голодных спортсменов была идеальным решением.

Мы сидели за угловым столиком, заставя его тарелками с различными блюдами из меню. Рядом с сестрой обстановка сразу стала легкой и непринужденной. Мы шутили, вспоминали приколы из детства, все общались и смеялись взахлеб. Это было настоящее живое общение. В это время моя партнерша оставалась закрытой, погруженной в мысли и свой привычный, обособленный мир.

Вскоре время вышло, мы тепло попрощались с сестрой, перерыв завершился, и мы вернулись в зал.

Вторая тренировка выжала из нас все соки. Мы пахали до седьмого пота, отрабатывая различные схемы и связки. Когда всё закончилось, на часах был уже поздний вечер. Мы снова спустились в метро и поехали в сторону вокзала. Физических сил почти не оставалось вообще, поэтому было принято решение перекусить перед поездом в ближайшем «Вкусно — и точка».

Самый пик. Вечерний час выходов, толпы людей, штурмующих кассы. Я включил режим охотника: стал крутить головой и буквально в последний момент успел перехватить два освобождающихся стула у окна, чтобы оба могли наконец присесть после такого изнурительного дня.

Усталость была колоссальной. В такие моменты стираются все фильтры, и наружу выходит чистая, неприкрытая реакция на стресс. Мы оба были на взводе, диалог, как обычно, не склеился, сквозило взаимное раздражение и усталость от сегодняшнего дня.

Вся иллюзия нашей «идеальной командной работы» в стрессовых ситуациях окончательно рухнула. Под ее обломками я наконец-то обрел холодную спасительную трезвость ума. Я понял, что спорт — это спорт, но требовать друг от друга понимания и тепла в пиковые моменты выгорания совершенно бессмысленно.

Кое-как мы дотерпели до поезда. Состав отправился в сторону Смоленска. Всю дорогу под стук колес я лежал и смотрел в темный потолок вагона, принимая эту новую реальность.

Но человеческая психология устроена сложно. Привязанность к общему делу и привычка не отпускают сразу. Прошло время, московская усталость улеглась, а на календаре уже вовсю маячило 8 марта. Несмотря на внутреннее охлаждение, я решил поступить правильно. Всё-таки праздник, мы танцуем в паре, нужно проявить уважение к партнерше.

Я принял решение подойти к делу максимально ответственно: набрал ее любимых вкусняшек, нашел красивый и свежий букет цветов. У меня было искреннее желание сделать приятный, классический сюрприз к празднику. С этими подарками я поехал через весь город.

Подъехав к дому, я набрал ее номер со словами: «У меня для тебя сюрприз». И в ответ прямо в трубку я услышал ее ноющий и недовольный голос:

— О господи…

Она встретила меня не у порога своей квартиры, а прямо у входа в подъезд на улице. Забрала цветы и вкусняшки, но в квартиру сие величество мне отказало сославшись на неприбранную квартиру.

В тот день, когда я ехал обратно через весь город, глядя на медленно мартовские проплывающие груды снега, во мне не было ни злости, ни обиды. И именно эта холодная, предсказуемая банальность финала принесла мне внутренний покой. Я совершенно спокойно принял эту дистанцию. Я окончательно понял, как устроены наши отношения, и эта правда навсегда сделала меня свободным.

Ну а парню ее я хочу искренне пожелать всегда носить с собой веник и пылесос. Мало ли что — вдруг он тоже решит устроить ей сюрприз, а его оставят караулить у закрытого подъезда, потому что дома тоже «не прибрано». Держись, друг, чистота — это залог крепких отношений!

И если сделать самый важный вывод из всей этой истории: я сильно сожалею, что согласился с ней встать в пару после всего того вставать с ней в пару второй раз.

Эпилог

Коротко для тех, кому интересно, что происходит прямо сейчас, ведь это самый главный сюжетный поворот. Прямо сейчас я все еще продолжаю танцевать с ней в паре. Мы по-прежнему выходим вместе на паркет, но теперь для меня это исключительно спорт, абсолютно сухая работа и абсолютно ноль эмоций.