Сейв

Глава 1

Тимофей

До начала игры с «Мирным» оставалось где-то минут тридцать. Мы сидели на скамейке перед корпусом. Девчонки гадали, с каким именно счётом мы проиграем. На крыльцо вышли Гоша с Гореловым из первого отряда, нашим капитаном.

— Что вы здесь сидите? Пойдёмте хоть разомнёмся, — сказал нам Гоша, проходя.

И тут Юлька говорит с деловым видом:

— Да, Омелин! Постой-ка! — и ногу выставила.

Гоша то ли останавливаться не собирался, то ли просто не успел — короче, он за Юлькину ногу зацепился и как брякнется со всего размаха на асфальт... Мы сначала грохнули, потом он поднялся — стало как-то уже не до смеха: на руке здоровая ссадина, колено разбито в кровь. Юлька перепугалась, вскочила:

— Извини, пожалуйста, я не хотела!

Ещё бы она хотела, кукла!

— Ладно, ерунда, — сказал Гоша и, стараясь не хромать, пошёл обратно — отмываться.

Вместе с Гореловым мы залили ему коленку зелёнкой и завязали, причём и сами все перемазались, и ему случайно мазнули по щеке.

— Ну, всё! — сказал Гоша. — Победа нам сегодня обеспечена. Из «Мирного» все разбегутся, как только нас увидят...

Обсуждая роль психологического фактора в подготовке к ответственным матчам, мы двинулись к стадиону.

— Хоро-ош! — в лёгком шоке сказал Георгий Константинович, увидев Гошу. — Ты раньше не мог меня в известность поставить?! Кем тебя теперь заменять прикажешь?..

— Не надо меня заменять, — сказал Гоша.

Георгий Константинович обрадовался, но продолжал ворчать, что в команде «Мирного» трое перворазрядников, а ему остаётся только выставлять таких, как мы, да ещё и с травмами.

— Да какие там травмы! — хмыкнул Омелин.

Когда «Мирный» вышел на поле, нам вообще-то стало слегка не по себе. Где они только понабрали таких жлобяр? Но потом я видел только мяч и даже сумел два раза ударить по воротам. Оба раза мимо — но это только из-за защитников, которые набрасывались на меня стаей.

Наша оборона вела себя как-то скромно, и первый тайм мы проиграли со счётом 3:1. Наш единственный гол забил Горелов перед самым перерывом. Я, отбиваясь, случайно пнул мяч в его сторону — Горелов момент не упустил. Их вратарь шлёпнулся, но мяч не поймал. Горелов даже не обрадовался и, уходя с поля, протянул мрачно:

— Да-а, если так пойдёт и дальше...

— Это потому, что у вас нет стимула, — стал ехидно утешать нас подошедший Толька Дымов. — Ведь команда «Мирного» — это вам не сборная Аргентины. Вы это осознаёте и на поле еле шевелитесь. Омелин вообще в воротах стоит со скучающим видом. А они видят, что ему скучно, стараются развлечь как могут...

Гоша, ещё не опомнившийся от изощрённости атак «Мирного», даже не улыбнулся.

— Три мяча за один тайм! —он посмотрел на Георгия Константиновича с таким искренним недоумением, что тот даже возмутился:

— Ну и что? Сильная команда, играют отлично!

— За один тайм! — повторил Гоша мрачно.

— К тебе претензий нет, но с такой ногой ещё сорок пять минут не проскачешь, — хмуро ответил тренер.

Команда «Мирного» расположилась напротив, там, где сидели наши девчонки. Я поискал глазами их капитана — высокого блондина, забившего в этом тайме два гола из трёх. Он не терялся: сидел на скамейке, развернувшись к девицам, и, очевидно, пытался с ними заигрывать. Те, разумеется, были до смерти рады.

— Ишь, какой прыткий! — высказался Горелов.

— Может, он просто во всех отношениях талантливый, — усмехнулся Гоша.

— Подумаешь, два мяча забил! — хмыкнул Горелов. — Тоже мне, Криштиану Роналду!

«Роналду» тем временем разошёлся — наши девочки хихикали уже на весь стадион. Юлька тоже ему улыбалась. Гоша смотрел на эту картину, старательно изображая безразличный вид. Ближе к концу перерыва Георгий Константинович тронул его за плечо:

— Ну как, Игорь?

Гоша от неожиданности растерялся и не смог переключиться с мыслей о Юльке и «Роналду». Он ответил с небрежной улыбкой:

— А я тут при чём? Мне это без разницы!

Георгий Константинович уставился на него, как на больного:

— Не понял. Что тебе без разницы? Исход матча?

Гоша смутился:

— Почему...

— Я тебя спрашиваю — ты можешь играть или нет?

— А-а... Могу, конечно.

— Тогда давай, — сказал Георгий Константинович задумчиво. — Хуже не будет, — это он добавил, очевидно, имея в виду футбольные способности нашего второго вратаря Витьки Яковлева.

С первых минут второго тайма мы поняли, что наша задача — постараться не увеличить разрыв. Блондинистый «Роналду» решил показать всё, на что способен. Он сразу увёл у меня из-под носа мяч, обошёл защитников и точно ударил по воротам. Спасти нас могло только чудо, и оно произошло: Омелин, изогнувшись в немыслимом прыжке, подставил ногу — мяч отскочил за линию. «Роналду» приостановился от удивления, но через несколько секунд уже снова нёсся к нашим воротам. Снова удар, снова отчаянный прыжок. Счёт прежний. Болельщики затопали ногами.

— Так его, Гоша! — орали наши.

— Рома, молодец! Давай ещё! — надрывались сторонники «Мирного».

Неожиданно Горелов дал мне мяч. Один за другим передо мной выросли два защитника. Я качнулся вправо, влево. Собрав все силы, ударил по мячу. Услышал свисток и новый счёт — 3:2. И на этом будто заклинило — что у нас, что у них.

Рома-Роналду раз за разом бросался в атаку, всё их нападение работало на него, но даже это не помогало. Наши защитники вдруг зашевелились и стали успешно путаться в ногах у Ромы и его свиты.

Ближе к концу Гоша всё чаще начал поглядывать на часы. Но это ещё было не всё. Ровно за две минуты до финального свистка Лёшка Соловьёв слегка перестарался, «отжимая» их форварда от ворот — прямо в штрафной. Забивать пенальти вышел незаменимый «Роналду». Он аккуратно установил мяч у 11-метровой и уставился на Омелина, видимо, пытаясь угадать, куда тот прыгнет. Гоша нетерпеливо дрыгнул завязанной ногой и снова взглянул на часы.

На скамейках захихикали, закричали:

— Ром, не задерживай человека — видишь, торопится!

Но «Роналду» явно хотелось забить этот мяч с блеском. Он не торопясь отошёл на несколько шагов, ещё посмотрел, потом, наконец, разбежался и ударил — мощно и красиво.

Со скамеек послышались аплодисменты, но Гоша прыгнул и, грохнувшись о землю разбитой коленкой, упал на мяч. Так «Мирный» выиграл с тем же счётом 3:2.

Юля

Уж этот мне футбол... Все прямо как с ума посходили: «Ах, Игорь, ах, Омелин!» Только и разговору, как замечательно он играл во встрече с «Мирным». На что уж Лера Белянина, у которой с третьего класса взаимная любовь с Витькой Яковлевым, и та заявляет в столовой:

— Девочки, а вы никогда не замечали, какие у Омелина волосы красивые? Прямые, светлые... И вообще он на Дэвида Бекхэма в молодости похож!

Из-за соседних столов, где сидели мальчишки, послышался хохот. Между прочим, волосы у Омелина действительно красивые, но почему Лера это увидела только вчера?

А как ему ногу после матча завязывали... Он еле до скамейки дохромал. Сначала хотели вести в медпункт, но он сказал:

— Ещё не хватало, из-за такой ерунды!

Тогда решили действовать своими силами. Притащили бинт, вату, зелёнку, и вожатая Алла стала разматывать старую повязку, а она вся — насквозь. В конце концов Алла зажмурилась:

— Я больше не могу, я боюсь! Юль, попробуй ты!

Я говорю:

— Я тоже боюсь! — но всё-таки подошла, стала разматывать дальше.

Когда пришлось этот бинт отдирать в одном месте от ссадины, я тоже остановилась:

— Нет, пусть кто-нибудь другой!

Омелин сказал пренебрежительно:

— Неужели так страшно?.. — наклонился и сам одним движением бинт отодрал.

Дымов вылил на ссадину полпузырька зелёнки и протянул мне чистый бинт. Алла поёжилась и сказала:

— Нет, я всё-таки не понимаю! Тут надо элементарного соображения не иметь, чтобы вот так — неизвестно ради чего! Это же всего-навсего игра! И этот гол ничего уже не решал!

— Действительно, — сказал Омелин. — Надо было вообще в сторонку отойти, чего уж там... Это я просто не догадался!

Все засмеялись, а Тимка Прохоров сказал:

— Как раз этот мяч решал очень многое!

Алла пожала плечами:

— Так ведь всё равно уже было ясно, что вы проиграли!

— Проигрывать можно по-разному, — заявил Прохоров.

Подошёл Георгий Константинович и тоже стал ругать Омелина:

— Знаешь, что через день игра с «Радугой», и тешишь своё самолюбие вот такой ценой! — он чуть пальцем не ткнул в его колено, которое я заканчивала перевязывать.

А потом неожиданно улыбнулся:

— И всё-таки, между нами говоря, это было здорово!

Кстати, «Радуге» наши проиграли 5:1, хотя там, по мнению Георгия Константиновича, команда не из самых сильных. Вот что значит — в воротах Яковлев! Но это всё ерунда, футбол меня вообще не интересует. В «Радугу» я не пошла, сидела в холле и смотрела мультфильмы. И вдруг услышала за окном хохот и крики.

Я выглянула и увидела развесёлую компанию, человек пять, из местных. Они стояли и что-то пинали. Я удивилась, что им нужно на территории лагеря, а потом разглядела ёжика. Они, уроды, пинали живого ежа! Я заверещала, бросилась в комнату вожатых, но вспомнила, что все ушли в «Радугу». У меня потекли слёзы и сопли, я выскочила и вцепилась в одного из них, но он меня оттолкнул, и они заржали ещё громче.

И тут вдруг появился Омелин, я даже не поняла, откуда — то ли из-за угла выбежал, то ли из окошка выпрыгнул. Он отшвырнул ближайшего к нему недоумка и сказал командным тоном:

— Ну-ка быстро прекратили!

Они от неожиданности обалдели и остановились. Омелин стряхнул с себя олимпийку, осторожно завернул ежа и протянул мне со словами:

— Уйди подальше!

Я отбежала, оглянулась. Эти переростки уже опомнились и окружили его. Самый длинный из них молча развернулся и ударил его куда-то под ребра. Упасть Игорю не дали — удержали. Он выпрямился, сказал спокойно:

— Да, уж лучше со мной развлекайтесь! Я-то, по крайней мере, ответить могу!

И, наверное, ответил, потому что кто-то из них выругался, и удары посыпались без остановки, но я уже этого не видела, потому что неслась со всех ног к соседнему корпусу. Вожатые тут же прибежали, и переростки, увидев их, поспешили убраться.

Ёжик отдышался, напился на кухне молока, и в тот же вечер мы его выпустили.

Омелин ходит с подбитым глазом, вчера все по этому поводу потешались и удивлялись, когда он успел. Особенно, конечно, Дымов:

— Ну надо же! Всего на два часа оставили его без присмотра — и пожалуйста! Кстати, это не Юлька тебе засветила?.. Вы же только вдвоём с ней из отряда на футбол не ходили!

— Нет, — небрежно ответил ему Омелин. — Юльку я бы провоцировать не стал. Это опасно для жизни!

И все снова засмеялись. Да, это весело, но ведь в каждой шутке есть доля правды. Омелин смелый — он отбил тот гол… и он отбил у переростков ежа… Тогда почему же он боится меня?

3. Игорь

Мы с Тимкой играли в настольный теннис, когда к нам подлетела Алла и начала требовать с меня какую-то эмблему для экологического конкурса. Я ничего понять не мог.

— Разве Юля тебе не сказала? Конкурс уже завтра!

Я вспомнил своё феерическое падение на асфальт перед игрой с «Мирным» и Юлькины слова: «Да, Омелин! Постой-ка!» Вроде бы это было всё. Про эмблему я ничего, кажется, не слышал…

— Игорь, ну ты что? — недовольно фыркнула Алла. — Забыл, так сейчас иди нарисуй!

Я спросил:

— А что рисовать-то?

— Найди Юлю, она тебе всё расскажет и даст ватман! Она, наверное, сейчас в клубе! Кстати, а вы почему не там? Там уже начался танцевальный вечер! — протараторила Алла и унеслась.

— Вот ты попал, — посочувствовал Тимофей.

Ну, делать нечего — пошли в клуб. Там действительно гремела музыка, и народ отплясывал кто во что горазд. Когда начали играть что-то медленное, я увидел Юльку. Она сидела с подружками у стены в каком-то нереально лёгком голубом платье, как будто из воздуха. Как всегда, улыбалась. Светлые волосы были перехвачены серебристой лентой. К ней один за другим подходили желающие потанцевать, но она ни с кем не шла. Интересно, почему.

— Чего ждёшь-то? — спросил Тимка. — Не видишь, что ли — вот же она!

— Вижу, — сказал я, но с места не сдвинулся.

Юльку попытался пригласить Лёша, вожатый шестого отряда. Бесполезно.

— Рисовать ночью будешь? — спросил Тимка. — Подойди! Боишься её, что ли?

— Сейчас подойду, — сказал я, сделал глубокий вдох и пошёл к Юльке.

По дороге я представил, как всё это будет выглядеть со стороны, и буквально задрожал от злости. Прямо затряслось всё внутри. Однако же подошёл. И вдруг Юлька встала и руку мне протянула. И мы с ней пошли танцевать. И Юлька прямо на глазах стала совсем другая: серьёзная, задумчивая, какая-то взрослая…

— Слушай, а как тебя зовут? — неожиданно спросила она.

Я ответил деревянным голосом:

— Игорь, — и подумал: «Может, она меня не узнаёт?»

Темно всё-таки, светомузыка опять же…

Юлька улыбнулась:

— Да нет, я имею в виду — как тебя вообще зовут. Ну, друзья там, родственники...

— Ну, Гоша зовут, — ответил я уже совсем как идиот.

— Гоша, Гошенька... — чуть слышно пробормотала Юлька.

У меня замерло сердце. Юлька снова улыбнулась:

— Смешное имя, правда? У меня котёнка так звали в деревне...

Я тоже улыбнулся и сказал сквозь зубы:

— Я, собственно, хотел выяснить насчёт эмблемы...

Юлькины серые глаза чуть расширились:

— Какой эмблемы? Ах, да! Молодец, что вспомнил! Завтра ведь конкурс... Ну, в общем, нарисуй какие-нибудь зелёные листики, что ли… или полевые цветы, что-нибудь такое…

Медляк был красивый и волнующий, но какой-то грустный. Я спросил:

— И всё?..

Это прозвучало намного откровеннее, чем я хотел. Юлька моргнула. Её лицо стало чуть напряжённым, словно она пыталась понять — это в самом деле не только про эмблему? Я стоял не дыша. Это было похоже на тот момент перед 11-метровым, когда ты знаешь — сейчас решится всё. Мяч уже лежит на точке, судья свистнул, а ты гадаешь: куда придётся удар? В левый верхний? В правый? Или пойдёт низом? Я ждал её удара.

Музыка кончилась. Юлька чуть склонила голову набок, и в полумраке зала серебряная лента в волосах блеснула, как молния. Но гром не грянул. Юлька поправила ленту и неуверенно сказала:

— Ну... может, вместе тогда что-нибудь нарисуем? Пойдём? — и взяла меня за руку.

Я вспомнил про Тимофея. Посмотрел — а его и след простыл. И мы с Юлькой отправились вместе рисовать эмблему. Я готовился к пенальти, а она просто подошла и отдала мне мяч в руки. И я, кажется, был рад этому чуть ли не больше, чем всем своим сейвам вместе взятым.