Северная Кукушка

Глава I. Долгожданный мир

Из магнитофона доносилась тихая музыка. Август был тёплым, даже жарким, поэтому окна открыты настежь. Во дворе мальчишки гоняли мяч, и были слышны их голоса. В кресле, как раз около окна, сидел молодой человек лет двадцати. В его руках была газета, но громкие статьи, заголовки которых буквально кричали и старались привлечь к себе внимание, совсем его не интересовали.

– Мишенька, - тоненький женский голосок оторвал юношу от чтения, - поможешь?

Михаил поднялся с кресла и направился на кухню. Там стояла невысокая девушка с большими зелёными глазами. Она никак не могла открыть банку со сгущёнкой. Её попытки выглядели очень мило со стороны.

– Дай я, - пробормотал Миша, забирая банку из рук девушки. Ему ничего не стоило продырявить ножом крышку и открыть её. - На, держи.

– Спасибо, - девушка собиралась расцеловать его в обе щеки, но Миша отстранился, не дав ей этого сделать.

– Спокойней, Даш, спокойней.

Та насупилась и отвернулась. Война закончилась не так давно. И сразу после этого, а именно двадцатого мая, Михаил и Дарья поженились. Пока страна оправлялась от тяжёлых последствий Великой Отечественной, молодые супруги спокойной жили в квартире в Москве. Отец Миши, Фëдор Волков, занимал важную должность в НКГБ Советского Союза. Именно поэтому новоиспечённая семья ни в чëм себе не отказывала.

– Миша! - возмутилась Даша, когда её муж стащил один блин. - Жди, когда все придут. Лучше расставляй тарелки и бокалы.

В дверь постучали. На пороге стоял сам Фёдор со своей супругой, Натальей. В отличие от мужа, Наталья выглядела более живой, более прыткой и энергичной. Вот тут Миша не смог предотвратить целый шторм поцелуев и объятий от своей матери.

– Мой мальчик, как же ты вырос! - восхищалась Волкова.

– Мам, мы не виделись всего месяц, - юноша пытался убрать от себя руки Натальи.

– Наташ, ну правда. Оставь ты его в покое, - вступился за сына Фëдор, снимая обувь. - Он уже не ребёнок.

Теперь женщина переключилась на свою невестку:

– Ах, Господи! Ну что за ангел! Волосы светлые. А глаза-то, глаза! Как изумруды. Федечка, ты посмотри, какую красоту нашёл наш мальчик. Ах, смотреть бы и смотреть. Ребятишки уж точно в мать пойдут, в красавицу такую!

– Спасибо большое, Наталья Дмитриевна, - мягко улыбнулась Даша, обнимая свекровь в ответ. - Вы сами чудесно выглядите. Проходите в гостиную.

– Ах, нет, я помогу тебе на кухне, а потом вместе накроем на стол. Я не могу сидеть на месте, когда требуется моя помощь.

Пока женщины расставляли сервиз и прочую посуду, мужчины вышли на балкон. Фëдор достал пачку сигарет, на что его сын поморщился.

– Даша не любит этот запах, - сообщил Михаил.

– Что-ж, раз Дарье он неприятен... - отец убрал сигареты обратно. - Хозяев нужно уважать.

– Спасибо.

– Ты что? Благодаришь за такую мелочь? Не стоит.

– Если что-то важно для моей супруги, то это не мелочь.

Фëдор прищурился, глядя на сына, а потом рассмеялся и несильно хлопнул его по плечу:

– Горжусь. Горжусь! Вот такого мужчину я воспитал! Оставайся таким всегда.

Голос Натальи заставил их обоих вернуться в гостиную. На столе уже были салаты, варёный картофель, немного блинов и разные другие закуски. Миша открыл бутылку шампанского и налил его в бокалы. Чуть позже подошла ещё сестра Михаила - Надежда со своим мужем. Пауль Керн, так звали её супруга, был немцем. Но на протяжении всей войны он воевал на стороне Советского Союза и даже получил две медали. А из семьи Волковых на фронте был только Михаил, в то время как остальные помогали в тылу.

– Давай, давай, проходи, - Наташа торопила дочь и зятя. - Ой, как я рада вас видеть!

– Я тоже, мама, - Надя мягко улыбнулась. Она тоже была сдержанной, как и Миша, поэтому не спешила обнимать мать.

– Пауль! Как твоя рука?

– Всё прекрасно, благодарю, - с акцентом ответил Керн. - Уже не болит. И пуля не застряла, слава Богу.

– Неужели мы наконец-то все вместе? Мне не верится!

Вся семья собралась в гостиной за столом. С Мишей они давно не виделись, поэтому ему приходилось отвечать на вопросы: где и как служил, как познакомился с Дарьей, был ли ранен. Молодой человек охотно отвечал и почти не притронулся к еде. Потом Даша начала рассказывать о себе и своей семье. Её родители погибли в первые месяца войны, а старшие сëстры работали на заводе. Сама Дарья пошла в госпиталь, где и встретилась с Мишей.

Постепенно женщины начали беседовать о быте и о планах на будущее, а мужчины - о войне и о проблемах. Пауль рассказал подробности о своём ранении. Его полк разгромили фашисты и взяли оставшихся в живых в плен. Паулю удалось сбежать вместе с товарищем, которому едва исполнилось семнадцать лет. Но один фашист успел выстрелить и попал прямо в локоть Пауля. К счастью, вскоре беглецы наткнулись на советских солдат. Керн получил медицинскую помощь, но рука временами даёт о себе знать.

Разговоры прервал настойчивый стук в дверь. Все переглянулись. Вроде они больше никого не ждали. Михаил вышел в прихожую и открыл дверь. То был высокий парень года на два младше Миши со светло-серыми глазами и волосами такого же цвета.

– А! Мишаня! - воскликнул он.

– Боже, Яшка! - Волков широко улыбнулся, заключив Якова в крепкие объятия. - Где ты был, а?

– В Преисподней, - съязвил нежданный гость. - Я пол-Москвы объездил. А ты у нас тут! Хоть бы весточку отправил... - он состроил обиженное выражение лица.

Яша - давний друг Миши. Когда началась война Якову было тринадцать, но уже тогда он ушёл на фронт. Никто не знал, откуда этот мальчишка, как зовут его родителей, как его фамилия. Сам он говорил, что его мать умерла от туберкулёза, отец погиб при пожаре на фабрике, а его вырастила соседка. Яша и Миша служили в одном полку. Они быстро подружились и были вместе везде: вместе ели, вместе спали, вместе таскали раненых, вместе воевали... Но после войны Яша был вынужден уехать и оставить своего друга. И вот, они наконец вновь встретились.

– Ну? Женился? - глаза Яши засветились, когда он заметил кольцо за безымянном пальце Миши.

– Женился!

– Поздравляю!

Остальные члены семьи вышли в коридор и наблюдали за бурным воссоединением друзей. Наташа старалась дружелюбно улыбаться, в то время как Надя, чуть наклонив голову в бок, скептически оглядывала гостя. Этот шумный молодой человек вносил колорит в обычную спокойную обстановку семьи.

– Она? - Яша кивком указал на Дашу.

– Она, - подтвердил Миша.

– Хорош! Молодец!

– Может, пройдёте? - предложил Фëдор. - Хозяюшка Дарья постаралась, наготовила всего. У нас блины есть...

– Нет, спасибо, - покачал головой Яков. - У меня тут к вам всем предложение. И отказы не принимаю! Сейчас здесь, в Москве, проходит выставка. Идём? Вам понравится. Будет весело, обещаю!

Волковы переглянулись. Наташа засветилась от любопытства. Она любила подобные мероприятия. Заметив это, Фёдор немедленно кивнул:

– Да... Почему бы нам не сходить?

– Тохда собирайтесь, - произношение «х» вместо «г» было отличительной чертой речи Яши. - Здесь недалеко.

Долго ждать не пришлось. Через пять минут все семеро направлялись к ярмарке. Яша шёл впереди с Мишей и без умолку рассказывал о том, что произошло с ним за последний месяц. Волков явно оживился и слушал друга с нескрываемым любопытством. Даша с двумя другими женщинами шла чуть позади.

– Ой, не расстраивайся, - Наталья подбадривала невестку, заметив, что та немного приуныла. - Они давно не виделись. Скоро это пройдёт, и Миша снова будет уделять тебе внимание. Поверь, с ним такое часто бывает.

Так и произошло: минут через пять Михаил взял жену под руку. Яков тоже прекратил свой рассказ и с удовольствием слушал Дарью, изредка поглядывая на друга. Выставка проходила под открытым небом на небольшой площади, поэтому её можно было заметить издалека. На неё пришли самые разные люди: дети и взрослые, женщины и мужчины. Казалось, никакой войны и не было. Все стремились снова жить спокойной жизнью. Выставка была посвящена технике. Здесь стояли машины: грузовики, легковушки, военные машины и даже велосипеды - словом, всё, что сохранилось после войны. У каждого экспоната стояла табличка с кратким описанием, которое читали взрослые, а дети бегали между машинами и играли. Тощий мужчина с усиками и козлиной бородкой стоял около небольшого прилавка с карамелью. Любой мальчишка, пробегающий мимо, мог взять одну сладость. Даша, хоть и не была ребёнком, потянула мужа к тому прилавку.

– Четыре копейки, - бойко сказал продавец, стоило им приблизиться.

– А почему дети берут бесплатно? - Миша оглядел эти несчастные леденцы на палочке.

Мужчина лишь развёл руками, продолжая глупо улыбаться.

– Ой, Мишаня, да не переживай, - Яша сунул руку в карман и, достав монетки, пересчитал их. - Ровно четыре копейки, - он положил деньги на прилавок и кивнул Дарье. - Выбирайте.

Глаза Волковой засветились и она взяла леденец в виде зайчика. Когда они отошли от продавца, Яша утянул друга к какому-то грузовику, где было поменьше народу.

– Никогда не любил детей, - фыркнул Волков. - Почему им всё бесплатно?

– Дети, - с усмешкой ответил Яков, повторив слово продавца. - Почему ты не любишь этих прекрасных созданий? Сам же таким был. Неужели вы с Дарьей не хотите завести хотя бы одно такое счастье?

– Она хочет забрать к себе какую-нибудь сироту. После войны их много...

– О, какая блахородная цель. Нет, я серьёзно. Это очень похвально. Сколько возьмëте? Двоих? Троих?

– Сто шестьдесят семь, - усмехнулся Михаил. - Она пошутила, что заберёт двести детей, и мы начали торговаться. Согласились на сто шестьдесят семь.

– Вот, узнаю тебя, - Яша положил руку на плечо друга. - Я так соскучился. Ты даже не представляешь!

К парням подбежала обеспокоенная Наташа. Остальные четверо стояли чуть поодаль. Четверо ведь, а не больше?..

– Мам, что случилось? - Миша оглядел женщину и нахмурился, заметив её нервное выражение лица.

– Сейчас к нам подошли двое солдат и... - Наталья не могла продолжить от волнения.

Оба юноши направились к тому месту, где были остальные. Двое военных действительно подошли к ним и что-то выясняли.

– Какие-то проблемы? - задал вопрос Михаил. - Что случилось?

– Они хотят арестовать Пауля, - шепнула Дарья.

– По какому праву?

– У нас есть приказ, - сухо ответил один солдат. - Пауль Керн подозревается в измене и сотрудничестве с вражеской армией.

– Что за бред? - возмутился Яша. - Какая измена? Какое сотрудничество?! Война закончилась. Мы победили. Что ещё может быть не так?

– И всё же прошу пройти со мной, - солдат оглядел всю компанию.

– Миш, что делать?.. - Надя кусала нижнюю губу, глядя на брата.

– Я пойду с вами, - обратился Волков к солдатам. - И мы всё выясним.

Яша не растерялся:

– Я тоже с вами. Хочу понять, что за беспредел творится?

– Ты же сказал, что будет весело, - бросил ему Миша, садясь в машину вслед за ним и Паулем.

Глава II. «Здесь приказываю я» или Капитан в юбке

Пока полуживой ГАЗ-61 неспешно ехал по дороге, было время всё обдумать. Миша погрузился в собственный омут мыслей. Он осознавал, что положение его отца в НКГБ очень шаткое. Недоброжелатели уже давно положили глаз на место Фëдора. Может, это был их ход? Может, они хотят начать с близких, а потом доберутся и до самого Фëдора? Михаил тряхнул головой, отгоняя эти мысли. Нет, хотелось верить, что это просто ошибка. Пауль ведь ничего плохого не сделал... Верно?

– За что они могли тебя арестовать? - Яша задал вопрос Паулю, как будто прочитал мысли своего друга. - Что ты сделал?

– Вроде бы ничего, - Керн пожал плечами. - Я вернулся-то не так давно. Месяц назад. Потом с Наденькой жили тихо и мирно. Я ни с кем не спорил, конфликтов ни с кем не было.

– Что-то перепутали? - предположил Волков. - Всякое случается, особенно после войны. Сейчас такая неразбериха.

– Я был ранен. Мне дали медаль... Что могли перепутать? - воскликнул Пауль. - Это какое-то неуважение.

– Меня тоже ранили. Дважды. В левое бедро, - ответил Яков. - Так что я тебя понимаю, прекрасно понимаю. Я бы сам кипел от злости.

– Злость здесь не поможет, - резонно заметил Миша. - Давайте сохранять спокойствие, товарищи. Мы должны всё выяснить, а потом уже дадим волю эмоциям.

– Дадим волю эмоциям, а нас за это заберут куда-нибудь. Так себе идея.

– Пауль, дружище, - протянул Яша, - чего ты такой пессимистичный? Ты не доверяешь мне и Мишане? Знал бы ты, из каких бед мы выкарабкивались! То из болота...

– Успокойся, успокойся, - Волков пытался охладил пыл друга. Но ничего не вышло, и тот лишь разошёлся.

– Мы - херои! Мы победили войну. А эти... Э! Товарищ!

Один из солдат, который был постарше, обернулся. Шум ему точно не нравился.

– Яшка, - прошипел Михаил, показав ему кулак и косясь на солдата. - Извините, он немного не в себе. Но сейчас он извинится и замолчит.

Конечно, извиняться Яша не стал. Он пробурчал что-то себе под нос и отвернулся. Гордость не позволяла сказать даже простого «извините». Солдат окинул всех троих равнодушным взглядом. Ясно, что он просто выполняет чей-то приказ. Но вот чей? Михаил думал об этом всю поездку. В голову ничего толкового не лезло. Оставалось только ждать.

После часовой поездки машина остановилась на пустыре, и все пятеро покинули её. Солдаты взяли Пауля под руки и повели к небольшому строению, похожему на барак. Миша и Яша хотели последовать за ним, но солдат не разрешил:

– Стойте и ждите здесь. Сейчас за вами придут.

– Они его пытать собрались? - ужаснулся Яков, заметив не очень-то дружелюбные взгляды солдат. - И нас тоже? Кто за нами придёт? Вообще, хде мы?

– Нет, не думаю, - его друг скрестил руки на груди, наблюдая, как за Керном закрылась дверь. - Пытки - последнее, что они будут делать. Надеемся.

Вскоре за парнями пришёл офицер. Он отвёл их в другой барак, который был намного меньше первого. Там находился лифт, который выглядел не очень надёжно. Яша и Миша ехали на нём одни, а офицер остался у входа в барак. Друзья не разговаривали. Каждый пытался сообразить, что сейчас происходит. Двери лифта с жутким скрежетом открылись, и перед юношами предстал коридор. Потолок был выбелен, а на стенах висели медали и фотографии погибших солдат. Не всех, конечно же. Мягкий ковёр, потëртый в некоторых местах, заглушал шаги. В конце коридора виднелась одна-единственная дверь. Открыв её, Миша и Яша попали в настоящий подземный город: туда-сюда бегали военные и рабочие, которые перевозили на маленьких тележках коробки. Оба парня остолбенели, глядя на это. База не была велика, но произвела на них впечатление.

– Михаил Фёдорович? - позади раздался сухой голос. - Позвольте Вас проводить.

Кабинет, куда привели парней, был обставлен со вкусом. Волков удивился, увидев порядок. Везде идеальный порядок. На стенах висели портреты известных полководцев. Шкафы забиты книгами - тем, о чëм после войны можно было только мечтать. Некоторые экземпляры явно привезены из-за границы. Возможно, что-то было из списка запрещённой литературы. Стол привлёк не меньше внимания Михаила. На нём, помимо письменных принадлежностей и бумаг, находились фотографии: пухленькая девочка лет семи, двое мужчин и семейная, на которой запечатлена семья из трёх человек. Миша рассматривал их и не услышал, как дверь вновь открылась и закрылась.

– Михаил Фёдорович? - окликнул его приятный женский голос. Высокая брюнетка с острыми чертами лица, одетая в военную форму, стояла напротив юноши. - Здравствуйте. Рада вас видеть, - она протянула руку и представилась: - Наумова Светлана Игоревна. Вас я знаю. И вашего друга, - Светлана повернула голову к Якову, который изо всех сил старался мило улыбаться. - Мне уже доложили о вас. Вы приехали по какой-то важной причине?

– Да. У нас есть вопрос к Вам, Светлана Игоревна, - Миша смотрел прямо на неё. - Почему арестован Пауль Керн? Почему?

– Ну... Измена, - развела руками Наумова. - Работа на немецкую вражескую армию.

– А Вам откуда известно? - подал голос Яша, став серьёзнее. - Вы там свечку держали?

– Мне не обязательно быть там, чтобы знать правду. Я не верю, что немец честно воевал на нашей стороне против своего народа. У нас было много партизанов, которые проникали к немцам. Тоже самое могло быть и в этом случае.

– Мы доверяем Паулю, - прервал женщину Михаил. - Он - член нашей семьи.

– Ах вот почему вы вступились за него, - Светлана Игоревна усмехнулась. - Семейные узы. Что-ж, это ещё интереснее. В таком случае я могу арестовать всю вашу семью. Могла бы. Но ваш отец, Фëдор, ценный и уважаемый человек. Как и вы. Поэтому, - она подошла к столу и, сев в кресло, достала из ящика папку с бумагами, - поэтому у меня к вам предложение. Добро за добро, знаете ли.

– Нет, - покачал головой Яша, подходя ближе, - мы на такое не согласны. Мы не будем ничего подписывать. Просто отпустите Керна.

– Здесь приказываю я, - холодно сказала Наумова. - В этом кабинете ваши звания или медали не имеют силу. Здесь работают только мои правила и законы. Ясно?

Волков грозно взглянул на друга. Впоследствии Якова попросили выйти из кабинета. Юноша подчинился, но сделал это крайне неохотно. Он прислонился к двери, прислушиваясь к разговору. Яша не привык оставлять своего друга одного. Но из-за двери ничего не было слышно, поэтому юноша начал расхаживать по коридору взад-вперёд и даже зашёл в небольшое помещение, похожее на архив. Там Яков осмелился даже прочитать некоторые документы.

Зато Михаил и Светлана смогли спокойно побеседовать без лишних ушей. Освобождения Пауля добиться не удалось. Женщина настаивала на его виновности, но в конце пообещала пересмотреть дело. Взамен Волков подписал документ о невыезде своей семьи из города на целый месяц. Такой исход событий Яков не оценил.

– Ты должен был добиваться своего! - не мог успокоиться юноша, когда они шли по коридору. - А ты согласился. Не узнаю тебя, честное слово. Забыл, что мы творили...

– Здесь совсем по-другому. Это тебе не война. Тут нужно действовать иначе.

– О, стратегия, - с сарказмом произнёс друг. - Конечно. Ты же у нас такой умный. Слушай, мы давно знаем друг друга. Мы дружим сто лет. Мне не нравится то, как ты поступил.

– А что я должен был сделать? Приставить ей к виску ствол и угрожать? Ты всегда действуешь, не думая о деталях. Из-за этого мы чуть не погибли, забыл?

Яша замолчал и сжал руки в кулаки. Напоминание о прошлом ему точно не понравилось. Остаток пути они прошли молча. Один негодовал из-за принятого решения, а второй был в растерянности. Уже на улице юноши остановились. Яков собирался с мыслями, чтобы сказать то, что у него было на уме.

– Я считаю твоё решение очень-очень неправильным, - начал он несколько неуверенно, но с каждым словом его голос становился твёрже. - И да, это первый раз, кохда мы расходимся во мнении. Зачем она попросила тебя подписать бумагу? Почему именно на месяц?

– Откуда я знаю? - раздражение Михаила росло. Он не мог понять, почему лучший друг не согласен с ним. - Светлана Игоревна сказала, что пересмотрит дело. Может, Пауля освободят! Я люблю свою семью, свою сестру, поэтому хочу помочь. Ты не понимаешь.

Яков выдохнул. Действительно, он не понимал, каково беспокоиться за своих близких, за семью. Зато он знал, каково волноваться за друга.

– Послушай, - юноша положил руки на плечи Волкова. - Ты для меня очень ценен. Ты - мой единственный друх, мой единственный близкий человек. Я не хочу тебя потерять, если ты вляпаешься в...

– Я никуда не вляпаюсь. Я что, маленький мальчик? Я прекрасно понимаю все возможные опасности, - Миша убрал руки со своих плеч. Его голос стал холодным. Парень расценивал отказ поддержки как предательство. - Это мой выбор. Тебя он никак не касается. Извини, - он развернулся и поспешил уйти.

У обоих на душе остался неприятный осадок после этого разговора. Друзья никогда так не ссорились. Никогда в жизни. Яков ещё несколько секунд постоял, смотря вслед Михаилу.

– Вот дурак.

Глава III. «Имя мне - генерал»

Разногласие слишком сильно сказалось на обоих парнях. Казалось бы, что в этом такого? Их дружба прошла огонь и воду, несколько лет они сражались плечом к плечу, преодолевая любые трудности. А теперь из-за расхождения во мнении они отдалились друг от друга.

Яков уехал в Ленинград, не сказав об этом другу. Михаил же погрузился в повседневные дела, стал неразговорчивым и раздражëнным. Он не рассказал супруге о договоре. Об этом знал лишь отец. Дарья видела резкую перемену в муже, но каждая её попытка поговорить с ним заканчивалась ссорой. Общение молодых супругов свелось к минимуму. Напряжение в семье росло, и Даша поехала погостить у свекрови и свёкра, чтобы сменить обстановку.

Волков не знал, чем себя занять, не знал, как отвлечься. Решение оказалось весьма интересным - сделать ремонт. Стоя на табуретке и ругая самого себя, молодой человек клеил обои. На улице двое пожилых мужчин играли в карты и отгоняли от себя назойливых ребятишек, которым было любопытно посмотреть на игру. Магнитофон в квартире молчал. Сейчас не до весёлых песен.

Миша повернул голову, услышав скрип половиц.

– Светлана Игоревна?

– Здравствуйте, здравствуйте. Жёлтые? - женщина поморщилась, глядя на обои. - Почему не бежевые или голубые? Они бы смотрелись получше.

– Даша хотела жёлтые. Вы пришли критиковать мои обои? И как Вы попали в квартиру?

– Дверь была не заперта. Наверное, забыли закрыть, когда выносили мусор. Вы слишком рассеяны. Какие-то проблемы? Может, с другом? Или с женой тоже? А с родителями как?

Михаил слез с табуретки и сел на неё. Наумова была права. Наверняка переживания написаны на его лице. Но признавать правоту женщины не хотелось.

– У меня нет проблем, - ответ прозвучал немного грубо. Волков не желал просвещать её в свои личные дела, даже если отчасти она имела к этому отношение. - Как будто у Вас проблем в семье нет.

– Как ни странно, но нет. Моя единственная проблема - нехватка ваз для цветов.

– Так что Вас интересует? Месяц прошёл, Пауль на свободе. Никто из членов моей семьи не нарушил договор - мы все не покидали город.

Светлана убрала кожаные перчатки в карман пальто песочного цвета и подошла ближе к юноше:

– С тобой приятно сотрудничать. Не против, если перейду на «ты»? Ну и прекрасно. Без длинных предисловий скажу, что у меня есть план, в котором ты занимаешь особое место. У меня к тебе предложение.

– Это какое же? - он откинулся на стену и положил ногу на ногу.

– Не ошибусь, если скажу, что тебе не слишком приятно работать в НКГБ, где ты всего-лишь существуешь в тени своего отца. Для них ты ничего особого не представляешь. Я знаю, как тяжело пробиваться самому и как важно, чтобы рядом кто-то был. Я прочувствовала это на своей шкуре, чтобы получить нынешнюю должность.

Волков напрягся. Ему не нравился взгляд и голос женщины. Что-то настораживало в ней. Разумная часть советовала закончить на этом. Миша сотрудничал с Наумовой только из-за Керна. Но сейчас-то всё закончено.

– Что Вы предлагаете? - неожиданно для самого себя спросил молодой человек.

– Я помогу тебе, а ты - мне. Взаимопомощь, понимаешь? Ты осуществишь мои идеи, а я дам тебе звание, славу и всё, что ты захочешь. Не цепляет? - спросила она, не заметив нужной реакции собеседника. - Поверь, ты не пожалеешь. Дело очень серьёзное. Можем обсудить всё в моём кабинете.

– Я обдумаю Ваше предложение.

– Ну-ну, - Светлана остановила Мишу, когда тот поднялся с табуретки и собирался уйти. - Знаю, знаю… Но времени нет. Сейчас или никогда. Ко мне приехал кое-кто очень важный. Он ждать не станет уж точно.

– Если «кое-кому очень важному» я так сильно нужен, то он может подождать.

Наумова отрицательно покачала головой. Волкова пришлось долго уговаривать, прежде чем они вдвоём сели в машину, припаркованную во дворе. Всю дорогу женщина не разговаривала. Михаил нутром чувствовал, что что-то не так. Но что именно? Молчание Светланы напрягало. Без Якова не было такой уверенности, как если бы он находился рядом.

Миша затерялся в своих размышлениях, а потому совершенно не заметил, как машина затормозила, как Светлана привела его в барак.

– Просто слушай, кивай и соглашайся, - предупредила она и нажала на дверную ручку своего кабинета.

Волков обомлел, стоило двери распахнуться. Он не знал, что сказать, протянуть руку или нет - перед ним стоял сам Иосиф Виссарионович. Светлана вступила в разговор с этим важным гостем, пока юноша хлопал глазами и изредка кивал, выполняя то, что говорила Наумова. Сталин расписался в бумагах, пообещал прислать какие-то документы, попрощался и покинул кабинет в сопровождении двух военных.

– Можешь выдохнуть, - усмехнулась Светлана Игоревна. - До сих пор считаешь, что «кое-кто очень важный» стал бы ждать?

– Я раньше не встречал товарища Сталина вживую вот так на расстоянии вытянутой руки, - произнёс Волков, до сих пор не пришедший в себя после такой неожиданной встречи.

– Скоро ты будешь видеть его каждый день. Товарищ Сталин расписался в приказе присвоить тебе звание генерала. Благодарить можешь меня.

– Нет, Вы шутите, - парень с недоверием взял листок, протянутый ему женщиной, и пробежался глазами по тексту. - За что? Как это получилось?

Из старшего лейтенанта в генералы? Такой большой скачок? Невозможно.

– За что? - переспросила Наумова. - За заслуги, за победу…

– За это мне бы дали капитана, а не сразу генерала.

Светлана вернула документ себе, положила его на стол и полностью развернулась к Михаилу.

– Ты прав. Мне пришлось уверять товарища Сталина, что тебе нужно дать именно генерала. Сам бы ты долго шёл до него. Ты же оправдаешь своё звание?

– Каким образом?

Она передала Волкову ещё один листок. В нём был подробно расписан мелким шрифтом приказ о создании некоего особого подразделения. Миша не успел прочитать, как Светлана забрала документ.

– Страна находится в стадии восстановления после войны, - начала она. - В планах есть развивать разные инфраструктуры, построить новую страну! Представь, как расцветёт не только Россия, но и весь Советский Союз! Нам необходима крепкая стена, за которой мог бы спрятаться и ребёнок, и старик. И они бы не боялись, что над ними нависнет угроза, а защитить будет некому, они были бы уверены в завтрашнем дне. Я вижу, что ты надёжный. Тебе можно довериться, на тебя можно положиться. Поэтому я предлагаю тебе возглавить новое подразделение. Я выделю людей, которые будут помогать в этом довольно непростом деле.

Михаил внимательно слушал её. С каждым последующим словом он всё больше понимал всю серьёзность предложения. Это не просто какой-нибудь военный взвод, а отряд, служащий, по сути, государству и обеспечивающий ему особую безопасность. Как объяснила Наумова, он не вытеснит НКГБ, а всего-навсего поможет ему осуществлять сложную работу.

– И где будет находится штаб? - поинтересовался юноша.

– Далеко отсюда. Очень далеко.

– То есть, не в Москве? И не в Ленинграде?

– Нет, намного дальше. Слышал о Комсомольце? - получив отрицательный ответ, Светлана продолжила: - Это остров, расположенный между Карским морем и морем Лаптевых. Их-то ты точно должен знать. На данный момент на этом острове находится лечебница. Но мы проведём в ней ремонтные работы, чтобы она по-лучше выглядела. Здание достаточно большое. Триста-четыреста человек с лёгкостью вместятся. Более того, они будут жить в тепле, в сытости, в комфорте.

Миша ожидал немного другое. Он рассчитывал, что штаб будет в Москве или в городах поблизости. Но остров Комсомолец - Крайний Север!

– Ну так что? Что скажешь?

– Вы имеете ввиду, что я буду вынужден переехать туда с семьёй? - уточнил Волков.

– Нет, вовсе нет. Без семьи. Только ты.

– Тогда я буду приезжать обратно в Москву?

– Нет. У тебя билет в один конец. Естественно, связь со столицей будет поддерживаться. Но ты не сможешь покинуть остров. Ты же глава, руководитель. Ты обязан находит там круглосуточно. На тебе теперь лежит ответственность за твоих подчинённых, за всех нас. И слишком затратно часто летать туда-сюда.

– Погодите, - Михаил потёр виски, - я не подписывался на такое. Я не соглашался! Вы даже не озвучили мне все детали нашего договора, а уже пригласили товарища Сталина на подписание документов! А если я не согласен с этими условиями?

– А тебя уже никто не спрашивает, - тон её голоса стал жёстче.

– Как так? - задумчиво сказал Волков. - Я - генерал, а Вы, - кивком указал на нашивки, - капитан. Кто выше по званию и кто кого должен слушать?

– Всё не так просто. Ты официально станешь генералом, когда подпишешь документы. А ты обязательно, - Наумова сделала акцент на этом слове, - их подпишешь. Иначе получится, что мы с тобой обманули государство, дали ложную надежду. Мне не нужно рассказывать, что случается с такими людьми? Хочешь попасть в тюрьму? Расстрел тоже плохо звучит, верно? Скажу честно, мне самой не хочется связываться с НКВД. Даже мои хорошие отношения с товарищем Сталиным меня не спасут. Я дам тебе время до конца недели. Потом к тебе придут и принесут бумаги для подписи. Подумай хорошенько, если тебе важна не только своя жизнь, но и жизнь твоей жены, родителей, сестры, друга. Ты же примешь правильное решение?

Глава IV. «Наутилус»

Яков до сих пор не связался с другом и оставался в Ленинграде, совершенно не спеша вернуться в Москву. Там он принял участие в восстановлении несколько домов и детских садов, где благодаря своей очаровательной улыбки без особых усилий познакомился с Джоан Джонс, которая приехала в СССР якобы по поручению посольства Великобритании. На деле она вела слежку за некоторыми личностями, состоящими в НКГБ. Яша, будучи наблюдательным и догадливым юношей, разоблачил Джоан за пару недель, и её арестовали. В ходе расследования выяснилось, что шпионка имела связи с Наумовой. К Светлане немедленно отправили военных. Женщина всё отрицала, говоря, что не знает Джонс и видит её впервые. После четырёх дней допроса её отпустили, шпионку депортировали в Великобританию, а Яша остался недовольным, что Светлана избежала наказания или более тщательного разбирательства. Тогда парень решил сам этим заняться. У него появилось немало знакомых за годы войны и дружбы с Михаилом, так что было не так трудно попросить встречи с главой. За Яковом уже давно следили не только потому, что он был близким другом Миши, сына сотрудника НКГБ, а ещё потому, что видели неплохой потенциал в этом светловолосом пареньке. Кандидатуру Яши рассмотрели и приняли, хотя не сразу и не очень охотно. Поскольку ни фамилии, ни отчества он не помнил, а записей нигде не было, ему выдали паспорт с другими данными. Теперь он был не иначе, как Калинин Яков Владимирович. Солидно звучит. Яков блестел, как начищенный пятак, держа в руке новенький документ. Но служба в НКГБ налагала огромнейшую ответственность. Первое время за «стажёром» следовало приглядывать и помогать. На эту роль вызвался один из сотрудников - Антон. Он представлял из себя мужчину неприятной наружности с козлиной бородкой и длинным носом. На вид ему давали сорок или сорок пять лет, но в документах стоял 1915 год рождения. С Яковом они не сошлись характерами: один спокойный, задумчивый и хмурый, а второй - болтливый и весёлый. Это провоцировало многочисленные споры и разногласия. Такое сотрудничество обоим не доставляло удовольствия. Поэтому в скором времени Калинин попросил начальство о замене «наставника». Ему отказали, несмотря на просьбы и со стороны Антона. Они смирились, но трения не прекращались.

По истечению назначенного срока Миша подписал договор. Об этом узнал только его отец. Фёдор не поддерживал сына в этом решении, но и не препятствовал ему. Мужчина планировал встретиться с Мишей, но не удавалось выделить время для этого. Даша по прежнему гостила у родителей мужа. Михаил хотел поговорить с ней. Сначала необходимо обдумать слова, чтобы не возникла новая ссора, чего хотелось меньше всего. Молодой человек собирался приехать к родителям, сестре и жене и разъяснить ситуацию, однако Надежда его опередила. Она пожаловала к брату в субботу утром.

– Могла бы предупредить, - ворчал Волков.

– Я от родителей приехала. Надо с тобой серьёзно поговорить.

– О чём же?

– О твоём договоре. Почему ты ничего не рассказал нам?

– Папа в курсе. Этого достаточно,

– «Достаточно»? А я?

– Тебя это не должно волновать, - ответил Миша. - Это не твоё дело.

– Да что ты говоришь! - вспылила Надя. - То есть, я не имею права знать, что происходит в жизни моего брата? Раньше ты всегда приходил ко мне и делился всем со мной, просил помощи. То были мелочи, незначительные проблемы, а сейчас? Почему ты не можешь просто рассказать о произошедшем, попросить совета старшей сестры?

– Потому, что ты не сможешь помочь мне в этом. Ты не дашь нужный совет. Лучше иди и занимайся собственной жизнью, своей семьёй. Не лезь ко мне, хорошо? - не без раздражения сказал юноша. - А я не буду лезть в твои дела.

– Хорошо. Не буду. Но потом не приходи ко мне и не проси помочь, - Керн ответила тем же тоном. - Жаль Дашу. Хоть бы ради приличия поставил бы её в известность.

– Она будет сильно переживать…

– О, какой заботливый! А если ты в один прекрасный день скажешь, Даш, я уезжаю не знаю куда и не знаю на сколько времени, то не будет?

На чай Надя не осталась. Миша не сильно-то и расстроился. Некогда вести бытовые беседы. Волков понял, что рассчитывать на поддержку от сестры не придётся. Только Фёдор готов оказать помощь сыну. Юноша изменил своё решение по поводу приезда к родителям. Он написал два письма. Одно адресовал матери, а второе - Даше.

В первом письме Миша старался излагать свои мысли более мягко и избегал ненужных подробностей. Он знал, что Наталья, как мать, будет очень сильно беспокоиться за него. Миша понимал, что ей не нужно знать все тонкости ситуации. В случае необходимости Фёдор сможет объяснить ей.

Письмо для Дарьи получилось длиннее и подробнее. Михаил описал всё, начиная с самого ареста Пауля. Волков никого не обвинял, несколько раз подчёркивая, что это было его личное решение и что никто не принуждал его к этому. Он умолчал о разговоре со Светланой и с Иосифом Виссарионовичем. Эта информация была Даше ни к чему, как считал Миша. К тому же, она конфиденциальная. В конце письма молодой человек извинился сухим «прости», не признавая свои возможные ошибки и промахи. Слов «люблю тебя» или хотя бы «буду скучать» не написал.

Встреча со Светланой состоялась очень скоро. Женщина была жутко раздражена недавним разбирательством, ведь за ней начали вести наблюдение. Она отвечала грубо, повышала тон голоса и перебивала собеседников. Кроме Наумовой и Волкова в кабинете присутствовало ещё два высокопоставленных человека. Тот, что был моложе, вёл себя расслабленно. Его не слишком задевали высказывания Светланы, и он изредка вставлял не совсем уместные шуточки. А вот мужчине постарше не нравилось, как с ним разговаривали. Выражение его лица говорило многое, чего он не произносил вслух. Он неизменно поправлял галстук, бормоча себе под нос. Устинов Иван и Тилиев Игорь, как их представила Наумова, являлись своего рода благотворителями проекта. К Михаилу оба относились высокомерно ровно до тех пор, пока женщина не сказала, что это тот, кто осуществит их планы.

– Вы кажетесь ответственным молодым человеком, - вкрадчиво промурлыкал Иван, откидываясь на спинку кресла. - Сейчас такие на вес золота.

– Безусловно, - присоединился Игорь, - безусловно! - он стал натянуто улыбаться, но свой галстук в покое не оставил. - Светлана Игоревна нам много рассказывала о Вас, о Ваших заслугах на войне и о том, что Вы согласились нам помочь. Очень Вам благодарны! Мы перед Вами в долгу, Михаил Фёдорович.

Миша почувствовал комок в горле от этой лести. Ни капельки искренности ни в словах, ни во взгляде. Волков кратко кивнул и посмотрел на Светлану.

– Михаил подписал бумаги, - вступила в диалог женщина. - Все формальности улажены. Почти все. Осталась последняя деталь…

Тилиев вытащил из кожаного портфеля, который до этого находился около кресла, мятый лист. Михаил тяжело вздохнул. Снова что-то подписывать.

– Ознакомься для начала, - предупредила Наумова. - Прочитай крайне внимательно и поставь подпись.

Юноша склонился над столом, разглаживая документ и вчитываясь в текст, написанный жирным и корявым почерком. Ничего из написанного не привлекло его внимания, кроме одной строчки, где в ряд стояли три фамилии, а после ещё более неразборчиво написано одно слово.

– «Наутилус»? - переспросил Волков.

– Да. Акроним, - пояснил Иван. - Разве название плохое? По моему мнению, оно прекрасное.

Молодой человек не ответил и пожал плечами. Не ему судить, хорошее ли название или нет. После подписания на него вновь обрушился поток лицемерной похвалы. Выдохнуть удалось лишь после того, как оба мужчины покинули кабинет. Светлана, казалось, забыла про Мишу и вернулась к своим делам. Волков топтался на месте, пока его мозг переваривал информацию.

– То есть, - начал он, - я уеду на остров. Навсегда?

– Ну да, - невозмутимо ответила женщина. - Это твоя новая работа. Что не так? Не волнуйся, я обо всём позаботилась. Всё нужное будет в достатке. Единственный минус - снег и морозы. Зимой минус сорок, летом - минус двадцать. Но ты с этим справишься, верно? Ты человек военный, не изнеженный. У тебя будет целый штаб сотрудников. Выберешь себе самых верных, и они будут твоими правыми руками.

Только сейчас пелена спала, и Михаил осознал всю ситуацию. Он будет один. Вдали от родственников, от жены, от друзей. Это не просто командировка на несколько месяцев или на год. Ему предстоит позаботиться о будущем Советского Союза, о его безопасности. Задача нелёгкая, очень нелёгкая. А если всё пойдёт не по плану? От него многое ожидает не только Наумова, но и правительство. Никак нельзя упасть в грязь лицом, нельзя опозорить своё имя и свою семью.

Миша уже представил слёзы матери, когда она прочитает его письмо, а Даша будет её успокаивать. Но он считал, что жертвуя этим, обеспечивает безопасную жизнь для своих близких и для всех людей. Быть может, его впишут в школьные учебники, его дело будет храниться в архивах, ему поставят памятник. А пока у Волкова есть звание - генерал.

– Можешь идти, - Светлана прервала размышления. -Или у тебя остались вопросы?

– Да… Если я выше по званию, то почему должен слушать Ваши приказы?

Светлана сжала губы в тонкую линию.

– Ты собираешься спорить со мной? Я разжаловать тебя не могу, но есть тот, кто сможет это сделать. Ты ведь знаешь. Не советую снова поднимать эту тему. Просто делай то, что от тебя ожидается. Без вопросов.

Самолёт Ли-2 был готов к концу недели. Миша собрал свои вещи в один чемодан среднего размера - больше и не надо. С родителями и Дашей так и не попрощался. Он не хотел усугублять положение, поэтому попросил в письмах не приезжать к нему. Раз в месяц обещал отправлять весточки.

Самолёту требовалась дозаправка. Было решено совершить посадку в двух городах, чтобы пополнить провизию и высадить попутчиков. Вместе с Михаилом летело ещё четверо человек, не считая двух пилотов. Часть кресел была убрана - вместо них стояли большие заколоченные ящики с неизвестным содержимым. Мужчины общались вполголоса, не мешая Волкову, который читал газету. Того не интересовали светские беседы. Голова забита совершенно другими вещами. Один из попутчиков всё же подсел к Мише и протянул ему потрёпанную флягу.

– Держи, а то скучаешь. Да не косись ты так, - усмехнулся он. - Там не яд. Попробуй.

Миша сделал глоток и закашлялся.

– Ха, водку никогда не пробовал? Степан, - протянул руку мужчина. - Служил в морской пехоте. Своими руками вытаскивал товарищей из огня, когда с немцами бились.

– Кажется, я не спрашивал о Ваших достижениях, - сказал Волков. - Михаил, - но руку не пожал. - Куда направляетесь?

– Туда же, куда и ты - на Север.