Сериал

Глава 1

Она устроилась перед монитором, выбрала сериал и приготовилась плакать.

Мокрогубый зловредный дон с очевидными лишь зрителям повадками мота и жиголо и соответствующим именем Альфонсо, готовил подлянку трепетной героине. Не подозревал, окаянный, что несчастная — дочь его родного папаши от седьмого брака. Мерзавец, проигравший в карты состояние покойной супруги до последнего песо, изображал жертву жестоких обстоятельств, давил на жалость, увешивал сдобренной слезьми лапшой ушки героини, кроткой овечки с добрым сердцем, унаследовавшей от мамочкиного девятого супруга заводы, газеты и пароходы.

Экран ноутбука источал слабый свет. Стрелки часов слиплись в апогее — полночь. Соседи за стеной, устав выяснять, кто в семье главный, наконец уснули. Ударные волны храпа ритмично встряхивали бетон перекрытий. Сюжет восемьсот тридцать пятой серии близился к кульминации. Внезапно зазвонил телефон. Кому могла понадобиться в этакое время безнадежно одинокая средних лет, средней внешности и ниже чем среднего достатка женщина? Впрочем, одинокая — потому что гордая и умная, подумала она, потому что никогда не дает повода всяким Альфонсам использовать себя, как та глупыха в сериале.

— Полиция, центральный ОВД, — раздался в трубке форменно-лампасный голос. — Вы Дердюк Маргарита Ивановна?

— Я...

— К нам тут доставили вашего мужа...

— Кого???

— Дердюк Афанасий Петрович... Проживает в переулке Великих Свершений, три. Квартира семь. Ваш адрес?

— М-мой... но...

— Какое "но", гражданочка? Ваш супруг во время полицейской операции в стрип-клубе "Вишенка в ладошке" оказал сопротивление сотрудникам, за что его слегка... эээ... помяли. Приходите, забирайте. Адрес: Анискина, тринадцать. И имейте в виду, вам надобно за мужа штраф оплатить.

В трубке раздались короткие гудки.

Мозг еще оторопело осмысливал услышанное, а ноги уже несли ее к зеркалу. Правая рука рванула из-под серванта картонную коробку с косметикой, давно пережившей период полураспада, левая сдернула резинку, перехватывавщую куцый пучок русых волос. Через четверть часа она, пошарив меж простынями в шкафу, извлекла заботливо и надежно упрятанные от воров сбережения, сунула их в клеенчатую сумочку с надписью Dior, Paris и вышла из квартиры.

Дежурный подвел ее к решетке, за которой копошилось серо-черное мужское месиво, пахнувшее смесью алкогольных выхлопов, табака и раздражения.

— Дердюк! — скомандовал капитан. Месиво слабо вздрогнуло, но тут же продолжило свою возню. — Кто здесь Дердюк? На выход!

— Эт бабощуп-то? В отрубе он, начальник, — донеслось из-за решетки. — Щас воскресим.

— Вот, гражданка, мигом освободим вашего супруга, — доверительным тоном проговорил капитан. — Заплатите штраф, и к семейному очагу...

— Да нет у меня никакого мужа! — вскричала она, выхватила из сумочки паспорт и стала лихорадочно искать так пока и не пригодившуюся страницу сведений о семейном положении. — Вот...

И осеклась. На листке синел штамп о бракосочетании с гражданином Дердюком Афанасием Петровичем. Капитан вынул из ее слабеющей руки бордовые корочки.

— Ну вот, что ж вы от мужа отрекаетесь, Маргарита Ивановна? Смотрите-ка, нынче у вас пятилетие бракосочетания. Поздравляю! Это ж праздник — целых пять лет. Тем более с таким... эээ... мужем. Напомните, где он работает-то?

— Да не знаю я! — вскричала несчастная.

— Рита... — донесся слабый голос из-за решетки. Худощавый брюнетик с тонкими усиками и ссадиной на припухшей щеке, одетый в перепачканное кашемировое пальто, смотрел на нее жалостным взглядом сериального дона. — Рита, это не то, что ты думаешь! Я не...

— Кто вы? — собрав волю в кулак, жестко спросила она.

— Милая, ты меня пугаешь, — новоявленный муж, обхватив прутья пальцами, вжался смуглым лицом в решетку и возвел взгляд к заговорщицки подмигивающей люминесцентной лампе. — Пожалуйста, Ритусь, утряси с капитаном формальности, и пойдем скорее домой.

Формальности обошлись в сумму месячного оклада. Шагая домой, она ломала голову, откуда возник этот смазливый Афанасий вместе со штампом в ее паспорте. В то же время, непривычная к мужскому эскорту, ощущала она смутное и смущающее удовольствие.

— Рита, постой, не беги, — донесся сзади просительный голос. Захотелось, прямо зазуделось ответить резко. А вдруг он возьмет и уйдет? До дома еще топать и топать, темнотища вокруг, часа два уже, наверно, если не больше. С ним спокойнее, что и говорить. И надо еще выяснить, как он деньги возвращать собирается...

Афанасий догнал ее и просительно согнул руку кренделем. Она чинно взяла нечаянного-негаданного супруга под локоть, приосанилась и неспешно пошагала рядом.

— Дорогая, это не то, что ты думаешь, — быстрым полушепотом, словно боясь, что его перебьют, зачастил Афанасий. — Мы с Верочкой разыскивали ее сестру. Ты ж в курсе, какая она оторва... Верочка не смогла тебе дозвониться и набрала меня. Ей намекнули, что ее сестренка участвует в стрип-шоу. Вот мы и отправились обходить вертеп за вертепом. Да угодили, как кур в ощип. Когда нас задержали в столь непристойном месте... это кошмар, сплошные полуголые девки... я был так возмущен! Испугался, как буду выглядеть в твоих глазах, моя хорошая, стал сопротивляться... Себе же хуже сделал.

— Нашли сестру? — холодно спросила она, сама удивившись своему вопросу. Ни о какой Верочке с сестрой или без она, естественно, понятия не имела.

— Нет, дорогая, не успели, — печально выдохнул Афанасий. — Но я дал зарок не пускаться в авантюры, имея хоть мизерный шанс расстроить любимую супругу. Даже ради твоей лучшей подруги.

На душе у нее, несмотря на недоумение, неуловимо потеплело.

Впереди показался подъезд. Наступил момент расставить решительные точки над "и". Не тащить же домой чужого мужика, пусть даже формального супруга... Однако, если он сейчас развернется и уйдет, то плакали тогда денежки. А дома за чаем можно все спокойно обговорить. К тому же, они идут не откуда-то там, а из полиции. Если что с ней случится, он первый под подозрением.

В прихожей Афанасий галантно принял ее плащ, затем повесил рядом с ним свое пальто. Разувшись, поставил ботинки на полочку для обуви, а из-под нее выудил... кожаные мужские шлепанцы. Привычно вдел в них ноги в полосатых носках и пошагал в комнату.

— Дорогая, я с голоду умираю. У нас еще вчерашние голубцы остались? — раздался голос Афанасия, мягкий, вельветово-домашний. Какие голубцы? Она давно уж перестала готовить блюда сложнее яичницы; разве что к праздникам, когда приезжала в гости троюродная сестра с многочисленным потомством.

— А, вот, нашел... — Афанасий, переместившийся на кухню, шебаршился там. — Ритусь, тебе разогреть? Я грею.

Хлопнула дверка микроволновки, раздалось жужжание , и через полминуты из кухни поплыл аппетитный запах.

Устроившись в любимом кресле перед журнальным столиком с ноутбуком, она безуспешно пыталась найти хоть какое-то объяснение происходящему.

— Дорогая, я завтра возьму твою машину? — пророкотал из кухни Афанасий, брякая тарелками.

И тут она заметила, что из сумочки, по привычке брошенной на столик рядом с компьютером, выкатилась связка ключей. Знакомыми были только два: от квартиры и почтового ящика. На связке был среди прочих ключ с эмблемой "Мерседеса". Это что же, от авто? Откуда у нее машина? Всех сбережений скромной дежурной по этажу из убогой привокзальной гостиницы разве что на ключ от иномарки и хватило бы.

— Милая, мне очень надо. Я Вер… другу обещал, что попрошу у тебя "мерс". Нам надо по важному делу в одно место прокатиться. По дороге заеду, посмотрю, как там ремонт нашего особнячка. Если что, дам нагоняя прорабу. Уже сколько живем с тобой, как бичи, в съемной халупе? Обрыдло, сил нет. Домой хочу. И кинь мне на карту деньжат, мало ли на что там понадобятся. Так ты вызовешь водителя, Ритусь, хорошо? И предлагаю спрыснуть мое освобождение из узилища... Как смотришь на капельку Хеннесси?

— Какого еще водителя?

— Да какого хочешь, Рита. Я лично больше всех Вадиму доверяю. И вообще, директору "Интуриста" ездить за рулем некомильфо, вы не находите, госпожа Дердюк?

Оказалось, что бесконечно удивляться по нарастающей невозможно. Понять, что с нею происходит, не получалось. Значит, надобно усваивать ситуацию изнутри, принимая новости как должное.

На вспыхнувшем мониторе застыла героиня сериала, склонившаяся завязать шнурочек на ботинке нищей девочки-попрошайки. Пара кликов мышкой, и экран стал медленно гаснуть.

— Что ты понимаешь в жизни, глупая гусыня? — пробормотала она вслед исчезнувшей сериальной героине. Потом вспомнила, что, в соответствии с данными паспорта, нынче будет пять лет их с Афоней супружеской жизни, поднялась и, отогнав гаденькую мысль о своей неизвестной лучшей подруге Верочке, направилась в душ.