Сердце Якутии-Тень

часть 2-Тень

Часть II. Тень Чёрного СохатогоГлава 1. Год спустя

Прошёл год. Айсену исполнилось тринадцать, и он вырос на голову — так резко, что мать каждый месяц подшивала ему рукава. Село жило спокойно. Рыба вернулась в Лену, зимы стали мягче, а весна пришла вовремя — впервые за много лет. Люди говорили, что это знак. Что духи смилостивились. Что кто-то там, наверху, услышал их молитвы.

Айсен знал правду. Он знал, что небо держится не само по себе. Он знал, что где-то там, на краю мира, идёт огромный белый медведь, и под его шагами трещит вечная мерзлота. Он знал, потому что каждую ночь ему снился лёд. Каждую ночь он слышал голос — низкий, как гул земли, мягкий, как падающий снег. Медведь звал его.

Но Айсен не шёл. Он боялся. Не за себя — за мать. За село. За всех, кто останется, если он не вернётся.

Он стал рыбаком. Настоящим. Он вставал до рассвета, брал отцовские снасти и уходил на лёд. Он ловил муксунов, чиров, нельму. Он ловил так, как учил его медведь — с тишиной, с уважением, с благодарностью. И рыба шла к нему сама. Село удивлялось. Старики говорили: «В мальчике живёт дух его отца». Айсен молчал.

Но однажды всё изменилось.

Это случилось в конце октября, когда Лена только начала покрываться первым, ещё тонким льдом. Айсен сидел на берегу, чинил сеть, когда услышал странный звук. Он не был похож ни на треск льда, ни на крик птицы, ни на шум ветра. Это был шёпот — тонкий, злой, будто кто-то шептал его имя из-под воды.

Он поднял голову. Река была спокойной. Лёд — гладким. Но на том берегу, там, где начинался лес, стояла фигура. Человек? Нет. Слишком высокий. Слишком тонкий. Слишком тёмный.

Фигура не двигалась. Она просто стояла и смотрела. Айсен почувствовал, как холод — не тот, что снаружи, а другой, внутренний — пробежал по его позвоночнику.

Он встал. Фигура не исчезла. Он сделал шаг. Фигура наклонила голову. И тогда он увидел её глаза — два провала, два куска пустоты, которые не отражали свет.

Это был Черный Сохатый.

Он не погиб. Он не был уничтожен. Он просто ждал.

Айсен побежал. Он не помнил, как добрался до дома. Помнил только, как захлопнул дверь, как прижался к ней спиной, как сердце колотилось где-то в горле. Мать подбежала, спрашивала, что случилось. Он не мог говорить. Он только смотрел в окно — туда, где на другом берегу всё ещё стояла фигура. Но когда мать тоже посмотрела, там никого не было.

«Тебе показалось, — сказала она. — Мороз, усталость. Ты слишком много работаешь».

Айсен кивнул. Но он знал: это не показалось. Это было начало.

Глава 2. Голос Льда

В ту ночь он не спал. Он лежал на кровати, смотрел в потолок и слушал. Лёд шептал. Не снаружи — внутри. Голос шёл из-под пола, из-под земли, из самой глубины мира.

«Ты думал, что победил меня, — говорил голос. — Ты думал, что свет сильнее тьмы. Но ты забыл: тьма — это тоже часть мира. Я не исчез. Я просто стал частью тебя».

Айсен зажал уши. Но голос был не в ушах — он был в костях.

«Ты открыл трещину, — продолжал голос. — Ты впустил свет. Но свет вытеснил тьму не наружу, а внутрь. Теперь я живу в тебе. И я буду расти. Пока не заполню всё».

Айсен вскочил. Он подбежал к окну. На стекле — изнутри — проступил иней. Он складывался в узор. Узор был не случайным. Это был силуэт лося. С рогами, как мёртвые деревья.

Он отшатнулся. Иней исчез. Но он знал: это не конец. Это только начало.

На следующий день он пошёл к шаманке. Её звали Умсуура, и она жила на краю села, в маленькой избе, увешанной костями и перьями. Ей было сто лет — может, больше. Никто не знал точно. Говорили, что она видела времена, когда по Якутии ещё ходили мамонты.

Айсен вошёл без стука. Умсуура сидела у огня и смотрела на него так, будто ждала.

— Ты пришёл, — сказала она. — Я знала, что ты придёшь.

— Что со мной? — спросил он. — Что это за голос?

— Это Черный Сохатый. Ты не убил его. Ты только загнал его глубже. Теперь он не снаружи — он внутри тебя.

— Как его выгнать?

Умсуура покачала головой.

— Не выгнать. Его нельзя выгнать. Его можно только... обменять.

— Что это значит?

— Ты должен найти того, кто согласится взять его на себя. Добровольно. Тогда тьма уйдёт из тебя. Но тот, кто возьмёт её, умрёт. Или хуже.

Айсен молчал. Он смотрел на огонь. В нём плясали тени. Одна из теней была похожа на лося.

— А если я не найду?

— Тогда тьма вырастет. Ты станешь её сосудом. Ты будешь ходить по земле и нести холод. Всё, к чему ты прикоснёшься, умрёт. Всё, что ты полюбишь, замёрзнет. Ты станешь новым Черным Сохатым.

Айсен вышел из избы. На улице шёл снег. Он был белым, чистым, красивым. Но Айсен знал: это ненадолго.

Глава 3. Путь на Север

Он ушёл через три дня. Не сказал матери. Не попрощался с друзьями. Просто взял снасти, амулет, нож и мешочек с солью. И пошёл на север — туда, где, как он знал, его ждал медведь.

Дорога была долгой. Он шёл по льду Лены, потом по замёрзшим болотам, потом по тайге. Он ночевал в снежных ямах, которые выкапывал руками. Он ел рыбу, которую ловил в прорубях. Он не чувствовал холода — или чувствовал, но не обращал внимания. Внутри него было что-то, что согревало. Или что-то, что замораживало. Он не знал точно.

На пятый день он встретил волка. Волк был худым, с облезлой шерстью и жёлтыми глазами. Он стоял на тропе и не двигался. Айсен остановился.

— Уйди, — сказал он. — Мне некогда.

Волк не ушёл. Вместо этого он заговорил. Его голос был хриплым, как будто он давно не использовал его.

— Ты идёшь к медведю, — сказал волк. — Но он не поможет тебе. Он не может.

— Почему?

— Потому что он тоже заражён. Черный Сохатый не умер. Он разделился. Часть — в тебе. Часть — в нём. Часть — в воде. Часть — в небе. Пока вы не соединитесь, вы не сможете его победить. Но если вы соединитесь, вы оба умрёте.

Айсен смотрел на волка. Волк смотрел на него. Потом волк развернулся и ушёл в лес. Айсен стоял ещё долго, глядя ему вслед. Потом пошёл дальше.

На седьмой день он увидел медведя. Тот сидел на берегу замёрзшего озера и смотрел на воду. Он был меньше, чем в прошлый раз. Или это Айсен вырос. Медведь повернул голову.

— Ты пришёл, — сказал он.

— Ты знал, что я приду.

— Я знал, что ты не сможешь не прийти.

Айсен подошёл и сел рядом. Они долго молчали.

— Волк сказал, что ты заражён, — наконец сказал Айсен.

— Волк прав. Черный Сохатый разделился. Я ношу его в себе так же, как и ты. Мы связаны.

— Что нам делать?

— Есть только один способ. Мы должны найти Сердце Якутии. Настоящее. Не то, что в Лабынкыре. То, что в самом центре мира. Там, где никогда не ступала нога человека. Там, где лёд не тает и не образуется. Там, где время остановилось.

— Где это?

— На Полюсе Холода. В Оймяконе. Но не в самом селе. Глубже. Под землёй. Там есть пещера, которую люди не нашли. Там живёт дух, который старше меня. Он может забрать тьму. Или уничтожить нас обоих.

Айсен кивнул.

— Тогда идём.

Глава 4. Оймякон

Оймякон — полюс холода. Там зимой минус шестьдесят, а иногда и минус семьдесят. Там воздух такой сухой, что дышать больно. Там снег не тает даже летом. Там люди живут вопреки всему.

Айсен и медведь шли две недели. Они пересекли замёрзшие реки, прошли через горы, спустились в долины. По пути они встречали других зверей — лис, зайцев, оленей. Все они смотрели на медведя с уважением. Все они смотрели на Айсена с жалостью.

— Почему они так смотрят на меня? — спросил Айсен.

— Потому что они знают, что ты умрёшь, — ответил медведь.

— И ты не скажешь мне, что можно этого избежать?

— Нет. Потому что нельзя.

Они шли дальше.

Когда они добрались до Оймякона, Айсен увидел село — маленькое, чёрное от дыма, окружённое бесконечной белизной. Здесь жили люди, которые привыкли к холоду. Они не удивлялись медведю. Они просто смотрели и кивали. Как будто ждали.

Один старик подошёл к ним. У него было лицо, как старая карта, и глаза, как два куска льда.

— Ты пришёл, — сказал он Айсену. — Мы ждали тебя.

— Кто вы?

— Я — хранитель входа. Меня зовут Бүгүн. Я знаю, зачем ты здесь. Я знаю, что ты ищешь. Но я должен предупредить тебя: то, что ты найдёшь, не принесёт тебе счастья.

— Мне не нужно счастье. Мне нужно избавиться от тьмы.

— Тьма — это не то, от чего можно избавиться. Тьма — это часть тебя. Ты можешь только научиться с ней жить. Или умереть.

Айсен посмотрел на медведя. Медведь кивнул.

— Веди нас, — сказал Айсен.

Старик повёл их в горы. Они шли три часа, пока не добрались до входа в пещеру. Вход был узким, тёмным, и из него шёл холод — не тот, что снаружи, а другой, более глубокий. Холод, который шёл из центра земли.

— Внутри — лабиринт, — сказал Бүгүн. — Ты должен пройти его один. Медведь не может войти. Он слишком велик. И слишком стар.

Айсен посмотрел на медведя.

— Ты оставишь меня?

— Я буду ждать здесь. Как всегда.

Айсен кивнул. Он шагнул в пещеру. И тьма сомкнулась за ним.

Глава 5. Лабиринт

Внутри было темно. Не просто темно — абсолютно темно. Айсен не видел даже своих рук. Он шёл на ощупь, касаясь стен. Стены были холодными и гладкими, как лёд. Иногда он слышал звуки — шаги, дыхание, шёпот. Иногда ему казалось, что кто-то идёт рядом. Но когда он поворачивался, там никого не было.

Через час он вышел в большой зал. В центре зала горел огонь — синий, холодный, который не давал тепла. У огня сидела фигура. Женщина. Она была старой, очень старой. Её лицо было покрыто морщинами, как лёд трещинами. Её глаза были закрыты.

— Ты пришёл, — сказала она. — Я ждала тебя.

— Кто ты?

— Я — Айыы. Дух холода. Я — мать зимы. Я — та, кто дышит льдом. Я — та, кто держит мир в равновесии.

— Ты можешь забрать тьму?

— Могу. Но не бесплатно.

— Что ты хочешь?

— Твою память. Всё, что ты помнишь. Всё, что ты любишь. Всё, что делает тебя тобой. Ты отдашь мне это — и тьма уйдёт.

Айсен молчал. Он думал о матери. О отце. О селе. О медведе. О снеге, о льде, о рыбе. Обо всём, что было его жизнью.

— А если я не соглашусь?

— Тогда ты умрёшь. Тьма вырвется наружу. И мир замёрзнет.

Айсен закрыл глаза. Он думал. Долго. Потом открыл.

— Я согласен.

Айыы улыбнулась. Её улыбка была холодной, как зима.

— Тогда подойди.

Айсен подошёл. Она коснулась его лба. И он почувствовал, как что-то уходит. Как будто из него вытекает вода. Как будто он теряет части себя. Он видел лицо матери — и оно исчезло. Он видел отца — и он исчез. Он видел медведя — и он исчез. Он видел себя — и он исчез.

Когда он открыл глаза, он стоял на снегу. Перед входом в пещеру. Медведь стоял рядом. Но Айсен не знал, кто это. Он не знал, где он. Он не знал, кто он.

— Ты сделал это, — сказал медведь. — Тьма ушла.

Айсен смотрел на него. В его глазах не было ничего. Ни страха, ни радости, ни печали. Только пустота.

— Кто ты? — спросил он.

Медведь замер. Потом опустил голову.

— Я — никто. Я — тот, кто держит небо. А ты — тот, кто его отпустил.

Айсен не понял. Он просто стоял и смотрел на снег. Снег был белым. Белым, как всё вокруг. Белым, как его память.

Медведь повернулся и пошёл прочь. Айсен остался стоять. Он не знал, куда идти. Он не знал, зачем жить. Он просто стоял.

Глава 6. Тот, Кто Вернулся

Медведь шёл на север. Он не оглядывался. Внутри него была пустота — не та, что была у Айсена, а другая. Пустота от потери. Он потерял мальчика. Он потерял друга. Он потерял надежду.

Он шёл три дня. На четвёртый день он увидел волка. Тот же волк, что говорил с Айсеном. Волк стоял на тропе и ждал.

— Ты отпустил его, — сказал волк.

— Он отпустил себя.

— Ты знаешь, что он теперь?

— Он — никто. Он — пустой сосуд. Он будет ходить по земле и не знать, кто он. Он будет умирать и не знать, что такое смерть.

— И ты ничего не сделаешь?

Медведь молчал. Волк подошёл ближе.

— Есть способ вернуть его. Ты знаешь.

— Я знаю. Но это убьёт меня.

— Ты и так умрёшь. Рано или поздно. Но если ты отдашь ему свою память, он вернётся. А ты станешь никем.

Медведь смотрел на волка. Долго. Потом кивнул.

— Веди меня к нему.

Глава 7. Обмен

Айсен стоял на том же месте. Он не двигался. Он не думал. Он просто был. Медведь подошёл к нему. Волк остался позади.

— Мальчик, — сказал медведь. — Ты меня слышишь?

Айсен не ответил. Медведь коснулся его лба носом. И тогда что-то произошло. Медведь закрыл глаза. И его память начала перетекать. Он видел свою жизнь — тысячу лет, десять тысяч лет. Он видел, как создавался мир. Как текли реки. Как росли деревья. Как появлялись люди. Как они умирали. Как они рождались снова. Он видел всё. И он отдавал это Айсену.

Когда он открыл глаза, он был никем. Он не знал, кто он. Он не знал, зачем он. Он просто стоял. Как Айсен до него.

Айсен открыл глаза. Он знал всё. Он знал, кто он. Он знал, где он. Он знал, зачем он. Он посмотрел на медведя. Медведь смотрел на него пустыми глазами.

— Ты отдал мне всё, — сказал Айсен.

Медведь не ответил. Он не мог.

— Я верну тебя, — сказал Айсен. — Обещаю.

Он повернулся и пошёл на юг. Волк пошёл за ним. Медведь остался стоять. Он смотрел на снег. Снег был белым. Белым, как всё вокруг. Белым, как его память.

Глава 8. Возвращение

Айсен вернулся в село через две недели. Он был другим. Он вырос. Он постарел. В его глазах была мудрость, которой не должно быть у тринадцатилетнего. Мать выбежала навстречу. Она плакала. Она обнимала его. Она спрашивала, где он был.

— Я был там, где должен был быть, — ответил он.

Он не рассказал ей правду. Он не рассказал никому. Он просто вернулся к жизни. Он снова стал рыбаком. Он ловил рыбу. Он помогал соседям. Он жил.

Но каждую ночь он видел сон. В этом сне он стоял на снегу. Перед ним стоял медведь. Медведь смотрел на него пустыми глазами. И Айсен знал: он должен вернуться. Он должен вернуть медведя. Он должен найти способ.

Он начал искать. Он читал старые книги. Он говорил со стариками. Он ходил к шаманке. Умсуура сказала:

— Есть только один способ. Ты должен найти другого. Того, кто согласится отдать свою память. Тогда медведь вернётся.

— Кто согласится?

— Тот, кто любит его. Тот, кто любит тебя. Тот, кто готов на всё.

Айсен думал. Долго. Потом он понял. Он знал, кто это.

Глава 9. Тот, Кто Согласился

Волк пришёл к нему сам. Ночью. Он сидел у окна и смотрел на Айсена жёлтыми глазами.

— Ты знаешь, зачем я здесь, — сказал волк.

— Знаю.

— Я согласен.

— Почему?

— Потому что я устал. Я живу долго. Слишком долго. Я видел, как умирают миры. Я видел, как рождаются новые. Я хочу покоя.

Айсен смотрел на волка. Волк смотрел на него.

— Ты понимаешь, что ты потеряешь всё?

— Понимаю.

— Ты понимаешь, что ты забудешь себя?

— Понимаю.

— Ты понимаешь, что ты можешь не вернуться?

— Понимаю.

Айсен кивнул.

— Тогда идём.

Глава 10. Обмен II

Они вернулись к медведю. Тот всё ещё стоял на том же месте. Он не двигался. Он не думал. Он просто был. Волк подошёл к нему. Коснулся носом его лба. Закрыл глаза. И начал отдавать.

Айсен смотрел. Он видел, как память волка перетекает в медведя. Видел, как жизнь волка уходит. Видел, как волк становится пустым. Когда всё закончилось, волк стоял с пустыми глазами. А медведь открыл глаза. В них был свет.

— Ты вернулся, — сказал Айсен.

— Я вернулся, — сказал медведь.

Они смотрели друг на друга. Долго. Потом медведь посмотрел на волка.

— Он отдал всё.

— Да.

— Мы должны вернуть его.

— Как?

— Есть способ. Но он опасен.

— Какой?

— Мы должны найти того, кто отдаст ему свою память. Но не свою. Чужую. Того, кто уже мёртв. Тогда волк вернётся. Но тот, кто отдаст, потеряет связь с прошлым. Навсегда.

Айсен думал. Он думал о отце. О его памяти. О том, что он оставил после себя. Он думал о том, что отец хотел бы, чтобы он сделал.

— Я знаю, чью память отдать, — сказал он.

Глава 11. Память Отца

Он вернулся в село. Он пошёл к матери. Он сказал:

— Мне нужна память отца. Всё, что ты помнишь о нём. Всё, что он говорил. Всё, что он делал. Всё, что он любил.

Мать смотрела на него. Долго. Потом кивнула.

— Я расскажу тебе всё.

Она рассказывала три дня. Она рассказывала о том, как они познакомились. Как он ухаживал за ней. Как они поженились. Как родился Айсен. Как он учил его рыбачить. Как он смеялся. Как он пел. Как он умер.

Айсен слушал. Он запоминал. Каждое слово. Каждую деталь. Каждую эмоцию. Потом он пошёл к медведю и волку. Он коснулся лба волка. И начал отдавать.

Он отдавал память отца. Всё, что знал. Всё, что чувствовал. Всё, что помнил. Когда он закончил, волк открыл глаза. В них был свет.

— Я помню, — сказал волк. — Я помню человека, который ловил рыбу. Я помню его руки. Я помню его голос. Я помню его любовь.

Айсен кивнул. Он чувствовал пустоту. Не ту, что была раньше. Другую. Он потерял память отца. Но он знал: это было правильно.

Глава 12. Тень Возвращается

Но радость была недолгой. В ту же ночь Айсен проснулся от холода. Не внешнего — внутреннего. Он посмотрел на свои руки. Они были покрыты инеем. Иней складывался в узор. Узор был знакомым. Это был силуэт лося.

— Нет, — прошептал он. — Нет. Я же отдал тебя.

«Ты отдал меня Айыы, — сказал голос. — Но Айыы — это часть меня. Она не уничтожила тьму. Она просто спрятала её. В тебе. В медведе. В волке. Во всём, что ты любишь».

Айсен вскочил. Он побежал к медведю. Медведь стоял на краю села. Его глаза были пустыми.

— Он вернулся, — сказал медведь. — Тьма вернулась. И теперь она сильнее. Потому что мы отдали слишком много. Мы ослабли.

— Что нам делать?

— Мы должны найти того, кто сильнее нас. Того, кто может уничтожить тьму навсегда.

— Кто это?

— Это... — медведь замолчал. — Это ты. Но не тот, кто ты сейчас. А тот, кем ты можешь стать. Если выживешь.

Айсен смотрел на медведя. Медведь смотрел на него.

— Что я должен сделать?

— Ты должен умереть. И возродиться. Только тогда ты сможешь победить.

Айсен молчал. Он думал о матери. О селе. О волке. О медведе. Обо всём, что было его жизнью.

— А если я не умру?

— Тогда тьма победит. И мир замёрзнет. Навсегда.

Айсен закрыл глаза. Он думал. Долго. Потом открыл.

— Я согласен.

Глава 13. Смерть

Он не знал, как это сделать. Он не знал, где найти смерть. Он ходил по льду, по снегу, по тайге. Он спрашивал у зверей. Он спрашивал у духов. Никто не отвечал.

На седьмой день он пришёл к озеру Лабынкыр. Оно было всё таким же — тёмным, глубоким, живым. Он стоял на берегу и смотрел в воду. Вода смотрела на него.

— Ты пришёл, — сказала вода. — Ты готов?

— Готов.

Он шагнул в воду. Холод был невыносимым. Он пронзил тело, как тысяча игл. Но Айсен не остановился. Он шёл глубже. Пока вода не сомкнулась над его головой. Пока свет не исчез. Пока тьма не заполнила всё.

Он умер.

Глава 14. Возрождение

Но смерть — это не конец. Это начало. Он открыл глаза. Он был в пещере. Перед ним стояла Айыы. Она улыбалась.

— Ты умер, — сказала она. — Теперь ты возродишься.

— Каким?

— Таким, каким ты должен быть. Не мальчиком. Не мужчиной. А тем, кто держит небо. Тем, кто ходит по краю мира. Тем, кто не боится тьмы, потому что сам её часть.

Айсен смотрел на неё. Он чувствовал, как что-то меняется. Как его тело становится другим. Как его мысли становятся другими. Как он становится другим.

— А что с теми, кого я оставил?

— Они будут жить. Они будут помнить тебя. Но они не узнают тебя, когда ты вернёшься.

— Почему?

— Потому что ты больше не человек. Ты — дух. Ты — хранитель. Ты — тот, кем был медведь. Ты — тот, кто держит небо.

Айсен закрыл глаза. Он думал о матери. О селе. О волке. О медведе. Обо всём, что было его жизнью.

— Я готов, — сказал он.

Глава 15. Тот, Кто Держит Небо

Он вышел из пещеры. На снегу стоял медведь. Но это был не тот медведь, что раньше. Это был старый медведь. Очень старый. Он смотрел на Айсена и улыбался.

— Ты вернулся, — сказал медведь.

— Я вернулся.

— Ты знаешь, кто ты?

— Знаю.

— Ты знаешь, что ты должен делать?

— Знаю.

— Тогда иди. Иди и держи небо. Иди и ходи по краю мира. Иди и помни: ты не один. Я буду рядом. Всегда.

Айсен кивнул. Он повернулся и пошёл на север. Медведь пошёл за ним. Они шли долго. Молча. Потом Айсен остановился. Он посмотрел на небо. Оно было чистым. Звёзды горели ярко. Северное сияние танцевало зелёным.

— Красиво, — сказал он.

— Да, — сказал медведь.

— Я буду скучать по ним.

— По кому?

— По тем, кого оставил. По матери. По селу. По волку. По себе.

— Ты не оставил их. Они всегда с тобой. В твоей памяти. В твоём сердце. В твоём льде.

Айсен улыбнулся. Впервые за долгое время. Он посмотрел на медведя.

— Спасибо.

— За что?

— За всё. За то, что был рядом. За то, что научил. За то, что не бросил.

Медведь кивнул.

— Иди. Твоё место — там.

Айсен пошёл дальше. Он шёл по краю мира. Он держал небо. Он ходил по снегу, и снег становился ровным под его шагами. Он смотрел на звёзды, и звёзды становились ярче. Он дышал, и дыхание его превращалось в ветер.

Он был хранителем. Он был духом. Он был тем, кем был медведь. Он был один. Но он не был одинок.

Эпилог. Тень

Прошло много лет. Или дней. Или веков. Айсен не считал. Он ходил по краю мира и держал небо. Иногда он спускался в село. Смотрел на мать — она постарела, но всё ещё ставила чайник на печь и смотрела на огонь. Смотрел на волка — тот жил в лесу, и в его глазах был свет памяти. Смотрел на медведя — тот стал старым, очень старым, но всё ещё шёл рядом.

Иногда он смотрел на людей. Они не видели его. Они видели только снег, который вдруг становился ровным, и ветер, который вдруг стихал. Они говорили: «Духи сегодня добрые». Айсен улыбался. Он знал: он не дух. Он — тот, кто держит небо.

Но однажды он почувствовал что-то. Что-то знакомое. Что-то тёмное. Он посмотрел вниз. Под его ногами, в глубине земли, что-то шевелилось. Что-то росло. Что-то ждало.

Он закрыл глаза. И увидел трещину. Ту же трещину. Ту же тьму. Ту же тень.

— Ты вернулся, — прошептал он.

«Я никогда не уходил, — ответил голос. — Я всегда был здесь. В тебе. В медведе. В волке. В земле. В небе. Я — часть мира. Я — часть тебя. Ты можешь держать небо. Но ты не можешь держать меня. Потому что я — это ты».

Айсен открыл глаза. Он смотрел на снег. Снег был белым. Но в глубине, под белым, что-то темнело. Что-то росло. Что-то ждало.

Он знал: это не конец. Это только начало. Тьма не побеждена. Тьма не ушла. Тьма просто ждёт. Ждёт своего часа. Ждёт, когда Айсен устанет. Ждёт, когда небо упадёт. Ждёт, когда мир замёрзнет.

Он посмотрел на медведя. Медведь смотрел на него.

— Что теперь? — спросил Айсен.

— Теперь мы ждём, — ответил медведь. — Ждём и готовимся. Потому что тьма придёт снова. И тогда нам понадобится помощь.

— Чья?

— Того, кто ещё не родился. Того, кто ещё не знает. Того, кто придёт, когда мы уйдём.

Айсен кивнул. Он посмотрел на небо. Оно было чистым. Звёзды горели ярко. Северное сияние танцевало зелёным.

— Мы будем ждать, — сказал он.

И они пошли дальше. По краю мира. Под небом, которое держали. С тьмой, которая ждала. С надеждой, которая не умирала.

Конец второй части.

Продолжение следует...

часть 3 Китай

Часть III. Наследники НебаГлава 1. Мальчик из Харбина

Прошло сто лет. Или двести. Или триста. Айсен не считал. Он давно перестал считать. Время для хранителя неба — это не река, а лёд: оно стоит, но трещит. Он ходил по краю мира, держал небо и ждал. Он не знал, чего именно. Просто ждал.

А тем временем мир менялся. Село на берегу Лены выросло в город. Дома стали высокими, дороги — твёрдыми, а рыбаки — другими. Они ловили рыбу сетями из нейлона, а не из конского волоса. Они смеялись над стариками, которые говорили о духах. Они не верили в медведя, который держит небо.

Но один мальчик верил.

Его звали Ли Вэй, и ему было четырнадцать. Он приехал в Якутск из Харбина — города на северо-востоке Китая, где зимы такие же длинные, а люди такие же упрямые. Его отец был инженером, который строил мост через Лену. Его мать была учительницей китайского. Они приехали сюда на три года, чтобы заработать денег и вернуться домой.

Ли Вэй ненавидел Якутск. Ненавидел холод. Ненавидел снег. Ненавидел рыбу, которую здесь ели на завтрак, обед и ужин. Он хотел домой, в Харбин, где были друзья, где был тёплый чай, где не нужно было носить три свитера одновременно.

Но однажды, в декабре, когда мороз достиг минус сорока восьми, он увидел то, что изменило всё.

Он возвращался из школы, когда заметил на снегу следы. Они были огромными — больше, чем следы любого медведя, которых он видел в зоопарке. Они вели к реке. Ли Вэй остановился. Он не был смелым. Он был обычным мальчиком. Но что-то внутри него — что-то старое, что-то древнее — сказало: иди.

Он пошёл.

Следы привели его на берег Лены. Там, на льду, стояла фигура. Не человек. Не зверь. Что-то среднее. Белое. Светящееся. Оно смотрело на него синими глазами, и в этих глазах была вечность.

— Ты пришёл, — сказала фигура. Голос был низким, как гул земли, и мягким, как падающий снег.

Ли Вэй хотел бежать. Но не мог. Ноги не слушались.

— Кто ты? — прошептал он.

— Я — тот, кто держит небо. Я — тот, кто ходит по краю мира. Я — тот, кого забыли. Но ты вспомнил.

— Я не вспоминал. Я тебя не знаю.

— Знаешь. Ты просто не помнишь. Но твоя кровь помнит. Твоя кровь помнит всё.

Ли Вэй смотрел на фигуру. И фигура смотрела на него. Долго. Потом фигура улыбнулась.

— Тебя ждут, — сказала она. — Иди домой. Завтра ты узнаешь больше.

Фигура исчезла. Ли Вэй стоял на льду, один, в темноте, при минус сорока восьми. Он не чувствовал холода. Он чувствовал только странное тепло — где-то в груди, где-то в сердце.

Глава 2. Старик с Севера

На следующий день в дом Ли Вэя пришёл старик. Он был одет в парку из оленьей шкуры, его лицо было покрыто морщинами, как лёд трещинами, а глаза были узкими, как у всех якутов. Но что-то в нём было не так. Что-то древнее. Что-то странное.

— Меня зовут Бүгүн, — сказал он. — Я пришёл к тебе.

— Ко мне? — удивился Ли Вэй. — Почему?

— Потому что ты видел то, что не должен был видеть. И теперь ты должен узнать, что это значит.

Отец Ли Вэя, Ван, стоял рядом и ничего не понимал.

— Что происходит? — спросил он. — Кто вы?

— Я — хранитель входа, — ответил Бүгүн. — Я — тот, кто ждёт. Я ждал триста лет. И теперь я нашёл того, кого искал.

— Кого?

— Его, — Бүгүн посмотрел на Ли Вэя. — Мальчика, который помнит, хотя не должен.

Ван смотрел на старика, потом на сына, потом снова на старика. Он не верил в духов. Он был инженером. Он верил в цифры, в расчёты, в науку. Но что-то в голосе старика заставило его замолчать.

— Расскажи ему, — сказал Бүгүн. — Расскажи ему всё.

Ли Вэй смотрел на старика. И старик рассказал.

Он рассказал о Белом Медведе, который держит небо. О мальчике Айсене, который стал хранителем. О Черном Сохатом, который не умер, а ждёт. О тьме, которая растёт под землёй, под льдом, под всем, что люди считают твёрдым.

— И теперь, — сказал Бүгүн, — тьма снова пробуждается. Она чувствует, что хранитель устал. Что небо тяжелеет. Что мир снова на грани. И ей нужен новый сосуд. Новый носитель. Новый... тот, кто откроет ей дверь.

— И кто это? — спросил Ли Вэй.

— Ты.

Ли Вэй засмеялся. Он думал, что это шутка. Но старик не смеялся. И фигура на льду не смеялась. И что-то внутри него — то самое, старое, древнее — не смеялось тоже.

— Почему я? — спросил он.

— Потому что твоя кровь помнит. Твоя кровь — это кровь шаманов. Не якутских. Китайских. Тех, кто жил здесь задолго до того, как здесь появились якуты. Тех, кто говорил с духами льда. Тех, кто знал, что тьма — это не зло, а часть мира.

Ли Вэй смотрел на свои руки. Они были обычными. Китайскими. Мальчишескими. Но в них что-то было. Что-то, чего он раньше не замечал.

— Что я должен делать? — спросил он.

— Ты должен найти хранителя. Того, кто держит небо. Того, кто ходит по краю мира. Ты должен найти Айсена.

— Где?

— На Полюсе Холода. В Оймяконе. Но не в самом селе. Глубже. Под землёй. Там есть пещера, которую люди не нашли. Там он ждёт.

Ли Вэй посмотрел на отца. Отец смотрел на него. В глазах отца был страх. Но был и что-то другое. Что-то, что говорило: иди.

— Я пойду, — сказал Ли Вэй.

Глава 3. Дорога на Север

Он вышел через три дня. Не сказал матери — она бы не отпустила. Не сказал друзьям — у него не было друзей. Сказал только отцу. Тот кивнул и дал ему денег, тёплую куртку и телефон с картой.

— Будь осторожен, — сказал отец. — И возвращайся.

Ли Вэй шёл на север. Сначала на автобусе, потом на грузовике, потом пешком. Он шёл по замёрзшей Лене, по тайге, по горам. Он ночевал в придорожных гостиницах, в домах у незнакомых людей, в снежных пещерах. Он ел рыбу, хлеб, снег. Он не чувствовал холода — или чувствовал, но не обращал внимания.

На третий день он встретил девушку. Она сидела на обочине дороги и голосовала. У неё были чёрные волосы, узкие глаза и улыбка, которая говорила: я знаю больше, чем ты думаешь.

— Ты идёшь в Оймякон, — сказала она. Не спросила. Сказала.

— Да. А ты?

— Я тоже. Меня зовут Чэнь Юэ. Я из Шанхая. Я ищу... кое-кого.

— Кого?

— Того же, кого и ты. Хранителя.

Ли Вэй смотрел на неё. Она смотрела на него. Потом он кивнул и сказал:

— Идём вместе.

Глава 4. Чэнь Юэ

Чэнь Юэ была странной. Она говорила мало, но знала много. Она знала, где находятся тёплые источники, где можно найти еду, где живут люди, которые помогут. Она знала, как развести огонь без спичек, как найти воду под снегом, как отпугнуть волков. Она знала всё, что должен знать тот, кто идёт по краю мира.

— Откуда ты всё это знаешь? — спросил Ли Вэй на второй день.

— Меня учил дед, — ответила она. — Он был шаманом. Не якутским. Китайским. Из Внутренней Монголии. Он говорил, что когда-нибудь придёт время, и я должна буду пойти на север. Я не верила. А потом он умер. И я нашла его дневник.

— Что в дневнике?

— Всё. Про медведя. Про мальчика. Про тьму. Про то, что тьма не умирает. Она просто ждёт.

Ли Вэй молчал. Он смотрел на снег. Снег был белым. Белым, как всё вокруг.

— Почему ты пошла? — спросил он.

— Потому что дед сказал: «Когда тьма придёт, ты должна быть там». Я не знала, что это значит. Но теперь знаю.

— Что?

— Тьма уже здесь. Она в тебе. Она в хранителе. Она в земле. Она в небе. Она везде. И мы должны её остановить. Или умереть.

Ли Вэй посмотрел на неё. Она смотрела на него. Потом они пошли дальше.

Глава 5. Полюс Холода

Оймякон встретил их тишиной. Село было маленьким — двадцать домов, одна школа, один магазин. Здесь жили люди, которые привыкли к холоду. Они не удивлялись гостям. Они просто смотрели и кивали. Как будто ждали.

Старик Бүгүн ждал их у входа в село. Он стоял и улыбался.

— Ты пришёл, — сказал он Ли Вэю. — И ты пришла, — сказал он Чэнь Юэ. — Я знал, что вы придёте вместе.

— Почему? — спросил Ли Вэй.

— Потому что тьму нельзя победить в одиночку. Нужны двое. Один — чтобы держать. Другой — чтобы отпустить.

Он повёл их в горы. Они шли три часа, пока не добрались до входа в пещеру. Вход был узким, тёмным, и из него шёл холод — не тот, что снаружи, а другой, более глубокий. Холод, который шёл из центра земли.

— Внутри — лабиринт, — сказал Бүгүн. — Вы должны пройти его вдвоём. Только вместе вы сможете найти выход. Только вместе вы сможете найти его.

— Кого? — спросила Чэнь Юэ.

— Хранителя. Того, кто держит небо. Он ждёт вас.

Ли Вэй и Чэнь Юэ переглянулись. Потом шагнули в пещеру. И тьма сомкнулась за ними.

Глава 6. Лабиринт

Внутри было темно. Не просто темно — абсолютно темно. Они не видели даже друг друга. Они шли на ощупь, держась за руки. Стены были холодными и гладкими, как лёд. Иногда они слышали звуки — шаги, дыхание, шёпот. Иногда им казалось, что кто-то идёт рядом. Но когда они поворачивались, там никого не было.

Через час они вышли в большой зал. В центре зала горел огонь — синий, холодный, который не давал тепла. У огня сидела фигура. Женщина. Она была старой, очень старой. Её лицо было покрыто морщинами, как лёд трещинами. Её глаза были закрыты.

— Вы пришли, — сказала она. — Я ждала вас.

— Кто ты? — спросила Чэнь Юэ.

— Я — Айыы. Дух холода. Я — мать зимы. Я — та, кто дышит льдом. Я — та, кто держит мир в равновесии.

— Мы ищем хранителя, — сказал Ли Вэй. — Где он?

— Он там, где всегда был. На краю мира. Но чтобы найти его, вы должны сначала найти себя.

— Что это значит?

— Это значит, что вы должны пройти испытание. Каждый — своё. Ты, мальчик, должен вспомнить. Ты, девочка, должна забыть. Только тогда вы сможете идти дальше.

Айыы коснулась лба Ли Вэя. И он вспомнил. Всё. Свою прошлую жизнь. Свою прошлую смерть. Своё прошлое имя. Его звали не Ли Вэй. Его звали Айсен. Он был хранителем. Он держал небо. Он ходил по краю мира. Он умер. И возродился. Снова.

Айыы коснулась лба Чэнь Юэ. И она забыла. Всё. Своё имя. Свою жизнь. Своё прошлое. Она стала пустой. Она стала никем. Она стала тем, кем была тьма.

Ли Вэй смотрел на неё. Она смотрела на него пустыми глазами.

— Что ты сделала? — закричал он.

— То, что должна была. Она — сосуд. Она — та, кто примет тьму. Ты — тот, кто её освободит. Вместе вы — равновесие.

— Я не хочу этого!

— Хочешь. Ты просто не знаешь. Но ты узнаешь. Все узнают. Рано или поздно.

Айыы исчезла. Огонь погас. Они остались в темноте. Ли Вэй держал Чэнь Юэ за руку. Она не отвечала. Она просто стояла.

— Чэнь Юэ, — прошептал он. — Ты меня слышишь?

Она не ответила.

— Чэнь Юэ!

Тишина.

Глава 7. Край Мира

Они вышли из пещеры через два дня. Ли Вэй вёл Чэнь Юэ за руку. Она шла, но не смотрела. Она дышала, но не чувствовала. Она была жива, но не жила.

На снегу их ждал медведь. Огромный. Белый. Светящийся. Он смотрел на них синими глазами, и в этих глазах была вечность.

— Ты вернулся, — сказал медведь Ли Вэю. — Ты снова здесь.

— Я не помню, — сказал Ли Вэй. — Я не помню, кем был. Я не помню, что делал. Я помню только имя. Айсен. Но это не моё имя. Моё имя — Ли Вэй.

— Это твоё имя. И то, и другое. Ты — Айсен. Ты — Ли Вэй. Ты — тот, кто держит небо. Ты — тот, кто ходит по краю мира. Ты — тот, кого забыли. Но ты вспомнил.

— Я не хочу быть им.

— Хочешь. Просто боишься. Но страх — это не зло. Страх — это часть тебя. Как тьма. Как свет. Как всё.

Ли Вэй смотрел на медведя. Медведь смотрел на него.

— Что с ней? — спросил Ли Вэй, кивнув на Чэнь Юэ.

— Она — сосуд. Она — та, кто примет тьму. Она — та, кто умрёт. Или та, кто выживет. Всё зависит от тебя.

— От меня?

— От тебя. Ты должен решить. Отдать тьму ей — или взять себе. Если отдашь — она умрёт, а ты будешь жить. Если возьмёшь — ты умрёшь, а она будет жить. Третьего нет.

Ли Вэй закрыл глаза. Он думал. Долго. Потом открыл.

— Я возьму, — сказал он.

— Почему?

— Потому что я — хранитель. Потому что я — тот, кто держит небо. Потому что я — тот, кто не боится тьмы. Потому что я — тот, кто обещал.

— Кому?

— Себе. Отцу. Матери. Ей. Всем.

Медведь кивнул. Он коснулся лба Ли Вэя носом. И тьма вошла. Она была холодной. Она была тяжёлой. Она была старой. Но Ли Вэй не отступил. Он принял её. Всю. До последней капли.

Когда он открыл глаза, он был другим. Он был тем же. Он был Айсеном. Он был Ли Вэем. Он был хранителем. Он был человеком. Он был всем.

Чэнь Юэ открыла глаза. В них был свет. Она посмотрела на Ли Вэя. И улыбнулась.

— Ты вернулся, — сказала она.

— Я вернулся.

Глава 8. Убытки

Но радость была недолгой. В ту же ночь Ли Вэй почувствовал, что что-то не так. Он посмотрел на свои руки. Они были покрыты инеем. Иней складывался в узор. Узор был знакомым. Это был силуэт лося.

— Нет, — прошептал он. — Нет. Я же принял тебя.

«Ты принял меня, — сказал голос. — Но ты не уничтожил меня. Ты не можешь уничтожить меня. Потому что я — это ты. Я — часть тебя. Я — часть мира. Я — часть всего».

Ли Вэй вскочил. Он побежал к медведю. Медведь стоял на краю мира. Его глаза были пустыми.

— Он вернулся, — сказал медведь. — Тьма вернулась. И теперь она сильнее. Потому что ты принял её. Потому что ты стал ею. Потому что ты — новый Черный Сохатый.

— Что я должен сделать?

— Ты должен умереть. И возродиться. Снова. Только тогда ты сможешь победить.

— Я уже умирал. Я уже возрождался. Это не помогло.

— Помогло. Но не до конца. Тьму нельзя победить. Её можно только уравновесить. Ты — тьма. Она — свет. Вместе вы — равновесие. Но если ты умрёшь, тьма вырвется. Если она умрёт, свет погаснет. Вы должны жить. Оба. Вместе. Всегда.

Ли Вэй смотрел на медведя. Медведь смотрел на него.

— Что это значит?

— Это значит, что ты не можешь быть один. Ты должен быть с ней. С Чэнь Юэ. Она — твой свет. Ты — её тьма. Вместе вы — небо.

Ли Вэй закрыл глаза. Он думал. Долго. Потом открыл.

— Я понял, — сказал он. — Я согласен.

Глава 9. Равновесие

Он вернулся к Чэнь Юэ. Она ждала его. Она смотрела на него. Она улыбалась.

— Ты знаешь, — сказала она.

— Знаю.

— Мы — вместе. Всегда.

— Всегда.

Они взялись за руки. И тьма и свет внутри них смешались. Не исчезли. Не победили друг друга. Просто смешались. И стало равновесие. И небо перестало падать. И земля перестала дрожать. И мир перестал умирать.

Медведь смотрел на них. И улыбался.

— Вы сделали это, — сказал он. — Вы сделали то, что не смог сделать я. Вы нашли равновесие.

— Мы не нашли, — сказал Ли Вэй. — Мы создали.

— Да. Создали. И теперь вы — хранители. Не один. Двое. Вместе.

Глава 10. Убытки

Но у всего есть цена. У равновесия тоже.

Через год умерла мать Ли Вэя. Она умерла во сне, тихо, спокойно. Ли Вэй узнал об этом, когда был на краю мира. Он не смог попрощаться. Он не смог быть рядом. Он был хранителем. А хранители не принадлежат себе.

Через два года умер отец. Он умер от тоски. Он не мог жить без сына. Ли Вэй узнал об этом, когда держал небо. Он не смог попрощаться. Он не смог быть рядом.

Через три года умерла шаманка Умсуура. Она умерла от старости. Она прожила сто пятьдесят лет. Она видела всё. Она знала всё. Она ушла спокойно.

Через четыре года умер Бүгүн. Он умер у входа в пещеру. Он ждал кого-то. Он не дождался.

Через пять лет умер волк. Тот самый волк, который говорил с Айсеном. Тот самый волк, который отдал свою память. Он умер в лесу. Один. Но в его глазах был свет. Свет памяти. Свет любви.

Ли Вэй и Чэнь Юэ стояли на краю мира и смотрели вниз. Они видели всё. Они знали всё. Они чувствовали всё.

— Мы потеряли всех, — сказала Чэнь Юэ.

— Да.

— Но мы нашли друг друга.

— Да.

— Это стоит того?

— Стоит. Потому что без нас небо упало бы. И тогда погибли бы все. А так — погибли только те, кого мы любили. Но они жили. И они были счастливы. И они знали, что мы их не забыли.

Чэнь Юэ кивнула. Она посмотрела на небо. Оно было чистым. Звёзды горели ярко. Северное сияние танцевало зелёным.

— Красиво, — сказала она.

— Да, — сказал Ли Вэй. — Красиво.

Глава 11. Счастливый конец

Прошло много лет. Или дней. Или веков. Ли Вэй и Чэнь Юэ не считали. Они ходили по краю мира. Держали небо. Смотрели за звёздами. Дышали ветром.

Они больше не были людьми. Они были духами. Но они помнили. Помнили мать. Помнили отца. Помнили Айсена. Помнили Умсууру. Помнили Бүгүна. Помнили волка. Помнили всех, кого любили. И это делало их живыми. Даже когда они были мёртвыми.

Иногда они спускались в село. Смотрели на людей. Люди не видели их. Люди видели только снег, который вдруг становился ровным, и ветер, который вдруг стихал. Люди говорили: «Духи сегодня добрые». Ли Вэй и Чэнь Юэ улыбались. Они знали: они не духи. Они — те, кто держит небо.

А потом случилось чудо. Чэнь Юэ забеременела. Не от человека — от духа. От Ли Вэя. От хранителя. От того, кто держит небо. Она родила девочку. Девочку с белыми волосами и синими глазами. Девочку, которая улыбалась, когда смотрела на снег. Девочку, которая знала всё, хотя не видела ничего.

Они назвали её Айсена. В честь Айсена. В честь мальчика, который стал медведем. В честь того, кто держал небо до них.

— Она будет хранительницей, — сказал Ли Вэй.

— Да, — сказала Чэнь Юэ. — Но не сейчас. Сейчас она будет просто девочкой. Пусть живёт. Пусть смеётся. Пусть любит. Пусть будет счастлива.

— А потом?

— А потом — её время. Как было наше. Как было его. Как будет всегда.

Они смотрели на дочь. Она играла со снегом. Она смеялась. Она была счастлива. И они были счастливы. Потому что знали: мир не кончится. Небо не упадёт. Пока есть те, кто держит. Пока есть те, кто любит. Пока есть те, кто помнит.

Эпилог. Тот, Кто Помнит

Прошло ещё много лет. Айсена выросла. Она стала хранительницей. Она держала небо. Она ходила по краю мира. Она любила. Она теряла. Она помнила.

И однажды она встретила мальчика. Не из Якутии. Не из Китая. Из другого места. Из другого мира. Мальчика, который тоже помнил. Мальчика, который тоже знал. Мальчика, который тоже был хранителем.

Они взялись за руки. И тьма и свет внутри них смешались. И стало равновесие. И небо перестало падать. И земля перестала дрожать. И мир перестал умирать.

А где-то далеко, на краю мира, стоял старый белый медведь. Он смотрел на них. И улыбался.

— Они сделали это, — сказал он. — Они сделали то, что не смог сделать я. Они нашли равновесие. Они нашли любовь. Они нашли жизнь.

Он повернулся и пошёл дальше. По краю мира. Под небом, которое держал. С тьмой, которая ждала. С надеждой, которая не умирала.

— Конец, — сказал он. — Но не конец. Потому что конца нет. Есть только начало. Новое начало. Новое небо. Новое сердце. Новая жизнь.

Он исчез. Растворился в снегу. В ветре. В звёздах. В вечности.

А небо осталось. Оно всегда остаётся. Пока есть те, кто держит. Пока есть те, кто любит. Пока есть те, кто помнит.

Конец.

дополнение снежный лис

ДОПОЛНЕНИЕ I. СНЕЖНЫЙ ЛИС(Приквел к «Ледяному сердцу Якутии»)

Задолго до того, как Айсен родился, задолго до того, как его отец взял в руки первую сеть, задолго до того, как село на берегу Лены получило своё имя, в этих краях жил старик по имени Дьулусхан. Он был одинок. Не потому, что люди его не любили, а потому, что он сам выбрал одиночество. Он ушёл из села, когда ему было сорок, построил себе избу на берегу лесного озера и стал жить тем, что давала земля и вода.

Дьулусхан был лучшим рыбаком во всей округе. Говорили, что рыба сама идёт к нему в сети, что он понимает язык реки, что он знает, где зимует муксун и где нерестится нельма. Но никто не знал, что у него была тайна. Каждую ночь, когда луна поднималась над озером, к его избе приходил гость. Белый лис. Небольшой, с серебристой шерстью и глазами цвета зимнего неба.

Лис приходил не за едой. Он приходил поговорить. Дьулусхан не рассказывал об этом никому, потому что знал: люди не поверят. Люди скажут, что он сошёл с ума от одиночества. Но он не был одинок. У него был лис. И лис понимал его лучше, чем любой человек.

Однажды, в самую холодную ночь года, лис пришёл не один. Рядом с ним стоял медведь. Огромный. Белый. Светящийся. Дьулусхан упал на колени. Он знал, кто это. Все знали. Все слышали сказку о том, кто держит небо.

— Встань, — сказал медведь. Голос его был низким, как гул земли, и мягким, как падающий снег. — Я пришёл не за поклоном. Я пришёл за помощью.

— Я слушаю, — сказал Дьулусхан.

— Тьма растёт под землёй. Черный Сохатый пробуждается. Мне нужен тот, кто присмотрит за моим краем, пока я буду искать способ остановить его. Ты согласен?

Дьулусхан думал недолго. Он был стариком. У него не было семьи. У него не было будущего. Но у него было озеро. У него был лис. У него было небо. И он не хотел, чтобы это исчезло.

— Согласен, — сказал он.

Медведь коснулся его лба носом. И что-то вошло в Дьулусхана. Что-то старое. Что-то холодное. Что-то вечное. Он не умер. Он не стал медведем. Он стал хранителем края. Он остался человеком, но теперь он видел то, чего не видят другие. Он слышал то, чего не слышат другие. Он знал то, чего не знают другие.

Лис смотрел на него. И в глазах лиса было что-то новое. Что-то, похожее на печаль.

— Ты уходишь, — сказал лис.

— Нет, — сказал Дьулусхан. — Я остаюсь. Но я меняюсь.

— Ты умрёшь.

— Все умирают. Но не все живут. Я жил. Теперь я буду хранить.

Лис подошёл к нему. Коснулся носом его руки. И остался. Он не ушёл. Он стал хранителем рядом с хранителем. Белый лис и белый старик. Они жили на берегу озера много лет. Они рыбачили. Они говорили. Они молчали. Они ждали.

А потом пришёл Айсен. Мальчик с амулетом. Мальчик с сердцем. Мальчик, который стал тем, кем не смог стать Дьулусхан. И Дьулусхан понял: его время пришло. Он передал ему своё знание. Он передал ему свою силу. Он передал ему лиса.

Лис не умер. Лис просто ушёл. В снег. В ветер. В вечность. Он ждёт. Он всегда ждёт. Потому что лисы не умирают. Они просто становятся снегом.

Конец дополнения I.

дополнение бумажный журавлик

(Дополнение к Части III — история Чэнь Юэ)

Чэнь Юэ родилась в Шанхае, в доме на двадцать пятом этаже, откуда был виден весь город — серый, шумный, живой. Её отец был бизнесменом, мать — врачом. Они хотели, чтобы дочь стала юристом, экономистом, кем угодно, кроме того, кем она стала. Они хотели, чтобы она была нормальной. Но она не была нормальной.

С детства Чэнь Юэ видела то, чего не видели другие. Она видела тени на стенах, которые двигались сами по себе. Она слышала шёпот в пустых комнатах. Она чувствовала холод в жаркий день. Родители водили её к врачам. Врачи говорили: «Это фантазия. Это стресс. Это пройдёт». Не прошло.

Когда ей было двенадцать, умер дед. Он жил во Внутренней Монголии, в маленьком селе на границе с Россией. Чэнь Юэ почти не знала его. Она видела его дважды в жизни. Но когда он умер, она почувствовала это. Не умом — сердцем. Как будто что-то оборвалось. Как будто часть её ушла.

Через месяц пришла посылка. В ней был дневник. Старый, кожаный, с пожелтевшими страницами. И письмо. «Чэнь Юэ, — писал дед. — Ты — та, кто помнит. Ты — та, кто видит. Ты — та, кто пойдёт. Когда придёт время, открой дневник. Но не раньше».

Она не открыла. Она положила дневник на полку и забыла. На десять лет. А потом началось. Сны. Каждую ночь. Один и тот же сон. Снег. Бесконечный снег. Медведь. Белый. Светящийся. И мальчик. Мальчик, который смотрит на неё и говорит: «Ты нужна. Приходи».

Чэнь Юэ не хотела идти. Она была студенткой. Она училась на экономиста. У неё были планы. У неё была жизнь. Но сон не прекращался. Он становился ярче. Он становился громче. Он становился невыносимым.

Тогда она открыла дневник.

Дневник был странным. В нём не было дат. Не было имён. Только рисунки. Рисунки медведя. Рисунки лиса. Рисунки трещины. Рисунки тьмы. И записи. На старомонгольском. На китайском. На якутском. На языке, которого она не знала.

Она расшифровала его за три месяца. Она узнала всё. О Черном Сохатом. О хранителе. О равновесии. О том, что тьма не умирает. Она узнала, что она — не первая. Что в её роду были шаманы. Что в её крови — память льда.

И тогда она пошла. Бросила университет. Не сказала родителям. Села на поезд и поехала на север. Она не знала, куда идёт. Она знала только, что должна. Так же, как знала, что когда-то придёт зима. Так же, как знала, что когда-то придёт весна.

В Якутске она встретила мальчика. Ли Вэя. Китайца, как и она. Но не такого, как она. Он был обычным. Он не видел теней. Он не слышал шёпота. Он не чувствовал холода. Но он был нужен. Она это знала. Она это чувствовала. Она это помнила.

Они шли вместе. По льду. По снегу. По тайге. Они говорили мало. Они молчали много. Они держались за руки. Не потому, что любили. А потому, что были одни. А потом они полюбили. Не сразу. Постепенно. Как лёд тает весной. Как снег становится водой. Как вода становится жизнью.

Когда Айыы коснулась её лба, и она забыла всё, она не испугалась. Она знала, что так будет. Она знала, что должна стать пустой. Чтобы стать полной. Чтобы принять тьму. Чтобы стать светом.

Когда Ли Вэй вернул её, она не удивилась. Она знала, что он вернёт. Она знала, что он — тот, кто держит. Она знала, что он — тот, кто любит. Она знала, что он — тот, кто помнит.

Когда она родила дочь, она плакала. Не от боли. От счастья. От того, что мир не кончился. От того, что небо не упало. От того, что жизнь продолжается. Она назвала её Айсена. В честь мальчика, который стал медведем. В честь того, кто держал небо до них. В честь того, кто помнил.

А потом она сделала бумажного журавлика. Маленького. Белого. И повесила его над колыбелью дочери.

— Что это? — спросил Ли Вэй.

— Это журавлик, — сказала Чэнь Юэ. — В Китае говорят, что если сложить тысячу журавликов, исполнится желание. Я не сложила тысячу. Я сложила одного. И моё желание исполнилось.

— Какое?

— Чтобы ты вернулся. Чтобы мы были вместе. Чтобы небо не упало. Чтобы мир не кончился. Чтобы ты помнил. Чтобы я помнила. Чтобы она помнила.

Ли Вэй смотрел на журавлика. Журавлик покачивался от ветра. Белый. Как снег. Как лёд. Как память.

— Мы будем помнить, — сказал он. — Всегда.

И они помнили. Всегда. Даже когда стали духами. Даже когда стали хранителями. Даже когда стали вечностью.

Журавлик остался. Он висит над колыбелью Айсены. Он висит над краем мира. Он висит над небом. Он висит над временем. Он висит над всем.

Потому что память — это тоже небо. И его тоже нужно держать.

Конец дополнения II.