Семья Тоже команда

Глава 1

Пари на четыреста баксов

Тяжелые, шаркающие шаги в прихожей сопровождались влажным, хлюпающим звуком промокших ботинок. Дубовая входная дверь захлопнулась с таким оглушительным, металлическим грохотом, что рамки с семейными фотографиями на обоях синхронно перекосились. Было ровно семь вечера, и глава семейства вернулся в родные пенаты. Он застыл в тусклом свете коридора: галстук был перекручен и свисал с шеи, как петля, а кожаный портфель казался настолько тяжелым, будто внутри лежали силикатные кирпичи. Его темные волосы стояли дыбом, а в глазах застыл тот самый пустой, стеклянный взгляд, который появляется у человека после девяти часов непрерывных споров с региональными менеджерами, налоговыми инспекторами и сломанным кофейным автоматом, выдающим вместо эспрессо теплую жижу.

Он с яростным звоном швырнул ключи в металлическую ключницу, пнул ботинки в угол, даже не расшнуровывая, и зашагал прямиком на кухню. Мужчиной двигал исключительно первобытный инстинкт выживания. Он искал запах еды, но воздух в доме пах чем угодно, кроме ужина: смесью пригоревших тостов, дешевого ванильного освежителя и отчетливым, зловещим ароматом перегретого пластика.

Отец ворвался на кухню, и его голос, хриплый и сорванный, загремел на весь первый этаж:

— Дорогая! Что у нас на ужин?! Я умираю с голоду! Я буквально падаю от истощения! Я не ел с восьми утра, столовая в офисе закрылась на ремонт, и если в мой организм в ближайшие пять минут не поступит нормальный, сочный кусок мяса, я за себя не ручаю!

Мама стояла у раковины и выглядела как человек, только что переживший локальный конец света. Ее фартук был испачкан чем-то ярко-розовым, волосы были закручены в хаотичный узел и зафиксированы обычной пластиковой ручкой, а сама она в этот момент отчаянно пыталась оттереть фиолетовую акриловую краску с кафельной плитки. Услышав крик, она замерла, сделала глубокий, прерывистый вдох и повернулась к мужу с выражением глубочайшего, изнуренного извинения на лице.

— Ох, дорогой... Прости меня, пожалуйста, — выдохнула она усталым шепотом. — Ужина нет. Я сегодня даже к плите прикоснуться не успела. Я весь день на ногах, бегала за Миной, чтобы она окончательно не разнесла этот дом. Она где-то откопала банку с перманентной краской, решила перекрасить кота, потом заперлась в кладовке и угрожала съесть все сухие макароны, если я не отдам ей планшет. Я потратила три часа только на то, чтобы предотвратить катастрофу!

Отец застыл посреди кухни. Его желудок издал громкое, утробное урчание, словно бунтуя против самого факта отсутствия еды. На несколько секунд в комнате воцарилась звенящая тишина, которую нарушал лишь глухой, ритмичный стук тяжелых басов, доносившийся с потолка — со второго этажа, где располагались детские комнаты.

Темная, опасная краска залила шею отца. Накопившийся стресс за весь месяц, сорванные дедлайны, бесконечные глупые совещания, а теперь еще и пустой холодильник сошлись в одной точке. Его терпение лопнуло.

— Как же меня всё это достало! — резко взревел отец, и его голос сорвался на крик. — Как это вообще возможно?! Почему каждый божий день в этом доме выглядит в точности как предыдущий?! Это не жизнь, это какой-то замкнутый круг! Проклятый, нескончаемый День сурка!

Вспыхнув от слепой, отчаянной злости, он размахнулся и со всей силы ударил кулаком по кухонной стене. К несчастью для его руки, это был не хлипкий гипсокартон, а капитальная, старая кирпичная кладка, покрытая слоем штукатурки. Раздался глухой, тяжелый удар. Штукатурка жалобно хрустнула, на пол посыпалась мелкая белая пыль, а отец тут же отдернул руку. Его лицо исказилось от невыносимой боли, костяшки мгновенно покраснели. Он прижал ушибленную кисть к груди, но физическая боль лишь подлила масла в огонь его красноречия.

— Посмотрите на эту семью! — кричал он, дико жестикулируя здоровой рукой и меряя кухню шагами. — Просто посмотрите, что здесь происходит! Мой старший сын, Крис, целыми днями занимается черт знает чем! Весь день пишет свою музыку в комнате! Свою дурацкую, взрывающую мозг электронную музыку! Он дневного света не видел уже три недели! Считает себя непризнанным гением, а у меня от его басов люстра качается!

Отец перевел дух, его глаза округлились, и он продолжил загибать пальцы на дрожащей руке:

— А младший? Джонни! Ему же нравится абсолютно каждая юбка! Любая девчонка в школе, любая прохожая на улице — он думает только об этом! Ему тринадцать лет, а его мозг превратился в ходячую гормональную катастрофу! Про Мину и Роуз я вообще молчу! Почему у меня в доме всё наперекосяк?! Мозги уже набекрень от этого дурдома! Господи, за что мне это?! Что я сделал не так, почему я должен жить в этом бесконечном хаосе?!

В этот самый момент входная дверь снова тихо щелкнула, и в дом вошел Алекс. Ему было пятнадцать, он был одет в свою любимую свободную бордовую рубашку поверх черной футболки, а на одном плече небрежно висел школьный рюкзак. Он резко остановился в прихожей, моргая от открывшейся картины: отец кричал в потолок, баюкая отбитый кулак, а мама выглядела так, будто сейчас расплачется прямо в кучу грязных салфеток.

— Эй, пап, привет. Что за дела? Что за крики? — спросил Алекс, скидывая рюкзак на скамейку. — Тебя слышно еще с подъездной дорожки. У нас что, отключили интернет или обрушился фондовый рынок?

Отец тяжело опустился на деревянный кухонный стул. Его плечи мгновенно опали, злость испарилась, оставив после себя лишь звенящую, опустошающую усталость. Он оперся локтями о стол и спрятал лицо в ладонях, издав долгий, жалобный вздох.

— Ничего, Алекс... Просто забудь. Ничего нового. Очередной крах моей нервной системы. Иди к себе. Ужина всё равно нет.

Алекс не двинулся с места. Он прислонился к косяку кухонной двери, скрестив руки на груди, и внимательно осмотрел родителей. Он взглянул на потолок, где всё еще бухал бас Криса, затем на покрасневшую руку отца и, наконец, на измученное лицо матери. В его голове, как электрический разряд, вспыхнула идея. Этот дом был похож на скороварку, которая вот-вот взорвется. Если они останутся здесь еще на неделю, всё закончится либо разводом, либо поездкой в психушку. Им нужна была радикальная встряска. Полная смена обстановки.

— Знаете что? — произнес Алекс, и на его лице появилась хитрая, уверенная улыбка. — Я думаю, нам всем нужен отдых. Как насчет настоящего путешествия? Поедем все вместе, на нашей машине. Подальше отсюда, в дорожное приключение. Только наша семья.

Отец убрал руки от лица и посмотрел на сына с глубоким, циничным прищуром. На его губах появилась горькая, насмешливая ухмылка.

— Путешествие? Дорожное приключение? — хмыкнул отец, качая головой. — Ты в своем уме, Алекс? Оглянись вокруг! Да этих детей физически, научно невозможно вытащить из дома! Они намертво приклеены к своим комнатам, гаджетам и привычкам. Если я попытаюсь запереть их в одной машине дольше, чем на двадцать минут, у нас начнется полномасштабная гражданская война еще до того, как мы доедем до заправки. Это бред. Этого никогда не случится.

Алекс не отступил. Он перевел взгляд на маму, которая всё еще стояла у раковины.

— Не знаю, пап. Посмотри на маму. Мам, ты бы поехала?

Мама посмотрела на мужа, потом на Алекса, а затем на фиолетовое пятно на кафеле. Мысль о том, чтобы сбежать из этой кухни, пусть даже в тесный салон автомобиля, показалась ей божественным спасением. Она закивала головой с отчаянной надеждой в глазах.

— Да! — твердо сказала она. — Абсолютно согласна. Я обеими руками за. Куда угодно, лишь бы выбраться из этих стен.

Алекс снова повернулся к отцу, его глаза азартно блеснули. Он подошел ближе и облокотился на стол.

— Ну вот, видишь? Мама согласна. Так что, пап, давай поспорим? Заключим пари. Спорим на двести долларов, что завтра утром они все будут стоять на ногах у машины, полностью собранные и готовые ехать? Двести баксов, что я заставлю их поехать добровольно.

Ухмылка отца стала еще шире. Абсурдность предложения на секунду заставила его забыть о голоде. Он слишком хорошо знал своих детей. Их упрямство, эгоизм и абсолютное нежелание делать что-то вместе были ему прекрасно известны. Не существовало в мире силы, способной мобилизовать эту компанию меньше чем за двенадцать часов.

— На двести долларов? — отец даже рассмеялся, откидываясь на спинку стула. — Ох, Алекс, какой же ты наивный. Я не просто принимаю твой спор, я повышаю ставку! Я настолько уверен в их эгоизме, что ставлю четыреста долларов. Четыреста баксов наличными прямо из моего кошелька завтра утром, если ты действительно умудришься усадить этих ленивых монстров в машину до восьми утра. Но если ты проиграешь — ты будешь стричь газон следующие три месяца. Идет?

— По рукам, — ответил Алекс и звонко хлопнул ладонью по столу, закрепляя пари. — Готовь кошелек, пап.

Не теряя ни секунды, Алекс развернулся и побежал на второй этаж. Мозг парня работал на максимальных оборотах. У него была всего одна ночь, чтобы совершить чудо, и для каждого «пассажира» требовалась своя, уникальная тактика. Это было не просто уговоры, это была спецоперация из двадцати шагов, и он собирался провести ее безупречно.

Сцена 1. Дверь в преисподнюю.

Алекс стоял перед дверью в комнату Криса. На темном дереве была наклеена табличка с черепом, а от тяжелого баса вибрировала сама дверная ручка. Алекс набрал в легкие побольше воздуха и начал неистово колотить кулаком по косяку.

— Эй, Крис! Срочно открой! Открывай давай, это экстренная ситуация, вопрос жизни и смерти! — орал он, пытаясь перекричать музыку.

Сцена 2. Внутри пещеры.

Спустя две минуты непрерывного грохота замок наконец щелкнул. Дверь поползла в сторону, являя миру Криса. На его шее висели массивные наушники, на голове было настоящее воронье гнездо из волос, а сама комната тонула во тьме, если не считать неонового свечения трех огромных мониторов, на которых бежали дорожки аудиоредактора.

— Чего тебе надо, мелкий? — недовольно буркнул Крис. — Я свожу трек, у меня поймана волна. Ты мне весь флоу сбил.

Сцена 3. Музыкальная приманка.

Алекс быстро прошмыгнул внутрь комнаты и плотно прикрыл за собой дверь, отсекая кухонные звуки. Он многозначительно посмотрел на светящиеся экраны, а затем на брата.

— Я твою жизнь спасаю, вот чего. Там внизу отец окончательно слетел с катушек. Он только что пробил стену кухонного гарнитура и орал, что из-за твоего баса у него гипертонический криз. Он пообещал завтра в восемь утра перерезать кабель интернета к твоей комнате. Насовсем.

Сцена 4. Нагнетание угрозы.

Глаза Криса округлились, на лице отразился неподдельный ужас.

— Он не имеет права! У меня весь альбом на облаке! У нас на следующей неделе коллаборация с продюсером из Берлина!

— Ему плевать, он злой как черт, — убедительно соврал Алекс, присаживаясь на край стола. — Выход один — исчезнуть из его поля зрения на пару дней. Мы едем в путешествие. Если поедешь, он остынет, интернет останется цел. И кстати, в городе, куда мы держим путь, в эти выходные проходит огромный инди-фестиваль под открытым небом. Сможешь вживую показать свои демо треки, а не слать их по почте.

Сцена 5. Первая победа.

Крис перевел взгляд на свои синтезаторы, потом на Алекса, взвешивая риски. Перспектива остаться без сети была слишком страшной.

— Ладно, — процедил старший брат, швыряя наушники на стол. — Черт с вами. Если это спасет мою аппаратуру от депортации, я в деле. Но первые три часа дороги музыку в машине включаю я.

— Договорились, — улыбнулся Алекс, мысленно вычеркивая первый пункт. Один готов, осталось трое.

Сцена 6. Обитель охотника.

Алекс выскользнул от Криса и направился к следующей двери. Комната Джонни была обклеена плакатами со спортсменами и вырезками из модных журналов. Алекс не стал стучать вежливо, а просто рванул ручку на себя. Джонни сидел на кровати перед маленьким зеркалом, старательно укладывая челку гелем и слушая подкаст про пикап.

— Чувак, выйди, я занят, — бросил Джонни, даже не повернув головы. — Я прорабатываю ментальную стратегию соблазнения на завтра.

Сцена 7. Школьная дилемма.

Алекс подошел и бесцеремонно вырвал зеркало из рук брата.

— Забудь про стратегию, Джонни. Завтра утром мы уезжаем всей семьей в поездку. Собирай шмотки.

— Ты больной? — вскочил с кровати Джонни. — Завтра пятница! У меня после уроков свидание века с Сарой из параллельного класса! Я три месяца добивался, чтобы она хотя бы лайкнула мою фотку! Я никуда не поеду с вами!

Сцена 8. Главная мотивация.

Алекс театрально, с глубоким сочувствием вздохнул и покачал head, словно Джонни был самым несчастным существом на планете.

— Сара? Серьезно? Брат, ты мыслишь слишком мелко. Мы едем через пять крупнейших курортных городов. Ты хоть представляешь, кто там тусуется в это время года?

— Кто? — злость Джонни мгновенно сменилась любопытством.

Сцена 9. Иллюзия изобилия.

— Тысячи туристок, — зашептал Алекс, заговорщически наклонившись. — Пляжные вечеринки, набережные, дискотеки. Там будут сотни тысяч телок, Джонни! И все они обожают приезжих парней из мегаполисов. Ты будешь для них загадочным незнакомцем. Или можешь остаться здесь и выпрашивать внимание у Сары, которая видела, как ты во вторник споткнулся о собственный рюкзак в столовой.

Сцена 10. Вторая победа.

Джонни приоткрыл рот. В его подростковом мозге завертелись шестеренки, просчитывая статистическое преимущество курортных зон перед душным школьным коридором.

— Погоди... Реально сотни тысяч? — переспросил он, и его голос дал петуха.

— Как минимум, — с абсолютной уверенностью подтвердил Алекс.

— Окей, я пакую чемодан, — буркнул Джонни, доставая сумку из шкафа. — Но если там не будет девчонок, я заберу твою приставку.

Сцена 11. Крепость из блесток.

Два из четырех. Теперь Роуз. Ее комната напоминала розовую крепость: горы косметики, эскизы одежды, гирлянды на стенах. Алекс постучал аккуратно, но настойчиво.

— Роуз? Это Алекс. У меня к тебе дело государственной важности по поводу твоего блога.

Сцена 12. Эстетический кризис.

Дверь приоткрылась, на пороге показалась Роуз с зеленой очищающей маской на лице.

— Чего тебе? — подозрительно спросила она. — Если ты опять пришел просить денег в долг, то у меня ноль.

— Я пришел спасать твои охваты, — Алекс аккуратно протиснулся внутрь. — Я видел твое последнее видео. Всего пятьдесят просмотров. Твой блог стагнирует, Роуз. Твоим подписчикам надоела эта унылая серая стена на заднем плане.

Сцена 13. Капкан для инфлюенсера.

Роуз тяжело вздохнула и с грустью посмотрела на свою кольцевую лампу.

— Я знаю! Алгоритмы просто убивают мою статистику. Мне нужна новая эстетика, свежие локации, но отец никуда меня не пускает!

— Вот именно! — подхватил Алекс. — Завтра мы отправляемся в автопутешествие по самым живописным и инстаграмным местам. Только представь: эстетика старых заправок, закаты над каньонами, неоновые вывески мотелей. Ты сможешь снять целый сериал в стиле « travel-инфлюенсер». Твои просмотры взлетят до небес.

Сцена 14. Финальный аккорд для Роуз.

Девушка перевела взгляд на телефон, затем на свой гардероб, где висели десятки невыгулянных нарядов для фотосессий. Соблазн получить идеальный контент перевесил всё остальное.

— Мы остановимся у того старого маяка на побережье, про который все пишут? — требовательно спросила она.

— Если ты соберешь вещи прямо сейчас, я лично заставлю отца остановиться у каждого столба, который покажется тебе эстетичным, — пообещал Алекс.

Сцена 15. Третья победа.

— Ладно, — согласилась Роуз, потянувшись за сумкой для камеры. — Но ты будешь моим личным фотографом всю дорогу.

— Договорились, — бросил Алекс, поспешно выходя из комнаты, пока сестра не передумала. Три готовы. Остался самый непредсказуемый и взрывоопасный элемент.

Сцена 16. Логово монстра.

В комнате пятилетней Мины царил первозданный хаос. Игрушки были разбросаны по ковру, как противопехотные мины, а сама девочка в этот момент прыгала на кровати в костюме динозавра, размахивая пластиковым световым мечом.

— Мина! — крикнул Алекс, уворачиваясь от летящего в него плюшевого медведя. — А ну-ка стоп! У меня для тебя секретное задание от штаба!

Сцена 17. Секретный агент.

Мина застыла посреди прыжка, ее глаза округлились от восторга. Она опустила меч и уставилась на старшего брата с предельной серьезностью.

— Какое еще задание? — спросила она, стараясь говорить шепотом.

— Отец получил сверхсекретный приказ, — заговорщически прошептал Алекс, приседая на корточки. — Завтра утром мы должны протестировать новый мобильный комплекс выживания — нашу машину. Но это стелс-операция. Мы должны загрузиться внутрь до восьми утра, абсолютно бесшумно, чтобы враги ничего не заподозрили.

Сцена 18. Высший статус.

— А я буду главным командиром? — Мина ткнула пластиковым мечом Алексу в нос.

— Ты будешь Начальником Секретной Службы Обеспечения, — торжественно объявил Алекс. — Это значит, что ты будешь сидеть на самом заднем ряду, охранять пакет с чипсами и сухариками и получишь свой личный тактический фонарик. Но только если прямо сейчас соберешь свой рюкзак и ляжешь спать без капризов.

Сцена 19. Четвертая победа.

Мина издала победный боевой клич динозавра, спрыгнула с кровати и принялась с бешеной скоростью запихивать в свой маленький блестящий рюкзачок кукол, недоеденную пачку печенья, три разных туфли и пластмассовый пистолет.

— Миссия принята! — заявила она.

Сцена 20. Триумф стратега.

Алекс вышел в коридор и вытер капли пота со лба. У него ушло почти четыре часа непрерывных переговоров, манипуляций, лести и откровенного вранья. Но фигуры на доске были расставлены идеально. Он вернулся к себе, за пять минут скидал вещи в спортивную сумку, завел будильник на шесть утра и уснул с блаженной, победной улыбкой на губах.

На следующее утро кухонные часы пробили ровно семь часов сорок пять минут.

Отец медленно спускался по лестнице, громко и сладко зевая. Он спал из рук вон плохо, рука после вчерашнего удара всё еще неприятно ныла, но он был полностью готов насладиться своей победой. В его голове уже вертелась торжественная речь о том, что Алексу пора научиться уважать старших, признать свое поражение и морально готовиться к тяжелому труду на газоне под палящим солнцем.

Он зашел на кухню, ожидая увидеть жену, в одиночестве варящую утренний кофе, пока весь дом спит мертвым сном. Но кухня встретила его идеальной, стерильной пустотой. Кофеварка была выключена. Ни единого звука.

Ничего не понимая, отец нахмурился и пошел к выходу. Он открыл тяжелую входную дверь и вышел на крыльцо. Прохладный, чистый утренний воздух ударил в лицо, солнце только поднималось над крышами соседних домов, отбрасывая длинные золотистые тени.

Отец посмотрел на подъездную дорожку.

Там стоял их старый синий семейный минивэн. Его багажник был забит под завязку: из щелей виднелись чемоданы, чехол от гитары и огромная розовая косметичка Роуз.

Сквозь стекла автомобиля он отчетливо видел их всех. Крис уже сидел во втором ряду, нацепив свои огромные наушники и уткнувшись в ноутбук с абсолютно скучающим, но покорным видом. Джонни развалился на переднем пассажирском сиденье, поправляя прическу перед зеркальцем в козырьке и нацепив свою лучшую кожаную куртку. Роуз сзади настраивала крепление для телефона, а Мина в своем капюшоне-динозавре гордо восседала на подушке, крепко сжимая в руках пакет с сухариками, как и подобает Начальнику Службы Обеспечения. Мама сидела за рулем, весело улыбалась мужу через лобовое стекло и демонстративно постукивала пальцем по своим наручным часам.

Алекс стоял рядом с машиной, небрежно прислонившись к крылу, засунув руки в карманы брюк. На нем была всё та же бордовая рубашка, а на лице блуждала победоносная, сияющая улыбка. Он посмотрел на ошарашенного отца и указал пальцем на свои часы.

Отец застыл на крыльце. Его челюсть отвисла так низко, что, казалось, сорвется с петель. Он зажмурился, потряс頭, но видение не исчезло. Это было математически, физически невозможно. Настоящее чудо семейной дипломатии.

Медленно, дрожащей рукой отец залез в задний карман брюк, достал кожаное портмоне и аккуратно вытащил оттуда четыре хрустящие, пахнущие типографской краской стодолларовые купюры. Словно в трансе, он спустился по дорожке к машине, подошел к Алексу и с глухим шлепком опустил деньги в его раскрытую ладонь.

— Я понятия не имею, как ты это сделал, — искренне, с глубочайшим уважением прошептал отец. — Но ты просто монстр, Алекс.

— Уговор дороже денег, пап, — рассмеялся парень, пряча баксы в карман и откатывая в сторону тяжелую сдвижную дверь минивэна. — А теперь прыгай внутрь. Наше путешествие официально начинается!

Первая глава на этом завершается! Семья в сборе, пари выиграно, приключение началось.