Семья - это навсегда

"Ласточка"

Что такое автомобиль? Я бы сказал, что это железная кабина с сиденьями и колесами, в которой можно доехать куда-то, не напрягая любимые ноги. Но некоторые со мной не согласятся. Для них автомобиль – это нечто сродни домашнему животному. Или даже члену семьи, - а то и важнее! Они готовы крутиться у машины днем и ночью, наглаживая фары и зеркала, словно это бархатная шерсть лошади; сидеть внутри, полируя все кнопочки и рычажки махровой тряпочкой до такой степени, что в них можно увидеть свое отражение; протирать малейшее пятнышко на бампере хоть рукавом своей рубашки; разговаривать с ней, словно она, машина, может что-то понять. Я никогда не разделял эти взгляды. А вот мой отец – он из этих. И мне вспоминается одна история, связанная с ними обоими – папой и его любимым автомобилем.

Случай этот произошел одним теплым летним днем, когда мне было восемь лет.

Я думаю, что все дети любят лето. Самая главная причина, конечно, - это каникулы. Никаких тебе домашних заданий, рычащих учителей, тяжелых рюкзаков, толстых учебников и длиннющих стихотворений, которые надо рассказать наизусть уже завтра. И я, разумеется, не был исключением, и радовался солнечным дням точно так же, как и все.

И вот я проснулся, увидел веселое солнце, льющее яркий свет в окно, и на моем лице расплылась широкая улыбка. Часы показывали 12-50 – выспался я отлично.

Встав с постели, я почесал лохматую голову и пошел на кухню выпить чая с какими-нибудь сладостями, которые мама часто покупала, зная мою слабость. На кухне она уже стояла у плиты, а за столом, уплетая блинчики, сидели две мои сестры и младший брат.

- Проснулся уже? Что-то ты рано, - мама улыбнулась, увидев меня.

- Доброе утро, - прохрипел я еще сонным голосом, усаживаясь за большой круглый стол, стоявший в центре маленькой кухни.

- Утро! – мама усмехнулась. – Уже вечер скоро.

- Утро. И именно что доброе, - настаивал я. – Только тогда оно и бывает добрым, когда уже полдень.

Мама усмехнулась.

- Ешь оладьи, пока еще теплые.

- А где конфеты? – я отодвинул тарелку с блинами, переставил кружки сестер и брата, заглянул даже в хлебницу, но так ничего и не нашел.

- Конфет нет, - сказала мама, а я почувствовал, что у меня защемило сердце и желудок одновременно.

- Как? – Спросил я ее, - как же так, мама?

Она лишь улыбнулась и сказала:

- Ешь оладьи.

Моя мама бывает такой жестокой.

Но, как я уже упомянул, у меня было две сестры и брат, а потому еще теплые оладышки буквально исчезали на глазах. Маминым кулинарным шедеврам было, конечно, далеко до конфет, но в тот момент стоял вопрос выживания – еще чуть-чуть - и мне грозил голодный обморок, а то и смерть. Распухшими от продолжительного сна пальцами я схватил штук пять блинчиков и положил себе на тарелку. Моя тарелка – моя территория, поэтому никто не посмеет брать их с нее.

- Эй! – возмущенно пропищал пятилетний брат. – Мама! Миска взял все!

Да, меня, кстати, зовут Миша Иванов. Но мой брат, который в свои пять лет еще плохо выговаривал буквы, превратил меня в предмет кухонной утвари – я для него Миска.

- Миш, не жадничай, - спокойно сказала мама, которая привыкла к нашим вечным обвинениям в адрес друг друга, а потому даже не повернулась к нам.

- Ну, мам! – не унимался брат. – Пусть отдаст! Дай! – крикнул он и попытался запустить свою измазанную чем-то синим пятерню в мою тарелку. Но не тут-то было! Я быстро схватил оладьи одной рукой, а второй оттолкнул ладонь брата. Правда, второе движение вышло достаточно неловким: я промахнулся и ударил по кружке, которая опрокинулась, а чай из нее пролился на стол.

- Миша! – крикнула сестра. – Что творишь?

Мама развернулась и наградила меня испепеляющим взглядом.

- Так! А ну прекращай хулиганить! Чуть кружку не разбил.

- Это не я. Сашка пытался схватить мое пропитание.

- Поделись.

- Что? – у меня округлились глаза. – Но мам, я взял всего штучек пять.

- Поделись, он младший.

И вот всегда так. Он младший. И что? Я теперь должен страдать, потому что я старше на несколько лет? А если уж говорить о возрасте, у меня было две старшие сестры, и я что-то не припомню, чтобы они делились чем-то со мной, младшим братом.

Какой несправедливый мир!

Но несмотря на то, что я часто ворчал, я любил своего брата, поэтому, конечно, поделился блинчиками, положив ему надкусанный.

- Мам! – снова запищал братишка. – Миска дал мне обкусанный кусок в слюнях!

В общем, начался очередной скандал, а я по натуре был всегда спокойным человеком, который избегал конфликтов, так что я схватил тарелку и побежал в свою комнату.

Но не успел я повернуть в коридор, как отворилась входная дверь, и показалась могучая фигура моего отца.

- Отставить бег в квартире! – рявкнул он.

Я остановился.

- И куда это мы так торопимся с блинами в руке? Опять с братом не хочешь делиться? – сказал отец и, взяв блинчик, закинул себе в рот. – А ничего так!

Все-таки меня ждет голодная смерть.

- Но пап, - сказал я, - он все утро ел их, а я вообще ни одной штуки не успел съесть!

- Поделись с братом, - вешая куртку на крючок, сказал отец.

Я уже говорил, что мир несправедлив?

В общем, я отнес на кухню еще один блинчик, и вернулся в комнату.

Когда я рос, еще не было мобильных телефонов, планшетов и всего того, за чем современные дети проводят свободное время. Однако я не могу сказать, что нам нечем было заняться. Мы играли не в виртуальные игры, а в настоящие, мы читали книжки, рисовали и иногда смотрели телевизор («Но не больше часа, а то зрение испортишь», - так всегда говорила мама).

Добравшись наконец до своей комнаты, я плюхнулся на подушку, поставив рядом с собой тарелку с оставшимися в ней уже остывшими оладьями, и взял книгу с полки.

Книга называлась «Приключения Шерлока Холмса». Помню, я тогда ее перечитывал много-много раз и мне не надоедало. Вот и в тот день я уже готов был погрузиться в атмосферу старого Лондона, как вдруг мне на голову прилетела грязная тряпка.

- Эй, что ты делаешь, - крикнул я на своего брата. Однако я ошибся. Повернувшись и уже успев замахнуться, я увидел не мелкого сорванца, а отца.

- Надевай перчатки, сынок, - сказал он мне тихим голосом, - сейчас будешь помогать своему папке ремонтировать машину.

Меня аж передернуло. Я уже сто раз с отцом чинил это развалюху, но каждый новый случай вызывал у меня трепет, ведь я знал, как будет проходить этот самый ремонт.

Но обо всем по порядку.

- Я еще даже не поел.

- И это правильно, - сказал отец, надевая грязные рабочие штаны. – Во-первых, ты только тогда будешь работать, когда голоден. Сытый хочет спать, а не работать.

- Я не хочу спать, я есть хочу, - возмутился я.

- А во-вторых, - не обращая на меня внимание, продолжал отец, - во-вторых, ты сейчас мне будешь помогать, а это значит, что придется напрягаться. А напрягаться на полный желудок чревато его быстрым освобождением посредством пищевода и рта. Так что молодец, сынок, что всегда готов помочь папке.

У меня в любом случае не было выбора, поэтому я отнес оладьи на кухню и поставил их на стол. Надо ли говорить, что они испарились в следующую секунду? Ну и ладно. От мысли о ремонте машины с папой у меня всегда пропадал аппетит.

- Мам, - обреченным голосом сказал я, - я иду с папой ремонтировать машину.

- Хорошо. Ты поел?

- Нет, но это хорошо по двум причинам… тебе папа потом расскажет.

- Что?

- Почему он сегодня так рано? Время – еще двух нет.

- На заводе мало заказов, сейчас какое-то время папа будет работать только полдня.

- Вот радость-то, - сказал я.

Одевшись в рабочие штаны (а у меня, как вы понимаете, были и такие), обувшись и натянув те самые перчатки, которые мне недавно прилетели в голову, я вышел во двор, где у машины уже крутился отец.

- Масло совсем черное стало, - бубнил он себе под нос, разглядывая металлическую планку, - если так ездить дальше, то можно и движок угробить. Но ничего, - он погладил бывшую некогда блестящей накладку на капоте, - ничего, дорогая, все будет хорошо.

- Пап, - сказал я, отчего отец аж подпрыгнул, - мне кажется, что движок и так уже угроблен. Ты на нем уже двести тысяч километров наездил.

- И что? Что такое двести тысяч для отечественного движка?

- Ну, это раз в пять больше, чем пробег, на который он рассчитан.

- Сказки, чтобы машины покупали новые.

- Да, но он же у тебя ломался раз десять.

- И что? Ты сейчас услышишь, что этот, как ты говоришь, угробленный движок поет соловьем!

Спорить было бесполезно, поэтому я запрыгнул на заднее сиденье и подождал, пока отец усядется за руль. Через минуту он с грохотом закрыл капот, отряхнул руки и уселся на водительское сиденье.

Отец повернул ключ зажигания и раздался треск.

- Ну, заводись уже, не позорь меня, - шептал он рулю.

Ключ вертелся, машину трясло (и нас в ней трясло), скрежет стоял, папа начинал перебирать слова, которые лучше никому никогда не слышать, и наконец, спустя несколько минут двигатель зарычал. Правда, напоминало это скорее рев раненого бородавочника, нежели соловьиную песню.

- А ты говорил, - улыбаясь сказал отец. – Соловей.

- Соловей-мутант из фильма ужасов. С такими-то песнями.

- Пристегнулся? – отец пропустил мимо ушей мой комментарий.

- Конечно, - сказал я. – Не очень-то хочется провалиться в эти дырки в полу.

- Не переживай, я их заклеил скотчем, - успокоил меня отец.

Спустя минут десять мы приехали в гаражный кооператив, у которого была расположена незамысловатая конструкция из бетонных блоков под названием эстакада, на которую можно было загнать машину, и без проблем чинить со стороны днища все что нужно.

Мы вышли из машины и спустились вниз, оказавшись под папиной «ласточкой».

- Тут все ржавое и черное.

- Это искусственное старение, ничего ты не понимаешь. – Проворчал он. – Зато выглядит как антиквариат.

- Значит, сдадим ее в музей.

- Не умничай. Итак, - он почесал подбородок. – Где тут эта пробка?

- Пап, может, лучше на сервис…

- Ты в своем уме? Эти прохвосты сдерут три шкуры, а делать тут вообще нечего – это элементарно. Сливаешь масло, фильтр меняешь, заливаешь новое – плевое дело. Абсолютно ничего сложного.

Мой папа всегда все знал, все умел и во всем разбирался, как, наверное, и многие другие отцы. Правда, он почему-то работал фрезеровщиком на заводе, а вовсе не экономическим аналитиком, военным стратегом или психологом-экспертом по семейным и межличностным отношениям, хотя по данным темам он часто толкал речи на несколько часов.

Отец встал под двигателем, важно задрав подбородок и помахивая пальцем.

- Видишь, сынок, эту пробочку? Вот для начала мы должны ее выкрутить.

- Понятно. Наверное, будет сложно. Она вся в грязи. И какая-то ржавая. – Сказал я, разглядывая небольшую пробку в днище двигателя.

- Смеешься? – отец достал из чемодана с инструментами шестигранник и воткнул в пробку. – Пара секунд – и готово.

Он дернул ключ, но тот не шелохнулся, а пробка, похоже, намертво застряла на своем месте. Отец толкал и тянул ключ, кряхтел и издавал разного рода страшные звуки (и не только ртом!). Его лицо стало пунцовым, а на шее и руках надулись вены. Когда он ко мне повернулся, я аж отпрыгнул – он был похож на монстра: красные глаза, пот, стекающий по лбу и щекам, раздувающиеся ноздри, как у быка в приступе ярости.

- Ничего, просто посильнее надо нажать. Я слегка только попробовал.

- Разумеется.

- А ну-ка, сынок, найди-ка трубу.

- Что?

- Ну, посмотри, сколько тут всего кругом. Мне нужна металлическая труба.

Я огляделся, но ничего похожего не увидел.

- Да тут нет трубы, пап.

- Тут нет, - отец развернул меня и подтолкнул в кучу хлама. – А вот там может и есть. Ищи.

Какое счастье! Лето, каникулы, жара. Все ребята гуляют, купаются или, как один мой друг, уехали с родителями на море. А я? Я ищу в куче хлама трубу.

- Нашел? – услышал я истошный крик отца.

- Нет, - я аккуратно раскидывал различные обломки и канистры в разные стороны.

- Не поранься.

- Какая забота, - пробубнил я себе под нос.

- Поговори мне еще там!

Через несколько минут я нашел некое подобие трубы. Разница была лишь в том, что она была квадратная на срезе. Ну а чем не труба?

- Пап, - я протянул отцу находку. – Держи.

- Почему она квадратная?

- Извините, - сказал я. – Круглые трубы у нас закончились. Зайдите в понедельник.

- Очень смешно. Ладно, не важно. Главное, можно вдеть ключ. – Отец надел кусок странной трубы на рукоятку ключа. – А теперь ты должен понять, как важно хорошо учиться в школе. Вот эта труба увеличивает рычаг, поэтому теперь усилие будет больше, и пробка выкрутится. Смотри.

Отец нажал на трубу, но пробка демонстрировала поразительное упорство и похоже вовсе не собиралась выкручиваться.

- Пап, поедем на сервис.

- Уже еду! – с надрывом вскрикнул отец, пытаясь все-таки свернуть пробку.

В следующее мгновение произошло ужасное: пробка все-таки не выдержала отцовского желания показать, что он может все сам, а потому вылетела из движка. Однако вместе с пробкой полетели и ключ с трубой, а за ними и мой отец. Проблемой стало то, что отец наступил в масло, полившееся из движка, а потому рухнул на землю, и несколько литров черной жидкости вылились прямо на него.

Отец медленно встал и протер глаза. Он был черный с ног до головы, и только глаза резко контрастировали на этом фоне.

Мне хотелось смеяться, но я думал, что отец сейчас придет в ярость, а потому сдерживался. Однако он улыбнулся и я увидел ряд белых зубов. Тут я не удержался и начал хохотать. Правда, мое веселье длилось недолго. Я тоже поскользнулся и упал в масло. Встать удалось не сразу, поэтому я весь извозился в черной жидкости.

Поднявшись, я снова увидел отца, а он – меня, и мы снова залились смехом.

Впрочем, масло теперь точно надо было менять, так что дальше этим мы и занялись – открутили фильтр (к счастью, от времени он развалился на две части, и нам не составило труда его снять), прикрутили новый, залили масло, вставили злополучную пробку и, расстелив полиэтиленовые пакеты на сиденьях, сели в машину и поехали домой.

- Мама, наверное, будет ругаться.

- Не переживай, - сказал отец, - что тут особенного? Я всегда после работы прихожу грязный. Она ж никогда ничего не говорила.

- Да, пап, но что-то я не припомню, чтобы ты был с ног до головы уделан в черное масло.

- Да где я уделан? Пара капель, - сказал он. – Что в этом такого?

И тут мы услышали звук полицейской сирены. Я оглянулся.

- Это за нами?

- С чего ты взял? – отец, тем не менее, нервно поглядывал в зеркало заднего вида. – Чем мы отличаемся от других автомобилистов на дороге?

Я глянул на отца и снова начал смеяться.

- Ну, немного отличаемся.

Полицейские, правда, приблизились к нашему бамперу и еще раз посигналили, а из громкоговорителя мы услышали оглушающий скрипучий голос:

- Автомобиль Б198МС, прижмитесь к обочине и остановитесь.

- Все-таки нам, - сказал я.

Отец остановился и открыл окно.

- Что такое, начальник, - сказал он. Я посмотрел в его сторону и увидел, что полицейский, положив руку на кобуру, медленно крадется к водительской двери нашей машины.

- Кто в машине? Выходить по одному!

- Что? – взвизгнул отец. – Мы что, преступники? – И он медленно открыл дверь и начал выходить.

Наверное, полицейский не видел, что в темном салоне автомобиля кто-то есть – мы же были чернее ночи, а на улице уже смеркалось. Поэтому когда отец открыл дверцу и начал выходить, тот подскочил на месте, а глаза его стали размером с блюдца.

- В чем дело?.. – начал отец, но полицейский резко махнул рукой.

- Стоять! Вы кто такие?

- Остыньте, - отец даже поднял руки. – Мы просто немного испачкались.

- Боже мой, - полицейский осторожно подошел и, наконец, понял, что мы просто облиты чем-то черным. Он улыбнулся, - чуть не пристрелил вас!

- Кажется, нам круто повезло, - я уже стоял рядом с отцом. - Мы просто с папой меняли масло, - уточнил я.

- Сначала я подумал, что в машине никого! Вас просто не было видно. А потом – дверца открылась, и я чуть в штаны не наложил!

- Я понимаю! – отец улыбнулся, - нам можно ехать?

- Почти. На всякий случай дайте документы. Для порядка.

Отец дал водительское удостоверение и еще какие-то бумаги, которые, к счастью, лежали в бардачке, поэтому никак не пострадали при ремонте машины. Документы, конечно, были в порядке, поэтому полицейский распрощался с нами и уехал, а мы продолжили путь.

Через пятнадцать минут мы уже были дома. Мама подошла к двери нас встретить и, увидев нас, кажется, потеряла дар речи.

- Ну, дорогая, - сказал отец. – Почему не обнимешь нас?

- Ох, - наконец произнесла она. – Я знала, что просто так вы ничего сделать не можете.

- Я говорил, что надо в сервис…

- Сервис! – отец махнул рукой. – Проходимцы. Только денег содрать, а толку – ноль. Сами же справились, так?

Впрочем, как я уже говорил, спорить с моим отцом бесполезно.

Разумеется, я тут же побежал в ванну. С трудом, но минут через двадцать неистовой работы мочалкой я смог оттереть масло с рук и лица и наконец-то стал похож на человека. С отцом оказалось все гораздо хуже. Я-то всего лишь упал в масло, а вот на него вылилось несколько литров. После первого принятия ванны он лишь чуть-чуть стал бледнее.

Как сейчас помню, отец моется, и вдруг истошный крик:

- Тань! –мою маму, кстати, зовут Татьяна. – Тань! Иди оттирать меня!

Моя мама идет в ванную, и даже в своей комнате я слышу звук скобления мочалки о папу.

- Сильнее! Сколько мне еще ходить как шахтер?

- Да тру-тру.

- Давай! Уже кожа показалась! – Кричит отец.

Мама, похоже, разошлась не на шутку, и тут снова папин крик:

- Ай! Ты что? Надо чтобы кожа показалась, а не мясо! Нежнее!

В общем, через десять дней папа наконец-то стал выглядеть привычно. Правда, еще несколько недель он ходил красный как рак.

Да!

Я, конечно, никогда не был фанатом машин, в отличие от моего отца, да и помогать тогда с ремонтом мне не нравилось и при любой возможности я пытался этого избежать. Но знаете, что? Даже несмотря на все трудности и происшествия, после того, как работа была закончена, а мы с отцом ехали домой, на душе у меня было очень хорошо. Мы сделали, мы справились. Мы молодцы!

А машина с новым маслом стала ездить как новая! И почти не ломалась целых два дня.

Один день на природе

Многие городские жители мечтают о поездке на природу. Шум автомобилей, пыль улиц, постоянная спешка – от всего этого устаешь, и вот уже думаешь о том, чтобы выехать в уединенное местечко на берегу озера, посидеть с удочкой, пожарить шашлык, да и просто подышать свежим воздухом вдали от суеты и бешеного ритма жизни.

Что может быть прекраснее?

Я вам отвечу – почти все прекраснее, чем отдых на природе с моей семьей. Не верите? Ну, судите сами.

Как-то утром я проснулся не от того, что мама разбудила меня. И даже не от того, что я услышал ужасно отвратительный звон будильника. Нет, проснулся я от того, что на мою голову – в буквальном смысле – свалился мой брат.

- Боже! – закричал я спросонья, не понимая, что произошло.

- Миска! – Кричал брат, все еще прыгая на моей голове. – Миска, мы поедем есть саслык! – при этом он еще начал колотить мое и так уже порядком изувеченное после его приземления на меня тело своими острыми пятками, словно пришпоривал лошадь.

К счастью я весил в три раза больше, поэтому, поднявшись, я с легкостью опрокинул брата, и тот, грациозно пролетев, упал к моим ногам. Тоже в буквальном смысле.

- Эй! Я маме расскажу!

- Да как хочешь! – я снова улегся, поплотнее укутываясь в одеяло. – Я сплю.

- А саслык? – спросил Сашка слезливым голосом. – Саслык же…

- Какой еще саслык? – я начинал выходить из себя. – Дай поспать.

И тут прикатила тяжелая артиллерия, которая не заставила себя долго ждать.

- Подъем! – рявкнул отец так громко, что мне показалось, что останусь я без слуха не только на ближайший час, но и на всю ближайшую жизнь.

- Пап, в чем дело? Я оглох!

- Не дело, а дела. Твои.

- Какие дела? Мое дело сейчас одно – выспаться.

- Ага! Сразу слух восстановился, да? – ухмыльнулся он. -Выспаться, - отец сделал вид, что листает блокнот. – Да нет же, - воскликнул он. – Напротив выспаться стоит галочка. Это сделано. А теперь подъем! – Он снова рявкнул, но я успел зажать уши.

Так как слушать еще раз этот истерический крик я не хотел, я поднялся с кровати. Подъем так подъем.

- Иди перекуси что-нибудь, а потом я расскажу тебе про все по порядку. – Сказал он и, быстро развернувшись, исчез в коридоре.

Выйдя из комнаты, я, конечно, направился сначала в туалет, но там как обычно сидела одна из сестер.

У вас есть сестры? Почему девчонки постоянно сидят то в туалете, то в ванной по часу? Я зашел, сделал что надо и через минуту вышел. А они? Они там, похоже, совершают какой-то таинственный и крайне долгий обряд, суть которого женщины передают друг другу из поколения в поколение, начиная с древнейших времен. Ну, то есть, с тех времен, как цивилизация изобрела туалет.

- Кто там? – я начал колотить кулаком в дверь. – Открой! Я сейчас лопну!

- Не лопнешь, - услышал я голос Кати, одной из двух моих старших сестер. – Жди! – и тут, конечно, коронное: - Я только зашла!

Когда не приди, сколько они там не сиди – всегда «только зашла».

День не задался сразу, но тогда я еще и понятия не имел, насколько.

Кое-как перепрыгивая с ноги на ногу я добрался до кухни, где мама нарезала овощи.

- Мам! – отчаянно закричал я. – Что творится?

Мама удивленно посмотрела на меня, потом на овощи, а затем снова перевела взгляд на меня, и на ее лице отобразилось недоумение.

- Я режу овощи. Это странно?

- Ну мам! Я не про это! Папа меня разбудил ни свет, ни заря, говорит, что у меня много дел.

- А, это…

- Теперь сестра еще в туалете сидит, а мне туда срочно надо!

- Ну, это…

- И ты!

- А я-то что?

- Ты режешь овощи на завтрак!

- Боже, успокойся, Миш. Овощи полезные.

- На завтрак? Овощи? – я покачал головой. – Ну что за день?

- Овощи не на завтрак.

Тут наконец-то прозвучал звук смываемой воды – в тот момент он показался мне песней – и я рванул в туалет.

Вернувшись на кухню, я сел за стол, где уже разместились брат и одна сестра (вторая следом за мной скрылась сами знаете где).

И тут последовал очередной удар, от которого кто-то другой – менее стойкий – отправился бы в нокдаун, или даже нокаут: мама положила на стол четыре банана. Да, это было лучше, чем если бы на завтрак были помидоры со свеклой, но бананы?

- Бананы, - сказал я полушепотом, потому что сил говорить громко у меня уже не осталось.

- Да, полезный и вкусный завтрак. Углеводы полезны растущему организму.

- Растущему организму обезьяны, - сказал я, - но мы-то…

- Приматы! – прогремел заходящий на кухню отец. – Люди и обезьяны – приматы. Получается, обезьяна -твой родственник. Так что уплетай и принимайся за дела.

- Тут соглашусь. Обезьяна – мой родственник.

- Ну-ка быстро уплетай!

Спорить у меня не было ни сил, ни желания, а еще это было контрпродуктивно. Я знал, что все мои разумные аргументы разобьются об авторитарную стену непонимания моих родителей.

Через минуту банан был съеден, и я изобразил на своем лице некое подобие улыбки.

- Готово.

- Молодец, - отец встал из-за стола, распахнул холодильник и достал огромный кусок мяса. – Видал?

- Ну, это мясо. Да, видал как-то.

- Мясом должны заниматься мужчины. А мы с тобой, как ты знаешь, представители этого вымирающего вида в данной квартире.

- Для вымирающего вида эти представители слишком буйные, – буркнул я.

- Отставить разговорчики! Итак, мясо – прерогатива мужчин. Поэтому бери тесак побольше, и мы с тобой нарежем кусочков для шашлыка.

- Шашлык? Обожаю шашлык! Что же вы сразу не сказали? – и тут только до меня дошло, что шашлык – это и есть тот самый «саслык», про который мне пытался рассказать брат.

В ту же минуту отец положил на стол еще один шмат мяса. Он был еще больше, и его папа великодушно подвинул ко мне.

- Режь.

Я взял нож и начал резать. Резать, правда, у меня не получалось. Тогда я надавил на нож сильнее, но лезвие вошло в мясо лишь на миллиметр.

- Ножи тупые.

- Эх, сынок, - сказал отец, снисходительно качая головой. – Силенок-то у тебя пока маловато. Давай покажу, как это делается.

Отец, все так же улыбаясь, взял нож и начал резать мясо. Но, как и при моей попытке, мясо не резалось. Тогда папа навалился на нож всем телом и начал усиленно кряхтеть, однако мясо не поддавалось. Отец уже покраснел и сам по цвету стал одинаковым с тем куском свинины, что лежал на столе. Мясо тянулось, качалось, мялось, но не резалось.

- Что такое? – отец посмотрел на лезвие ножа. – Они тупые.

- Или силенок маловато. – Буркнул я.

- Ну-ка цыц! – Он снова посмотрел на лезвие. – Я же их точил.

- Ну да, года два назад. А то и три. – Сказала мама.

- Неправда. Совсем недавно. Максимум – три года назад.

- Я так и сказала.

- Сталь не должна тупиться так быстро.

В общем, как я и говорил, проблема за проблемой – это именно про сегодняшний день.

Отец заточил ножи, и мы наконец-то справились с мясом. Правда, скажу я вам, резать его было, мягко говоря, тем еще удовольствием – даже несмотря на острые ножи, мясо все колыхалось и старалось улизнуть из рук. В итоге мы провозились, наверное, полчаса, но две огромные кастрюли были набиты кусочками свинины до краев.

- Надеюсь, - произнес я, смахивая пот со лба, - это все дела, которые вы решили на меня взвалить сегодня.

- Ну, надейся, - улыбнувшись, сказал отец.

Через минуту мы стояли в коридоре, где помимо нас расположились четыре большие и, – судя по виду, - очень тяжёлые сумки.

- Лифт сегодня снова не работает, - торжественно произнес папа, как будто это было какое-то радостное событие, – хватай одну и пошли.

Ради справедливости надо сказать, что отец взял три, а я тащил всего одну. Но все-таки мне казалось, что те три весили вместе меньше, чем моя одна. Ноги мои тряслись, и на каждой ступеньке я боялся споткнуться и улететь на первый этаж быстрее, чем туда привез бы меня лифт. Ну и, конечно же, не обошлось бы без пары переломов.

- Не навернись там, - крикнул отец, который шел почти на этаж ниже.

- Если навернусь, постарайся поймать меня, когда буду пролетать мимо.

- Не болтай, а иди.

- Так и делаю.

Добравшись до первого этажа и дотащив-таки тяжеленную сумку, я выдохнул. Однако не успел я опомниться, как отец вручил мне насос.

- Спасибо, но мне это не нужно, - заявил я.

- А это не для тебя, а для «ласточки». Заднее колесо спустило. Надо подкачать.

- Я предлагаю никуда не ехать. Можно пойти домой и полежать, например.

- Качай. – Отец как всегда был бескомпромиссен.

Колесо было достаточно сильно спущено. Собственно, оно было спущено почти наполовину, поэтому качать пришлось долго. Сначала я качал правой ногой, потом поменял на левую, потому что правая уже буквально отваливалась. Но через какое-то время устала и левая, а ноги у меня закончились.

- Пап, я устал. Покачай сам.

- Тренируйся. Когда-нибудь папка помрет, и машина достанется тебе, а ты будешь не в состоянии накачать колесо?

- Не буду. И хорошо. Сдам машину на лом и…

- Не смей произносить это при ней! – отец, изобразив на лице ужас, начал гладить крышу машины. – Не слушай его, он шутит.

Но шутки шутками, а колесо все-таки мне пришлось накачать самому.

Минут через двадцать к нам спустились мама, сестры и мой надоедливый брат, который аж светился.

- Что такой радостный?

- Путесествие! Это круто!

- Не будешь скоро такой радостный. Подрастешь – будешь вместо меня вкалывать.

- Не буду.

- Это почему?

- Потому что есть ты. Ты и будесь вкалывать.

- Нет. Я маленький.

- Будешь большой.

- А ты будесь есе больсе! Смирись!

После данного заявления аргументы у меня кончились, и я, смирившись, умолк.

Мама и сестры уложили сумки с кастрюлями в багажник, а потом мы все уселись в машину. И тут надо сказать пару слов о том комфорте, с которым я всегда ездил, когда мы выбирались куда-то всей семьей. Дело в том, что в нашей семье было четверо детей, а на заднее сиденье помещались в ряд только трое. Как думаете, у кого на руках ездил младший брат? Правильно. Минут через двадцать поездки ноги у меня затекали, и мне хотелось выкинуть брата как минимум в сторону сестер. Вы же понимаете, что спокойно ему не сиделось – он елозил, прыгал и ерзал всю дорогу. А еще часто начинал задавать кучу дурацких вопросов или даже – в крайне ужасных для меня случаях – начинал петь! И не просто какую-то песенку, а пару выученных строк раз за разом. Одно и то же миллион миллиардов раз!

Вот и в этот день мы уселись слоями. Ну, то есть все уселись нормально, а я с братом – в два слоя.

- Ну что, погнали? – спросил папа, не ожидая никакого ответа. Тем более, что никто особенно, кроме, разве что, моего брата, не горел желанием куда-то ехать. Ключ повернут, треск и тряска, - и мотор взревел, как раненый львом бородавочник. – Не машина, а сказка!

- Сказки обычно все страшные, пап.

- Не умничай там, - ответил отец, выруливая из двора.

Обычно, если мы выбирались на природу, мы выезжали за город и в одной из лесопосадок недалеко от местной речки разбивали «лагерь». Разумеется, «лагерь» наш состоял из бревна, на котором все сидели, мангала и багажника машины, который выступал в роли стола, и на него мы ставили кастрюли и контейнеры с едой.

Доехав до поворота к посадке, отец свернул с асфальтированной дороги на грунтовую. Погода стояла хорошая, поэтому проблем с проездом не должно было возникнуть, но нам так не могло повезти. Судя по лужам, в этом районе вчера шел дождь. И в одном месте, где была впадина, стояла огромная – метра три длиной и во всю ширину дороги – лужа.

Отец остановил машину и оценивающе посмотрел на растекшееся по дороге болотце.

- Не думаю, что увязнем. – Сказал он.

- Что-то мне подсказывает, что будет все наоборот. – Заметил я.

- Не будь так негативно настроен, сынок. С моими навыками езды на автомобиле, эту маленькую лужицу мы проедем так спокойно, что даже и не заметишь.

- Уже заметил.

- Тихо, - сказал отец, включил первую передачу и медленно двинулся.

Через несколько секунд, оказавшись точно посредине грязной лужи, машина начала буксовать.

- Ну, - причитал отец, - давай, родная, поднатужься.

- Застряли, - совершенно спокойна произнесла Катя. – Придется тут остаться жить. Станем лесными жителями.

- Не можем, - сказала Наташа, занервничав, - у меня завтра в школе искусств занятия. Папа!

Сестры у меня совершенно разные. Одна – модница, которую от зеркала не оторвать. Она готова часами крутиться перед ним, примеряя разную одежду. Это Катя. А Наташа – совершенно другая. Эту не оторвать от книг. И от всяких школ. Даже летом она умудряется посещать какие-то занятия! Но об этом в другой раз.

- Без паники! Сейчас разберемся. – Отец перестал газовать и повернулся ко мне. – Сынок, - он улыбнулся, - выйди-ка из машины и подтолкни нас.

- Но пап, тут же лужа!

- Именно поэтому мне и нужна помощь.

- Но пап, машина же весит тонну!

- Но мы, мужчины, должны…

Дальше я уже не слушал. Сбросив тридцать килограммов живого веса брата на сестер, которые от неожиданности закричали, я закатал штанины повыше, снял кеды и носки и, открыв дверь, вышел в лужу. Вода была холодной, и сразу же мурашки пробежали по всему моему телу.

- Пап, я думал, что мы едем в лес на шашлыки. А ты нас отвез на море. Спасибо!

- Отставить шуточки, иди толкать.

Я подошел к багажнику и уперся в него руками.

- Не толкается.

- Сейчас дам газу!

Отец нажал на педаль, и из-под колес во все стороны полетели брызги, которые запачкали все мои штаны.

- Ой! Пап, я теперь весь в грязи, а толку никакого.

- Подожди, - крикнул отец. – Давай в раскачку! – и начал рывками газовать, а я пытался толкать в такт, но из этого ничего не выходило, потому что, скажу честно, машина весила для меня многовато, а сил сдвинуть такую махину мне не хватало.

- Не получается! – крикнул я, и тут мои ноги в грязи поехали туда, куда не планировалось, и я, потеряв равновесие, плюхнулся в лужу. От неожиданности я вскрикнул, но тут же взял себя в руки и, поднявшись почти с первой попытки (на самом деле с третьей, ведь нельзя же просто так взять и не изваляться полностью в грязи), сказал:

- Пап, твоя очередь толкать.

Отец залился смехом, посмотрев на меня в зеркало заднего вида.

- Исключено, - сказал он, - ты мне все сиденье запачкаешь.

- А как же я на заднем поеду? Я же и там запачкаю.

- Да тут уже рядом. – Сказал все еще смеющийся отец. – Дойдешь ногами.

Я так разозлился в тот момент, что во мне стало больше сил, и во время следующей попытки я все-таки смог чуть-чуть подтолкнуть машину, ее колеса зацепились, и она все-таки выехала из лужи.

Но машина-то поехала, а я остался стоять по колено в этой грязной воде. В медленно отъезжающем автомобиле я видел силуэт братца, который махал мне рукой.

- Ну, супер. – Сказал я и поплелся следом за удаляющимся автомобилем.

Идти мне, правда, пришлось недолго, метров пятьдесят, но измазанному грязью, с дрожащими от попыток толкать машину руками, да еще и босяком, мне они показались километром. А то и двумя.

Когда я наконец дошел до своих, меня встретили по-семейному: начали дико смеяться. Сестры хохотали, показывая на меня пальцем.

- Не обязательно уточнять, что ржете надо мной, - сказал я, проходя мимо указывающего на меня пальца Кати.

А Сашка вообще смеялся, согнувшись пополам. В итоге так залился смехом, что упал на землю.

Но тут меня ждала еще и очередная новость.

Отец, вывернув все сумки, прыгал вокруг машины и кричал приблизительно следующее:

- Танька! Ты почему их не взяла?

- Да ты сказал, что все соберешь сам.

- Ну я и собрал!

- А что тогда ты говоришь, что я не взяла?

- А потому что ты должна была проверить за мной.

Я присел на упавшее дерево, которое было тут как нельзя кстати.

- Мне кажется, - сказал я, - или вы забыли что-то важное.

- А ты у меня очень умный, - сказал отец, - весь в папку.

- Не повезло, - буркнул я.

- Еще как повезло! А скоро ты постигнешь еще один навык, который тебе сможет пригодиться в жизни.

- Какой? Говорить «нет», когда тебя куда-то зовут? Например, на шашлыки.

- Смешно, юморист доморощенный, но нет. Разведение огня!

- Что? Вы забыли спички?

- Итак, - отец важно начал расхаживать около машины, - нам понадобятся несколько сухих веток и сухая трава.

- Пап, да тут лес. Дождь был недавно, все сырое.

- Не надо разводить панику, сынок, сейчас все организуем, а ты всему научишься.

Ну, скажу я вам, все-таки навык говорить людям «нет» - важный. Но как отказать папе, который, взяв топор, хочет идти с вами в лес искать сухие ветки, полный решимости научить вас навыкам древних людей? Правильно, никак.

- Сашка, - крикнул отец, - и ты с нами.

Сашка очень обрадовался. Почему-то он очень любил всякие происшествия и глупые ситуации. Наверное, был еще маленьким и ничего не понимал.

- Ура! – завопил он и побежал следом за нами.

- Не отставать, а то потеряетесь.

- А если потеряемся, - спросил я, - то останемся жить в лесу?

- Конечно, - ответил отец. – Но ненадолго. Потому что через пару часов будете жить уже в животе кабана. Или медведя.

- А тут водятся медведи и кабаны? – спросил Сашка.

- Конечно. А еще лисы и рыси. Но бояться вам нечего, - торжественно произнес отец, - потому что с вами я.

- Успокоил.

- Ну-ка цыц, - отец шел медленно, проверяя все ветки, которые попадались на пути. Пока что все они были сырыми, как я и предсказывал. В лесу всегда высокая влажность, потому что солнце практически не достает до земли из-за раскинувшихся крон деревьев.

Сзади треснула ветка, и мы обернулись.

- Что это? – спросил перепуганный Сашка. Сейчас, казалось, ему не до приключений. – Медведь?

- Вряд ли, - сказал отец тихим голосом, но по его виду я понимал, что он и сам напрягся.

Снова треск. Уже с другой стороны.

- Мама, - захныкал Сашка.

- Без паники. – Шепотом произнес отец.

Чуть левее раздался шорох, а ветки кустарника закачались.

- Кабан! – крикнул отец и, сунув топор за пояс штанов, схватил меня и Сашку, забросил нас на толстую ветку ближайшего дерева, и сам на него же вскарабкался.

- Я боюсь, папа, - продолжал плакать Сашка, прижимаясь, правда, ко мне. – Кабан нас съест.

- Не съест, - отец сидел на ветке выше нас. – Я же с вами.

- Думаешь, подавится тобой? – уточнил я.

- Ну-ка молчать.

Снова раздался шорох, и тут из кустов выпрыгнул маленький зайчик.

- Пап! – запищал Сашка, - смотри, какой миленький зайчонок!

Отец, убедившись, что угрозы для жизни от зайца не исходит, ловко спрыгнул с дерева, чем, конечно, спугнул зверька, который в мгновение ока скрылся в ближайшем кусте.

- А вы боялись, - улыбнувшись, сказал отец, - а тут всего-навсего зайка серенький.

- Мы боялись, - прокомментировал я, - а сам чуть ли не на крону дерева упрыгал.

- Это чтобы лучше разглядеть врага и затаиться перед атакой. Ясно?

- Ну, разумеется.

Еще несколько сотен просмотренных веток, и мы наконец-то нашли несколько по-настоящему сухих, которые чудом не отсырели в этом лесу.

Вернувшись к автомобилю, мы надергали высохшей травы у дороги. С этим было проще, потому что солнце там пекло нещадно.

Сашка рассказал маме про зайчонка. В отличие от меня, у него этот случай вызвал настоящий восторг.

- Такой миленький! – Пищал братец.

- Эх, - сказала Наташа, которая тоже слушала рассказ брата, - жаль, что мы его не увидели.

- Правда, жаль, - сказала Катя, - говорят, из них воротники хорошие получаются.

- Нет! Нельзя зайчика на воротник! Мам, скажи ей!

Пока Сашка с сестрами болтали о воротниках с мамой, отец подошел ко мне и уселся рядом на бревно.

- А теперь, - сказал он, вручая мне пару веток, – три.

- Два.

- Один! Я не говорю «три», я говорю «три».

- Два.

- В мамину маму пошел, что ли? – и отец начал тереть ветки одну о другую. – Теперь дошло?

- Да сразу дошло. Но было хоть немного весело.

- Будет весело, - сказал он, отходя, - когда добудешь огонь.

- Сомневаюсь.

И я начал тереть. Сначала я думал, что это довольно простой процесс. Ну, что там может быть сложного? Три и три – там и искра проскочит. Но все оказалось гораздо сложнее. Сколько бы я ни натирал эти палки, они только чуть-чуть нагрелись. Через пять минут у меня уже болели ладони, а еще через пять мышцы устали от непосильного труда.

- Пап! – крикнул я, - не работает!

- Боже, - отец снисходительно покачал головой, - учу-учу тебя, а толку ноль.

- Я тру уже час, но ничего не выходит.

- Три активнее.

- У меня уже руки болят.

- Забудь про боль, ты должен пересилить себя.

- Но пап! Может ты просто доедешь до ближайшего магазина?

- Ближайший магазин в городе. Я пока доеду туда и вернусь, уже стемнеет, и надо будет возвращаться домой.

- Ну, правильно. А пока я дотру эти палки до той степени, что они загорятся, уже зима наступит, не то что ночь.

- У нас нет выбора, сынок. Три!

И я тер. Тер еще пять минут, после чего я окончательно выдохся и лег в траву, потому что сил даже сидеть не было.

- Все, давай есть этот шашлык сырым.

- Нет, - сказал Сашка, - сырой он невкусный.

- Да мне никакой разницы уже нет. Держи, - я передал Сашке веточки, - три. Добудешь огонь – будет тебе шашлык.

Но у Сашки тем более ничего не получилось. Он и так крутил их, и сяк, и вдоль тер, и поперек – и все равно ни единого намека на огонь.

- Ладно, - сказал я и пошел к отцу. – Пап, ничего не выходит. Поехали домой. Поездка не удалась сразу, чего мучиться.

- Никогда нельзя опускать руки, сынок. – Сказал он. – Просто надо чуть-чуть отдохнуть, а потом, после перекура, так сказать, продолжить…

- Точно! – воскликнула мама.

- Что?

- Прикуриватель. Как мы про него забыли?

И правда! В машине же есть специальная штука, которая называется прикуривателем, она нагревая за счет аккумулятора докрасна, и ей можно что-нибудь поджечь.

- А что же ты молчала? – завизжал отец.

- Забыла, но зато сейчас вспомнила. А сам-то что не вспомнил?

- Я помнил. Просто хотел научить детей важному навыку.

- Важному для неандертальцев, - буркнул я.

- Отставить разговорчики.

Итак, наконец-то мы смогли развести огонь. Отец нарубил веток потолще и, забив сначала мангал сухой травой, положил их сверху. Огонь разгорелся на славу, и через минуту сочное мясо на шампурах уже коптилось в клубах серого дыма.

А еще какое-то время спустя мы уже ели сочное мясо, которое источало прекраснейший аромат. Сидя у мангала, мы смеялись, вспоминая все происшествия, которые случились сегодня, а я уже смеялся и над своим падением в лужу, и над тем, как мы испугались зайчонка, и над натертыми руками.

День завершился прекрасно, и в отличном настроении мы вернулись домой.

Несмотря ни на какие трудности, нельзя опускать руки и тем более бросать начатое. Всегда можно найти выход из ситуации, найти решение проблемы. Особенно, если стоит важная цель. Например, пожарить шашлык!

Не рой другому яму

В те древние времена, когда мне было восемь лет, посмотреть какой-то конкретный фильм было довольно сложно задачей. В основном приходилось смотреть только то, что показывали по телевизору. При этом фильм не поставишь на паузу – опоздал, до следующего показа не узнаешь, что было в начале.

Приблизительно тогда же начали появляться видеомагнитофоны – это было какое-то чудо. Можно было купить кассету с конкретным фильмом и смотреть хоть сто раз подряд в любое время. А еще были прокаты кассет, где можно было за деньги на некоторое время взять любой фильм или мультфильм. Но «видак» стоил довольно дорого, поэтому в нашей семье это чудо появилось немного позже.

К чему я все это рассказываю? А, собственно, к тому, что хороший мультфильм или фильм удавалось посмотреть достаточно редко, тем более, что у нас был только один телевизор, который стоял в комнате родителей и по вечерам всегда был занят папой. И, надо заметить, смотрел отец то новости, то какие-то скучные сериалы про полицию, поэтому присоединиться к нему, чтобы посмотреть что-то интересное, получалось только тогда, когда он случайно останавливался на чем-то стоящем и разрешал нам усесться рядом на диван. А по утрам, когда обычно показывали мультики, отец спал, а его было лучше не будить. Вот и получался этакий цугцванг, когда не было почти никакой возможности посмотреть нормальное кино.

В то лето, как я уже писал, у папы на работе было неважно с заказами, поэтому он ходил на завод только на полдня. Однако в августе производство снова нормализовалось, а во второй половине месяца работы было столько, что иногда он выходил и в вечернюю смену сразу после дневной.

Наверное, отцу тогда было непросто, и он сильно уставал, но мы с братом об этом не думали, а просто радовались, что наконец-то в промежутке между девятью и одиннадцатью вечера, когда показывали фильмы, можно было спокойно что-то выбрать и посмотреть, не встречая никаких преград.

Сестры, к слову, наше увлечение кинематографом не разделяли, а потому и они никаким образом не мешали нашему просмотру.

- Мам, - крикнул в один из таких вечеров я из комнаты родителей, - можно мы посмотрим телевизор?

- Да, конечно. Но не больше часа, а то глаза испортите. – Ответила мама с кухни, где готовила еду на завтрашний день.

- Ну, мам! Фильмы всегда по два часа идут.

- Ладно, но только сегодня. Завтра тогда никакого телевизора.

- Класс! Спасибо, мам.

- Спасибо! – крикнул брат, который благодаря врожденной хитрости молчал до этого: вдруг мама разозлится из-за телевизора и начнет нас ругать, а он тут же исчезнет, и когда появится мама, по ушам получу исключительно я.

Но в тот вечер я даже не обратил внимание на данную мелочь, потому что телевизор на весь вечер был наш.

Ура!

Я схватил пульт, который родители бережно упаковали в полиэтиленовый пакетик, и включил телевизор. Что-то внутри щелкнуло, моргнул экран и секунды через три появилось изображение.

Судорожно нажимая кнопку, я искал что-то стоящее. Время было девять часов пять минут, а значит фильмы на большинстве каналов уже начались, и надо было спешить.

И вот на пятой кнопке – как назывался канал, я уже и не помню – мы увидели самодовольную ухмылку светловолосого паренька приблизительно нашего возраста.

- Оставь, - сказал Сашка, - давай это посмотрим.

- Давай.

Как выяснилось, этот фильм назывался «Один дома», и после того, как он закончился, мы с братом еще долгое время находились под впечатлением.

- Классный фильм! – констатировал брат. – Вот бы каждый день такие фильмы показывали.

- Да их и показывают каждый день. Просто папа смотрит свои сериалы, а нас укладывает спать.

- Несправедливо, - пропищал брат, надувшись как пузырь.

Я кивнул, при этом понимая, что с данной несправедливостью нам ничего не сделать.

Мы зашли на кухню попить чай и съесть пару конфет.

- Ну все, укладывайтесь спать. Время уже одиннадцать.

- Спокойной ночи, мам, - сказали мы хором.

- Спокойной ночи, - ответила она, обняла нас и поцеловала.

Зайдя в комнату, мы улеглись в постель, и никто из нас ничего не сказал, хотя обычно перед сном мы еще некоторое время болтаем. Но сегодня говорить не хотелось. Думал я только об этом фильме, представлял себя в роли того паренька, и мечтал оказаться на его месте. Грабители, которые пытаются тебя похитить – это, конечно, ужасно. Но вот как он им ответил! Вот класс! Да, сейчас я понимаю, что это глупо и наивно, но тогда мне казалось это очень забавным.

Так мы и заснули.

На следующее утро, позавтракав, я подумал: а почему, собственно, надо представлять себя в роли того паренька, вспоминая отрывки фильма, а не быть самому таким же? Я тогда не нашел причин, которые меня удержали от этого, а вместо них появилась другая мысль – надо разыграть брата и сестер.

Вот смеху-то будет!

Разумеется, банки с краской и утюги кидать на них я не хотел, но можно придумать проделки и безобиднее, так ведь?

Я пошел в комнату и начал обдумывать хитроумный план, как бы в наших стесненных условиях реализовать мелкие хулиганства.

Что можно сделать?

Во-первых, мне пришло в голову приклеить брата к стулу. Канцелярский клей у меня есть, стулья на кухне и в комнате – тоже в наличии. Что может быть проще? Мажешь стул клеем, когда мама не видит, потом приходит брат, чтобы перекусить, например. Он садится и всю оставшуюся жизнь ходит со стулом, приклеенным к его попе.

Супер!

Во-вторых, натянутая веревочка. Опять же – просто в реализации, а все, что нужно – это моток с веревкой, который лежит в кладовке. Ну а эффект от этого будет поразительный! Брат бежит в комнату, цепляется за веревку и кубарем катится через всю комнату.

Отлично!

Что еще?

Не я это придумал, но мне вспомнился розыгрыш с пленкой на унитазе. Ее не видно, кто-то заходит в туалет и… Ну, дальше все понятно.

И как без подмены шампуня? Можно налить туда краски. Точно! Например, зеленой.

Превосходно!

Итак, сначала я решил реализовать фокус с клеем.

Папы не было дома, мама как всегда колдовала на кухне, но это было нестрашно, потому что она обычно стояла спиной к обеденному столу.

Брат что-то рисовал, придя с кухни и усевшись за письменный стол.

- Саш, - сказал я, подойдя к нему. – Что рисуешь?

- Робота.

- Это робот?

- Робот! – крикнул он, сурово на меня глянув. – Слепой, что ли?

Странно, подумал я. Мне до сих пор вспоминается тот фильм, и я даже решил сам стать проказником, как тот мальчуган, а мой брат уже все забыл и роботов рисует. Ну, пусть рисует. Обычно он долго может сидеть, размалевывая листочки своими несуразными картинками.

Тогда я, вооружившись бутылочкой с канцелярским клеем (незаметно для брата), прошел на кухню и сел за стол.

- Привет, мам.

- Привет, Миш. Уже проголодался? Только позавтракали.

- Не только, а уже почти час назад.

- И что ты хочешь съесть?

- Я?

- Ты, а кто-то же.

Мама заговорила про еду, а этим меня всегда можно было легко сбить с толку. Но я все-таки смог собраться и отбросить все лишние мысли, решив, что хочу бутерброд с колбасой, и попросил маму его сделать. Ну и про розыгрыш я тоже не забыл.

- На, держи, - сказала мама, подавая мне бутерброд.

- Спасибо.

Пять минут роли не сыграют, решил я, пожевывая колбасу с хлебом. Сейчас доем, а потом намажу стул.

На кухню вошел брат, искоса взглянув на меня, и усмехнулся.

- Кусаес?

- Кушаю. – А сам подумал, что опоздал. Если бы не бутерброд, то брат плюхнулся бы сейчас прямо на намазанный клеем стул! Эх, меня снова подвела моя неудержимая тяга к бутербродам.

Ну ладно. Не надо отчаиваться, позже попробую еще раз. В конце концов, что может пойти не так?

- Спасибо, мам, - сказал я и встал.

Но встать не получилось, потому что вместе со мной начал подниматься стул. Он перевесил, и я снова рухнул на попу.

- Эй! – крикнул я, охваченный праведным гневом. – Ты что, приклеил меня к стулу?

Но брат, наверное, даже не слышал меня. Он так и покатывался со смеху, держась то за живот, то хватая себя за голову.

- А ну хватит ржать! Сейчас ты у меня получишь!

Я снова попытался встать, и на этот раз у меня получилось. Но быстро и решительно двинуться к брату я не мог, потому что благодаря изящному изгибу спинки стула, идти я мог только согнувшись на девяносто градусов.

- Сашка! Это правда? – мама во все глаза смотрел на то, как я черепашьим шагом продвигаюсь вокруг стола. – Ты приклеил брата к стулу?

- Мам, - Сашка уже вскочил со стула и в мгновение ока – в отличие от меня – оказался у входа в коридор. – Я ничего не делал. Это, наверное, Миска сам себя приклеил.

- Ну, я тебе сейчас задам! – крикнул я и кинулся на Сашку. Разумеется, ничего кроме фиаско меня ждать не могло. Сделав широкий шаг, я потерял равновесие и упал.

Сашка снова засмеялся. Собственно, он и не переставал.

- А ну-ка прекратить! – крикнула мама, и мы притихли. Она помогла мне встать. – Это что еще за шуточки такие? Так можно покалечиться.

- Да! – сказал я. – И это совсем не смешно.

- Это опасно. – Сказала строго мама.

- Вот именно. – Поддакнул я.

- Не смейте ничего подобного делать! Чтобы первый и последний раз!

Сашка, поникнув, кивнул.

- То-то же, - мама повернулась ко мне. – И тебя это тоже касается.

От несправедливости мне чуть плохо не стало. Я жертва, у которой к попе приклеен стул.

- Ну, мам! – закричал я от негодования. – Я потерпевший, за что ты меня-то ругаешь?

- А потому что я тебя знаю. И не ври мне, что ты не решил отомстить Сашке, разыграв его так же.

- Неправда! – продолжал я. – Неправда! Я не собирался мстить ему! По крайней мере, не разыгрывая его так же.

- Вот именно. – Она перевела взгляд на брата. – Быстро в комнату. И чтоб я даже тебя не слышала.

Брат фыркнул и убежал в комнату.

- А ты иди сюда. Сейчас попробуем тебя оторвать от стула.

Хорошо, что на мне были достаточно плотные спортивные штаны. Сам я приклеился к ним тоже, но не так сильно, как они к стулу. В итоге я смог оторвать их от себя, а мама потом отдирала от стула уже их.

- Ах ты, засранец! – сказал я, зайдя в комнату к брату.

- Миска-миска, - Сашка снова рассмеялся, - какой же ты смесной.

- Я тебе сейчас покажу, какой! – я уже хотел было накинуться на брата и отвесить тому оплеуху, но тут на пороге оказалась мама.

- Так, прекратите. Сашка, иди сюда.

- Что?

- Посмотри! – мама показала мои штаны, которые стали похожи на затертую половую тряпку. – Ты посмотри, что ты наделал? И как теперь их носить? Никак! На выброс! Нельзя так делать, понял? Нельзя!

Сашка захныкал и кивнул.

- Мама, прости. Больсе так не буду.

- Только попробуй. И, кстати, Миш…

- Что, мам?

- А это что такое? – она показала мне канцелярский клей, который я оставил в кармане штанов.

О нет!

- Э… я не знаю.

- Я тебе подскажу, это клей.

- Мне его подкинули, - глупость, конечно, но что я еще мог ответить?

- Подкинули?

- Ну да!

- Нет, Миша, ты просто не успел сделать то же, что сделал Сашка, так ведь?

- Неправда! Даже и мысли не было.

- Вам обоим говорю: никаких проделок! Никакого телевизора всю неделю. А насчет следующей – еще подумаю.

Мама вышла из комнаты.

- Все из-за тебя, - сказал я брату.

- Нет, из-за тебя!

- Ты меня приклеил!

- А ты не успел!

- Вот именно! Поэтому ты и виноват!

- Нет, ты виноват.

- Это почему?

- Не знаю, но ты.

- Нет, ты.

Так продолжалось довольно долго. Мы разобиделись друг на друга, и каждый сидел в своем углу в комнате, которая у нас, к сожалению, была одна на двоих.

Отказался ли я от планов отомстить брату? Нет, конечно. Тем более, мама запретила смотреть телик из-за него.

Ну, держись!

Через какое-то время буря улеглась, и можно было спокойно провернуть дело. На кухне теперь было опасно, поэтому я подождал, когда брат уйдет в туалет. После этого я стянул клей из кладовки («надежный клей для древесины, пластика и керамики»), а потом намазал его стульчик, на котором он сидел за столом в нашей комнате.

Это был идеальный план! Осталось только дождаться, когда он вернется из туалета и плюхнется на стул.

И тут в дверь позвонили. Мама подошла и открыла дверь.

- Татьяна, здравствуй! – на пороге стояла наша соседка тетя Нина, которая держала трехлитровую банку молока.

- О, Нин, привет.

- Вот, ты просила молоко, нам привезли сегодня. Тебе одну банку, да?

- Да. У нас особо никто его не пьет, но я часто делаю пироги, сама знаешь. Заходи, что на пороге стоишь?

- Спасибо.

Нине было лет шестьдесят пять - семьдесят. Она была сухой и высокой и всегда ходила в одном и том же халате. В целом она была достаточно милой старушкой, но, скажу честно, ко всем старушкам я относился тогда с опаской и немного побаивался их.

Тетя Нина уже было повернула в коридор, ведущий на кухню, но мама вдруг сказала:

- Слушай, у нас там авария произошла, - она зашла в нашу комнату, выдвинула стул брата и усадила Нину на него, - присядь тут.

У меня душа в пятки ушла. Я даже ничего не успел сказать, не то что сделать.

«Надежный клей для древесины, пластика и керамики», пронеслось у меня в голове.

Мама и тетя Нина продолжали о чем-то беседовать, а я сидел на своей кровати, и у меня аж желудок свело. Что делать? Наверное, я обречен. Ладно, прилип бы брат, но тетя Нина… это было просто ужасно.

- Ну, все. Пойду. – Сказала Тетя Нина минут через пятнадцать и попыталась встать, но сил поднять себя и стул у нее не хватило. – Это что? – она снова привстала и рухнула обратно.

Мама посмотрела на меня таким яростным взглядом, какого я у нее никогда не видел.

- Мама, я тебе сейчас все объясню.

Тут в комнату зашел брат.

- Что случилось? – спросил он.

В общем, я получил ремня, а тетю Нину, конечно, мама смогла освободить. Правда, только через полчаса. Хорошо, что она была понятливее мамы и совершенно не обиделась на меня, а даже посмеялась над проделкой.

А после этого, думаете, я оставил маленького засранца в покое? Ну уж нет! Никогда!

Канцелярский клей-то мама забрала, а вот «надежный для древесины» так и лежал в кладовке.

Приблизительно через час мама приготовила обед.

Вот мой шанс!

Я уже решил для себя, что если и на этот раз ничего не выйдет – значит, не судьба. Но что могло пойти не так? Ничего! Сейчас мама позовет нас, и мой расчет был на то, что брат никогда не спешил, когда его куда-то звали. Я буду на кухне первым, быстро брызну клеем на стул - и все.

Заранее взяв клей из кладовки, я ждал маминого зова.

И, наконец, он прозвучал:

- Мальчики, обедать!

Я быстрым шагом дошел до кухни, сел на стул и молниеносным движением налил клея на соседний стул, не выдвигая его.

Ура! Сейчас придет брат и…

- Дорогая, я дома, - входная дверь отворилась, и в квартиру зашел отец, который бросил вещи прямо в коридоре и поспешил мыть руки.

- Ты закончил на сегодня? – спросила мама.

- Да нет же. – Ответил отец, намывая руки. – Нам сегодня дали пару часов отдохнуть, потому что опять работать до ночи. Вот и решил заскочить на обед.

- Ну, отлично. Проходи за стол, сейчас налью суп.

Разумеется, брат, который не спешил на кухню, все еще находился в комнате, а вот отец, помыв руки, через секунду плюхнулся на стул.

На стул с клеем.

После этого, конечно же, прискакал и брат.

Я подумал, что в этот день я поседею.

Три раза! Три раза я пытался подшутить над братом, но сначала он сам приклеил меня, потом я приклеил тетю Нину, а теперь я приклеил и отца.

Все! Больше никаких проделок, подумал я.

- Сынок, - отец закидывал ложку за ложкой себе в рот. – Кушай суп, мама сегодня приготовила вкуснейший борщ. Хотя, ее еда всегда самая вкусная.

Может, и всегда вкусная, но сегодня у меня не было аппетита.

- Я… мне плохо.

- Что? – крикнул отец. – Как это – «плохо»? Ну-ка быстро уплетай борщ. Никаких «плохо» без моего разрешения.

Я положил одну ложку в рот, но суп стал у меня поперек горла, когда я попытался его проглотить.

Кошмар, кошмар, кошмар…

Отец, покончив с бульоном, облизнул тарелку.

- Спасибо, дорогая. Было превосходно. – Он взял кружку горячего чая и начал пить. – Как хорошо, что сегодня меня отпустили домой на полчасика.

Очень хорошо! Просто замечательно! Просто великолепно!

Мне не жить.

Отец допил чай и встал. В отличие от меня и тети Нины, отец, конечно же, встал легко, но все-таки так же согнувшись, как и я, потому что его тело приняло форму стула.

- Что за дела, - проворчал он. – Диверсия!

- Миша! – крикнула на меня мама.

- Это не я.

Брат засмеялся, а я даже пошевелится не мог. Отец же, сгорбившись, бегал по кухне, пытаясь оторвать от себя стул и крича.

Вскоре мама его поймала и остановила эту безумную карусель.

- Тяни его! Я на работу опаздываю! Отрывай! – Кричал отец, когда мама взялась за стул.

Мама тянула, но, разумеется, отец прилип на славу. Он пытался идти вперед, но то его ноги пробуксовывали по полу, то мама ехала вместе с ним. После тщетных попыток оторвать стул, мамой была использована уже отработанная технология – растворитель и тряпка. Отец был освобожден.

- С тобой мы еще поговорим, - сказал мне отец, уходя на работу.

- Миша! – мама снова была в ярости. – Что я тебе сказала час назад? Ты совсем слов не понимаешь?

Мне нечего было сказать.

- Мам, прости. Я виноват.

- Вот именно. Надеюсь, ты больше не будешь ничего подобного делать.

- Не буду. Обещаю.

Брат хихикал где-то в дальнем углу квартиры, но мне почему-то уже не хотелось его куда-то приклеивать. Наверное, правду говорят, - не рой другому яму, сам в нее попадешь. Поэтому я больше не пытался так разыграть брата.

Я точно решил: придумаю что-нибудь понадежнее.

Выжить любой ценой

Как и любой другой ребенок, я проводил в кругу семьи большую часть жизни. Но у меня, конечно же, были и друзья, с которыми летом, к сожалению, мы виделись реже, чем во время учебного года. И проблема была не в том, что мы не хотели вместе играть и гулять во время каникул, а в обстоятельствах непреодолимой силы, то есть в наших родителях. Одни семьи уезжали в отпуск в теплые края, другие – отдавали детей бабушкам и дедушкам, которые жили за городом, третьи все вместе уезжали летом на дачу.

Но в августе все менялось, ведь приближался учебный год, и надо было к нему готовиться, а потому друзья возвращались домой.

У меня было три настоящих друга. Вернее, два друга и одна подруга. Их звали Кира, Паша и Вова.

Кире не очень повезло с именем. Само по себе оно мне нравилось, но среди Кать, Маш и Наташ, Кира тогда была белой вороной. Ее часто дразнили, что ей дали мальчишечье имя Кирилл, а Кира – просто сокращенная его версия. Да и много еще чего придумывали. Однако, как раз это и закалило ее характер. Она была острой на язык и часто дралась, причем, дралась с мальчиками, и я не помню, чтобы она проигрывала. Не последнюю роль в этом играла и секция карате, куда ее водили родители. Внешне она выглядела вполне заурядно – была среднего роста для нашего возраста и среднего телосложения, длинные русые волосы всегда были собраны в хвост, а в одежде она любила спортивный стиль – яркие лосины (обычно блестящие зеленые или сиреневые), футболка и олимпийка.

Паша, если говорить откровенно, был ботаником, чем-то напоминавшим мою сестру Наташу. Он учился только на пятерки, не пропускал занятий, читал учебники, а домашнюю работу выполнял даже тогда, когда лежал с температурой. А вот физически он был слабее, чем большинство мальчиков. И девочек, если уж говорить начистоту. Роста он был низкого, худощавый, и тоже, как и моя сестра, носил большие очки с толстыми линзами. Но надо отдать ему должное – он был действительно умный и начитанный, и всегда был мозговым центром нашей команды.

Вова не был спортивным, не был очень умным, но зато он был настоящим остряком, за что его не любили большинство одноклассников, но любили мы, хотя и нам от его языка тоже часто доставалось.

Но вернемся к тому августовскому дню, когда мы наконец-то встретились снова.

Я сидел дома и читал комикс про «Черепашек-ниндзя», которых просто обожал (в играх – реальных и на приставке – я всегда был Рафаэлем), когда в дверь позвонили.

- Мам, - крикнул я, - кто-то пришел.

- Сейчас открою, - ответила мама с кухни.

Я снова погрузился в историю противостояния черепах-мутантов и Шреддера.

- Проходи, - услышал я мамин голос, - дома он.

- Спасибо. Привет, - Кира зашла в комнату.

- Привет! – я по-настоящему был рад ее видеть после полутора месяцев разлуки, но обниматься не стал - вот еще! - вернулась?

- Как видишь. Ну, рассказывай, как у тебя дела? – она уселась на кровать рядом со мной.

- Ну, ничего нового на самом деле. Читаю «Черепашек». Что я еще могу делать? Это у тебя родители то на юг ездят, то на дачу, то за границу, а мои – никуда, сама знаешь.

В комнату прибежал брат.

- Кира! – радостно крикнул он, - привет!

- Привет, Сашка. Ты вырос!

- Да! Это Миска не растет, я скоро высе него буду!

- Я расту, - возмутился я.

- В сырину, - сказал брат, после чего получил подзатыльник и убежал в свой угол комнаты.

- Вот мелкий засранец, - сказал я.

- Ладно тебе, он милый.

- Милый. Пожила бы ты с ним хотя бы день. С ума бы сошла.

- Да брось.

- Ну, о чем я говорил? Ах, да. Ну так вот. Какие у меня могут быть новости, если я все лето тут. Ну или с папой машину чиню. Ничего интересного. Скукота.

- А мы были на юге, ездили на море.

- Да я уж вижу, - сказал я, - загорела.

- Ага. Мы там жили три недели. Это было классно!

- Везет тебе.

- Ага, море, песок… тебе обязательно надо там побывать!

- Скажи это моему папе, который на подобное обычно отвечает, что тут все то же самое. «Море? А чем тебя ванна не устраивает? Песок вчера был в песочнице во дворе, если я не ошибаюсь. Возьми ведро воды – и вперед!», - сказал я ворчливым голосом, изображая отца.

Кира рассмеялась.

- Умора, - сказала она, - смешной ты. И папа твой тоже.

- Да, папа очень смешной. Обхохочешься.

Тут она замерла, а взгляд ее застыл.

- Киру вызывает Земля, - сказал я, водя рукой перед ее лицом.

- Да хватит, - она улыбнулась, отбрасывая мою руку, - у меня идея.

- Да?

- Да! А давай пойдем в нашу рощу с палаткой!

Рощей мы называли небольшой лесок, который начинался на окраине городе, недалеко от нашего района. Там раньше хотели строить дорогу, но, проложив несколько километров и сделав развязку, забросили. И вот за этой дорогой и находилась «роща», куда мы иногда ходили играть или кататься на велосипедах.

- С палаткой?

- Да, именно! Возьмем еду, я возьму нашу палатку, и на берегу речки проведем целый день. Это, конечно, не море, но должно быть круто.

- Супер! – я вскочил побежал на кухню к маме. – Мам! А можно мы с Кирой завтра в роще палатку разобьем?

- Миш, у нас нет палатки.

- У Киры есть. Ну, можно?

- Хорошо, только не долго. В шесть чтобы были дома. И в речке не купаться, там грязь одна.

- Спасибо!

Я вернулся к Кире.

- Ура! Мама разрешился, но недолго. Но все равно классно!

- Отлично. Кстати, перед отъездом Вова говорил, что вернется тоже в конце августа. Давай зайдем к нему, вдруг он уже дома.

- Давай.

Я быстро переоделся, и мы пошли к Вове, который жил в соседнем дома.

- Вон его окна. Видишь что-нибудь?

- Не, вроде никого.

- Ладно, пойдем постучим. Вдруг дома.

Мы зашли в подъезд (тогда на них еще висели деревянные двери, и никаких домофонов не было), поднялись на третий этаж и постучали. Звонок у двери был, но мы знали, что он не работает.

- Кажется, никого.

- Ну, пойдем. Значит, вдвоем сходим в поход.

Только мы развернулись, как двери лифта открылись, и из него вышел Вова с родителями.

- О, привет! – сказал он, кинулся к нам и начал обнимать. – Я так рад вас видеть.

- Здравствуйте, - поздоровались родители Вовы.

- Здравствуйте, - ответили мы с Кирой хором.

- Мы хотим завтра сходить в рощу с палаткой, - сказала она, обращаясь к Вовиной маме. – Можно Вовка с нами сходит?

- А кто еще пойдет? – спросила она.

- Мишка, я, ну и Вовка, если разрешите. Может, еще Паша Кукушкин. Но я не уверена, что он в городе. Сейчас пойдем его проведаем.

- Ну, хорошо. Мы созвонимся с вашими родителями.

- Спасибо, мам, пап, - Вовка снова обнял меня и Киру. – Вот это будет приключение!

- Надеюсь, приключений все-таки не будет, - сказала мама Вовы, занося чемоданы в квартиру.

Уже втроем мы направились к Паше. В отличие от нас, он жил в другом дворе. А что было самым главным, так это то, что жил Паша на первом этаже, поэтому с ним проще всего было связаться.

Мы подошли к окну и постучали. Тишина.

- Паша, - крикнул Вовка, - открывай. Хватит читать свои заумные книги, друзья пришли.

- Похоже, нет никого.

- Может, подождать? Вдруг как с Вовкой. Сейчас с родителями на подходе уже.

И тут окно отворилось, а мы от неожиданности подпрыгнули.

- Паша! – крикнул Вова. – Предупреждать надо!

- Привет, - сказал он. – Мы только сегодня вернулись утром. Я спал.

- Мы и так это поняли по твоей прическе а-ля общипанный попугай.

- Правда? – Паша смутился и начал пятерней приглаживать волосы.

- Слушай, - Кира встала на выступающий фундамент и подтянулась к окну, - мы тут решили с палаткой к речке сходить. Разобьём там лагерь, возьмем вкусняшек. А то мы все куда-то ездим, а Мишка дома все время сидит.

- На нашу речку? – спросил Паша.

- На нашу.

- Боюсь, там водится слишком много вредных бактерий. Обычно в таких местах они кишмя кишат. А так же не стоит забывать и про насекомых, которые…

- Паша! – подняла голос Кира. – Ты ответь, идешь или нет.

- Я должен подумать, - ответил Паша, устремив взгляд в небо. – Тут все не так однозначно, как вам кажется.

- Не будь занудой, - встрял Вовка, - пошли. Что тут думать?

- Ну, не знаю.

- Не ломайся. Даже родители разрешили! – сказал я.

- Ваши родители. С моими еще предстоит беседа. Правда, я не знаю, стоил ли вообще начинать. Как я уже сказал, бактерии…

- Да сам ты бактерия, - Вовка запустил руки в землю под окном Паши. – Смотри! Тут сто процентов куча бактерий и яиц глистов!

Паша отпрянул от окна и быстро захлопнул рамы.

- Боже, отойди, - услышали мы его приглушенный голос.

- А как же ты живешь тут, когда под окнами такой ужас, - засмеялся Вовка. – Необходимо провести дезинфекцию!

- Ну так что? – спросила Кира, - завтра утром мы за тобой заходим?

- Не знаю, - отозвался Паша. – Заходите, но что пойду – не обещаю. Может, родители не разрешат.

- Ладно, мы зайдем. Решайся, будет весело, - Кира махнула ему рукой.

- Эх, Паша-Паша. Если б не мы, так бы все детство и просидел бы с книжкой в кресле. Кошмар! – вещал Вовка, вытирая руки о футболку. – Бактерии, микробы – ужас.

- Да брось ты. В чем-то он прав. Ты же не хочешь тоже, чтобы у тебя черви в животе жили?

- А они у меня не смогут жить, - уверенно заявил Вовка, - я их переварю.

- Фу, - сказала Кира, покачав головой. – Отвратительно.

- О да, - ответил Вовка, - просто отвратительно.

- Прекратите, - сказал я, - меня сейчас стошнит от ваших разговоров.

- Какой нежный.

Мы дошли до нашего с Кирой дома – мы жили в одном и том же, но в разным подъездах.

- Ну, тогда давайте сегодня собираться, а завтра идем? – сказала Кира.

- Давай! Я возьму удочки и что-нибудь из еды.

- Я палатку. И тоже что-нибудь покушать.

Мне ничего в голову не пришло, поэтому я сказал, что «что-нибудь тоже прихвачу».

- Во сколько? – спросил Вовка.

- Часов в девять. Я тогда зайду за Мишкой, и вместе придем к тебе, а уже от тебя пойдем выковыривать Пашку.

- Договорились!

- Ну, до завтра.

Вовка убежал, махнув рукой.

- Я тоже пойду, - сказала Кира. – Рада снова тебя видеть.

- Я тоже рад, что ты наконец-то приехала.

Она улыбнулась и через несколько секунд уже скрылась за дверьми своего подъезда.

Я пошел домой собираться. Правда, что я мог собрать? Никаких вещей для похода у меня не было и быть не могло. Максимум, что я мог – попросить у мамы банку консервов, да денег на бутылку газировки.

Вечер пролетел быстро, потому что я снова уселся за комиксы, а ночью я сначала никак не мог уснуть – все представлял, как это будет круто – провести весь день с друзьями в палатке на реке.

***

С утра я был так возбужден, что носился по квартире как угорелый.

- Успокойся уже, - сказала мама, - а то расшибешь лоб и вообще никуда не пойдешь!

Я стал ходить помедленнее, но не мог успокоиться: с друзьями на реку!

- А я давно говорил, - сказал отец, проходя мимо моей комнаты, - зачем мы платим за электроэнергию, когда у нас есть дети? Можно привязать к ним генераторы, которые за счет их бега будут вырабатывать электричество.

Не садясь за стол, я съел приготовленный мамой бутерброд, потом побежал одеваться и тут, когда я был уже готов к приходу Киры, мама заявила:

- Сашка, одевайся!

Я насторожился.

- Мам, а вы куда-то идете?

- Нет, - ответила она и улыбнулась.

- Что это еще значит?

- Это значит, что он идет с вами.

- Но мам!

- Миш, ну прекращай! Ему будет интересно.

- Я в этом не сомневаюсь, но…

- Миша! – мама повысила голос, что происходило редко, но было знаком того, что пререкаться пора прекращать.

- Ладно.

Ну почему опять эта несправедливость! Очередной раз мне придется нянчиться с этим мелким. Ну почему мама не может его оставить с собой? Она дома, папа, да еще мои сестры – нет, обязательно мне надо его сунуть!

- Ура! Я иду с Миской в поход!

Я даже не стал ничего говорить.

Нечего тут говорить.

Эх!

Через некоторое время точно в девять утра раздался звонок дверь.

- Кира, заходи, - услышал я голос мамы, а через секунду Кира уже стояла передо мной. За плечами у нее был здоровенный рюкзак, в котором, как можно было догадаться, была палатка.

- Представляешь, - решил начать я с плохих новостей, - мама нам навязала Сашку. Придется таскаться с ним!

- Ну и что? – невозмутимо ответила Кира, не переставая улыбаться. – Круто!

- Круто? Да он совсем мелкий.

- Да успокойся ты! Все будет классно! Разобьем палатку, поедим чипсов, половим рыбу, и он с нами все это делать будет.

- Не будет! Он будет мешать…

- Успокойся.

Самое интересное, что происходило это все при самом Сашке, который, уже одетый, сидел и добро улыбался, глядя то на Киру, то на меня, и молчал. Молчал! Ну ангел во плоти!

Вот змей! Я-то знал правду..

- Ну что, готовы? – спросила Кира.

- Не ко всему, - проворчал я.

- Да успокойся, - сказала Кира и похлопала меня по плечу.

- Идем.

Мама дала мне немного денег (на газировку и чипсы, которые она никогда не одобряла – вредная пища! – но иногда делала исключение), и мы вышли.

Оседлав железных коней – так мы называли наши велосипеды, разумеется, - Кира, Сашка и я направились к дому Вовы. Он уже ждал нас у подъезда. Прихватив теперь и его, мы поехали к дому Пашки.

- Ну, что думаете, - спросил Вовка, - поедет он с нами?

- Думаю, да. – Без лишних раздумий ответила Кира. – Он умный, и мне кажется, что он иногда просто прикалывается, когда рассказывает про всех этих микробов, потому что он же понимает, что они и так кругом нас.

- А мне кажется, что он не шутит, - ответил я. – При чем тут то, что он умный? – мне даже было немного обидно, что самый умный в компании был не я. – Умный – не значит, что адекватный. Это как некий…

- Заскок! – выкрикнул Вовка и засмеялся.

- Точно! Разве у умных не бывает такого? Они все прям такие правильные и без.. э.. беззаскочные?

Кира рассмеялась.

- Что это за слово такое – «беззаскочные»? Нет такого!

- Это не важно,- отмахнулся я. – Какая разница? Короче, мне кажется, что и у, как ты говоришь, умных бывают такие заскоки.

- Точно. Он умный, но с дурью, - сказал Вовка. – Ты что, его не знаешь? Еще чуть-чуть – и он из дома перестанет выходить. Вот увидишь.

- Это же твой друг! Хватит про него гадости говорить, - Кира вдруг стала серьезной.

- Да я любя, - сказал Вовка и нажал на педали. – Давай, кто первый до дома Пашки?

Мы, почувствовав азарт тоже нажали на педали, но тут я услышал «Миска!»

Опять «Миска».

Я остановился и оглянулся. Сашка на своем велосипеде с маленькими колесами усиленно крутил педали, но расстояние между нами сокращалось медленно, даже несмотря на то, что я стоял.

- Подозди!

- Зду.

Вот тебе и веселуха с Сашкой. Все будут гулять, играть и развлекаться, а я буду нянчиться с братом.

Эх!

- Вы где пропадали? – спросил меня Вовка, когда мы наконец доехали до дома Паши.

- Мы ехали очень быстро, - ответил я, - правда, ноги у нас короткие и наше «быстро» - это не очень быстро.

- Прекрати! – капризно сказал Сашка, надувшись, - у самого у тебя ноги короткие!

- Я же говорил, - сказал я Кире, - очень весело с ним будет.

- Успокойся, - Кира была неисправима.

- Ладно, хорош ковыряться в носу, - сказал Вовка, - пора этого клопа выковыривать. – Он постучал в окно. – Эй! Есть кто-нибудь?

- Тишина, - констатировал я.

- Нет, - ответила Кира, - он одевается. Потому и не может сейчас подойти.

- Это мы сейчас проверим. – Сказал Вовка, запрыгнул на фундамент и заглянул в окно. – Паша! Ты одеваешься? – Он поводил головой влево-вправо, а потом соскочил на землю. – Пусто!

- Я ж говорил, - сказал я, чувствуя себя победителем. – Я что, не знаю Пашку? Конечно, он не пойдет.

Тут открылась дверь и Пашка с огромным рюкзаком начал протискиваться в дверь, пытаясь одновременно вытащить свой велик.

- Может, поможете?

- Я ж говорила, - сказала Кира, подмигнув мне, и прыгнула на ступеньки, помогая Пашке выбраться из черной пасти подъезда.

- Решился? – спросил Вовка.

- Ну, - Паша поправил очки, - вы в чем-то правы. Во-первых, наличие бактерий и прочих микроорганизмов…

- Ну, решился и решился – молодец, - перебил его Вовка. – Все в сборе?

- Все! – радостно крикнула Кира.

- Помчали!

И все помчали. А я отставал от других ребят, потому что у меня был брат, который не мог за нами угнаться. Супер…

Сначала мы заехали в продуктовый магазин под названием «Темп», расположенный на первом этаже одной из девятиэтажек, потому что мне и остальным родители дали денег на всякую ерунду вроде газировки или батончиков. Вовка и Кира купили по двухлитровой бутылке «Колы» и чипсы, а Пашка взял два литра минеральной воды (кто бы сомневался!). Мы же с Сашкой взяли двухлитровый «Севен-ап», чипсы «Московский картофель» и несколько шоколадных батончиков «Лайон».

Весь этот простой процесс был тогда сложнее, чем сейчас, потому что магазины в те времена в большинстве своем не были супермаркетами, а представляли собой нагромождение витрин, за которыми ходили неприветливые продавщицы в высоких колпаках, а разговоры с ними были не самым приятным делом. В общем, кое-как мы попросили, что нам нужно, после чего отправились на кассу, где сидели такого же плана кассиры – грубые и с полными презрения глазами.

- Сколько? – буркнула кассирша, у которой, кстати, прямо посреди носа висела сиреневая бородавка.

- Четыреста двадцать рублей, - сказала Кира.

Опять же замечу, что цены тогда были немного другие, нежели сейчас – все исчислялось тысячами и миллионами.

И, что тоже было интересно, кассы все были за решетками и с небольшими окошками, через которое можно было давать деньги и получать чек за оплату. Предъявив, наконец, чек продавщице, мы забрали все, что купили и выбежали на улицу.

- Бр-р, - сказал Вовка, - как же я не люблю этих теток. Страшные все – ужас!

- А меня их колпаки пугают, - сказала Кира. – Почему они такие высокие, что у них там?

- Летучие мыши живут, наверно, - сказал Вовка, улыбнувшись.

- Да они сами как летучие мыши, - сказал я.

Паша, судя по его лицу, был с нами согласен, но никак не прокомментировал поход в магазин.

- Погнали! – сказал Вовка.

Как только мы проехали несколько дворов, перед нами открылся вид на рощу, расположенную за заброшенной дорогой.

- Едем быстрее, - сказал Вовка и рванул вперед.

- Ура! – поддержала его Кира.

- Красиво, - сказал Паша, осторожно нажимая на педали.

- Конечно, - тихо произнес я, глядя на спины уезжающих за дорогу друзей, - быстрее.

- Поехали! – пропищал Сашка, еле передвигаясь на своем детском велике.

- Поехали-поехали.

Выехав на заброшенную дорогу, мне стало не по себе. Собственно, каждый раз, когда мы выезжали сюда, я чувствовал какое-то беспокойство. По обочинам дороги возвышали десятиметровые груды дорожного мусора, земли и каких-то помоев, словно некоторые водители мусоровозов решали не ехать до свалки, а сваливали все прямо тут. И вот между этими горами зигзагом шла наша дорога, ширина которой была несколько метров. И несмотря на то, что сейчас был солнечный день, мне все равно казалось, что тут что-то может произойти. Например, из-за одной из куч выедет автомобиль на полной скорости. Нет, я понимал, что это нереально, но все же что-то не давало мне покоя.

Друзья умчали уже так далеко, что среди груд мусора я уже лишь изредка видел из спины, которые стали размером с муху.

- Жарко-то как, - сказал Сашка, смахивая пот со лба.

- Да, - тут и я почувствовал, что шею уже припекает, а футболка стала мокрой. – Что-то сегодня рано шпарить начало.

- Попить охота, - сказал брат.

Я остановился. Действительно, надо бы глотнуть воды, а то еще в обморок тут упадем, а друзья уже давно скрылись вдали.

Сняв рюкзак со спины, я вытащил из него бутылку газировки, открутил крышку и сделал большой глоток. Несмотря на то, что вода стояла в магазине в холодильнике, она уже нагрелась на палящем солнце.

- Теплая, - я поморщился. – Блин!

- Дай! – Сашке было по барабану. Он сделал несколько глотков и отдал мне бутылку. – Вкусно.

- Вкусно, но была бы еще холодная.

- Ну да.

Я заметил, что сбоку что-то зашевелилось. Маленькая собачка, перебирая маленькими ножками и виляя хвостом, выбежала из-за кучи мусора.

- Миласка! – сказал брат, направившись к собачке.

Я уже было расслабился, как услышал шум за кучей.

- Сашка, - осторожно произнес я. – Погоди-ка…

И тут следом за собакой вышел здоровенный бомж, замотанный в грязные рваные тряпки. Его красное заветренное лицо было обращено в нашу сторону.

- Сашка! – крикнул я. – Скорее на велосипед!

Не чувствуя от страха ног, я как-то сам запрыгнул на велосипед, помог залезть брату и помчал что было сил.

- Миска! – кричал Сашка, который явно отстал. – Подозди!

Остановившись, я обернулся.

- Сашка, быстрее!

Из-за высоких груд мусора я не мог разобрать, насколько близко к нам этот бомж – ведь они частично загораживали обзор, но мне показалось, что он стремительно бежит за нами.

- Быстрее же! – в панике кричал я.

Сашка, красный как помидор, лихорадочно крутил педали. Весь потный и запыхавшийся, он наконец-то догнал меня. Да у меня и самого сердце колотилось так, словно вот-вот выпрыгнет из груди.

- Едем!

- Не спеси! Я не могу угнаться за тобой!

- Ладно!

Мы снова погнали вперед по дороге, пока в конце концов не доехали до той развилки, с которой начиналась грунтовая дорога в сторону рощи. Съехав на нее и прокатившись еще метров сто, я обернулся. Никого.

- Сашка, - сказал я. – Не видишь его?

Сашка, развернув бейсболку козырьком вперед, присмотрелся.

- Не, вроде нет.

- Эй! – услышал я голос Киры. – Вы долго там? Мы уже полчаса тут вас ждем!

- Едем!

Друзья, как оказалось, остановились недалеко, решив попить воды и немного передохнуть.

- Вы не поверите, - я слез с велосипеда, подошел к ним и плюхнулся на зеленую траву. – Мы сейчас еле от бомжа уехали!

- Бомжа?

- Ну да! – дыхание у меня еще не восстановилось и я говорил, хватая ртом воздух. – Представляете? Огромный такой, метра два ростом. Весь в черной рванине. Выскочил на нас с Сашкой из груды мусора…

- Врешь, - Вовка усмехнулся. – А что на нас не напал?

- Не врет! – запищал Сашка. – Это правда!

- Я не вру! – возмутился я. – Что мне врать? И вон, да, Сашка все видел. И он погнался за нами, мы еле сбежали. Еще этот карапуз еле едет, я думал, он нас схватит.

- Ужас, - Кира смотрела на меня, широко раскрыв глаза.

- И он тут сейчас? – спросил Пашка, на которого мой рассказ тоже произвел впечатление. – Тут рядом?

- Я не знаю, - сказал я, обернувшись в сторону дороги. – Но где-то там точно, он же гнался за нами.

- Может, домой поедем? – осторожно сказал Пашка, поправляя очки. – А то мало ли что?

- Не! Это не вариант. Ну ты что, Пашок, ну только приехали. – Сказал Вовка.

- А ты, Кира, что думаешь? – спросил Пашка.

- Не знаю. Не думаю, что он с нами справится.

- Он здоровенный…

- Да ты откуда знаешь? – Вовка аж подскочил от возмущения. – Ты же его даже не видел.

- Не, он правда огромный, - встрял я, - реально здоровый.

За ближайшими кустами мы услышали шорох.

- Бежим! – закричал Пашка, запрыгивая на велик.

Остальные же, охваченные паникой, тоже вскочили, забрались на велосипеды и помчали дальше по дороге.

- А-ха-ха! – смеялся Вовка. – Да там наверняка была птица!

- Быстрее, - не унимался Пашка, - быстрее!

Кира тоже звонко смеялась, хотя изначально испугалась, как и все. Мы с Сашкой, конечно, чуть отставали, но я обратил внимание, что брат в панике так быстро крутил педали, что мог ехать почти как мы.

В итоге мы уехали так далеко в рощу, что перестали понимать, где находимся.

- Вот блин, - Вовка чесал затылок. – Я тут никогда не был.

- Мы тоже, - ответил я, оглядываясь.

- Ребята, успокойтесь. – Сказала Кира. – Можем вернуться по дороге, по которой приехали сюда.

- Ага, - ответил Вовка, - только с дороги мы давно съехали, поэтому где она – теперь тоже неясно.

- Об этом я как-то не подумала. Но подождите. Время сейчас, наверное, часов двенадцать – максимум. Светло еще будет часов девять-десять. Что мы, не найдем дорогу, с которой съехали пять минут назад?

- Ну, не знаю. Не пять, - сказал Пашка. – Минут десять. Если взять скорость километров десять в час, то мы проехали один километр и приблизительно семьсот метров. Довольно много.

- И что? Не найдем?

- Найдем! – Вовка уверенно указал в сторону рукой. – Мы оттуда приехали.

- Не оттуда, - Пашка почесал затылок. – Оттуда, - и указал в противоположную сторону.

Мне казалось, что мы вообще приехали с третьей стороны и указал туда.

- Вот там мы ехали. Точно.

- Погодите, - сказала Кира, хмуро сдвинув брови. – А солнце?

- А что солнце?

- Можно определить, в какую сторону нам ехать.

- Еще бы знать, в какую сторону мы изначально шли. – Сказал Паша. – Ну, допустим, приблизительно на восток. Однако точно направление запада нам не понять, только приблизительно. Тоже. Компаса-то нет? Нет.

- А откуда он? Мы не планировали в лесу гулять.

- Мы заблудились? – Спросил Сашка, дергая меня за футболку.

- Не переживай, - подбодрил я брата, которого в этот момент мне стало даже немного жалко. – Все хорошо будет.

- Правда?

- Правда.

- То есть по солнцу никак? – спросила Кира.

- Куда мы шли от дома? На восток, на север, запад? Может, на юг? Никто не помнит, как падали тени?

Все пожали плечами.

- Супер, - Кира развела руками. – И что делать?

- Давайте камень-ножницы-бумага. Втроем. Кто побеждает, туда и поедем.

- Ну, давай!

- Камень, ножницы, бумага, у-е-фа!

В кои-то веки я победил. Мои оттопыренные два пальца побили остальные, ведь все выдали «бумагу».

- Ура!

- Я бы на твоем месте так не скакал, - заявил серьезно Пашка, - теперь ты несешь ответственность за наше спасение.

- Ну и хорошо, - в десять лет слово «ответственность» не воспринимается почти никак, - я по-любому прав. – Ну и уверенность в себе тоже зашкаливает. По-любому ты прав, а все остальные – и в особенности взрослые – ничего не понимают и вечно ошибаются.

В общем и целом, я повел ребят за собой в том направлении, откуда, как мне казалось, мы приехали.

Я потрепал волосы брата.

- Не унывай, вот выберемся.

- Я сомневаюсь, - ответил Сашка.

- Почему?

- Да потому что ты глупый.

Все ребята так и закатились смехом.

- Я с тобой согласен, Шурик, - сказал Вовка, - сейчас нас заведет этот Сусанин местный в какое-нибудь болото.

- Ох и получишь ты у меня, - я погрозил брату кулаком. – Вот только вернемся домой, чтобы свидетелей не было.

- Давай сначала вернемся, - пропищал мелкий.

Я не стал на этот раз отвечать, потому что немного обиделся. Немного. Вот это поддержка, вот это по-семейному!

Мы не спеша ехали на велосипедах, потому что дорога через лес была довольно плохой. Вернее, это дорогой-то назвать было невозможно, мы просто ехали по лесу – то высокая трава, то крапива, то кустики мелкие.

- Все-таки, вы уж меня извините, - сказал Пашка, когда очередной раз остановился, чтобы выпить воды, - но что-то мне подсказывает, что мы точно едем не туда, куда надо. Сколько прошло, минут двадцать? Мы точно столько по лесу не ехали.

- Это так кажется, - ответил я, - просто мы быстро ехали, а сейчас еле-еле.

- Так-то оно так, - не унимался Пашка, - только пойми, что по такой дороге мы быстро не сможем ехать в принципе. Понимаете?

Все посмотрели на меня.

- Что? Я точно помню, что ехали отсюда.

- Я теперь уверен, что оттуда, - Пашка показал вбок.

- А я точно уверен, что оттуда, - Вовка указал в противоположную сторону.

- Нет, - я настаивал на своем, - нет, мы едем правильно.

- Давайте голосовать, - предложила Кира. – Пойдем туда, куда проголосует большинство.

Самое ужасное в последовавшем голосовании было то, что за меня проголосовал только один человек – я! Еще чуть-чуть – и мы бы выбрались из этого леса, но глупенькие мои друзья ни в какую не верили, что неправы.

Жаль.

В итоге за направление Пашки проголосовали трое – сам Пашка, Кира и предательский брат.

Следующие двадцать-тридцать минут мы ехали в другую сторону, после чего Пашка заявил, что мы только доехали до того места, откуда я начал вести ребят. Правда, кажется, никто кроме Пашки то место не узнал. Скорее всего, мы уже и обратно не туда ехали. После этого мы продолжили двигаться в том же направлении еще минут тридцать. Стоит ли говорить, что направление было неверным, и мы снова из леса не выбрались?

В итоге, мы последовали за Вовкой, который уж «точно знал, куда надо, в отличие от нас, дурачков».

Что в итоге? Правильно, мы окончательно заблудились, и теперь выбраться из леса не представлялось возможным в принципе.

- Кажется, - сказал я, когда уже время приближалось к пяти часам, - эту ночь мы проведем в лесу.

- Что? – у Сашки округлились глаза. – Миска, ну позалуйста, не надо, посли домой!

- Я бы с удовольствием. Но куда?

Все выглядели озадаченными и понурыми, даже Вовка, который, казалось, всегда находился в хорошем настроении.

Наверное, паникой то назвать было нельзя, потому что мы не ревели и не рвали на себе волосы, но все же поступили достаточно резко: начали гнать сначала в одну сторону, потом, поменяв направление, в другую, потом в третью… в итоге, конечно, из леса мы так и не выбрались, но выбились из сил по-настоящему.

- Все, - сказал я, спрыгнув с велосипеда и плюхнувшись на землю, - я больше никуда не еду. Сил нет, давайте делать привал.

Пашка, соскочив со своего велика, подошел ко мне и сел рядом.

- Согласен. Мы, кажется, и так уже бог знает куда заехали. Смысла кружиться больше нет.

- А что делать? – Вовка подошел к нам. – Остаемся жить в лесу? Завтра мультики по первому каналу, я не могу пропустить!

Сашка посмотрел на Вову.

- Черный плась?

- И он тоже! Пашка, ты же у нас почти гений, ну придумай что-нибудь.

- Я хочу придумать машину времени, вернуться в утро и не ехать никуда с вами!

Я обиделся, услышав подобное заявление.

- Ага, то есть теперь мы виноваты…

- Ну а кто?

- Давай начнем с того, что…

- Ну, говори, давай!

- Ага! Давай начнем с выдуманного бомжа!

- Выдуманного?

- Ребята! – Кира как всегда выступила в роли миротворца. – Давайте не ругаться. Мы все вместе заблудились, никто в этом не виноват. И, что самое главное сейчас, - мы все тут вместе. Мы вместе – и это хорошо.

- Хорошо, только что делать, никто не знает, даже не смотря на то, что нас пятеро.

- Четыре с половиной, - поправил я, указывая на своего брата.

- Э! Сам ты половина!

- А ты у меня еще получишь за то, что не голосовал за меня!

- Ребята! – Кира снова остановила начавшуюся братскую беседу. – Скоро вечер. Будет темно. Давайте, пока еще свет позволяет, разобьём палатку. Давайте?

- Кира права, - сказал Пашка, - сейчас будет смеркаться.

- Хорошо, давайте. Но как нам выбираться в итоге?

- Ну, как минимум, надо ждать до завтра…

- Что? – Вовка округлил глаза. – Мы не можем…

- …но скорее всего, нам не придется так долго ждать, - продолжил Паша. – Ведь я сказал маме, что вернусь не позже шести. А значит, что она весь город на уши поставит, если меня в это время не будет дома.

- Не, не могу ждать, - не замолкал Вовка.

- А что ты предлагаешь? – Паша поправил очки. – Ну иди, ищи дорогу.

- Вот засада. – Вовка ударил кулаком по дереву. – Все пропустим.

- Тебя это волнует? – Паша улыбнулся. – Я вот сейчас нахожусь в абсолютно ужасной ситуации – тотальная антисанитария, руки не помыть, а нам тут ночь сидеть как минимум. И знаете, что еще?

- Что?

- А что, если тут водятся медведи, волки или кабаны? Или все вместе?

- Вот черт! – не выдержал я, а Сашка начал тихонько всхлипывать.

- Миска, нас всех съедят, это правда?

- Нет!

- Надо валить! – Вовка раскраснелся, ему стало не по себе.

- Я тоже боюсь, - Кира сжала руки на груди. – Я как-то об этом не подумала.

- И все же, - Пашка был на удивление спокоен, - у нас нет выбора. Сейчас мы поставим палатку и поедим. А потом ляжем спать…

- Вот еще! Нет, палатку – да, поесть – сто раз да, но спать – боже, я тут не усну, - Вовка затряс головой. – И даже не просите.

- Тоже хорошо, постоишь на страже.

- Хитрый какой! Давай по очереди.

- Ладно, давай.

- Ну, кроме Киры.

- Почему это? – возмутилась Кира. – Я тоже буду. Стоим по часу.

- Ладно, как хочешь…

- Да, давай по часу. Как поедим – сначала Вовка, раз он спать не хочет, потом я, потом Мишка, а потом ты.

- А я? – Сашка начал дергать меня за шорты. – И я хотю!

- Не, ты спать будешь. Помнишь, волки?

- Ой.. – и он снова начал всхлипывать, хотя и старался не плакать.

- Но опять же, - сказал Паша, - скорее всего, мы не будем тут ночевать. После шести мама поднимет всю милицию, пожарных и скорые, и нас найдут.

- Я тоже сказал, что к шести приду. – Сказал я. – Вроде бы. Но не уверен, что они заметят, что меня нет дома.

- Печально. Ладно. Ставим палатку, потом едим, потом дежурим, когда стемнеет. – Подытожила Кира.

На том и договорились.

Сразу после стратегических решений мы решили заняться палаткой. К счастью, Кира не раз устанавливала ее с родителями, а потому никакой проблемы в этом не было. Да, у нас ушло немало времени на ее возведение, но все возникающие проблемы решались быстро.

- Я есть хотю, - сказал брат, когда мы установили палатку.

- Я тоже, - поддержала его Кира. – И что-то холодновато становится.

Не могу сказать, что мне было холодно, ведь после установки палатки с меня пот ручьями тек, но я предложил разжечь костер.

- Спички у меня есть, - сказал Пашка. – Нужно дров натаскать.

Мы с Вовкой вызвались, и через десять минут у палатки лежала целая охапка поломанных сухих веток.

- Вот, - сказал я, - давай разжигать.

Пашка нарвал сухой травы, засунул под кучу веток пучок и поджег его. Огонь разгорелся, и через несколько секунд наш костер во всю трещал, обдавая нас жаром. И, надо сказать, к этому времени уже действительно стало прохладно – в лесу и так всегда солнца мало, а сейчас оно и вовсе уходило за горизонт.

Кира достала какие-то консервы и пачку сосисок.

- Ну что, консервы кто-нибудь хочет? Или сосиски?

- Сосиски! – закричали все дружно. И было это, конечно же, связано не с тем, что сосиски всем нравились больше – хотя, разумеется, нравились, - а с тем, что их можно было сейчас нацепить на веточку и поджарить на костре.

Так все и сделали, а вокруг разнесся аппетитный запах копченой еды.

- А помните, еще ведь бомж за нами гнался, - сказал я.

- Ну да, - Вовка на этот раз решил не спорить, - а потом мы заблудились в лесу.

Сосиски уже поджарились, и мы дружно уплетали их под звуки леса и треск костра.

- Ну и денек.

- И он еще не кончился. Не хочу вам напоминать, - сказал Пашка, - но мы все еще в лесу, а нас никто еще не нашел.

- Кстати, - Вовка, кажется, пропустил мимо ушей заявление Паши, - а давайте рассказывать страшные истории!

- Ну уж нет, - Кира помотала головой так сильно, что чуть не упала, - не, давай без этого.

- Да? Боишься?

- Немного боюсь, да. Мы в лесу, там какой-то бомж, тут волки и кабаны, а еще все в микробах и бактериях, да, Паш?

- Ну да, - сказал Паша и нервно сглотнул.

- Тебе еще недостаточно?

- Ну, зануды, - Вовка сунул в рот последний кусочек сосиски, взял из пачки еще и надел ее на веточку. – Ну и ладно.

Тут мне пришла в голову одна мысль.

- Слушайте, - сказал я, - а вот мы решили дежурить, так? А что мы будем делать, если вдруг и правда что-то произойдет?

- В смысле? – спросил Вовка.

- Ну, вот вы спите, а я тут сижу. И вдруг я вижу, что из леса кабан к нам идет.

- Ага, - сказал Пашка и снова нервно сглотнул, - например, на запах сосисок.

Все замолчали.

- Вот мы идиоты, - продолжил он через минуту, - ведь и правда они могут прийти на запах еды.

- Ладно, - Вовка пытался храбриться, но даже у него плохо получалось, - а какие варианты? Можем либо убегать, либо драться.

- Драться с кабаном?

- Я слышала, - сказала Кира, - что кабаны не могут голову поднять, поэтому надо залезть на дерево. Он тебя и потеряет.

- Потеряет? Да у них все на нюхе основано. Запах-то он твой учует.

- Ага, - Вовка рассмеялся, - только запах от нас после того, как мы увидим кабана, будет не очень аппетитный! Штаны потом не отстираем от этого запаха!

Все засмеялись, но как-то нервно.

- Шутки-шутками, а вариант только бежать. Ну, например, кабан тот же. Кто-то замечает, - продолжала Кира, - сразу будит остальных, и бежим.

- А волк? От него не убежишь.

- Или медведь. Они вообще по деревьям лазают.

Снова все замолчали.

Сосиски кончились, чавканье прекратилось, и поэтому слышен был только треск костра, да шорох травы, покачивающейся на слабом ветерке.

- А в мультике про Маугли тигр боялся… - начал мой брат, но фразу не закончил, потому что за палаткой мы услышали шорох.

Как же все перепугались! Все подскочили со страху и закричали, даже Вовка. Что уж говорить про моего шестилетнего брата, который завопил как раненый суслик! Мы вскочили и побежали в противоположную сторону – наверное, решили лезть на деревья. Впрочем, бежал и я, но в голове у меня было пусто, тело само инстинктивно неслось бог знает куда.

И тут я услышал звук, который помог мне определить животное. Страшнее кабана или медведя? Не знаю.

- А, вот и они! – голос моего отца я не мог перепутать ни с кем другим. – Говорил же, что точно выйду на то место, где они.

- Да мы блудили тут с тобой час! – этот голос я тоже знал, это был отец Киры.

- Папа! – мой брат и я бросились к отцу.

- Ну, я смотрю, - сказал папа, - вы не пропадете. Палатку разбили, костер… погодите, а что, уже все сосиски сожрали?

Мы засмеялись над папиной шуткой, но, судя по его лицу, он не шутил и здорово расстроился, глядя на пустую пачку из-под сосисок.

- Ладно, что у вас там еще. Тушенка? Не, не то.

В общем, как и обещал Пашка, ровно в шесть его мама подняла тревогу. Правда, она дала сначала время другим родителям провести поиски, прежде чем звонить в милицию и далее по списку. Мой отец и папа Киры пошли в сторону леса, а папа Вовы и мама (разумеется, мама) Паши пошли в сторону реки.

- Как вы тут умудрились заблудиться? – не унимался мой отец, пока мы собирали палатку, - тут три дерева!

- Да ты чуть сам тут не заблудился, - посмеивался Кирин папа, - я тебе сказал идти сюда, а ты меня в овраг какой-то повел.

- Я в свое время был заброшен в тайгу, где мне приходилось выживать очень долго даже без ножа и спичек.

- В тайгу? Когда это было.

- Это не важно. Я выжил.

- Вот счастье, - сказал я.

- Отставить разговорчики. Я выжил, добрался через тайгу к дороге. Прошел три тысячи километров лесом и не заблудился.

Кирин папа только посмеивался, слушая небылицы моего отца. А мне, если честно, было немного не по себе от этого.

- Ладно, пора домой, - наконец сказал папа, когда костер был потушен, палатка собрана, а мусор убран в мой рюкзак.

Через десять минут мы вышли из леса. Удивительно, но последний раз мы шли правильно, и пройди мы еще несколько сотен метров – вышли бы на поле, с которого забрались в этот лесок! Но сложилось все так, как сложилось.

И мы еще раз чуть не заблудились, когда папа вел нас из леса. У нас, наверное, это семейное. Слава богу, папа Киры повел нас в правильном направлении.

- Я туда и шел, - буркнул мой отец, - просто одна нога короче другой, вот и шел по дуге.

- Одна нога короте другой? – спросил Сашка, округлив глаза.

- Да, был тогда в тайге один случай с капканом…

Так под папины небылицы мы пришли домой, передав по дороге остальных ребят их родителям. Ну а дома нас ждала мама, которая испекла нам вкуснейший пирог. Съели мы его минут за пять, хотя он и был огромный.

Днем мы заблудились в лесу, строили палатку, разжигали костер. Темно, страшно, сыро. Мы перетрухнули, когда подумали про лесных хищников – медведя, кабана, волка (и не важно, что каждый из нас подозревал, что в этом лесочке никто из них не водится). А вечером – уже дома – мы съели большой вкусный пирог. Моя мама готовит очень вкусно, у нее по-настоящему кулинарный талант. Но знаете, что? Я не помню его вкус. А вот вкус сосисок, которые мы поджарили тогда на костре, я запомнил навсегда.

Что такое "Чипс"?

Когда я был маленьким, я постоянно просил родителей завести кошку.

- Ну, мам, - говорил я, когда мне было года четыре, - ну, пожалуйста! У всех есть кошки, а у нас нет!

- Миша, - отвечала мама, - мы не можем позволить себе кошку. Во-первых, она требует много денег на питание, лечение и уход, а во-вторых, все будет в шерсти, а на нее еще у тебя, брата или девочек может быть аллергия. Ну сам подумай. А место? Все животные требуют много места, у нас его тоже не хватает.

Мне, впрочем, все это ни о чем не говорило, и я просто пропускал эти заявления мимо ушей.

- Ну, мам! Ну, давай котеночка.

- Миша! Я уже сказала.

Я убегал в слезах в свою комнату, обиженный на маму, а заодно на папу и на весь свет (на всякий случай). Как же я завидовал ребятам, у которых были кошки! Некоторые даже ходили с ними гулять на улицу. Как же это было бы здорово!

И что, как вы думаете, сделали вскоре мои родители? Отвели меня в кинотеатр на фильм «Бетховен»! Представляете? Наверное, они думали, что это какой-то страшный фильм, после которого я пойму, что животным в доме не место. Но сами знаете, что там все было как раз наоборот. И я, который все время просил завести хотя бы кошку, вдруг вижу фильм, в котором происходит почти то же самое, что у нас, только семья в итоге заводит здоровенного сенбернара!

И как я должен был отреагировать?

- Мам! – начал я говорить с того дня. – Я тоже хочу Бетховена! – Не знаю, почему, но мне тогда было проще сказать «Бетховен», чем сенбернар. Ясно было, что мама все понимала.

- Миша, ну какого Бетховена? – у мамы на лице в этот момент играла нервная улыбка. – Ты представляешь размеры такой собаки? Да у нас и так квартира маленькая, а этот пес займет собой целую комнату!

- Ну, мам!

В общем, все мое нытье не привело ни к чему. Я просил, умолял, даже несколько раз шантажировал (за что даже получил нагоняй), а уж подлизываться пытался постоянно.

Ничего не срабатывало.

Потом подрос мой братец, и как только он начал более-менее разговаривать, сразу пошли просьбы и от него.

- Мам! Собатьку, собатьку!

- Нет.

- Мам! Косетьку, косетьку!

- Нет.

- Мам! Ну хоть птитьку! Или тервятька!

- Червяка? Боже, нет!

Шли годы, я уже смирился с тем, что ни собаки, ни кошки у нас так и не будет, как в один чудесный августовский день (как раз вскоре после того, как мы с друзьями заблудились в лесу), отец вернулся с работы позже обычного.

- Проходи, - сказал он кому-то, а потом я услышал цоканье когтистых лап по линолеуму.

- Коля! – раздался крик мамы с кухни. – Ты с ума сошел?

- Отставить постановку диагнозов, - резко сказал папа командным голосом. – С моими болезнями разберемся позже. Сейчас надо накормить щеночка.

Мы с братом переглянулись.

- Щеночка? – возмущенно продолжала мама. – Коля, веди его обратно!

- Никаких обратно. Щеночек наш.

- Щеночек? – мама, похоже, была в шоке.

Щеночек? Меня слух не подводит?

- Собака! – я начал прыгать по комнате. - Ура!

Сашка тоже вскочил с кровати и стал прыгать со мной.

- Ура, ура!

Закончив с радостными воплями, мы бросились на кухню.

- Папа! Ты купил нам щенка? – я обомлел, когда влетел на кухню.

- Если это сенок, - прошептал брат, - какой же он станет, когда вырастет?

У стола под окном лежал здоровенный пес – овчарка, которая, по моим оценкам, весила килограмм сорок.

- Ну вот, - улыбнулся отец, потрепав мои волосы, - хоть кто-то рад щенку.

Я не мог найти слов. Да, раньше я хотел сенбернара, но увидеть такого здоровенного пса рядом… Если честно, мне было даже немного страшно.

- Пап, - сказал я, - а он не кусается?

- Кто? Наш щеночек? – отец почесал за ушами здоровенной овчарки, на что та, впрочем, никак не отреагировала. – Нет, конечно. Можешь погладить, - сказал он, улыбаясь.

- Я, пожалуй, воздержусь, - произнес я.

- А ну гладь щенка, - сказал отец.

Я протянул руку…

Как сейчас помню этот момент. Я тогда мысленно уже простился с жизнью, потому что ожидал, что пес накинется на меня, укусит за руку, а потом и вовсе проглотит целиком. В животе его, наверное, места хватило бы для двух таких, как я, но мне было уже восемь лет и я понимал, что выжить мне не удастся. Все годы моей жизни пролетели у меня перед глазами.

Но пес не укусил. Просто лежал, глядя то на меня, то на папу. Потом он открыл пасть, а я замер. Я просто застыл, а сердце, наверное, начало выдавать сто пятьдесят ударов в минуту. Мне надо было убегать, уноситься, да хоть в окно прыгать, но мое тело словно сковали, и я не мог пошевелиться. Однако пес лизнул мою руку и посмотрел на меня добрыми глазами.

И тут меня будто заколдовали, наложили чары. Я нагнулся и обнял пса за шею.

- Нет, - мама истерично прокричала.

- Все под контролем. – Папа был спокоен как слон. – Просто Мишка обнимает щеночка. Что орать?

Через секунду подбежал Сашка и тоже обнял пса, а тот лизнул его лоб.

- Фу, - сказал Сашка, - слюни.

- Боже мой, я не могу, - сказала мама, держась за голову.

Не с первого взгляда, как вы поняли, но я влюбился в пса.

- А как его зовут? – спросил Сашка.

- Зовут? Кого? – отец не сразу сообразил, что речь идет о собаке. – А, его?

- Ну да, собаку!

- А… это… Рекс!

- Это его бывший хозяин сказал.

- Ну, я что-то забыл его спросить про имя. Пусть будет Рекс.

- Рекс? Не, это имя ему не подходит, - сказал я.

- Почему не подходит, - возмутился отец. – Вон, сериал такой есть «Комиссар Рекс». Там точно такая же овчарка. Рекс. Отличное имя!

- Дорогой, - мама подошла к папе и спросила его. – Откуда этот пес.

- Купил. Что такого?

- Ты его кличку даже не знаешь.

- И что? Забыл спросить.

- Ты его на улице подобрал, что ли?

- Нет! Слушай, просто он не продавался.

- В смысле.

- Хозяин его работает у нас на заводе. Не помню, как его зовут, но я его сто раз видел. Услышал, что он увольняется и едет в другой город, а пса вести не хочет, решил его сдать в питомник. Мне и стало жалко.

- Да?

- Ну да. Я подошел и договорился, что заберу себе.

- Но он же взрослый.

- Да, но совсем чуть-чуть, - отец улыбался, глядя на пса, - ему год с небольшим.

- Это ты спросил.

-Ну да!

Мы возились с собакой, когда родители подошли к нам.

- Рекс, хороший, - сказал отец, снова потрепав псу уши.

- А что у него на ошейнике?

- А давай снимем, - сказал отец и стянул ошейник с овчарки. – Что-то не по-русски.

- По-русски, - сказал я. – Написано «Чилс».

- Дайте я гляну, - мама взяла ошейник. – Не «Чилс», а «Чипс».

- Чипс? Что это вообще такое?

- Как чипсы, наверное, - предположила мама. – Много – чипсы, одна штука – чипс.

- Чипс? – на этот раз отец почесал за ухом уже у себя. – Вот это действительно дурацкая кличка. Да, Рекс.

- Нет, он – Чипс. – Сказал я. – Правда, Чипс, - и собака, наверное, услышав свою настоящую кличку, повернулась ко мне и стала облизывать лицо. – Фу, хватит.

- Значит, Чипс, да? – отец казался расстроенным. – Ну и ладно. Пусть будет Чипс.

А мне понравилась кличка. Собака была добрая, а чипсы я просто обожал. По-моему, замечательное совпадение.

Так у нас и появилась овчарка по имени Чипс.

Спустя пару дней я понял, что мама была в чем-то права. Во-первых, в коридоре теперь можно было ходить только по стеночке, потому что все остальное пространство занимала собака. Во-вторых, все ковры в доме – а их в тот момент было у нас штук пять – медленно, но верно покрывались шерстью, которая застревала в ворсе. Но в целом это были мелочи. Мы с папой и братом стали каждый вечер выгуливать Чипса и играть с ним на улице.

А вскоре произошло одно знаменательное событие, которое начиналось вполне тривиально.

- У нас колбаса кончилась, - сказал отец, заглядывая в холодильник. – А я есть хочу.

- Поешь что-нибудь другое, - разумно предложила мама.

- Хочу колбасу.

- Время уже девять, скоро все магазины закроются. Если хочешь – беги сейчас.

- Я беги?

- Ты, а кто же.

- Не, неинтересно, - отец пошел в свою комнату. – Одевайтесь.

- Что?

- Поехали, - сказал он, - съездим в «Ветерок».

- В «Ветерок»? Так он же на другом конце города.

- С моими навыками доедем туда минут за десять.

- Дорогой, - мама явно не хотела на ночь глядя куда-то ехать, - может, все-таки сходим в наш. Или вообще никуда не пойдем. Еда-то в холодильнике есть. Просто колбасы нет.

- Просто колбасы? – отец, казалось, принимал этот вопрос слишком близко к сердцу, - просто колбасы? Да это самый главный продукт, это то, без чего человечество давно бы вымерло. Это венец цивилизации! Даже поговорка есть – «колбаса – всему голова».

- Там вообще-то не колбаса, а хлеб.

- Это тонкости!

- И колбаса вредная.

- Это вы все вредные, а колбаса вкусная и полезная, - он уже оделся и шел к двери, - жду вас в машине, едем. – При этом он взял ошейник и поводок. – Чипс! Идем покатаемся.

- Ты и его берешь?

- Конечно! Он тоже должен увидеть, как я вожу свой болид. – Отец расплылся в самодовольной улыбке. – Да и почувствовать скорость, адреналин в крови, ветер, который…

- На скорости сорок километров в час? – уточнил я.

- Ну-ка отставить разговорчики. Он едет с нами.

- Но мы тогда все не влезем, - сказал я.

- Девочки все равно не захотят с нами ехать, побудут дома. – Сказал папа.

- А почему мнение девочек учитывается, а наше нет? Мы тоже никуда не хотим ехать. Несправедливо. – Возмутился я.

- Я, - ответил тихо отец. – Жду. В машине. Все. – И он вышел вместе с Чипсом за дверь.

- Засада.

- Я тоже никуда не хотю, - пропищал брат. – Затем мы куда-то едем? Там уже темно и страсно!

- Это не ко мне, - ответил ему я. – Сам знаешь, чья это инициатива. У него и спрашивай, почему да зачем.

- Эх, - вздохнул Сашка.

Ну и что? Естественно, мы оделись и через пять минут уже залезали в папину «ласточку».

- А нам куда? – Спросил я, глядя на собаку, которая растянулась на заднем сиденье, заняв все пространство сзади.

- Ничего, ужметесь чуть-чуть. – Ответил отец.

Мама сели на пассажирское сиденье, а мы начали втискиваться с братом по бокам собаки, а та в свою очередь, поднялась и села по центру.

- Очень удобно, пап, - сказал я.

- Не благодарите.

- И не собирался.

- Отставить!

И мы поехали. Как и обещал отец, через десять минут мы были на другом конце города. Слава богу, кроме нас дураков было мало, а потому на дорогах почти не было машин, что дало нам возможность ехать почти без остановок. А многие светофоры в этот поздний час уже перешли в режим моргающего желтого сигнала.

- Приехали, выходите.

Мама и мы пошли в магазин, а отец остался с собакой, но перед нашим уходом дал строгий наказ:

- Не забудьте колбасу! Сырокопченую, с мелким жирком. Палку!

- Есть, товарищ генерал, - ответила мама.

- Вот так-то, - ответил отец и продолжил кидать палку Чипсу, а тот, радостно виляя хвостом, носился за ней и приносил обратно.

Конечно же, купили мы не только колбасу, про которую, по правде сказать, чуть не забыли, и вспомнили про нее только на кассе. В итоге я вышел с небольшим конструктором, а Сашка – с резиновым человечком, внутри которого была проволока, за счет чего тот сохранял разные позы и жесты.

- Вы меня разорите, - сказал отец, когда мы вышли из магазина.

Я уверенно шагал рядом с мамой, когда кто-то дернул меня за плечо.

- Сашка, прекрати, - сказал я, но вдруг меня толкнули, и я упал. – Эй!

Мама закричала, а развернулся на земле и увидел худого и высокого человека, который был одет в пальто и шляпу.

- Сейчас этому пацану не поздоровится, а ну гони кошелек, - сказал он моей маме, направляя меня какой-то предмет, который в темноте я не мог разглядеть.

- Стойте, стойте, - заверещала мама, - не делайте ничего, я все отдам. – Она уже потянулась за кошельком, когда я услышал знакомой цоканье когтей по асфальту, а через секунду я увидел пузо Чипса, который прыгнул через меня прямо на грудь бандита. Тот, конечно же, завизжал, перестав быть таким крутым, и пытался подняться, но Чипс, стоял у него на груди и рычал, а его клыки находились в каких-то миллиметрах от носа преступника.

- Молодец, мальчик! – сказал отец, подбегая к ним, - вот, а ты говорила – зачем? Молодец.

Слюни «мальчика» из раскрытой пасти тем временем продолжали капать на шею бандита, а тот верещал не переставая.

Кто-то в магазине уже вызвал милицию, и там через пару мест уже приехала и задержала грабителя.

- Спасибо, - сказал нам милиционер, - вы помогли задержать преступника.

- Не мы, - сказал Сашка, - а Типс!

- Типс? Купите ему косточку, - продолжил милиционер, - он молодец. Ты молодец, Типс, - сказал он, смотря на собаку.

И мы купили косточку – самую большую и мясную, какую только смогли найти в магазине, а через пятнадцать, уже дома, мы рассказывали про это происшествие Наташе и Кате, а Чипс радостно грыз кость.

- Ладно, - сказала потом мама, - наверное, вы правы. Он хороший.

- Он спас меня, - сказал я.

- Спас, - она погладила Чипса по голове. – Как же хорошо, что у нас есть Чипс.

С тех пор я знал, что Чипс никогда не оставит нас в опасности. Он наш самый верный и преданный друг.