Щука, которая ждёт

Часть первая: Трактор.

Каждым летом мои родители отправляли меня в деревню к бабушке на все каникулы. Честно сказать, я не очень любил к ней ездить. Но сейчас, вспоминая те времена, в сердце всплывает лишь приятное тепло и лёгкая грусть. К сожалению, те времена не вернёшь, увы. Но эти моменты хочется помнить, переживать их снова. Окунуться в то время, когда каждый день был полон приключений. Наше беззаботное детство. Поэтому присаживайтесь поудобнее к моему костру, почувствуйте его тепло и уют. Готовы? Итак, мы начинаем!

***

Было мне тогда лет двенадцать. Как и многим подросткам того времени, мне нравилась разнообразная техника. Особенно – мощные, массивные машины по типу КамАЗов, комбайнов и различных тракторов. Но из всего разнообразия техники больше всего запомнился трактор К-500 и его младший брат Т-150. Это были огромные, тяжёлые машины со здоровыми колёсами, высотой с человеческий рост и очень мощным мотором. Они, словно Левиафаны, возвышались над другими тракторами, гордо взирая на них сверху вниз.

В нашей деревне, как и в любой другой, был свой парк сельхозтехники. На внушительной территории, огороженной хлипким забором, ожидая своего часа, стояли машины. Но некоторые из них были списаны или сломаны. Заросшие высокой травой, они напоминали о своём былом величии лишь выбитыми стёклами, разбитыми фарами и въевшейся ржавчиной.

Посередине территории возвышался огромный, величественный ангар, который почему-то почти всегда был пуст. Внутри него явственно чувствовался запах старого масла и горькой пыли.

Мы часто бродили там с другом. Залезали в пустующие кабины, покрытые ржавчиной и пылью. Крутили тугой руль, дёргали непонятные рычаги и нажимали со всей силой на педали.

И вот однажды мы, как обычно, гуляя среди различных машин, заметили гусеничный трактор, который выглядел достаточно свежим и, судя по всему, был в рабочем состоянии.

– Что думаешь? – спросил я, вглядываясь в удивительно чистое стекло. – Может, глянем?

– Вдруг там кто-то есть? А если нас заметят? – ответил мой друг дрожащим голосом. Он с опаской огляделся по сторонам. – Да и заперт он, поди.

– Да нет там никого, – ответил я уверенно. – Пошли.

Мы осторожно приблизились к машине. Я, стараясь не шуметь, заглянул внутрь. Там никого не было. Я аккуратно повернул ручку – дверь оказалась не заперта.

– Ну что там? – спросил мой друг свистящим шёпотом.

– Нет никого, и дверь не заперта. – в ответ прошептал я.

– Может, всё-таки не надо? – спросил мой друг с тревогой в голосе. – Если кто узнает, нам попадёт.

– Да никто ничего не узнает, пойдём.

Оглядевшись и никого не увидев, мы забрались в кабину. Внутри трактор отличался от тех, в которых мы обычно лазили. Ни следа ржавчины или запаха затхлости. Всё было новое и блестящее.

Разглядывая новенькую приборную панель, я заметил ключ, торчащий из своей скважины, который, видимо, кто-то забыл забрать.

Я пристально посмотрел на друга. У того расширились глаза, он лихорадочно замотал головой.

– Ты совсем, что ли?! Может, лучше пойдём, а?

– Испугался?! – спросил я, сощурив глаза. – Эх, ладно, я пошутил, идём!

Мой друг, облегчённо выдохнув, стал вылезать из кабины. Следом полез я.

Но дальше случилось то, что я запомнил на всю жизнь. Осторожно выбираясь из кабины, я и не заметил, как моя коленка случайно нажала на кнопку, которую я и не заметил. И вдруг трактор ожил, пол кабины завибрировал, двигатель взревел и зарычал, как разбуженный зверь. Из трубы повалил густой дым. От неожиданности я отшатнулся и только чудом не упал на землю, зацепившись за ручку двери.

– Бежим! – заорал я не своим голосом другу. Его не надо было уговаривать. И мы, сверкая пятками, рванули прочь от трактора, не разбирая дороги. Вдалеке уже был слышен чей-то крик, и он приближался.

Мы бежали, не оборачиваясь, сердце колотилось где-то в висках. Наконец, выбившись из сил, мы остановились. Наклонившись и тяжело дыша, я поднял взгляд на друга, а он на меня. Внезапно истерический хохот сотряс нас обоих.

– Кажется, пронесло. – отсмеявшись, сказал я. – Пойдём-ка отсюда.

И мы побрели по домам, бурно обсуждая произошедшее.

И потом долгое время я с опаской выглядывал из своей комнаты, когда кто-то приходил к нам в гости, опасаясь, что ими окажутся хозяева того самого трактора и меня накажут.

Часть вторая: Рыбалка.

Меня разбудил яркий луч света, пробивающийся сквозь неплотно задёрнутые шторы. Я лениво приоткрыл глаза и покосился на часы. Это был обычный металлический будильник, немного уже облезлый, со следами ржавчины. Один из тех, который мог разбудить своим звоном целую деревню.

Он мерно отсчитывал секунды до своего оглушительного звона, от которого можно было подпрыгнуть до потолка.

Я прислушался. В задней комнате уже хлопотала бабушка, звеня посудой. Судя по всему, она готовила завтрак.

На часах было 3:50.

«Эх, можно ещё целых десять минут поваляться», подумал я и, потянувшись, поудобнее укрылся одеялом. Но сон не приходил. Я бросил взгляд на будильник. До подъёма оставалось ровно 7 минут.

Я снова прислушался. В этот раз уже было слышно лёгкое шварканье. А по комнате уже разливался ни с чем не сравнимый аромат жареной картошки с луком. В животе заурчало.

Я с неохотой скинул одеяло и сел на краешке кровати. Потянулся к будильнику и отключил его, чтобы он не разорался на весь дом. Затем ногами я нащупал тапочки и, надев, направился к стулу, на котором висели мои вещи.

Одевшись, я направился в заднюю комнату, уже предвкушая вкусный завтрак.

– Проснулся уже? – удивилась бабушка, оборачиваясь от плиты. – Что-то ты рано.

– Да не спится чего-то, – пробормотал я всё ещё сонным голосом и глубоко зевнул.

– Ну да ладно, сейчас я тебя накормлю, – сказала бабушка и достала тарелку. – А ты сходи пока умойся.

Я встал и направился к раковине. Это была обычная металлическая раковина с рукомойником, на котором, нажимая на специальный носик, лилась вода.

Наскоро умывшись и почистив зубы, я снова сел за стол. Передо мной уже стояла полная тарелка еды, а рядом стакан тёплого молока.

– Диман ещё не приходил? – спросил я у бабушки с набитым ртом.

– Чего? – не расслышала бабушка, затем, нахмурив брови, сказала: – Вот сколько раз тебе говорила, сначала прожуй, а потом спрашивай.

– Да знаю, – наконец-то прожевав еду, ответил я. – Я говорю, Диман приходил?

– Димка-то? – сказала бабушка, убирая тарелку со стола. – Так рано ж. Скоро уж придёт твой Димка.

– Костян! – раздался крик с улицы. – Костян! Выходи!

– Явился, – проворчала бабушка, относя посуду в раковину.

Я подошёл к открытому окну и высунулся наружу.

– Да не ори ты, – сказал я зевая. – Сейчас выйду.

– Давай быстрее, опаздываем!

– Куда? – не понял я. – Рыба никуда не денется.

– Ещё как денется, – ответил Диман. – Потом уже ничего не поймаем.

– Ладно, ладно, – ответил я и, развернувшись, направился к выходу.

– Удочку не забудь! – раздался снова крик за окном.

– Да знаю, – пробубнил я.

Надев сапоги, я вышел во двор и глубоко вздохнул. В ноздри ударил свежий утренний воздух, наполненный ароматами цветов и скошенной травы. Солнце нежно щекотало кожу тёплыми лучами, наполняя энергией. Настроение сразу улучшилось. А сонливость как рукой сняло.

Я подошёл к небольшому сараю, достал оттуда свою удочку и небольшую баночку, заполненную накануне добытыми червями.

Затем, открыв калитку, которая противно скрипнула, вышел на улицу к Диману.

– Ну наконец-то, – проворчал он, разглядывая меня. – Явился.

– Не бубни, – огрызнулся я. – Надеюсь, ты сам-то ничего не забыл?

– Я? – удивился он, осматривая удочку и небольшую сумочку на плече. – Да вроде нет.

– Точно? – спросил, прищурившись, я.

– Да точно, – ответил он обиженным голосом.

– Ладно, тогда пошли.

Через мгновение мы с Диманом уже шли по дороге, ведущей к реке, которая представляла собой нагромождение крупных камней, вдавленных в землю. Впереди уже виднелась голубоватая гладь воды и заросший камышом берег. На её поверхности, играя зайчиками, отражалось ласковое солнце. А лёгкий ветерок теребил волосы, принося с собой ароматы летнего утра.

– Какая красота, – протянул я, глубоко вдыхая свежий, ещё прохладный воздух.

– Что? – не расслышал Диман, но, опомнившись, добавил: – Ну, природа как природа. Ничего особенного.

– Эх, ничего ты не понимаешь, Диман, – ответил я, продолжая разглядывать то, как ветер шевелит листья берёзы, а воробьи играют, перелетая с ветки на ветку, весело щебеча. – Это всё потому, что ты здесь родился и привык. А мне – городскому жителю – это в диковинку.

– Наверное, – ответил Диман, задумавшись.

– Ладно, – сказал я, меняя тему. – Думаешь, мы сегодня поймём её? Ну, ту огромную щуку, о которой ты рассказывал. Или ты придумал её?

– Ничего я не придумал, – обиженно ответил Диман, поправляя сумку на плече. – Мне Колян о ней рассказал. Он говорит, видел её собственными глазами. Вот такую.

Он развёл широко руки в стороны, от чего его сумка чуть не упала с плеча.

– Ну раз Колян видел, – ухмыльнулся я, продолжая наблюдать за воробьями. – То мы её точно поймаем.

– Поймаем, поймаем, – подтвердил Диман, и в уголках его глаз зажглись задорные огоньки. – Сегодня она от нас точно не уйдёт.

С этими словами он уверенно зашагал вперёд, погруженный в свои фантазии, на ходу поправляя сумку.

Я хмыкнул и двинулся следом, размышляя о словах Димана:

«Неужели она и правда существует. Да не, Колян, скорее всего, её Выдумал».

Наконец мы достигли крайнего дома нашей деревни и остановились напротив него. Он выглядел жутковато даже днём – серые стены фасада с облупившейся синей краской, покосившаяся крыша, которая по всем законам физики уже должна была рухнуть. Окна с разбитыми стёклами смотрели своими пустыми глазницами прямо в душу. А двор больше напоминал непроходимые джунгли – природа взяла своё несмотря ни на что.

Я почувствовал, как по моему телу пробежали мурашки, а волосы на голове зашевелились. Я пристально посмотрел на Димана, а он на меня. И мы, не проронив ни слова, продолжили путь.

– А что это за дом, Диман? – спросил, не выдержав, я. – Он какой-то...

– Жуткий? Это да. – ответил, немного подумав, Диман. – Он стоит здесь столько, сколько я себя помню.

– А кто там жил-то? – спросил я. Оглянувшись, я кинул взгляд на старый дом.

– Не знаю. Я как-то у бабушки спросил об этом, а она, поворчав, ответила: «Не забивай себе голову ерундой, иди лучше грядки прополи, всяко полезней будет».

– Странно это. – ответил я, почесав затылок.

– И не говори. – сказал Диман, затем, подумав, добавил: – Хотя… Может, оно и к лучшему.

Я кивнул, и мы молча продолжили путь – каждый думал о своём.

Наконец мы добрались до кромки воды, которая плотно заросла камышом. Я глубоко вдохнул свежий речной воздух, но тут же поморщился – в нос ударил гнилостный запах растений.

Я окинул взглядом берег, который был явно непригоден для рыбалки.

– Диман, и как ты собираешься здесь ловить рыбу? – спросил я, повернувшись к другу.

– Так это ж не здесь, – он указал куда-то в сторону. – Нам туда надо. Вон там есть хорошее место.

– А зачем тогда мы здесь остановились? – не понял я.

– Ну просто посмотреть. Ты же любишь смотреть на природу, – ответил он и ухмыльнулся.

И только я захотел ему что-то ответить, как услышал позади себя грозное рычание.

– Не шевелись, – одними губами проговорил Диман. Его лицо было белее снега.

Но я не послушал. Медленно, стараясь не делать резких движений, я стал оборачиваться.

Обернувшись, я увидел огромного пса непонятной породы. Его оскалившаяся пасть со свисающими каплями слюны не предвещала ничего хорошего. Я почувствовал, как волосы на моей голове зашевелились сами собой, а сердце бешено застучало где-то в горле.

Так же осторожно, шаг за шагом я стал отходить назад, ближе к другу. Пёс медленно шёл следом, но и не нападал.

– Идём назад, спокойно, – прошептал над самым ухом Диман.

И вот так, шаг за шагом спиной, мы вновь вышли на дорогу. Пёс остановился и не стал нас преследовать. Он уже не рычал, а лишь наблюдал. Затем он развернулся и ушёл куда-то по своим делам.

Мы с минуту приводили дыхание, затем, посмотрев друг на друга, разразились хохотом, распугав птиц на дереве.

– Фух, пронесло, – отсмеявшись, сказал я, смахивая рукой пот со лба. – Это что за пёс такой?

– Я его не знаю, – ответил мой друг, его голос ещё дрожал. – Он не из нашей деревни, наверное, забрёл откуда-то.

– Надеюсь, на обратном пути мы его не встретим, – сказал я, пристально смотря туда, куда убежал пёс. – Ладно, пойдём, а то щуку кто-то вместо нас поймает.

И мы двинулись вперёд, бурно обсуждая наше тактическое отступление.

Наконец мы добрались до места, о котором говорил Диман. Это было одно из немногих мест без зарослей камыша.

Напротив реки раскинулось поле, засеянное пшеницей. Оно резко выделялось на фоне зелёного леса неподалёку и голубого неба над нами. Золотистые колоски мерно колыхались от лёгкого ветерка, а вдалеке рычал невидимый трактор, возможно даже тот, который мы случайно завели недавно.

На берегу лежало небольшое бревно, на котором мы благополучно и разместились.

Я достал свою самодельную удочку, сделанную из обычной длинной ветки, на конце которой была привязана леска.

На леске в свою очередь был привязан крючок с грузиком, выплавленным из олова, и поплавком из гусиного пера.

Я аккуратно размотал леску и, нацепив червяка на крючок, забросил его в воду и стал наблюдать.

Я скосил взгляд на Димана – тот уже тоже закинул удочку. Его сумка, которая постоянно сползала с плеча, сейчас лежала рядом.

– Думаешь, она там? – вдруг спросил я, поворачиваясь лицом к Диману.

– А где ж ей быть? – ответил он, не отрывая взгляда от поплавка. – Ты лучше следи за поплавком, а то рыбу упустишь.

– Ну может она сегодня в другом месте, – протянул я, поворачиваясь к своему поплавку. – Или вообще ещё спит.

– Рыбы не спят, – ответил Диман, затем немного помолчав добавил. – Она здесь, я знаю.

– Как не спят? – с сомнением в голосе сказал я. – Все живые существа спят, и рыбы тоже.

Диман повернул голову ко мне чтобы ответить, но вдруг его взгляд упал на мой поплавок.

– У тебя клюёт! – воскликнул он с выпученными глазами. – Тяни!

Я быстро кинул взгляд на свой поплавок – он то тонул, то всплывал. Я со всей силы дёрнул удочку вверх. Мы с Диманом уставились на крючок в надежде увидеть на нём здоровую щуку. Но увы, это была всего лишь Уклейка.

– Эх, это не она, – с досадой бросил я.

– Мы же только пришли, – ответил Диман, поглядывая с завистью на мой улов. – Всё ещё впереди.

Я кивнул и вновь закинул удочку.

Мы сидели неподвижно достаточно долго. Мне становилось скучно. А ещё эти комары стали доставать. Эти проклятые кровопийцы, казалось, хотели выпить всю мою кровь.

Я от нечего делать стал наблюдать за водомеркой, скользящей на своих длинных лапах по воде, словно на лыжах. Она ловко рассекала по воде, оставляя за собой след, как маленькая лодка.

– Костян, – внезапно заговорил Диман.

– Что? – ответил я, кинув на него взгляд.

– Помнишь тот случай с трактором? – спросил он.

– А как же, – ухмыльнулся я. А водомерка, ещё покружив, скрылась в зарослях справа от нас. – А что?

– Что-что, – передразнил он. – А то, что Колян мне рассказал, что его отец пришёл очень злой в тот день. Оказывается, это был его трактор. Он его только получил.

– Ого, – не поверил я, прихлопывая очередного кровопийцу, севшего мне на щёку. – И что?

– Как что? – Диман нахмурил брови, в его голосе появилась тень тревоги. – А если Колян проболтается, что это были мы?

– Ты что, ему всё рассказал?! – удивился я, посмотрев Диману в глаза. – Зачем?!

– Я же не знал, что это трактор его отца! – обиженно ответил тот, затем добавил. – Я говорил тебе, что не надо туда лезть.

– Ну весело же было! – ответил я, стараясь разрядить обстановку.

– Ага, очень весело будет, когда нам попадёт, – ответил хмуро Диман.

Мы замолчали. Каждый думал о своём.

Через какое-то время у Димана начало клевать. Он вскочил, подсекая.

– Давай, дёргай! – крикнул я, впившись взглядом в поплавок.

Наконец Диману удалось совладать с удочкой и подняв её мы увидели… Пескарика.

Друг посмотрел на меня и молча положив рыбу в свою сумку вновь закинул удочку.

Так прошло некоторое время. Мы уже отчаялись поймать эту щуку.

– Слушай, – зевнул я и потянулся. – Может твой Колян всё-таки наврал про щуку?

– Не знаю, – буркнул он. Его глаза уже были красными от бесконечного наблюдения за поплавком. – Может быть. Но он сказал, что видел её своими глазами.

– Ну-ну, – скептически произнёс я. И тут я почувствовал, как в моём животе требовательно заурчало.

– Диман, – сказал я, почёсывая покрасневшие следы от укусов. – Может хватит на сегодня рыбалки? Есть уже хочется. А щуку мы поймаем в следующий раз.

Тот вздохнул и посмотрел на солнце. Судя по всему, уже был полдень. Затем подумав он сказал:

– Ладно, пойдём. Никуда она от нас не денется.

Собрав свои вещи, мы отправились в обратный путь.

Устав от бесконечного сидения, мои ноги с радостью несли меня домой. По пути мы вновь увидели ту странную собаку. Но она была далеко и просто наблюдала. А мы, не отрывая от неё взгляда, ускорили шаг, стараясь как можно быстрее скрыться из виду.

Вскоре я добрался до своего дома и попрощавшись с Диманом зашёл внутрь.

А там меня уже ждал горячий суп с мясом и картошкой. Ещё на пороге я ощутил этот неповторимый запах бабушкиной еды, о котором я вспоминаю через года.

Вот так и закончился этот обычный день в деревне. А впереди нас ожидало ещё много приключений, наполненных удивительными открытиями.

Часть третья: Вышка.

Сон был беспокойный. Мне снилось, как та собака преследует меня. Я пытаюсь бежать, но ноги будто ватные. Спотыкаюсь, падаю, снова встаю. Оборачиваюсь – пёс всё ближе, почти рядом, и я уже чувствую его смрадное дыхание и запах мокрой шерсти.

И тут я проснулся – весь в поту, а сердце бьётся так, будто пытается вырваться из груди. В голове ещё слышны отголоски того ужасного рычания, оскаленная морда и капли слюны на ней.

Я встряхнул головой, отгоняя остатки сна, и сел на край кровати. Мой взгляд зацепился за будильник. На часах было уже почти девять.

Я прислушался. Бабушка уже что-то готовила, звеня посудой, пахло чем-то вкусным. Я принюхался. Кажется, это гречка. Но с чем? Аромат был знакомый. А, точно! Это жареная курица. Желудок одобрительно заурчал в предвкушении.

Одевшись, я вышел в заднюю комнату.

На столе уже стояла дымящаяся тарелка с едой, а рядом стакан тёплого молока. Бабушка суетилась возле раковины, моя посуду.

– Проснулся, – сказала она, ворча, не оборачиваясь. – День уже на дворе, а ты всё дрыхнешь.

– Да ладно тебе, – вяло огрызнулся я. – У меня же всё-таки каникулы.

Она обернулась, вытирая руки о фартук. И что-то, ворча, положила тарелку с дымящейся едой передо мной. Аромат жареной курицы с новой силой ударил в нос. Я схватил ножку голыми руками и, как дикий, голодный зверь, вонзил зубы в сочное, ещё горячее мясо.

Наконец покончив с курицей и запив молоком, я встал из-за стола и направился к выходу.

– К Димке своему что ль собрался? – проворчала бабушка, убирая тарелку в раковину. – Лучше б мне на огороде помог. Грядки прополоть надо бы.

– Вечером обязательно прополю, бабуль, – ответил я примирительным тоном и, подойдя к ней, поцеловал в щёку. – Спасибо, очень вкусно было.

На её, похожим на запечённое яблоко, лице появилась лёгкая улыбка.

– Ладно, – ответила она, вздохнув. Её голос смягчился. – Беги уже.

С этими словами она повернулась к раковине – посуда сама себя не помоет.

Я вышел во двор и глубоко вздохнул. В нос ударил аромат свежих яблок и спелой вишни, которую бабушка успела собрать уже рано утром. Вёдра с фруктами стояли рядом со входом в наш дом. Я взял одно яблоко и, вытерев о штанину, с удовольствием захрустел.

Наконец-то выйдя через противно скрипнувшую калитку на улицу, я направился к дому Димана.

По пути мне всё чаще вспоминался тот странный страшный сон, который мне приснился сегодня ночью. И невольно в памяти всплыл тот леденящий душу запах мокрой шерсти и жуткую, гнилостную вонь ужасной пасти. И те страшные глаза, полные дикой ненависти и голода. Я невольно огляделся, высматривая того пса. Но его нигде не было.

Я помотал головой, прогоняя наваждение. «Это всего лишь обычная собака, чего ты так испугался?» – подумал я, стараясь взять себя в руки.

Я остановился и закрыл глаза, глубоко вдохнув, очищая голову. Солнце ласково грело кожу. Воздух был наполнен запахами нагретой за день травы и хвои, а щебетание птиц, радующихся летнему дню, окончательно разогнало оставшиеся отголоски страха.

Я открыл глаза и, смеясь над своим глупым страхом, продолжил путь. До дома Димана оставалось совсем недалеко.

Через несколько минут я уже стоял напротив двери моего друга. Его дом представлял собой одноэтажное здание, разделённое на две части, в одной из которых и жил Диман со своей бабушкой.

Я уверенно постучал. Наконец дверь открылась. На пороге стояла бабушка друга. Её брови были нахмурены, руки упёрлись в бока.

– Здравствуйте, Баб Марусь! – ответил я нарочито весёлым голосом. – А Дима дома?

– Дома, а где ж ему быть, – проворчала она, закатывая глаза, затем, пристально глянув мне в глаза, сказала. – Только он наказан и никуда не пойдёт.

– Наказан?! – удивился я, заглядывая за плечо Бабы Маруси, пытаясь увидеть своего друга. – А за что?

– Представляешь, – ответила она, всплеснув руками.

– Он вчера, без разрешения, взял сумку своего покойного деда на эту вашу рыбалку. А это, между прочим, память. А он ещё, негодник такой, положил в неё эту вонючую рыбу. Теперь стирай не стирай, всё одно запах останется.

– Ничего себе, во дела, – прискорбно сокрушился я, делая понимающее лицо. Затем, сделав паузу, осторожно спросил: – Баб Марусь, а зайти хоть можно?

– Добро, – ответила она, подумав. – Но помни – он сегодня будет дома.

С этими словами она отошла в сторону и направилась в сарай, видимо, к курам. Я последил за ней взглядом и, вздохнув, зашёл к ним в дом.

Зайдя внутрь, я ощутил тот особый аромат деревенского дома – пахло вкусной едой, какими‑то травами и затопленной печкой. Присмотревшись, я увидел Димана, осторожно выглядывающего из своей комнаты. Вид его был несчастный, а лицо красное, как помидор. Я внутренне усмехнулся этому сравнению.

Он, воровато оглядевшись, поманил меня рукой и скрылся в комнате.

В его комнате царил привычный беспорядок: разбросанные вещи на полу, а на столе бесформенной кучей вперемешку с крошками валялись какие-то тетрадки и книжки.

Диман сидел на своей кровати, сгорбившись так, словно он держал целую гору на плечах.

Я сел рядом. Мы молчали, глядя в невидимую точку на стене.

– Славно порыбачили, – внезапно разорвал тишину подавленный голос Димана.

– Это точно, – усмехнулся я. – Так порыбачили, что ты теперь наказан.

Диман поднял голову и посмотрел на меня.

– Что же делать? – спросил он с надеждой в голосе. – Мы сегодня собирались на вышку посмотреть. Говорят, с неё видна вся деревня.

Я задумался, почёсывая подбородок.

Внезапно мою голову посетила «гениальная» идея.

– А давай сбежим! – предложил я дерзким голосом. Сердце бешено заколотилось в груди.

Диман посмотрел на меня как на сумасшедшего и покрутил у виска.

– С ума сошёл, что ли? – прошипел он. – Тебе мало того, что меня наказали?

– Да она и не заметит, – сказал я шёпотом. – Мы быстро.

Я выглянул из-за двери. Бабы Маруси не было.

Закрыв за собой дверь, я окинул взглядом Димкину комнату. Мой взгляд упал на кровать, на которой сидел мой друг. Он смотрел на меня с широко открытыми глазами.

Подойдя к кровати, я взял в руки подушку и повертел её в руках и посмотрел на провинившегося. Моё лицо озарила озорная улыбка.

Взяв в охапку одеяло, я свернул его трубочкой, положил на кровать. А чуть выше, смяв, – подушку. Затем, достав из шкафа свежую, ещё пахнущую стиральным порошком, простыню, накрыл свёрток и подушку.

Я отошёл от кровати, довольно потирая ладони, чтобы оценить своё «произведение искусства». Я поманил пальцем Димана. И тот, вздыхая, встал рядом с несчастным видом.

– Ну? Как? – гордо сказал я, тыча пальцем на кровать. – В жизнь не отличишь от спящего тебя.

– Думаешь, она поверит? – сказал Диман, в его голосе проскользнула тень тревоги.

– Конечно, – уверенно подтвердил я. – Я когда выйду, то скажу твоей бабушке, что ты лёг спать. И просил не тревожить, – я замолчал, давая Диману переварить услышанное. – Ну? Что скажешь?

Я посмотрел на друга, тот колебался. Наконец вздохнув он сказал:

– Ладно, только недолго – туда и обратно.

Я кивнул. Осторожно открыв дверь я выглянул в коридор. Никого.

Выйдя, я махнул рукой Диману и аккуратно, стараясь не шуметь, двинулся к выходу. Друг последовал за мной. Я остановился возле входной двери, прислушиваясь. Было слышны только деловитое кудахтанье куриц да блеяние коз.

Я приоткрыл дверь и осторожно высунулся наружу. Двор был пуст.

– Ну что там? – раздался позади взволнованный шёпот Димана.

– Вроде никого, – ответил я, открывая дверь.

– Давай туда, – я указал на проход, ведущий на улицу позади дома.

Диман на цыпочках направился туда, постоянно озираясь.

И как только мой друг скрылся из виду передо мной словно из-под земли выросла Баба Маруся. Я вздрогнул от неожиданности.

– Уже уходишь? – спросила она, прищурив глаза.

– Д-да, – подтвердил заикаясь я. Затем набравшись смелости, продолжил: – Диман что-то спать захотел. Я… и подумал – что я буду сидеть, слушать, как он храпит. Ну и… решил пойти домой.

– Спит? – спросила она, сверля меня взглядом. – Днём? – затем вздохнув и закатив глаза, добавила. – Ладно, пусть спит, всё одно дома сидеть.

С этими словами она направилась в дом.

Я проследив за ней взглядом двинулся к тому выходу, где меня ждал Диман.

– Ну что? – спросил он дрожащим от волнения голосом. – Она ничего не заподозрила?

– Думаю, нет, – ответил я уверенно. – Ладно, идём. У нас мало времени.

Диман неуверенно кивнул, и мы, перебежками, постоянно оглядываясь, двинулись к той заветной вышке, о которой он мне постоянно рассказывал.

Мой друг шёл рядом и молчал. Его взгляд был направлен в пустоту, губы сжаты, а тело напоминало сжатую пружину, которая готова сорваться в любой момент. Мысли Димана были далеки, там, где-то глубоко внутри своего сознания.

– Зачем я тебя послушал? – проговорил он сиплым голосом. Он кинул на меня злобный взгляд. – Вечно я попадаю в неприятности из-за тебя.

У меня расширились глаза, а внутри что-то холодное ухнуло в желудок.

– Из-за меня? – проговорил я, стараясь чтобы мой голос звучал ровно.

Он остановился и повернулся ко мне.

– Именно из-за тебя! – он ткнул пальцем мне в грудь. – Теперь меня вообще не выпустят из дома до конца лета! А если ещё узнают про трактор…, – он вздрогнул. – То даже не знаю!

– Да не узнает никто, – ответил я с плохо скрываемой дрожью в голосе. – Мы успеем вернуться, вот увидишь.

Диман закрыл глаза и глубоко вздохнул.

– Ага, конечно, – пробурчал он еле слышно и, отвернувшись, зашагал прочь.

Так мы шли молча несколько минут. Я то и дело поглядывал на Димана. Тот был мрачнее тучи.

– Так что это за вышка такая? – спросил я нарочито весёлым голосом, стараясь снять напряжение и разрядить обстановку.

Друг зыркнул на меня исподлобья и отвернулся.

– Бабушка говорила, что это старая пожарная вышка, – внезапно заговорил он ровным голосом. – Раньше, с помощью неё люди следили за лесом – не горит ли он. Но сейчас она заброшена и ею не пользуются.

– Почему? – ответил я, стараясь поддержать разговор.

– Не знаю, – вздохнул он. – Видимо, опасно стало. Бабушка говорит, что она может рухнуть в любой момент.

Я задумался. Идея залезть на это сооружение уже не казалась такой заманчивой.

Через несколько минут перед нами выросла та самая вышка. Она возвышалась как мифический великан, глядя с презрением на деревья, казавшиеся мелкими под ним. Могучая конструкция поскрипывала на ветру. А её поверхность, покрытая ржавчиной и кусками облупившейся краски, резко выделялась на фоне леса.

Мы приблизились к основанию вышки и подняли головы вверх.

– Высокая, – пробормотал я, восхищённо рассматривая грандиозное сооружение.

– Ещё какая, – подтвердил Диман, что-то высматривая.

– А где лестница? – спросил я, прикрыв ладонью лоб. – Как же люди на неё поднимались?

– Странно, – ответил Диман, поворачиваясь ко мне. – Она была, точно тебе говорю.

Я опустил глаза.

– Кажется, я понял, куда она делась, – сказал я, указывая на груду металлолома под вышкой.

– О…, – удивился мой друг, проследив за моим взглядом. – Кажется, мы не сможем теперь на неё залезть.

Я поднял глаза и внимательно всмотрелся в ржавые пересечения конструкции вышки.

– Вон она, – я ткнул пальцем вверх. – Смотри.

Оказалось, лестница сломалась не вся. Часть её красовалась как раз там, где заканчивались опоры вышки, и начиналась уже она сама.

Друг увидев это, помотал головой.

– Не, до неё не достать, слишком высоко.

Я внимательно изучил опоры конструкции. Они представляли собой металлические уголки, сваренные между собой под прямым углом, и образовывали своеобразные ромбы.

– Вот, смотри, взобравшись по этим опорам можно достать до лестницы, – сказал я деловым тоном.

Диман повертел пальцем у виска.

– Ты что, с ума сошёл? – прошептал он, выпучив глаза. – Это же опасно!

Я ухмыльнулся и, стараясь не смотреть вниз, стал взбираться по опоре. Металл под ногой скрипнул, но выдержал. Осторожно, шаг за шагом я поднимался всё выше и выше.

– Ты куда?! – заорал Диман не своим голосом. – Слезай! Расшибёшься!

– Всё нормально…

Договорить я не успел. Внезапно, порыв ветра швырнул пыль от ржавчины мне в лицо. От неожиданности нога соскочила с очередной перекладины. Я судорожно вцепился руками за шершавый металл, на мгновение повиснув на ней. Внизу послышался испуганный возглас Димана. Я зажмурился, сердце заколотилось где-то в висках, волосы на голове зашевелились, а в носу противно защекотало. И я, подавляя желание чихнуть и посмотреть вниз, нащупал ногами опору и наконец ухватившись обеими руками за железо, облегчённо вздохнул.

– Ты в порядке? – раздался снизу взволнованный голос Димана. Я кинул взгляд вниз. Мой друг метался из стороны в сторону, не зная, что делать. Голова тут же начала кружиться, я зажмурил глаза – полегчало.

– Д-да, всё хорошо, – ответил я и удивился своему голосу – котёнок и тот громче пищит.

– Слезай, а, – сказал Диман, и в его голосе послышались нотки мольбы. – Пойдём домой.

– Да брось ты, я почти добрался, – ответил я, осторожно, словно паук, подбираясь всё ближе к своей цели.

Наконец, моя рука нащупала, казалось, теперь такую надёжную поверхность лестницы.

– Я добрался, теперь ты, – крикнул я Диману, кинув взгляд вниз. Перед глазами тут же поплыло. Я зажмурился и покрепче схватился за прутья.

– Не, я не полезу, – отозвался Диман. – Спускайся уже.

– Как хочешь, – ответил я, начав карабкаться вверх по лестнице.

Я посмотрел наверх – оставалось ещё совсем чуть-чуть. Впереди уже виднелся люк в площадке. Я глубоко вздохнул и продолжил восхождение.

Но эти несколько метров оказались самыми тяжёлыми. Порывы ветра усилились, вышка, казалось, стала раскачиваться от этого. А пальцы уже начинали неметь.

Наконец, превозмогая страх и начинающуюся из-за него панику, я поднялся на смотровую площадку, рухнув на неё без сил. Я глубоко вздохнул и в нос тут же ударил свежий аромат цветов, принесённый ветром с расположенного неподалёку поля, перебивая запах старого металла и горькой пыли. Лёгкий ветер обдувал разгорячённое тело, остужая его и расслабляя.

Я приподнялся на локтях и глянул вниз и вопреки ожиданиям голова не закружилась.

– Я добрался, Диман! Я смог! – крикнул я вниз.

– Ты знаешь, что ты сумасшедший? – ответил Диман с плохо скрываемой завистью. – Давай спускайся.

– Сейчас, дай насладиться видом, – вяло огрызнулся я.

– А ещё ты упрямый, как осёл, – не унимался Диман.

Но я его уже не слушал. Поднявшись, моему взору открылась невероятная, завораживающая картина. Всюду, куда падал глаз, простирался лес и золотистые и сиреневые поля. Я обернулся и обомлел. Передо мной раскинулась величественная река, та самая, в которой мы совсем недавно рыбачили. Она напоминала широкую голубую ленту, которую некий гигант аккуратно уложил на земле. А ещё я увидел нашу деревню. Дома, парк техники и ниточки дорог. Все они были словно вырезанные из картона и казались игрушечными. И на мгновение я забыл обо всём: о собаке, о ссоре с Диманом и о той самой щуке, которая до сих пор ждёт.

– Ну что, ты скоро? – раздался раздражённый голос Димана, выдёргивая меня из сказки в суровую реальность.

– Да, иду я, – ответил я, вздохнув, начал осторожно спускаться вниз.

***

– О чём ты думал, балбес?! – выпучив глаза, орал Диман, чуть не бросившись с кулаками на меня, как только я спустился на землю. – А если бы ты сорвался?! А если бы вышка обрушилась?! Что б тогда, а?! Ты подумал о бабушке, о родителях?! Что будет с ними?! Я замер, оглушённый обрушившимися на меня, словно ледяной дождь, обвинениями. Осознание пришло так внезапно, что я даже испугался этому. Я медленно поднял глаза на вышку, одиноко скрипящую на ветру. «А ведь он прав, – подумал я, с ужасом вспоминая тот подъём. – Я лишь каким-то чудом не сорвался. Еще чуть-чуть и...» Меня передёрнуло от мысли, чем могло всё кончиться. Представил рыдания бабушки и матери, их лица, полные слёз и горя. И ничего не видящий взгляд отца – пустой, такой, словно из него вытащили душу. «Нет, я не хочу этого, оно не стоит того», – подумал я твёрдо, почувствовав, как предательски замерло сердце, а на глазах блеснули слёзы. – Костян! Что с тобой?! Очнись! – вырвал из тревожных мыслей меня встревоженный голос Димана. Он тряс меня за плечи, не понимая, что происходит. Я с трудом сфокусировал взгляд на его лице – сердце ещё бешено колотилось, а на ладонях выступил липкий пот. – Да не тряси ты меня как грушу! – сказал я наконец, преувеличенно весёлым голосом. Диман уставился на меня не моргая, но трясти перестал. – Ты прав, Диман... – продолжил я серьезно, стараясь скрыть дрожь в голосе, вновь взглянув на металлического гиганта... – Оно того не стоило. И... Я обещаю тебе больше так не делать. – Обещает он, – пробубнил Диман, но его голос смягчился. – Ладно... Пойдём домой, обещальщик, а то моя бабушка... ну сам понимаешь. С этими словами он развернулся и бодро зашагал прочь от ржавой вышки. А я ещё некоторое время смотрел на неё. – Оно того не стоило, – повторил я неизвестно кому, наверное самому себе, и, последовав вслед за своим другом, навсегда усвоил этот жестокий урок, который запомнил на всю жизнь.