"Щит Дажьбога" и "Слуги Чернобога" освобождение заложников

Глава 1

- Что у вас тут? – нахмурился Бронислав, командир панцирной пехоты.

Полковник поднял на него усталые красные глаза. Взглянул на внушительную фигуру, закованную в глухую броню, на решительный и прямой, как меч, взгляд льдистых глаз, поколебался немного, затем махнул рукой и встал из-за складного стола, заваленного картами, планами и чертежным инструментом.

Слава о панцирной пехоте гремела далеко. Никто не знал, откуда они приходят и куда уходят. Они появлялись в критический момент, решали задачу и исчезали. Несокрушимые, несгибаемые - стальные люди. Полковник слишком устал, чтоб удивляться или спорить: « Что ж, если есть помощь, почему бы ее не принять?»

- Вон в том корпусе засели радикалы. Взяли в заложники персонал и ученых. Требуют проход через ущелье своих подельников - бармалеев в 200 рыл с техникой. А у нас просто нет техники, чтоб их потом нейтрализовать. Расползутся по горам и лови их потом годами. Не дай Бог, еще какой аул в заложники возьмут, хлопот не оберёшься. Ген штаб приказывает любыми способами сохранить ученых. А корпус из новых – настоящая твердыня. Простой пехотой, пусть даже и спецами, ее никак не взять. Вот эти аллах-бабахи и почуяли слабину. На уступки не идут, переговорщиков расстреляли. Несколько младших научных сотрудников уже казнили, – злобно, сквозь зубы сплюнул на землю полковник

-Понятно, – тяжело уронил панцирник.

Глухо клацнули магнитные защелки шлема, словно затвор автомата. Зловеще сверкнули красноватые линзы, и плотоядный солнечный зайчик тускло скользнул по решетке воздухозаборника, точно по влажным клыкам зверя. Пехотинец тяжело затопал по направлению к корпусу, оставляя глубокие следы в размоченной глинистой земле.

Полковник, было, заспешил за ним, но его, не особо церемонясь, оттеснили такие же рослые бойцы, с ног до головы закованные в потертые глухие латы, на ходу выстраивающиеся в клин, достающие и раскладывающие свои щиты. В конце концов полковник отстал, махнул рукой и устало закурил, глядя, как отряд входит в «мертвую» зону вокруг здания.

Щелкнули первые пули по шлему и наплечникам и, завизжав, ушли в небо. Фигура бойца мотнулась от принятой бешеной энергии пули, но не сбилась, продолжая мерно рубить шаги. Отряд плотнее сомкнулся, спрятавшись за щитами, и сделал еще пару десятков шагов, прежде чем остановиться.

Из окна высунулся дюжий боевик с укороченным АК и, потрясая внушительной бородой, принялся что-то кричать не то на арабском, не то на аварском.

Его гневную тираду прервала короткая очередь «принтера войны», отшвырнув грузное тело, словно тряпичную куклу, в темный провал окна.

В наступившей внезапно тишине можно было расслышать, как шевелятся волосы на голове у полковника, или как шумит кровь, пробегая по капиллярам. Казалось, весь мир в шоке утих. Только равнодушное Солнце смотрело со своей космической высоты. Оно видело много крови за бесчисленные века, и ему было в сущности все равно, прольется сегодня новая кровь или нет.

-Слушайте внимательно! – разнесся над поляной ледяной и четкий голос командира панцирников. – Предлагаю вам сдаться! В этом случае вам гарантирована жизнь и пожизненное заключение в трудовых лагерях. В противном случае мой отряд уничтожит всех, пленных не будет. И нам все равно, сколько заложников погибнет при штурме. Даю время на размышление до захода солнца. Как только солнце скроется, любой вышедший из здания, кроме заложников, будет убит. Если хоть один заложник умрет, казнены будут все.

С этими словами отряд синхронно развернулся и отошел из зоны поражения боевиков.

Как только Бронислав пересек импровизированный кордон, на него обрушился с матами вмиг поседевший полковник. Он даже попытался несколько раз ударить панцирника, но тот не удостоил его вниманием и устремился к белому палаточному городку, чуть не сшиб мимоходом военного.

Через пять минут перед палатками панцирной пехоты выросло оцепление из заметно нервничающих срочников с оружием наизготовку, и подползла ,нещадно коптя соляркой, пара БПМ. Очевидно, полковник вознамерился всеми способами воспрепятствовать планам «Щита Дажьбога.

Сам же он умчался успокаивать не на шутку раздухарившихся бармалеев.

Бронислав сидел в шатре и изучал планы здания, транслируемые Симургом, когда из тени выступила сухопарая мрачная фигура, затянутая в черное. Не качнулся клапан входа, не затрепетал воздух в палатке. Просто внезапно фигура выступила из тени.

- Слуга Чернобога! - процедил с плохо скрываемым презрением Бронислав.

Черные, непроницаемые глаза незнакомца, застланные матовой тьмой от края до края, без всякого выражения уставились на командира отряда.

Бронислав отставил шлем и поднялся, точно железный утес, грозно нависнув над незваным гостем:

– Зачем пожаловал? Нешто работенки не хватает?

- Кирилл Игоревич послал, - бесцветно прошелестело под пологом, точно ветерок мимоходом поиграл молодой листвой. – Эти люди будут мои.

- Мне все равно, как умрут эти головорезы, но тебя я не пущу. Это наше дело! – командир надвинулся угрожающе.

Но прислужник черного бога даже не шелохнулся.

- У меня приказ действовать вместе, – бесцветно шепнула тень.- Я не смогу взять всех. Кое-кто из них защищен символом. Они твои. Дай нам лишь десять минут после того, как умрет последний луч.

Едва стихли последние слова, как затянутая в черное фигура скользнула в темный угол и растворилась во мраке.

В ярости выйдя наружу, Бронислав обнаружил ненавистные черные шатры, хаотично стоявшие поодаль. Скрипнув зубами, он круто развернулся и направился внутрь чистить оружие.

В горах день умирает быстро. Пока отряд готовился к штурму, дважды приходил полковник, но его не пустили в палатку командира. Сопровождавшая военного бригада пыталась угрожать оружием, но на бронированных солдат это не произвело особого впечатления, и все «гости» были грубо вытолканы стеной щитов за периметр лагеря.

Когда сердитый раскрасневшийся диск солнца коснулся края земли, отряд построился. Ровная стена щитов укрыла панцирников. Сферы взвились высоко в воздух. Загудели тяжелые принтеры войны, принимая материал по гибкому рукаву и печатая снаряды в небольшие магазины.

«Щит Дажьбога» слитно и неудержимо начал движение. Оцепление, ощерившись стволами, подалось назад. Зазвучали команды остановиться, перемежаемые отборным матом, Закрутили башней БМП. Но никто так и не решился первым открыть огонь, оцепление дрогнуло и дало коридор воинам.

Выйдя за кордон, отряд «Щит Дажьбога» перестроился широким фронтом, выставляя на показ массивное оружие, способное пробивать броню танков и накрывать солидную площадь беспощадным химическим оружием.

Сферы сканировали здание, высвечивая фигурки боевиков, назначая цели, расписывая задачи солдатам.

Сзади бесновался полковник, злой и осунувшийся. Чтоб не слышать его крики, отряд просто сделал пару десятков шагов в зону поражения боевиков. Те, впрочем, не торопились открывать огонь, хотя сферы и показывали, что они изготовились к стрельбе. Было очевидно, они колебались. Многим жизнь, пусть даже недолгая и в трудовом лагере, казалась лучше, чем смерть.

Багровый диск светила недовольно опустился за дальние отроги, по ровной линии отряда прошло едва заметное движение – солдаты изготовились к бою, но вдруг подсвеченные фигурки боевиков стали падать одна за другой, исчезая от взоров бойцов.

***

В это время, в кромешной темени кладовых, объемных шкафах, пустых лабораториях – везде, где царил сумрак, из темных углов выступили сухощавые фигуры, затянутые в черное. В руках блеснули глянцевые поверхности костяных ножей. Быстрым и бесшумным шагом заскользили они по коридорам, освещенным мертвенным, белым светом люминесцентных ламп.

Хлопок - и коридор погружается в непроглядную тьму. Неосторожный бородач в защитном костюме выглянул в залитый мраком проем, и тут же черная рука с костяным ножом быстро и почти ласково перерезала ему горло. Выбрасывая толчками яркую алую кровь, с безмерным удивлением, боевик сполз по косяку на пол.

Этажом выше высокий и статный воин, тертый не одной кампанией, погасил свет, чтоб не быть легкой мишенью для снайперов, чем облегчил жизнь одному из служителей Чернобога. Последний вышел из густого сумрака в углу, прямо за спиной у бойца, бесшумно, словно видение, молча, вонзил глянцевое белое лезвие в печень, не забыв аккуратно прикрыть рот жертве.

В это время в конференц-зале – самом большом помещении, наполненном заложниками, - дежурил здоровенный боевик с укороченным АК, столь удобным в перестрелках в помещении. Связанные заложники сидели в дальнем конце на полу. Они тоже слышали, что сказали панцирники, и потому напряжение в воздухе можно было ощутить кожей. И заложники, и боевики нервно ждали. Все прекрасно видели в быстро темнеющих сумерках ровный ряд тяжелой штурмовой пехоты за окном. Палец террориста нервно поглаживал вороненый курок, снятого с предохранителя оружия.

Внезапно большая дверца шкафа-купе, где хранили различную посуду к фуршетам, демонстрационный материал и прочую мелочь, отворилась, и из просторной ниши, где обычно стоял пылесос, выступила странная сухопарая фигура человека, затянутого в черное.

На доли секунды боевик остолбенел: попасть туда человек никак не мог. За шкафом находилась глухая стена, толстая, несущая. Ни взрыва, ни шума перфоратора слышно не было. Значит, он сидел там с самого начала, а стало быть, это заложник. Так зачем же он вылез?!

Но странный человек не дал возможности боевику прийти к каким-то окончательным выводам относительно своей персоны. С нечеловеческой скоростью устремился он к вооруженному человеку и погрузил в его живот костяное лезвие. Бесконечно долгие десять секунд тусклые черные глаза без всяких эмоций впитывали удивление, боль и ужас умирающего человека. Затем тело грузно завалилось на пол.

Истерзанные нервы заложников не выдержали, и надрывный истеричный женский визг резанул по ушам.

Вслед за этим воцарился форменный хаос. Хлопки перебитых лампочек зазвучали один за другим. Маты – словно злой лай собак. Гортанные выкрики боевиков, беспорядочная пальба и тихие и оттого еще более страшные булькающие звуки захлебывающихся собственной кровью людей. Беспорядочные вспышки света от коротких очередей то тут, то там выхватывали черные фигуры во тьме.

«Щит Дажьбога» в это время начал свое неторопливое, но неудержимое, как сам ход времени, шествие к захваченному корпусу. Не скрываясь, в полный рост! Но охваченных суеверным ужасом боевиков это уже не интересовало. Щедро разбрасывая гранаты, стреляя наугад, они стремились вырваться из адского капкана, полного ужаса и холодного дыхания смерти. Костяные ножи раз за разом вонзались в упругую плоть, забирая жизни.

Один из захватчиков полз темными коридорами сквозь пальбу, контуженный от беспорядочных взрывов гранат и оглушающе громких выстрелов в замкнутом пространстве. Одной рукой он сжимал цепочку с простым полумесяцем на шее и горячо шептал молитву. Всего одну, которую знал! Простую детскую молитву. Но никогда прежде он не вкладывал в нее столько силы. Его соратники запинались об него впотьмах, в безудержной первобытной панике пинали нечто, ползущее в темноте. Рядом падали трупы, орошая полуглухого, избитого беглеца горячей липкой кровью, а он все полз и полз… Преодолевая лестницы, коридоры и холлы! У самого выхода, в свете чудом уцелевшей, мерцающей лампы, путь ему преградила пара черных мягких ботинок.

Человек поднял полные слез глаза: « Неужели все - конец? Сейчас холодная, остро отточенная кость легко без сопротивления войдет ему меж ребер или отворит артерии и жизнь, такая сладкая и чудесная, толчками покинет его тело. Сколько же всего еще не сделано!.. Как же хочется жить!.. Наслаждаться чистым воздухом, водой, солнцем и луной!.. Как же не хочется умирать!..»

Черные бессмысленные глаза, принадлежащие исчадию ада, а не человеку, безучастно глядели на коленопреклоненного мужика, полного силы и плачущего, точно беспомощный ребенок. Капли вызывающе красной крови грузно плюхались на белоснежный мрамор пола.

Черный человек просто взглянул в глаза боевика, все еще так наивно сжимающего символ веры, и просто бесшумно скользнул мимо, в привычную тьму.

Не помня себя от радости, террорист рванулся на улицу- в вечернюю прохладу!

Высоко вскинув безоружные руки, что-то радостно лопоча на своем наречии, он бежал на ряды воинов Дажьбога, ощерившихся широким стволами.

- Капитан, что будем делать? Он безоружен.

- Солнце село. – короткая очередь крупнокалиберного пулемета отбросила человека на стену, и он сполз по ней, уставившись навек удивленным взглядом на приближающиеся ряды панцирников.

Когда отряд достиг парадного входа, дверь отворилась, и на пороге возник служитель Чернобога.

-Всех, кого нужно, мы взяли. Остальные твои. Пусть эти люди умрут.

- Не твое черное дело.

- Они на втором этаже, в третьей лаборатории, – бесцветно прошелестело в ответ. И фигура вполне обыденно неспешно зашагала в сторону черных палаток.

«Щит Дажьбога» форсировал лестничные марши и оказался перед надежной металлической дверью.

Симург показывал за дверью пятерых до смерти перепуганных человек. Они спешно баррикадировали двери, ломали какие-то шкафы, стеллажи, переворачивали столы.

Бронислав лично заложил солидную дозу пластида, и когда дверь слетела с петель, первым ворвался внутрь, щедро тратя патроны.

В живых не оставили никого. «Щит Дажьбога» держит свое слово и не идет на переговоры с вымогателями.

Вскоре подоспели спецы полковника. Заложников вывели. Чудом никто не погиб, хотя и было несколько тяжелораненых.