Счастливый билет

Глава 1

Я стоял перед светофором на углу Парковой и Десятой улицы, ожидая зеленый сигнал. Часы на телевизионном панно, висевшем над перекрестком, показывали две минуты девятого. Подумать только, две недели назад в это время я бы уже сидел за своим рабочим столом в офисе, сортируя утреннюю корреспонденцию. Говоря по правде, это, конечно, было не совсем то, о чем я мечтал. На самом деле, мне с детства нравилась всякая живность. Жуки, птицы и гусеницы интересовали меня не меньше, чем обычные щенки и котята. В десять я «заболел» путешествиями. Моими кумирами в то время были Тур Хейердал и Жак-Ив Кусто. А классу к седьмому мое детское увлечение перешло на новый качественный уровень, и я всерьез увлекся биологией. У меня появился микроскоп и постепенно мои интересы сфокусировались на изучении морского планктона – теме, как оказалось, практически неисчерпаемой. Все лето я проводил на побережье с ластами и подводной камерой, а несколько моих фото даже приняли для публикации в одном научном издании средней руки.

Единственной проблемой было то, что у мамы было свое видение будущего для меня - её единственного сына. Мои занятия биологией она поддерживала, тем не менее, не принимая их всерьез и считая чем-то вроде оригинального времяпровождения отпуска для будущего столичного банковского работника.

Вообще-то, ма была золотой женщиной, но уж слишком серьезно относилась к гороскопам. И в вопросе выбора будущей профессии проявила как раз то редкое упрямство, которое у неё всегда было связано с «предсказаниями» - астрологией и нумерологией она увлекалась с молодости. Конечно же, и к вопросу моей судьбы она подошла со всей серьёзностью. Она высчитала, что главная удача в моей жизни будет связана с финансовой сферой, и с тех пор не переставая твердила о том, что работать я буду только в «финансовом учреждении». Вот почему, закончив колледж, вместо посещения курса биологии в университете, я, благодаря протекции одного маминого знакомого устроился работать в отделение банка. Работа была несложная, зарплата для двадцатилетнего парня была более чем достаточная, но всё это настолько не отвечало моим интересам и темпераменту, что я то и дело допускал оплошности. Обычно, достаточно безобидные, но, тем не менее, достаточно досадные, с точки зрения моего непосредственного начальника. В конце-концов, примерно через полгода моей «финансовой деятельности» я в очередной раз не в ту папку переложил какой-то там приходный ордер и меня вежливо попросили написать заявление об увольнении. Я бы обрадовался этому, в глубине души давно ожидаемому освобождению, если б не ма. Я прекрасно знал, какие неимоверные усилия ей пришлось приложить для того, чтобы меня взяли на это место.

Оттягивая неизбежный и достаточно скорый конец её блаженному неведению, я устроился работать велокурьером в конторе по продаже билетов. «Крути педали, куда сказали». Велоспорт никогда не принадлежал к числу моих предпочтений, и, разъезжая целый день по городу на стареньком велике, доставляя билеты покупателям, к вечеру я настолько уставал, что почти не вспоминал о предстоящем объяснении с мамой. Вот почему сейчас, вместо протирания офисного кресла я сижу на узком седле дешевого байка, вдыхая «ароматы» утренней пробки и разглядываю счастливцев, выгуливающих в парке собак. С восьми утра светофор начинал работать в обычном режиме. Я опоздал всего на две минуты, и теперь, вместо того, чтобы пролететь по главной на мигающий с ночи «желтый», придется ждать зелёного сигнала. Часы показывали уже пять минут, а на светофоре всё ещё горел «красный». Сзади то и дело раздавались нетерпеливые гудки. На этот раз доставка была прямо к зданию вокзала. Я должен был успеть до четверти девятого вручить клиенту билет на утренний поезд, отправляющийся к западному побережью. Парковая улица, полупустая в такое раннее время, пропустила сквозь себя несколько редких машин и была в обе стороны свободна. Еще пара минут – и я начинаю опаздывать. Мне показалось, что светофор мигнул, и я тут же придавил педаль, вырываясь перед линией автомобилей. Кто-то слева тоже нетерпеливо двинул машину с места и тут же снова затормозил. Я глянул наверх – горел всё ещё «красный». Одновременно боковым зрением я заметил впереди, сразу за поворотом, который делала Десятая, огибая парк, патрульную машину, стоявшую в засаде в ожидании нетерпеливых утренних «шумахеров».

«Навряд ли они будут меня останавливать» - мелькнула мысль и тут же в животе ёкнуло - рядом с машиной, беседуя с водителем через открытое боковое окно, стоял патрульный велосипедист в шортах и форменной велосипедной каске. Обычно, нелепый вид этих «велоцерапторов» , как называли их между собой наши ребята, вызывал у меня улыбку, но сейчас я опаздывал, и мне было не до смеха. Ехать на красный свет мимо полицейского поста одиноким утренним всадником по пустой улице было глупо, и я, проехав перекресток, резко свернул направо на парковую аллею. «Поедет – не поедет» - гадал я, краем глаза наблюдая за полицейскими.

Как будто почувствовав мои опасения, «велоцераптор» перекинул ногу через раму и, сделав прощальный жест патрульному, лениво направился в мою сторону по боковой дорожке, пересекавшей аллею метров через тридцать передо мной. Когда намерения полицейского стали очевидны, я прибавил скорость с тем, чтобы проехать пересечение дорожек первым. Десять минут на оформление протокола – меньшее из всего, что было мне нужно в этот момент, не говоря о необходимости оплатить штраф – две сотни баксов на дороге тоже не валяются. Перестав следить за «раптором», я переключил передачу и рванулся вперед по аллее. Я промчался мимо него как раз в тот момент, когда «раптор», приостановившись у перекрестка, подносил свисток ко рту собираясь привлечь моё внимание. Свисток раздался уже у меня за спиной, когда я промчался мимо, изо всех сил работая педалями стоя.

Глава 2

Вместо того, чтобы остановится, я, надеясь непонятно на что, ещё прибавил ходу. Проходя округлый поворот аллеи, я бросил быстрый взгляд назад – взявшись двумя руками за руль, «раптор» упруго педалировал, чуть раскачивая велосипед из стороны в сторону. Зная о том, что среди велопатруля частенько попадались опытные байкеры, я приуныл. Шанса оторваться от него на прямой у меня, скорее всего, не было, оставалось надеяться только на возможность затеряться где-нибудь между густыми кустами. Но как назло, в этой части парка их почти не было, и укрыться между редкими деревьями было совершенно негде. Обернувшись еще раз, я увидел, что преследователь, несмотря на все мои усилия, приближался. Я даже смог разглядеть его презрительную ухмылку профессионала, в адрес меня, несчастного «салабона». Изо всех сил налегая на педали и мгновенно взмокнув, я лихорадочно соображал, что же мне делать. На нас уже начинали оглядываться. Впереди справа показалось ответвление на боковую дорожку, и я, не раздумывая, свернул на неё, едва не зацепив рулём ствол дерева. «Раптор», к тому времени разгонявшийся, как локомотив, проскочил поворот, не снижая скорости. Через несколько секунд я понял причину его поведения: дорожка, срезая окружность основной аллеи, через сотню метров опять выходила на неё. Мы снова приближались к одному и тому же перекрестку, и на этот раз я не знал, что делать дальше. Он повернулся ко мне, и его ухмылка, мелькающая между деревьев, стала еще шире. Внезапно откуда-то слева послышался оглушительный лай. Я бросил быстрый взгляд - прямо под колеса полицейского выскочила дворняга какой-то неизвестной науке породы. «Раптор» дернул рулем от неожиданности и, едва не упав, неловко вильнул, восстанавливая равновесие. Этой секунды мне хватило, чтобы сделав рывок, проскочить прямо у него перед носом и, снова стать лидером нашей велогонки.

Обернувшись, я поймал взгляд преследователя, теперь уже откровенно недобрый – неожиданная атака с фланга, произведенная неизвестным «другом человека», изрядно его разозлила. Теперь ухмыльнулся я, мысленно поблагодарив своего четвероногого доброжелателя, и, налегая на педали, помчался в старую часть парка, изобиловавшую зарослями кустарника. Ветер холодил промокшую от пота майку, но мне было жарко. Радость моя была недолгой – впереди, метрах в ста, из-за поворота аллеи показался второй «раптор». Он ехал неспеша, высматривая что-то по сторонам. По всей видимости, это был напарник моего преследователя, услышавший свисток и отправившийся на подмогу. Увидев меня, он тренькнул в свой свисток и перегородил аллею, поставив байк боком. В другой ситуации я бы обязательно остановился, но сегодня со мной было что-то не то. Мой лихорадочно работающий мозг, сканируя сложившуюся диспозицию, продолжал искать выход из ловушки, в которую я сам себя загонял. К подножию холма, на котором был разбит парк, помимо главной аллеи, полого спускавшейся по широкой дуге, вели и несколько тропинок, протоптанных между деревьями вниз прямо по крутому склону. Не веря в то, что я это делаю, я свернул с аллеи и ринулся под уклон по одной из них.

Велокросс превратился в слалом, и я помчался вниз, набирая скорость и едва успевая уворачиваться от многочисленных препятствий. Пару раз меня угораздило прорваться через цепкие лапы акаций, превративших в лохмотья рукав футболки, несколько раз я еле успел зажмуриться от веток, хлестнувших меня прямо по лицу, но в результате я оказался на нижней аллее, далеко обойдя своих преследователей. На самом деле, фора, выигранная за счет этого отчаянного маневра, была не очень большая, но дело было не в этих десяти секундах. Я оглянулся на склон, с которого только что съехал, и в этот момент что-то «щелкнуло» у меня в голове. Время остановилось. Мои коленки тряслись мелкой дрожью, ребра ходили ходуном от бешеной гонки, а голова никак не могла поверить в то, что только что произошло. Я все стоял, теряя драгоценные секунды, а в голове пульсом стучала сумасшедшая мысль «если я ухитрился съехать оттуда, то теперь мне всё нипочём!» Слева опять показались, блестя шлемами, двое усиленно работающих педалями «велоцерапторов», и время снова понеслось. Оцепенение прошло, мысли исчезли из моей головы, а вместо этого в груди разливался какой-то глупый, детский восторг. Я усмехнулся и, набирая скорость, поехал к центральному входу парка.

Выскочив из ворот, я помчался по Парковой на всех парах, продолжая набирать скорость. Впереди был перекресток с Одиннадцатой, которая к этому времени была уже забита плотным потоком машин, но меня это не остановило. Когда я, притормозив, вклинился между автобусом и черным шевроле, мои преследователи только показались из ворот парка. Лавируя между машинами, не обращая внимания на возмущенные крики водителей, я за несколько секунд пересек все четыре полосы и выскочил на разделительную. «Рапторы» старались повторить мой маневр. Их траектория также сопровождалась аккомпанементом ругательств и пронзительных автомобильных гудков. Ещё пара секунд – и вскоре мы все трое, один за другим, уже мчались по разделительной полосе, пугая встречные машины. Водители, скучающие в традиционной утренней пробке, сопровождали нас проклятьями и пронзительными гудками, демонстрирующими неподдельный интерес к нашей гонке.

Полицейские снова нагоняли меня, но на этот раз данное обстоятельство меня почему-то не беспокоило, а, наоборот, добавляло азарта. Подъезжая к повороту на Вокзальную, я глянул на часы и машинально подумал, что еще успеваю до отхода поезда. Поймав себя на этой мысли, я ощутил эйфорию и ни на секунду не задумываясь повернул налево прямо перед встречным грузовиком, разъехавшись с ним почти впритык. Настолько близко, что меня слегка качнуло воздушной волной от промчавшейся мимо многотонной машины. Преследователи проскочили вперед по Одиннадцатой, не рискнув повторить моего самоубийственного трюка, а «болельщики» из пробки шумно выражали мне негодование (а возможно, и восхищение) громкими возгласами и пронзительным свистом. В каком-то экстазе, не оглядываясь на безнадежно отставших преследователей, я мчался к зданию вокзала, лавируя между автомобилями, обходя их то слева, то справа, проносясь в опасной близости от полированных боков и зеркал заднего вида, угадывая возникающие промежутки и проскакивая в них за мгновения до того, как они исчезали, с такой лёгкостью, словно всё это было не по настоящему, не всерьёз.

В очередной раз обходя плетущиеся рядом друг с другом легковушки, я выскочил на тротуар и бросил байк впритирку между припаркованным фургоном и стеклянной стеной здания. Внезапно прямо перед носом у меня возникла чья-то грузная фигура. Я едва успел увидеть, как под козырьком форменной фуражки широко раскрылись глаза, и тут мой байк въехал передним колесом прямо между ног здоровенному мужику в форме…

Глава 3

…Солнечные лучи, пронизывающие пятиметровую толщу воды, играли по песчаному дну отмели многочисленными солнечными зайчиками. Засеменил к зарослям бурых водорослей краб, напуганный моей тенью. Невдалеке, серебристую стайку мелких рыбок разметала в клочья эскадрилья тунцов. Наблюдая за охотой стаи подводных хищников, я двигался дальше, лениво шевеля ластами. Сработал вибротаймер на моем наручном хронометре – пора было подниматься на поверхность. Я огляделся, и, найдя глазами тень моей яхты, направился по направлению к ней.

Взобравшись на борт, я обтерся от соли полотенцем и блаженно растянулся на гладких досках прогретой солнцем палубы. До сих пор не верилось, что эта десятиметровая красавица всего неделю назад стала моей. А ещё через пару дней должен был прибыть комплект оборудования для погружений – гидрокостюм с поясами, акваланги, компрессор, профессиональная подводная видеокамера – короче, всё чего так не хватало мне для серьёзной работы под водой. Так что пока я нырял без снаряжения, поэтому вышел в море один - управлять моей легкой парусно-моторной ласточкой вполне можно было и самому.

Потянувшись к телефону, я проверил пропущенные звонки. Как и ожидалось, пока я плавал, ма уже успела несколько раз позвонить.

- У тебя всё в порядке? – Едва набрав, я услышал в трубке её взволнованный голос.

- Всё нормально, ма, к ужину буду…

Когда я заявился домой пару недель назад с велосипедом и черной холщовой сумкой на плече, к моему облегчению, её ещё не было дома. А когда она вернулась, я сидел за столом, чисто вымытый и переодетый, поглощая порцию пиццы. Ма обрадовалась моему неожиданному приезду и кинулась готовить ужин, в пол уха слушая мой рассказ.

- Мам, ты только не волнуйся, но у меня две новости, хорошая и плохая.

- Начинай с хорошей! – улыбнулась она, пытаясь скрыть свою озабоченность.

- Так не получится. – я отрицательно помотал головой. – Придется с плохой.

- Ну, с плохой, так с плохой, - согласилась она.

- Стой, я сама скажу, - перебила она меня, как только я попытался раскрыть рот. – Я всё знаю, тебя уволили!

Я молча опустил голову.

- Ну вот, я так и знала!

Она села и сказала это таким тоном, что стало ясно - ничего она, конечно же, не знает.

– Я чувствовала, что-то не то, ты стал реже звонить, на прошлой неделе вообще ни одного звонка, и вдруг ты здесь. Я так и знала! – она горестно покачала головой.

- Не расстраивался, мам, - мне было искренне жаль её разочарования. – Есть ещё и приятная новость.

- Какая? – быстро спросила она, смахнув со щеки успевшую выкатиться слезинку.

- По условиям контракта, мне полагалось выходное пособие, мам. А на своей должности я пересидел, и увольняли меня по сокращению штата в связи с кризисом… - тут я, говоря убедительным тоном, пустился в какие-то бредовые разглагольствования, приплетя и льготы по подоходному, и последние изменения в законодательстве о социальной защищенности, и ещё черт знает что. Она внимательно, и в то же время в некоторой прострации слушала меня, кивая головой.

- И вот поэтому, - я плавно подошёл к окончанию своего затянувшегося псевдоэкономического экспромта, призванного усыпить её бдительность, - помимо стандартной оплаты, они оказались вынуждены выплачивать мне ежемесячное пособие в размере оклада в течение целого года! Мам, здорово, да?

Я с надеждой посмотрел на неё. С минуту она молча смотрела в пол, потом улыбнулась с каким-то усилием, и тихо сказала:

- Наверное, это она и есть…

- Кто - “она”? - не понял я.

- Твоя удача в финансовой сфере - грустно сказала ма.

Тем вечером я лежал в своей комнате, и не мог уснуть, прокручивая в голове сумасшедшую утреннюю гонку…

…Перегнувшись по инерции через руль, я со всего маху заехал мужику головой в грудь. Удар был такой силы, что у меня потемнело в глазах. Мужику было хуже – помимо удара в грудь мой байк нанес ему запрещенный в боксе удар «ниже пояса». Скрючившись, он заваливался на бок. Я инстинктивно хотел было поддержать его, но, при его комплекции, моя затея была совершенно безнадежна. Он рухнул на асфальт, а я остался стоять, держа в руках черную объемистую сумку. Какое-то мгновение я смотрел на него и на сумку.

На самом деле, всё это произошло в считанные секунды, но тогда мне казалось, что я застрял в тягостном размышлении. Я слышал о том, что в минуты опасности «время сжимается», и, говорят, что за время падения с пятого этажа перед глазами может успеть пробежать вся жизнь. Не знаю. Для перепросмотра моей короткой жизни пятого этажа было слишком. Мне, наверное, достаточно было бы упасть с дивана. Но сейчас я не выпал из окна, на меня не нёсся поезд, не было наставлен ствол пистолета, и тем не менее, время явно замедлилось, уже второй раз за одно утро. Почему? Похоже, по какой-то неизвестной мне причине судьба давала моему неповоротливому разуму возможность осмыслить последствия этого неожиданного столкновения.

Мысли мелькали в голове.

Теперь сложно восстановить в памяти, о чем я думал. Смутно я вспоминаю образы рабочего стола в моем бывшем рабочем кабинете; блики солнечного света на песке под водой; полупрозрачную, светящуюся в толще воды, как под предметным стеклом микроскопа, личинку морской звезды…

«восемь… пятнадцать… у… второй… платформы…» - это был голос моего диспетчера.

«повезет… с финансовой… сферой» - услышал я голос Ма.

Похоже, что это и был момент исполнения любимого маминого «пророчества»…

Число «три» на циферблате моих наручных часов плавно превратилось в «четверку» и я решился. Пазл сложился. Только что я сбил с ног инкассатора, выносившего ночную выручку из кассы привокзального банка. В руках у меня была сумка с немеченой наличностью, отследить которую практически невозможно. В кармане – билет на поезд, отходящий через минуту. Скажите честно, а что бы вы сделали на моем месте?