Счастливые, несмотря ни на что

Последнее слово Или история о том, как слово из семи букв свело с ума целый вагон

Произошла эта история лет тридцать назад. Весёлой компанией мы отправились половить рыбу на удивительной красоты горную речку Мули, что протекает у разъезда Кото в Ванинском районе Хабаровского края. Порыбачив с ночёвкой (это совсем другая история, расскажу как-нибудь в следующий раз), мы довольные и отдохнувшие отправились к станции, но так как ответственный за запоминание времени отправления товарищ, напрочь забыл когда проходит поезд, пришли очень рано, часов за шесть. Делать нечего, решив, что главное не опоздали, расположились неподалёку от разъезда. Времени много, компания непьющая, сотовых ещё не было — заняться нечем. Совершенно случайно, у одного из нас обнаружилась газета с нерешённым кроссвордом. Начали гадать, решили весь буквально за полчаса. Оставалось одно слово. Семь букв. «Средство для закапывания». До этого момента мы думали о себе, что не самые глупые. Перебирали всё подряд, от палок-копалок до совочков и раритетных лопат. Ни одно слово не подходило. Совсем. Компания мучилась, нервничала, но слово не шло на ум. Так прошли оставшиеся пять часов. Подошёл поезд. В вагоне продолжили мозговой штурм. Услышав и увидев творческие муки и оживлённое обсуждение вопроса к нам присоединилась добрая половина попутчиков. Всю дорогу (примерно 12 часов) искали решение, но не нашли. В итоге сошлись на том, что составители кроссворда, мягко говоря, рогато-бородатые животные, плюнули и разочарованные убрали «загадку века». Спустя месяц мне попался на глаза следующий выпуск той газеты с ответами на кроссворд. Разочарованные товарищи, которые ехали с нами в поезде, если помните эту ситуацию, читайте ответ. Средство для закапывания — это ПИПЕТКА.

Рыбалка с «Роялем»

По молодости лет любили мы с друзьями ходить на рыбалку. В те времена не было ещё у нас транспорта. Даже мопедов, а о мотоциклах с автомобилями и говорить нечего. Несмотря на это, «делали» десять-пятнадцать километров «с полной выкладкой» без особого напряжения и огромным энтузиазмом. Молодость!

Сегодня хочу рассказать об одном таком походе, исчезновении троих друзей и о том, почему они исчезли.

Стояло прекрасное, жаркое дальневосточное лето середины девяностых. Настроение великолепное. Четверо друзей решили «двинуть за сазаном» на Туманный (мыс озера Падали) на удалении от города километров этак семнадцать. Все лёгкие на подъём, поэтому сборы не затянулись. Через пару часов собрались у моего подъезда с рюкзаками, в коих были палатки, снасти, запас съестного и «горючего».

Выдвинулись. Долго ли, коротко ли, добрались до места, на берегу озера, у небольшого родника. Уставшие, поставили палатки, развели костёр.

Пока приготовили ужин, взошла Луна, вечерело.

Разбавленный чистой, родниковой водой, спирт «Рояль» уже охлаждался, а консерва изысканного, китайского свиного фарша разогревалась. Из рюкзаков доставались типичные для середины августа закуски — мятые помидоры и потрёпанные жизнью огурцы. На палках тщательно жарили нарезанный хлеб.

После первого, второго тоста «за удачу» или ещё чего-то такого, младшему «рыжему» приспичило. То ли «Рояль» подкрашенный апельсиновым «Зуко» еще не подействовал, то ли наоборот, уже подействовал. В общем удалился он на хорошей скорости, захватив с собою газетку лежащую тут же, у костра.

Отсутствовал он непривычно долго. Старший «рыжий» забеспокоился и пошёл в те кущи, где скрылся младший.

Спустя ещё несколько минут третий рыбак крикнул в темноту:

Рыжие, вы чего там обосрамились?

В ответ тишина. Пошёл и Серёга с фонариком.

Ночь. Луна. Тихо плещется вода в озере, рядом журчит ручеёк. Ветер едва касается листвы тальника. Неподалёку из кустов доносятся звуки борьбы, громкое сопение и всхлипы, в которых угадывается голос младшего «рыжего». Страшно. До ужаса.

На нетвёрдых ногах, захватив с собой тлеющую головню, двигаюсь в направлении шума. Вижу картину достойную кисти Репина, ну или Шишкина как минимум.

Младший «рыжий» всхлипывая, стоит в позе свистящего рака. Серёга светит фонарём ему в задницу, а старший «рыжий» там же и ковыряется, с очень сосредоточенным видом.

Не смешно. Нет. Но имейте в виду.

НИКОГДА. Не пытайтесь подтереться газеткой со сложенными в неё рыболовными крючками. Особенно ночью. Особенно «под Роялем»

Здравствуй Жаня, я скучала…

Есть истории, которые не просто рассказываешь — их выдыхаешь. Каждое слово в них обжигает душу. Эта история — о любви, которая сильнее смерти. И о той хрупкой, безумной надежде, что связь душ не рвётся просто так.

Я был знаком с замечательным псом по имени Жандис. Не «собака», а именно Жаня. Он был частицей семьи моего друга Димы. Немецкая овчарка с янтарными глазами, в которых читались ум, достоинство и безграничная нежность к своим людям. Воспитан как мощная, военная машина беспрекословно выполняющая команды, помощник и защитник хозяина, но в то же время ласковый, игривый и даже нежный. Он был их защитником, их тенью, их большим мохнатым счастьем. Он мог одним низким рыком заставить сжаться сердце незваного гостя, а через минуту, положив тяжёлую голову на колени хозяину, тихо постанывать от удовольствия, ловя наслаждение от почёсываний за ухом.

И была в этом воине одна трогательная, разбивающая сердце слабость. Он боялся уколов. И когда наступал роковой момент, этот мощный зверь, этот идеальный механизм защиты, превращался в испуганного щенка. Он не вырывался, не скулил. Он искал руку хозяина или складку на халате врача, бережно, почти невесомо, прихватывал её кончиками зубов — не кусая, а держась. Потом зажмуривался. Плотно-плотно, так, что на переносице собирались мелкие морщинки. И замирал, лишь его грусть, покрытая шрамами, чуть вздрагивала в такт учащённому дыханию. В этом жесте было всё: «Мне страшно. Но я доверяю. Держите меня, пока боль не пройдёт».

Ему стукнуло четырнадцать. Возраст почтенный, ветеранам полагается покой. Но судьба выбрала для него другое испытание. Рак. Зловещее, холодное слово, поселившееся в их доме. Семья Димы не сдавалась. Два года. Семьсот тридцать дней безнадёжной и отчаянной войны. Они сражались за каждый его вздох. Каждый день — поездки в клинику, капельницы, бесконечные уколы. И каждый день Жаня, уже теряющий силы, ослабевшими челюстями искал рукав, зажмуривал потускневшие глаза и терпел. Его шерсть вылезала клочьями, ребра проступали сквозь кожу, но этот ритуал — ритуал доверия — оставался неизменным. Это был его последний, крошечный акт мужества.

На исходе лета, рано утром, около пяти часов, у меня в квартире зазвонил телефон. Звонил Дима.

Он не плакал. Его голос был пустым, как вымерший колодец: «Жаня умирает. Ему больно. Он воет так… что слышно в соседних квартирах. Поможешь донести до клиники? Один я не смогу…»

Я мчался по спящему городу. Когда вбежал в подъезд было тихо, но за Диминой дверью… За дверью жила агония. Не лай, не скулёж, а протяжный, горловой, раздирающий душу вой. Звук чистой, безысходной боли. Дверь открылась, и картина врезалась в память навсегда. Жаня лежал на боку, его могучие лапы беспомощно дергались в пустоте. Из его приоткрытой пасти капала слюна, а в глазах, помутневших от страданий, плавала лишь одна ясная эмоция — вопрос. «Почему? Почему так больно?»

Мы завернули Жандиса в плед, соорудили носилки и аккуратно, но быстро двинулись в ветеринарку. В клинике ему вкололи мощное обезболивающее. Вой прекратился. Наступила тишина, страшнее любого звука. Он просто лежал и дышал — часто-часто, поверхностно. Его язык, серый и сухой, безвольно свесился на бок. Анестетика хватило меньше чем на час, пёс снова заскулил, временами переходя на вой.

Врач, женщина с усталыми глазами, вошла с результатами анализов. На ней не было лица. Она не стала прятаться за терминами. «Почечная и печёночная недостаточность в терминальной стадии. Он в муках. Постепенно отказывают все органы. Каждая минута для него — пытка. Я очень, очень прошу вас… проявить милосердие».

Решение принимала димина мама. Она сидела на стуле, обняв себя, и тихо раскачивалась. Смотрела на Жаню, на его едва заметное дыхание. Потом кивнула, не в силах вымолвить слово. Просто кивнула, и две тяжёлые слезы скатились по её щекам и упали на пол.

Последний путь в процедурную был самым коротким и самым длинным в нашей жизни. Процедурная была маленькой, белой и безликой. Холодный свет люминесцентных ламп придавал всему синеватый, неживой оттенок. Запах антисептика, обычно едва уловимый, теперь висел в воздухе густо и тягостно, смешиваясь со сладковатым запахом болезни и горя.

Мы внесли его на руках. Завернутый в синий клетчатый плед, он казался таким маленьким. Таким невероятно маленьким по сравнению с тем величественным зверем, что жил в нашей памяти. Его положили на металлическую кушетку, покрытую одноразовой пелёнкой. Она противно зашуршала под его весом. Весом, которого почти не осталось.

Он лежал на боку, и его ребра, обтянутые тонкой кожей, резко выпирали с каждым прерывистым, хриплым вздохом. Язык, когда-то розовый и влажный, был серым, одеревеневшим лоскутком, вывалившимся из приоткрытой пасти. Но глаза… Его янтарные глаза, хотя и помутневшие от боли и лекарств, были открыты. И они смотрели. Не безумно, не испуганно. Они медленно, с титаническим усилием, обводили наши лица: Димы, его мамы, меня. Взгляд задерживался на каждом, будто вырисовывая, сохраняя навсегда. В этом взгляде не было вопроса. Было прощание. Тихая, безмолвная благодарность и глубокая, невысказанная печаль. Он знал.

Димина мама, не в силах стоять, опустилась на колени у изголовья. Она прижалась щекой к его лбу, между ушами, которые когда-то так горделиво стояли, а теперь беспомощно лежали по бокам. Её плечи беззвучно тряслись.

— Прости, родной, прости… — шептала она, и её слова тонули в его взъерошенной шерсти. — Ты так мужественно держался. Так держался… Теперь можно отдохнуть.

Ветеринар, женщина с усталым, но необычайно мягким лицом, молча приготовила два шприца. Звук разрываемой ампулы прозвучал как выстрел в тишине.

— Первый укол — сильный седативный. Он просто очень глубоко уснёт, — тихо объяснила она. — Он не почувствует боли. Не почувствует ничего.

Я положил ладонь ему на бок. И сквозь тонкий плед, сквозь шерсть и кожу, ощутил это. Сердце. Оно билось. Отчаянно, часто, с перебоями, но билось с такой яростной, животной силой, что казалось — одно это сердце могло бы прожить ещё сто лет. Тук-тук-тук-тук — неровная, лихорадочная дробь жизни, упрямо отказывающейся сдаваться.

Игла блеснула под холодным светом и мягко вошла в вену на его передней лапе. Жаня даже не дрогнул. Его дыхание, до этого частое и поверхностное, начало меняться. Оно стало… глубже. Ровнее. Медленнее. Напряжение, та невидимая струна боли, что натягивала его тело все эти месяцы, вдруг ослабла. Морда, сведенная гримасой страдания, разгладилась. Он выглядел спокойным. Он выглядел так, как не выглядел уже очень давно — просто спящей, уставшей собакой. Глаза его медленно закрылись. Не зажмурились, а именно закрылись, в совершенном покое.

В комнате стояла тишина, нарушаемая только его теперь ровным дыханием и сдавленными всхлипами Димы, который стоял, сжав кулаки так, что кости побелели, и смотрел в стену, не в силах смотреть вниз.

Врач взяла второй шприц. Больше, с другим раствором.

— Это остановит сердце. Безболезненно. Он уже спит.

Она ввела препарат. И мы замерли.

Дыхание Жани продолжалось ещё секунд тридцать. Потом был вздох. Не похожий ни на один из предыдущих. Глубокий, полный, освобождающий. Словно он набрал в легкие не воздух, а весь свет этой комнаты, всю нашу любовь, всю боль — и выпустил это одним долгим, тихим выдохом. Его грудь под моей ладонью поднялась… и больше не опустилась. Из уголка его глаза выкатилась одна-единственная чистая слеза и затерялась в шерсти.

А под ладонью… Сердце. Оно не остановилось резко. Оно споткнулось. Сбилось с бешеного ритма на медленный, тяжелый. Тук… тук… тук… Промежутки между ударами растягивались, наполняясь пугающей, нарастающей тишиной. Ещё один удар, слабый, как эхо от далёкого колокола. …тук…

И потом — тишина. Абсолютная. Не физическая — в ушах всё ещё стоял гул, — а та, что родилась под моей ладонью. Исчезла вибрация. Ушло тепло пульса. Осталась только неподвижное, хрупкое тело из костей и шерсти.

Его тело, только что ещё живое, дышавшее, стало просто… телом. Перестало быть им. Жаня ушёл с этим последним вздохом.

И тогда тишину разорвал звук, от которого сжалось всё внутри. Димина мама, всё ещё прижавшаяся к нему, издала тихий, душераздирающий стон, который перешёл в рыдание — беззвучное, сотрясающее всё её тело. Она обхватила его голову руками и замерла, как надломленная. Дима рухнул на колени рядом с ней, спрятав лицо в складках пледа, и его спину били беззвучные судороги. Я стоял, всё ещё держа ладонь на том месте, где больше не билось сердце, и чувствовал, как по моему лицу, не внемля воле, катятся горячие, солёные слезы. Плакали все. Плакали, потому что в этой белой, холодной комнате только что остановилось нечто большее, чем сердце собаки. Остановилась целая эпоха безусловной любви. И мир стал тише, беднее и холоднее на одну преданную душу.

Только его морда, освещённая безжалостным светом ламп, казалась теперь умиротворённой. Без тени боли. Он наконец-то отдыхал.

Позже, немного успокоившись, мы забрали Жандиса и похоронили, в его любимом пледе, с любимой игрушкой, той, с которой он носился, будучи молодым и безудержно весёлым.

Новая жизнь.

Время после потери текло густо и медленно, как тяжёлый сироп. В доме Димы воцарился странный, неестественный порядок. Никто не спотыкался о лежащие на полу игрушки, не слышалось звонкого стука миски по плитке утром. Эта чистота и тишина были хуже любого беспорядка — они были памятником пустоте. Воздух, казалось, всё ещё хранил отзвук того последнего вздоха. Димина мама ходила по квартире призраком, её руки сами собой тянулись погладить несуществующую шершавую холку у дивана, а потом бессильно опускались.

Случай привёл меня в питомник. Не за щенком. Просто чтобы отвлечься. Шум, визг, хаос жизни — вот что мне было нужно. И он был там. Но не в этой суете.

В дальнем углу вольера, в луже осеннего солнца, сидел он. Один. Совсем не такой, как другие — пушистые, мягкие, безупречные шарики азарта. Этот был… нескладный. Уши, словно не договорившись друг с другом, торчали в разных направлениях. На лапке — едва заметная, но упрямая хромота. Он не носился. Он наблюдал. И когда его взгляд встретился с моим, мир вокруг потерял фокус. Это были не щенячьи, сияющие пустотой глазки. Это были глаза. Глубокие, тёмно-карие, с мудрой, старой печалью на дне. В них читалось не любопытство, а узнавание. Тихий, спокойный вопрос: «Ну, что ты так долго?»

«Этого? — флегматично бросил знакомый, заметив мой взгляд. — Брак. Сустав под вопросом, ухо не встанет. Если возьмёшь — отдам за копейки, лишь бы пристроить».

Я не брал его. Я принял, как святыню. Когда я взял его на руки, он не заёрзал, не лизнул мне подбородок. Он глубоко, по-взрослому, вздохнул, уткнулся холодным носом мне в шею под воротник и обмяк. Полное, абсолютное доверие. В его крошечном теле билось ровное, спокойное сердце, а в груди моей поднялся какой-то древний, забытый вихрь из трепета и безумной надежды.

Дома димина мама встретила малыша с усталой, доброй улыбкой. Она погладила его по нелепой голове. — Бедный калека… И ты пострадал, — прошептала она, и в её голосе звучала привычная, выученная наизусть горечь. Она приняла его, как принимают долг перед памятью — с нежной, но отстранённой грустью. Он был другим. Не им.

На следующий день, повели карапуза, вместе с моей собакой Найдой в ветеринарку.

Ветеринарная клиника. Это место стало для них полем боя и залом суда. Знакомый до боли запах — резкий спирт, сладковатые лекарства, запах страха. Моя Найда перенесла укол стоически. Настала очередь малыша.

Всё было буднично. Врач, тот самый, что несколько недель назад делал последние уколы Жане, устало улыбнулся. — Ну, давай, солнышко, быстро, не больно.

Он взял крохотную лапку, протёр ваткой с антисептиком кожу, такую тонкую, что сквозь неё светились синие жилки. Приготовил шприц.

И в этот миг… в этот миг щенок, до этого покорно сидевший, повернул голову. Не от страха. Не чтобы вырваться. Медленно, очень осознанно. Его глубокий взгляд скользнул по игле, потом поднялся на белый, накрахмаленный рукав халата врача. И тогда он сделал это.

Он потянулся. Неуверенно, из-за хромоты чуть пошатнувшись. И кончиками своих маленьких, острых, как иголочки, молочных зубов, бережно, почти благоговейно, прихватил край того самого рукава. Не укусил. Придержал. А потом зажмурился. Сильно-сильно, так что весь его лобик, ещё розовый и гладкий, собрался в крошечные, трогательные складочки. Он замер, приготовившись терпеть. Точь-в-точь как он.

В кабинете случилась тишина. Но не просто отсутствие звука. Это была тишина обрушившегося мира, остановившегося времени, разорвавшейся реальности. Звук застрял у врача в горле, и шприц в его руке задрожал. Дима, стоявший сзади, ахнул, как будто ему ударили в солнечное сплетение. А димина мама…

Она издала звук, средний между стоном и удушьем. Рука её взлетела ко рту, сдавила его, но не смогла удержать рыдание, которое вырвалось наружу глухим, надорванным воплем. Цвет сбежал с её лица, оставив пепельную маску. Ноги подкосились, и она рухнула на колени перед металлическим столом, не чувствуя удара. Её пальцы, холодные и дрожащие, протянулись к щенку, но не смели коснуться, застыв в миллиметре от его шерсти.

— Нет… — выдохнула она, и это было отрицание всей вселенной, всех законов природы. — Не может… это просто…

Щенок, почувствовав её близость, разжал зубки, отпустил рукав, открыл глаза. И в этих тёмных, бездонных глазах, в которых отражалось её искажённое горем лицо, промелькнула искра. Не щенячье веселье. А что-то старое, мудрое, родное. Он мягко ткнулся мокрым носом в её застывшие пальцы.

И тогда с неё спала скорлупа недоверия, страха перед новой потерей. Слёзы, которые катились по её щекам, были уже другими — горячими, очищающими, живыми. Она прижала ладони к его маленькой мордочке, ощущая под ними дыхание, тепло, жизнь.

Голос её, когда он наконец прорвался, был хриплым от слёз, тихим, как молитва, и громоподобным, как откровение:

— Жанечка… Родной мой… Это правда ты? — Она впилась взглядом в него, ища и находя в каждой несовершенной черте знакомую душу. — Прости, что не узнала сразу… Прости… Ну, здравствуй. Здравствуй, Жаня. Я так… так по тебе скучала…

Правильно выигрывать в шахматы

Среди наших многочисленных знакомых есть семья, которую мы называем ИИ — интеллигенты-интеллектуалы. В конце девяностых, когда их дочь была ещё совсем маленькой, мама Таня, решила, что ребёнок должен интеллектуально соответствовать своим родителям и отдала малышку неполных шести лет, в шахматную секцию. Как раз в то время и произошла эта история

Однажды мы пришли к ним в гости. Сидим, разговоры разговариваем. Делимся друг с другом новостями. Мы с папой Ромой, вышли на кухню покурить. Слышим, гордая Таня, рассказывает о том, что Настя (дочь), уже полгода ходит на шахматы и тренер говорит, что у девочки дар и вообще она будущая Майя Чибурданидзе. Не больше, не меньше.

Сама Таня, кстати говоря очень даже неплохо играла в шахматы и тут же решила нам продемонстрировать успехи донечки.

Расставили фигуры. Начался матч.

Судя по звукам и возгласам игра шла напряжённо. Мы с Ромой заинтересовавшись тоже пришли посмотреть. Игра шестилетки и почти тридцатилетней мамы действительно была интенсивной и где-то даже красивой. Таня, несмотря на опыт, сдавала позиции.

И вот апогей. Очередной ход. Настя смотрит некоторое время, поднимает свои чистые, лучезарные глазки и кротко произносит:

Всё мамочка, сдавайся! Тебе 3,14здец!

Повисла звенящая тишина. Первым пришёл в себя Рома:

Настюш, а кто тебя научил такому слову?

Сияющие глазки повернулись к папе:

Андрей Сергеевич (тренер), нам говорит, если такая ситуация возникает, то нужно обязательно говорить — мат. Иначе выигрыш будет неправильным.

Рождение Сёгуна

Живёт у нас во дворе Сёгун. Все его так называют. Сейчас мало кто помнит как он получил это гордое звание, только его любящая супруга, я, да ещё пару друзей. Сейчас ему 50 с небольшим, а тогда все мы были молодые…

Помните начало перестройки, гласности? Дух свободы, кооперативы, жевачка и видеосалоны.

На наши головы хлынул нескончаемый поток голливудщины. Двойной удар — двойной Ван Дамм, Кобра, Крепкий орешек, Терминатор, Коммандо. Можете сами продолжить этот список. По полям и весям нашей необъятной Родины появились сотни качалок и секций каратэ, а во дворах, дети с прутиками из полыни, вместо привычного: «Сударь, вы подлец, иди сюда, каналья». Стали кричать: «Кияяяя!».

В то время Федя (назовём его так), «заразился» Рэмбо и пересмотрел каждый из существовавших фильмов со Сталлоне, раз по двадцать, если не больше. Он знал их наизусть и во всём старался подражать своему кумиру. Носил широкие брюки (мы называли такие — шторы или трубы), чёрную майку (покрашенную в тазике с помощью маминой краски для волос) и чёрную же, дермантиновую «кожанку».

Федя хотел стать героем. Но «качаться» слишком долго, поэтому он выбрал короткий путь.

Федя вырезал себе из металла-«сыромятины» огромный тесак. Лезвие тесака было сантиметров сорок в длину и сантиметров восемь в ширину. Внушительная рукоять состояла из щепок и изоленты. Свой «меч» он любовно наточил до бритвенного состояния и отполировал до зеркального блеска. Потом торжественно нарёк его «Малыш» (Уж не помню из какого фильма сие было взято).

Частенько можно было увидеть его у зеркала с тесаком, напрягающего еле заметные мышцы и делающего грозные физиономии.

Ножны для такого чуда, конечно, дело «совершенно не нужное» и Фёдор носил его просто, засунув сзади за ремень. Были конечно сложности. Присесть с «орудием» просто невозможно и куча маленьких дырочек в штанах. Но это же сущие мелочи, ведь ощущение-предвкушение «героизма» не покидало нашего друга.

Звёздный час

Да, звёздный час Феди настал. Это было в тихую, почти безлунную и совсем безветренную ночь.

Федя стоял у подъезда с сигаретой Г 4 зима (если кто не знает — это Прима) и размышлял о бренности бытия.

Неожиданно послышалось спешное постукивание каблучков и следом шаги двух или трёх хулиганов. Девушка попала в беду. В тусклом свете одинокого фонаря она приближалась к Фёдору и её уже буквально хватали наглые, липкие руки.

Федя преградил путь отморозкам и не вынимая сигарету изо рта зачитал текст из кино, максимально подражая голосу Слая:

На вашем месте, я бы исчез отсюда. Пока я не досчитал до пяти.

Почему-то хулиганов это явление не впечатлило и они в краткой форме изложили нашему герою как, куда и с какой скоростью ему необходимо двигаться. Федя был готов к такому обороту и произнёс следующую готовую фразу:

Тогда мне придётся познакомить вас с «Малышом».

На закономерный вопрос: «Чего?». Он ответил уже не заготовленным: «А вот того». И схватился за рукоять «Малыша».

Малыш не подвёл. Острым, как бритва лезвием, он в мгновение ока распорол заднюю часть штанов и ремень. Отчего брюки стали медленно сползать вниз открывая взору окружающих синие в цветочек семейные труселя. В надежде, что спасаемая прекрасная дама не заметила конфуз, Фёдор хотел подхватить падающий предмет одежды и случайно воткнул Малыша себе в ягодицу. От неожиданности и боли герой заорал благим матом и рухнул. Шпана в ужасе разбежалась. Оно и понятно, чего ещё можно ожидать от психованного приверженца садо-мазо? Вдруг он и «Малыша» себе отрежет, а им отвечать?

Девушка, с которой подобное никогда не случалось, хотела убежать, но жалость над «буйным идиотом» взяла верх и она вызвала «Скорую помощь». Врачи ржали долго при виде «героя» с воткнутым тесаком и девушки пытающейся рассказать о драке и бандитах.

На следующий день в больнице появился следователь и забрал «Малыша», после него появилась спасённая Светлана. Они подружились, влюбились и вскоре поженились. Живут до сих пор, любят друг друга. Она называет его — мой любимый самурай. А мы подумали, что ниндзя или самурай не самое высокое звание для героя и стали звать Федю — Сёгуном.

Героям — геройские звания

Ку-ку

В самом начале девяностых, в маленьком дальневосточном городке жил поживал юноша. Молодой, в меру красивый и немножко модный. Была у него девушка. Так получилось, что у девушки не было отца, а мать работала врачом в районной больнице и частенько дежурила сутками. Естественно, именно в эти сутки парень «дежурил» у неё дома, с девушкой.

Эта история произошла как раз в такие сутки

Поздно ночью, около часа, наш герой засобирался домой, ибо мать возлюбленной возвращается в восемь, значит «испариться» нужно в семь. Ну и кто по своей воле будет просыпаться в такую рань? Оделся, обулся, вышел, пришёл. Ничего особенного, кроме одного, того, что он обнаружил, точнее наоборот, не обнаружил, но об этом позже. Время позднее, да и, честно говоря, неохота было возвращаться. Поэтому махнул рукой, «всё равно завтра вечером встретимся» и отправился спать. Спалось юноше очень хорошо, а вот девушке не очень.

Наша, с позволения сказать, Джулиета, проводила своего Ромео, по-быстрому завершила необходимые гигиенические процедуры и легла спать в тёплую кроватку. От понятной усталости быстро уснула, но ненадолго.

Вскоре, сквозь сон, донеслось явственное «ку-ку, точное время два часа».

Девушка вскочила, вокруг темень, в голове ещё звучит эхом тормозной бас. Включила свет, вокруг никого, тишина. С недоверием прилегла. Погасила ночник. Полежала некоторое время с открытыми глазами, ни звука, заснула. Вдруг.

Ку-ку, точное время три часа.

Звук точно родился в голове. Девушка включила ночник, люстру, радио и телевизор, чтобы не было страшно. Взяла в руки книгу, легла на кровать, читала, заснула.

Правильно, точно по расписанию из головы прозвучало

Ку-ку, точное время четыре часа.

Спала урывками, при включенном освещении и всех видах бытовой техники. В голове мелькали мысли «сошла с ума», «надо у мамы спросить», «я же молодая ещё».

Без пяти пять она сидела на кровати не сводя глаз с настенных часов. Стрелка неумолимо двигалась к числу 12. Девушке было страшно, она руками зажала голову и зажмурила глаза. Прозвучало

Ку-ку, точное время…

Не из головы. Ура! Подняла подушку, вот они!

Дело в том, что у юноши были очень модные по тем временам часы, пластиковые, говорящие, с кукушкой и женщиной внутри. Конечно же им было далеко до «Монтаны» с 16 мелодиями (которая кстати говоря лежала дома в связи с «не модностью»), но они умели разговаривать русским языком, правда с явным китайским акцентом. Это было главное. Настройки часов были выставлены таким образом, чтобы в целях контроля времени, каждый час звучало «ку-ку, точное время столько-то часов». Немудрено, что от такого частого использования, часы говорили уж не задорным девичье-китайским фальцетом, а растянуто-тормознутым полубасом. Время и чрезмерные нагрузки знаете ли не щадят батарейки, особенно китайские. Этот-то полубас и тревожил девушку всю ночь.

Да. Так прошла ночь. А нашему юноше очень повезло. Он пришёл к любимой только вечером. Эмоции иссякли. А до этого много было придумано кар или даже пыток. И кто знает, что с ним случилось бы, если б явился утром

Школьные знания

Пытливый читатель наверняка подумал, как соотносятся школьные знания и старая ванна на картинке? Сейчас всё расскажу, но сначала небольшая предыстория.

Своё детство и юность я прожил в небольшом городе Амурске, что в Хабаровском крае, но всегда хотел жить в Хабаровске, в котором мы гостили каждое лето у брата и сестёр мамы. В юности несколько раз пытался переехать, но что-то не получалось, смог «прижиться» здесь, раза в третьего, если не с четвёртого. В 90-е всем жилось несладко, а в небольших городах, вроде Амурска — особенно. Разваливались заводы, не платили зарплату по полгода, наверняка вы помните. Поэтому выезжал в Хабаровск практически «на нуле», денег только на проезд и на день-два в городе, но меня это не смущало. Можно конечно было пожить у родственников, но после слов дяди, адресованных мне (балбесу двадцати с небольшим лет), «а справка, что мать отпустила у тебя есть?», особого желания не возникало.

План был простой, найти жильё, желательно без оплаты или с оплатой, но потом. Затем найти работу, конечно же с большой зарплатой и жить себе припеваючи. Тогда это казалось вполне реальным.

В тот «заезд», сразу на вокзале купил газету объявлений и стал просматривать на предмет «халявной» жилплощади и работы с жирной зарплатой. Со вторым не получилось, зато с первым удача была на моей стороне. Попалось объявление,

«сдаётся квартира, в качестве оплаты требуется всего лишь ремонт, то есть приведение жилья в порядок. Инструменты и материалы прилагаются, а с арендатора только руки, не кривые».

Поняв, что это мой шанс, рванул с низкого старта как ветер. Адрес был в центре, что мне очень понравилось. Примерно через полчаса (пешком), был на улице Ленина 49, перед типовой четырнадцатиэтажкой. В «союзпечати» приобрёл карточку для таксофона и набрал номер владельца. Договорились на встречу через час или два.

Владельцем оказался добродушный дядечка с золотым «канатом» на шее и золотыми же зубами во весь рот. Он показал мне «фронт работ» в однокомнатной квартире на десятом этаже. Лоджия была уже отделана, видимо предыдущими «жильцами» и комната тоже приведена в нормальный вид, оставались только кухня и совмещённый санузел.

Дядечка участливо спросил, успею ли за три месяца? Я радостно закивал головой.

После он переписал паспортные данные, предупредил, если не успею, то с меня будет причитаться оплата в размере 300 баксов за месяц, то есть 900 долларов плюс неустойка, итого тысяча. Я снова закивал. Ударили по рукам, дядечка ушёл.

Весь этот день и до обеда следующего, я искал работу, но без прописки нигде не брали. Решено было идти к родственникам на поклон, но завтра, а сегодня надо было начать ремонт.

Тогда я подумал, что лучше всего начинать с самого тяжёлого, а так как требовалась замена старой ванны на новую, именно она и была выбрана в качестве первого этапа.

Вы пробовали когда-нибудь вытаскивать советскую ванну? Этого 180 килограммового монстра?

Я попробовал и понял, что в «одно лицо» просто не вытяну. Вот тут-то и вспомнилась школа, наш трудовик Сергей Степаныч и его «наука». Он говорил когда-то, что ванна изготавливается из тяжёлого, но крайне хрупкого металла — чугуна, а потому, ни в коем случае не стоит ронять в неё инструменты, ибо ванна не приспособлена к избиению и запросто может лопнуть. Меня осенило! Если я не могу вытянуть целую ванну, то наверное смогу справиться с кусочками!

Со скрипом, скрежетом, при помощи крепких выражений и нечеловеческого напряжения, удалось вытащить её в комнату, с грохотом перевернуть и водрузить на бруски. В качестве «экзекутора» была выбрана средних размеров кувалда, самая тяжёлая из имеющегося.

Так как я безоговорочно доверял опыту школьного трудовика, размахнулся и со всей дури ударил по центру подопытной. Ванна устояла, но сказать, что эффекта не было, нельзя. Эффект был, да ещё какой!

Чтобы понять всю прелесть, просто представьте, что вы лупанули кувалдой по двухметровому колоколу. Несколько минут я ничего, кроме звона в тональности ми-минор не слышал, а когда слух понемногу стал возвращаться, стало понятно, что к звону добавились ударные. Дробь торжественно исполнялась соседями в дверь, скорее всего ногами, но я благоразумно решить не испытывать судьбу и проигнорировал её.

Примерно через час дверь самооткрылась и добродушный дядечка совсем не по-доброму очень доходчиво мне объяснил, что чудовищная звуковая волна, не без разрушений, прошла сквозь все нижестоящие этажи, лишила слуха и надежды на выживание крыс, мышей, тараканов и прочую живность мирно проживавшую в подвале дома. Попутно повредив барабанные перепонки и нервную систему всех жителей имевших неосторожность быть в тот час дома.

«Пендель» был не волшебным, но такой скорости я пожалуй никогда больше не развивал.

Вот так и пришло понимание, что не всегда нужно слушать учителей, хотя с высоты теперешнего опыта думается, хорошо, что тогда послушал.

Экзамен Ниндзя

Многие наверняка помнят, что на заре развития демократического общества, как тогда говорили, как грибы в осеннем лесу, расплодились всевозможные спортивные и околоспортивные секции, в коих бывшие физкультурники «готовили» чуть ли не реинкарнацию Брюса Ли со товарищи. Многие заводы закрывались, поэтому проблем с помещениями для таких секций не возникало. Заходи в любой брошенный цех и тренируйся на здоровье. В одном из таких цехов произошла эта история

Мой бывший однокашник, Славик Землянский, помня о трогательной истории Сёгуна, не хотел оказаться однажды с надрезанными ягодицами, но и ловить «люлей» на улице, тоже ему не улыбалось. В связи с этим очень захотел приобщиться к тайнам восточных единоборств. По его словам, записываться ко мне на рукопашку (к тому времени я уже успел защитить мастера) — это «не то пальто», да и на каратэ тоже. Объяснялось просто:

каких-то сверхрезультатов добиваться ни к чему, так, на улице «помахаться», чтобы если чего…

Поэтому, как говорится «искал варианты». И однажды ему повезло.

Небольшое лирическое отступление

О Славике нужно рассказать особо. На драки, которые происходили с завидным постоянством «на районе» не любили звать двоих, меня, потому что как правило драка не начиналась, и Славика, потому что… дурной. Знаете, есть такая категория людей без тормозов, останавливаться совершенно не умеют.

Так вот, однажды Зёма (прозвище Славика) пришёл ко мне со «взором горящим». Говорит:

У нас на ЦКК (Амурский целлюлозно-картонный комбинат, к тому времени уже развалившийся и разворованный), открыли школу ниндзя. Сенсей обещает за две недели научить искусству, что кирпич ломать будем. Школа платная и экзамен нужно сдать. Пойдёшь со мной, на всякий случай, вдруг без сознания буду, домой отнести.

В видеосалоне я конечно видел ниндзя, но вживую ещё нет. Было очень интересно, поэтому согласился без препирательств.

Пришли в заброшенный цех. Увидели картину маслом. Попробую описать.

В центре цеха стоял сенсей, изрядно помятый жизнью, небритый, в синем шерстяном спортивном костюме, со свистком на шее и растянутых «трениках» с волдырями на коленках. Вокруг него полукругом стояли ученики, мальчишки лет 12—14 и с открытыми ртами внимали его рассказам о секретном искусстве. Всё это на фоне мусора из битого кирпича, ошмётков целлюлозы и бумаги. При этом сенсей резко двигался в стороны издавая душераздирающие звуки, в общем истинный мастер ниндзюцу.

Славик несмело откашлялся и попросил принять его в школу. Повернувшись сенсей тут же сообщил, что такие ученики ему не интересны, старые мол, да и «морды лица» уж больно интеллигентные. Зёма сказал, что он один будет ходить, а я для компании пришёл. Учитель «ниндзяков» разразился долгой и нудной тирадой, о том, что ниндзя не знают жалости, что «в бою нет места человеколюбию», что любые средства хороши для победы и что-то ещё. Потом всё же сжалился и пообещал, если «пацан устоит», то подумает брать ли его в ученики.

Был вызван какой-то Вася из полукруга. Вася подошёл и без предупреждения и даже намёка, со всей силы «саданул» Славику ногой в солнечное сплетение, Славик «сложился». Очнулся он от слов сенсея и нежного похлопывания по щекам:

Вот видишь, боль не твоё, слаб ты, любой тебя «уделает».

Я думаю, именно эти слова стали роковой ошибкой сенсея. При всех обозвать Зёму слабаком — это он зря. Зёму закусило. Давайте, говорит, ещё шанс. Сенсей согласился, но с условием, что сам покажет «пару приёмчиков».

Славик видел фильмы про ниндзя и решил поклониться перед боем. Во время поклона, ногой сенсея в грязных кедах, ему досталось по голове. Не ожидая такого вероломства и немного очумев от боли, он покатился под рядом стоящую лавочку. Видимо в этот момент в голове яркой вспышкой мелькнули слова о «любых средствах для победы» и вставал из-под лавочки Зёма уже с хорошим куском арматуры в руках. Издав звуки, в коих уместились боевой клич Брюса Ли, соло Паваротти и О-О-О Пугачёвой из «Айсберга», Славик рванул к сенсею. Узрев явную опасность, тот поспешил ретироваться. Бегали недолго, пару раз сенсей таки отхватил по хребту. Остальные, как и полагается ниндзя, «растворились в тумане». Спустя пару минут в цехе оставался лишь я, сенсей кричащий с кран-балки что-то нехорошее, да Славик с арматурой, рычащий «кто тут ещё, подходи, щас всем отвешаю».

Закончилось всё хорошо. На крики прибежал немного поддатый сторож и выгнал нас с территории.

А экзамены в школу ниндзя больше не проводились, сенсей исчез, видимо ушёл постигать Дзен. Во всяком случае в нашем городе его не было видно

Ковбой Веснушка

Большинство людей получает свои прозвища в детстве, из которого тянется «пискля», «кисель» или «долдон». С моим знакомцем, коего теперь зовут «Ковбой Веснушка», вышло иначе. Своё прозвище «веснушка» получил в довольно-таки зрелом возрасте и виной тому, его неуёмное любопытство. Сейчас расскажу эту историю.

В тот день, N-цать лет назад, Антон, назовём его так, был ещё просто Антоном.

Шёл по своим деловым или не очень делам недалеко от своего места жительства. Жил он в то время на окраине города, совсем рядом с частным сектором. Знаете, есть такие места, где многоэтажки граничат с заборами подворий.

Вдруг ему послышался детский, заливистый смех и голоса, один из которых говорил:

Сейчас! Увидите, что будет!

Антону (пока ещё Антону), стало чертовски любопытно, что же такое делают дети. Заглянув за угол, он увидел стайку детей. Все внимательно и где-то напряжённо наблюдали. В центре, в траве сидел на корточках весёлый мальчик и что-то мастерил. После крика:

Готово!

Дети, как один быстро разбежались, ну а Антон? Антону стало ещё любопытнее и он влекомый своим любопытством пошёл к месту, на котором ещё несколько секунд назад сидел мальчишка. Подошёл и не знаю для чего, наклонился. В этот момент к нему и прилипло прозвище «ковбой Веснушка» и не только оно.

Любопытство не порок! Да и откуда ему было знать, что дети воткнули несколько китайских петард… в коровью лепёшку?

Печенье

В юности я очень хотел учиться и поступить в институт, но за «примерное поведение», в середине осени, вылетел из десятого класса как пробка советского игристого. Недолго думая, да и вариантов особо не было, устроился работать в СУ-2 треста «Амурскстрой», учеником плотника-бетонщика.

В начале трудовой карьеры, под руководством чуткого наставника, учился ставить опалубки, прочим премудростям и должность моя называлась «салабон», другими словами «принеси, подай, иди на и не мешай», должность не самая почётная, понятное дело очень хотелось получить разряд. Обычно это происходило после ходатайства наставника. Об этом сегодняшняя история

Не знаю, как сейчас, в те годы существовала нерушимая традиция, ученик с первой получки, ставил наставнику «пузырь».

Сложность заключалась не в том, чтобы купить, а в том, чтобы пронести на рабочее место, в бытовку, ибо все знали об этой традиции, и работяги, и начальство, и ВОХР, причём последние по указке предпоследних нещадно боролись с этим «пережитком», путём обыскивания «салабонов» на вахте и при нахождении «горючего», позорного выливания оного на землю.

Настал долгожданный день. К обеду у всех предсказуемо поднялось настроение благодаря слухам — «монтажники получили», «каменщиков в кассу» и подобных. Пришёл и наш черед, прямо перед обедом, стройной толпой, с улыбками до ушей, мы неспешно неслись в кассу.

Получив причитающееся и наскоро перекусив в трестовском буфете, я задумался, как бы соблюсти традицию и не «огрести по заслугам».

Здание треста стояло на улице, в народе называемой поэтично — пылесос, что полностью соответствовало содержанию, пыль там стояла днём и ночью. А через дорогу, метрах в трёхстах, находилась «стекляшка» (для молодых поясню — магазин различных (горюче-спиртовых) напитков). Это было идеальное место. Благодаря «пылевой завесе», начальство не могло точно определить, из «стекляшки» идёт работник или с рынка.

Побежал, несмотря на юный возраст купил «Пшеничной», за 6—20 (дорого стоила, дороже только «Посольская»).

Выйдя из магазина стал прикидывать куда прятать. За пазуху, за ремень, в штаны, всё не то. Топорщится, да и «прохлопают» быстро.

На счастье, среди достойных посетителей «стекляшки» в тот день оказался сосед, дядя Ваня, тоже работавший в тресте и так же получивший зарплату. Видя муки душевные, он подсказал как нужно сделать.

Зайдя в соседний магазин, подойдя к прилавку, дядя Ваня подмигнул продавщице и сказал:

А заверни-ка ты нам Зиночка, кило «Нашей марки» (печенье такое было), в боольшоооой кулёчичек.

Продавщица улыбнулась, сделала огромный кулёк и наполнила меньше половины его печеньем.

Тут же, в кафетерии, сосед быстро опорожнил кулёк, вставил бутылку горлышком вниз, засыпал печенье обратно и профессионально завернул бумагу сверху, не подкопаешься.

Держа бутылку за горлышко я побежал обратно.

На вахте стояла очередь «салабонов», которых «прохлопывали» ВОХРовцы. Подошёл мой черед. Хмурая тётушка строго спросила:

Что в кульке?

Я честно ответил:

Печеньки, получка у меня сегодня, первая, хотите?

Она взяла одну, пропустила, не забыв похлопать по карманам и за пазухой, сказала:

Шагай.

Участливо глядя на меня. В глазах явно читалось, буквально бегущей строкой — «дурачок».

Через пару минут я был у бытовки. Там же был и мастер участка, который тоже спросил о содержимом кулька. Получив ответ «печеньки, чай будем пить за получку», мастер вздохнул «салага» и совершенно потеряв ко мне интерес удалился.

Глядя на напряжённые лица мужиков, я как Эмиль Кио, перевернув кулёк поставил его на стол и снял бумагу. На столе, среди печенья красовалась бутылка «Пшеничной».

Послышались возгласы «Ооо, настоящий мужик!», «Вот молодец!», «Надо аттестовать на разряд».

Так прошёл первый во взрослой жизни экзамен, а через три дня я получил второй разряд, кстати говоря единственный из «молодых», и успешно перешёл из «салабонов» в «мужики». Потом меня отправили учиться в ПТУ, но это уже совсем другая история

Змей

Сейчас расскажу печальную историю о нелёгкой судьбе и гибели, не побоюсь этого слова, шедевра молодой технической мысли и новой надежде, которая и есть счастливый конец этой истории, и она же начало новой.

Когда-то давно, в восьмидесятых годах прошлого столетия, в славном городе Амурске, жил-был обыкновенный пионер, но не в смысле «всем пример», а ровно наоборот, непоседливый, ищущий и постоянно находивший приключения на филейную часть организма.

Чтобы умерить его пыл и изыскательские устремления, родителями были выписаны разнообразные интересные журналы рекомендованные к прочтению в столь незрелом возрасте. Так как «Весёлые картинки» с «Мурзилками» уже не увлекали, а до «Смены» и «Ровесника» ещё не дорос, среди прочего, выбор был сделан в пользу «Юного натуралиста» и «Юного техника». Надо сказать, позже родители неоднократно пожалели из-за выбора изданий, особенно второго.

Одним прекрасным летом, в самый разгар каникул, «пришёл» свежий выпуск оного. В нём, к великой радости недоросля, заботливые издатели разместили чертёж самого настоящего, красивого летучего змея.

Как вы можете помнить, эту прелесть во времена «застоя» не продавали в магазинах, на рынках и обочинах дорог тоже было не сыскать, ибо китайские товарищи ещё не шли по капиталистическому пути построения коммунизма в отдельно взятой стране.

Воображение живо нарисовало заливающегося счастливым смехом мальчика с верёвкой в вытянутой руке и высоко, в облаках, реющего красавца змея.

Кто откажется иметь такое великолепие? Конечно же было решено изготовить его немедля.

После внимательного рассмотрения чертежей, был вынесен вердикт — маловато. Мелковат получался змей, не так заметно его будет с земли, ведь он, по задумке, должен парить высоко. Поэтому линейные размеры должны быть увеличены кратно, не 45, а 90 сантиметров, не 30, а 60 и так далее. Возник другой вопрос, выдержит ли штапик, предполагаемый издателями, в качестве планок? Чтобы хрупкая конструкция могла держаться, принято ответственное решение заменить материал. Тем более штапика не наблюдалось, зато у отца в «загашнике» было несколько погонных метров бруска 50*50мм, такой точно выдержит увеличение размеров «крыла». Соответственно, в связи с увеличением общей массы, калька тоже могла порваться, значит этот материал не подходил и был благополучно заменён на шмат «никому не нужной» клеёнки припрятанной мамой. Ну и, какая нитка выдержит такое? Никакая, поэтому её заменяем на бельевую верёвку. Всё. Технические аспекты учтены, осталось только собрать.

Как вы понимаете, за весь этот набор, пионер-конструктор получил громоздких и нешуточных люлей, но позже, а пока он строил змея.

Наука отца по использованию инструментов и уроки труда прошли не зря, нарезка заготовок вместе со сборкой длилась недолго и в целом довольно-таки гладко, если не считать мелкой шероховатости, клей ПВА никак не хотел держать вместе элементы конструкции и благополучно был оставлен в покое. На помощь пришли пятидюймовые гвозди накрепко сколотившие мятежное тело будущего покорителя небес. Сильно выступающие острия гвоздей были почти успешно загнуты. На клеёнке изображена улыбающаяся физиономия. Настало время лётных испытаний. Время клонилось к вечеру, родители уже приходили домой с работы, ровесников во дворе почти не было, поэтому насладиться первым полётом воздушного змея было решено в одиночестве.

В качестве полигона выбран расположенный неподалёку от дома пустырь, густо заросший зелёной травой. Прибыл на место.

Змей уложен на землю, связующая нить (бельевая верёвка) размотана, всё готово. Хоть конечно же познания теории аэродинамики уверенно приближались к нулю, не было известно о разнице давлений в подкрыльном и надкрыльном пространствах, как и о теории восходящих потоков, всё равно, существовало смутное понимание, что просто так «авиашедевр» не взлетит. Память услужливо отобразила рисунок, с бегущим мальчиком и змеем в руке. Решено. Нужно бежать. Высота травы чуть выше пупка возможно затрудняющая путь, могла остановить любого, но пионера-естествоиспытателя — никогда.

Путь намечен и он должен быть преодолён.

Отойдя к краю, где начинался пустырь и обмотав в несколько оборотов вокруг кулачка верёвку, юное дарование стартовало. Пробежав 15—20 метров оглянулся и очень расстроился увидев, что змеюка, ехидно ухмыляясь нарисованной физиономией и подпрыгивая на неровностях взлетать отказывалась. Возник диссонанс между счастливым по «полные штаны» мальчиком с картинки и прыгающим в траве изделием.

Решение пришло моментально — главное скорость!

Ещё раз отступив к началу пустыря была намечена новая, как тогда казалось, более гладкая траектория. Собрав всю силу в кулак и переместив её в область ног, пионер рванул так, что олени увидев обзавидововались бы.

Скорость была такой, что казалось ветер начинает завывать где-то в районе первичных половых признаков.

На бегу иногда всё же удавалось посматривать назад, на собственное творение и в момент, когда гений конструкторской мысли почти восторжествовал над силой тяготения, сзади, в «районе змея», послышался то ли вздох, то ли крик, в целом звук можно было описать как печальную песнь самца орангутана, уронившего в пропасть целую связку бананов.

Не прерывая передвижение пионер насколько мог, обернулся и тут же значительно увеличил частоту «перебора ног» ибо сумел разглядеть расположившихся в траве четырёх дяденек, решивших «культурно отдохнуть» после напряжённого рабочего дня и разложивших «выпивон с закусоном», по которому, как безжалостный фашистский танк проехал пока ещё не летучий змей. Пионеру было неважно кто и что кричал в этот момент. Он понял, что его траектория была далека от идеальной прямой, поэтому сам не встретился с отдыхающей компанией, а вот красавец-змей сумел «явить себя миру».

Отбежав на безопасное расстояние, герой подтянул своё творение и наскоро вытерев его от прилипшей липкой жижи травой и вытащив пару «колясиков» огурчиков из-под планок, по очень широкой траектории, стал обходить ненароком потревоженную компанию возвращаясь к месту старта.

После возвращения на исходную позицию, «план перемещения» был решительно скорректирован ввиду появления неожиданной преграды, но в задумчивости, наш герой не заметил, что отдыхающий квартет провёл короткое совещание и принял единогласное решение передвинуть «банкет» с пути миграции малолетнего недоумка.

Они не могли не встретиться.

Когда змей, раздвигая собственными конструктивными особенностями густую траву, аки потомок Чингизхана, ворвался на уже разложенную «поляну» в торжественное время тоста, разворотив её во второй раз, пионер услышал такие речевые обороты изящно переплетённые в изысканный узор, что его уши поневоле стали заворачиваться, а филейная часть, коей в неистовой речи было уделено особое внимание, стала потихоньку саднить. На добром расстоянии змей снова был подтянут, оттёрт и освобождён от огурца. На пустыре находится было уже опасно, но эксперимент не закончен и пионер, вместе с «покорителем неба», окольными путями всё же прибыл на исходную. Снова пересмотрен путь с корректировкой на два предыдущих столкновения и… старт.

В этот раз наитие и былой опыт не подвели.

В очередной раз, успев набрать скорость, испытатель, как истребитель на бреющем полёте, вышел точно на успевшую третий раз перебазироваться компанию. Они были счастливы и один из них вскочив на ноги, с криком: «А вот и (непереводимая игра слов)!», попытался поймать.

Но вовсе не напрасно пионер, целый час до этого момента носился как ужаленный в одно место лось. Догнать его под силу было разве что межпланетной ракете и то, далеко не факт. После такого допинга его скорость вплотную приблизилась ко второй космической. Вы думаете это предел? Как бы не так. В тот момент, когда дяденька, жаждущий больше всего на свете, придать ушам пионера законченный вид, наступил на уже горячо любимого и не познавшего радость полёта змея, торопливо семенящего в густых зарослях травы, скорость увеличилась в разы…

В следующий миг, в нескольких метрах позади, раздался боевой клич малоизвестного племени аборигенов: «Айопттвою» и ноги преследующего, в старых, поношенных кедах описали очень правильную, красивую параболу. Потом рывок верёвки, звук с которым падает коровья лепёшка и содрогание земли.

Только к обеду следующего дня наш герой сумел заставить себя вернуться на место «битвы». Там был найден погибший друг, ни разу не познавший радость полёта, он был разорван на куски. Было видно, что к нему прикоснулась жестокая мстительная рука и не только. Поруганная клеёнка свисала лохмотьями с кусочков верного, но непутёвого товарища.

Змей был оставлен там же. Пионер шёл домой неся в себе всю скорбь земли… Пока не вспомнил, что в журнале где-то видел чертежи арбалета. Но это уже другая история

Двойка

Во времена учёбы в школе, в нашем классе был выдающийся ученик. Знаете, есть дети с творческими наклонностями или непреодолимой тягой к знаниям, их ещё называют вундеркиндами. Так вот, Димка, тоже был вундеркиндом, но наоборот. Тяга к знаниям, как и творческие наклонности у него отсутствовали напрочь. Не проходило ни дня, чтобы в его дневнике не сделал заплыв очередной «лебедь». Двойка была самой частой оценкой Димки. Но до поры, до времени. В один прекрасный день всё изменилось.

Не то чтобы абсолютно всё, но по литературе, с тех пор, он всегда имел весьма твёрдую «четвёрку». А дело было так.

Классе в пятом, если мне не отшибает память, мы проходили бессмертное произведение Ивана Сергеевича Тургенева «Муму». Наша учительница русского языка и литературы, по совместительству классная руководительница, задала на выходные прочтение этого рассказа, чтобы в понедельник поговорить о нём.

Так как Димку всегда нужно было «вытягивать на тройку», ему был задан контрольный, но очень лёгкий вопрос.:

Почему собачку звали Муму?

Дима, хоть и не имел творческих наклонностей, подошёл к заданию творчески, все выходные носился с рогаткой и играл в войнушку, а вечером воскресенья подошёл к отцу и смотря в глаза честным взглядом, просто задал контрольный вопрос. Батя конечно немного, говоря очень мягко, опешил, но рассказал любимому сыну суть произведения, а также смысл, заложенный в рассказ Иваном Сергеевичем.

Дима выслушал, постарался запомнить, а затем удовлетворённый, в целом очень довольный собой и своей находчивостью, лёг спать.

На следующее утро первым уроком была литература. Учительница, Нина Петровна, начала опрос и увидев поднятую руку Дмитрия, как и его батя днём ранее, немного ох… опешила, тем не менее попросила выйти к доске и ответить на «терзающий всех вопрос».

Спустя несколько минут… класс рыдал, катаясь по полу ибо Дима, откашлявшись и сделав серьёзный вид, поведал нам грустную историю собачки, которая в детстве (щенячестве), очень страдала от жажды, а так как была зима, вокруг не было ни капли воды. Умная собачка не отчаялась, но выйдя на предательский лёд пруда всё же сдалась и начала лизать этот самый лёд, который как известно вода, только очень холодная. В процессе сильно увлеклась и язык приморозился. Долго пыталась смелая псина освободиться из ледового плена, безрезультатно. В итоге собрав последние силы, она рванула. Язык оторвался, частично, бедная собачка уже не могла ничего говорить и только мычала. Так и прозвали её Муму.

Как раз после этого пересказа Дима и стал читать всё подряд, очень ему не хотелось, чтобы над ним так же смеялся весь класс.

Слово

Вторая половина 90-х. На третьем этаже обычной панельной десятиэтажки проживала дама неопределённого возраста с тонким слухом, нестабильной нервной системой и гаденьким характером. Над ней, на четвёртом, жила семья. Отец недавно умер из-за несчастного случая, старший сын был женат и жил со своей семьёй, в квартире оставались мать с младшим сыном.

Изо дня в день соседка чутко прислушивалась к происходящему, малейший звук из соседних квартир вызывал у неё шквал эмоций со всеми вытекающими последствиями, включая неистовый долбёж шваброй в потолок (или стены, в зависимости от направления источника звука), скандал на весь подъезд и вызов наряда милиции. Создавалось стойкое впечатление, что сама соседка, аки паук взбиралась на потолок и дежурила там со стетоскопом. Вечерами люди побаивались даже ходить в тапках по своим жилищам, представляете, что случалось когда кто-нибудь случайно смел уронить любой предмет, от кастрюли до булавки или просто громко чихнуть? В общем и целом буквально достала всех окружающих.

Сын был молодой, мягко говоря, барабанщик. Хулиган и раз… звиздяй, но весьма творческая натура, к тому же увлекался тяжёлыми течениями музыки и любил прослушивать любимые композиции на громкости, от которой подпрыгивали хрустальные рюмочки в стеклянном шкафу «стенки». А при любом переполохе с соседской стороны, он нисколько не стесняясь, указывал ей кратчайший путь в пункт назначения, в народе начинающийся с красивой буквы «икс».

Но когда сын отсутствовал по какой-либо причине, соседка, со «всей пролетарской ненавистью», отыгрывалась на матери.

Однажды матушка сказала:

Всё сын, не могу больше, надо что-то сделать или звукоизоляцию в квартире или переезжать…

Сын сказал матери, что придумает что-нибудь и задумался.

В один из вечеров он перепаивал старый усилитель. Когда работа была закончена, подключены колонки и микрофон, он глянул на часы, местное время было за полночь и… передумал проверять акустику. Вместо этого пошёл, подымил на балконе и начал готовиться ко сну.

Надо же было такому случиться. Именно в этот момент снизу раздался звук смываемой воды в туалете.

Решение пришло мгновенно. Усилитель на полную мощность, рукоятки выкручены до предела и вот изо всех четырёх колонок раздаётся звук. Как гром небесный, как пушечный выстрел в ухо, как взрыв ядрёной бомбы, гортанный бас с переливами соловья-мутанта:

ПОСРАААЛААААААА?!!!

От этого слова казалось качнулись стены, задребезжали окна и весь подъезд заходил ходуном. Звук пронзил железобетонное тело дома от первого до десятого этажа и наступила гробовая тишина.

Первые несколько минут перед глазами сына пролетели все мыслимые и немыслимые кары земные. Четвертование, иглы под ногти, танцы с ОМОНом и прочие. Но время шло, а тишина не прекращалась.

Вскоре послышался смех из соседних квартир плохо заглушаемый стандартной «панельной звукоизоляцией», ржал весь подъезд.

Оно и понятно, представьте, в полночной тишине соседка идёт в туалет и вдруг звучит СЛОВО. Думаю даже если надобность была другая, после того «ПОСРАААЛААА?!!!», она точно это исполнила

С тех пор соседка почему-то стала сильно верующая и мать больше никогда не задевала, да и швабра её видимо стала использоваться только по назначению.

Болид

Началась эта эпопея, когда у нас во дворе произошло небывалое по тем временам событие. Кто-то затеял тотальный ремонт в ванной комнате и туалете, со всеми вытекающими последствиями, в том числе выносом тел скоропостижно перешедших в разряд ненужных, унитаза и ванны. Согласитесь, редкость неимоверная, тем более наш дом был сдан в 1980 и был ещё совсем новым.

Когда мы увидели одиноко стоящие у подъезда ванну с унитазом, мысль об испытаниях пришла мгновенно и практически всем сразу.

Славный город Амурск, где я тогда жил, стоит на сопках, поэтому искать горки, чтобы прокатиться нет нужды, они начинаются практически у каждого дома.

Первым естествоиспытателем стал соседский хулиган Димка Лямкин. Он подтащил унитаз к горке, взгромоздившись на него сказал: «Поехали!».

Санфаянс понёс его в снежную даль.

На Димкину беду, в самом низу горки, кончающейся метров через триста, был обычный канализационный колодец, который возвышался наверное на метр над уровнем снега, как секретный военный ДЗОТ, а перед ним были хаотично разбросаны немаленьких размеров камни.

На хорошей скорости «белый друг» наткнулся на один из них и издав печальное «кряк», раскололся надвое не забыв на прощание впиться острыми краями в ягодицы наездника.

Эта короткая поездка оставила Димке неизгладимую память в виде огромных шрамов на корме и прозвища «Гагарин».

Мы искренне соболезновали товарищу, оказали ему первую помощь донеся до дома и передав из рук в руки отцу.

Нас осталось четверо. Происшествие конечно впечатлило, но не настолько, чтобы охладить исследовательский пыл, ведь ещё оставалась ванна, а ванны как известно, куда крепче унитазов. Ну и немаловажный, неоспоримый факт — Советский школьник не боится сотрясений и порванных ягодиц

Подтянув ванну к спуску все вчетвером уселись внутрь, но «болид» не ехал, сила трения оказалась непобедимой. Внимательно осмотрев ванну мы снова вытащили чугунину наверх и перевернули, вполне оправданно ожидая, что гладкие бортики будут скользить куда охотнее шершавой поверхности. Учитывая горький опыт «Гагарина» мы начали размышлять как управлять «посудиной». Отличник Виталя Пискля, предложил воткнуть в дырку слива какую-нибудь палку, чтобы использовать её как руль. Рационализаторское предложение было принято единогласно, все пошли искать, вскоре был найден длинный кусок толстой арматуры и вставлен согласно проекта.

Перед самым заездом оказалось, что ванна внутри и ванна снаружи имеет разное количество посадочных мест. Мы могли все вчетвером поместиться внутри, но не ехать или вдвоём усесться снаружи и «полететь». За право первой поездки возникла небольшая драка. Право ехать и рулить отвоевал Вадик Чугунов, «оплатив проезд» наполовину оторванным ухом своей новой кроличьей шапки, второе посадочное место досталось мне, ибо оторвалось ухо благодаря моим усилиям.

Перевёрнутая ванна стоит на краю, «руль» вставлен, места заняты. Осталось только оттолкнуться.

Но старт был отложен.

Неожиданно на горку взобрался неизвестный дяденька, грозно крикнул:

Стоять! Вы что тут делаете?

дыхнул на нас мощным перегаром. Потом видимо проведя логические вычисления произнёс:

Ааа, катаетесь? А ну-ка, двинь ж… организмом

И взгромоздился на место рулевого с лицом полным блаженства, как у диарейной макаки успевшей добежать до горшка. Организм Вадика сместился на моё место, а я плавно скатился на снег. Сопротивление было бесполезно, тем более, что в нескольких метрах на горку взбирались ещё двое таких же дяденек. Сидящий на ванне мощно оттолкнулся и «болид» начал свой разбег.

Все знают, что ванны очень тяжёлые, а на снежной горке, хорошо скользящая ванна становится подобной ракете. Скорость набирает мгновенно.

В очередной раз проведя логические расчёты и поняв, что точка невозврата уже позади, дяденька, как мне показалось, стал мочиться прямо в штаны, при этом он судорожно дёргался и орал:

Как остановить эту лядину?!

А Вадик со светлой улыбкой смотрел по сторонам. После истеричных воплей, он фигурно изогнул указательный пальчик, тихонько постучал по плечу «рулевого» и что-то ему проговорил.

Тут же, видимо не очень хорошо знакомый с физикой дяденька, поднял арматуру над головой и всадил со всей дури её в слив.

Как и следовало ожидать, на этом моменте, руль превратился в мощную катапульту. Дяденька, так же вполне ожидаемо, лёгким Икаром взвился над планетой. Лететь как известно всегда быстрее, чем скользить, поэтому Икар не напрягаясь стал опережать ванну.

Как говаривал Михаил Афанасьевич Булгаков: «всё кончается», закончился и полёт Икара. «Секретный ДЗОТ», который конечно же не мог переместиться и по-прежнему стоял у окончания горки, встретил своего первого посетителя «лицом к лицу». «Посетитель» с тихим «шмяк» разложился у основания колодца.

Следующим должен был быть Вадик, но извернувшись ужом, он соскользнул с «болида», тормозя всем телом и набирая за пазуху большие объёмы снега, через пару мгновений, аккуратно упёрся валенками в затылок дяденьки.

Тут же прибыл «болид». Камни сыграли свою роль, затормозив неизбежный таран и ванна тоже упёршаяся в дяденьку, но в филейную часть, не имела большой ударной силы. Поэтому в момент прикосновения он издал короткое «У» и затих.

В тот день всё закончилось хорошо, дяденьку его друзья куда-то унесли, а мы отдышавшись и вспомнив полярного мехового зверька разошлись по домам

А на следующий день кто-то нашёл большой лист гладкой никелированной жести, мы снова были естествоиспытателями и сумели развить гораздо большую скорость, чем на ванне и снова была «встреча» со старым знакомым колодцем, но это другая история.

Не верьте бабушкам

Я с детства не верил пожилым людям, когда они говорили, что старые, больные и немощные. Не верил и всё тут. Не подумайте, я не был маленьким эгоистичным засранцем, просто я знал и видел, что это не так. Предвижу осуждающие комментарии, поэтому и расскажу сегодняшнюю историю.

Когда я был совсем маленький, мы с семьёй жили в славном городе Амурске и на лето меня отправляли в Хабаровск к дедушке Пете.

Дедушка был уже «в возрасте», жаловался на немощность, боли в ногах, но несмотря на это постоянно ходил «в сад», так он называл дачный участок в 4 сотки расположенный километрах в пяти от дома в котором жил.

Конечно же и я ходил с ним и пока он делал садово-огородные дела, я занимался своими важными мальчишечьими.

Однажды, мне тогда было лет семь, может восемь, «в саду», я решил поиграть в индейцев. Сделал из орешника добротный, как мне показалось, лук с туго натянутой леской, а из заточенного штапика вырезал стрелы, две штуки. Нашёл где-то на участке оброненное перо, не то голубя, не то вороны, почти не обгаженное. Каким-то «макаром» прицепил его себе на голову и бегал улюлюкая по грядкам. Через какое-то время утомился и придумал более статичную, но не менее увлекательную игру. Я выискивал мишени и стрелял по ним. Чаще всего это были кусты смородины или малины, в воображении злые ковбои. Как-то так получилось, что за одной из таких мишеней ничего не подозревающий дедушка полол травушку, в понятной позе. Теперь догадайтесь, куда попала индейская стрела из остро наточенного штапика?

Так вот, с тех пор я не верил в беспомощных, больных людей и точно знал, что это они притворяются.

Потому что дедушка даже не запыхался, когда бежал за мной эти пять километров, ни на секунду не переставая стегать крапивой по филейной части моего молодого растущего организма.

Вот такая история. А если серьёзно — БЕРЕГИТЕ СВОИХ РОДНЫХ! Дай Бог им крепкого здоровья и долгих лет жизни!

Рыбалка

Одним прекрасным летним вечером мы договорились с Шуриком и Димкой пойти на рыбалку, на протоку Сандинка, что свободно протекает у города Амурск. Утром оказалось, что у родителей Шурика на этот день весьма важные планы, да и Димкины родители тоже собирались на дачу

Шурика уже увезли, а Димка ещё был дома и так как совсем не улыбалось идти одному я стал канючить:

Тёть Таня, ну там же карась, он же не долго идти будет, ну мы же рыбачить, ну пожаааалуйста.

В общем уболтал. Правда взамен на обещание, что не как в прошлый раз (это другая история). В итоге пошли вдвоём.

Погода хорошая, солнце «жарит», черви накопаны, удочки приготовлены. Что ещё надо для полноценного отдыха? Правильно, «горючее». По пути прикупили у одной бабушки «самовыгнанного» в волшебной бутылочке.

Пришли на протоку, забросили снасти. Выпили. Поймали первого карася. Ещё выпили. Поймали второго. Ещё выпили.

И тут как назло, у Димки «зацеп». Полез он в воду, прямо в кедах.

Тут нужно рассказать о касатке, есть такая рыба в Амуре. Вкусная и жадная, крючки проглатывает до самого выходного отверстия. Без чешуи, но башка у неё до самого спинного плавника, сплошная кость. Когда чувствует опасность, расправляет три острые кости с зазубринами (спинной плавник и боковые) в замок и ничем эти кости не сдвинешь. Этакая звёздочка. И любит эта сволочь ползать по дну, кушать всякое.

Так вот наступил Димка на эту… эндемика. Поднимает ногу, на ней висит касатка. Димка орёт, касатка скрипит, я в позе «ку» из киндзадзы. Хватаю Димку за ногу, выволок на берег, тащу гадину из ноги, не получается.

Насилу вытащил. Кровь хлещет молодецкая, ещё и Димка «под газом», больно же. Какая тут рыбалка?

Налил ему анестетика, разул, вижу рана неслабая, побежал к ближайшему телефону, вызвал «скорую», благо недалеко (Сандинку называют ещё «дикий пляж»).

До того как приехали врачи и осмотрели рану, мы успели ещё по разу «причаститься». Доктор сказал:

Сильно страшного ничего, но придётся проехать в больницу, почистить в стационарных условиях.

Погрузили Димку в карету и умчались. Я остался на берегу.

Горько вздохнул, собрал вещички и пошёл домой в раздумьях. А как вы думали? Я же уговорил Димкину маму отпустить его, значит на мне лежит ответственность за происшествие, тем более обещал, «не как в прошлый раз».

Пока шёл, исключительно для храбрости, ещё парочку раз, может больше, отхлебнул из волшебной бутылочки.

До самой квартиры придумывал, как бы не сильно огорчить родителей. Постучал. Открыла Димкина мама, я глубоко вздохнул, шмыгнул носом, почему-то икнул и сказал протягивая Димкины удочки и кеды, залитые кровью:

Вот, тёть Тань, всё, что осталось от Димки. Вы его потом из больницы заберите

Снова икнул и пошёл.

Тётя Таня не упала, но качнуло её сильно. Дядя Саша рванул в больницу и подняв её «на уши» забрал Димку, а я потом не меньше месяца к нему и носа не показывал

Бидон

Сегодня хочу рассказать байку о рыбалке, да не простой, а о самой настоящей рыбалке с друзьями (да будут они благословенны за шутки свои). По молодости лет… хотя нет, неправильно. До сих пор люблю подшутить. И однажды на рыбалке, что называется «получил обратку».

Всё началось с моей старой привычки брать на рыбалку бидон, помните такие трёхлитровые, молочные. Бидон был со мной с тех пор, как я решил подогреть молоко прямо в нём, потому что мама была против употребления ребёнком (мной) холодного молока. Доставать кастрюльку было лень, а ждать пока нагреется, слишком долго. Как водится, про молоко я забыл и вспомнил лишь благодаря едкому дыму с кухни.

Зато удобно было копать и перевозить червей, в консервную банку вмещается мало, да и расползаются, а бидон — это ВЕЩЬ (Будем считать, что вас удалось в этом убедить).

Поехали, точнее пошли на рыбалку весёлой компанией. Всё, как обычно, накачали лодку, поставили палатку, развели костёр, порыбачили, поужинали. Вся компания была настороже (я потом понял), стараясь не попасться на мои шутки. Да я и не шутил почему-то, почти.

В итоге активное движение в течение дня, вечерний чай и не только он, совершенно утомили меня. Уснул прямо под открытым небом на прибрежном песочке хорошо прогретым летним солнышком и странным образом никто не мешал. Никто не толкал, не предлагал пойти в палатку.

Вместо этого, друзья (счастья им и их детям), стараясь не хихикать, надели на левую руку (я левша), предварительно опорожнённый бидон и вооружившись соломинкой, принялись щекотать мне нос

Ну что сказать, увлекательная получилась рыбалка. Потом они по очереди выравнивали сломанный нос (вроде ровно получилось) и ржали как кони Будённого. Но с тех пор я бидон на рыбалку не брал.

Димкин Бункер

Димка с самого детства, сколько себя помнил, не мечтал о машинках и вертолётиках, не прельщали его игрушки и как это модно сейчас говорить — гаджеты. Он мечтал о самом настоящем подземном бункере. Мечта была неизбывной, рыть бункер было решительно негде.

И вот, когда Димке исполнилось 10 лет, его родители приобрели участок под дачу. Появилась земля на которой можно было осуществить мечту. Об этом сегодняшняя история.

Первым делом отец выстроил красивый высокий забор. Потом завезли торф, песок и навоз. Началось строительство домика, а также заботы о приусадебном участке. Все были рады, даже собака Грелка радостно носилась меж свежих посадок. Только Димка грустил, исполнение мечты снова откладывалось.

Однажды утром мама укоризненно сказала:

Дима, ты уже совсем большой, мог бы папе помочь, вон он кустик смородины удобряет, пошёл бы хотя б комаров поотгонял от него…

Диму дважды просить не нужно, он любит помогать отцу. Кричит:

Папа! Можно от тебя комариков и мух отгонять буду?

Отец отвечает:

Чего же нельзя-то, отгоняй, я только рад буду…

Димка тщательно подготовился и приступил к важной работе.

Через пару минут мама, которая после завтрака мыла посуду, услышала звон одновременно со звуком падающего тела. В тревоге побежала посмотреть, предчувствия не обманули. На грядке лежал глава семейства с ошалелым видом, а на его лбу, прямо на глазах росла огромная шишка.

Выяснилось, что Димка подошёл к процессу творчески, а отец не обратил на это внимание.

Присев на корточки он спокойно рыхлил землю, когда же решил встать, чтобы обойти куст, получил оглушительный удар по лбу. В качестве инструмента- отгонятеля насекомых, Дима использовал штыковую лопату, которой вращал над головой отца, хорошо хоть плашмя…

Прийдя в сознание любящий папа показал на угол забора и сказал:

Вот что Дима, комаров больше отгонять не надо. Видишь угол участка? Выделяю тебе там сотку земли — иди и копай себе бункер.

Димка не мог поверить своему счастью и на радостях за два дня выкопал огромную яму — три метра в ширину, три в длину и столько же в глубину…

К концу второго дня он так умаялся, что на следующий день проснулся только после обеда, обустроить бункер не удалось. Потому что когда встал, умылся и вышел во двор, Димка увидел над вырытой ямой свежевозведённое деревянное строение «туалэт, типа сортир» и услышал слова отца стоящего с газеткой в руках

Пойду в Димкин бункер, подумаю над бренностью бытия…

Мотивация

Где-то далеко, в 90-х. Начало октября. Дружная компания молодых людей, подающих надежды борцов, идёт с «треньки». Разговоры крутятся вокруг достойной мотивации к занятиям спортом. Димка вещает о силе духа, Женька говорит о привычке, Виталик и Ромка молчат, но иногда вставляют что-то своё, веское и многозначительное.

Внезапно до них доносится звонкий девичий голосок:

Мальчишки! Вы не сильно заняты?

Парни крутят головами и обнаруживают прекрасную незнакомку, которая устроилась на подоконнике второго этажа общежития «фазанки» и свесила ноги вниз.

Ну какая тут занятость? Конечно парни свободны…

Подходят к общаге. Димка вежливо спрашивает:

Чем помочь красавица?

Красавица смотрит лукаво, спрашивает вкрадчиво:

Сможете поймать, мальчики?

Вы видели хоть одного молодого, горячего борца, который бы ответил «нет» в подобной ситуации? Вот и я не встречал. Почти хором парни кричат:

Да! Конечно!

И сломя голову несутся под оконце прелестницы. Никому и в голову не пришло поинтересоваться столь оригинальным способом покидания общежития, дело обычное для тех времён (да и сейчас наверное тоже). Расположились, потянули страждущие сильные руки вверх. Красавица глянула на это великолепие и… ушла. Сквозь открытое окно донеслось: «Девочки, они согласны!».

Через пару секунд незнакомка снова выглянула.

— Ловите?

— Да!

— Точно поймаете?

— Да! Конечно

Послышалась команда:

Девочки, давайте!!!

И спустя мгновение, в крепких молодых руках борцов оказалось тело… но не хрупкое девичье, а волосатое, немалых размеров мужское, в «фирменных» труселях а-ля «чёрный парус». Следом за организмом из окна вылетели различные предметы одежды — обувь «скороходы прощай молодость», куртка «Аляска», какие-то штаны и лыжная шапочка «петушок». Тело нащупало ногами твёрдую поверхность, окончательно приняло вертикальное положение и оглядело «ловцов» мутным взглядом. Потом испустив луково-перегарный дух ухватило Димку за грудки и вымолвило:

А нубл, быром меня на место закинули, поял?

И видимо для убедительности всхрюкнуло носом.

Молодые, подающие надежды борцы, рванули с высокого старта. Их скорость могла бы попасть в книгу разнообразных рекордов. Ведь сзади, уверенно, хоть и немного волно- и зигзагообразно, бежала настоящая мотивация, с луково-перегарным амбре, отчаянно матерящаяся. Это вам не ловля хрупких красавиц или сила воли — это реальная, настоящая мотивация к занятиям спортом, бегом во всяком случае.

Труп

Когда Лёха (Одуван) задумал жениться на Ленке (Пипетке) из соседнего подъезда, вариантов кто будет с его стороны свидетелем не было. Конечно Валера-десантник — закадычный друг, верный компаньон во всех делах и приключениях Лёхи. Даже прозвища они получили почти одновременно, но если Лёха просто на спор «подстригся» зажигалкой, то Валера — отдельная песня. Нет, в ВДВ он не служил. Просто когда им было лет по 14, к турникам, на которых «братва» покуривала в тени деревьев, пришёл настоящий десантник, в берете и тельняшке. Пока он разминался на турнике пацаны живо заинтересовались, как сломать кирпич. Ну а что ещё может быть интересно в четырнадцать лет советскому школьнику?

Более или менее целых кирпичей тогда не обнаружилось, зато рядом нашлась целая «чебурашка» (пустая пол литровая бутылка). Парень-десантник, сначала объяснил принцип действа, предупредил, чтобы не повторяли за ним, а потом запросто расхрястал её о голову. Это было чудо! Все присутствующие конечно удивились и приготовились рассказать дома и в школе, кроме Валеры.

Валера увидел как его мамка возвращается с работы, схватил ещё одну бутылку, подбежал к матери и с криком: «Мам, глянь как надо», — вырубил себя одним ударом, надолго. С тех пор он стал Валерой-десантником.

Свадьбу отмечали у Одувана дома, на четвёртом этаже. На выкупе и в ЗАГСе тоже было много интересного (один подъём свидетельницы на руках в квартиру стоит отдельного рассказа, к слову её называли «полтора куба» исключительно за линейные размеры), но речь не об этом.

Четвёртый этаж, народу много, курить в подъезде не с руки, спускаться тоже, поэтому выходили «дёрнуть свежего никотина» на балкон, заодно и «хату освежить».

В один из таких походов, Валера-десантник, от усталости или от действия горючих жидкостей немного утомился и присел на перила балкона, свесив ноги вниз. Что дальше произошло никто не понял. Может заблудший шквал ветра, может подвижки земной коры, может ещё что, но Валера упал вниз…

Народ конечно запереживал-заохал, кто-то вызвал «неотложку», жених со свитой помчали вниз, но до выхода из подъезда не добежали. Потому что на втором этаже им встретился Валера, который несколько протрезвевши на ходу отряхивал с себя снег. Радость неожиданного спасения вылилась в новые тосты за «героя» и его здоровье.

Спустя какое-то, весьма непродолжительное время, раздался дверной звонок. На пороге стояла бригада «неотложки» с наивным вопросом:

Где труп?

Когда вопрос был озвучен из-за стола поднялся Валера-десантник и доверительно сообщил медикам:

Я труп! Гадом буду!

Бригада «скорой помощи» юмор не оценила и стала выговаривать:

Эх вы, у нас вызовы, люди может быть умирают, времени совершенно нет на шутки, а вы тут придуриваетесь…

Валера, подбоченясь, произнёс ставшую знаменитой фразу:

Ах так, не верите, а я труп и предоставлю вам неопровержимые доказательства…

Потом метнулся на балкон… В общем через несколько минут его уже увозили, с переломами, ушибами, как полагается на носилках…

С тех пор Валеру никто не называет десантником. Как думаете, какое теперь у Валеры прозвище?

Пари

Произошла эта история в далёком году самого начала 90-х. На природу выбралась честная братия молодых людей. Кто-то был знаком, а кто-то впервые пришёл в компанию. Что там молодёжь обычно делает на природе? Попивали винцо, да кушали всякое. Шашлыков конечно не было, годы такие были, но это не мешало плотному общению.

Среди «старожилов сообщества» выделялась Оленька.

Оля была чемпионкой края и мастером спорта по стрельбе. Как говорил незабвенный товарищ Саахов, «Студентка, комсомолка, спортсменка, наконец, она — просто красавица». И до этого момента девушка не страдала от недостатка мужского внимания, а в тот день особенно. В компанию очень удачно влился застенчивый паренёк, который мало говорил, почти не пил и буквально пожирал влюблённым взглядом нашу «комсомолку».

На беззлобные шутейные подколки друзей, мол «приворожила парня», Оля отреагировала вполне в своём духе.

После очередного тоста встала и предложила заключить пари:

Давайте проверим, если он стреляет лучше меня, я без всяких сомнений, в тот же день, отдамся ему вся и без остатка, ну а коли нет, то прошу без обид.

Компания горячо поддержала спор. Чтобы не тянуть кота за определённые места, назначили время проверки, завтра в полдень, в тире.

В условленное время подошли конечно же не все, но желающих набралось немало.

К огромному удивлению «группы поддержки» и самой Оли, «новичок» с большим отрывом «обстрелял» чемпионку. Не удивились только стрелок и Лёшка — друг, который привёл его.

Это я к чему? А к тому, что недооценка соперника ещё никому не шла во благо. Да и трудно по внешнему виду опознать в «гражданке» капитана, инструктора по стрелково-огневой подготовке ГРУ ГШ ВС СССР, правда?

Согласно пари Оля, как и обещала, «отдалась вся и без остатка», так и живут до сих пор вместе.

Презик

Произошла эта история в далёких 90-х годах прошлого столетия. Четверо друзей, как обычно, собрались в квартире Шурика. Сидели, общались. Один из друзей, Костя — отличался своей мягко говоря, фантазией. Любил он немножко преувеличить, а если говорить откровенно, приврать.

Особенно «удавались» рассказы про похождения с противоположным полом, хотя с девушкой никто никогда его не видел.

Все, зная об этой особенности друга просто посмеивались, но иногда фантазия Костяна захлёстывала и многим хотелось привести враля «в чувство». Сейчас расскажу как один из «рассказов» стал причиной появления табу.

В процессе беседы Костя по обыкновению «поймал волну» и начал вещать:

Встретил значит я обалденную красотку. Фигура, ноги, всё высший класс. Поговорили, туда-сюда, короче уболтал. Пошли ко мне, хата свободная. Немного винца для расслабона. Ну там поцелуи-вздохи, в общем готова. Раздеваемся, на койку. Достаю презик, а он не лезет. Маленький. «Что делать?» Пришлось так.

Друзья посмеялись. Потом один из них, назовём его Женька, достал из кармана «резино-техническое изделие №2».

Вынул из упаковки, медленно натянул на ступню, раскатал до колена и произнёс:

Костян, не то, чтобы я тебе не верил, просто хочу спросить, судя по твоему рассказу, сейчас ты хочешь сказать, что у тебя больше?

Ответом были большие глаза рассказчика и хохот компании.

С тех пор Костик никогда в компании не рассказывал подобного

Мороженое

Вы когда-нибудь видели как американцы едят русское мороженое? До начала 90-х и я не видел. По этому поводу вспомнилась давнишняя история, которую сейчас расскажу.

Всё началось с момента, когда в нашу страну, по обмену так сказать опытом, среди прочих таких же, приехал обычный американский парень. Тогда была открытость, гласность и прочая, поэтому для американских «друзей» не существовало секретов почти нигде…

Американца звали Джейкоб Тайлер, с силу специфики своей работы, он немного знал русский язык.

После напряжённого рабочего дня и «просьбы» начальства устроить «выгул гостя», пришлось гулять.

Лето. Жара под сорок, по крайней мере по ощущениям. Пот градом. Захотелось охладиться. Вскоре на пути показался ларёк с надписью «мороженое». Вскрикнув от радости, мы устремились к нему. На удивление в ларьке было достаточно сортов, на любой вкус и цвет. Выбрали пломбир.

Добрая тётечка в годах выдала через «кормушку» по два рожка на лицо. Рассчитались. Счастливое лицо Джейкоба нужно было видеть. Он вожделел этого чудесного яства.

Отходя почти хором сказали: «Спасибо!».

Тётечка в ответ: «На здоровье, мальчики!».

Внезапно американец замер и очень осторожно стал обнюхивать рожки.

— Джейк, что случилось?

— Там не сказали — в мороджен водка?

— С какого… с чего ты взял?

— Дженч сказаль «наздорофье», я слышаль. Так всегда говорят, когда дают водка!

Оказалось, он смотрел много фильмов о России, а в Голливуде же не могут врать. С трудом удалось объяснить, что это стереотип, такой же как медведи на улицах и вечно пьяные мужики с гармошкой и самоваром

Вроде поверил, но это не точно

Средство от пьянки

В самом начале 90-х годов прошлого века, вся страна заливалась «подарками» Запада, такими как спирт «Рояль», водка «Аврора» в баночках, ещё была «Чёрная смерть» и другие, наверняка помните. Сегодня хочу рассказать историю, как родители друга за пару часов сумели привить ему стойкое отвращение к алкоголю.

В тот день мы весёлой компанией отмечали семнадцатилетие Сёгуна (я уже писал о нём в одной из прошлых рассказов). Серёга попробовал горячительное впервые. Как следствие малость «набрался», пришлось тащить его домой.

Подняли на этаж и самому трезвому было поручено передать тело родителям. Димка позвонил в дверь. Открыла тётя Лида, мама Серёги, недобро так посмотрела. Дима конечно струхнул и не нашёл ничего лучше, чем спросить:

А Серёга дома?

Тётя Лида даже не успела открыть рот для ответа, Димон продолжил:

Понятно, тогда забирайте.

И нетвёрдой походкой спустился к нам.

Серёгу втащили в квартиру.

Кому из родителей понравится, что их дитя напился как поросёнок? Не знаю таких родителей.

Естественно и Серёгины родители были не в восторге, и решили применить радикальное средство. Нет, они не били его и даже не ругали. Средство было другим.

Серёгу уложили на кровать в его комнате, а через пару минут туда вошла его младшая сестрёнка, шести лет от роду, с подробной статьёй о вреде алкоголизма. Присела тихонечко у изголовья и стала читать — ПО-СЛО-ГАМ. Чтение длилось чуть больше двух часов

Серёге уже за «полтинник», алкоголь он на дух не принимает, максимум бокал шампанского. Действенным оказалось средство.

Ограбление века

В самом начале 90-х годов, в маленьком посёлке произошло «ограбление века». Продавщица местного кооперативного сельмага с утра увидела вскрытую дверь. Не теряя ни минуты, она побежала и заявила об ограблении. Участковый прибыл к месту событий через пару минут, а уже к обеду раскрыл преступление. Вот как это произошло.

Местные «бандиты», Коля и Федя, мучимые жаждой наживы, решили ограбить магазин. Готовились весьма тщательно.

Вечером перед преступлением они наведались в сельмаг на разведку. Так как талонов на водку не было, благородным разбойникам пришлось приобрести портвейн. И пока Кузьминична их обслуживала, налётчики цепкими взглядами высматривали, чем можно поживиться. Выйдя из лавки друзья направились к Феде, через два дома, чтобы обсудить детали будущего злодеяния. Когда была опустошена третья бутылка портвейна, план ограбления был готов и громилы уснули беспокойным сном.

Кто проснулся раньше, Федя или Коля неизвестно, известно, что разбудил подельника и под покровом темноты они «вышли на дело».

Стояла тихая летняя безлунная ночь. Сигнализацией сельмаг ещё не обзавёлся, поэтому вскрытие прошло почти бесшумно, если не считать витиеватых фраз Коли, когда Федя уронил ему на ногу лом.

Добычей гангстеров стали два ящика водки, кое-что из закуски и недельная выручка сельмага (тетрадка с записанными должниками, ведь живых денег ни у кого в посёлке не было).

Федя и Коля, хоть и не были обременены большим умом, всё-таки большую часть жизни провели в Советском Союзе, который как известно являлся самой читающей страной. И тот, и другой читали детективные рассказы, поэтому предположили, что в первую очередь по следу пускают специально обученных собак-ищеек. В связи с этим было решено избавиться от преследователей путём рассыпания стирального порошка, который способен испортить обоняние любому, даже самому опытному псу.

Порошок был рассыпан, грабители покинули место преступления с награбленным.

Как мы уже поняли, Коля и Федя страдали от огромной любви к спиртному, поэтому сразу после «дела», его как следует обмыли. Веселье продолжалось до восьми часов пятнадцати минут местного времени. Потом к ним зашёл участковый с Кузьминичной и мастером леспромхоза.

Пытливый читатель может подумать о том, что участковым был товарищ Анискин, Мегрэ или Шерлок Холмс и путём хитроумных логических операций вычислил грабителей? Нет, всё было несколько иначе. Участковый, вместе с сопровождающими, просто шёл к дому Феди, нигде не останавливаясь, до самого порога, прямо по белой дорожке порошка

Иероглифы

Дело было в девяностых. Группа рукопашников отправилась на очередные сборы в спортивный лагерь с гордым названием «копец». На самом деле название было другим, но никто его не помнил, а может быть и не знал. На воротах этого лагеря поотлетали буквы оставив только памятную надпись «…к… опец», так и закрепилось в памяти — спортлагерь «копец».

Группа была разновозрастная и из неё очень выделялись «вечный старший», Назар, двадцати с лишним лет и двое восемнадцатилетних спортсменов, Лёша и Кирюша. Назара тренер всегда оставлял смотреть за дисциплиной, а Лёша с Кирюшей постоянно находились в поиске девушек. Ничего с этим не поделать, как говорится «играй гармон».

К концу сборов, Господь услышал молитвы «ловеласов» и в лагерь заехала сборная по гимнастике. В день заезда тренер сказал Назару, что будет спрашивать с него, если вдруг случится «залёт». Отлавливать половозрелых самцов по комнатам гимнасток Назару не улыбалось, поэтому он придумал хитрость и в беседе обмолвился, что дескать девушки любят парней с татуировками, а если «татушка» в виде иероглифа, тогда вообще с ума сходят и посоветовал одного татуировщика в деревне по соседству, а также иероглифы (он сам был востоковедом и прекрасно владел китайским).

Первую ночь девушки спали спокойно, потому как «казановы» решили не портить о себе впечатление без иероглифов.

Наутро, вместо завтрака, Лёша с Кирюшей рысцой побежали к татуировщику. Справился с задачей он очень быстро и уже к обеду на груди одного красовались иероглифы «тигр», а у другого «лев». Парни гордо выпячивали «татушки» и предвкушали ошеломительный успех.

Но они не учли один факт, Назар знал рекомендации мастера-татуировщика и успел подготовиться. Мастер рекомендовал не натирать наколки, в идеале не мыть вообще три-четыре дня и каждый вечер смазывать их вазелином.

Теперь представьте себя на месте девочек, к которым вечером стучится в дверь Лёша и говорит:

Девчонки, дайте вазелина, у нас кончился, а нам с Кирюшей очень надо кое-что смазать

В итоге девушки не разговаривали с ними, сторонились, да ещё и посматривали как-то странно. А Лёша с Кирюшей не понимали, в чём собственно дело?

Мариночка

Сегодня по зову моего неокрепшего, но по-прежнему растущего организма, пошёл в аптеку и припомнил старую кинематографическую байку. Сейчас расскажу.

Дело происходило в Калмыцких степях, где-то в междуречье нижних Волги и Дона, их ещё называют Сальскими, ибо омываются водами реки Сал.

Кинематографисты выехали снимать батальный эпизод. Кино посвящалась гражданской войне. В эпизоде белые должны были ринуться в атаку и получить «мзды» из старого доброго пулемёта Максима. Сцена сложная, нужна массовка, для правдоподобности пиротехники готовят заряды с краской (вместо крови). На роль массовки директор фильма пригласил роту солдат из ближайшей воинской части. В те годы было заведено так.

Солдат привезли на рассвете. Несколько часов с ними работали гримёры, наряжали, выдавали оружие и что-то химичили.

Режиссёр прибыл уже ближе к обеду, когда солнце уже вовсю «жарило». Полный энтузиазма он осмотрел «беляков» и задал риторический вопрос:

Все готовы?

Ответ должен был быть утвердительным и все вроде были согласны, кроме бригадира пиротехников, который лишил режиссёра иллюзий призвав придержать коней, ибо на съёмочной площадке не осталось ни одного всем известного «изделия №2».

Нужно пояснить, что «кровь» в кино добывается с помощью конструкции из прицепленных под одежду кусочков фанеры и прикрепленных к ней презервативов начинённых краской, а также пиропатроном, который в нужный момент выстреливает, оставляя на память в кадре разорванную одежду с брызгами «крови» и какими-то ошмётками.

Главный пиротехник пожаловался режиссёру, что давно заказал дирекции «изделие №2» и всё приготовил со своей стороны, указывая на большую лоханку краски, фанерки и прочее, но главного ингредиента до сих пор не видать.

Режиссёр моментально покрыл директора и всю его администрацию многоэтажным слоем витиеватых и где-то нецензурных выражений, включающих анальный зонд и прочие кары. Все знают силу великого и могучего языка, поэтому администратор Мариночка, в срочном порядке телепортировалась в съёмочный «уазик» и умчалась в направлении ближайшей аптеки.

О Мариночке стоит сказать отдельно. Она относилась к категории девушек про которых говорят, «кровь с молоком». Гренадёрский рост под два метра, статная фигура, коса до пояса и соответствующая масса, глубоко за сотню килограммов.

Городок, в который направилась Марина, жил своей размеренной жизнью до тех пор, пока у единственной аптеки не остановился студийный автомобиль. Ещё не утих звук тормозов и машину не догнали клубы поднятой им пыли, а Мариночка уже была в дверях фармации.

Ворвавшись внутрь она воскликнула почти по-шекспировски:

Умоляю, не дайте погибнуть, мне срочно!

Немногочисленные бабушки, глядя на раскрасневшееся от жары лицо, девушки-гренадёра, с серыми пятнами от приставшей пыли, безмолвно расступились. Марина прошла к прилавку и скромно попросила:

Пожалуйста, дайте сто, нет, лучше сто пятьдесят презервативов.

Оторопевшая аптекарь, полезла в шкаф и начала отсчитывать требуемое. Мариночка впала в отчаяние от медлительности пожилого работника фармацевтики и возопила:

Женщина! Это вопрос жизни и смерти! Считайте побыстрее! Там роту солдат только до вечера привезли!

Трудно сказать, что в этот момент чувствовала и думала аптекарь, но быстро выдала товар и Марина умчалась в степь, а за ней волочился столб белесой пыли.

Лена (Вопросы)

Вопросы, вопросы. Однажды папа сказал, что не один раз и не дважды я буду бит за них. Не помню было ли такое, но точно знаю, многие хотели, чтобы на мою голову упал хотя бы кирпич, а лучше целая железобетонная стена.

Сегодня припомнил один случай из школьной жизни. Уже писал о нём где-то в сети, но это было давно и ресурсов к сожалению не сохранилось

В ту чудесную пору я учился в «Б» классе, а на параллели, то ли в «Г», то ли в «Д», училась Леночка, но это позже, а до шестого класса её называли, как и других, просто Лена.

В шестом классе выяснилось, что учителей в нашей школе катастрофически не хватает и уроки стали объединять. Однажды получился такой совместный урок русского языка с классом Леночки.

Нина Петровна, наша классная, по обыкновению начинала урок с быстрого опроса. Задавала какой-нибудь каверзный вопрос и наугад тыкала в журнал. В тот раз, что-то про наречия, не помню суть вопроса, но заканчивался он так:

А ответит на этот вопрос, нам ответит, Головач Лена.

Ей-богу, сам не знаю, что меня дернуло поднять руку и спросить:

Нина Петровна, я не расслышал, чья голова ответит?

Классная, не сразу поняла смысл, поэтому повторила:

Головач Лена

Урок был сорван. Потом педсовет и «профилактическое общение» моей филейной части с папкиным ремнём, но Лену учителя больше никогда не называли Леной, только Леночкой и не иначе

Не знаю, простила ли теперь, а до выпуска, я был «враг №1», но это уже другая история.

Кошмар городка

Сейчас хочу рассказать реальную историю начала 90-х годов, о «кошмаре небольшого городка», благодаря которому многие его жители, если не стали заиками, то бегунами спринтерами точно, во всяком случае «адреналина полные штаны» было неоднократно. Но начнём по порядку.

В небольшой городок Облучье Еврейской автономии, что стоит среди сопок на берегу притока Амура, реке Хинган, приехала в длительную командировку железнодорожница Аня. Поселили её в служебном жилье. Единственное неудобство, до работы было не очень близко.

Аня, девушка ответственная, поэтому в первый рабочий день поднялась до рассвета. Быстро позавтракала и пошла.

Путь проходил через небольшой парк. Город ещё незнаком. В столь ранний час в парке ни души. Неожиданно, совсем близко звучит страшный скрипучий голос:

Кто-о-о-о-о-о?!!!

Аня подхватила юбку и рванула со скоростью ветра, а вдогонку тот же голос кричал:

Куда-а-а-а-а-а?!!

Выбежав на дорогу сама не своя, всё время оглядываясь и стараясь совладать с дрожью, Аннушка добралась до рабочего места.

На следующее утро страсти поулеглись, и Аня снова пошла через парк. Быстро семеня, она почти дошла до дороги. В это время уже знакомый, ужасный голос скомандовал:

Стоять!!!

И снова девушка полетела быстрее пули. Слава Богу никто не стал догонять.

На третье утро Анюта сделала большой крюк обойдя парк. А после работы, так как было ещё светло, пошла по старому пути. И снова услышала голос:

Кто-о-о-о-о-о?!

Обернувшись, девушка увидела недалеко, на ветке, сидящего огромного ворона, который весьма самодовольно посматривал на неё.

Чуть позже, когда познакомилась с соседями, они рассказали, что раньше ворон жил в семье, но хозяева переехали из Облучья и решили выпустить его на волю. Вот так и появился «кошмар городка», который кстати говоря вполне осмысленно использовал и другие слова, чем вселял ужас и заставлял выделиться «полные штаны адреналина» у одиноких прохожих в парке

Не знаю, жив ли сейчас этот ворон?

Будете пробовать?

Утренняя встреча в сельпо с местным парнишкой началась с вопроса:

А что девчонки, бражку-то будете пробовать?

Олюнька со Светланкой и знать не знали, что за зверь чудной — эта бражка, но старшей, Оле 15 лет, а Свете — 13 и они отправлены к бабушке в деревню на летние каникулы. Учитывая выше сказанное, любое слово выходящее за пределы привычного лексикона… уже пахнет и манит за собой новыми приключениями

Курить за сараем они пробовали, в лес за голубикой ходить пробовали, на реке уху из сомиков пробовали, даже самогон успели попробовать… есть ли смысл теперь бражку обижать?

Конечно девочки хотят и будут пробовать бражку!

К вечеру «начипурились», сделали модные причёски — чёлка Карлсоном, наряды достали красивые, босоножки-лодочки — это «здесь вам не тут», это городские бражку пробовать пошли…

Компания расположилась на уютной скамейке у чьего-то двора, так и пробовали до вечера. До темноты. Самый первый и самый последний раз в жизни, честное слово.

Вы пробовали когда-нибудь бражку? Лживый, притворный, самый обманчивый напиток на свете.

Любой другой деревенский алконапиток заранее предупреждает о последствиях употребления своим непередаваемым амбре. Благодаря этому «изысканному аромату» его пьёшь осторожно, если пьёшь, а не делаешь вид, что с радостью употребляешь. Бражка же вливается как к себе домой, сладенькая, компот одним словом…

Оле захотелось встать размяться. Вот тут она первой и поняла подвох. Ноги отказывались слушаться, их будто бы не было. Преодолев немочь она всё-таки встала… но тут же села, закружилась голова, а перед глазами всё поплыло. Оля толкнула Светку локтем и сделав большие глаза сказала, что теперь только чай, бражку больше пить не надо. Света поняла, тоже попробовала встать и… сразу же сделала вид, что передумала. Кто-то из новых друзей принёс большую кружку чая. Так и сидели бы Света с Олей, с чаем и совсем без ног до утра, но начал накрапывать дождь, постепенно переходя в ливень.

Шерстяные кофты намокли, стали тяжёлыми, чёлки опали, тушь потекла и это вернуло желание прогуляться, а также частичное владение собственными ногами. Пыльная дорога моментально трансформировалась в грязевую ванну полную жижи, в босоножках-лодочках стало скользко и крайне неудобно, поэтому обувь перекочевала с ног в руки. Две романтичные городские девицы двинулись в сторону бабушкиного дома петляя как испуганный заяц и распространяя далеко впереди себя крепкий запах опробованного «компота».

Увлекательное путешествие было прервано почти не успев начаться, ибо из переулка, в темноте неожиданно материализовалась бабушка, которая решительно не понимала, кто и где носит внучек в такую темень, в дождь и без зонтиков.

Дальше путешествие прошло очень быстро благодаря бабушкиным волшебным пенделям и причитаниям. В точности передать не могу, но смысл сводился к тому, что мозги девочки где-то потеряли, потому что с ног до головы мокрые, потому что босиком. А ещё

Теперча обеи захвораете дурёхи, а завтра умрёте и будут хоронить вас, а я возьму и не пойду на похороны ваши, потому как дурёхи и мозгов у вас нет.

Те же волшебные пенделя забросили Ольку и и Светку на большую натопленную, горячую печь. Бабушка хотела максимально оттянуть неминуемую смерть от воспаления внутренностей: лёгких, кишечника, печени, почек и всех прочих органов, кроме мозгов конечно, их же у девочек не было, вы помните.

Спустя пару минут, пошуршав, погремев и не переставая ворчать на отсутствие мозгов, бабушка отдёрнула занавеску и протянув большую алюминиевую кружку с жидкостью, запах которой явно давал понять, что это национальная валюта, а по совместительству и лекарство от всех на свете болезней, сказала:

Нате, держите. Там вам на обеих хватит!

Светка учуяв запах, тут же метнулась во двор, где ближайшим кустам георгина высказала всё что накопилось и показала выпитое и съеденное за весь вечер. Оля, как старшая, осталась отдуваться за обеих.

Даже через силу. На невыносимо жаркой печи, заботливо подогретый бабушкой самогон, ни в какую не хотел лезть внутрь Олиного организма. Хоть до неё и не доходило, зачем бабушке понадобилось спаивать, пусть и дурёх, Оля честно пыталась выпить, как могла.

Надо, значит надо, бабушка лучше знает…

После трёх или четырёх неудачных попыток, Оля сдалась и тихо попросила:

Бабуся, ну дай хоть запить, не могу я так.

Бабушка резко отдёрнула занавеску и всплеснув руками молвила:

Чагойт это запить? Я тте растирать ноги безмозглые твои дала. Да носки тёплые надеть, дурёха. А она ишь, запить ей!

Всё закончилось благополучно. Оля со Светой не заболели. Бабушка ни о чём не рассказала родителям, но самогон с тех пор стала припрятывать. Хоть сёстры его и не искали, мало ли, на всякий случай. И всяческие «будете пробовать?» девочки принимали с тех пор с большой осторожностью

Нострадамус

В далёких уже 90-х, жила «пятёрка неразлучных», в любой «замес» и за любой «кипиш», кроме голодовки как говорится. Сегодня хочу поведать чудесную историю о «превращении» Пискли в Нострадамуса. Но давайте по порядку.

Состав пятёрки, как и прозвища был весьма колоритный.

Сёгун — обычный «дрищ», Зайка — борец-полутяж, Лёха-зашибись — «трёхстворчатый шкаф с антресолью», «Алмаз» — рукопашник-«мухач» и Пискля — худощавый «ботаник».

На Сёгуне останавливаться не буду, ибо я уже рассказывал о нём в одном из прошлых рассказов. Об Алмазе тоже скромно умолчу.

Зайка получил своё прозвище в детском саду, сейчас ему уже за «полтинник», но Зайкой остаётся до сих пор.

В детстве он был очень умным, но чертовски скромным мальчиком. Стеснялся всего и всех. Эта его черта не позволяла при большом количестве зрителей прочитать сколько-нибудь внятно стишок, при незнакомых он напрочь забывал текст. На новогодние праздники дети вместе с воспитателем готовили мини спектакль. Зайку решили задействовать по мере сил. Ему было поручено, после слов Дедушки Мороза о зелёной красавице, проскакать вокруг ёлки.

На тот Новый год мама расстаралась и сшила лучший в мире костюм зайчика, стоячие ушки, красивые манишка с перчаточками и меховой хвостик. И вот праздничный утренник.

Дедушка произнёс слова и Зайка поскакал, его выход был встречен овациями, когда он проскакал первый круг вокруг ёлочки бурные аплодисменты не смолкали и Зайка, воодушевившись, рванул на второй круг. Видя насколько ему рады зрители хотел сделать и третий, но подошла воспитательница и увела мальчика. Только потом он заметил, что шортики с хвостиком были надеты задом наперёд. С тех пор он Зайка, со сломанными ушами, даже когда масса тренированного тела перевалила за центнер.

Лёха получил своё прозвище в армии. Тогда он, сержант артиллерист, во время учений, проходивших в присутствии каких-то чинов из дружественных стран, совершил настоящий солдатский подвиг, а именно, отцепил от сломавшегося тягача немаленькую пушку и протащил её несколько сот метров до позиции. Стрельбы были проведены, в общем не посрамил силу русского оружия, за что и был премирован или даже награждён из рук генерала, а когда генерал спросил «как служится?», от смущения гаркнул во всё горло:

Зашибись, товарищ генерал.

Первое слово ответа конечно же было чуть менее литературным и оно накрепко приклеилось к нему.

Теперь о том, как ботаник Пискля стал Нострадамусом

Виталя с детства обладал весьма звонким и отвратительно тонким голоском, его ультразвук можно было услышать на расстоянии наверное не меньше километра и горе тому, кто находился рядом в тот момент, когда Виталика обидели.

Мне и сейчас кажется, что он запросто может разбить любую ёмкость, от рюмки до пятилитровой банки исключительно силой своего «резаного фальцета».

В тот день пошли все вместе в баню, настоящую, дровяную.

Как водится, с собой было немало «горючего».

Славно попарились. За дружеской беседой и «заходами в парилку» мы и не обратили внимания, что Пискля порядочно «поднабрался». Оно и понятно, при его телосложении (кожа, да кости) и росте (метр с кепкой), Виталя налегал на жидкости наравне, если не сказать опережая остальных.

Заметили только когда после очередного захода выбежали во двор пообтереться снегом. Собрались было заходить.

Вдруг в дверях появился контур друга. Своим тонким голоском, с заплетающимся языком контур произнёс:

Пацаны! Я в дрова

И с ультразвуковым сопровождением, с разбегу, мордой лица, нырнул в первый попавшийся сугроб, но после этого ультразвук не утих, а наоборот усилился.

Так среди нас появился Нострадамус

Попробуйте угадать с трёх раз, что скрывалось под слоем снега?

Тайна имени (Виталя пол-яичка)

В бытность осваивания жизненно необходимой людям, очень полезной профессии газоэлектросварщик, на практике, пришлось поработать на ТЭЦ в составе ремонтной бригады, на одном из котлов. Работали на высоте и в прямом, и в переносном смыслах.

Но так получилось, что моя бригада не успевала закончить работы. Запуск котла откладывался, а это знаете ли не шутки, часть города оставалась без горячего водоснабжения. Ввиду форс-мажора, нам на помощь была направлена ещё одна бригада монтажников. Среди них особо выделялся огромный, хмурый мужчина, Виталя, выделялся он не только внешним видом. Все почему-то называли его Виталя-пол-яичка.

Имя для меня, да думаю и вас, впервые услышавших его, было таинственным. Очень хотелось постичь эту тайну и понять, какие потрясения привели к его появлению. В один из дней страшная тайна была раскрыта.

С утра бригада взбиралась на котёл, меня не пускали выше восьмой отметки, мужики же работали «под куполом», на четырнадцатой.

Во время обеденного перерыва спускаться до «нуля» долго, поэтому на моей «восьмой» оставляли «тормозки» с едой и спустившись в обед, кушали.

Время сдачи, как я уже говорил, поджимало. Соседняя бригада также оставила свою снедь на «восьмёрке» и расположилась вместе с нами, за одним «козлом» (столов на высоте отродясь не бывало).

Еда выложена на общий «стол», все обедают, один лишь Виталя в сторонке прихлёбывает «пустой» чай.

После нескольких минут молчаливого пережёвывания, один из мужиков говорит:

Виталя! Ты чего в стороне? Подходи не стесняйся, кушай!

На что хмурый герой, потупя взор, со вздохом, полным нечеловеческой тоски отвечает:

Ну, разве что пол-яичка

И начинает. Вы видели когда-нибудь станок на Вторсырье, который перемалывает всё, от игрушечного робота до настоящего автомобиля? Обязательно посмотрите, завораживающее зрелище. Тогда я ещё не видел работы этого чудо-станка, зато я увидел работу челюстей Витали, эффект остался до сих пор

Вот так и была раскрыта «страшная тайна» имени.

Забеги в подъезде

Сейчас расскажу ещё одну историю из прекрасного советского детства. Когда деревья были большими, а трава зеленее. У нас не было компьютеров, смартфонов и прочих гаджетов, но были другие, не менее интересные приборы и неиссякаемая фантазия. Однажды, у троих неразлучных друзей, уже подростков, после тренировки, в руках оказался секундомер, настоящий. Ну как его не применить и не устроить замеры?

Подыскали подходящее место, им оказался подъезд девятиэтажного рабочего общежития.

Самый усатый из друзей поднялся на самый верх с секундомером. Самый маленький, встал у подъезда «на стрёме», чтобы предупреждать о входящих (в основном девушках), а самый «красивый» (и надо сказать безбашенный) занял позицию у лифта.

Помните первые пластмассовые «челюсти вампира» с выдающимися клыками? Они то и стали основой идеи. В общем задумка была такова, первый предупреждает о входящей девушке, второй у лифта «улыбается» и рычит, третий замеряет время от рыка до появления «жертвы» на девятом этаже. Первые несколько «бегунов» показали среднее время 40 секунд. В числе отстающих оказалась парочка влюблённых с излишками веса и временем 54 секунды.

Вечерело. Поток «бегунов» практически иссяк, но троице хотелось новых рекордов. И этот рекорд случился в самом последнем «забеге».

Отчаянный «стартер» у лифта услышал сигнал, короткий свист «птички-гонорейки», который известил о новом претенденте на победу. В темноте дверного проёма появилась неясная фигура. «Челюсти» вставлены, глубоких вдох (чтобы рык был мощнее), поворот к «бегуну», «улыбка», взмах руками и рёв дикого льва (или барсука, но очень дикого)…

Ну не знал же он, что на этот раз в темноте, попытается напугать пенсионерку Марину Ильиничну, не знал, что она ветеран Великой Отечественной Войны и уж тем более не знал, что свои множественные награды она заслужила будучи первоклассной разведчицей.

Вместо того чтобы «стартануть», Марина Ильинична аккуратно саданула тросточкой по рёбрам, а на следующем взмахе пострадала уже голова недоросля. Вполне естественно, что ему не захотелось пасть жертвой железной трости.

В общем так был установлен главный рекорд вечера — 28 секунд.

«Забеги» больше не устраивались, а с Мариной Ильиничной они все потом познакомились, извинились и время от времени заходили к ней в гости, помогали по дому, ремонтировали мебель, технику. Всё то, что требовалось, а потом пили чай и она рассказывала свои истории из военного прошлого

Хондон

Весной 1986 года, на классном часе, перед самыми весенними каникулами, «класснуха» выдала всему пятому «г» дневники, в каждый из них была вложена мечта всех советских школьников — абонемент в кинотеатр, на целых десять дней!

Десять дней счастья, которые перевернули жизнь троечника Лёши Хрюкина и отчасти, его закадычного друга, Вани Лялькина.

Внимательно рассмотрев программу, Лёша вместе с Ваней решили не ходить на первый фильм. Он назывался «Хон Гиль Дон», что скорее всего говорило о каком-нибудь героическом пионере из дружественного Вьетнама, который что-то мужественно совершал.

Вставать ради этого во время законных каникул в девять, чтобы успеть на сеанс к десяти явно не стоит.

Дружно постановили друзья… и назавтра в 9:30 встретились у кинотеатра, потому что любопытство советских пятиклассников никто не отменял.

Это был настоящий заграничный блокбастер!

После сеанса Лёха буквально переродился. Из кинозала вышел не пятиклассник Алексей Хрюкин, а великий неуловимый ниндзя, который отказывался отзываться на другое имя — только Хон Гиль Дон.

Ваня конечно же поддержал друга (морально), но нерусское имя было сложновато и он стал называть великого ниндзю попроще — Хондоном.

В тот же вечер Лёха (мягко говоря) поразил семью друга. Перевоплотившись в Хондона, он не стал заморачиваться походами в спортсекции или библиотеки дабы узнать что-то новое из жизни ниндзя, он поступил проще и можно сказать, элегантнее. Лёха переворошил одежный шкаф, где заменителем кимоно был избран синтетический спортивный костюм купленный родителями для занятий физкультурой. Чёрные, немного растянутые на коленках «треники» идеально подходили, а вот над верхней частью Хондон задумался. Олимпийка была тоже чёрной, но впереди на ней весьма некстати красовался клин белого цвета, который несомненно выдал бы новоявленного ниндзю всем подряд врагам, а расположенный прямо напротив сердца кружавчик яркого оранжевого цвета с бегущим человечком, мог бы послужить разве что мишенью и с этим нужно было что-то делать.

Решить проблему помог подвернувшийся под руку, густой, чёрный гудрон из папкиного ящика, он прекрасно закрасил некрасивые пятна. В качестве маски выступило мамкино праздничное платье, точнее его подол из чёрной ткани, а горошек и ромашки также прекрасно скрыл папкин гудрон.

В этом прикиде Лёха явился к Ване в вечерних сумерках.

Появление было эффектным. Ванин отец, который открыл дверь на стук великого ниндзи, оценил великолепие густо намазанных гудроном олимпийки и маски, удачно дополненных сочетанием с чёрными, скрипящими на каждом шагу резиновыми сапогами 45 размера. Видимо поражённый до глубины души видом великого, он почему-то затрясся и убежал после слов Вани:

Папа, знакомься, это великий Хондон

Мама всплеснула руками и икнула.

Друзья отправились на прогулку, смыслом которой была проверка Лёхиного маскировочного костюма. Ниндзя прятался, а Иван наблюдал со стороны, насколько эффективно. В целом маскировка показала прекрасный результат, из десятка проходящих мимо, Хондона не заметил никто, почти, если не считать вредную девченку, показавшую на него пальцем и закричавшую тоненьким голоском: «Ба, гляди дурачок какой-то», да соседа, дядю Юру, который принял спрятавшегося ниндзю за мусорный мешок и от всей души пнул в самое мягкое место. После пендаля Лёха всерьёз задумался и сказал:

Настоящие ниндзи без оружия на задания не ходят

Так как изготовление оружия было возможно на уроках труда, костюм ниндзи был отложен на время каникул. Пока (снова) Лёха и Ваня носились по улице с палками, кричали «тра-та-та-та» и уничтожали воображаемых фашистских захватчиков прямо во дворе, тем не менее Лёха в душе оставался великим ниндзей, просто не афишировал это.

Закончилось беззаботное время каникул, начались ученические будни. Ваня даже перестал называть Лёху Хондоном и позабыл про идею с оружием, но Алексей Хрюкин не был бы Хрюкиным, если бы отказался от реализации своего плана.

На первом же уроке труда, стоило лишь трудовику, Василию Петровичу выйти из мастерской, Лёха скватил кусок жести и стал вырезать из неё настоящий японский сюрикен (звёздочку). То ли оттого, что звёздочка была пятиконечной, то ли по другой причине, изделие упорно не хотело лететь в нужном направлении и гнулось от любого удара. К изготовлению оружия ниндзей поключился практически весь класс (мальчишки). Отличник Коля Кокин предложил изогнуть лучи в виде пропеллера, для устойчивости в полёте, а Гриша Головатюк — утяжелить болтом с гайкой. Пятый или шестой образец полетел почти как надо.

Седьмой образец был вырезан, подогнан по размерам, утяжелён и так далее. Пришло время испытания. Лёха замахнулся и метнул. В это время в открытую дверь входил Василий Петрович. Он быстро среагировал на крик «острожно», отвернулся и немного присел. Сюрикен не подвёл, со всего маху смертельное метательное оружие вонзилось в филейную часть трудовика.

В мастерской раздался приглушённый хрип:

Ах ты, Хондон

С этого момента на нашей Земле стало на одного ниндзю меньше, потому что Лёха рассудил здраво, если даже трудовик школы знает «мирское» имя великого ниндзи, то враги и подавно, а это опасно для родственников героя. Ну ещё конечно сыграло роль, что отца вызвали к директору, а ещё мама не нашла своего платья, увидела олимпийку и ещё кое-что

Спасение

Давно это было, лет тридцать назад. В тот день нас, почти всю команду «рукопашников», пригласила к себе на день рождения девушка, которая занималась вместе с нами. Народу было приглашено много. Как водится, кто-то пришёл раньше, кто-то опаздывал. Те, кто пришёл вовремя, постановили никого не ждать и к моменту событий уже были «хороши».

Так получилось, что радушной хозяйке, пардон, приспичило. И она оставив веселящихся гостей, ещё раз пардон, уединилась в уборной.

Внезапно компания услышала тревожный крик:

Откройте дверь!

«Рукопашники» конечно были озадачены, но решение пришло моментально. Увидев (по крайней мере так показалось), одобрительный кивок отца именинницы, два «тяжа», весом глубоко за центнер каждый, без особого напряжения вызволили «узницу», элегантным нажатием на дверь сняв её с петель, а если быть точнее, просто вдавив её внутрь.

Сквозь растерзанную дверь гости увидели «виновницу торжества» гордо восседающую на «троне» и услышали её чарующий своей хрипотцой, голос:

Входную дверь, дебилы!

Ну а кто ей виноват? Знала же кто в гостях и не уточнила какую дверь открывать, а нашим «тяжам» и железную дверь сдернуть с петель не в тягость.

Питомец

Эта история маленького мальчика, который в последний день отдыха на море, «воспылал» неземной любовью к представителям флоры/фауны и о том, что произошло в дальнейшем.

Небольшая предыстория

Жил-был маленький мальчик. Одним прекрасным летом он поехал с матушкой отдыхать на море. О самом отдыхе рассказывать не буду, ибо само словосочетание «отдых на море» прекрасно. Расскажу о моменте последнего дня отдыха и о части дороги домой.

Нашему малышу очень захотелось привезти с собой «кусочек моря», а точнее красивую медузу, чтобы показать друзьям, соседям, знакомым и вообще всем, с кем придётся встретиться. Втайне от мамы была подобрана стеклянная баночка с плотно закручивающейся крышечкой и отловлен будущий «счастливый питомец», самая красивая и «жирная» медуза.

На следующий день, после сборов, путешествия к вокзалу и утомительного ожидания на жаре, путешественники расселись по своим местам в вагоне.

Сама история

Поезд тронулся.

Неожиданно мама «потянула носом» и стала подозрительно принюхиваться.

Уважаемый читатель наверняка понял, что медуза героически скончалась, о чём известило непередаваемое амбре заполонившее отдельно взятое купе.

Мама была человеком действия поэтому без сожалений и долгих раздумий выплеснула останки безвременно ушедшей медузы в открытое окно. Закрыла окно, села напротив сына и прочитала ему целую лекцию о недопустимости такого поведения, о том, что медузы должны жить в море, но не в баночке, также о том, что все мы смертны, а при неподходящем уходе и условиях жизни, ещё и внезапно быстро смертны. Когда мама увидела, что маленький мальчик всё понял и осознал, вздохнула и вышла перекурить в тамбур.

Там стояли два человека. Один имел бледный вид и судорожно курил, другого тоже трясло, но по другой причине. В подтверждение тому часть случайно подслушанного диалога:

Прикинь, вылез в форточку, харю чтобы обдуло, жара же… А тут… Сопля летит… во всё хлебало… да такая вонючая…

Не хотелось бы побывать на его месте

Пионеры своих не сдают

В обычной советской школе, обычного советского города произошло ЧП. Ученики, Вася Бабай и Ваня Матюха, на перемене поссорились. В пылу ссоры, Ваня швырнул в Васю яблоко, заботливо положенное в портфель мамой, но Вася не напрасно был чемпионом двора по выжигалам и виртуозно увернулся. Яблоко, подчинилось законам физики и продолжив свой полёт по баллистической траектории встретилось со стеклом, для которого встреча стала фатальной.

Большое разбитое стекло однозначно означало большие проблемы для ученика, поэтому, после короткого совещания на «месте преступления», всем классом было решено — Ваню не выдавать, ни при каких условиях.

Разборок долго ждать не пришлось. На следующем же уроке, «оперативно-следственная группа» состоящая из завуча, завхоза и пары учителей вычислила виновника. Хотя в других классах никто не знал, а класс Вани и Васи «ушёл в глухую несознанку». Вы спросите, как же так произошло? И я расскажу.

Советские школьники своих не сдают, никогда, но любопытны, «следователи» об этом знали.

Когда пришёл черёд класса «виновника торжества», завуч и компания вошли, из их уст прозвучал всего один вопрос: «Кто бросил в стекло яблоко?». Ученики молчали, как партизаны на допросе, договорились же… Но так интересно было увидеть, как поведёт себя Ваня и поэтому ВСЕ повернулись к нему после вопроса

А так да, советские пионеры своих не сдают, никогда

Разный подход

Ученик 5 класса «Б», Коля Кокин, рано познал несправедливость мира. Хоть он и учился на отлично, по старой советской традиции, родители всё равно ему всыпали «по первое число».

Виной тому были картинки, которые Коля честно обменял на марки у одноклассника, Вити Шпалина. Логика жизни дала трещину… Но давайте начнём сначала и вернёмся во вчерашний день.

Незадолго до этого дня, Коля пришёл домой в отличном расположении духа. В школе, он сумел обменять у двоечника Вити Шпалина, на простые, хоть и очень красивые марки «Монгол Шуудан», картинки с обнажёнными женщинами. Теперь у Коли была тайна.

Два или три дня Коля, приходя после школы домой, обедал, пылесосил, мыл посуду, а потом садился за уроки. И раскрыв учебник, тайком доставал из самого дальнего уголка ящичка стола эти самые картинки, рассматривал и снова прятал.

Спустя указанное время тайна была раскрыта. В ходе планового обыска или как его ещё называют — генеральной уборки, мама обнаружила «обнажёнку».

У Коли из глаз брызнули слёзы, он приготовился к худшему.

Но, как бы это не показалось странным, родители повели себя не традиционно. Вечером после обеда, отец совместно с мамой провели беседу-лекцию, смысл которой склонялся к теме: «Обнажённые женщины не являются чем-то постыдным». В защиту и подтверждение общей канвы лекции, были представлены шедевры мирового художественного искусства, книги с репродукциями картин Третьяковской галереи, а также фотографиями скульптур Древней Греции и в общем античного периода…

«Пронесло», подумал Коля, но назавтра «получил» по полной программе.

Его родителей вызвали в школу. Ведь Коля наклеил все свои картинки с женщинами на обложку дневника.

А чего стесняться, «обнажённые женщины же не являются чем-то постыдным»? Правда?

Плохое слово

Сёмочка рос очень смышлёным мальчиком. Рано научился читать и считать. Однажды с ним произошла история, которую до сих пор вспоминают его родители, близкие и дальние родственники, а уж бабушка и вовсе не может забыть. Начиналась всё традиционно и где-то даже скучно. К Сёме приехала бабушка.

Сёма хоть и был ещё совсем мал, но читать уже научился, что было предметом его особой гордости. Когда бабушка вывела внука погулять, он с радостью демонстрировал своё умение и читал всё подряд.

Вот прошли мимо продуктового, Сёма, помогая пальчиком, громко читает — «Ма-га-зин», чуть дальше «Ап-те-ка», «Хлеб», «Гас-тро-ном». Проходящие взрослые умиляются: «Посмотри какой развитый не по годам мальчик!», ставят его в пример своим чадам, бабушка радостно улыбается и заливается краской смущения.

И всё бы хорошо, но бабушка не очень хорошо была знакома с местными достопримечательностями, а Сёма напомню, читал абсолютно всё.

Клавдия Ивановна немного устала от долгой ходьбы и решила сократить расстояние до дому. Путь лежал через недавно начавшуюся стройку, где какой-то «гений живописи» изобразил одно ёмкое трёхбуквенное слово (вы конечно же поняли о каком слове речь, поэтому не нужно говорить, что это — душ).

Проходя мимо надписи, Сёма заметил его и набрав в лёгкие побольше воздуха, очень громко его продекламировал. К его удивлению бабушка расстроилась и даже рассердилась, высказав:

Сёмочка, это плохое слово! Никогда, слышишь, никогда не произноси его! Ужасное слово, фашистское! Тьфу!

Сёма пока ничего не понял, но запомнил бабушкины слова и никогда не произносил больше этого гадкого, плохого слова.

Через неделю у папы был день рождения. Собрались друзья и родственники. Чтобы Сёма не крутился за столом, где взрослые пьют взрослые напитки и поют взрослые песни, дядя Саша торжественно вручил ему новенький набор фломастеров, а тётя Надя подарила альбом для рисования. Со всем этим богатством ребёнка отправили рисовать.

Рисовать Сёма тоже умел и любил. В этот раз он нарисовал танковое сражение. Красивые, зелёные танки со звездой на башне побеждали. Они шли в атаку, а позади их горели и дымились чёрные танки захватчиков. На каждом из них, ярким жёлтым пятном, пылало ёмкое слово состоящее из трёх букв…

Когда кто-то из взрослых поинтересовался, что рисует Сёмочка и увидел батальную сцену, она пошла по рукам, все смотрели задумчиво, но каждый думал своё.

«Во как!» — думал дядя Саша. «Докатились!» — думала тётя Надя. «Дам ремня!» — думал папа. И только мама догадалась спросить у юного художника:

Сёмочка! Кто же научил тебя этому слову?

Сёма не стал отпираться и как на духу выложил: «Бабушка!».

Потом папа полгода наверное говорил непонятные слова: «Тёща только ребёнка портит». Потом конечно снова стал приглашать бабушку в гости, но крепко помнил о танковом бое, да и остальные тоже

Экстрасенс

Вы помните восьмидесятые годы прошлого столетия в великом, могучем Советском Союзе? Для тех, кто не помнит, расскажу. Небо и деревья были выше, трава зеленее, а воздух чище.

Не везде правда, и не всегда, но я помню те годы именно такими. Тогда сладкая газировка в уличном автомате, из общего стакана, стоила 3 копейки и никто не «парился». Подошёл к автомату, нажал на перевёрнутый стакан, его обрызгало водой. Переворачиваешь, бросаешь три копейки и пьёшь.

А если достаточно сноровки и силы, то вполне можно было выпить дюшес и за 2 копейки. Когда ставишь монетку на край монетоприёмника (тут важен баланс, чтобы половина монеты выглядывала), размахиваешься и со всей силы лупишь кулаком.

Удар нужно было рассчитать такой силы, чтобы двухграммовая монета сумела продавить планку, рассчитанную на массу три грамма (столько весила трёхкопеечная). Секунду ждёшь и о, чудо, аппарат начинает греметь, а стакан наполняется шипящей жидкостью тёмно-жёлтого цвета.

А какой вкус… Ммм, закачаешься.

В те годы, в той чудесной стране, жил парень. С виду вроде обычный, но знакомые знали — он отличный парень. Балагур и весельчак, каких мало, душа компании, а также двигатель, движитель и шило — это тоже про него.

Особой красотой не отличался, рельефных мышц не наблюдалось, но девушки сходили от него с ума. Знакомился на лету. С любой. Никто не отказывал, честное слово.

Бывает увидит красавицу, тут же к ней.

— Ах, девушка, ах красавица, не откажите в помощи, дайте, пожалуйста, две копейки, позвонить срочно надо…

Ну куда же вы, прелестница? Копейки дали, а номер? Я по-вашему, как вам звонить буду, если вы номер телефона не оставили?

Девушка улыбнётся, оставит номер, потом и встретятся.

Мы ещё не знали тогда слова экстрасенс, но это был он. Вылитый экстрасенс. Особая, уникальная способность у него была, суперсила, если хотите. На какую девушку не посмотрит, каким-то внутренним чутьём, точно знает, как зовут красавицу.

И никогда, ни разу не ошибался, во всяком случае мы этого не видели. Представляете какая точность? Вот скажет, например, Светлана и да, имя совпадает, десять из десяти.

Не ошибся наш экстрасенс и в самый последний раз, когда называл имя.

Когда заканчивалась трудовая неделя, молодёжь собиралась на танцы в Центральном Парке Труда и Отдыха. Вечерело.

Экстрасенс с друзьями подходили к «коробке». Грохотала музыка. По аллеям собирались группки пританцовывающих молодых людей, чем ближе, тем плотнее были группы и тем громче в них разговаривали.

Экстрасенс шёл чуть впереди, свободной, можно даже сказать развязной походкой, уверенного в себе парня. Внезапно его внимание привлекла девушка. Ничего особенного, но что-то в ней было.

Небольшого роста, в длинной, чёрной, плиссированной юбке, кроссовках и олимпийке «абибас» с красно-белыми клиньями. Обязательная в те годы чёлка «карлсоном», густой «хвост» и яркий боевой раскрас.

Девушка громко, заразительно смеялась рассказам подруг. Отличный парень пошёл к ней не сводя глаз. Поравнявшись, он, щёлкнув каблуками произнёс:

— Не представляюсь, извините, но готов с первого раза угадать ваше имя.

Девушка заинтересованно вскинула брови:

— Да? Интересно. Я тоже с первого раза могу назвать ваше имя.

— О, а вы не робкого десятка, не подумайте плохого, я действительно, абсолютно серьёзно умею угадывать имена девушек, девочек, женщин и даже бабушек.

— И я говорю серьёзно, могу угадать…

— Давайте сначала я, вас… зовут… Виктория!

— Угадали, а вас… Дмитрий!

— Точно! Первый раз такое, угадали!

Так и прошло последнее знакомство нашего экстрасенса. Дальше они пошли на танцы, потом гуляли по вечернему городу. Закрутилось. Начали встречаться. Поженились.

Давно это было. Уже даже внуки есть, двое, Вика и Дима, в память о прошлом.

То, что она Света, а он Сергей, выяснилось позже, недели через две. Не имена главное, а любовь. Любите друг друга. Добра и счастья в каждый дом.

Ударник

В восьмидесятых годах прошлого столетия, Александр Михайлович трудился на промышленном гиганте полного металлургического цикла, Кузнецком металлургическом комбинате, в должности, хотя зачем называть должность? Она была высокой, этого достаточно.

Передовик, флагман, отличник и прочее, прочее. Так называли Александра Михайловича не только в глаза, но и за глаза. Уважаемый был человек, значительный, а главное честный.

Чтобы вы поняли насколько честный, расскажу случай. Вечером, Михалыч шёл домой в прекрасном настроении и насвистывал мелодию из любимого кинофильма. На улице вовсю наступала весна, бежали ручьи и радовалось сердце. Так получилось, что путь пролегал мимо ограды одного режимного, секретного предприятия.

В закатной тишине, из-за забора, послышался тонкий свист, похожий на призывную трель половозрелого самца южноамериканского примата-капуцина. Их недавно показывали в «Мире животных». Исключительно рефлекторно, без шуток и каких-либо намёков, Александр Михайлович присвистнул в ответ.

Ответом на ответный свист (простите за тавтологию), был краткий, но весьма эффектный перелёт с режимной территории свёртка, с дефицитной, очень хорошей дрелью снабжённой ударным механизмом (перфоратором другими словами).

Александр Михайлович, на то и ударник, флагман и отличник, чтобы не дать пропасть народному добру. Он уберёг свёрток с дрелью от неминуемого падения. Поймал и понёс… правильно вы подумали, в отделение милиции. Где рассказал, всё как на духу.

Капитан, который слушал Михалыча, почему-то отреагировал не так, как ожидал ударник. Он предложил отнести дрель домой и не пудрить занятым людям мозги. Когда Михалыч начал возражать, капитан-таки записал его Ф. И. О., домашний адрес и телефон.

Но предупредил, что хранить вещественные доказательства совершенно негде, а значит вся надежда на совестливого и ответственного гражданина Михалыча. В общем отправил его домой вместе со свёртком, ворча:

Повезло, а он ещё и правды ищет.

Вот такой честный человек был, Александр Михайлович. Дрель, кстати, до сих пор у Михалыча, работает как новая. Умели же делать.

Однажды Александра Михайловича премировали за ударный труд и высокие показатели, поездкой в Сочи, на санаторно-курортное. Но перед заселением в санаторий, ему предстояло решить несколько важных производственных дел. Не столь суть важно.

Поэтому, по приезду, он расположился в образцовой советской гостинице.

Поезд прибыл вечером и дела пришлось отложить на следующий день. Постояльцу крупно повезло, в номере он был один.

Михалыч стал располагаться. Достал из чемодана мыльно-бритвенные принадлежности, рубашку, новый пиджак и галстук. Завтра много дел, нужно было подготовиться.

Внезапно в дверь постучали. Передовик быстро натянул трико и открыл. На пороге стояла миловидная, но строгая дама, с фотоальбомом, едва помещавшимся в её тонких руках. Дама произнесла бархатным, с хрипотцой голосом:

— Позволите войти?

Александр Михайлович несколько растерялся, но быстро взял себя в руки и сделал шаг назад, широкий жестом приглашая даму.

— Пожалуйста, рад, чем обязан?

Дама вошла в номер, огляделась, села в одно из кресел у журнального столика и продолжила:

— Вижу вы солидный, зрелый мужчина. Хотела бы показать вам ряд фотографических карточек. Думаю, и надеюсь. Что-то может понравиться.

Она положила на журнальный столик свою ношу. Александр Михайлович открыл. Фотоальбом, от корки до корки, был заполнен карточками на которых были девицы в разнообразных позах. Сидящие и лежащие. На кроватях, диванах, коврах и креслах. Так и эдак. Блондинки, брюнетки и рыжие, на любой вкус и цвет. Снизу каждой карточки были написаны двух-, а то и трёхзначные числа.

У Михалыча аж слюньки потекли. Он не мог оторваться от альбома. Причмокивал, ахал и удивлялся, до чего же недорого. Просмотрел весь фотоальбом до конца. На некоторых страницах задерживался и неоднократно возвращался. Наконец осмотр был закончен.

Дама улыбнулась.

— Я вижу кое-что вам очень по вкусу?

— Да, но я попрошу дать мне время. Мне нужно сначала решить некоторые вопросы. Оставьте, пожалуйста, альбом, завтра думаю осилю пять-шесть страничек.

Даме понравился такой основательный подход, и она ушла. Но фотоальбом всё же забрала, пообещав принести завтра.

Следующий день прошёл в делах и заботах. Александр Михайлович успел за первый же день решить все производственные вопросы. В запасе у него оставались три дня командировки и 21 день санаторно-курортного отдыха.

Вечером снова пришла дама. Михалыч очень обрадовался ей, пригласил, налил чаю. Дама, сославшись на занятость предложила сразу перейти к делу.

Такой подход устраивал ударника, он согласился. Дама открыла принесённый фотоальбом, а Михалыч достал из кармана небольшой блокнот, в котором в течении дня что-то записывал.

Дама немного удивилась, тем не менее предложила озвучить свои предпочтения.

Александр Михайлович надел очки, откашлялся и стал читать:

— Гарнитур мягкой мебели с третьей-четвёртой страниц, столик с седьмой, ковры со второй по девятую страницы и, пожалуй, пару кресел с одиннадцатой…

— Простите, что?

— Как что? Назвал мебель, которая понравилась, вы же сами каталог показываете. Везти далеко, уже и с контейнером договорился, когда получить можно будет?

Нам неизвестно, что ответила дама. Александр Михайлович никогда не говорил. Знаем доподлинно, что сделка не состоялась. Михалыч до сих пор не доверяет агентам, никому из тех, кто приносит на дом каталоги. И нам не советовал. Обманщики они, говорит.

Дорогая покупка

История, о которой сейчас расскажу, произошла в годы начала перестройки и гласности, на самом закате великого, могучего Советского Союза, году, если не отшибает память, в восемьдесят шестом или восемьдесят седьмом.

Тогда ещё было каждому по труду, «Докторская» колбаса по 2—30, а банка сгущёнки стоила 55 копеек, но очереди уже были общенациональным развлечением.

Для тех, кто помоложе, объясню, во времена повального дефицита, вещи и продукты не покупали, как сейчас, их «доставали». А для тех, у кого нет «волосатой лапы», знакомых спекулянтов или других альтернатив, была возможность приобрести всё, что «выкинут», честно отстояв длинную очередь.

В те благодатные годы, в столице великого и могучего, проживала обычная советская женщина, Нина Петровна. И была у Нины Петровны страсть, любила она очереди. Бывает, увидит очередь, сразу занимает. Честно говоря, тогда многие именно так и действовали, сначала займут очередь, а уж потом выясняют, что «дают». Платили хоть и немного, но исправно.

Не знаю, как так получилось, в один прекрасный день судьба забросила Нину Петровну в большой столичный универмаг. То ли центральный военторг, то ли даже ЦУМ.

Среди огромной толпы, началось еле заметное, на первых порах, движение. Его и уловила намётанным глазом Нина Петровна. Народ рванул в отдел верхней одежды и живо организовал немаленькую очередь, в которую удачно вписалась и наша героиня.

По ходу движения очереди и в процессе общения с «коллегами» выяснилось, «выкинули» элегантные женские шубы из меха дорогущей чернобурки лисы или какого-то другого не менее дорогого зверя. Цену озвучивали заоблачную, где-то в районе тысячи, но точно не меньше. Это тебе не «жертва аборта», синяя курочка по 95 копеек.

Нина Петровна открыла свою сумочку, достала старый (может помните такие), клеёнчатый кошелёк. Убедилась, что всё в порядке, ничего не изменилось, в кошельке по-прежнему лежит двадцать пять рублей семнадцать копеек и еле заметно вздохнув, продолжила стоять в очереди. Ведь, как говорится, главное не победа, а участие. Тем более люди вокруг были приятными, есть о чём поговорить и обсудить между делом.

Незаметно пролетели полчаса, может больше. До прилавка далеко. Народ волнуется, хватит ли. Общество сплотилось, рассказывают, где, что ещё «выбросят» в ближайшее время.

Нежданно-негаданно, к Нине Петровне вплотную подошла дама невзрачной наружности-внешности. Оглядываясь по сторонам, дама зашептала, горячим, внушающим доверие, хрипловатым голосом:

— Деэвушка, сейчас есть сапожки, австрийские. Зима, уютные, тёплые. Вижу, прямо на вас сшиты. Примерим?

Нина Петровна оглянулась. Чего ж не примерить? Неважно, что государство продаёт такие минимум за сто сорок. За спрос ведь денег не берут.

— А давайте!

Отошли в сторонку, нашли ближайший стульчик. Дама достала коробку. Нина Петровна рассупонилась, сняла один свой сапог, примерила.

Ах, какое чудо! Сапожок пришёлся впору. Действительно, сшит идеально. На ногу «сел как влитой». Загляденье!

Дама предложила примерить второй. Тут произошла неожиданность. Только Нина Петровна сняла второй свой сапог, дама невзрачной наружности-внешности, рванула её сумку изо всех сил и немедленно растворившись в толпе, исчезла в направлении выхода.

Люди из очереди бросали на Нину Петровну сочувствующие взгляды, видимо никто из них не мог представить, да и дама-воровка тоже, что можно стоять в очереди за дорогущей шубой, с кошельком, в котором дожидались своего часа, двадцать пять рублей семнадцать копеек.

Воровку конечно же Нина Петровна не искала, а сапоги потом несколько лет служили ей верой и правдой.

Самострел

Рукам было горячо, страх сковал тело. Напротив, ковыряясь маленьким перочинным ножом в ногтях, стоял Быков и его ухмыляющиеся дружки.

— Ну чё, щегол, думал не найду? А я нашёл! Страшно тебе?

Было страшно, Женька промолчал. Он понимал, что кричать бесполезно, а слёзы только раззадорят садиста.

***

У Женьки была обыкновенная жизнь четвероклассника. Так же, как другие советские пионеры, он стрелял из рогатки, бегал по стройкам, играл в догонялки. Как и многие, плавал в карьере на плоту сколоченном из дверей и досок. Ходил в лес недалеко от дома, а осенью воровал выложенную во дворе на просушку картошку и пёк её в костре. В общем, обычное советское детство.

Жизнь изменилась, когда в их двор переехал настоящий садист. Звали его Эдик, фамилия, кажется, Быков.

Садист уже учился на третьем курсе ПТУ. Самой настоящей страстью Быкова было причинение боли. Он наслаждался чужой болью, ему было приятно, он упивался ею и своей безнаказанностью.

С самого детства Эдика воспитывала бабушка, о матери с отцом было почти ничего не известно. Пару раз мать видели во дворе, но она была в таком сильном опьянении, что запомнили только её прокуренный, пьяный вопль: «Эедяяя! Идди с-сюда, с-сук-кааа!».

Если кто-то из взрослых пытался призвать Быкова к ответу за маленькие и большие проступки, тут же из квартиры на первом этаже четвёртого подъезда выскакивала маленькая, сухонькая старушка и налетала на всех, как дикий коршун, как тигрица, как медведица, защищающая детёныша.

Бабушка искренне любила Эдика и не верила никому, когда ей пытались рассказать о страшных вещах, которые творил любимый внук.

Например, в середине весны на лавочке, что стояла под Женькиным окном, раздался довольный смех Быкова. Женька выглянул и увидел воробья, который прыгал, жалобно пища от боли. К шее птицы была привязана веревочка, воробей был общипан. Из оперения остались только пара перьев на хвосте. Эдик забавлялся. Потом, видимо, надоело, и он медленно, наслаждаясь, раздавил бедную птичку ногой.

Женьке было нестерпимо больно. Слёзы брызнули из глаз, но что мог сделать четвероклассник против большого пацана, которого даже взрослые старались обойти стороной?

Соседи тихонько говорили меж собой: «Вырастили чудовище. Скоро убьёт кого-нибудь — его посадят или найдётся тот, кто прищучит самого. Вот тогда вздохнём спокойно». Время шло, ничего не менялось, почти.

Быков становился только наглее, а его издевательства были изощрённее. Временами на сопочке возле дома находили то повешенную собаку, то кошку со снятой шкурой. Но доказательств, что это сделал Эдик не было, да и статьи, наверное, за издевательства над животными тоже не было предусмотрено.

В любом случае, Эдиком никто не занимался, если не считать местного участкового. Да и то, пришёл, отметился, свободен.

В тот летний день старший брат Женьки пришёл в слезах. На середине бедра из-под шорт виднелся огромный свежий синяк. Оказалось, опять Быков развлекался. Стрелял из самострела в пацанов.

Родителей дома не было, рассказать некому. Но для Женьки этот случай послужил стартом, спусковым крючком.

Ничего никому не говоря, Женька начал готовиться к мести. Достал из загашника доску, дрель, рубанок и прочие инструменты. У отца были золотые руки, достаточно инструмента, он и детей с раннего детства приучил к работе руками.

Женька обстругал, потом зачистил наждачкой доску. Выпилил по контуру, снова зачистил. Получалось ружьё, сантиметров шестьдесят в длину. Пропилил пазы под резинку, загнул алюминиевую проволоку, сделал из неё курок, с помощью шурупов закрепил курок на самостреле. Вкрутил ещё один шуруп снизу, натянул резинку, чтобы курок всегда возвращался в исходное положение. Почти готово.

Срезал с отцовского кожаного ремня самый кончик, обойными гвоздиками закрепил кусочек кожи под спусковым механизмом, чтобы самострел не выстрелил раньше времени. Вырезал направляющий паз по всей длине, который не позволял пульке сместиться, для точного прицеливания.

Приготовил самую лучшую по тем временам, чешскую модельную резину круглого сечения. Её можно было достать только в модельных кружках. В магазинах, конечно, продавалась советская квадратная, но чешская тянулась лучше и была крепче, мальчишки тех лет не дадут соврать.

Моделка была заботливо переплетена в косу. Выбрана длина, чтобы натяжение было почти на максимуме.

Настал черёд пулек. Загнутые буквой «Л» кусочки алюминиевого провода не подходили из-за громоздкости и лёгкости. Женька хотел нанести максимальный урон, поэтому материал должен был быть небольшого объёма и большой плотности.

Свинцовые пульки были тяжёлыми, но вылетали с маленькой начальной скоростью. Этот вариант тоже не подходил.

В итоге юный мститель остановился на меди. Опытным путём подобрал сечение провода с идеальными данными. Освободил от изоляции, загнул. Первые же пробы показали хороший результат. Выстрелом из самострела легко расшибалось оконное стекло с расстояния не меньше тридцати метров. После пристрелки началась охота.

Рядом с домом была сопочка, так называли почему-то не срезанный «пуп земли», поросший густым кустарником и деревьями, стоящий в двадцати метрах от Женькиного дома и высотой доходивший до второго этажа.

Первая охотничья лежанка была устроена там. Два или три часа Женька лежал в кустах с заряженным самострелом, почти не шевелясь. Наконец, со стороны остановки к дому прошёл враг.

Быков был, как обычно, расслаблен и доволен жизнью. Женька тщательно прицелился, задержал дыхание, как учили в тире, плавно нажал на курок. Пулька вылетела с тихим ворчанием и глухим рокотом.

Спустя пару секунд Эдик верещал, катаясь по асфальту и держась за филейное место.

Охотник тихо покинул лежанку.

С тех пор каждый день две-три пульки вонзались в тело Быкова. Он озирался на сопочку — пулька прилетала из окна подъезда, он смотрел на подъезд — пулька летела из подвала. Каждый раз новое место, угадать было невозможно. Женька умел прятаться и, что самое главное, ждать.

Так продолжалось две недели. Быков уже боялся выйти из дома, а Женька не планировал останавливаться. В его планах был отстрел Быкова ещё как минимум месяц, чтобы дошла «наука». Но вмешался случай.

Медный провод нужного сечения заканчивался, найти такой же не получалось, и охотник обратился к другу Димке, в надежде, может быть, вместе быстрее получится найти искомое. Димка нашёл.

Когда нёс к Женьке, навстречу попался Быков. Остановил:

— Слышь, щегол, чё это?

Димкины родители были инженерами, и он блеснул знаниями:

— Это СИП — самонесущий изолированный провод сто двадцатого сечения!

— Понятно, а куда волочёшь?

— Женька просил найти, он охотиться собрался.

— А, это тот поцик из шестого подъезда?

— Да.

— Ну ладненько, иди…

Димка пошёл. Он не обратил внимания и не рассказал другу о встрече.

Вечером Женька пришёл с тренировки. Успел только сбросить сумку, мама отправила за хлебом. На обратном пути из магазина он увидел у четвёртого подъезда Быкова с двумя дружками, которые сидели на лавочке и лузгали семечки. Эдик тоже заметил.

— Слышь. Ты Женька?

— Да.

— Подь сюда, разговор есть.

Женька подошёл. Не говоря ни слова, его схватили и затащили во всегда открытый подвал. Там связали руки и подвесили на тонкой трубе горячего водоснабжения.

Рукам было горячо, страх сковал тело. Напротив, ковыряясь маленьким перочинным ножом в ногтях, стоял Быков и его ухмыляющиеся дружки.

— Ну чё щегол, думал не найду? А я нашёл! Страшно тебе?

Было страшно, Женька промолчал. Он понимал, что кричать бесполезно, а слёзы только раззадорят садиста. Быков продолжил:

— Знаешь, что с тобой сейчас будет? Сначала я срежу тебе скальп, потом порежу спину на кусочки, а потом мы тебя по кругу пустим.

Озвучив планы, он довольно загоготал. Дружки поддержали ехидным хихиканьем.

Когда отсмеялся, задал ещё какой-то вопрос и, не получив ответа, воткнул короткое лезвие в Женькин живот:

— Чё молчишь? Не боишься?

Резкая боль пронзила тело, жар в животе заполнял тело всё больше и больше. Пламя жгло…

Внезапно боль ушла, руки перестали ощущать жар батареи, живот тоже не болел, только еле заметно пульсировала рана. В голове стало ясно и свежо. Женька посмотрел на Быкова и не ожидая от себя, спокойно, но вместе с тем холодно произнёс:

— Боюсь. Я знаю, каждый должен отвечать за свои слова и поступки. Отец говорит, что за каждую боль нужно отвечать двойной болью. В мире не останется тех, кто захочет сделать больно другому, если будет знать, что ему будет в два раза хуже. Рано или поздно…

Сейчас я отвечаю за свои поступки. Мне больно и тебе придётся убить меня. Потому что даже часть из того, что ты пообещал сделать, отрежет мне пути назад.

Быков отпрянул.

— Ты угрожаешь мне?

В его глазах плясал нечеловеческий, животный страх, граничащий с ужасом.

— Нет, ты сам хотел получить ответ.

Быков затрясся. С трудом справившись с собой, он сказал нетвёрдым голосом:

— Пошли пацаны… Пусть щегол подумает над поведением. В следующий раз всё будет по-другому, млябуду, я сделаю обещанное, понял?

Женька молча смотрел, как враг отходит, спотыкаясь в полутьме и оглядываясь. Сколько ещё времени он провёл в подвале, неизвестно. Когда сумел освободиться от верёвки и, спрыгнув, выбраться, на улице было темно.

Родители подняли соседей и разыскивали сына. Рубашка и брюки стали липкими, насквозь пропитавшись кровью. Женька вошёл в подъезд, открыл дверь в квартиру и потерял сознание.

Потом на все вопросы отвечал одинаково — «не помню, не видел, не знаю».

На память навсегда остался широкий шрам слева внизу живота.

О Быкове никому не было сказано, никто точно не знал, что произошло в тот вечер, но многие заметили. Эдик старался не пересекаться с Женькой. Даже увидев его выходящим из последнего, шестого подъезда, Быков обходил дом вокруг. Потом он куда-то исчез…

Прошло несколько лет. Лихие девяностые были в самом разгаре. Повзрослевший Женька, за которым ходила молва, что он не боится ни ножа, ни арматуры, ходивший без оружия на разборки и успевший побывать в СИЗО за двоих искалеченных гопников, попытавшихся снять с него шапку, пришёл на кладбище.

Был родительский день. Он хотел найти могилу одного из своих погибших братков, чтобы помянуть.

Осматривал памятники. Внезапно взгляд упёрся в выцветшую фотографию. Глаза превратились в щели, заиграли желваки. Женька вполголоса сказал:

Ну, здравствуй… И прощай.

Сплюнул на землю, закурил сигарету и пошёл дальше. На проржавевшем памятнике, потрескавшимися, чёрными буквами было написано — «Быков Эдуард Витальевич».

Битва не проиграна

До недавнего времени казалось, что мы окончательно проиграли в этой битве. В прежние времена мы отважно сражались, были и поражения, и победы. Но жизнь не вечна, годы идут и обязательно, всегда забирают своё. Мы прекратили выходить на честный бой в чисто поле, где нас поджидали бесконечные полчища.

Мы погрузились в бытовые проблемы, сначала силы забирала учёба, потом семья и работа. Хоть нам на смену и приходили новые бойцы, но с каждым годом наше воинство редело, нас становилось меньше. Враг атаковал, он захватывал новые территории — мы ослабли…

Нас подкосил комфорт. Новые герои перестали рождаться. Современные поколения даже не понимают зачем участвовать в великом сражении, когда дома можно уютно расположиться у телевизора или с ноутбуком (планшетом) и спокойно сидеть пожирая чипсы днями напролёт.

Пришла пора смириться? Можно ли что-то изменить? Мы не верили. Я не верил. До сегодняшнего дня.

Сегодня произошло чудо. Проезжая мимо пустыря я увидел!

Двое, ещё совсем маленькие мальчишки, от силы лет шесть-семь самоотверженно бились с полынью, репейником и крапивой. У одного из них видны были слёзы — видимо враг сумел ранить. Но он не отступил, как верный товарищ он прикрывал другого воина, без устали срубая головы бесконечной орды. Долгие годы не встречалось такого сражения. Они бились за детство

И пока есть такие мальчишки, у нас ещё есть шанс, битва ещё не проиграна, враг не победит и мы одолеем чертополох, репейник и прочие сорняки!

Память о 90-х

Сегодня суббота. У Алёны дела. С самого утра пошла на старый заброшенный участок по соседству. Она часто проходила мимо него по пути с работы и видела, как осыпаются на землю, уже никому не нужные ягоды сладкой, ароматной малины.

Было бесконечно грустно видеть постепенно разваливающийся, маленький домик, наскоро заколоченный грубыми досками. Забор прогнил и развалился.

Алёна отправилась, чтобы собрать урожай. Её с детства приучили — добро должно приносить пользу, а не пропадать.

Протиснувшись между гнилыми досками, Алёна оказалась в раю, самом настоящем, малиновом раю. Она помнила этот сногсшибательный аромат свежей малины, смешанный с запахом сырой земли, прелых листьев и ещё чего-то неуловимого, но такого родного.

Вскоре пластиковый бидончик был полон до краёв. Алёна собирала ягоду и вспоминая детство, улыбалась. Вот точно также они с братом забирались к соседям и рвали ранетки, а потом бабушка гонялась за ними по улице и хлестала по маленьким проказливым филейным местам, крапивой.

Здесь тоже полно крапивы. Только участок заброшенный, и она вымахала выше головы ростом, колючая. Обожгла руки и ноги, но это не повод сдаваться, малинки хочется всей семье.

Пришла домой, отправила сына гулять. Нечего дома сидеть за компьютером, лето, каникулы. Пусть резвится. Не прошло и десяти минут, в открытое настежь окно с улицы донеслось:

— Мам, мааам, мааа-мааа! Мне пить захотелось!

Что делать? К колонке не отправить, да и нет поблизости. Четвёртый этаж пятиэтажки. Лифта, конечно же, нет. Алёна достала из кладовки новый моток бельевой верёвки привязала к нему пластиковую бутылку с водой и аккуратно спустила вниз.

Сын отвязал и побежал дальше по своим мальчишечьим делам. Когда Алёна первый раз сделала «лифт», дети на площадке были полнейшем восторге. Теперь многие родители с верхних этажей тоже пользуются. Странно, раньше это не было новинкой. Видимо, позабыли…

За кухонным столом сидит дочь. Серьёзная, взрослая, ей уже почти семнадцать. Внимательно следит за модой, тенденциями, веяниями. Всегда обращает внимание, как она выглядит со стороны, поэтому опрятная и немного важная.

Сейчас листает что-то в смартфоне, наверное, новости и кушает малину. Поднимает голову:

Мам! Ты ведёшь себя как девочка! Сколько уже лет? А всё бегаешь, прыгаешь за малиной по крапиве, вон, все ноги в ожогах. Как маленькая прямо, то бутылку на верёвке спускаешь, то с собакой носишься и хохочешь. Взрослеть пора! Кто из нас старше?

Алёна садится рядом, смотрит на дочку, улыбается и вспоминает…

Она ещё не Алёна Сергеевна, ей те же шестнадцать. Начало лихих 90-х. Отца убил бандит за авоську продуктов и талоны. Бандита не нашли. Алёна осталась с мамой и маленьким братом. Она серьёзная, совсем не умеет улыбаться.

Зато умеет помочь матери, умеет стоять в огромных очередях, умеет зарабатывать, умеет считать деньги. Знает, хватит ли ей и брату на школьные принадлежности, знает сколько нужно, чтобы оплатить коммуналку, знает какие продукты покупать в первую очередь, если они появятся в магазине, и знает, что значит продавать на рынке у дома малину, ароматную, сладкую, но не съесть ни ягодки, ни крупинки. Потому что брата нужно кормить и маме помогать.

Алёна тихонько, незаметно смахивает слезинку, берёт поводок и с хохотом убегает гулять с собакой.

Дочь думает, что мама такая смешная в свои почти пятьдесят, она не знает, что происходило, когда маме было шестнадцать. Оно и хорошо, что не знает, дай Бог и не узнает никогда!

Бобян

В «святых» 90-х, на которые пришлась молодость, как вы можете помнить, обычным делом были «разборки» двор на двор, школа на школу, район на район и так далее. В результате кто-нибудь обязательно вызывал милицию и результатом, как правило, были «весёлые» часы в «обезьяннике». Пятый микрорайон славного города Амурска ничем не отличался от других районов, такие же «битвы-разборки», улаживание конфликтов, выбитые зубы и родители, забирающие своих чад из «ментовки». Так было до одного случая, о котором хочу сегодня рассказать.

Думаю в каждом городе нашей необъятной был свой «пентагон», в нашем круглосуточно торговали горячительными. Как раз проходя мимо «пентагона», несколько пацанов из 5-го микрорайона были остановлены местными на предмет — «чё кого, есть чё, а если найду» и получив мзды «забили стрелку» на территории больницы находившейся примерно на границе районов. Кинули клич «наших бьют» и через час (может меньше) «пятовские» уже толпились в больничном сквере небольшой, разгорячённой компанией (лиц на 20).

Не знаю как было принято в вашем городе, в Амурске действовало негласное правило, на подобные «междусобойчики» молодёжь приходила без колюще-режущих, исключением были только «стрелки» между группировками за территории влияния.

Вскоре подоспели и «пентагоновские» усиленные «нахаловскими» и как говорили в старых летописях:

«Сошлись воины стенка на стенку…»

После обмена несколькими взаимообидными словами пришло время действовать, «затрещали лбы» и другие части молодых растущих организмов. Со стороны наверное это выглядело феерично, Под полсотни парней мутузили друг друга от всей души, обильно сдабривая окружающее пространство виртуозными оборотами большой этажности, распугав больных и немощных вышедших на вечерний моцион.

Неизвестно, что произошло бы дальше и к чему привела бы эта дружеская потасовка, если бы не знакомый до боли скрип тормозов «ментовского бобяна» и подъехавшей за ним «таблетки». Вышедшие из транспорта «органы» стали строиться «свиньёй», приветливо помахивая Палкой Резиновой (ПР) в простонародье — дубьём. «Пентагоновские» как-то сумели «растаять» оставив «пятовских» тет-а-тет с «органами». Вариантов немного, в «обезьянник» сейчас поедут либо все, либо большинство.

И вдруг, где-то в толпе родился крик:

Кто последний в «бобян» — тот «тридварас».

Вся оставшаяся компания с воплями, криками и визгами ломанулась в транспорт, который моментально был забит «под завязку», последние изо всех сил пытались «тулиться», но выпадали и несколько человек висело на дверях обеих машин поджав ноги.

Никак не ожидавшие такого оборота блюстители пару минут просто стояли открыв рты, а потом с криками: «Анунах отсюда», стали вытаскивать молодежь из машин и выпроваживать, предварительно отвесив увесистого «поджопника»…

Случай запомнился. С тех пор «пятовские» сами бежали занимать места в «бобянах» и всегда их оттуда выкидывали.

Миссия простуда

Вадик Чугунов был очень прилежный ученик и настоящий пионер, но после осенних каникул ему вдруг захотелось отдохнуть ещё.

Не то, чтобы Вадику не нравилось учиться или были какие-то проблемы, просто он любил сироп «пертуссин» и малиновое варенье, а мама не разрешала пробовать ни то, ни другое без болезни. Вадик твёрдо решил заболеть.

Что нужно делать, чтобы простудиться?

В понедельник, дождавшись когда родители уйдут на работу, Вадик самоотверженно намочил ноги, вышел на балкон и стоял там пока не замёрз. Зашёл, вытер ноги, надел носки, пошёл в школу.

В первый день, как и во второй, «простуда» никак себя не проявила. Вадик решил усложнить процедуру. Перед очередным выходом на балкон он поставил в холодильник стакан с водой, чтобы наверняка «подхватить» ангину. Намочил ноги, вышел на балкон, замёрз. Зашёл, вытер, надел, выпил.

К концу недели оказалось, что процедура недостаточна для простывания. В субботу и воскресенье родители были дома, поэтому намеренную простуду пришлось отложить.

Со следующей недели Вадик выходил на балкон уже с кастрюлькой. Сначала мочил ноги до колена, потом по пояс, а потом и вовсе, смачивал полотенце и протирал всё тело. Так он мёрз гораздо быстрее, но простуда почему-то не приходила.

Вадик старался. Мочил, выходил, мёрз, заходил, вытирал, надевал, пил. Он не хотел отступать. Прошла вторая четверть и зимние каникулы, прошёл январь и половина февраля. Каждое утро Вадик стремился заболеть и перед школой повторял процедуры. Однажды его застукал отец, но на удивление только похвалил…

Наконец труды были вознаграждены. В школе, во время вспышки ОРВИ заболели многие, из 34 ребят класса здоровыми были только 9, причём пятеро из них друзья Вадика, которым он по секрету рассказал, что делает во имя простуды…

Ну ничего здоровым быть тоже здорово. Тем более, что больным не разрешают в снежки играть и в хоккей, «пертуссин» не такой уж и вкусный, а малиновое варенье мама и так стала давать, после того как ей отец рассказал…

Стук

Знаете, иногда самые страшные истории начинаются с самых обычных вещей. Например, со стука в дверь. Стук… такой обыденный звук, правда? Три коротких удара или один длинный — кто-то пришёл, кому-то что-то нужно. Но для Лены этот звук стал сигналом тревоги на всю жизнь. Почему? Сейчас расскажу.

— —

Дело было в середине 70-х, когда семья Лены, жила в старой трёхэтажке на окраине города. Квартира была не самая просторная: две комнаты, кухня и маленькая прихожая. В ней всё время пахло чем-то домашним — тушёнкой из магазина, бабушкиными пирожками или свежей краской, которой Лёша, старший сын в семье, любил подновлять оконные рамы.

Лена была младшей из троих детей. Ей тогда было около двенадцати лет — возраст, когда ты уже достаточно взрослый, чтобы оставаться дома один, но ещё слишком ребёнок, чтобы понимать все опасности этого мира. Её старший брат работал милиционером, а средний служил в армии. Мама же трудилась на заводе, где делали какие-то металлические детали. После работы она всегда заходила в магазин, чтобы купить продукты, а потом шла домой, где её ждала дочь.

И вот однажды произошло то, что перевернуло их жизнь.

— —

Это был холодный зимний день. За окном снежная крупа хлестала по стеклу, словно кто-то невидимый играл в метелицу. Леночка вернулась из школы, после второй смены и, как обычно, осталась одна. Она разулась, повесила пальто на вешалку и прошла на кухню. Поставила чайник, достала школьную тетрадь и начала делать домашнее задание. Часы в прихожей показывали без четверти шесть.

Всё было как всегда. Тихо. Обыденно. Безопасно.

И тут — стук.

Три коротких удара. Громко, уверенно. Так стучат люди, которые точно знают, что им откроют.

Лена отложила ручку и выглянула в коридор. «Кто там?» — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

«Откройте, милиция!» — ответили снаружи.

Лена замерла. Что могло случиться? Может, опять соседский ребёнок украл чужой мяч с чердака, и теперь его родители вызвали участкового? Или… Нет, она даже не думала о том, что это может быть ложью.

Она повернула ключ в замке и открыла дверь.

На пороге стоял мужчина. Высокий, в тёмной куртке, с кожаной папкой под мышкой. На вид ему было чуть за тридцать. Лицо строгое, без эмоций. Он шагнул внутрь, не дожидаясь приглашения.

«Проверка,» — сказал он коротко, осматривая прихожую. Его взгляд скользил по стенам, полкам, фотографиям на шкафу.

Леночка почувствовала, как холодок пробежал по спине. Что-то здесь было не так. Она попятилась назад, но он уже прошёл дальше, заглядывая в комнаты. Его движения были быстрыми, уверенными, будто он знал каждое помещение заранее.

«Собирайся,» — бросил он через плечо, не глядя на неё.

«Что?» — переспросила девочка, чувствуя, как сердце заколотилось в груди.

«Собирайся. Живо!»

Этот тон… Он не оставлял места для вопросов. Это был не просто приказ — это был закон. Лена пошла в свою комнату, ноги сами несли её, как во сне. Она собирала вещи, механически складывая их в сумку: тетради, тёплый свитер, расчёску. Руки дрожали, слёзы катились по щекам, но она не смела остановиться. Мысли путались: Почему? Куда? Зачем? Она представляла маму, которая скоро придёт домой… и не найдёт её.

И тут — шаги.

На лестничной площадке послышался стук каблуков. Быстрые, решительные шаги. Лена замерла, прислушиваясь. Эти шаги она узнала бы среди тысяч других. Это была МАМА!

Мужчина тоже услышал их. Он резко повернулся и побежал к выходу. Дверь захлопнулась с громким хлопком, а через несколько секунд в квартиру вошла мама.

— —

Позже, Лена, уже повзрослевшая и сама ставшая мамой, рассказывала об этом моменте. Она говорила медленно, словно заново переживая каждый миг:

«Я стояла на кухне, вся бледная, с этой дурацкой сумкой в руках. Хотела крикнуть „Мама!“, но горло будто сжало. А она заходит, смотрит на меня… и видит, что я вся дрожу. „Что случилось?“ — спрашивает. Я только смогла показать на дверь. Она сразу всё поняла.»

Мама Лены выбежала на лестницу, но никого уже не было. Мужчина исчез, растворился в воздухе, как дым.

Позже выяснилось, что это был маньяк-педофил, которого разыскивали уже несколько месяцев. Он ходил по подъездам, представляясь милиционером, и искал детей, которые остаются дома одни. Мама случайно спасла свою дочь, потому что в тот день решила пойти домой напрямую, минуя магазин. Если бы она задержалась хотя бы на пять минут… Не хочу даже думать, что могло случиться.

— —

После этого случая Лена больше никогда не оставалась одна. Ни на минуту. Она ходила с мамой повсюду: в магазин, на почту, даже в гости к соседям. Страх сидел внутри неё, как заноза, и не давал покоя. Иногда ночами она просыпалась от кошмаров, где снова и снова открывала дверь тому мужчине.

А самое страшное было то, что они видели его ещё пару раз. У соседнего подъезда. Он стоял, прячась за углом, и смотрел на их окна. Ждал момента, когда девочка останется одна. Но такого момента больше не представилось.

— —

Детям Елены Сергеевны, когда они слушали эту историю в детстве, казалось, что она происходит где-то далеко, в другом мире. Но сейчас, став взрослыми, они понимают, насколько реальны такие вещи.

Как часто мы открываем дверь незнакомцам, не задумываясь о последствиях? Как часто доверяем людям, основываясь лишь на их внешнем виде или словах?

Стук в дверь… Простой звук, который может изменить всё.

Я до сих пор представляю ту картину: маленькая девочка стоит в своей комнате, дрожащими руками собирая вещи, пока за дверью слышится чужой шаг. И эти шаги каблуков, спасительные, своевременные… Они спасли не только жизнь, но и судьбу.

История закончилась хорошо, да. Но знаете, что самое важное? Она учит нас осторожности. Она напоминает, что нельзя недооценивать интуицию. И что иногда самый обычный стук в дверь может оказаться началом чего-то ужасного.

Так что, если вам когда-нибудь постучат в дверь, подумайте дважды, прежде чем открывать. Лучше лишний раз перепроверить, чем потом жалеть.

Три белых розы для любимой

Слава бежал, он спешил, чтобы успеть. Цветочный киоск у дома любимой, закрывался через семь минут. Только что он получил свою первую зарплату, целых полторы тысячи рублей, новыми. Подходил к концу 1999 год. Ещё год назад, до деноминации, получил бы полтора миллиона. Непривычно.

Успел. В киоске, дородная продавщица, со словами: «Ничего больше нет, берёшь?», нехотя отдала ему дохленький букет из трёх белых роз. Слава был счастлив.

Зашёл по пути в «Принц», круглосуточный магазинчик, где купил ещё бутылочку вина, тортик и побаловал себя модными сигаретами LM. Сегодня он мог себе позволить потратить 4—40 р. на курево.

Марина открыла дверь, нарядная. В яркой «девчачьей» одежде, и с ярким же макияжем, «под Бритни Спирс». От неё вкусно пахло абрикосово-жасминовым чудом, Ultraviolet от Paco Rabanne. Видно было, что ждала.

Познакомились молодые люди на субботней дискотеке. Слава случайно, проходя пнул Маринину сумочку, которая, среди прочих, лежала в центре импровизированного круга танцующих, на танцполе. Сначала был скандал, потом примирение. К концу дискотеки, Слава пригласил Марину на медленный танец, она не смогла устоять перед Донованом, вы конечно помните мелодию, ту самую, «у костра». Пожалуй, ни одна девушка не смогла бы устоять.

Потом Слава напросился проводить Марину до дома. Они долго шли и разговаривали. Проводил. Договорились о новой встрече. Завязались отношения, которые со временем переросли в нечто большее. Славик понял, что уже не может себе представить другой жизни, без Марины. Она отвечала взаимностью.

И вот состоялось их первое «настоящее» свидание, дома.

Марина приняла букет. Уткнулась носом в цветы, глубоко вдохнула аромат роз. Расправляя смятые бутоны, сказала:

— Ты знаешь, Слава. Говорят, есть поверье, старое. Если цветы, которые первый раз подарит молодой человек, будут долго стоять и не вянуть, то отношения будут длинными и крепкими…

С той поры завелась традиция. Слава, приходя к Марине, в первую очередь шёл к букету. Нюхал его, приглаживал, поправлял и даже менял им воду, добавлял сахар и шептал умоляя, чтобы стояли подольше.

Букет показал чудеса стойкости. Только через три с половиной недели, Марина решилась его выбросить, когда облетела добрая половина лепестков.

Раз в месяц, с зарплаты, Слава приносил новый букет, из трёх белых роз. И каждый новый букет стоял очень долго.

Молодые люди поженились. Давно переехали. Родились двое замечательных детишек, выросли. Менялись времена, места работы и место жительства, а традиция осталась.

***

Прошло много времени, у них с Мариночкой серебряная свадьба. Праздновать будут в субботу, дети приедут со своими семьями, друзья, сослуживцы, а сегодня хотели посидеть скромно, вдвоём. Вячеслав Сергеевич, опять купил скромный, по нынешним временам, букет из трёх белых роз. Зашёл в круглосуточный супермаркет, рядом с их ЖК, купил хорошего вина.

Марина встретила нарядная. В доме вкусно пахло свежеприготовленной едой, какими-то вкусняшками. Приняла букет, уткнулась носом в цветы, глубоко вдохнула аромат. Поставила в приготовленную вазу.

Сели ужинать. Слава, немного смущаясь сказал:

— Знаешь, Марина, хотел признаться тебе. Никогда не говорил, держал в себе. Когда я увидел, как стойко держался тот, самый первый букет. Я понял, ты моя судьба. Понял, что вместе мы сможем пройти все испытания. Ничто не в состоянии нам помешать, ни проблемы, ни заботы. Наша любовь сильнее всего этого. Когда было трудно, я вспоминал о них, тех белых розах и работал, держался…

— Да, Слава, теперь и я хочу тебе кое в чём, признаться. Когда ты купил те розы, и я видела, как ты переживаешь за них… Я почти каждый день ходила в цветочный киоск и докупала новые розы, вместо увядших. Потому что знаю, работает то, во что искренне веришь.

Послесловие, или Несколько слов на прощание

Дорогой читатель, Если эта книга оказалась у тебя в руках и ты дочитал её до конца — значит, мы с тобой говорим на одном языке. Языке воспоминаний, который не нуждается в переводе. Эти истории рождались не как литературный проект. Они всплывали сами — в разговорах с друзьями, при виде старой фотографии, от знакомого запаха. Я просто записывал их, боясь, что иначе что-то важное, какая-то частичка нашего общего прошлого, исчезнет безвозвратно. Главной наградой для меня стал бы твой внутренний кивок и мысль: «Да, было именно так. И у нас тоже».

Оказалось, что наше «несмотря ни на что» — это не просто слова. Это формула нашего поколения. Формула, в которой были и пустые полки, и «Рояль» у костра, и уверенность, что главное — это люди рядом. Сегодня, оглядываясь назад, я с огромной нежностью и благодарностью думаю о том времени. Оно сделало нас теми, кто мы есть. И, как ни странно, сделало счастливыми.

На этом прощание не заканчивается. Если тебе, как и мне, дороги эти воспоминания, если хочется продолжить этот разговор, поделиться своей историей или просто послушать другие — буду рад видеть тебя в нашем небольшом кругу. Присоединяйтесь к беседе в Telegram-канале

Давайте вместе сохранять то, что нельзя забыть.

Спасибо, что был рядом эти несколько часов. Береги свои истории. Искренне ваш, Евгений Гаврилов.