Счастливое опасное детство. Часть2.

Глава 1

Счастливое опасное детство.

(Часть вторая)

Детство, детство, ты куда ушло, не забыть тебя мне, не забыть. Помню, у меня, дошкольника, был трёхколёсный велосипед. Классная вещь! Что угодно на нём можно было вытворять, а вот упасть, перевернуться – это надо было специально постараться. А ещё велосипед никогда не ломался. В общем, мне он очень нравился. И вдруг старший брат решил, что хватит позориться ездить на трёхколёсном велике, пора позориться ездить на двухколёсном. Я, конечно, это предложение встретил в штыки, типа, я же упаду! Ты что, брат, тебе меня не жалко? Но брат снял одно колесо с велика, посадил меня, протестующего, на велосипед, и толчок ногой в горбатую спину под горку! Причём мои протесты (и до этого, и после) пресекались всегда жёстко, если не сказать, жестоко. Я под горку разогнался, буквально оцепенел от страха и ужаса, а так как ездить и тормозить ещё не умел, не удержал руль и грохнулся об землю на полном скаку. Очень сильно ушибся, поранился, разревелся, заголосил в надежде разжалобить брата, но бесполезно. Брат сказал, - Тащи велик обратно, будешь скатываться до тех пор, пока не научишься ездить и тормозить. Опять толчок сзади, но не в спину, конечно, а в раму велосипеда, разгон и…Не желая больше расшибаться оземь, я напряг силы, внимание, вращал руль туда-сюда, и смог-таки удачно остановиться внизу. Остальные разы я уже скатывался сам, по своему желанию. Всё, научился ездить! Ура! Учёба прошла жестоко, но эффективно.

Я и плавать-то научился примерно также жёстко. Нет, меня брат не сбрасывал в воду из лодки со словами: - Выплывешь – молодец, а не выплывешь – мамка новых нарожает! Тоже очень эффективный способ учёбы, между прочим. Нет, я прохаживался по горло в воде вдоль бережка пруда, боясь зайти на глубину. Все остальные плавали, играли в догонялки, ныряли, поднимали со дна какие-то камни, топили друг друга. В общем, наслаждались купанием в тёплой воде по полной программе. Только я стыдливо, перебирая «лапками», фланировал в паре метров от берега. И вдруг, провалился в какую-то яму. От сильного страха тут же воспользовался теоретическими знаниями по части плавания, и выплыл наверх, и на берег. Сделал потом ещё несколько заходов в воду, уже на глубину. Всё нормально, плыву! Так я стал вхож в компанию умеющих плавать. А это на много расширяет количество игр и развлечений. Между прочим, не все дети научились плавать. Некоторые даже в воду заходить боялись. Зато мы на надутых камерах (от грузовиков), на собственноручно сколоченных плотах даже устраивали «морские» сражения. Особо ценилось палкой проткнуть камеру «врага», чтобы его «корабль» пошёл ко дну. А не умеющие плавать сидели на берегу и откровенно завидовали нам. Кстати, камеры использовались ещё для одной игры. Садишься внутрь камеры, тебя толкают под горку, ты вращаешься через голову. Вестибулярный аппарат сходит с ума. В конце выходишь из камеры как пьяный, не контролируешь свои движения, голова кружится, падаешь. Весело и смешно!

Однажды прихожу я после школы в компанию играть. Мы почти каждый день собирались где-нибудь, и играли в разные-преразные игры. В то время для меня компания была по значимости примерно на уровне школы, но точно выше уровня родителей. Т.е. очень важно было быть в компании. А там два креативщика-доминатора (доминатор – тот, кто доминирует, подавляет, лупит почём зря) придумали конкретно для меня испытание – залезть на самую верхушку самой большой ёлки в лесу. Зачем? – поинтересовался я. – А затем, что, если ты струсишь, то больше не смей появляться в нашей компании. «С трусами мы не дружим и не играем», — сказали они. Скрепя сердце, я согласился, надо же как-то воспитывать свой страх. А Большая ёлка (так мы её называли) – это ёлка такая, стояла недалеко от опушки, все остальные ёлки были ей, образно говоря, ниже плеча, то есть она была очень высокая. Но я согласился, куда деваться. Тем более, что по деревьям лазить я умею, просто никогда так высоко не лазил. Ну, полез вверх, поднялся выше остальных деревьев. Открылась прекрасная перспектива – посёлок как на ладони, видны улицы, дороги, овцы пасутся, свиньи в лужах лежат. На футбольном поле дети играют в футбол, далёкие соседи спорят до хрипоты (судя по жестам), девчонки скачут на резинке, женщина несёт воду в вёдрах из колонки на коромысле. Вижу скалы вдали, покосы (поляны), яркое солнце и редкие облака. Лепота! И чего я раньше на такую высоту не лазил? Красота же! Где-то уже на середине ёлки я заметил, что за мной лезут и догоняют меня эти два креативщика. Я у них спрашиваю: «Вы-то за каким нюхом тоже лезете?» Они говорят: «Ну как за каким, а вдруг ты нас обманешь, а вдруг ты не долезешь до самого верху, а скажешь нам, что долез?».

Я тут же подумал, так вот как можно было всё сделать. Можно было и не лезть на самый верх! То есть такая простая мысль мне даже в голову не пришла, а им пришла. Ну ладно, я посчитал это логичным. Но что в первом случае, когда давали задание-испытание, что в этот раз я не почувствовал никакого подвоха в их действиях. Вот я долез до самого верха, а верхушка у ёлки уже была обломлена, и обрубок торчал. Он толщиной был с большой палец, то есть очень тонкая ненадёжная вещь, на мой взгляд. Вот эти товарищи меня уже почти догнали, и говорят, что нужно подняться так, чтобы обрубок верхушки был ниже подбородка. На мой вопрос, - почему это? - они ответили, - что отломленная верхушка на самом деле было еще на метр выше, - так что вроде всё логично, надо подняться ещё. И даже в этот раз я не почувствовал никакого подвоха с их стороны. Я осторожненько, собрав последнюю волю в кулак, тихонечко поднялся на требуемую высоту. А эти два креативщика, эти два, мягко говоря, фашиста-оккупанта поднялись вместе со мной. Вот мы стоим втроём на тонюсеньких ветках, на этом обрубке, толщиной с палец. Я-то думал, всё, испытания выполнены. Уточнил у них. Они говорят, - да молодец, - и после этого, как Юрий Гагарин, произнесли: «Поехали!» И начали вместе со мной качаться на этой ёлке, на этой верхушке, из одного горизонтального положения в другое. Честно говоря, так как сила воли была уже истрачена на подъём подбородком выше верхушки, тут меня остатки воли и покинули. Я закрыл глаза, и у меня началась истерика - там слёзы, сопли, ор. Наверное, до половины посёлка было слышно, как я ору. Они сжалились на до мной и отпустили меня, а сами продолжили качаться. Я в шоке, как люди не боятся упасть? Ведь верхушку уже сломали. Ну, я пулей слетел (спустился по веткам) с этой ёлки вниз. Да пропади пропадом такая компания, если мне надо такой страх испытывать! Ещё раз предложат подобное испытание, развернусь и с гордо поднятой головой отправлюсь домой. Там замечательные книжки не читаны, раскраски не раскрашены, рисунки в альбоме сами себя не нарисуют. Там есть собака, кошка, и бабушка. Найду, чем заняться.

Но это оказалась не самая экстремальная игра для меня. Расскажу о другой. Вот так же опять собрались во дворе двухквартирных домов, и главный креативщик сказал, что надоели ему все наши игры. Всё время одно и то же – прятки, войнушка, лапта, надоело. Он придумал новую игру. Мы все: «какую?» - Он: «пошли, покажу». И вот у одного из домов со столба ЛЭП свисал фазный провод. Провод оборвался между столбами и повис так, что касался даже земли. Доминатор предлагает, - давайте цепляемся все за руки, а он цапает за провод. Я, конечно, учился хорошо в школе, понимал, что электричество очень опасно, тем более мать об этом говорила. Я даже вслух высказал сомнения, но доминатор сказал, что знает секрет, и всё будет чики-пуки.

- Так ты участвуешь или нет, - спросил он меня. То есть, ты «осторожный», т.е. трус (тогда вали отсюда), или нормальный храбрый товарищ?

Короче, я согласился участвовать в этом безумии. Вот схватились мы за руки (человек пять), он - за провод, и всех долбануло током довольно сильно. Хорошо долбануло! Сразу у всех руки расцепились, и доминатор тоже отпустил провод. И все так:

- Ух ты-ух ты, меня так сильно стукнуло, а меня сильнее стукнуло, а меня ещё сильнее. А давайте ещё раз повторим. А давайте ещё. Это так здорово!

Ну, не идиоты? Представляете, им мало показалось. Так больно стукнуло, а они: - давайте ещё! Ну, давайте. Опять все сцепились за руки. Причём, я-то второй раз уже явно не хотел участвовать, мне и одного раза хватило. Надо быть закоренелым мазохистом, что предлагать повторить себе боль. Но кто ж меня спрашивал? Меня с обеих сторон взяли за руки, и включили снова в цепь. Опять доминатор хватанул провод, и опять: - бабах!

- Ух ты-ух ты, здорово-то как, здорово как, а давайте ещё раз!

Не, ну я в полном шоке. Уже два раза долбануло нас током, а они: - давайте ещё!

Я для себя решил, что в третий раз живьём не дамся. Креативщик молодец, помог мне, он вовремя сказал: - Хватит, хорошего помаленьку, в следующий раз доиграем.

Хорошо, что взрослые до следующего раза устранили эту опасность. А то мы бы играли до победного конца. До «конца», в прямом смысле этого слова. Советские кожаные сандалии в это раз нас спасли, послужили хоть слабым, но изолятором. Советское – значит отличное! Да и сухо и тепло было в этот день. Повезло нам, одним словом. А то устроили массовый добровольный суицид. И как не поубивало идиотов?

Ну я не знаю просто, куда смотрят эти взрослые? То ли они всё время на работе были, то ли им по барабану было, чем их дети занимаются? Но это кошмар, это просто кошмар! За то, как нас воспитывали раньше взрослые, сейчас лишают родительских прав! Никак они не воспитывали нас, некогда им было. Работали, как проклятые, на износ. А нам лишь бы развлечения, мы росли, как сорная трава. Мы разбирали выброшенные аккумуляторы, и из свинца отливали себе «пистолеты» для войнушек. Делали луки со стрелами, опять же для игр в белых и индейцев. Концы стрел делали тупыми, хоть на это ума хватило. И то расцарапывали лица стрелами да крови, до шрамов. Вырезали из штакетника мечи, делали шпаги. Делали всё, чтобы навредить здоровью друг друга. Хотя явно такого никто не желал. Только для игр, для развлечений.

С определённого момента мне компания стала не важна. Мне важнее стали книги, интересные книги. А в компании, по-моему, творилось вообще что-то ужасное. Мать рассказывала, что одного подростка током убило, другому пальцы на руке оторвало взорвавшимся «поджигом» (мы делали «поджиги» - подобие пистолетов, заряжали их селитрой), третьего энцефалитный клещ укусил, и он стал инвалидом, четвёртого случайно застрелили из ружья, и т.д. И все происшествия случайны, и произошли во время игр. Ужас, хоть из дома не выходи.

Однажды к нам зашла взволнованная бабушка. Она жила в соседнем доме, и каждый день заходила проведать внуков, не бедокурят ли. Я дома был один, и она обратилась ко мне с просьбой найти её кота. Дескать, кот где-то кричит, ему явно требуется помощь, а она его найти не может. Причём у ней слёзы на глазах, ну как тут откажешь? Я зашёл в её дом - кот действительно орёт, причём чем дальше, тем безнадёжнее. Я по кругу раза на три обежал весь дом, заглянул во все шкафы, под все кровати – кота нет. Но я же слышу, что он орёт. Причём звук доносится какой-то глухой. Я спустился в погреб (подполье), но звук стал слышаться сверху, т.е. из комнат. Блин, что за чудеса? Кот уже орёт благим матом, чуть ли не прощается с жизнью. Тут я заметил, что печь в доме топится. Так может он в духовке? Открываю дверцу духовки, кот, даже не пулей, а снарядом выстреливает в меня, сбивает меня (10-летнего пацана) с ног, и начинает бешено бегать/прыгать/вертеться вокруг себя по всему дому, продолжая орать. Глаза у него безумные, пару раз сшиб с ног бабушку, которая хотела взять его на руки. Я помог поймать кота. Бабушка со слезами радости наглаживала кота и дула ему на обожжённые лапки. Кот долго не мог успокоиться, всё пытался выскользнуть из бабушкиных рук. Оказывается, кот любил полежать в тёплой духовке, а бабушка не проверила наличие кота, закрыла дверцу и затопила печь. Чуть не зажарила любимца. Бабушка очень горячо и искренне поблагодарила меня за спасение котика. Я стал спасителем кошек.

Однажды меня чужая бабушка попросила снять с дерева молодого котика, который на дерево влез, а обратно спуститься боялся. Я с радостью согласился помочь. Залез на лиственное дерево, а кот, дурак и идиот, ушёл от меня на самый конец ветки, рукой не достать. Ладно, подумал я, ты зря, котяра, со мной связался. Я сходил домой, взял ножовку, опять залез на дерево и спилил ветку, на которой сидел кот. Кот грохнулся на землю, но встал на лапы, они всегда так делают. Его тут же сцапала старушка, и опять горячо меня благодарила. Эх, кому бы ещё помочь, ветку с котом спилить? Зовите, если что.