Сборник Рассказов

Мальчик, живущий на Луне

Это история о Мальчике. Самом обычном Мальчике, живущем на Луне. Луна прятала его от вечно голодной Бездны, заполняющей собой ещё более голодную Пустоту. Луна кормила Мальчика кусочками своего тела, которые вырастали, пока тот спал, и были самой вкусной вещью, которую он пробовал. А ещё Луна рассказывала ему сказки: сказки о героях и злодеях минувших времён, о победивших и проигравших, о том, что есть зло и что есть добро. Мальчику не были интересны эти истории. Он считал тех, о ком рассказывала Луна, невероятными глупцами и точно знал, что никогда не станет таким же. И лишь истории о Бездне вселяли в него страх. Луна рассказывала ему о том, как прожорлива Бездна, о том, как ужасна Бездна, и о том, что лишь на секунду взглянув в её чёрные глаза, можно навсегда потерять себя.

Мальчик рос, и вместе с ним рос его аппетит. Луна продолжала кормить его, но Мальчик хотел ещё и ещё. Луна не успевала выращивать новую еду, но Мальчику было всё равно. Луна просила его перестать, молила его поспать и дождаться новой еды, но Мальчик продолжал есть до тех пор, пока от Луны не остался маленький кусочек. И как только он проглотил и его, перед ним появилась Бездна.

Бездна улыбнулась Мальчику. Мальчик улыбнулся Бездне в ответ. Бездна смотрела в глаза Мальчику, а Мальчик смотрел в глаза Бездне. Шло время, проходили года и столетия. Спустя тысячи лет Бездна вздрогнула и в тот же миг отвела взгляд. Мальчик улыбнулся ещё шире, обнажив свои острые зубы, и Бездна услышала урчание из его живота. «Я голоден», — сказал Мальчик, смотря на Бездну и продолжая ей улыбаться. Бездна снова посмотрела в глаза Мальчику, с опаской, со страхом, и увидела в них лишь Голод. И Бездна осознала. И Бездна закричала.

Мальчик остался один, но уже не был голоден. Он пытался поговорить с кем-то, но никто ему не ответил. Тогда Мальчик закрыл глаза и заснул. Иногда он открывал их и пробовал снова поговорить с кем-то, но вокруг была лишь Тишина, которая противилась отвечать на слова Мальчика.

Шло время, и однажды, когда Мальчик открыл глаза, он понял, что вокруг нет Тишины. Под своим телом он ощутил что-то новое, что-то шершавое и желтое.

"Кто ты?" — спросил Мальчик.

«Что-то» не ответило Мальчику.

"Это Песок", — со вздохом ответила Луна из живота Мальчика.

Мальчик долго сидел и наблюдал за песком, но однажды встал и пошёл вперед. Он шел очень долго, пока не встретил «Существо».

"Кто ты?" — спросил Мальчик.

«Существо» не ответило, лишь улыбнулось, показав зубы, которые были намного острее зубов Мальчика.

"Это Демон", — радостно прошептала Бездна из живота Мальчика.

Демон медленно приближался к Мальчику, продолжая улыбаться, а Мальчик не мог пошевелиться, впервые вспоминая чувство, которое давно забыл.

Демон долго смотрел на Мальчика, а Мальчик долго смотрел на него в ответ. Шло время, проходили года и столетия. Спустя тысячи лет Мальчик дрогнул и отвел глаза от горящих глаз Демона. Демон улыбнулся. Он вцепился в руку Мальчика и стал поднимать его в воздух. В ту же секунду появились другие Демоны и тоже схватили огромное тело Мальчика, вцепившись в него острыми когтями и поднимая его в воздух. Мальчик поднимался всё выше и выше и мог двигаться всё меньше и меньше, с каждым взмахом крыльев Демонов вспоминая чувство, которое давно забыл.

Спустя время Мальчик посмотрел вниз и увидел «Что-то».

"Что это?" — спросил Мальчик у Первого Демона.

"Это Океан", — ответил Первый Демон.

"Что это?" — спросил Мальчик у Второго Демона.

"Это Горы", — ответил Второй Демон.

"Что это?" — спросил Мальчик у Третьего Демона.

"Это Люди", — ответил Третий Демон.

Мальчик продолжал спрашивать Демонов о том, что видел, а те отвечали на его вопросы, продолжая нести его всё дальше и дальше.

"Что это?" — спросил Мальчик Семьдесят Второго Демона.

"Это Ад", — ответил Семьдесят Второй Демон.

"Это Ад", — с грустью ответила Луна из живота Мальчика.

"Это Ад", — с восторгом ответила Бездна из живота Мальчика.

"Это Ад", — прошептал Мальчик и вспомнил чувство, которое забыл. Это был страх.

Перед ним появилась гигантская, старая и ржавая железная Печь из каждой щели которой пыталось вырваться Адское Пламя, а внутри горело незримое количество Людей, которых Мальчик видел до этого. На вершине Печи сидел «КТО-ТО» и играл на Скрипке. Мальчик никогда не слышал, как играют на Скрипке, но почему-то точно знал, что ОН делает это отвратительно. В обычной ситуации Мальчик сказал бы об этом напрямую, но Мальчик не мог даже поднять на НЕГО взгляд и спросить у Демонов, кто ОН.

Демоны несли Мальчика к Печи, но не к Людям, а ниже, к Углям которые уже догорали, хоть Адское Пламя и продолжало резвиться.

Демоны убрали Угли и бросили вместо них Мальчика, а ОН достал спичку и зажег ее, кинув в Мальчика, даже не посмотрев на него, и продолжил играть на Скрипке.

И Мальчик горел. Это было ОЧЕНЬ больно, но сделать с этим он ничего не мог. Единственно, что он мог сделать, это закрыть глаза и уснуть.

Однажды Мальчик понял, что не слышит ужасные звуки Скрипки. Когда он открыл глаза, он не увидел, но понял, что ОН убрал Скрипку в Футляр и, поклонившись Печи ушел, чтобы спустя время снова дать свой Концерт. Позже Мальчик понял, что больше не горит, ведь и Адское Пламя перестало гореть. Демоны снова подхватили Мальчика и долго несли его обгоревшее тело. Мальчик больше не задавал вопросы и снова закрыл глаза. Когда он открыл их, он был один. Рядом не было даже Тишины.

"Где Я?" — задал свой последний вопрос Мальчик.

Луна ему не ответила.

Бездна ему не ответила.

Мальчик закрыл глаза в последний раз.

А потом была лишь Пустота. Пустота и Чудовище в ней, Чудовище, которое когда-то было невинным Мальчиком. О чем еще может поведать эта история? Можно было бы рассказать о том, как Чудовище триллионы лет провело в Пустоте: Оно не могло видеть, не могло слышать, не могло чувствовать и ощущать, не могло Любить и не могло быть Любимым, не могло Ненавидеть, и не могло быть Ненавидимым. Но зачем? Можно было бы рассказать о том, как Пустота постепенно, на протяжении триллионов лет, поглощала Чудовище: ведь лишив себя Добра и Зла, оно оставило внутри лишь ту же Пустоту, что была снаружи. Ведь став Чудовищем, Мальчик разучился плакать и разучился смеяться. Но зачем? Можно было бы рассказать о том, как Чудовище исчезло: Пустота поглотила его и вытянула из его чрева Добро и Зло. Но зачем? Можно было бы рассказать о том, как Добро и Зло изменились: Добро хотело того, о ком можно будет заботиться, и стало круглым и плотным, чтобы защищать его, а Зло вытеснило Пустоту и заполонило собой всё, кроме Добра. Но зачем? Можно было бы рассказать о том, как спустя вечность Добро стало Луной, а Зло — Бездной. Но зачем? Зачем? ЗАЧЕМ? Ведь это неважно. А важно то, что однажды на Луне появился КТО-ТО. И о нем я хочу рассказать историю. Это история о Мальчике. Самом обычном Мальчике, живущем на Луне...

Девочка, живущая в печи

Вдали от людских глаз, в переулке настолько узком, что крыши домов не давали дождю проникать в него, среди мусора стояла старая и уже начавшая ржаветь печь, а внутри этой печи жила девочка, которую звали Пламя. Кто её так назвал? Даже сама Пламя этого не знала, ведь с самого своего появления в этом мире она просто знала, что так её зовут. А как Пламя появилась в этом мире? Этого она тоже не знала, и, если честно, знать этого ей было совершенно не нужно. Однажды она просто открыла глаза и проснулась в печи, из которой с тех пор так и не выходила. Было ли ей одиноко? На самом деле, не особо. Да, порой желание поговорить хоть с кем-то мучило Пламя, но она быстро привыкла к своему одиночеству и, чтобы не скучать, иногда сжигала в себе кучки мусора рядом со своей печью. По сути, жаловаться ей было не на что, переулок всегда был сухим, мусора было действительно много, особенно если не сжигать его слишком много. Иногда переулок посещали люди, но они только приносили новый мусор, и при их приближении Пламя всегда пряталась, ведь, несмотря на свое одиночество, она боялась этих громких существ, которые, как правило, вели себя не очень культурно, что симпатии у девочки не вызывало. Хотя бы мусор приносят, а этого для Пламени было достаточно. Так она и жила в своей печи и почти не покидала её, особенно зимой, когда даже она начинала испытывать холод и, набрав к себе побольше мусора, забиралась в глубь печи, с интересом и легким испугом наблюдая за парящими снежинками и завывающим ветром.

Однажды, в одну из таких ночей, когда зима уже подходила к своему закономерному концу и снег стал сменяться холодным дождем, Пламя всё также, укрывшись в своей ржавой печи, поглощала остатки собранного ею на зиму мусора, которого стало решительно не хватать. Девочка помнила, что как раз за неделю до этого кто-то выбросил несколько пакетов весьма хорошего мусора, который она, несмотря на сырость, с большим удовольствием могла бы сжечь. Единственное, что останавливало её, — сильный холодный ветер, бушующий за пределами её старой, но уютной печи, и густые тучи, которые своим сердитым видом как будто предупреждали Пламя о том, что ей не стоит покидать своего убежища. Но, с другой стороны, она могла собрать нужный мусор очень быстро, и тогда ничего не случится, так ведь? Успокаивая себя такой ненадежной мыслью, Пламя, осторожно озираясь по сторонам, приоткрыла дверцу печи и вышла из неё. В то же мгновение она почувствовала чудовищный холод и сильный ветер, впивающийся в её тело, что причиняло сильную боль. Как можно быстрее девочка побежала к ближайшей куче ткани, ( как же прекрасно она будет гореть!), схватив её в охапку, ринулась обратно в свою старую печь. Но что-то, как будто невидимой рукой, остановило её. Развернувшись, она увидела, что под кучей тряпок, которые она забрала, лежала другая девочка, на вид лишь немного старше самой Пламени. Её худое тело дрожало от холода, от которого она спряталась с помощью старой ткани, которую держала в своих руках Пламя. Другая девочка спала крепким сном и не проснулась даже когда с неё сдёрнули единственное, что защищало её от ветра и холода, которые тут же набросились на постепенно синеющее тело. Пламя впервые видела людей такими. Обычно зимой они все были одеты в тёплую одежду, но на девочке были только небольшие шорты и майка. Сейчас перед Пламенем было не громкое и пугающее существо, а что-то тихое, хрупкое и дрожащее от холода. Несколько секунд Пламя наблюдала за спящей девочкой, кожа которой постепенно стала синеть, а сама она начала ворочаться во сне от вгрызающегося в её тело холода. В те мгновения сама Пламя как будто перестала ощущать боль от холода и завывания ветра. Видя то, как страдает кто-то похожий на неё, она неосознанно протянула в сторону спящей девочки свою руку, желая согреть, помочь ей. В тот момент девочка уже начала просыпаться и, с трудом открывая свои опухшие от мороза глаза, размытым взглядом посмотрела на тянущуюся в её сторону Пламя. За мгновение до того, как рука Пламени прикоснулась к девочке, её глаза расширились от ужаса, а лишившиеся дара речи губы несколько раз вздрогнули. Было слишком поздно. В момент прикосновения к плечу девочки её худое и синеющее от холода тельце вспыхнуло, как сухой мусор, который Пламя сжигала летом. От ужаса она отстранилась от пылающей девочки, которая стала невероятно громко кричать, так громко, как Пламя ещё ни разу не слышала. Воздух наполнился запахом горелой плоти, от которого Пламя почувствовала подступающую тошноту. Шок от происходящего был так велик, что она забыла, как дышать, её тело оцепенело, и единственное, что она хотела, — просто вернуться в свою старую уютную печь, как можно глубже забившись от ужаса происходящего перед ней. В то же время полыхающая девочка в ужасающей агонии стала пытаться потушить огонь, охвативший её тело, которое постепенно начинало обугливаться. Как в замедленной съёмке Пламя наблюдала за катающимся, кричащим и охваченным огнём силуэтом. Как в замедленной съёмке она наблюдала за тем, как силуэт приближается к её милой, доброй печи. И как в замедленной съёмке она наблюдала, как в предсмертной агонии обуглившийся силуэт, испускающий запах смерти, ударяет по её единственному дому ногой. Ржавая и старая печь и раньше с трудом выдерживала ветер, снег и дождь, этот же удар стал для неё тем, что она пережить не смогла. Пламя издала вопль, полный отчаяния, видя, как её дом разваливается на части.

Постепенно полыхающее тело обмякло и перестало двигаться. Оцепенение прошло, и, не в силах больше находиться в переулке, который теперь был наполнен запахом сожжённой плоти и вызывал головокружение, Пламя на ватных ногах направилась в сторону улицы. Сначала она шла медленно, с трудом переставляя ноги, но с каждым мгновением, с каждой подступающей слезой она ускорялась и, спотыкаясь, перешла на бег, стараясь как можно быстрее покинуть когда-то столь родное для неё место. Приближаясь к улице, она всё отчётливее слышала громкие звуки, которые вызывали головную боль. Поворот за поворотом она бежала всё быстрее, пока в один момент не вылетела на оживлённую улицу. Невероятно громкие звуки, тысячи ярких цветов и невероятно огромное количество людей. Всё в мгновение ока ударило несчастную девочку, оглушило, ослепило, испугало её. Секунда замешательства привела к тому, что в неё врезался торопящийся куда-то мужчина с большим чемоданом и тут же загорелся, как и спящая девочка до этого. Все люди тут же с ужасом повернулись в их сторону и направили на неё какие-то непонятные для Пламени прямоугольные штуки. Из «штук» стали появляться вспышки, которые ещё больше напугали девочку. Она хотела вернуться в свой переулок, но вход преградил пылающий мужчина со сгорающим чемоданом. Воздух снова наполнялся отвратительным запахом, смешиваясь с ослепляющим светом и криками, от которых хотелось сбежать как можно дальше. Слёзы, которые девочка больше не могла сдерживать, лились из её глаз, тут же испаряясь, не успевая дойти до щёк, что вызывало сильное жжение и боль. В полной панике Пламя стала расталкивать обступивших её людей, стараясь не смотреть на то, как они вспыхивали, единственное, чего она хотела, — это спрятаться от них всех и навсегда остаться одной, лишь бы больше не видеть кошмара, развернувшегося за её спиной. И тут, как спасение, между вспышками отступивших от неё людей она увидела совершенно незнакомый ей до этого переулок, в который тут же забежала, стараясь бежать до тех пор, пока крики за ней не стихли, а запах, который, казалось, впитался в её кожу, не выветрился. И в тот момент она почувствовала сильное жжение в голове. Не останавливаясь, она подняла голову и увидела чёрные тучи, сгустившиеся над ней. Рядом упала капля, вторая, третья. С каждым попаданием на тело они причиняли сильную боль, но Пламени было уже всё равно. Она постепенно замедлила свой шаг и остановилась, наблюдая за тучами и нарастающим ливнем. С каждой каплей, с каждым жжением в её теле она становилась всё медленнее и в итоге остановилась. Её взгляд, направленный на небо, был пуст, ей уже ничего не нужно было, хотелось просто сесть и тихо наблюдать за тучами и каплями, падающими из них. Так она и сделала, уперевшись спиной о стену и безэмоционально смотря в небо. Каждая капля жгла больнее предыдущей, но Пламени было уже неважно. С каждой минутой ливень становился всё сильнее, а девочка всё слабее и слабее. Вскоре ей стало скучно наблюдать за небом, и она опустила свою голову на колени и, закрывшись руками, решила уснуть, слушая звук падающих капель. Время шло, Пламя была готова к тому, что её ждёт, но почему-то жжение пропало. Это было странно, ведь звуки капель вокруг остались. Слегка заинтересованная Пламя подняла голову и увидела перед собой странную Фигуру, держащую над ней чёрный зонтик. Некто был очень высокий и большой, настолько, что держал немаленький зонтик между большим и указательным пальцами и присел на корточки, чтобы держать зонт не слишком высоко над Пламенем. Он протянул зонтик девочке, слегка кивнув, предлагая ей взять его. Неожиданно, но рядом с ним Пламя почувствовала себя намного спокойнее и неуверенно протянула свою руку в ответ и осторожно, стараясь не касаться руки Фигуры, взяла зонт, ручка которого оказалась из странного металла, который совсем не изменился в руках девочки. Кивнув, Некто снова протянул Пламени свою руку, чтобы помочь ей подняться. Девочка испуганно посмотрела на него и, убрав руки, быстро замотала головой из стороны в сторону. Тогда Некто внимательно и задумчиво посмотрел на неё и засунул руку в один из множества карманов своего пальто. Поискав в нём что-то, он с улыбкой, которую Пламя с трудом разглядела на его лице из-за роста, протянул девочке ладонь, на которой лежала пара красивых, блестящих перчаток. Девочка неуверенно посмотрела на Фигуру. Перчатки были очень красивыми, и сжигать их она не хотела, но, видя уверенность на лице Фигуры, она осторожно взяла перчатки. К её удивлению, они не загорелись, наоборот, она почувствовала от них приятную и успокаивающую прохладу. Надев их, она почувствовала, как прохлада усилилась, но не стала болезненной, невольно вызвав неловкую улыбку у Пламени. Некто снова предложил ей свою руку, и в этот раз девочка осторожно протянула свою в ответ. Фигура помогла ей подняться, и, осторожно держась за руки, они направились в глубь переулка. Они шли молча, что позволило Пламени услышать странный шум и звуки улицы до того, как они к ней приблизились. Что странно, этот шум не пугал Пламя, вызывал непонятную радость, как будто она встретила старого друга, которого когда-то забыла. После очередного поворота Пламя вместе с Фигурой вышли на оживлённую улицу, из которой исходила странная музыка, на которой проходил такой же странный парад. К удивлению Пламени, люди, идущие в этом параде, были совсем не похожи на людей, которых она видела до сих пор. Кто-то имел много глаз и ртов, а кто-то много рук и одну ногу, среди них были люди с ледяной кожей, замораживающие землю под собой, и с каменной, растущие из земли и как будто плывущие в ней. Среди них были даже такие, как Пламя. Какие-то существа вообще не были похожи на людей, которых знала девочка. Увидев Пламя и Фигуру, участники парада радостными криками приветствовали их и потянули к себе, заражая своей радостью и девочку, которая именно в этот момент поняла одну простую правду, и это согрело её душу так, как никогда до этого. Пламя была Дома.