Сборник повествований. Часть 1

Глава 1: Поскользнулся

Намедни едал я лосося в лучшей ресторации Петербурга. Повар постарался на славу. Мясо было такое нежное, какое едят лишь в английских и французских столовых. Обильно наевшись лососем и запив всё холодным соком, я вышел на ещё слегка морозный петербургский воздух. Светит солнце, по улицам едут многочисленные сани и экипажи, за коими бегут неизменно весёлые дети, выслушивающие на бегу ругательства кучера. Вокруг меня прекрасный петербургский день. Ловлю себя на мысли: как же я люблю свой город!

И вот, я выхожу на дорогу и поскальзываюсь на льду, припорошенном снегом. Как упал на спину! Думал было, что и не встану боле. И вдруг чувствую, что что-то громоздкое и шумное мчится прямиком на меня. Оглянулся, а там карета, запряжённая тройкой вороных. Я, слава богу, успел отскочить в сторону, а вот карета, лихо повернув, врезалась с размаху в обочину. Лошади в бешенстве рвутся в разных направлениях, кучер, удерживая лошадей, бранится такими словами, какие можно услышать лишь в кабаке поздно вечером, где-то на подъезде к Белгороду. Люди окружили место происшествия, пассажиры вышли из кареты осведомиться, в чём дело. Все галдят, шумят! Я же, воспользовавшись суматохой, поспешно покинул злосчастное место.

Весь вечер думал я об этом чудном инциденте. А на следующее утро, попивая кофей, я чуть не подавился, когда увидел статью в свежем нумере "Коммерсанта". В ней говорилось, что произошла-де авария там-то, так-то и тогда-то. По непонятным причинам карета с чиновником 2-ого ранга (то бишь действительным тайным советником!) въехала в поребрик и приняла также через некоторое время удар другого экипажа сзади. Погибших, слава богу, обнаружено не было. Читаю я и думаю: а что, если они узнают причину аварии? Но времени размышлять у меня не было, ибо к 12-ти часам я должен был быть в гостях у графини Волковой. Поэтому я быстро надел шинель-пальто, цилиндр, взял трость, сборник стихов одного известного поэта и поспешил ловить экипаж, всё же внимательно смотря под ноги.

Глава 2: Пропажа

В тот же день, когда я прочитал в газете о чрезвычайном происшествии, в котором принял непосредственное участие, я направился на экипаже к моей знакомой - графине Волковой. Я давно не бывал у ней и позавчера получил от неё личное приглашение на маленькое чаепитие, дабы обменяться новостями и поразговаривать по душам.

Через двадцать минут езды по людным улицам, я остановился у хорошо устроенного домика, совсем недавно построенного на улице *****. Пожалуй, это был один из самых приятных домов в Петербурге. Но не буду описывать сейчас, каков он был. Я быстро вышел из кареты, заплатив рубль кучеру, и направился в сторону входной двери. Войдя, я оглянулся вокруг. За два месяца, что я здесь не был, многое изменилось. В холле появился аглицкий комод для одежды, большое зеркало и тумбочка для всяких прочих вещей. В доме стоял какой-то особенный приятный запах. Было видно, что хозяйка заботится о своём жилье и имеет прислугу, коя моет его чуть-ли не каждый божий день.

И вот, ко мне вышла хозяйка дома. Впрочем, сама графиня не сильно изменилась за это время. Тот же весёлый взгляд, непринуждённая улыбка и лёгкая походка. Подробностей внешности я бы не описывал, но всё же скажу, что графиня - милая девушка-брюнетка со слегка вьющимися волосами и небольшой горбинкой на носу. Боле описывать точно не буду, ибо не хочу показаться придирчивым.

- Александр Николаевич, как я рада Вас видеть!

- Здравствуйте, Элина Вадимовна! Вы, как всегда, прекрасны.

Мы обнялись, и я, как подобает истинному джентльмену, поцеловал с позволения графини её руку.

- Проходите, Александр Николаевич, раздевайтесь. Извольте положить вещи сюда, - сказала графиня указав мне на тумбочку. Я всё же повесил шинель-пальто на вешалку, а цилиндр положил вниз дном туда, куда мне показали.

- Пройдёмте в гостиную, mon cher. Я как раз заварила чай и приготовила яблочный пирог. Обсудим всё нас интересующее за столом.

Волкова убежала в гостиную, чтобы закончить накрывать стол. Воспользуюсь этой паузой, дабы рассказать кое-что о своей подруге.

Элина Вадимовна Волкова - обычная светская дама. Она жената на капитане Даладье - французе, работающем учителем. Французский язык сама Волкова знает практически в совершенстве и не забывает в разговоре, как подобает образованной даме в наше время, вставить фразочку-две на французском. Она является крайне оптимистичной и весёлой натурой, кою, впрочем, легко обидеть. Любимые животные Элины Вадимовны - кошки. Несколько месяцев назад графиня купила красивую кошачью пару, назвав их Пьер и Анфиса.

Но вот, меня позвали к столу.

- Ну, рассказывайте, Александр Николаевич. Как поживаете? Что нового?

- Да что уж рассказывать... Точно! Не хочу показаться хвастуном, но не оповестить Вас также не могу: неделю назад получил 6-ой класс. Теперь я коллежский советник, а по военному списку - полковник.

- Oui? Charmant, mon cher! Очень рада за Вас.

- Благодарю, Элина Вадимовна. Впрочем, больше мне и рассказать не о чем.

- А Вы читали уже "Коммерсанта"? Про тот случай на перекрёстке? Столкнулись кареты, а причина не ясна.

- Да, читывал об этом, - промямлил я, - интересный случай...

- Да, согласна, крайне любопытный. Не хотите чаю?

- Не откажусь, - ответил я, и мне налили чашку хорошего цейлонского чаю, - А где же Ваш муж?

- Его вызвали по срочному поручению в Ригу. Будет только через месяц. Но у меня новость главная следующая: кошка-то моя, Анфиса, окотилась месяц тому назад!

- Надо же? И сколько котят?

- Четыре мальчика и две девочки. Девочек моих зовут Эльвира и Алина. Мальчиков же, чтобы не путаться, мы с мужем назвали Петруша Первый, Петруша Второй, Петруша Третий...

- Позвольте мне продолжить: Петруша Четвёртый?

- Non, Артур. Ведь в семье не без Артура, как говорится, - рассмеялась графиня.

Посмеявшись над столь удачной шуткой, мы продолжили.

- Мои котятки нынче, наверное, есть хотят. Пойдёмте, покормите их вместе со мной.

- Сочту за честь, - улыбнулся я, и мы с графиней прошли в небольшую комнатку, где сидели кот, кошка и котята. Графиня Волкова достала из погребу большую банку молока и принялась разливать каждому котёнку в мисочку. Первая, вторая, третья... Котятки подбежали к мисочкам и стали жадно пить молоко. Но одна миска осталась незанятой. Тут графиня обнаружила, что пропал один котёнок.

- Алина пропала... - прошептала беспокойно она (не знаю, как графиня их различает), - Что же мы стоим? Нужно скорее найти её, пока не случилось чего!

Мы принялись искать Алину по всему дому. Под конец, когда мы осмотрели все места, где могла быть кошечка, графиня готова была расплакаться. Я старался её утешать, но мне пора была уже идти канцелярию.

- Извините, Элина Вадимовна, я помог, чем мог. Крайне неловко оставлять мне Вас в такой ситуации, но я спешу уже по делам.

- Oui, je vous comprends. До свидания, Александр Николаевич! Вы оказали мне огромную услугу, сделав подобный визит.

Уже я собирался уходить и надел было цилиндр, но ощутил, что что-то мягкое и плотненькое упало мне на голову под ним. Подняв аккуратно свой головной убор, я сперва ничего не мог понять. Но по радостному восклицанию графини Волковой я понял, что у меня на голове сидела маленькая Алина. Оказалось, что она забралась в мой цилиндр, пока мы говорили и пили чай.

- Как забавно получилось, Александр Николаевич. Иди сюда, ma chere, - сказала радостно графиня и сняла котёнка с моей головы.

Уже окончательно распрощавшись, разобнимавшись и расцеловавшись, я в хорошем настроении вышел на улицу и направился в сторону канцелярии, дабы сделать пару важных докладов.

Глава 3: Встреча

Спустя неделю после визита к графине Волковой и налаживанием дел в канцелярии, я решил расслабиться и провести несколько дней дома. Как правило, я играл в бильярд со своим камердинером, постоянно выигрывая, читал свой неизменный сборник стихов одного известного поэта и написал несколько писем моей уважаемой матушке, проживающей ныне в Москве на Арбате. Порой я разбавлял всё это дело уроками французского, приглашая раз в день в неопределённое время частного педагога (в лицее я заместо французского более уделял времени изучению латыни и немецкого).

И вот, лежу я под утро в кровати. Тут вдруг кто-то постучался в дверь. Я приказал камердинеру Фильке разузнать, кто изволил пожаловать ко мне в гости в столь необычное время. Посмотрев на часы, я понял, что скоро пробьёт 10 часов.

Из холла выбежал Филька.

- Ваше высокоблагородие, там-с какой-то господин вполне опрятного виду. Он спросил, здесь ли проживает коллежский советник Радищев-Северский Александр Николаевич. Я ему-с ответил, что здесь, но господин ещё изволит почивать. Впрочем, примите-с его?

- А имя он своё назвал?

- Да, ваше высокоблагородие. Он назвался тайным советником Радецким Александром Сергеевичем.

Я никак не мог припомнить никакого Александра Сергеевича, окромь Пушкина и Грибоедова. В итоге решил сам сходить и проведать, что за гость ко мне пожаловал. Я накинул халат, тапочки, снял спальный колпак и по-быстрому умылся в ванной комнате. Через 5 минут я был в холле и приказал впустить незнакомца. Тем временем пробило 10 часов.

Каково же было моё изумление, когда я увидел перед собой вправду тайного советника! (Я всегда привык смотреть на чин человека, коли такой имеется.) Это был мужчина примерно моего возраста, хоть и выше меня на голову: во всех смыслах этого слова. На нём была красивая, явно новая шинель, фуражка, какую носят генерал-лейтенанты, а также при нём была трость, верно, аглицкой или голландской работы. Человек вызывал чувство восхищения, уважения и в то же время страха. Его лицо было закрыто воротником шинели, поэтому я не мог опознать в нём кого-либо.

- Здравия желаю, Александр Николаевич. Извините за столь ранний визит, но я считаю, что Вы обрадуетесь, узнав, кто стоит сейчас перед Вами.

Впрочем, я уже изрядно "обрадовался".

- Я Вас не понимаю, ваше превосходительство. По какому Вы вопросу?

- Александр Николаевич, Вы меня совсем не узнаёте? Неужели? Мы в армии вместе служили в одном полку. Ну? - и для пущей убедительности он снял фуражку и показал мне своё лицо. Оно было вытянутое и худое, глаза были весёлые и в то же время грозные. Из под фуражки выглянула шевелюра - человек оказался брюнетом.

Я пристальнее вгляделся в незнакомца. Чёрт побери! Внезапно я осознал, что передо мной стоит мой давний друг и товарищ, тот самый поручик Александр Сергеевич Радецкий!

- Боже мой, Радецкий, это ты?

Я непроизвольно заметил, что перешёл с тайным советником (3-ий класс) на "ты".

- Ну, узнал всё же. Здорово, дружище.

Мы крепко обнялись, и я пригласил гостя снять верхнюю одежду и пройти в гостиную. Немедленно я послал Фильку заварить кофею и достать французских булочек из погребу. Через 10 минут наших с Радецким разговоров утренний стол был накрыт. Аппетитно запахло горячим и ароматным кофеем. Теперь расскажу всё же, что за человек ко мне пожаловал.

Радецкого Александра Сергеевича я знаю со службы. Мы попали с ним в один полк и быстро нашли друг друга, так как были во многом схожи характерами и интересами. Я считаю, что как в любовном плане лучше сочетаются противуположности, то в дружеском - схожие характеры. Тогда мы были всего лишь поручиками. Александр Сергеевич является крайне противуречивой натурой. Но основная его особенность - это спокойствие. Его крайне сложно вывести из себя. Также он отчасти тщеславен и порой не может сдержать гордыню. Но это компенсируется интеллектуальностью и начитанностью. Уже в армии Радецкий мог цитировать знаменитых писателей. Особенно хорошо ему давался Марк Туллий Цицерон.

- Ну, так как ты так поднялся, тёска? - спросил я у приятеля, усаживаясь за стол, всё ещё удивленный такой переменой в карьере Радецкого.

- Да знаешь, брат, дело всё в умении позиционировать себя как лидера, - отвечал он, как всегда, непринужденно, - Нынешнему начальству очень нравятся бойкие молодые люди. Хотя Николай Павлович - консерватор, так что думаю, что мой успех отчасти случайность. Смена кадров...

Далее следовал долгий ряд рассуждений насчёт политики, коррупции и чиновников. В своём монологе Радецкий доказал, что не потерял форму прекрасного оратора и философа.

- Ну, а личная жизнь? Жена, дети есть?

- Да знаешь, нет ни того, ни другого. Была одна молодая красотка, да убежала с другим за границу.

Как это похоже на Александра Сергеевича. Всегда он пользовался симпатией товарищей, но никогда - симпатией женщин.

- Я решил к тебе вот забежать, - продолжил Радецкий, - разузнать, что да как. Недавно читывал "Коммерсанта". Слышал об аварии на прошлой неделе?

Я дал утвердительный ответ, поражаясь популярности этого происшествия.

- Говорят, там видели некоего господина, кой поскользнулся перед проезжающей каретой. Это каким же надобно быть неловким...

Я решил промолчать по этому поводу.

Прошло 2 часа, в течение которых мы беседовали на разные занимательные темы, обсуждали мировые новости и вспоминали былую службу.

- Впрочем, хорошо посидели, - спохватился Радецкий, посмотрев на настенные часы, - Посидел бы ещё, право, но мне назначен визит к самому государю.

- Неужели? Что же, не буду тебя больше утруждать. Изволь пройти сюда, - сказал я и пошёл провожать гостя.

Мы распрощались и договорились вести переписку. Радецкий также сообщил мне, что через неделю уезжает по делам в Ревель. Я ответил, что мне не помешает его навестить, а заодно впервые посетить Эстляндию, куда я давно хотел съездить, да всё дела не позволяют. Впрочем, всё впереди.

Глава 4: На балу

Прошло 2 дня. Я вёл тот же образ жизни, ибо работы всё не было и не было. Те же бильярд, книга и уроки французского. Впрочем, занятия сии суть более-менее развивающие дух и разум. Гораздо вреднее и страшнее заниматься тем, что ведёт к загниванию. Я считаю, человек должен уделять должное время саморазвитию и в наше время, и в будущем, как он и должен был в прошлом. Я более всего предпочитаю чтение и считаю его непосредственным залогом образованности и интеллектуальности.

Впрочем, вернусь к повествованию. Ко мне, как обычно внезапно, пришло приглашение на бал в честь женитьбы сына губернатора. Он взял в жены некую Софью Алексеевну, про которую теперь трубили во всех газетах также, как неделю назад про мое происшествие. Надо отметить, я начал подозревать, что дело это с моим неудачным падением закончится не лучшим образом. Мои опасения в последствие подтвердились.

В пятницу был дан бал. Я прибыл на него с небольшим опозданием, и потому вбежал в дом, кинув рубль кучеру и поприветствовав знакомого мне швейцара Мишеля. Быстро взлетев на второй этаж и сдав в гардероб свою одежду с тростью, я уже более грациозно и культурно вошёл в залу. Пары уже кружились в каком-то танце. (В танцах я, к сожалению, ничего не смыслю.) В середине, окруженные свитой, танцевали молодожёны. Сын губернатора, Сергей Николаевич, статный молодой человек, чина эдак третьего (или даже второго), выглядел потрясающе с чуть-ли не ведущей в танце молоденькой женой. Про себя порадовавшись за губернаторского сына, я поспешил найти свободный стул. Надо сказать, танцевать я вообще не люблю, хотя в детстве мне давали частные уроки. Как не встану, всё не то. Потому на балах я предпочитаю общаться с окружающими и заводить новые полезные знакомства. В этот раз я поступил точно так же. Тут ко мне подошла молодая девушка и присела на стул рядышком. У неё была крайне интересная внешность для Петербурга. Коли я увидел бы такую на Кавказе, то не удивился бы. Девушка имела смуглый цвет кожи, тёмные глаза и тёмные прямые волосы: такие особы обычно имеют южные или же восточные корни.

Девушка эта начала слегка ёрзать на стуле, явно силясь со мной заговорить. У меня всегда вызывает подозрение такое поведение. Я мог уже с большой вероятностью сказать, что эта девушка хочет со мной познакомиться и, возможно, даже завести роман. Мне это было совершенно не нужно. Я уж было хотел пересесть под предлогом разговора с господином в углу залы, но девушка уже начала беседу:

- Прекрасный сегодня вечер, не находите?

- Да, отнюдь. Молодожёны так хорошо смотрятся друг с другом в паре, и музыка прекрасная.

Я уже решил: говорить, так говорить.

- Согласна с Вами совершенно, - дама повернулась в мою сторону лицом, - Позвольте узнать Ваше имя.

Ну, вот и всё. Предчувствие, как обычно, меня не обмануло.

- Александр Сергеевич Радищев-Северский, коллежский советник, полковник. А Вас как зовут?

- О, мне очень приятно, что Вы об этом спросили! Анна Сергеевна Шпанкевич. Мой папа является троюродным братом губернатора.

Надо отметить, что подобно графине Волковой, Шпанкевич как-бы светилась. Она была полна бодрости, весёлости и радости.

- Мне очень приятно с Вами познакомиться.

- И мне. Может, пойдём потанцуем.

Раз дама приглашала кавалера на танец, значит дело шло уже не в ту сторону.

- Извините меня, но я не умею танцевать.

- Бросьте! Все умеют танцевать. Этот дар человеку даёт сама природа с самого рождения.

Я предчувствовал, что нужно танцевать. Иначе дело могло закончиться истерикой, и я бы обрёл врага в лице троюродного брата самого губернатора.

- Впрочем, идёмте. Я попробую.

Шпанкевич так и светилась от счастья. Мне нужно было сохранять хладнокровие. Мы начали вальсировать. Не знаю, что на меня нашло, но я тут же начал постоянно наступать ей на ноги. Было видно, что сперва она терпела, но затем начала выходить из себя.

- Вы надоели уже своей неуклюжестью! Вы правда никчёмный танцор! - она в злости оттолкнула меня с такой силой, какую я даже представить не мог. Я повалился, не в силах удержаться на ногах, на танцующую пару сзади. Поваленный мной подполковник вызвал столкновение ещё нескольких пар. Так, в толпе танцующих произошла неразбериха. Мне кто-то отдавил руку, из-за чего я взвыл от нестерпимой боли. В толпе послышалось: "Лекаря, лекаря!" Тут же прибежал усатый господин с лекарским чемоданчиком. Какого было моё удивление, когда, увидав меня, он закричал:

- Вот он! Это он виновник аварии! Я его знаю!

Все тут же с любопытством оглянулись в нашу сторону. Меня окатило потом.

- Позвольте, сударь, о чём Вы?

- Я видел Вас тогда, на перекрёстке, - говорил мне лекарь, - Я шёл в аптеку, дабы закупиться нужными лекарствами, и увидел, как Вы поскользнулись, выходя из ресторации. Вам еще повезло, что кучер тогда, видно, заметил человека на дороге! Я запомнил Ваше лицо, сударь: в этом мне равных нет.

Толпа слушала рассказ лекаря с изумлением.

- И сейчас я вижу Вас здесь!

Тут послышался голос Софьи Алексеевны, жены губернаторского сына.

- А Вы знали, сударь, кто ехал в той карете?

- Нет, ваше благородие...

- Мои родители! Вы, видно, были слишком заняты, чтоб посмотреть, кого Вы чуть не убили!

Затем Софья Алексеевна отозвала меня лично в сторону, под изумленные выкрики толпы и гул залы.

- Жду Вас завтра у себя на приём, в час дня. Попрошу без опозданий.

Отойдя от Софьи Алексеевны, я так переволновался, что решил немедленно покинуть бал под предлогом недомогания, чтобы дома спокойно рассудить ситуацию и принять решение. Уходя, я заметил (какая неожиданность) всех, с кем я встречался последнюю неделю. В уголке залы стояли и беседовали Радецкий и Волкова. Но я уже не мог присоединиться к их беседе и спешно вышел из дома губернатора.

Глава 5: Побег

Я вернулся домой не жив-ни мёртв. Надо было хорошо обдумать ситуацию. Софья Алексеевна зовёт меня к себе на приём и явно не с хорошими намерениями. Скорее всего она отчитает меня за мой проступок и проведёт долгую беседу, затрагивающую темы философии, психологии и семьи. Могу ли я не идти на приём? Скорее всего, нет. Но что, если она ещё и компенсацию за моральный ущерб потребует! С другой стороны, отчитывать человека за то, что он упал в ненужном месте в ненужное время - просто глупо. Предположим, я уеду из Петербурга, подальше от этой всей заварушки. Тогда возможен вариант, что за мной губернатор отправит целый поисковый отряд, и меня будут разыскивать, как преступника. Вернувшись к источнику проблемы, я понял, насколько я невезуч.

Размышляя таким образом после бала, я заснул. На утро нужно было принять решение, ибо в час дня я должен был быть у Софьи Алексеевны. Вдруг, примерно в 10 часов, ко мне зашёл никто иной, как мой друг Радецкий.

- Здравствуй, Северский, - поздоровался он, войдя в дом (я ему уже разрешил поступать подобным образом, как приятелю), - как поживаешь?

- Да как-то не очень, - сказал я задумчиво, - Сейчас мне нужно принять решение: уехать из Петербурга или же пойти на приём к Софье Алексеевне и получить по шее.

При словах о приёме глаза Радецкого расширились от страха.

- Ты серьёзно влип, друг мой, - сказал он в ужасе.

- Я сам это понимаю. Так что делать, не посоветуешь?

- Идей у меня пока нет, но я подумаю над этим. Я, собственно, зачем здесь: хотел тебя лично оповестить, что сегодня же я отправляюсь в Ревель по важным делам...

При его словах о Ревеле мои глаза также округлились, но только от радости. Я с надеждой в голосе спросил, перебив Радецкого:

- А у тебя нет свободного местечка?

Кажется, Радецкий начал понимать, к чему я клоню. Наверное, эта идея ему также крайне понравилась, ибо он всплеснул руками и радостно возвестил:

- Ну, конечно! У тебя есть деньги? Потому что я не собираюсь оплачивать твоё путешествие.

- Не беспокойся, тёска. Деньги у меня в достатке, а тебя я сильно беспокоить не буду.

- Ну, хорошо. Тогда смотри, - начал Радецкий, - Сегодня я на полдень заказал экипаж. Едем в Ревель по суше с остановкой в Пскове. Встречаемся через... 2 часа у стен Петропавловской крепости. С собой бери только самое важное.

Инструктаж был завершён, мы распрощались, и я начал собирать вещи. Первым делом - деньги. Большая стопка ассигнаций ушла в сумку. Далее пашпорт и все остальные важные документы. Сборник одного известного поэта, портмоне, чехол для очков, записная книжка - всё теперь лежало в дорожном саквояже.

Тем временем нужно было выходить. Я осмотрел, не забыл ли чего. Надел шинель-пальто, цилиндр, сапоги, взял трость. Простился со своим домом на неопределенное время. Я правда не знал, когда вернусь. Но я вернусь - этому нет сомнений.

Закрыв дверь на ключ, я вышел на тротуар и взял карету до Петропавловской крепости. Через полчаса был на месте. Радецкий уже ждал меня, расхаживая по мостовой и вдыхая свежий, слегка морозный петербургский воздух.

- Ну, что, друг, готов?

Я дал утвердительный ответ.

- Ну, тогда ждём бричку. Кажется, кучер заставит нас постоять, помёрзнуть.

Мне казалось тогда, что Радецкий правда очень волнуется за меня.

- А что, если за нами вышлют погоню? - спросил он.

- Я думал об этом. Если будет погоня, то будем вести себя как казаки.

- Стрелять и кричать?

- В точности, - засмеялся я. А ведь правда: я покидал Петербург. А если покидаешь что-то, почему бы вдоволь там не повеселиться?

- Кстати, хотел спросить, Радецкий. На балу у губернатора я видел тебя в компании графини Волковой.

При этих словах глаза Радецкого снова округлились. Он слегка покраснел.

- Ты видел? - спросил он обеспокоено.

- Вообще-то да. Ну, так что?

- Да так: обсуждали светские темы. Ничего личного.

Я в душе посмеялся. Наверное, Радецкий всё же от меня что-то скрывает.

- Ты же в курсе, что у неё есть законный муж?

- И кто он?

- Учитель, француз. Даладье, не слыхивал о таком?

- Да всё, отвяжись с этим... Да где же карета? - решил перевести тему мой приятель.

А пока мы ждём бричку, напишу несколько заключительных слов для первой части. Вы, возможно, заметили, что все неприятности у меня произошли из-за падений. На это я могу сказать следующее: падение - это не провал; провал - это провал; падение - это когда упал. А, впрочем, на падениях мы учимся вставать. Это действительно мудрость жизни. Многие будут шутить, что надо было назвать сборник "А. Н. Радищев-Северский и его проблемы с гравитацией." "Что ж, пошутите мне тут!" -скажу я вам с лёгкой усмешкой. Можете хвалить, критиковать моё произведение - всё, что вы скажите, пойдёт моим рассказам на пользу. Как я люблю говорить, критика - это ключ к успеху. Также я хочу поблагодарить всех тех, кто поддерживал мой энтузиазм написания этих рассказов. Во многом благодаря стараниям этих людей я дописал эту часть и напишу ещё две. Но об этом потом.

Через некоторое время подъехала бричка. Пора в путь. До свидания, Петербург! Здравствуй, Эстляндия!...

Мы ехали несколько дней. Передышка в Пскове не показалось слишком долгой. Вскоре мы без происшествий добрались до Ревеля.

С уважением к читателям,

Ваш А. Н. Радищев-Северский

Всем, кто помогал мне и поддерживал меня, посвящается.