Сборник обо всем и не о чем

Эра платиновых дождей

- Бз-з-з-з! Бз-з-з-з- Щелчок пальцев в воздухе прервал тираду разгневанного будильника. Уже 6:00. Пол часа у меня ушло на умывание и скорый завтрак. Примерно в 6:45 я уже стоял на пункте забора, ожидая, пока подойдёт вагон. Меня ждёт работа. Это была моя работа, и, пожалуй, именно по этому она мне и нравилась. Не смотря на все её недостатки. Не смотря на крайне напряжённую, почти враждебную обстановку внутри коллектива. Не смотря на высокие риски оказаться в списке стертых за гос. измену. Не смотря на невозможность вести личную, приватную жизнь.

- Здравствуйте мистер Никонов занести чашчку кофе? – знакомые стены встретили меня запахом резкого освежителя воздуха и приветливым голосом молоденькой секретарши. Она не была в курсе чем мы тут занимаемся, но чувство причастности к чему-то серьёзному, и невероятно секретному заставляла её выжимать из себя максимум вежливости и участия.

- Да Марта, занеси чашечку ко мне в кабинет через пару минут, бросил я вдогонку уже убегающей секретарше с чашкой в руках. Меня ждал мой кабинет и привычная работа, знакомая до зуда на кончиках пальцев…

- О! Как здоровье! Мужик, ты, как я погляжу ещё трепещешься? - оклик вошедшего в мой кабинет заставил меня обернуться.

- Майк, боже! Ты где пропадал?! Я уже думал что тебя скормили крокодилами из стёрки!

- Для тебя стараюсь! Если бы меня потёрли, то кому бы ты должок бы возвращал? Не Левоку же?

С Майком я не виделся действительно давно. Отношения у нас с ним были если и не дружеские, то приятельские точно. Скажем так: если бы мне поручили подписывать ему смертный приговор, то, после этого, я бы надолго ушёл в депрессию.

- Слушай, я вот собственно чего зашёл, может рванём куда завтра?

- В смысле? Я чего-то не знаю? Куда это ты собрался?

- Ты забыл? Завтра же юбилей ГКБ!

- Ну да, это я могу. А я то думаю, чего все носятся как угорелые?

- Так что? Слав, давай? – В его словах действительно был резон. Не считая день рожденья великого Джирна и день учреждения великой империи, юбилей отдела, празднуемый каждые пять лет, был единственным во время которого присутствие на рабочем месте не являлось обязательным.

- Знаешь, а давай. Куда хоть пойдём?

Дверь без стука распахнулась лишь для того, что бы представить нашему взору лицо младшего сотрудника Гондорма. Лицо с заметными следами переутомления проорало что-то вроде: «Через минуту общий сбор!», после чего исчезло. Впрочем, через пару секунд раздался громкий тревожный сигнал...

Я иду в более-менее чистый паб, где могу пропустить с разными интересными людьми стакан другой. По дороге, пробираясь по грязным улицам и вдыхая смрад химикатов, я смотрю на небо. Там, за жёлтыми тучами, за линиями трасс вагонов, за сотнями тысяч спутников, отслеживающими каждый мой шаг, есть пустой космос. Абсолютно пустой. Абсолютно чистый… Где то там, живёт своей жизнью далёкие звёзды и планеты, а с противоположной стороны от такой родной нам звезды, вращается «Держава». Кто знает, сколько десятилетий рядовой член отдела должен горбатится на правительство, что бы собственными глазами увидеть его зелёные газоны?..

- Слушай, Славджи а ты чего такой хмурый? – мужик в потрёпанной, запачканной униформе был мне не знаком. Хотя, возможно, во всём виноват бодяжный алкоголь, что тут разливают под видом пива и по цене элитного виски.

- Да на работе завал. Все с рук сбились, не знаем что и делать…

- Так ты то, не опер и не бухгалтер, а вам, электронщикам, на это всё должно быть плевать с высокой башни. Сиди себе пальцами клацай, пока настоящие мужики в геотермальных шахтах рискуют своими жизнями, выкачивая сталь из магмы… Вот скажи, по чему бы ты клацал пальцами, если не мы? Так по чему это именно ты, сидишь и попиваешь не дешёвое пиво, когда я со своими друзьями вынужден пить эту мочу?

- А скажи ка лучше ты мне, мужик, чем бы ты добывал свой металл, если бы не я? Как бы ты обходился без автономных буров, экскаваторов, и капсул ЖО? Руками бы черпал раскалённый металл? – И чего я так разозлился на этого работягу? Может это алкоголь даёт о себе знать? Хотя, по моему, во время разговора я не сильно запинаюсь…

- Тем неимение горбачусь я, а не ты. Тебе надо всего пару раз нажать на воображаемую клавишу, и вот! Перед тобой уже твоя зарплата, которая в несколько раз больше, чем общая зарплата целой смены шахтёров! Бухгалтера, дизайнеры, юристы, политики и менеджеры – вот кто настоящие паразиты на теле человечества! Но возглавляют их всех - Электронщики! Программисты, сисадмины, вэбмейкеры – вот, кто по истине берёт деньги из воздуха! Но ты, ты круче их всех парень. Даже они так не разбрасываются правительственными кредитами нашего великого Джирна, да продлится его правление вечно, ибо несёт оно эпоху любви и процветания, как это делаешь ты! Мелкий мерзавец! И после этого, ты ещё смеешь приходить сюда, что бы поглумится над бедными, простыми людьми! – как то я прозевал тот момент, когда дело начало клонится к драке. Вроде только недавно обсуждали группу девушек за соседней стойкой, а уже слышатся крики:

- Построим за рабочий народ! Не дадим сволочам плодится и дальше!

- Не дадим смеяться над основой общества! Покажем мрази!

- Накажем мошенника!

- Бейте эту грязную крысу, во славу великого Джирна! – а вот с последним, пожалуй, был перебор… если кто из присутствующих и мог претендовать на деяние во славу вождя, так это я. Мою парадную форму после десятилетий усердного, ежедневного труда, без праздников и выходных, украшали полтора десятка честно заслуженных регалий.

Под звуки насмешливого гогота, чуть шатаясь от полученных оскорблений, встал за соседнюю стойку, присоединившись к группе мило беседующих, не очень чистых девушек, что так активно возили рукавами платьев по грязной столешнице. Настроение моё было испорчено надолго. Ничего, завтра меня ждёт любимая работа. Работа, на которой праведники, брезгующие использовать должностное положение, долго не задерживаются…

- Бз-з-з-з! Бз-з-з-з - Щелчок пальцев прервал тираду разгневанного будильника. Уже 6:00. Минут 40 у меня ушло на умывание и приведения себя в порядок. Всё-таки алкоголь был не первого сорта. Примерно в 7:00 я уже стоял на пункте забора, ожидая, пока подойдёт вагон. Меня ждёт работа на которую я фатально опаздываю.

- Здравствуйте мистер Никонов, что-то у вас вид не очень, вам что-нибудь занести? – ну здравствуйте, родные стены. Я как всегда к вам, и как всегда без опозданий, дайте только отдышатся.

- Да, Марта, будь добра принеси минералки, ну и что-нибудь от головы.

- А-а-а, я вас поняла. Хорошо. – и вот, аккуратные ножки на высоких каблуках, уже посеменили куда-то за угол. Меня посетила неприятная мысль, что почти за пятьдесят лет работы на правительство, я не удосужился изучить даже собственный этаж, не говоря уже о соседних башнях центра обеспечения государственной целостности. Нижний парковочный этаж – родной офис на 61 - буфет для сотрудников на 75: вот мой обычный маршрут внутри второй башни.

Но это всё уже неважно. В стакане воды с шипением растворяется какая-то химия, призванная освежить мне голову. А я, тем временем, с головой погрузился в обозрение скудной статистики за последние сутки. Всё как всегда. Порядка двухсот пятнадцати зафиксированных случаев домашнего насилия, в двух третях случаях пострадали мужчины. Пара десятков небольших стычек, только в шесть из них пришлось вмешаться органам правопорядка… ну это всё понятно. Средняя смертность от старости на пять процентов меньше в сравнении с прошлым месяцем.

В общем, пять миллиардов населяющих то, что осталось от старой матушки Земли, в мире и спокойствии провели ещё один день. Ну, а что я ещё мог ожидать об обще офисной статистики? Всё таки мой профиль далеко за гранью семейных драм. Как никак, я уже пол столетия являлся сотрудником самого закрытого отдела ЦОГЦ. И это не то о чём могут подумать многие. Нет, конечно о деятельности парней с 17-го тоже мало кто знает, но всё же о «программистах народных масс» ходит много слухов.

Про отдел КГБ, большинство работников ЦОГЦ-а почти ничего не знают. После вопроса адресованного рядовому работнику центра: «Как пройти в отдел кибернетической безопасности?» - можно с высокой вероятности услышать не внятное мычание услышать что-то вроде: «Ну наверно такой должен быть где-то быть, но я не в курсе».

А у нас на сегодня статистика была не такая радужная… Чат локальной сети этажа был переполнен ругательствами, яростными криками, и тихими поскуливаниями отчаявшихся что-то сделать программистов.

И было от чего. Пока я спокойно спал, сложивши всю ответственность на плечи работников других районов, произошло три события невероятной важности. Ночная смена неожиданно для себя и всего отдела вскрыла самую крупную кибер атаку за всю историю последнего города. И это не пустые слова. Я несколько секунд сидел с открытым ртом и пялился в пустоту. А перед глазами горело пятизначное число 7-ми с лишним сотен тысяч взломанных персональных модулей… М-мать! Семьсот тысяч!

Но не это было самое страшное. Нет, не полмиллиона потенциально не контролируемых нарушителей пакта о запрете насилия. Их взламывали не день, и даже не год. Это труд многих лет наглой работы прямо под носом у КБ. Они не провалили признаков взлома до сих пор, не проявили бы и завтра. Доработки с 17-го этажа транслировались в штатном режиме на каждый взломанный ПМ. Страшным было другое. Они нашли одного из сепаратистов, ответственного за акт кибер-терроризма. Что-же тут такого? Ну не считая того, что это кто-то из штата сотрудников КБ, плохо было то, что он успел каким-то образом (Интересно, каким? Нет ну явно же не электронной почтой, это было бы слишком просто) уведомить кого-то из дружков о проколе. Часть взломанных ПМ успели отключить от внешних каналов приёма, но работники ночной смены не машины, так что полторы сотни обезвреженных модулей лишь капля в море. На настоящий момент алгоритмы агро-контроля были безвозвратно стёрты почти у семиста тысяч человек. Ну а это означало… Да ничего это не означало. Улицы последнего города вскоре должны были заполнить тысячи не способных контролировать свою ярость граждан…

Это были факты. Факты, с которыми ничего нельзя сделать. Центр обновлений работал с бешенной скоростью, пытаясь за часы нейтрализовать результаты десятилетней работы.

Глава 2, или Пройдя мимо себя...

Предисловие:

Теплый летний четверг. Для Питера Олдсмена это был просто еще один обычный рабочий день. После работы, как и в любой четверг, уже не молодой психоаналитик тащил своё пышное тело на беговую дорожку, с которой, в прочем, скоро слезал и шёл крутить педали вело тренажёра. Он не походил на психолога в привычном представлении стандартного обывателя, слишком пышный, моментально располагающий при помощи не слезающей с уст улыбки и третьего подбородка. В его кабинете всегда пахло чаем и свежим печеньем с корицей.

Уже ложась спать он, как обычно, начал подводить итоги прошедшего дня, кидая в воображаемую копилку очередную монетку. День был не сильно насыщенный, была всего пара клиентов, половина из которых был неменяющийся Джеймс Кантри. Вот второй, а точнее вторая, был весьма занимательной личностью. Девушка лет тридцати. Она была очень взволнована, и большую часть времени ела печенье, и рассказывала про то ли мужа, то ли бойфренда, причем дело было еще шесть лет назад. Из более продуктивной части рассказа Питер понял то, что Кэтрин, так назвалась девушка, кажется, что она видит загадочные знаки. Кажется, потому что другие их не видят. В конце концов она вовсе расплакалась и ушла. Она вернётся, и Питер это знал. Ей надо было высказаться, а завтра она уже сможет внятно все рассказать.

Уже проваливаясь в сон Олдсмен поспорил с собой на пять минут беговой дорожки, что завтра увидит лицо любезного Джеймса Кантри. Но на следующий день он его не увидел. Психоаналитик Питер Олдсмен не проснулся.

7 июня 2027 года.

Понедельник как всегда не задался. И не смотря на то, что сегодня был её день, праздновать его было, по сути, некому. Опять будет вялое поздравление от босса, коллеги тоже что-то скажут от себя, а через пять минут уже все забудут, что и кому они говорили. Да и прошедшие выходные возьмут свое. Половина ежедневного пути ушла на обдумывание того, что купить, чтобы порадовать Еву. В новых "Нейрах" ритмично играли "Harsh Peasant". Все было как обычно бывает по понедельникам за исключением того, что сегодня она стала еще на год старее.

Проходя мимо "Оушен-центр", Кети резко остановилась. Нечто привлекло её внимание. Медленно повернувшись и уставившись на то место, где еще мгновение назад ей показалось... нет, она точно видела это! Отойдя на шаг назад Кэтрин тупо уставилась на свое отражение в зеленоватом стекле стволовой части крупнейшего в их маленьком городке торгового центра. Скрипя зубами, она пыталась вспомнить, что еще минуту назад привлекло её внимание. Удивительно, она прекрасно помнила, что что-то заметила. Что-то очень важное. То, чему не было места в её жизни. То, что она засунула в самый дальний уголок своей души, убедив себя, что этого не существует. Она аккуратно отступила на пару шагов назад... что-то опять нежно коснулось ее взгляда... да, вот так. Если смотреть так, то картинку видно целиком. Она стояла посреди оживленной наземки, безумным взглядом уставившись в символ, смысл которого был понятен только ей и его близким друзьям. Это был его символ.

-А?

-Я спрашиваю - "Девушка, у вас все в порядке?" - Повторил свой вопрос пожилой мужчина в яркой рабочей жилетке. Рядом с ним стоял очистительный комбайн - морально устаревший, как и сама профессия. Она отвлеклась только на секунду, а наваждение пропало, словно его и не было.

Судя по всему, Майк, глава отдела свободных художников Канадского новостного канала, сразу, ну или почти сразу понял, что с именинницей что-то не так: даже после его щедрого подарка она продолжала оставаться чересчур апатичной, постоянно не надолго отключалась. На попытки Джефа Санора кокетничать никак не реагировала, только улыбалась. Да и Джефу, по всей видимости, они не доставляли ни какого удовольствия. Но несмотря на все это, она была неожиданно продуктивной. Если ничего не изменится, то Майку придётся повысить ей зарплату. Хотя эта стерва, конечно, этого не оценит. И самое страшное, что сильнее всего пугала его в Кетрин – какой вырастет её дочь с такой мамашей.

---

Мы стояли так уже около минуты, смотря друг на друга.

- Ад, а что это у тебя на портфеле? - я был благодарен ей за то, что она прервала наше неловкое молчание.

- Просто обычный значок. Что тут странного? - Зная её характер, я мог гарантировать, что теперь она не отстанет, пока я не выдам ей удовлетворительную версию происхождения значка... Черт! Смотри в глаза парень! Глаза это то, что чуть повыше декольте...

- Я поняла что значок, но что на нем?

- Кэт, тебе действительно это интересно? - не отводя взгляда от её глубоких синих глаз, ответил... Это было тяжело. Только не опускай глаза...

- Конечно! Мне вообще в последнее время стало интересно все, что связано с тобой...

- Ну... - А что я мог ей ответить? Посвящать еще одного человека в тайну клуба было не правильно... но это же Кети! Но какое-то тайное игрушечное общество может вызвать разве что улыбку на её прекрасном лице... Впрочем, о чём это я? Улыбка и так с него не сходила... И не только она, там много чего... Так, парень! Держи себя в руках! Надо просто смотреть в глаза...

- Это мой символ. - Черт! Надо наблюдать не затем, куда смотришь, а внимательней следить за тем, что мямлишь...

- В смысле?

- Ну... Ну знаешь, там... Я им подписываю разные не очень важные вещи и свои рисунки. - Господи, что я несу!? Какие рисунки? Да когда я последний раз что-то рисовал, меня потом заставляли парты оттирать.. Глаза выше парень!

- А ты художник?

- Ка - ка - конечно же да! - Нужно что-то делать, а то я сейчас сам себя закопаю. С головой. Надо свести все к шутке. В глаза смотри! Ой, уродский значок, кто тебя вообще придумал...

- Ой, Ад, прости. Сейчас подниму.

Она издевается? Она специально так нагнулась? Да и юбка... Чёрт!

- - -

9 июня 2027 года

Последние пару дней она не находила себе места. В каждом встречном ей виделось лицо Адама или же лицо кого-то из компании Джонсон. В огнях осветителей, на рекламных плакатах или просто на стволах и на стенах она видела неравномерную восьмиконечную звезду. Она плохо спала, постоянно просыпаясь в холодном поту, ибо и в снах он неотрывно следовал за ней.

-И за какие же грехи на меня свалилась столь большая радость? Может, ты мне ответишь, Ева? - спросила она, сразу после того, как за "плохим дядей из органов опеки" закрылась дверь. Ответ она и не надеялась услышать от своей дочери, настолько же сообразительной, насколько и её отец. А он был тем ещё бараном. Самолюбивым и эгоистичным. Нормальный мужчина не бросил бы девушку с младенцем, не сказав и слова.

-Синяк в принципе не большой. И что это учитель так разволновался? - Конечно, она тоже погорячилась, но это все из-за Адама. А Еве просто не надо было лезть под руку. "Где торт, где торт?" У кого из них день рожденья вообще? Ещё раз посмотрев на лицо дочери, она резко вскрикнула. Снизу, с окровавленного лица, на неё уставились два карих глаза Адама. Она резко отпихнула от себя дочь. Подняв глаза, Кетрин вскрикнула ещё раз. Она стояла посреди горевшего леса. Рядом с ней лежали искорёженные обломки летуна. Насколько она могла судить, не хватало примерно половины, хотя скорей всего она была не далеко. Но больше всего её испугало его лицо. Он окровавленный лежал невдалеке от самолёта. За остатками его ног тянулся кровавый след от здоровенной дыры над крылом. И его окровавленное лицо... оно выглядело точно так же, как у его дочери только что. Только неотрывно смотрящие в пустоту глаза отблескивали стеклянным блеском.

-Вы меня, конечно, извините, но что я должен о вас думать? Что мы должны о вас думать? Я только отошёл от двери, и вот вы опять бьёте свою дочь! И что я по-вашему должен думать после этого? Вы меня, конечно, извините, но я рискну напомнить вам, что все факты насилия обязательно будут занесены в ваше личное дело. Нет, ну а что они должны о вас думать, если вы на глазах у ответственного лица бьете дочь? Вы меня, конечно, извините, но я вам обещаю, что если так будет продолжатся и дальше, то вас обязательно лишат родительских прав. Это я вам как сотру...

-Да пошёл ты! Сотрудник, блин...

-Я, я... Да Я!..

-Ты, ты... Именно ты находишься в данный момент на территории, которая является моей собственностью. И по закону я имею полное право вызвать полицию, если ты не выметешься отсюда сам.

-Ладно, ладно... Но я вас уверяю, оскорбление должностного лица тоже будет занесено в ваше личное дело!

---

Несмотря на отвратительное начало дня, Майк Джонсон рассчитывал на его удачное завершение. Ведь этим вечером у него были все шансы убедить Второго помочь ему. В незапамятные времена, когда всем членам клуба Двадцати было не больше семнадцати лет, занимались они в основном незаконной расклейкой рекламы, раздачей листовок и мелким хулиганством. В те далёкие времена Майк был Первым и его слово имело ощутимый вес среди членов общества.

- Я всё понимаю, Семнадцатый, и полностью согласен с твоими доводами, хотя, по моему мнению, тобой всё-таки двигают зависть и желание карьерного роста. Но тем не менее, я и сам вижу в Третьем угрозу всему.

- Так что, ты поможешь?

- Всё зависит от того, какого рода помощь тебе требуется. Третий является столбом нашего маленького общества. Он курица, несущая золотые яйца. А ведь все наше финансирование зависит от продажи этих яиц.

- Но его пропитание обходится нам дороже...

- Перспектива Майк, перспектива! Эти милые золотые яйца хотят заполучить сотни людей и организаций по всему миру...

- Они только хотят, а вы с Первым уже вовсю их лижете...

- Сынок!..

- Не забывайте о субординации, Второй...

- Ты не ответил на мой вопрос.

- Честно говоря, самый главный козырь, который говорит за применение мер против Третьего, работа моих людей по делу Девятнадцатого. Держи. Здесь веские аргументы, напрямую указывающие, что в это замешен Третий.

- Ты понимаешь, насколько серьёзны твои обвинения? Смерть члена "Изначальной Двадцатки" далеко не рядовое событие...

- Да, я осознаю всю их тяжесть. Многие догадывались, что это был далеко не рядовой случай, а кража была лишь прикрытием.

- О каких мерах ты тогда говорил?

- О прямом устранении. Было бы не плохо также, чтобы об этом не знал Первый.

- Пускай это и походит на заговор, но Первый действительно не должен знать. В этом я с тобой согласен. Более того, я знаю как это провернуть. У тебя же есть выход на его родителей?..

---

10 июня 2027 года

Она поняла, что должна сделать. То ли это этот странноватый парень Олдсмен так на неё повлиял? Но ей хотелось думать, что это не так. Ведь тогда получалось, что она полная дура.

Нет, ну конечно! Конечно, она должна найти Адама! Ведь все эти знаки, эти ведения, что окружали её… Это он их сделал, больше некому. Это сделал он, чтобы окончательно превратить её жизнь в ад. - «И этот психолог, он явно за одно с ним. И дочь… Ева тоже должна участвовать в их заговоре… Ева… Чёрт я схожу с ума! Не уж то эти четыре дня могли так сломать мой разум? Нет, он точно должен за это ответить.»

Судя по всему, Майк, глава отдела свободных художников Канадского новостного канала, сильно ошибался, когда считал что в понедельник был пик рабочей активности Кетрин. Прямо на его глазах свершилось чудо! Эта стерва носилась по зданию как будто ей вставили мотор в одно место. Хороший такой авиационный генератор поля. Она даже в соседний отдел успела смотаться. А после рабочего дня даже попросила разрешения остаться в архиве на ночь. Честно говоря, ему было жутко интересно, что она откопала. Но ему остаётся только надеяться, что это не его любовные похождения, ибо сама Кертин отказалась отвечать, когда он прямо спросил её об этом.

Раньше она считала, что в маленьком электронном архиве маленького отделения маленького новостного канала в их маленьком городе есть вся информация об этом большом мире. Но реальность ударила её под дых, ибо неожиданно выяснилось что там хранится полная информация о событиях последних ПЯТИ лет, а об остальном времени информация хранится только о важнейших событиях. Решив продолжить искать и завтра, она с чистой совестью, не запятнанной мыслями о голодной дочери, которая «… даже яйца в сковороду разбить сама не может…», легла спать прямо в архиве.

---

Он, как и в прошлые несколько ночей, стоял и смотрел на неё. Она тоже стояла. Она ждала, что он скажет.

- Чувствую, ищешь меня? – его улыбающаяся физиономия возбуждала в ней рвотный рефлекс.

- Да! Отчего-то очень хочется набить тебе морду, дорогой!

- Что же, я вижу ты регулярно тренируешься на нашей дочери? – лёгкая усмешка соскочила с его губ. Казалось, можно было услышать всплеск от её падения в этот дурацкий синий туман.

- Она моя дочь! Не твоя. В отличие от тебя я не бросала девушку с новорождённым ребёнком в роддоме, не сказав и слова. Да ты даже не разу не видел свою дочь!

- И тем не менее ты назвала её Евой. – его улыбка делала невозможное, растягиваясь шире его лица. Это было уже давно не человеческое лицо, а символ, к которому она обращала всю свою ненависть. И оно стало им задолго до этого понедельника… - Возможно, твоя агрессия выливается на неё именно из-за того, что ты видишь в ней меня?

- Даже если так, я всё равно набью тебе морду. Жалкий кус…

- Давай перейдём по ближе к делу, дорогая! Не ищи меня. Так ты сделаешь себе только больнее. Ты всё равно меня не послушаешь, но я хотя бы отчищу свою совесть.

- Это кто ещё кому сделает больно, ублюдок!

- Ты – себе. Пойми, я люблю тебя несмотря ни …

- Ложь! – повисла минутная пауза.

- Пускай так, – на его грустном лице снова появилось подобие усмешки. – Так даже лучше для общего дела… - при этих словах он разом весь вспыхнул. Кетрин отшатнулась, но огонь, невероятно быстрый, каким-то образом перекинулся и на неё. Он, как змея, медленно обвивал её начиная с ног, медленно подбираясь к её голове. В воздухе стоял упоительный и одновременно мерзкий запах жареного мяса. Её ноги предательски подкосились, и она рухнула на землю. Последнее, что увидела Кетрин, было усмешкой на обгорелом, со свисающими кусками плоти, лице Адама.

---

11 июня 2027 года.

На часах три часа ночи. Кетрин хорошо понимала, что заснуть у неё уже не получится. Она достала из сумочки свой складной полный "Нейр" и, удобно обустроив его на своей голове, начала пролистывать новостные страницы. Модель, кстати, была относительно новой. Эти "Нейры" подарил ей на её двадцатипятилетие знакомый, который, впрочем как и все, не видел ничего дальше груди. Её груди. Внезапно в голову пришла запоздалая мысль – поискать информацию в сети. Нет ну не дура ли она!? Вместо того, что бы шариться по архивам, надо было сразу искать там. Страниц в соц. сетях у него никогда не было, но это не значит, что она не сможет найти там информацию о нём. Его мог кто то отметить на фотографии. Или о нем могли упоминать на своих страницах знакомые, ведь настоящих друзей у него тоже никогда, по сути, не было. Но прежде чем в уме успел сформироваться поисковой запрос, глаза наткнулись на неожиданно всплывший рекламный проспект Среди информации о модных брендов выделялось окно нейро подборки. Её выделяло в первую очередь изображение, и именно за изображение зацепился взгляд Кетрин. Это был тот самый самолёт в лесу. Правда он не горел, а сверху светило солнце, но она точно знала, что на архаичной, размытой фотографии был именно он. Приведённая ниже ссылка гласила: «Новая информация о крушении борта 3666. Была ли трагедия случ…»

У неё тряслись руки. Она боялась. Даже когда Он ушёл, ей было не так страшно за своё будущее, как сейчас. А ведь ей надо было всего лишь тыкнуть на эту долбанную ссылку…

Обширный кабинет выглядел достаточно скромно для своих размеров. Человек который в нём работал, явно предпочитал жить в спартанских условиях, а если допустить что хозяином комнаты является тот человек за широким столом без излишеств, то становится понятно, что обстановка скорее армейская. Впрочем, как и выправка мужчины.

-Мери, принеси что-нибудь от головы. –Ему явно чаще приходилось командовать, нежели просить.

-Слушаюсь, мистер Кроун. Вы неважно выглядите. Может вам принести что-нибудь от головы?

-Да, будь добра. – Джон Кроун, а именно так звали человека в кресле, действительно выглядел неважно. Посторонний наблюдатель мог решить, что он не спал как минимум неделю.

Через несколько минут, после того как секретарь удалилась, дверь резко открылась.

- Здравствуй, Джон! У меня для тебя есть пара новостей! – в комнату вломился молодой мужчина лет двадцати. Надпись на его бейджике, прикреплённом на грудь модного пиджака, уведомляла всех, что они имеют дело со старшим менеджером компании “Rover Unlimited” Майком Джонсоном. Внимательный человек, мог бы заметить, что он является однофамильцем миллиардера Томаса Джонсона - председателя совета директоров компании. Человек, не только внимательный, но ещё и умный, просто найдёт в сети информацию о том, что его сын стажируется в принадлежащей ему компании.

-В таком случае, Майк, я надеюсь, что кроме всего прочего они поднимут мне настроение.

- Ну в этом, чувак, я как раз сомне…

- Имей уважение! Ты помнишь с кем говоришь!?

- Да ладно тебе! – при этом собеседник человека в кожаном кресле сделал настолько виноватое лицо, что сам человек только и смог сделать, что усмехнутся.

- Хорошо, хорошо. Так что там у тебя за новость?

В дверь опять постучали.

- Сер Кроун… Ой вы не одни... Мне выйти?

- Да, выйди Мери, ты нам будешь мешать.

- Ладно, ладно. Уже ухожу. – проговорила секретарша и вправду закрывая дверь.

- Так какую именно новость ты хотел мне рассказать, Майк?

-Борт 3666 – та воскресная катастрофа… - парень явно хотел сделать драматическую паузу.

-А что с ней не так? – судя по всему, пауза удалась.

-Тем рейсом летел Адам Новотный.

-Кто? – мужчина выправкой явно не понимал о ком идёт речь.

-Да третий, мать его побери! В том грёбаном летуне был третий! Он летел анонимно, правда сейчас он представляет из себя грёбанную обгорелую анонимную лепёшку!

К-как? Он умер? Это точно? – на мужчину было больно смотреть. Он разом постарел на десяток лет.

-Да нет! Что ты! Конечно он выжил после падения с 10 тысяч метров и последующего после этого взрыва! Успокойся. ДНК экспертиза не оставляет простора для создания различных гипотез.

-И, и что теперь? Что? Я не привык искать помощи или просить, но скажи, что нам делать?

-А нам нечего не надо делать. И в том числе распространятся об услышанном. Ты понимаешь?..

Завтрашнее сегодня

Банка консервированного супа открылась со звонким чпоком. Вкуса уже давно не существовало. Был я и была смерть. Нас разделяла лишь эта банка супа. Последняя банка. Сколько я смогу протянуть без еды в пустоши? Три дня? Неделю? Навряд ли… Мне нужно чудо, и желательно сейчас.

Еды не было уже три дня. Не понимаю, почему я до сих пор не свалился. Впрочем, долгожданное чудо всё таки произошло. Вот уже три дня я не натыкался ни на что, способное меня убить. Как-никак а плюс. Я подумал, и решил, что если так пойдёт и дальше, отрежу себе руку и съем. Я как-то встречал однорукого парня, который спасся от голодной смерти таким образом.

Шёл шестой день, когда я увидел этого человека. Путник был одет в новую, песчаную цифру с капюшоном. Лицо закрывал неплохой противогаз. Длинные, светлые волосы, выбивавшиеся из под капюшона, а также недвусмысленное вздутие в районе грудной клетки, однозначно указывали на половую принадлежность. Туристический рюкзак литров на 50 и кобура с пистолетом, не серьёзным по виду. Девушка явно была не местной. Заражения в ближайших 100 милях не было, так что сейчас она в пустую переводила фильтр в респираторе. Но её оружие… Подумав, он решил, что она шла в составе группы. В таком случае где же она? Что бы из всего отряда выжил только один человек, и при этом даже комбинезон не замарал… Что-то не сходилось. А ему есть разница? Ему нужна еда, и надо надеяться, что у неё она есть.

Он спокойно, не делая резких движений, вышел из за валуна. Девушка отшатнулась, выхватила пистолет. «Только не делай резких движений», сказал он себе, и положил автомат на землю. Кажется девушка только сейчас заметила, что всё это время он был вооружён. - Если бы я хотеть твой мёртв, ты был бы мёртв. – не уж-то полтора года одиночества так сильно отразились на нём, что он даже забыл родной язык? – Извенить, я долго не говорить. - Что, что тебе нужно? – её голос дрожал, а пистолет в руках трясся как тент палатки в бурю. - Кто ты? Ты странный, не отсюда. Ты не жить долго. Как дорога сюда? - Тебе какая разница? Зверю стало любопытно!? Я потрогал свой подбородок. Чёрт, но она была права. Она смотрелась на моём фоне, подобно мытому, на фоне кочегара… - Хочу обмен. Тебе нужно ифоация. Я нужно еда. По всей видимости, слова почему-то ей не понравились. Грохот выстрела тут же отразился болью в моём теле. Резкий кувырок за камень. Успеваю подхватить автомат. Пускаю короткую очередь в слепую. Вскрик. Звук падающего тела.

Когда я подошёл, она ещё дышала. По всей видимости она хотела что-то сказать. Что ж, не буду ей препятствовать. Где тут снимается противогаз?.. - Патруль! Должна донести до точки, Томас, мы должны донести до точки. Вольф, бедный Вольф… - девушка явно бредила, но вдруг, она силой стиснула его кисть, и произнесла брызгая кровью, которая обильно длилась из её рта – Ты должен помочь. Отнести документы. Там всё написано. Ты поймёшь, должен… - последние слова она произнесла шёпотом, так что ему пришлось прислушиваться, что бы различить их.

Я аккуратно поднял рюкзак, достаточно небрежно скинув с него тело. Обыск рюкзака приятно порадовал. Примерно три четверти него были забиты консервами. Также там были маленький спальник и какая-то непонятная папка. Решив начать с неё, а уже потом приступить к трапезе, я уселся по удобней и принялся разглядывать файлы. Символы на страницах ни о чём мне не говорили. Мне оставалось мысленно ужаснулся: «Не у что я одичал на столько, что разучился читать?» зато я прекрасно разобрал карты. Это были карты пустоши, самые точные, что мне приходилось видеть. На них были непонятные символы, которые, естественно, ничего не означали для меня. Я посмотрел на небо. Такое ощущение, что кто то от туда взял, и изобразил в точности то что видел. Но кто может жить там? Жив ли он ещё? На небе только звёзды, солнце и луна. А на что они крепятся к небу? Возможно, это девушка и могла ответить на этот вопрос, но она уже начала остывать.

Папку, почти всю, за исключением понравившейся карты, я израсходовал на разведение костра. Тот почему-то никак не хотел это делать. Подумав с чего же начать, был вынужден прийти к логичному выводу: мясо испортится быстрее, так что с него и начнём. Так что когда с Кострома было покончено, я принялся когтём указательного пальца, он всегда был самым острым, разделывать тушку девушки, предварительно её раздев, и даже чуть обмыв. В какой-то момент я не удержался и приник ртом к наиболее аппетитной части ляшки. Острые клыки вошли в плоть, словно нож в масло. «А зачем мне собственно её жарить? Она и так не плоха…» думал я, слизывая волокна мяса, и чувствуя, как кровь стекает по шерсти.

Я лежал и смотрел на звёздное небо. В животе ощущалась приятная тяжесть. Немного чесался кожный пузырь на боку, в том месте, куда угодила пуля. Он рассосётся, а на его месте останется жёсткая костная пластина. Рядом стоял рюкзак, полный консервов, патронов и воды. По пустоши разносился запах копчёного мяса, мои запасы на ближайшие пару дней. Жизнь налаживалась!

Шаг ветра

Высоко. Достаточно высоко, что бы ощутить радость полёта напоследок. Стоим на краю крыши. Нет, так неправильно. Если мы уйдём, ни оставив ни слово напоследок, то… то мы просто уйдём. Не хорошо так. Неправильно. Чтож, дневник всегда с нами. Он всегда любил писать…

Это была пятница. Не больше и не меньше. Ещё не суббота, но уже и не четверг. Ещё несколько часов, и можно с чистой совестью вернутся домой на заслуженный отдых. Он уже одевал пальто, когда его окликнули:

- Эй чувак.

Мужской голос был ему не знаком, и он обернулся. Не найдя источника звука, он уже принялся натягивать шапку, когда вдруг:

- Душка, ну подожди чуток. Скажи лучше, как тебя зовут, милашка? – спросил уже женский голос.

- Павел. – он не знал в какую сторону отвечать, так как до сих пор не видел источника. Скорей всего выглядело это невероятно глупо, по крайней мере охранник смотрел на него как на идиота.

-Значит так, Павел. Ты одеваешься и идёшь домой? – третий голос был груб и явно любил приказывать.

-Да я именно так и хотел поступить…

С тех пор голоса преследовали его повсюду. В душе, на работе, в кафе. Вскоре он понял, что только он один их слышит. Решив, что лучшая тактика психологического урегулирования, даже в вопросах вывертов собственного сознания, это игнорирование, он решил их просто не замечать. По всей видимости, такие действия были правильными, так как монологи голосов, слышавшиеся порой отовсюду, стали раздаваться реже, и вскоре почти сошли на нет.

К слову, этих самых голосов, было очень много. По началу, они порой орали все сразу, с разных сторон, но первенство всегда держала та тройка, что заговорила с ним первой. Про себя он их окрестил Дерзким, Леди и Полковником. Первый часто подшучивал над его собственным голосом:

- Слышь, чувак, ты вроде мужик здоровый, под пару метров будешь, а голос чёт писклявый больно. Ты случаем не…

- У нашего Павлуши всё хорошо, во всех смыслах.

- Постойте оба! - а это уже товарищ полковник – Я конечно всё понимаю, но согласитесь: не достойно здоровому мужику бабьим голосом говорить!..

В такие моменты ему лишь оставалось раз за разом проговаривать про себя: «Их не существует, ты просто чуть устал, главное не отвечай им…»

Прошло уже около двух месяцев их пассивных взаимоотношений. Он совсем недавно закончил достаточно серьёзный проект дизайна нового торгового центра, и не без оснований надеялся на скорое продвижение по карьерной лестнице.

Впрочем, не всем мечтам суждено сбыться. Желанное место главы отдела досталось Серёге, по-настоящему единственного друга, впрочем, как всегда, без особых усилий со стороны приятеля. Сергей Митрофанов был не просто другом, он был Дружищещем! Как-то раз, он даже спас Павлу жизнь, когда тот тонул в реке. Тогда им было примерно по 10-12 лет. «Вместе ещё за одной партой сидели, на один горшок ходили» так Серёга любил характеризовать их отношения.

Он всегда радовался достижениям и победам друга, также как и он его. Поэтому когда в голове раздался голос Умника, (кличку тот получил понятно потому что много умничал, даже в тех вопросах, где ничего не мог сказать дельного) Павел немного растерялся.

- Почему ты спокоен? Этот урод только что отобрал твоё рабочее место! Может когда-то вы и были друзьями, но с этого момента он твой босс. Поверь приятель, на вашей дружбе теперь можно ставить крест! Ты хоть понимаешь…

- Да заткнись уже! – он знал что совершают ошибку, но не кто не имеет право обвинять его друзей, - Твоё мнение меня никогда не интересовало.

- А моё? Душка, ты конечно прости, но тут я должна с ним согласится.

- Чувак. Парень дело говорит…

- Воистину, его устами гласит истина!

- Зря ты так мужик. Я подольше тебя на этом свете мотаюсь. Обычно, именно лучшие друзья, охотнее всего, воткнут тебе нож в спину…

- Ей, а я? Я человек маленький, но…

- Зачем ты так с ним?...

- Заткнитесь все!!! Это моя жизнь, и мне решать, что с ней делать! Серёга… - он был вынужден прервать свой монолог, так как неожиданно сообразил, что стоит в переполненном автобусе. К слову, стоящие вокруг него люди действительно перестали говорить.

- Хорошо мужик, но учти: когда ты будешь валяться на полу в лужи крови с ножом в спине, ты вспомнишь наши предупреждения…

С тех пор в его жизни многое изменилось. Не проходило и дня, когда бы он не вступал в перепалку с голосами. Нет, они не мешали… наоборот даже помогал в мелких бытовых делах: находили ошибку в расчётах, напоминали ему сходить купить продуктов, могли с точностью швейцарских часов сказать время… Всегда дружелюбные, (за исключением Дерзкого конечно) они располагали к себе. И хоть он затаил на них обиду ещё с тех пор, когда Серёга стал его боссом, (Боже, как давно это было!) ему приходилось ловить себя на том, что он всё чаще говорил мы, вместо я. ((Ужасное предложение!))

О предательстве она ему сказала сама. Просто так и без изысков: мол, «Прости Павлик, но нам надо расстаться. Я ухожу от тебя к Сергею, который приятель твой. Ты мне конечно нравишься, но ты мне уже наскучил. К тому же у него и заработок побольше, а у тебя денег впритык хватает нам двоим, а я хочу гипотетических деток, которых надо на что то содержать. К тому же, это достаточно странно, когда твой голос кажется тебе мужицким, в сравнении с голосом твоего парня. Ты просто не представляешь, как он меня бесит. Так что, прощай. Надеюсь больше не увидимся.»

Он был в запое уже около недели. Ему было уже под тридцатник, и Танька, естественно, не была его «единственной и неповторимой любовью с первого взгляда». Наоборот, их отношения всегда были очень холодными и натянутыми. Скорее он всё же переживал по поводу Серёги…

Митрофанов сильно изменился с тех пор, как резко скакнул по должностной лестнице. Он стал грубее, жестче… В какой то момент Павел понял, что приятель ставит материальные ценности, выше их дружбы. Особенно расширилась пропасть между ними после того, как Серёга его уволил: «Мужик, ты на работе вообще не появляешься! А если и появляешься, то пьяный в стельку. А если и не в стельку, то ты просто ложился и начинаешь храпеть в своём кресле. Громко, смачно. С чувством, с расстановкой. Своим писклявеньким голосом.» А когда у Павла закончились и деньги, и алкоголь, он отказался даже занять ему на бутылку.

- Чувак? Давай ещё рюмочку, а? Ну давай!

- Дерзкий! Я тебе же тебе русским языком объясняю! Кончилось, всё-ё-о!

Важное наблюдение. Голоса пьянели вместе с ним. На заднем фоне его мыслей раздавался слаженный храп десятка глоток.

- Перт, а знаешь чо я думаю?

- Что?

- Что того чувака, ну друг котрый, его, ну ты понял, ну вот, так его это – вольнуть надо! Воот!

- Ты чё несешь, Дерзкий? Какой вальнуть? Серёгу? Да он коришь мой!

- Ты рушатся подажи, а лучше подумай. Смотри: работу он у тебя отнял – раз, тёлку увёл – два, уволил, и теперь у нас хаты нет – три, и наконец – главное! В долг не дал, и поэтому мы без бухла! Тебе шестая причина нужна?!

- Подожди, какая шестая?

- Чувак! Какая тебе разнца ско-ка их?! Всё равно его валить надо!

- Да чем?! А если нас посадят?

- А если и посадят, то хоть крыша над головой появи-ится.

- А когда?

- Да хоть сейчас! Коришь же твой, на работе щас?

Что его больше всего поразило в Сергее, так это его глаза. В них был страх. Страх неизбежного. Но это был тот случай, когда неизбежного удалось избежать. Уже держа кусок арматуры в руках, и приготавливаясь к удару, он неожиданно услышал голос, где-то в глубине своей души:

- Миленький мой, не надо! Он же ведь твой друг! Вспомни, как вы сидели по вечерам, в лесу, и гадали, из чего сделаны звёзды… Вспомни как вы скорее бежали из школы, весела крича что то… Вспомни, как вместе делали курсовую в институте… Ты хочешь забрызгать кровью и кусочками мозгов все эти воспоминания!?

Неожиданно проснувшаяся Леди заставила его остановить замах. Он разом протрезвел от его слов, будто кто-то опустил на его голову поток ледяной водянистой субстанции. Мысли водой - назвать сложно…

И вот они, да именно так, все они: Леди, Монах, Умник, Полковник, Тайна, Дерзкий, Пессимист, Скромный, Кант… Все они, а не только Павел. Сейчас, он чувствовал их лучше чем себя, и все они, мы, понимали, что выход только один. У нас не осталось ничего: единственного друга, дома, престижной работы, денег, и единственной любви, в которую мы не верили, и которую столь долго отвергали. Но у нас были мы сами…

Вот и всё. Высоко. Достаточно высоко, что бы ощутить радость полёта напоследок. Стоим на краю крыши. Надо сделать только шаг. Но почему? У нас нет ничего! Мы легки как пушинки. У нас нет ничего, что тянуло бы в низ своей массой. Все знакомые и близкие люди, у же похоронили нас под осколками пивных бутылок. Так почему, почему так сложно шагнуть? Неожиданный порыв ветра отрывает наше лёгкое тело от крыши, и забирает наши голоса, разнося их в пространстве. Впереди лишь радость…

Михаил, шахтёр из Новокузнецка, мучился уже неделю. Он не находил себе места, из за этих грёбанных голосов. Он пытался игнорировать их, но этот высокий, писклявый голос выводил его из себя. Вроде мужской, он резал ему слух острым лезвием. Про себя, он так и назвал его: Бабой. Но почему-то, остальные, упорно называли его ветром… Что ж, им виднее. Пускай будет ветер!

Эпилог, или Глава, в которой не все есть, что кажется

Прихожая.

Входная дверь открыта на распашку. На входном коврике брошены запачканные туфли. Человек разувался в спешке. Брошенные на пол пальто и шляпа. На обувной полке стоят несколько мужских и женских пар обуви. Дверь в коридор распахнута.

Ванная.

В душе следы воды. С верху, из под крана, медленно капают капли. На полу большая лужа. На туалетном столике разбросана женская косметика. Тушь – не закрыта.

Кухня.

На маленьком, круглом столике стоят бутылка вина, пригубленная уже на половину и цветы в вазе… Чуть в стороне – коробка конфет и бокал, со следами красной жидкости на донышке.

На кухонном столе стоит чайник. Он ещё тёплый. Чуть в стороне – подставка под кухонные приборы и дизайнерская, в форме странного куста, деревянная подставка под ножи. Одного из них нет на месте…

Спальня.

На полу разбросана одежда, местами, кажется, разорванная. Постельное бельё на кровати, измято. На нём тоже лежит одежда. Чуть в стороне, молодой бледный мужчина, лет двадцати. Его поза, не естественна… он лежит около не большого стеклянного столика, ныне разбитого. Из его затылка торчит, на пару сантиметров, большой осколок. Вся его голова забрызгана кровью. Его голое, мускулистое тело, тоже забрызгано кровью. Лужа под ним, кажется, тоже была забрызгана. Вообще, в этой комнате, его кровью было забрызгано всё, начиная от кровати, и заканчивая другим мужчиной.

Он, этот второй, тоже лежал на полу, только посередине комнаты. Он был солидное одет, и, вероятнее всего, умел производить на окружающих приятное впечатление. Впрочем, всё портили лужа крови, в которой он лежал, и нож, который из него торчал. Из спины, если точнее. В луже, виднелись отпечатки босых маленьких ножек, уводящие куда-то из комнаты…

Балкон.

На ажурном столике стоит бокал. Он примерно на треть наполнен кроваво-красной жидкостью. Рядом с ним стоит пепельница. В ней дымится не до куренная сигарета. Ручку окна украшает кровавый отпечаток ладони Оно открыто на распашку. Женщину не видно.

_____________________________________________________________

Чтож, если ты читаешь эти строки, мой дорогой читатель, то ты дошел до конца. Оставили ли эти маленькие рассказы, эти маленькие зарисовки что-то у тебя в душе, или прошли, уносясь в дальние дали? Только тебе это ведомо, и мне будет очень приятно узнать об этом. Благодарю тебя, мой дорогой читатель, и надеюсь на новую встречу.