СБОРНИК

СБОРНИК

ЖАЖДА

***

Воды он урвал! Да, сегодня точно повезло! Теперь у него много воды. Не то что всю прошлую неделю на каплях и крошках жесткой экономии! Эх, по литру бы в день! Он сразу выпил бы половину того, что дали! Не отрываясь половину, а половину чуть погодя.

***

В животе забулькало. Но это не вода. Желудочный сок фонтанирует или глючит, словно вода наполняет тело откуда-то изнутри?

Будто гигантские волны преследуют его, а он бежит вглубь суши от самой морской кромки… Бежит... бежит ... Стоп, а в море-то вода соленая. Не пригодная для питья. Да какая разница! Мечтать так мечтать! Дело не в качестве, а в количестве... И всё таки не годится…

Душа с грустью вернулась в реальность. Слава Богу в кишечнике успокоилось. Ни шевеления, ни звука. А в горле ощущение умершего водопада. А во рту как внутри песчаной дюны. Зато в руках «полторашка» теплой воды...

***

Вода предвиделась плохо. "Будет. - сказали. - А когда хз".

Он хранил ее в яме под полом. Убирал доски. Раскапывал грунт в перемеш со строительным мусором. Доставал нечистый, в сырых земляных комьях пластиковый мешок. В нем находилась "обычная" сказал бы он в прошлом году "полторашка". Он хранил ее там, потому что не было света и холодильник не работал. Боялся, что в ней заведутся бактерии. А под полом земля прохладная. Все так делают. По крайней мере те, кто сразу не выпил, и не умер через несколько дней...

- Недели две не меньше ждать. - сказали напоследок.

- Хм. Привыкать что ли. Будем экономить. - сказал он.

- Экономить это похвально. А в данном случае супер похвально. - ответили ему с вполне серьезным видом. Как будто и впрямь возможно растянуть полторашку на целых две недели, а скорее на три, а то и на месяц.

***

- Та-ак, нужно рассчитать, хотя бы на четырнадцать дней. - по приходу домой, он взялся за дело. Главное вспомнить сколько капель в полтора литровой бутылке, чтобы отмеривая пипеткой прозрачные и такие сука маленькие капли принимать воду как лекарство.

Сегодня, пожалуй, можно пропустить, он уже выпил положенное и забросил пластиковую тару в кладовку. Много там таких же пластиковых и пустых, и других каких-то. В следующий раз поменяется на дополнительную порцию. Сверх нормы давали, только меняя на что-нибудь. Хм, норма. Прошлая норма была по ноль пять пластиковой писюльки на неизвестно сколько времени. Хорошо, что всего неделю экономили...

Хорошо, что эти водовозы паршивые пораньше приехали... Как же пить хочется...

***

Хоть какие-то остатки социального государства. Странное вообще-то государство - вроде кто-то где-то есть и управляет, но ни телевидения ни интернета и никакой сотовой связи в помине, поэтому ничего про них неизвестно. Власть одним словом. Был правда в ближайшем пункте правления проводной телефон. Древний и замызганный. С кривым диском и полустертыми цифрами. Красный! Простые смертные пользовались при необходимости. Ему необходимости не было. Знает, потому что так говорят люди. Удивительно, гонялись за айфонами, а сейчас дорогущие гаджеты валяются прямо посреди улицы...

***

Так или иначе, извержение самого большого на планете вулкана видели все земляне. Но тем, кому меньше привиделось повезло больше...

Он тоже видел. На юго-востоке небо светилось красным и ночью и днем. А грохот или чудился или действительно долетал на уровне подсознательного восприятия. А недели через три стало навсегда серо, потому что одновременно «заработали» все вулканы Земли. И душно. Парниковый эффект из-за разгоряченной земли? Обещали, мол, пепел закроет Солнце и будет холодно, а тут хоть кожу выжимай… Земля горит под ногами почти буквально… Пропала вода из водоемов… Даже из малюсеньких ручейков… Как сквозь землю провалилась…

***

Второй день подряд он выкапывал полторашку дважды в день. Вечером — вчера, а сегодня уже в обед.

— Там еще много. — оправдывался он, выпивая внеочередную порцию. — Завтра начну экономить как следует. Проклятье! Чем больше воды, тем, оказывается, труднее это делать.

Капли мгновенно впитались в язык. Высохшему до песка горлу снова ничего не досталось…

Мертвец

Нечто в полуистлевших лохмотьях, размахивая лишенными кожи руками, надвигалось на него, словно костлявая туча. Кусками держалась мертвая плоть на теле чудовища. Скальп отвалился по-видимому давно, кость на макушке была иссохшей и потрескавшейся. По краям неровной костяной лысины, накрывая остатки сгнивших ушей, висели колтуны темных волос. Голова чудовища тряслась. Нижняя челюсть постукивала о верхнюю. Правый глаз вывалился и на чем-то болтался. Левый не моргая смотрел из глазницы без век. В получерепе в полулице легко читался нечеловеческий аппетит лютой твари. Запах разложения парализовал сознание, сковал интстинуты…

Космические паразиты

Миллионы невидимых тел падали на планету. Эти существа неразумны, но в каком-то смысле совершенны. Их дом Вселенная. Но прежде всего космос для них это место охоты. Они питались органикой.

Путешествуя в бесконечном непригодном для биологической жизни пространстве существа впадали во что-то вроде анабиоза мышления — бессознательную спячку. Это могло длиться вечно, пока на их пути ни попадался живой организм.

Вечный сон летящей сквозь пространство и время субстанции…

Чем они являлись в вакууме? Частицами скрепленными в молекулярную форму некоего сознания. Точнее его зачатка, первейшей функции — питаться, чтобы жить.

Существо вселялось в первого попавшегося носителя. Став клеткой, высасывало жизнь буквально, после чего жирной молекулой покидало труп.

Они убивали целые планеты. Точнее всех теплокровных. Всех в чьей крови присутствовали сахар и кислород. И снова неслись через весь космос неизвестно куда…

***

Зачем в космосе паразиты убивающие всё живое? Кто создал пожирателей жизни? Ответов нет, однако смертоносные твари существовали, вдобавок их потребностью было само физическое бытие. Не имевшим собственной плоти им необходимо было ее отнять.

Словно выпущенные наугад стрелы эти создания попадали в тех кого на смерть обрекла случайность…

Ева

Исследовательский звездолет потерпел крушение на недавно открытой экзопланете, пригодной для жизни, но без признаков цивилизации.

Большая часть экипажа погибла. В том числе все женщины и капитан. Оставшиеся трое мужчин уже несколько месяцев пребывали в глубокой депрессии, доедая бортовой запас пищи, чудом уцелевший, собственно, как и они сами...

*** Однажды, на пороге построенного из остатков обшивки бунгало возникли двое. Один из экипажа, где-то пропадавший целую неделю, а второй, вернее - второе - нечто дикое обитавшее в здешних лесах.

- Эй, ребят, хватит уже пользовать друг друга! Я привел нам жену!

-Ты чё, совсем рехнулся трахать животное?! Это же не человек, хоть и ходит на двух ногах!

- Зря вы так... Она понимает... И там у нее как у бабы...

Астронавт снял изношенную до дыр перчатку и стал щупать обвисший кожаный мешочек на теле животного, напоминавший грудь старухи. Животное потянулось к человеку. Что-то эдакое изобразилось на его морде. Пятипалая обросшая густой шерстью конечность легла на пах астронавту.

- Не сейчас Эво. - ласково сказал Тот, отстраняя от себя существо, чем-то очень похожее на человека...

Вечерний променад

Из застывшего фиолетовым киселём неба шел снег. Мелкий и косой он тихо падал на город, на уже сформированные сугробы и на почищенные с утра дорожки.

Парк медитировал, окутанный безлюдьем и нетоптанностью проложенных по нему путей. Надо было уйти, но я настойчиво проникал под покров торжественного черно-белого одиночества по одной из тропинок ведущих вглубь...

Сначала замигал фонарь, сбивая с неспешного размышления и о чем-то электрически предупреждая. А чуть погодя объявилась тройка шумных несшихся прямо на меня девушек, от которых пришлось уворачиваться, как от дерзких снежков.

И тут до меня дошло, что я тоже не зван... Однако, я не почувствовал вину за оставленные следы и продолжил гулять. И парк как будто смирился, но к исходу получасовой прогулки замёрзшие в небесах капли истончились до игл...

Есть надежда?

На месте города дымились руины. Вся страна была в руинах. Ближние и дальние страны тоже. Европа, Азия, Африка, обе Америки, Австралия походили на обгорелые трупы. Англия и Япония, и масса других "островных" утонули.

Мало того, что война грянула на Земле, вторглась она и в космос. Орбитальная станция уничтожена. Все спутники сбиты. В общем и частном мир был разрушен до основания, а возникнет ли новый, и когда, судить было рано...

Страшными были звуки, доносившиеся сверху, но не менее страшной, оказалась тишина. Оглушившая. Ставшая рядом с ослепившей темнотой, после, вдруг, прекратившегося землетрясения, заставлявшего приседать, прятать голову под руками...

Тишину нарушали, только присутствующее. Используя встроенные в смартфоны фонарики, люди двигались. Кто отчаянно деловито. Кто бесцельно, словно потерянный. Наконец, кто-то разжег костер...

Свет от пылающих досок частично освещал неуютный не понятно для чего предназначенный подвал. Большое с квадратными опорами помещение жадно поглощало тепло огня и царившее между людьми молчание.

Столпившиеся вокруг костра мужчины и женщины не были, ни друзьями, ни родственниками, ни даже знакомыми, - совершенно случайные друг для друга люди, укрывшиеся здесь от обрушившегося на них апокалипсиса.

Уже миновал тот момент, когда надежда на связь с близкими и миром на поверхности обуревала их души. Телефоны непривычно молчали. Ни звонков, ни гудков. Попытка пройти через завал провалилась. Железо-бетонные непосильные глыбы преградили им путь.

Но горел огонь и хотя люди были разные, даже по национальностям, стоя вокруг костра они не чувствовали между собой различий. Они были просто люди, которым стало нечего делить.

Никто уже не думал о себе, что он особенный или лучше других, предстояла тяжелая совместная работа, иначе не выбраться. Наконец-то, люди поняли, что все они одинаковые в трюме тонущей баржи...

Понимание

Музыка, звучавшая у него в голове, была неземной. Люди такое не то чтобы слушать, и придумывать бы не стали.

Собственно, и музыкой эти звуки не назовешь. Но это теоретически. Однако, каскад за каскадом, связанные воедино, они не представлялись чем либо еще. Хоть и не похоже на человеческий гений, всё-таки музыка.

Преодолевая сопротивление разума он слушал.

"Я должен слушать, иначе вряд ли удастся понять. - думал он, закрыв глаза, подняв по тревоге весь свой внутренний мир. - Должен. Потому что музыка универсальный язык, даже такая. В нее вкладывается всё. И они несомненно вложили. Всё, что у них есть: чувства, эмоции, душу".

И потом, не спроста же его подвергли испытанию. Проверяют, способны ли мы к пониманию, а значит и к приятию нового.

А кто способен, тот и достоин. Не хотелось бы, только из-за непонимания потерять возможность. А будет ли еще, вот вопрос.

Все дело в жадности. В правильной жадности. Жадность что либо упустить это двигатель всего: и жизни, и прогресса. Без нее что было бы у нас? Ничего. Сначала бы деградировали, а затем передохли.

Но вслушиваться в непонятное заставляла, не только собственническая потребность, помимо личностного ощущалась ответственность за всё человечество. Ведь вполне возможно, что именно без его усилия не произойдет чего-то важного со всеми людьми...

Алчность познания плюс ответственность, вот, твоя суть. А ответственность такая, словно ты на посту. Нет, не часовой, а разведчик, идущий далеко впереди.

Твоя роль, скорее всего, многим не понятна, ты кажешься зазнайкой и отщепенцем, и даже выскочкой. Но это их дело. Их удел - не понимать... Биомасса... Но раз она есть, значит для чего-то.

Не противопоставляй себя никому. Мы все - человечество, масса или столпы. Но всегда, вопреки влияниям и велениям, будь собой. Хотя... и это не обязательно. На самом деле, всё что необходимо ты уже совершил. Значит, либо закончилась твоя эволюция, и ты вправе расслабиться и исчезнуть, либо продолжение следует. Что дальше это решать, лишь тебе. Но помни, выбор будет искать тебя, пока не умрешь...

Он слушал. Понемногу раздражение улеглось. Душа успокоилась, напоминая уснувший в безветрие океан. Скрежет и бульканье выстраивались в систему...

Первым, находя закономерности, понимает ум. И вот, из хаоса рождается гармония.

- Кода! Крещендо! - восторженно отмечает мышление.

- Что происходит?! - восклицает пробудившаяся душа. - Что это? Музыка?!

- Я слышу! - продолжает она удивленно. - Я слышу главную тему! Странная... Может потому что не привычная? А впрочем, в этом что-то есть...

- Определенно есть!

Конец живому

1

Выстрел был в спину. Может и не выстрел. Удар проникающего предмета, оказался настолько сильным, что он потерял сознание. Но перед этим ощутил, как острая, словно пуля боль распространилась по телу.

Боль походила на взрыв. Даже будь он в сознании, то вряд ли бы смог передать ярость вспыхнувшего в нем света.

Наверное, если бы Бог снизошел в человека, то выпавшее человеку переживание было бы именно таким.

Человек не выдержит Бога! Бога в себе не вынесет никто, каким бы он ни был святым и подготовленным.

Только в момент нашей смерти Бог по-настоящему приходит к нам, забирая то, что когда-то дал...

2

Кто-то заглянул в него, словно в окно...

Вытянувшись вдаль, окно преобразилось в тоннель, а он или то, что осталось от него, стремительно поднималось вверх, туда, где ослепительным квадратом сиял свет.

Он вспомнил, что уже был чем-то подобным. Светом и болью одновременно. Видел, как миллиардами светлячков разлетался во тьме. Вспомнил и предваривший это свечение удар...

Он понял, что перед ним открылась дверь, выйдя в которую он уже не вернется...

НАВАЖДЕНИЕ

Над морем рассыпались звезды. Вдалеке слева уставленный фонарями сиял мост. Справа темнеющей глыбой выплывал утес. Море плескалось неслышно, без дневного задора перебирая мелочью волн, словно боясь навредить опустившимся на него бликам. Возможно по-матерински баюкая таинственные огоньки…

Не услышал я, и как подошла она, лишь почувствовал тепло прижавшегося сзади тела и обвивших рук. Эти руки сжимали мою грудь, властно скользили вниз по животу. Кожа спины чувствительно определяла происходящее, сообщая в мозг о чарующем естестве; два упругих шара расплющивались о ее поверхность чуть ниже лопаток; как будто сразу две Луны врезались в Землю; отвердевшие пики этих лун, казалось, оставляют борозды…

Проглатывая сухость, почувствовал я и приторное, как мед томление. «А вдруг это Она, та самая, которую я всегда любил, но никогда не знал! – воскликнул разум, превращая сердце в перезрелую хурму. «Та, которую ищут глаза, с тех самых пор и по сей день!» — давил на хурму рассудок, выжимая липкий от сладости сок. И я обернулся! Но увидев, отпрянул. Передо мной стояла голая незнакомая женщина.

— Ты не Она! — негодующе вскричал я.

— Почему? — прошуршало у ног.

— Потому что я не узнал тебя!

— А Ее ты узнаешь? — прошелестело под ухом.

— Я не знаю, но ты не Она! — будто взмолился я.

Однако женщина не уходила, смотрела спокойно, без обиды и осуждения. Более того, в глазах поблескивало обожание. Незнакомка сделала шаг. Нагота ее приблизилась вплотную. Я представил себя шмелем, зависшим над пахучим растением. Ощутил, как кровь направилась в хоботок, который вот-вот выдвинется, чтобы опуститься в нектар. «Стоит ли убегать от соблазна?» — попятилось здравомыслие…

Не знаю, на что бы я решился, если бы ни порыв ветра, бросивший в нас тучу песка. Песчинки вонзились в тело. Обожгли глаза. Я принялся усердно тереть веки. Когда управился, женщины уже не было. На секунду мне показалось, что пухлощекая загорелая Луна смеется надо мной, неуловимо кого-то напоминая. И опрометью, под шум внезапно ожившего прибоя, я бросился прочь…

ФОТОГРАФИЯ

Хорошо, что в беседке стоял старенький, но уютный диванчик. Рассматривая, принесенное Ираидой фото, с лавочки переполз я на диван. Со мной что-то происходило - легкое шатание или головокружение...

Улыбаясь, хозяйка вручила цветную, обычную фотографию и отлучилась.

- Посмотришь, положи на стол, - сказала она. - Только придави чем-нибудь.

Юная красавица смотрела большими, выразительными глазами... Симпатичный носик задорно приподнят. Пухленькие щечки не ухудшают идеальный овал лица, а придают ему живописность, вызывая желание поцеловать. Темно каштановые волосы, собранные в прическу "аля выпускной", заслуживают отдельный, восторженный комплимент из-за красоты цвета и массивности.

Сбросив тапочки, я лежал на диване, опираясь затылком на боковой валик, держа фото перед собой. Прекратившееся было пошатывание, возобновилось. Теперь показалось, что дрогнул диван. Толчок повторился и в этот момент я снова взглянул на снимок. Не может быть! Там была Ираида, как она есть, не та, молодая, позировавшая лет тридцать назад, а сегодняшняя. Настоящая! В уме взорвалась поразительная мысль: "Она почти не изменилась!"

Изображение плавало туда-сюда во времени. Околдованный действиями снимка, я перестал понимать, где она какая и когда. Я хотел положить фотографию куда велено, но не мог оторваться от видения. Что-то, наращивая амплитуду, колебалось, то ли внутри меня, то ли снаружи. Больше похоже на землетрясение, чем на вестибулярные неполадки.

Страх природной катастрофы оказался сильней. Вырвавшись из очаровательного плена, я присматривался к предметам на столе. Их тоже должно трясти. Но нет. Я решительно встал, положил фотопортрет лицом на клеенку, поставил на него вазу с фруктами. Непонятное явление прекратилось.

Когда Ираида спросила про фотографию:

- Ну, как?!

- Потрясно! - многозначительно ответил я.

Мы долго смеялись...

ТУМАН

- Смотри! – Элла подалась вперед. В салоне замелькали ярко красные ногти девушки. Клацнул ремень безопасности, усаживая ее обратно.

Белая стена преградила путь, разделяя мир на две части. Словно разноцветные камушки в молоке, пропадали в ней, ехавшие впереди машины. Жути нагоняло отсутствие встречного транспорта. Стена впускала, но не выпускала. Наверняка, многие из тех, кто столкнулся с явлением, думали так же.

Тонущим человечком билась в сознании мысль пуститься в объезд. Справившись с ремнем, не унималась и Элла. Навалившись на панель, с нарастающим беспокойством она вопрошала:

- Что это? Что это?!

Стена оказалась туманом, возникшим посреди ясного, зимнего дня. Как положено туману, он сгущался постепенно. Сначала, пропало голубое небо. Затем, мутно-желтое Солнце. Но еще сохранялась видимость серой дороги.

Туман уплотнялся, светлел. А местами, плохо почищенный асфальт, сливался с белоснежной обочиной, ориентиром служили чьи-то габаритные огни. В такие моменты душевное напряжение Эллы подскакивало. Девушка ерзала, крутилась, тревожно бормотала.

И вдруг, всё исчезло. Мы остались одни в нереально белом мире. Мало того, что белое было непроглядным, оно ослепляло. Черной капсулой, мы парили в сияющей пустоте.

- Остановись! Пожалуйста! – прокричала Элла. Она вцепилась мне в руку. Взгляд ее расширился.

- Успокойся. – потребовал я, высвобождаясь, уворачиваясь от предполагаемого кювета.

Выверт влево и задние колеса заспешили, обгоняя передние. Передние пустились догонять задние. Колесные пары, потеряв предназначение, кружились в беспомощном вальсе. Но и останавливаться нельзя, потому что сзади такие же, ослепшие и растерянные...

Через пару-тройку вращений, будто нащупав колею, машина выровнялась, а по ходу движения всплыли красные фонари. Сквозь белесую взвесь, по бокам проступали деревья.

- Миновало. – улыбнулся водитель в зеленые, распахнутые глаза.

ДВЕРЬ

Дверь была открытой. Массивная из породистого дерева она стояла настежь. За ней, только свет. Восторг и легкость, которыми я преисполнился, не оставили сомнениям ни единого шанса. Не думая о последствиях и возможных угрозах моему телу, я шагнул в этот свет.

Собственно не было никакого тела. Видимо оно осталось во тьме за дверью. Отсутствовали мысли. Ни что земное не тревожило и не озадачивало то, что осталось от меня. Чистое осознание себя, своего существования, вот, что входило в распахнутую залитую светом реальность.

- Ты можешь остаться здесь, если захочешь. – сказал кто-то невидимый, когда я вошел. Сказал или это был мой собственный голос я не понял, но тут же, перестал обращать внимание на странное совпадение моих мыслей с чьей-то речью. Голос продолжал звучать. – Ты дома!

- Я дома, - буквально пело радостное чувство бывшее мной. – Я дома!

- Пойдем, я что-то покажу! - голос стал загадочным и как будто улыбавшимся.

- А я? – послышалось сзади.

Не успев подумать, кто бы это мог быть, я обернулся и увидел его. Это был кто-то очень знакомый. Кажется, он похож на меня…

- Я и есть ты. – произнес, стоявший за дверью человек.

- Я? – любопытство взяло верх над всем прочим.

Я разглядывал себя, удивляясь тому, что столько раз видел свое отражение, а сейчас не узнал:

- Признаться, думал, что я совершенно другой. Почему я тебя, то есть себя никогда не видел таким?

- Ты видел, но не хотел знать. – бесцветные глаза смотрели на меня со страхом или укором. – Таким ты кажешься людям.

Взгляд человека сделался грустным, его осунувшееся безвольное лицо внушало мне стыд за самого себя.

- Нет, это не я! Я не такой! – в ужасе вскричал я. – Я хороший! Я…

- Это еще надо доказать. – вымолвил человек и направился в темноту…

РОРГ И РАЙЯ

Здравомыслие тоже облекается в фантастические формы для лучшего запоминания. Это ни какая-нибудь божественная новость - это свойство разума. Сказка это такая конфета детства, вкус которой ищешь потом годами.

Когда-то, очень и очень давно, когда всё было совершенно иначе. Когда в космосе еще не было жизни, которую мы видим и знаем, и понимаем, что только она и есть жизнь, потому что это мы. В те невообразимо далекие времена человечеством считались звезды. Впрочем, никто не называл их ни звездами, ни людьми, просто это были единственные на тот момент сознательные существа во Вселенной.

Тогдашняя материя, была не такая, как сейчас плотная и грубая, а была она тонкая и невесомая, как душа. Они глубоко не вдавались в человеческие чувства и житейские проблемы. Не заключали браки и не воспроизводили себе подобных, и вовсе не потому, что не имели такой возможности или не хотели, а потому что жизнь первобытных существ была устроена по-другому.

Они просто были, не помня, произошли от кого-то или случайно появились во тьме. Во тьме и в безвременье. Но одно они знали наверняка, что до них никакого света не было и в помине. Так они и жили, созерцая самих себя, восторгаясь своим совершенством и мощью, самозабвенно предаваясь любимому занятию - светиться во мраке.

Они не думали о себе, как о "звездах", но светилами были, потому что явились первыми ласточками, осветившими несотворенный мрак. Остается лишь добавить, что из-за особого свойства материи, а может из-за отсутствия времени - мысль и свет в той Вселенной распространялись мгновенно.

Как это зачастую бывает - привычный порядок вещей нарушил некто появившийся в результате какого-то сбоя. Немного отличавшийся от остальных. А отличало его всего-навсего любопытство. Казалось бы мелочь, однако...

- Откуда он взялся?! Почему он не такой, как все?! - Много раз задаваемые вопросы не находили ответа. Звезды возмущались, теряли покой и энергию. - Своими сомнениями он разрушает основы мироздания! Давайте прогоним его за пределы нашего мира!

Только где этот предел, никто не знал. Звезды недоумевали, почему за всё время их существования, никому не пришел на ум, хотя бы один, элементарный вопрос. До этих пор вопросительный знак отсутствовал в философии звезд. И вот, он возник. Сформировался и привел к серьезным последствиям, к неразрешимому конфликту звездного бытия:

- Для чего мы живем?

- Чтобы светить в темноте.

- А кому это нужно?

- ... - молчание.

Шутки плохи с огнем. Звезды вспыльчивы и опасны в гневе. К тому же они прямолинейны и бескомпромиссны. Не терпят пустот и пропусков. Отсутствие информации, недопонимание, могут привести к чудовищной вспышке. Некоторые, не выдерживая внутренних противоречий, не умея охлаждать кипучесть энергии, сначала сжимались, потом быстренько до критической массы расширялись и взрывались. Разлетевшаяся на куски субстанция пугала мертвой бесформенностью. Другие, замыкаясь в себе, схлопывались и бесследно исчезали. Паника охватила космическое сообщество - прежде спокойный и уютный мирок рушился на глазах. Пришло время обновить парадигму!

И вдруг, среди светил пронеслась молва, что во вселенной некто проповедует о новой жизни. О новой жизни для них! О жизни преисполненной величия и смысла! Вдохновленные слухом звезды, срываясь с насиженных мест, потянулись за спасительным знанием, ориентируясь на недавно образовавшееся, невероятного размера скопление, очевидное даже с окраин и продолжающее расти под натиском вливающихся в него. Надо заметить, что по своим параметрам первая вселенная отличалась от нынешней - всё было гораздо скромнее: и ее объем, и количество светящегося населения в ней. А вскоре, по причине звездного стремления, она и вовсе преобразовалась в шар, с рекордной плотностью сгруппировавшихся в нем звезд...

- Вы когда-нибудь слышали о надежде?! - в центре звездной толпы вопрошала звезда по имени Рорг. - О вере?! Или о любви?!

- Нет... Не слышали... А что это такое? Зачем нам всё это? - ропот изумления катился по скоплению. Звезды переглядывались. Пожимали плечами. Гримасничая, разводили руками. Пока кто-то ни выкрикнул громче всех. - Мы ничего такого не знаем!

- И не узнаете, если продолжите своё прежнее существование самовлюбленных светлячков! - широко улыбаясь, ответствовал оратор. - Надежда привела вас сюда! Вера даст вам силу сделать свой выбор! И всё это ради любви! Проще некуда!

Скопление снова загудело. Звезды обсуждали услышанное. Затем раздался чей-то недовольный голос:

- Нам не нужны ни вера, ни любовь - нам нужно знание!

- Знание не возможно без поступка. - Невозмутимо ответил Рорг. - Достойный поступок не совершить без этих трех.

- Что за поступок? Что за поступок? - вопрошала многоголосая толпа.

- Светить кому-то! - с непоколебимой уверенностью сказала звезда.

- Какой смысл светить тому, кто сам себе светило? Или надо целую вечность притворяться, что твой свет якобы для других? Чушь! - выкатываясь вперед, возразила солидная голубая звезда. Красные, оранжевые, белые звезды дружно загомонили. - Бредятина! Галиматья!

- Я не о звездах. - сохраняя спокойствие продолжил говорить Рорг. - Каждому из нас придется создать свой мир, который будет нуждаться в энергии своего творца.

- Ты что, предлагаешь нам всем коллапсировать? Добровольно отдать значительную часть себя на сотворение каких-то планет? Претерпеть немыслимые страдания, пройти через смерть, ради остывающих пустышек? Ради какой-то там иной жизни? - парировал, всё тот же, голубой гигант. И метнул в оппонента синюю от злости молнию. - Да, ты, безумец!

Со всех сторон в обвиняемого полетели жгучие протуберанцы. Десятки, сотни, тысячи огненных рук и пылающих ног норовили ткнуть или пнуть. А голубое светило всё не унималось, крича:

- Ты слишком наивен, если думаешь, что кто-то из присутствующих здесь, решится проверить на себе эти доисторические бредни! Это же легенда! Непонятно откуда взявшаяся, но известная каждому! Ты сам отважишься на такое?! Поступок, говоришь, надо совершить?! Вдобавок чуть ли ни взявшись за руки?! Ты хотел уговорить нас на массовое самоубийство?!

Голубой ораторствовал, а избиение Рорга продолжалось. В дерущемся клубке душераздирающе завопили:

- Берегитесь, он сжимается!

Всем скопом звезды бросились в рассыпную, кроме одной маленькой звездочки по имени Райя, решившей последовать за проповедником. Лавируя между разноцветными телами собратьев, она успела пробиться к Роргу, обняла его, и будто бы в свадебном танце кружась, они взорвались в объятиях друг друга!

В хаосе панического бегства движение звезд походило на движение атомов: беспорядочное, не осмысленное. Тут и там происходили столкновения и взрывы. Кто-то уворачиваясь от одного, врезался в другого. Иные, перепугавшись, коллапсировали сами. Передние наталкивались на расположившихся за ними. Последние, не понимая в чем дело - медлили, в результате, застигнутые ударной волной, непроизвольно бабахали, подрывая следующих. Следующие следующих. В конце концов, большинство, подчиняясь стадному инстинкту с лозунгом - Коллапсируем все! - не раздумывая, самоуничтожилось. За секунду цепная реакция, как настоящее ядерное цунами, прокатилась по Старой Вселенной, стирая ее навеки...

ГРОТЕСК

Она шла по улицам города, который покинула жизнь. Не было видно ни людей, ни животных, отсутствовали и присущие им звуки. В окнах зияла тьма. Только ветер, как заглючивший робот, повторяющий одно и то же движение, налетал порывами. Глупо и бессмысленно таскал за собой неубранный мусор. С той же досадной навязчивостью гремел чем-то разболтанным и посильным ему.

Серый, без единого светлого пятна город, казалось, был погружен во что-то темное, словно сгустившееся до неподвижности время запечатало в нем вечный сумрак. И хотя здесь не было света, концентрирующаяся по углам тьма рассеивалась перед идущим на нее.

Она не испытывала страх. Она недоумевала. Азарт истинного любопытства гнал ее через весь город. Поворот за поворотом, Вьяра неутомимо искала признак живого. Наконец она прекратила забег и стоя посередине пустынной улицы, несколько раз пронзительно, изо всех сил прокричала, обращаясь к понурым зданиям с обеих сторон: "Люди! Люди!" Но город молчал. Город людей не ответил. И только алюминиевая банка, с грохотом прокатившаяся по мостовой, создала иллюзию присутствия кого-то...

"Может быть они спят?!" - явилось предположение. И окрыленная последней надеждой, явно, противоречащей здравому смыслу, женщина устремилась в первую попавшую дверь. Перебегала от одной двери к другой, пытаясь открыть их, но все они были заперты. С каким-то злым отчаянием и даже остервенением она рванула следующую и та неожиданно распахнулась.

Войдя в помещение, Вьяра увидела человека. Комната была узкой. Между книжными стеллажами едва помещался письменный стол, за которым, спиной к выходу, сидел мужчина. Он слегка наклонился вперед, над чем-то лежащим на столе. Как будто он что-то писал, а сейчас замер - задумался или прислушивается.

В ее голове теснились вопросы. Она жаждала поскорее всё прояснить. И от нетерпения, и без приглашения, продвинулась на шаг. Потом еще на один. Комната была маленькая, сделав всего три торопливых шажка, Вьяра уже стояла возле него. Заглядывая через плечо, видела тетрадь и руку сжимавшую авторучку.

Но как же здесь грязно! Пол, книги, стол и всё что на столе, и самого человека, покрывал толстый слой пыли. Мало того, что волосы и одежда, в пыли была и рука, неподвижно лежавшая на развернутых запыленных страницах. Обрадовавшись встрече, она не обратила на это внимания, хотя все предметы были одинаково серыми. "Сколько же времени надо просидеть, чтобы так запылиться? - подумала женщина и тронула человека за руку.

Место, к которому она с брезгливой осторожностью прикоснулась, а именно к предплечью его правой руки, вдруг осыпалось, становясь такой же пылью, что и вокруг. Словно в замедленной съемке рассыпалась и оставшаяся часть конечности, погребая в себе упавшую авторучку. Остальное тело не пострадало. Он так и сидел однорукий, безмолвный...

Изумление первых секунд, сменилось раздражением. Вулкан ее мести готов был извергнуться на этого самого бесполезного в ее жизни человека. Вернее на то, что от него осталось. Что может быть приятнее для разочарованной женщины, чем месть напоследок. И женщина, как наконец-то обрадованный ребенок, ударила стул своей изящной ножкой. И гротескная фигура пишущего человека перестала существовать, почти мгновенно разрушившись на глазах у женщины. Только горка серого песка или каких-то частиц какого-то праха, не поместившись на сиденье канцелярского стула, струйками стекала на пол...

СОН У МОРЯ

Разморенный Солнцем, утомленный обедом, я удалился к себе, неся на плечах вздох облегчения и сытую истому. Пекло разыгрывалось на глазах. Самое время отдохнуть в прохладной, находящейся с теневой стороны дома комнате...

Взявшись за руки, они шли к морю, окуная ноги в остывший песок, раскидывая сыпучую твердь, словно воду. Молодое, бесстыжее Солнце оранжевым краем подглядывало за их наготой. Уличенное в непристойности, оно неожиданно расхохоталось и показалось наполовину. Решив, что и этого недостаточно, через мгновение полностью обнажилось, и вдруг покраснело.

Он не знал кто эта смеющаяся, идущая рядом женщина. Он только слышал ее смех и смеялся сам, легко и свободно, словно и не человек, а какое-то давным давно забытое чувство. Навязанная из вне сила не давала повернуть голову, чтобы как следует ее рассмотреть...

От ее присутствия веяло счастьем. Он знал наверняка, что это Она. Та, в которой не сомневаешься, которая всегда должна быть. Он слышал это в ее смехе, чувствовал в ее руке, лежавшей в его ладони, как моллюск в раковине. Однако, любопытство становилось душераздирающим. Частью себя он продолжал наслаждаться тем что есть, а другая его половина хотела убедиться в чем-то еще - получить визуальное подтверждение переживаемой красоты.

"Не пытайся увидеть меня глазами." - услышал он голос. Но противоречивость души становилась всё навязчивее. Ему непременно надо удостовериться, что это именно Она, ведь он всегда узнавал Женщину по лицу, по фигуре и даже по походке. Постепенно душу захватывал страх. Он боялся положиться всего на одно, пусть и светлое, но всё же слепое чувство...

И нечаянно, на самом пике борьбы и сомнений я открыл глаза. В душной комнате и в разочаровании из-за прерванного сновидения.

НИМФА

Над морем рассыпались звезды. Вдалеке чередой служебного освещения сиял мост. Море плескалось без дневного задора, неслышно перебирая мелочью волн, словно боясь навредить опустившимся на него бликам. Возможно, оно по-матерински баюкало таинственные, непонятного происхождения огоньки...

Не услышал я, и как подошла она, лишь почувствовал тепло прижавшегося сзади тела и обвивших рук. Эти руки нежно сдавливали грудь, властно скользили вдоль живота. Экстра чувствительным сенсором кожа спины и обратной стороны ног определяла ее, сообщая в мозг о чарующем естестве. Каждая клеточка моего тела, соприкасавшаяся с женской плотью, вопила от узнавания и счастья. Заполнившая энергетические центры любовь, хлынула, наконец, через край.

Я обернулся, но увидев ее, отпрянул. Передо мной стояла незнакомая, голая женщина. С крутыми бедрами и пышной грудью. Темные, роскошные волосы с трудом шевелил легкий бриз. "Ты не Она!" - негодующе воскликнул я. Честно говоря, кто такая "Она" и какой "Она" должна быть, я не знал. Трепетное чувство, до боли распиравшее сердце, столкнувшись с обманом, мгновенно улетучилось. Красивая, даже шикарная незнакомка, улыбаясь, ждала...

Не знаю, что бы я такое решил, если бы ни порыв ветра, бросивший в нас тучу, высоко поднятого песка. Песчинки вонзились в тело. Обожгли глаза. Я принялся усердно их протирать. Когда управился, женщины уже не было. На секунду мне показалось, что пухлощекая, загоревшая Луна смеется надо мной, неуловимо кого-то напоминая. И я опрометью, под шум взорвавшегося, вдруг, прибоя, бросился к дому...

АФАЛИНЫ

АфалИны появились внезапно.

Занырявшись, я не увидел, когда приплыла эта, еще одна, крымская достопримечательность. Черноморские дельфины, словно магистрат, облаченный в мантии, церемониально кружили неподалеку. Охотясь или играя, они величественно переныривали водные барханы, сверкая антрацитовым глянцем изогнутых спин. Млекопитающие находились так близко, что можно было разглядеть, расположенные на темени "открывашки", через которые они дышат. "Кажется я снова попал в телевизор." - подумалось мне. Первый раз я так думал, когда ехал сюда по "Мосту".

Дельфины хорошо известны людям и достаточно изучены, однако, я смотрел на них, как на инопланетян. И уж точно, как на представителей другой линии разума. На внутреннем табло бежала строка: "Ничего себе, какие они большие!" Не знаю, как ощущают себя при встрече с пришельцами, сохраняется ли уверенность, что это они у тебя в гостях, а не ты у них, сейчас же, глядя на Афалин, изумляясь их красоте и грации, я не чувствовал превосходства человеческой расы, а стоя по грудь в воде, испытывал неловкое ощущение занозы в чьем-то могучем теле.

"Это они дома, а не я." - с этой мыслью и недобрым предчувствием, я попятился к берегу. Две особи уже были в десяти метрах от меня и один, вдруг, исчез. Не успели пропасть пузырьки воздуха, возникшие, после моего отступления, как ровно в том месте, откуда я стартовал, он вынырнул. Торчащая из воды голова дельфина улыбалась зубастым бутылкообразным ртом. Затем, изображая проказника, издавая что-то вроде смешка, Афалин выпрыгнул спиной в сторону моря, извернувшись, плюхнулся на живот и пустился догонять уплывающего сородича...

ЭРОТОМАН

Ребята, сегодня я понял, что значит: "В

тесноте, да не в обиде!" В переполненном, как

обычно с утра, автобусе, зажало меня между двух

молодых и симпатичных девиц. Один облом - всю

дорогу думал о работе. Как-то стыдно почти в 50

лет упираться кое-чем твердым в чью-то, пусть и

хорошенькую попку. Да еще в общественном

транспорте. Пришлось мысленно тормозить приятный

процесс. Блин! С годами, я кажется, становлюсь

маньяком...

А в метро, они садятся напротив, в коротких юбках

и закидывают нога на ногу, как будто дразнят...

А еще эти глубокие декольте! Голову моментально

перекашивает вправо или влево! А глаза хоть вырви!

Сидевшая рядом девушка, прочитав, что я пишу

в телефоне - сначала про ноги - рассмеялась, мол,

тяжело вам, мужикам. С другой стороны, женщинам в

этом смысле не повезло - слишком много одежды на

мужчинах. Это она так сказала!

Подглядев про декольте, она воскликнула:

"Ой, я даже чувствую себя виноватой, но у меня

же не 5-й размер!" Чтобы ее успокоить, я

попытался сумничать: "Немного эротики полезно

для сердечной мышцы!" Она согласилась.

Еще раз заглянув за вырез ее платья, подумал:

"Пофиг размер! Главное это соски! Большие,

круглые, коричневые или розовые и обязательно

пупырчатые, с твердой пимпочкой в центре!"

- Всего доброго! - попрощался я, выходя на своей

станции.

- Удачи! - пожелала она, приятно мне улыбаясь!

БРАТИШКИ

Утро было наполовину проснувшееся, ленивое, воскресное. Марсианская зима за окном не располагала к прогулке. Полчаса лежания в инстаграме, тоже неплохое начало дня. Тарелка села на подоконник, критичная кривизна и шаткость которого грозили сбросить ее в кучу летающих крыс в палисаднике. Тарелка была малюсенькая, с горчичное зернышко. И вряд ли я заметил бы ее, если бы ни привычка к порядку - покурив, я всегда сдуваю или сметаю оставшийся на карнизе мусор. Но... да-да, именно, она не сдулась, в отличии от серых остатков истлевшего табака. И всё! Через минуту она улетела, толком я ее и не разглядел - боялся отойти за лупой, а вдруг пропущу что-нибудь интересное... "М да. - подумалось, когда она с еле слышным писком, приподнялась вертикально и мгновенно исчезла, уносясь по горизонтали. - М да, выходит по-аккуратней надо быть. Так бы, не глядя, махнул ручищей и прощайте братья по разуму. Эх, не поговорили... Ну, ничего, зато я теперь точно знаю, что мы не одни во вселенной!"

СОЛНЦЕ

Как раскаленная монета, брошенная в снег, Солнце,

наконец, растопило серую корку замороженного неба,

разукрашивая мир желтыми пятнами. Душа приветливо

шевельнулась навстречу ему. Мы давние друзья с

Солнцем - сколько себя помню. Частенько я специально

выхожу из дома, чтобы встретить или проводить

светило. По утрам мы машем друг другу руками.

Конечно же машу я, а оно лишь подмигивает, иронично

улыбаясь, мол я-то уже вон где! Вечером обмениваемся

грустными, усталыми взглядами, иногда долгими и

пристальными. Я люблю Солнце! Трудно сказать, как

люблю. Люблю, как Солнце! Люблю Солнце, как можно

любить,только Солнце: в изнуряющий зной, негодую и

прячусь от него, а в холод и хмурь возмущаюсь его

непостоянством и привычкой переходить из крайности в

крайность. Когда долго нет Солнца у меня

начинается хандра. Я солнцезависимый. Разделяю

мнение некоторых древних о божественности звезд.

Солнцепоклонники, ау, есть здесь кто?! А особенно

мне нравится, каким-нибудь прохладным утром, ранней

весной или осенью, посидеть в тихом, безветренном

уголке, подставив спину ласковому теплу, закрыв

глаза, ни о чем не думая, просто наслаждаясь...

СПЕРМА ИЗ КОСМОСА

Суть рассказа отнюдь не в попытке описать процесс совокупления так, чтобы у кого-то слюнки потекли из ротика или где-то ещё помокрело от вожделения. Само собой, что и о художественной форме на уровне восторгов тоже речь не идет. Сам я не считаю рассказ эротическим, это даже не рассказ вовсе, скорее сообщение о некоем метафизическом происшествии, которое вполне логично назвать клинико-психиатрическим случаем. На худой конец - черный юмор. Однако, придется занести написанное в раздел "эротика", раз уж в самом названии не обошлось без слова обозначающего продукт секреции половых желёз и тем более, что повествование основывается на технических способах производства оного.

Всегда утром, с похмелья, трудно кончить, да и общее состояние организма далеко не спортивное, но как на зло между ног, немного пониже яичек, ощущается какое-то беспокойство, прямо-таки свербит, да так, что становишься одержим идеей безотлагательного, сиюминутного же оргазма. Беспощадно насилуя собственное тело, ты продолжаешь, кажущиеся бессмысленными движения, меняешь позу за позой, чего-то изобретаешь, пытаешься обновить и усилить приятные ощущения. Несколько раз уже понимаешь, что все старания тщетны, что горячий фонтан облегчения не ударит гормональным обменом по стенкам лона твоей подруги. В конце концов, падаешь обессиленный и жалкий на спину, а твоя девушка, после тройного удовлетворения, сочувственно шепчет: "Милый, может быть вечером?" Но взглянув на твоё лицо, решительно берется за дело руками; попеременно, то правой, то левой совершая частые движения вверх вниз. "Солнце, пожалуйста быстрее! - шепчешь ты и раздвигаешь ноги шире и приподнимаешь таз навстречу ее ласкам. - Да! Да! Ещё чуть-чуть!"

Но вот, однажды, буквально за долю секунды перед кульминацией, когда я уже приготовился испытать удовольствие, небеса внезапно, что называется, разверзлись и весь бесконечный космос предстал передо мной, как на ладони. И увидел я пристраннейшую картину: в гущу созвездий, от моей простаты, тянулась циклопической протяженности труба. Я не понял, где она заканчивается, но зато отчетливо разглядел огромный кран, венчавший ее, а рядом с ним двух гигантов инопланетной наружности. Один держался за вентиль, другой вперил в меня осуждающий взгляд и заговорил:

- Люди, самые неразумные и самые расточительные существа во вселенной. Только человек ради второстепенного наслаждения противоречит божественному замыслу. Однако, дальнейшее бесконтрольное использование оплодотворяющей субстанции приведет к скорому ее истощению и прекращению у всего живого способности воспроизводить себе подобных. Субстанция это всё, что осталось нам от бога, который став ею, дал возможность быть всему сущему. Единственное, чего Он по видимому не рассчитал, что его самого может не хватить.

Далее он говорил, что Бог пожелал возродиться через сотворенную им жизнь, через сознание, которое потенциально содержится в каждой клетке, что эволюционное движение это не просто череда форм, а путь Абсолютного Разума, создающего подходящую его развитию оболочку. Что у каждой формы жизни своя миссия и свои задачи, но каждый рожденный организм и достигнутая им сознательность, то есть богоподобность, это часть общей критической массы, после накопления которой происходит следующий эволюционный скачок. И все мы, ныне существующие, всего лишь ступени грядущего.

Ступени, формы, сознание, скачок... Вдруг до меня дошло, что я уже не понимаю о чем говорит существо. Космическая реальность расплывалась и ускользала. Одновременно я видел и звезды, и комнату. Инопланетянин говорил, а милая старалась...

Нельзя сказать, что я совсем потерялся в потоке информации, хлынувшем из центра мироздания. Как губка ум с жадностью впитывал новый для себя смысл. И даже, я бы сказал, вдохновлялся перспективой осмысленного бытия. Но подобно реальности и я раздвоился, единомоментно пребывая в двух ипостасях. Разум и Тело. Восторгаясь величественной целью, был не в силах противостоять эякуляционному моменту.

Прервав монолог, гигант еще раз пристально посмотрел на меня, глаза его словно приблизились, в них читались скорбь и что-то похожее на обреченность, выполняющего свой долг. Он торопливо развернулся к товарищу и с видом заправского прораба вселенной, взмахнув конечностью, крикнул: "Открывай!"

СУДЬБА

Говорят судьба это стечение обстоятельств и что они предопределены для человека, словно он идет по следам, кем-то оставленным в глубоком снегу. Другая трактовка сообщает о многовариантном будущем, зависящем от нашего выбора. То ли этих тропинок не одна, то ли мы имеем право на собственную версию преодоления девственных сугробов. Хотелось мне поумничать с утра, но кот отвлек. Надо было поиграть с ним. Он прячется - я ищу... И вот, весь такой счастливый и хитроумный, кот, распушив хвост, подмурлыкивая на старте, бегает из комнату в комнату, прячется, в своих излюбленных местах. Но я-то знаю, что как бы он ни прятался я всё равно найду его, а если не найду, значит мне просто лень. И все места его я уже давно изучил. Да и вообще куда он денется из квартиры при закрытых дверях! Но знает ли об этом кот? Иногда мне думается, что знает, потому что мы так играем чуть ли ни каждый день. Но порой, судя потому, как в ходе игры окисляется выражение самонадеянной мордочки, кажется мне, будто он и впрямь рассчитывал на чудо. Но когда в конце ритуала чудо в очередной раз не происходит, утомленный и расстроенный, он падает на спину, словно говоря, ну, всё, сдаюсь... А сегодня, стоя над поверженным другом я подумал: "И с человеком тоже самое. Бегает он по шарику, суетится, надеется, но деться-то ему некуда, всё равно она найдет его. И если повезет, то не побьет и не выгонит на улицу, в какую-нибудь атмосферную кошмарность. А если сытая и добрая, то и не съест. Ну, прямо, как мы с котом - я судьба, а он человек." "Ну, чего опять разорался? Жрать хочешь? Ну, на... Я ведь, судьба добрая, так уж и быть!"

ДВА ЭПИГРАФА

Эпиграф 1.

Есть люди, для которых мышление, что-то вроде предназначения, которое они не выбирали и мало чем способствовали его развитию, так сказать, нарочно, только интуитивно, проводя в задумчивости, если ни большую часть жизни то, достаточную, чтобы в конце концов на вопрос- какое у тебя хобби-сказать: я люблю думать...

Две не совсем приятные особенности сопровождают обладателей такого типа сознания: не адаптивность собственного я к окружающей действительности и способность провалить даже самое пустяковое дело затянувшимся раздумьем... Из возможных плюсов это жажда абсолютного знания, до которого "можно докопаться" и непрерывный анализ произошедшего, происходящего и того, что может произойти, хотя "думать наперед" не всегда означает принятие верного решения-эмоции, заблуждения и прочие склонности приводят к далеко не адекватным поступкам... Совокупность данных характеристик являет необходимость обновления базовых постулатов, когда в следствии внутренних противоречий мыслящий оказывается в тупике...

Существует и совершенно противоположная поведенческая модель, для которой мышление лишь второстепенный фактор и не идет дальше обсуждения сериалов, новостей, и каких-либо профессиональных заморочек... Ибо! Программа самоопределения написана. Парадигма бытия законченная. Апгрейд не возможен... Однако она выглядит предпочтительнее первой потому, что своей завершенностью исключает более менее серьезные душевные страдания индивидуума и позволяет ему испытывать чувство удовлетворения постановкой и достижением реальных целей.

Эпиграф 2.

Сотворил или создал: из песка, из грязи, из праха, из чего бы то ни было,- но не родил... Мы тоже пытаемся создавать по своему образу и подобию...и называем их-роботы, а в лучшем случае-искусственный интеллект...Создать-дать сознание...Сознание может быть ограниченным, функциональным- предназначенным для конкретной деятельности, и развивающимся-границы возможностей которого не определены... В плане робототехники последнее пока невозможно, относительно человеческих существ- считается сбоем, поломкой... либо фантастикой...

P.S. И вот что мне не понятно: чего же хотел слепивший нас? И сделал он это спустя рукава или всё-таки из того, что подвернулось под руку? А всего вероятнее- сказки это... и рождение самого Бога, а точнее- Его возникновение, еще только предстоит! А кто же тогда Хозяин этого мира?! А ни кто и ни что, кроме везения...

МОРАТОРИЙ

Я заболел. Уже два дня в вену вводят что-то сильнодействующее. Исцеления пока не чувствуется, но вторую ночь к ряду мне снятся странные сны.

Сон первый. Я бегу. Просто лечу. Но как-то необычно бегу - отталкиваясь руками и ногами... Вытягиваюсь всем телом в коротком полете, приземлившись на руки, жду когда опустятся ноги... Снова отталкиваюсь руками и тут же ногами, вытягиваюсь в струнку, лечу... Расположенное горизонтально земли тело сжимается и распрямляется, выстреливая пружиной... Восторженно и легко перепрыгиваю канавки, взбегаю на холмики... Во сне я вижу себя не со стороны, а изнутри, то есть так же, как и в реальности... Проснувшись понимаю, что только что был каким-то животным. Однако, я хорошо помню свое тело... Оно было обычным, с человеческими конечностями... "Зачем же я бежал, как зверь, если был человеком?"- думается мне...

Сон второй. Я взбираюсь по стволу дерева. Мне хочется забраться как можно выше, туда где ветви тоньше и раскрывшиеся почки вкуснее. Вскоре я достигаю своей цели и с наслаждением поедаю свежайшие побеги... И, прекрасно вижу свою руку обдирающую ветвь - она человеческая. Да, я снова вижу себя человеком, хотя действую как животное.

Целый день думал я над смыслом увиденного и вдруг до меня дошло... Животные не видят себя, как видим их мы - в шерсти и с когтями... Животные видят и чувствуют себя людьми, потому что на самом деле они люди... Это мы придумали им такое название - животные, чтобы оправдать их убийство и собственное людоедство... Раз они не такие как мы и тем более не люди, значит можно... - так думаем мы вроде бы единственные человеческие существа на планете. Чтобы узаконить свою прожорливость мы придумали, что у них нет ни разума, ни тем более души... А иначе нельзя... Нельзя же съесть человека, только потому, что ты голоден.

Все ли откровения сопровождаются таким ужасом, следующим за осознанием каждодневно совершаемого преступления? А дальше больше! Мы "якобы люди" убиваем и других "якобы людей". И что же мы говорим оправдывая убийство даже якобы человека? Всё очень просто. Схема-то одна. И мы говорим: "Да, он же не человек!" И с вожделением расправы, потирая ручки, заключаем: "Животное!" Ну, господа, якобы люди, вы как хотите, а я больше не ем людей! Хватит с меня вашего, так называемого "мяса"! Если бы ни болезнь, то никогда бы не прозрел... Вот и получается, что болезнь физическая оздоравливает умственно, а сон в руку...

ЕСТЬ ЛИ СОЛНЦЕ В ТВОЕЙ ЖИЗНИ

Представьте, что все люди на земле это лампочки. Что все наши близкие и дальние, любимые, родственники, друзья, и даже те, с кем мы знакомы едва-едва, излучают свой свет, тем сильнее и ярче, чем больше они знают и любят нас. И совершенно естественно , что одна и та же лампочка может светить сразу многим, но всем по разному и каждый видит, только тот свет , который предназначен именно ему. И само собой разумеется, что большинство лампочек-людей в данный момент совсем не подозревают о нашем существовании и не светят нам ни как... А если продолжить это буйство фантазии и представить, что мир бесконечная, непроглядная тьма, озаряемая светом, лишь тех лампочек, которые горят для Вас?..

ГДЕ-ТО ПОСРЕДИ МОСКВЫ

Вечерний монорельс прогрохотал над головой... Под виадуком урчали маршрутки... Тысячеглазые близнецы великаны, казалось бы, отчужденно и свысока взирали на мир, но внутри у них было тепло и уютно - там жили махонькие, копошливые человечки, зажигавшие по вечерам свет. Свет загорался и глаза великанов начинали сиять, и уже близнецы не выглядели такими буками, как днем... И намотавшийся за день ветер, затихорившись поблизости, искоса поглядывая на запоздалых путников, думал: "Ладно, пусть идут. Завтра. Всё теперь завтра, а сейчас спать... ссспппааатттььь...

КАЖДЫЙ РАЗ, КАК ПЕРВЫЙ

Каждый раз, как первый и постоянно чувствуя себя навязчивым... В дорогих для тебя отношениях, есть нечто важнее и больше, чем ты сам... Предчувствия и догадки, настойчивая подозрительность... А вдруг это всего лишь твоя субьективность... обида за кажущееся равнодушие к тебе... Не обмануть душу... Не обмануть подсознание... Но!!! Во-первых: ты действительно не знаешь, как на самом деле. Во-вторых: так хочет твоё сердце. Разумными доводами его не унять... Ну так пусть оно убедится еще раз... А потом и еще, и еще... Когда-нибудь ты поймешь... Или тебе скажут открыто... Но никто не сможет упрекнуть в попытке бездействия... Хватит уже сомневаться... Скажи себе всю правду - Я ПРОСТО ХОЧУ УСЛЫШАТЬ ГОЛОС... Оправдывающийся или недовольный... Я ПРОСТО ХОЧУ УСЛЫШАТЬ ГОЛОС... Испытать страх затаившийся в гудках... Почувствовать трепет души на пороге очередного откровения... Я ПРОСТО ХОЧУ УСЛЫШАТЬ ГОЛОС... Даже, если никто не ответит и не перезвонит... ВСЁ, ЗВОНЮ... как бы там нибыло, потом будет легче... даже если моего звонка не ждут...

ТЫ ПОМНИШЬ?

Нет, время не летит, не проходит, оно исчезает... Исчезает прямо на глазах... Где, то, что было вчера? А где само это вчера и позавчера, и пол года назад? Исчезло... Как будто и не было ничего. Ах, да, память))) Память хранит нечто. То ли воспоминания, то ли что-то еще... А может быть это сны? Сны коллективные. Индивидуальные. Сны о исчезнувшем времени. О себе. О нас. Иногда мы обсуждаем прошедшее, если оно было совместным. -Ты помнишь? -Нет... -Ну, как же так? А я помню... -Не знаю... У меня этого не было... Или оно исчезло... Может это просто сон, твой сон про нас? У тебя он был такой. У меня какой-то еще... А ты помнишь? -Не помню... -Ну вот... Выходит, что и не было ничего. Ничего общего, кроме исчезнувшего времени... -Это не правильно. Должно быть что-то еще... -Да. Это лавочка в парке, на которой мы когда-то сидели. Ты, помнишь?!

МОЛЧАНИЕ С СЫНОМ

Вот и поговорили... Словно отбывая повинность оба... Мы не знаем о чем говорить друг с другом по телефону... Телефон, как слуховой соединитель миров... Разъединенных и непонятных... Тишина нервничает... Молчание тяготит... В своей вселенной сын смотрит на часы: "Почему говорили так мало, а времени прошло уже пять минут?" Ему жалко время своего мира... А для меня оно остановилось... Целых пять минут вечности...

О, ГОСПОДИ!

Доброго времени суток! Шутка или нет, не знаю... Сегодня с утра, взялся посчитать сколько, моя бабушка, раз сказала : "О, Господи." С 09.00 до 11.03 вышло 20 раз. "Ого! - подумал я. - Бедный Господи, обыкался теперь на облаке. Сколько таких бабушек уже помянуло бедолагу! Спокойно позавтракать не дадут Всемогущему. Как бы дождь не пошел..." Дописываю спустя час (почти цитата): "Кажется, дождь начинается." Мораль: оставьте в покое господина Бога, а то не дай бог потоп...

КТО ЛУЧШЕ?

Как-то, на подъездный огонек, забежал знакомый пес. После обычных "привет привет как дела", пес, вдруг, перестал дышать открытым ртом. Склонил голову набок. Заглянул умным взглядом в душу...

- Друг, я по делу, помоги выбрать. - неожиданно прервал он душещипательную паузу.

- Дык, я как-то не шарю в собачьих делах. Я - кот. - робко воспротивился я, уже поддаваясь собачьему обаянию...

- А больше не с кем посоветоваться. - пес переступил лапой, склонил голову на другой бок.

- Ну, давай советуйся. - сдался я...

И тут пес исповедался. Дело вот в чем. По словам пса, на его шкуру претендуют несколько особей. Веселая мандавошка, Злая блоха и Вошь эрудит. И ему надо выбрать, как говорится, меньшее из трех зол. Пес попытался описать в лицах манеру каждого паразита. И вот, как это выглядело...

Веселая мандавошка:

- Я веселая мандавошка! Я пришла тебя кусь-кусь! Умею, могу и практикую!

Злая блоха:

- Ррр, провокация. Собачья кровь. Фу, шерсть! Фи, собачатина! Фак! Фак! Хрясь! Рррням!

Вошь эрудит:

- Милстивый государь, позвольте вами закусить! Надеюсь, вы не возражаете, однако, уверена, что у вас нет выбора...

- Такая вот у нас собачья жизнь. - выдохнул бездомный артист и с надеждой воззрился на меня. - Ну, что скажешь, кого посоветуешь?!

- Лучше побриться наголо. - предложил я альтернативное решение. - По моему нет ни какой разницы между тем как тебя кусают, с улыбочкой или без, вежливо или не очень.

Пес как-то слишком грустно взглянул на меня. Высунув язык, задышал ртом:

- Не, без шерсти мне нельзя, замерзну от холода. Пусть лучше кусает кто-нибудь, чем смерть...

И не прощаясь, засеменил дальше, не преминув задрать ногу на соседский цветок.

ЯВЛЕНИЕ

На берегу реки стояли совершенно одинаковые люди. Серые с ног до головы. Кто это и почему они такие? Еще минуту и я бы подумал, что у меня глюк... Странные фигуры, оказались нашими друзьями, но понял я это, только когда мы подъехали вплотную и они задвигались. С удивлением я увидел, открывшиеся, вдруг, знакомые лица и то, что одежда у них разных цветов, на ком-то даже красная куртка. Вылезая из машины, я сказал: "Ну и мошка у вас тут!" Над нами роились серые тучи...

ВЕЖЛИВЫЙ ЗЯТЬ

Разбуженная сова смотрела на меня отекшими, плохо видящими глазами. "О, ты уже проснулась? - оторопело спросила она, включая в сортире свет. "Совсем бабка ку-ку!" - подумал я, не зная, то ли злиться, то ли радоваться путанице в ее мозгах. Перепутала меня с моей женой, то есть со своей дочерью, которая только что ушла на работу. "Может, помрет скоро, раз уже путает?!" - я оценивающе смотрел на тещу. Видок у нее был дряхлый, что называется, недолго осталось. Всё-таки радуюсь, решил я: "Доброе утро, Маргарит Пална!"

ПОИМЕЛ ОБОИХ

Вы, любите своего усатого питомца? И я тоже! А сегодня он выкинул фортель, за который я хотел выкинуть его с балкона, но эта скотина вела себя так по человечески, что гнев мой испарился, подобно градусам пролитого спирта. Дело было под утро. Сами понимаете, как важен полноценный отдых для работающего человека. Сквозь сон я почувствовал острые иглы, втыкающиеся чуть пониже икроножной мышцы правой ноги. Я проснулся, а спал я на животе и сразу понял, что кот, снова спит на ногах жены, не давая ей пошевелиться, и опять нарушил мой покой. Пока я просыпался, то есть импульс раздражения еще только собирался, добраться куда следует, чтобы я возмутился и хорошенько его прогнал, кот продолжал свои деяния в том же духе - цепляя когтями, подгребал под себя и мою ногу. Ладно, думаю, что дальше, и пододвинул конечность ближе к нему. Он вытянул лапу, словно обнял и успокоился. "Ну, собака, - подумал я, - живи". И уснул улыбаясь...

КОГДА САКУРА ЦВЕТЕТ

- Слушая ваш рассказ, увидел я сады цветущей сакуры; застывшие рядами бело-розовые облака; розовый, облетевший снег на зеленой траве. Благоухающие деревья локтями ветвей едва удерживают легкую, почти невесомую беседку. Кажется, если бы ни сидящие в ней люди, то уже парила бы она возле белых вершин. – с энтузиазмом сообщает он.

- Заслушалась. Какая красота! Спасибо! А беседка, которая вот-вот может воспарить это чудесно! – сияет она в ответ и хлопает в маленькие ладошки у своего лица.

- Спасибо! Это всё из-за Вас! Вы меня вдохновляете! – с улыбкой кланяется он.

Девушка смущается, пытается ответить поклоном, путается в полах нового кимоно, плюхается на татами:

- Ой!

(К японской матери летят приготовленные для чаепития принадлежности, а с ними и чайник со свежезаваренным чаем.)

Молодой господин, забавы ради, валится рядом. Оба громко смеются. Слуги, прикрывая рты, хихикают.

- Совсем распустились! – спохватившись, кричит она слугам. - Помогите встать, и заново несите чай, с пирожными из водорослей нори, из персиков и вишен, еще - маринованные сливы и все, что полагается к трапезе, в общем!

Тренированный японец с незаметным усилием поднимается первый. Опережает нерасторопного слугу, протягивает руку похожей на куклу хозяйке. Когда поднимается и она, предлагает перенести чайную церемонию в сад.

Благородные и красивые молодые люди пьют чай на свежем воздухе под сенью ажурного сооружения. Попутно упражняются в изысканности фраз. Увлеченные беседой они не замечают начавшегося с ними движения…

Девятилетний мальчик, собиравший хворост в горном лесу, с восторгом наблюдает за плывущей над розовой долиной беседкой, кажущуюся ему бумажным фонариком...

ТЕНИ

Как на острие иглы образуется свойство проткнуть или воткнуться, так на границе народившегося Света сформировалась его сестра близнец - Тьма. Потустороннее отражение и полная противоположность. Тьма это не тень и не темнота, хотя она частенько под них маскируется. Тьма это мрак безысходности и беспросветное отчаяние... Тьма проецирует тени всему, и все они одна суть. Эти тени живут собственной жизнью. Нагоняя страхи. Наполняя кошмарами сновидения. Вползая в реальность малодушием и проступками. Подкарауливая заблудших они соблазняют пороками и вещают о конце света. Самое ужасное, что может быть с человеком это тьма в его глазах. Ты видишь свою Тьму заглядывая за край своего Света... Чуть не забыл - она наблюдает...

СВЕТ!СВЯТ!

Сосредоточенное дыхание смиряя ум, очищает душу. Заставляя умолкнуть одно, делает легким другое. Солнце, проникая через глаза, растекается и овладевает тобой. Тело объединяется с дыханием и становится прозрачным. Субстанция внутри таже, что и снаружи. Каждый твой волосок это свет дышащий светом. Трансформация сопровождается блаженством. Каждый вдох усиливает ее концентрацию. Маревом струится реальность. Пространственная структура изменяется. Очертания предметов расплывчаты. Словно раздеваясь, всё вокруг сбрасывает временные формы и предстает в истинном свете. Ты тоже яркий, энергитический сгусток! Солнце ослепляющее самое себя! Всё вокруг свет! Единственная подоплека олицетворяющая жизнь! Всё свет! Свет! Свет! Свет изначальный распадается на множество Солнц. Одно из них обретает человеческие очертания. Руки, ноги, внутренние органы, каждая клеточка это сияющий поток наилегчайших частиц. Что-то притягивает частицы друг к другу и удерживает вместе. Это наверное та легкость движения, с которой ты перемещаешься. Движение, вот что скрепляет крупинки света! Желание и единый порыв! Крутится солнечное колесо! Замыкается круг! Коловращение действительности! Желание - свет! Движение - жизнь! Жизнь - свет! Ты - жизнь! Ты - свет! Свет! Свет!