Самый ценный дар

Глава 1

— Бабушка, расскажи сказку, — просит шестилетняя Аня, поправляя под головой мягкую подушку.

— Да, бабушка, расскажи, — вторит ей братишка Ванечка. Он совсем маленький ещё, четвёртый год пошёл, поэтому любопытный очень и любит всё повторять за своей старшей сестрой.

— Что же вам такое рассказать? — задумалась бабушка Ира. Она знала много интересных историй, некоторые прочитала в книгах, какие-то сама сочинила, но внуки просили сказку перед сном каждый вечер, так что в запасе уже ничего нового и не осталось.

— Расскажи про Новый год, — подсказала Аня. — Ведь до праздника осталось всего два дня. Уже и ёлка наряженная стоит, и костюмы для утренника в детском саду подготовлены, и стихи для Дедушки Мороза выучены. Осталось только новогоднюю сказку послушать!

Бабушка задумчиво посмотрела в окно, за которым на фоне тёмного неба и жёлтого света фонарей падали крупные хлопья невесомого снега.

— Хорошо, — наконец сказала она, — будет вам новогодняя сказка.

Давным-давно, когда не было ещё в наших краях больших и малых городов, проезжих дорог, высоких домов и быстрых машин, селились по берегам рек люди — охотники, земледельцы, скотоводы. Они осваивали эти земли, ходили вдоль и поперёк по тайге, поднимались в верховья рек и поклонялись невидимым силам природы. И вот поселились на двух противоположных берегах быстрой реки два народа. Один подобрался ближе к скалам и стал называть себя «кайа», что значит «скала», а другой занял большую грибную поляну у леса и взял себе имя «мешке» — «гриб». Жили они совсем рядом, но никак не могли найти общий язык — постоянно ссорились и враждовали. Каждый народ считал, что только он живёт правильно, как завещали далёкие предки: трудится, бережёт природу, уважает стариков и обучает ремёслам детей, а соседи делают всё не так, нарушая заповеди и не соблюдая заведённые порядки.

Бывало, соберутся люди на одном берегу и давай кидать в соседей камни и кричать им обидные слова, а те не терпят такого отношения, и в ответ ведут себя точно также. Никто и никогда из них не пожелал друг другу доброго утра или удачной охоты, не сделал подарка и не поблагодарил за помощь, потому что и помощи-то никакой не было.

А на самом краю леса, там, где река брала своё начало, жила старая шаманка по имени Анчак. Поговаривали, что она была такой древней, что видела молодым ещё Великого охотника Улуг Анчы, от которого пошёл весь здешний род. Мол, это он своими руками построил тот самый одаг, где и обитала старуха, в благодарность за то, что она излечила его от ран дикого зверя.

Никто не знал точно, к какому народу принадлежала Анчак, она никогда об этом не говорила и никого из своих соседей особо не выделяла. Если требовалась от неё помощь — ребёнка от простуды отваром отпоить, старику для зрения примочки на глаза сделать, дождевые тучи остановить или ещё что — помогала без разбору, но всё чаще кайа и мешке стали обращаться к ней с просьбами навредить друг другу. Одни просили наслать прожорливых гусениц на поля соседей или мышей, которые погрызли бы им рыболовные сети, другие — укрыть тайгу густым туманом, чтоб отсырел порох в ружьях и охота не состоялась. Таких просителей гнала шаманка прочь и так громко стучала в свой бубен, что все окрестные птицы срывались с веток и стаями кружили над вершинами гор.

Потом Анчак садилась у костра, смотрела на огонь с грустью шептала кому-то невидимому:

— Скажи, что делят эти люди — тайгу, реку, небо? Как не поймут они, что это принадлежит всем, и не может кто-то один владеть богатствами матери-земли. Почему, живя рядом, не могут они пребывать в мире и добре, а постоянно ссорятся между собой? Неужели не будет конца этой бесконечной вражде?

И словно услышав слова шаманки, ярко вспыхнул огонь и показал ей то ли ветки какого-то необычного дерева, то ли рога, украшенные разноцветными ленточками. Они радугой развевались на ветру, и было в этом столько тепла и красоты, что поняла Анчак — быть миру и добру на этой земле, обязательно быть.

Между тем кайа и мешке всё больше ненавидели друг друга, и настолько нестерпимо стало им проживать по соседству, что принялись они строить на своих берегах высокие заборы-частоколы — нарубят в тайге сосен да берёз, сволокут в деревни и давай топорами стучать, заострённые брёвна в землю заколачивать! Да одно к одному, будто крепостную стену от лютого врага возводят.

Прошло немного времени, и выросли по обеим сторонам прекрасной реки высоченные ограды, через которые не то что человек не перелезет, а не каждая птица перелетит. А рядом день и ночь ходили жители, ставшие стражниками своих улусов, и зорко следили они, чтобы никто из соседей ненароком не нарушил их спокойствия.

Наступила зима. А была она в тот год лютая! То снег сыплет днями напролёт, то метель воет, то мороз трещит, носа на улицу не высунешь. Река скрылась подо льдом да снежной шубой, ни единой тропинки не видно вокруг, сколько не приглядывайся, даже высокие заборы, что ещё несколько недель назад возвышались друг против друга, оказались погребены под сугробами. Над одагами вился дымок, огонь в очагах пытался согреть жилища и людей, спрятавшихся в них от холода.

В один из дней, когда погода, наконец, решила порадовать окружающий мир теплом и солнышком, собрались женщины и девочки деревни кайа в тайгу. Нужно было пополнить запасы сухих веток для очагов, зима-то в самом разгаре! Надели женщины тёплые шубы-чыпчи, шапки да валенки-катинке́, встали на широкие лыжи-каёк и двинулись длинной вереницей друг за другом. Идут, переговариваются, песни поют. А по другую сторону замёрзшей реки из деревни мешке идут в тайгу мужчины-охотники. Заметили они недалеко от этих мест большие следы. Видать, объявился медведь-шатун. Не успел за лето и осень запасти себе жира для крепкой зимней спячки, вот и бродит сейчас по округе. Опасен голодный зверь! Не боится он ни ружья, ни острых собачьих зубов, ни глубокого снега, знай себе, ищет пропитания у человеческого жилья. А того, кто ненароком потревожит его покой, ждёт страшная кара.

Чтобы защитить свой улус и отправились охотники в тайгу. Надо отогнать медведя подальше, пусть живёт себе и здравствует, только где-нибудь далеко отсюда. Шли они, шли и у большой корявой берёзы заметили, наконец, косолапого. Тот стоял на своих мощных задних ногах и чесал спину о поломанную ветку. Увидев людей, зверь зарычал страшным голосом, вытянулся во весь рост и показал огромные зубы.

Охотники принялись палить из ружей, шуметь, чтобы испугать медведя и заставить его уйти прочь от жилищ, в самое сердце тайги. Медведь зверь умный, он понял, что одному ему с охотниками не справиться, постоял ещё немного, осмотрелся по сторонам и отступил. Но обиду на людей затаил, ведь прогнали-то его с собственной земли, там он всю свою медвежью жизнь прожил. Голодный, озлобленный, удалялся шатун по глубокому снегу в лес. Замёрзшую реку миновал, в лог спустился, к горе вышел и спрятался в тёмной пещере, выбрав её своим новым домом.

Солнце склонилось на закат, пора возвращаться людям к своим одагам. Потянулись из тайги женщины, неся на своих спинах тяжёлые вязанки хвороста, развернули лыжи и охотники. Завтра будет новый день, новые заботы, а сегодня пришло время отдыхать.

Зимний день короток, не успеет солнце проснуться, как уже и на покой пора, а в лесу и вовсе рано темнеет. Пока добрались кайа и мешке до своих деревень-улусов, ночь, будто филин крылом, накрыла всё вокруг сумраком. Женщины принялись уж было расходиться, когда поняли — не все они вернулись из леса. Не было с ними маленькой Тигенек, наверное, отстала она от старших, а те, занятые своей ношей, и не заметили!

— Где моя девочка? Куда она подевалась? — спрашивала у каждого встречного перепуганная мать. Те переглядывались между собой, перешёптывались, но ничего не могли ответить.

— Мы должны пойти на поиски! Ночью в тайге и взрослому человеку опасно, а ребёнку и подавно, — решили между собой жители улуса кайа. Они зажгли большие факелы, взяли запас еды, оделись потеплее и выдвинулись по лыжне, оставленной на снегу женщинами, побывавшими в лесу днём.

— Тигенек! Тигенек! — кричали люди, двигаясь в вечернем полумраке, но на их зов никто не откликался.

Поиски продолжались до самой ночи, а потом потянула позёмка, затрещали ветки деревьев, стало ясно, что погода меняется. Нужно было выходить из тайги, иначе не только Тигенек сгинет среди глубоких снегов.

И тут увидели люди, что к ним движется длинная огненная змея. Сквозь начинающуюся метель и сгущающиеся сумерки трудно было разглядеть, кто там на самом деле пробирается в чащу, но когда огни приблизились, стало ясно — это соседи из улуса мешке идут им на помощь!

— Тем, кому тяжело идти дальше, мы готовы оказать гостеприимство, — проговорил один из охотников, — остальным поможем в беде. Слышали мы, что в тайге ваша девочка потерялась, а в ту же сторону ушёл медведь-шатун, он сильный, большой, опасный. Одним вам не справиться!

И словно услышав слова охотника, заревел медведь во всю мощь. В ночной тишине его крик напоминал раскат грома. Замерли люди от страха, а потом, будто встрепенувшись, кинулись на звериный рык.

И престала перед их глазами страшная и прекрасная картина: схлестнулись в битве посреди таёжной поляны огромный лохматый медведь и сильный молодой лось. Удивительно, но на его голове гордо держались огромные тяжёлые рога, хотя в это время года ходят сохатые уже безрогими, тяжко им по снегам такой груз на себе тащить. Присмотрелись люди, а у высокой сосны, прижавшись спиной к стволу, лежит в беспамятстве маленькая девочка. И словно борются за неё, как за добычу, два лесных богатыря-алыпа. Кто победит — не предскажешь.

— Тигенек! Моя Тигенек! — закричала вдруг мать, и её крик пронёсся над верхушками деревьев.

На мгновение замерли поединщики. Медведь оглянулся, а лось тем временем отскочил в сторону, поднял на рога безжизненное тело ребёнка и в три прыжка скрылся в темноте.

Приготовили было охотники свои ружья-мылтыки, но не для того, чтобы пристрелить медведя. Даже шатун считался у них священным животным. Зачем же гневить лесного духа Таг-Эзи, покровителя леса, гор и реки? Так, пошуметь, чтоб ушёл зверь с дороги.

— Иди своим путём, апшак, — напутствовали его мужчины, — а мы своим пойдём. Наше дело не окончено.

Оставили они под той самой большой сосной, где сидела Тигенек, угощение для апша́ка и двинулись дальше, по глубоким следам, что оставил за собой лось.

Трудным выдался путь для людей в ночной тайге. Тьма окутывала их с головы до ног, ветер кидал им в лицо комья снега и застилал глаза пеленой, но шли рука об руку кайа и мешке, потому что было у них общее дело — спасение ребёнка, а ради такого и о вражде можно забыть.

Скрипят в такт шагам деревянные лыжи-каёк, густым паром вырывается дыхание изо рта, не сворачивают люди с выбранного пути. Где-то там, далеко или близко, ждёт их помощи маленькая Тигенек.

— Смотрите, свет. Наверное, это костёр! — воскликнул вдруг один из охотников и указал рукой туда, где заметил огонь.

— И следы лося идут в ту же сторону, — подхватил второй. — Значит, нам точно нужно идти туда, сам Таг-Эзи направляет наш путь.

И люди пошли на огонь.

Сколько длилось их путешествие — не известно. Им казалось, что прошло много часов, ведь все валились с ног от усталости. Наконец, костёр приблизился настолько, что был слышан треск горящего в огне дерева и запах дыма. Охотники сделали ещё несколько шагов вперёд и увидели, что на заснеженной поляне у огня, на поваленном дереве, сидит древняя старуха. Над костром висит котелок-алгый, а старуха высохшей рукой бросает в кипяток какие-то травы.

— Ну наконец-то вы добрались, — не отводя взгляда от своего варева произнесла она.

— Так это же матушка Анчак! — заговорили те, кто узнал старую шаманку. Люди с уважением начали кланяться ей, спрашивать о здоровье. И только одна женщина с тревогой в голосе воскликнула:

— Матушка Анчак, скажи, не видела ли ты, в какую сторону промчался лесной лось? Он на своих рогах унёс мою дочь, Тигенек! Мы всю ночь ищем её и никак не можем найти. Помоги нам, ведь девочка может погибнуть!

— Хорошо всё с твоим ребёнком, — шаманка не сдвинулась с места. — Лось принёс её к моему одагу, я напоила её молоком и мёдом и уложила спать. Как только встанет над тайгой солнце, будет здорова Тигенек.

Вздох облегчения разнёсся над тайгой. Обрадовались люди, стали обнимать друг друга, жать руки, обмениваться подарками. А мать малышки Тигенек тихо плакала от счастья.

— Где же мне всех вас разместить? — задумалась между тем Анчак. — Мой одаг слишком мал для такого количества гостей. Чаю и лепёшек на всех хватит, а вот места для ночлега…

— Не беспокойся, матушка, тайга — наш дом, и ночевать под открытым небом охотнику приходится часто. Расположимся вокруг костра, не замёрзнем. А за хлеб спасибо тебе. И за нашу Тигенек тоже! Мы отблагодарим тебя любыми дарами, какими только скажешь, — старейшина народа кайа снял с головы порукв знак уважения.

— А мы поддержим наших соседей, — обнажил голову старейшина народа мешке.

— Вы уже всё сделали, — шаманка поднялась на ноги. Её спина была прямой, подбородок высоко поднят, а глаза смотрели в ночное небо. Казалось, что она даже помолодела на много лет. — Между вами наступил мир, а это самый большой дар, который завещали предки всем народам на земле. Берегите его, как самое ценное и хрупкое сокровище, и преумножайте, будто собственную казну!

Когда с первым лучом света Тигенек открыла глаза, то первое, что она увидела, была голова лося, заглядывающего под навес одага. Девочка счастливо рассмеялась, подбежала к нему и обняла своего спасителя за шею. А потом сняла с косичек яркие ленточки и повязала лосю на рога.

День примирения кайа и мешке стал точкой отсчёта их новой жизни, полной взаимного уважения, добра и понимания. Так появился у них общий первый праздник, который они назвали Новый год и традиция — украшать яркими ленточками ветки ели, символизирующие рога лося, спасшего маленькую девочку Тигенек.

Весной высокие заборы между улусами снесли, ведь соседям больше нечего было делить.

— А что же стало с шаманкой Анчак и маленькой Тигенек? — спросила Анечка тихим шёпотом. Ваня уже крепко спал в своей кроватке.

— Говорят, что старая шаманка передала свой дар вместе с одагом повзрослевшей Тигенек, а сама поднялась на высокую гору и улетела. Потому что в образе Анчак на землю приходила сама Май-иче, покровительница земли, мира и плодородия, чтобы научить людей жить в гармонии друг с другом. Выполнив свою миссию, она вернулась к себе домой, на облака.

Правда или вымысел, но многие охотники рассказывают, что и в наши дни встречают порой в тайге необычного лося, который зимой не сбрасывает свои рога. И это сулит большую удачу в делах…