Самосуд

Глава 1

Дорога серая. Небо серое. Я иду по этой дороге уже столько, что забыл, когда начал идти. На поясе висит меч. Я не помню, для чего он мне. Кажется, я должен был кого-то убить. Или защитить. Или просто держать в руках, чтобы чувствовать себя настоящим.

Но настоящего нет. Есть только я и голоса.

Первый голос — как треск костра, как скрежет камня о камень. Он говорит жестко и быстро. Второй голос — как пепел, который падает с неба. Он говорит медленно и почти невесомо.

Первый говорит: «Ты слишком долго стоишь. Дорога ждёт. Ты должен идти, иначе враг настигнет тебя».

Второй: «Ты устал. Ты можешь постоять ещё немного. Враг не придёт — врага нет».

Я иду. Впереди — таверна. Кривая, гнилая постройка на краю света. Внутри кто-то есть. Я не знаю, кто. Но мой разум уже начинает рисовать его облик.

«Это будет старик, — думает Первый голос. — Он посмотрит на тебя с презрением. Он скажет: «Ты не первый рыцарь, который заходит сюда с пустыми глазами». Он попытается тебя обмануть, продать гнилое мясо за хорошую цену».

«А может, там девушка, — шепчет Второй. — Она будет молчать. Она поставит перед тобой хлеб и воду и не спросит твоего имени. Ты сможешь отдохнуть. Ты сможешь забыть».

Я захожу. Внутри — никого. Только пустой прилавок и пыль. Пыль толстым слоем лежит на деревянных столах. Я иду к прилавку. Из-под него появляется голова. Человек. Лицо его скрыто грязью. Он смотрит на меня одним глазом. Второй глаз — бельмо.

Первый голос кричит: «Беги. Он прятался. Он ждал тебя. Он не просто трактирщик — он разбойник. Видишь этот нож у него за поясом? Он уже выбрал место, куда всадит его».

Второй голос пытается перебить: «Он просто прятался от ветра. Он вылез из-за прилавка, потому что услышал шаги. Он ждёт, что ты закажешь. Скажи ему что-нибудь. Тихо. Спокойно».

Я говорю:

— Вода.

Человек молчит. Он просто смотрит на меня. Один глаз — живой, второй — мёртвый. Он тянется к полке. Движения медленные, тягучие, как смола.

Первый голос шепчет с ненавистью: «Он тянет время. Он ждёт, пока ты отвернёшься. Он изучает твою спину. Он знает, что ты носишь меч, но не умеешь им пользоваться. Скажи ему, что ты не боишься. Обвини его в том, что он замышляет. Пусть знает — ты видишь его суть».

Второй голос почти угасает: «Он просто стар. Его руки трясутся. Он не видит тебя, он видит тьму за твоей спиной. Ты не должен нападать на него. Ты не должен защищаться. Ты просто хочешь пить. Молчи. Дай ему время».

Человек ставит передо мной кружку. Жидкость мутная, как слеза. Я кладу монету. Он не смотрит на монету. Он смотрит мне в глаза. На мгновение — между нами ничего нет.

Первый голос: «Он увидел твою душу. Он увидел пустоту. Он презирает тебя. Но… может, он не разбойник? Может, он просто потерял сына? Тогда… тогда я не буду его убивать. Я оправдываю его. Он страдал».

Второй голос: «Ты обвинил его в том, чего он не делал. А теперь оправдываешь его же — за то, что он не оправдал твоих худших ожиданий. Ты ищешь повод для битвы. Но битва уже случилась — внутри тебя. Он просто стоял и молчал».

Я пью. Вода горчит. Я выхожу наружу.

На улице — снова ветер. Снова песок. Женщина. Она сидит на камне и гладит пса. Пёс черный. Глаза у него красные. Он смотрит на меня. Он рычит.

Первый голос: «Пёс рычит на тебя. Значит, женщина натравила его. Она знает, кто ты. Ты не можешь просто пройти мимо. Если ты пройдёшь — она решит, что ты слаб».

Второй голос: «Пёс просто испугался твоего плаща. Он старый. Женщина даже не поднимает головы. Она не знает тебя. Ты для неё — тень. Иди дальше».

Первый голос настаивает: «Если она не поднимает головы — значит, она прячет взгляд. Она скрывает истину. Я обвиняю её в том, что она замышляет. Но… она просто сидит? Просто гладит пса? Тогда… она невиновна. Я оправдываю её. Она просто хочет тишины».

Я прохожу мимо. Пёс замолкает.

Второй голос шепчет: «Ты снова создал врага и сам же его уничтожил. Ты снова придумал преступление, чтобы вынести оправдательный приговор. Ты играешь сам с собой. Игра не кончается. И ты не знаешь, кто на самом деле тот, кого ты видишь».

Я иду дальше. Впереди — ничего. Только ветер и пепел. Но в моей голове уже начинается новый диалог. Я вижу лицо, которого ещё нет. Я слышу слова, которые ещё не сказаны. Я обвиняю того, кого не встретил. Я оправдываю того, кто не просил.

Первый голос готовит обвинение. Второй голос ищет оправдание. Они спорят. Они кричат. Они шепчут. Они никогда не замолкают.

Я останавливаюсь. Я смотрю на свои руки. Они трясутся.

Первый голос: «Ты слаб. Ты должен быть сильнее. Ты должен обвинять чётко и без сомнений. Иначе они сожрут тебя».

Второй голос: «Ты не слаб. Ты просто устал судить. Ты можешь остановиться. Ты можешь просто идти и не думать о тех, кого ещё не встретил».

Но я не могу остановиться. Потому что тишина страшнее голосов. Потому что если я замолчу — я останусь один на один с собой. А с собой я не знаю, о чём говорить.

Я обвиняю себя. Я оправдываю себя. Я обвиняю себя в том, что оправдываю. Я оправдываю себя в том, что обвиняю.

И так по кругу.

И так всегда.

Потому что нет никого вокруг.

Есть только я.

И голоса.

И суд, который никогда не кончится.

Потому что судья, обвинитель, защитник и подсудимый — это один и тот же человек.