Сало

Глава 1

Это случилось ещё осенью, кажется в ноябре. Но тогда на улицах уже везде лежал снег.

У меня был выходной. Я покинул постель ближе к 10 часам, потом принял душ и пошёл на холостяцкую кухню готовить завтрак. Выбор пал на яичницу. В холодильнике было немного варёной колбасы, но тут мне что-то так захотелось сала, прям не могу как захотелось. Неподалёку от дома был мясной магазинчик, а потому, не долго думая, я быстро собрался и отправился в магазин.

На улице была метель. Холод пробирал до костей. Я шёл быстро, сутулясь, пригнув голову. На секунду мелькнула мысль повернуть обратно домой, обойтись колбасой, но из какого-то упрямства не пасовать тотчас перед трудностями, я отмёл её в сторону. Странно, даже и есть как-то перехотелось.

Но вот я уже и в магазинчике. Где-то играет радио. Продавщица о чём-то болтает с кем-то по телефону. Слышно как рубит мясо мясник в смежной от прилавка комнате.

Едва согревшись прохожу к прилавку, где лежит сало. Смотрю то, что с мясом, подороже. И тут только замечаю старичка, невзрачного, сутулого, с рваной шапкой на голове и в синей телогрейке. Он стоит поодаль с другого края прилавка и присматривает себе кусок тонкого сала, которое самое дешёвое. Смотрит, удручённо качает головой, но продолжает как будто что-то искать. Продавщица, как и я, тоже его только заметила, пробасила:

-- Вам чего, мужчина?

-- Сало бы.

-- Выбирайте кусок.

-- А по меньше нету кусочка? Уж больно дорого.

-- По меньше не отрезаем.

-- Мне бы половинку, а?

-- Мужчина, я вам ясно сказала, что поменьше куски не режем!

-- Я только... Я...

Старичок стушевался, отошёл от прилавка, потом как будто попытался о чём-то ещё спросить продавщицу, но махнул рукой и направился к выходу. Я быстро купил себе сала и нагнал старика.

-- Дед, вот, возьмите -- протягиваю ему пакет с дорогим салом. Я взял в магазине два куска -- себе и деду.

-- Спасибо, но не нужно. Мне бы тонкого сала. Самый маленький кусочек.

-- Дед, это сало вкуснее, оно с мясом. Берите. Угощаю.

-- Не возьму. Мне бы того, тонкого -- заупрямился дед.

-- Дед, вы чего такой гордый? Берите -- и чуть ли не с силой сую ему пакет в руки, но он его не берёт.

-- Никогда ничего для себя не брал. И сейчас не возьму. Для себя ничего не возьму. Для других -- пожалуйста.

Я опешил. Не понял сразу, что значат его слова.

-- Хорошо -- говорю. Если я куплю вам тонкого сала, как вы хотите, возьмёте?

-- Возьму. Отчего же не взять?

И смотрит так застенчиво, глаза прячет. Ну, думаю, дед чуть-чуть того. Ну, да ладно.

Возвращаюсь в магазин, беру самый маленький тонкий кусок сала, продавщица ещё на меня так странно посмотрела, и спешу обратно. Дед стоит всё там же, где я его оставил, несмотря на непрекращающуюся метель.

-- Вот -- протягиваю пакет. Тонкое сало. Самый маленький кусочек. Теперь возьмёте?

-- Спасибо -- отвечает дед. Возьму.

Я хотел ещё кое-что спросить у деда, но я так замёрз, пока бегал туда-сюда, что поспешил домой. Чудаковатый старик... Что с него взять?

На следующий день распогодилось. Было морозно, но ярко светило солнце и почти что не было ветра. Иду, смотрю -- вчерашний дед что-то крошит на скамеечку, что неподалёку от подъезда соседнего со мной дома располагается. Подхожу, здороваюсь.

-- Что вы, дедушка, крошите?

-- Сало крошу. Птиц кормлю. Воробьёв да синиц.

-- Это для них вчерашнее сало?

-- Для них. Они только тонкое едят. С толстым им не управиться. Да и мясо где им разжевать своими клювами.

Мне стало стыдно, что я подозревал деда в чудачестве. Сделал скоропалительные выводы ни в чём не разобравшись.

Дед как будто понял моё смущение, улыбнулся.

-- Сейчас жизнь круто изменилась. Сейчас всё ради денег делается. Раньше простого рабочего человека уважали, мозоли на руках, что медали на груди были. И людей ценили, прежде всего самых простых людей. И жили для людей. Сейчас всё больше о себе думают. Разве это жизнь?

Я не нашёлся, что возразить.

-- Вот у меня однажды сердце прихватило -- продолжает дед. Ну, думаю, заберёт Бог мою душу. И никаких сил нет, чтобы встать и добраться до телефона, позвонить в скорую. Но был у меня тогда кот, Тимофей. Ладно, я умру. А он же как? С голоду ведь околеет, пока соседи заподозрят неладное. Ну, думаю, нельзя мне умирать. Когда-нибудь потом, но не сейчас. И вроде как отпустило сердце. Бог миловал. Теперь вот Тимофея не стало. Кормлю птиц.

И дед как-то резко сник, замолчал.

-- Дед, у тебя никого из родных не осталось? Как-то сам собою я перешёл на ''ты''.

-- Отчего же? Есть сыновья. Двое. Роман и Денис. Большие люди вроде как. В Москве они. Теперь все в Москву стремятся.

-- Что же они, не пишут, не звонят?

-- Им не до меня. Я их понимаю. Они теперь важные люди. Нашли своё место в жизни.

-- Их место рядом с вами.

-- Теперь все как-то обособленно живут. Дети отдельно, родители отдельно. А между ними -- города. Неправильно как-то это.

-- Хотите, я буду к вам приходить в гости? Или вы ко мне?

Но дед ничего не ответил, махнул рукой, как давеча в магазине и снова принялся крошить сало.

Потом, вечером, я вспомнил его, показавшиеся мне тогда странными слова, и тут только понял их значение. И здесь, когда я предложил ему свою дружбу и участие, он остался при своём принципе. Для себя ничего не возьму. Для других -- пожалуйста.