Садовник
Глава 1
Каждый человек имеет некоторый горизонт взглядов. Когда он сужается и становится бесконечно малым, то превращается в точку. Тогда человек говорит: "Это моя точка зрения".
(с) Давид Гильберт
###
Гики неспешно брёл по длинному узкому коридору в сторону родной оранжереи, увлечённо насвистывая мотив из полузабытой песни. Музыкальная тема была мягкой и податливой. Ему как будто и не приходилось вспоминать мелодию – каждый следующий такт был закономерен и объективен. Одним словом, Божественнен.
В гармонии для Гики существовал только один закон – благозвучие. Конечно, он не настолько талантлив, как настоящие музыканты. Он выбрал другой путь. Но Гики не стеснялся применять свой от Слова чуткий слух, когда оставался наедине с собственными мыслями. Рари за эту его привычку насвистывать беззлобно поддразнивал садовника, называя его «птичником», хоть Гики и не имел к Птичьему Ведомству никакого отношения.
- Знакомая песня! - услышал он вдруг голос приятеля-плацерия, как раз в тот момент, когда собирался войти в оранжерею. – И всё же, где я мог ее слышать?..
- Я и сам не знаю, Рари, - слегка смущённо, будто его застали за непристойным занятием, ответил Гики. – Иногда мне кажется, что я помнил её всегда!
Рари добрый. Он сам попросил считать его «приятелем», чем Гики невероятно гордился. Далеко не каждый работник так тесно контактировал с плацериями. Они казались недосягаемыми и вели закрытый образ жизни.
Плацерии были основой благополучия общества всей ойкумены. Под их чутким руководством весь Мир функционировал согласно Слову, не нарушая свой изначальной гармонии и не отклоняясь от намеченного Им курса ни на йоту. Гики принимал этот порядок вещей, как норму. Так его учили.
- У тебя получилось бы найти с пернатыми общий язык, - сказал плацерий, пропуская Гики в оранжерею впереди себя. - Может тебе всё-таки попробовать перейти в их Ведомство?
- Рари, - добродушно сказал садовник, - не надо так говорить! Мне здесь нравится. В оранжерее я чувствую себя спокойно, а разве не к этому мы обязаны стремиться согласно Слову? Птицы суетливы, от них много шума и очень мало толка. Иногда я не понимаю, зачем Слову понадобилось придумывать таких назойливых созданий…, - сказав это, Гики поймал на себе неодобрительный взгляд плацерия и быстро, но отнюдь не из желания подмазаться, а, скорее, чтобы не показаться своему приятелю невеждой, добавил, - хотя, я, конечно, не сомневаюсь в том, что Слово бесконечно мудро во всех своих проявлениях. Я еще очень многого могу не знать….
- Тут ты прав, - после секундного раздумья сказал Рари. – Но насчёт птиц ты ошибаешься. Они не так бесполезны, как кажется. Раньше, когда птицу видели…
И вдруг, не имея на то никакой ощутимой причины, плацерий замолчал, а лицо его исказила гримаса неизъяснимой досады,
Гики не знал, что нужно говорить в подобные моменты, поэтому промолчал. Рари всегда был невероятно добр к нему, но часто говорил много непонятных вещей, а иногда и вовсе обрывал повествование, так и не доведя свою мысль до конца, совсем как сейчас.
- Лу́на когда-нибудь прикончит меня…, - только и пробормотал он в задумчивости.
- Прикончит? – удивился Гики. Раньше ему уже доводилось слышать это странное слово от Рари.– За что?
Луна была не из общительных плацериев; но всё-таки садовнику казалось абсолютно невероятным, будто она способна убить человека собственными руками.
Рари посмотрел садовнику в глаза и тихо сказал:
- Как жаль, что я не могу сказать тебе всего...
Он моргнул и, слегка тряханув головой, будто прогоняя заставшее его врасплох наваждение, совершенно спокойно сказал:
- В общем, никто никого не прикончит. Просто я не всегда делаю всё правильно...
- В этом нет ничего страшного, - по-братски успокоил своего приятеля Гики. – Идеально лишь Слово, а мы - хранители Его, имеющие силу и волю стремиться к Абсолюту…
- Потому и стремящиеся, - закончил за него знакомые всем строчки Рари. – Тут ты снова прав! Только и делаем, что стремимся...
###
Гики нравилась его жизнь. Круглые периоды он проводил в оранжерее, ухаживая за бесчисленными представителями царства растений, ежепериодно прогрессируя в этом нелёгком, но бесконечно интересном деле. Каждый вид требовал специального индивидуального раствора и соответствующего освещения, которое иногда приходилось выключать. Интересно, почему? Наставник еще в школе рассказывал им, что Мир был создан в абсолютной тьме, а сама темнота – есть неотъемлемая часть всего сущего. Допустим, это так, но не проще ли было сделать всё живое одинаково неприхотливым и светолюбивым?
Гики стремился объяснять мир через Смысл Слова, и, доводы учителя вроде бы объясняли, почему растения необходимо оставлять на какое-то время без света. В пользу тьмы говорил и опыт. Каждый раз, проснувшись, садовник обнаруживал, что стволы его подопечных становились сильнее, а плоды будто бы сами собой наливались силой и соком. Ему казалось, что отсутствие света временами дает растениям даже больше, чем лампы и удобрения. Интересная закономерность! И метафоричная. Но всё-таки, в словах Наставника чего-то не хватало. Какой-то шестерёнки – важного элемента.
Эти и другие вопросы глубоко волновали Гики, но ему не всегда хватало смелости, чтобы задать их кому-то. Порой ему казалось, что стыдно не понимать чего-нибудь, а порой он боялся показаться плацериям ещё бо́льшим идиотом, чем он считал себя сам.
Думая о подобного рода вещах, Гики спокойно прогуливался между кустов жудитов – причудливых растений с вытянутыми параллельными стеблями и необычайно пышной кроной. Жудиты давали на редкость дурно пахнущие семена, из которых плацерии каким-то образом умудрялись делать великолепное душистое масло. Каждый раз, когда начинало казаться, что Гики в своей профессии уже ничем не удивить, плацерии выводили новый уникальный вид или изобретали что-нибудь эдакое. Садовнику виделось странным их вечное стремление творить в изначально идеальном мире, но он принимал их деятельность, как должное и никогда не задавал им подобных вопросов. В конце концов, жить в неизменной реальности было бы довольно скучно.
Гики аккуратно подстриг несколько излишне разросшихся кустов. По опыту он знал, что любое из брошенных на произвол судьбы существ, над которыми он имел непосредственную власть, неизменно начинало захватывать всё большее пространство вокруг себя, тем самым нанося вред всему сегменту оранжереи.
Порхая по своему зелёному царству, Гики беспечно насвистывал тот самый мотив, как бы вторящий всему окружающему его миру – приятному гулу ламп, тихому хрусту опадающей листвы, каплям раствора, медленно стекавшим по стеблям и корням в резервуары с жидкостью. Динь-дон.… Еще выше – р-р-рдинь-да-ри-да… Пришедший из самых глубин оранжереи шёпот листвы – и мелодия на полувздохе вошла в следующий такт, чуть погодя. Тиш-ш-ше.… Вот так…
Помимо Гики в местном Растениеводстве трудилось еще около двухсот человек, но он не стремился общаться с ними на важные для себя темы, хотя довольно часто контактировал с другими рабочими и даже имел возможность принимать организационные решения на территории оранжереи. Ему не нравилось, что многие из тех, кто стал садовником, были вынуждены пойти сюда по распределению, которым руководили плацерии из Родового Ведомства. Большинство из таких распределённых совсем не любили заниматься своим делом и не скрывали этого; они лишь бездумно выполняли работу – делали то, что им сказано. Гики казалось порой, что это несправедливо по отношению к так горячо любимой им оранжерее – посылать сюда тех, кто не хочет отдать делу душу.
Успокаивало его, пожалуй, только то, что плацерии непрерывно сверялись со Словом для того, чтобы неуклонно блюсти равновесие и гармонию, заложенные Им. Слову можно было довериться с лёгкой душой – сам факт того, что Мир всё еще существует, не рассыпавшись в прах много миллионов периодов назад, казался садовнику наиболее верным доказательством Его объективной силы.
Кроме того, система была довольно гибкой, и работа по распределению не обязывала человека трудиться на своём посту до конца жизни. Спустя каждые триста периодов, проведенных в той или иной сфере, любой мог послать стандартный запрос о переводе в другое Ведомство, и чаще, подобные просьбы оказывались удовлетворены. Большинство людей предпочитало сменять окружающую обстановку время от времени.
В конце концов, Гики стал единственным работником Растениеводства, оказавшимся на своём посту сразу после школы и так и не сменившим свою профессию с тех самых пор; и, вероятно, именно поэтому некоторые работники косились на него, вечно бормоча себе под нос всякие гадости.
Мысли о бытности учеником заставили садовника закопаться в собственных воспоминаниях, и он вдруг вспомнил, как Луна однажды сказала, будто Гики «не от мира сего». Как ни пытался, он так и не смог понять, что же это должно было значить.
- Мы все – дети этого Мира, - сказал он ей тогда.
В ответ она, со свойственной ей категоричностью объявила:
- Ты глупый, Гики. Но это вовсе не твоя заслуга. А потому я рада, что ты находишься на своём месте. Если бы этими оболтусами руководил кто-то другой – думаю, мы бы уже давно задохнулись.
- Задохнулись? – удивился он. – От праздности?
- Может, и от неё…, - отвечала она.
###
Наступил новый период. Мир величественно возвышался вдали, постепенно закругляясь и образовывая подобие исполинской трубы. Волшебство, древняя магия Мысли, или на то воля Слова – но город-гигант плотно сидел на своем месте. Там, в десятке километров кверху, люди жили своей жизнью; кто-то, быть может, ухаживал за такой же, как у него, Гики, оранжереей; кто-то разводил птиц и странного, а иногда и совершенно невообразимого вида зверей. Душа его переполнялась искренним всепоглощающим восторгом при мысли о том, насколько идеально и бесконечно мудро Слово, сотворившее всё это великолепие.
Множество вопросов приходило ему на ум, когда он смотрел на Мир ранним периодом. Свет ламп, постепенно разгоравшийся в полутьме противостоящей части города – верхней его части – завораживал Гики. Сотни, затем тысячи, а к завтраку и миллионы огней постепенно приходили в движение, становясь всё ярче с каждой минутой. Глядя вдаль, он мог видеть, как плацерии то и дело снуют вверх и вниз по Кольцу Мира на бесчисленных машинах самого разного назначения. Одни только Стены Мысли, располагавшиеся вдалеке по обе руки от садовника, оставались абсолютно неподвижны.
Садовник вернулся из мира грёз и взглянул на часы. Этим периодом он планировал привести в действие новый разбрызгиватель, который по доброте душевной помог ему собрать Рари. Саму конструкцию аппарата придумал Гики, плацерий лишь усовершенствовал подвижный механизм и автомат. По его словам, было очень важно, чтобы садовник собрал установку самостоятельно.
В последние периоды, Рари казался совершенно другим человеком – в нём проявилась какая-то несвойственная ему неуверенность; его движения казались рваными и скованными одновременно. То и дело он приходил к Гики, утопая в несложной монотонной работе, почти не говоря ничего вслух, что для обыкновенно общительного и жизнерадостного Рари было, прямо скажем, далеко от нормы.
Что-то страшное коснулось плацерия, и это чувствовалось в уголках его глаз, когда он смотрел так печально, так скупо и сухо на всё, что их окружало. Он будто постарел на пару тысяч периодов за невообразимо короткий срок.
- …не надейся лишний раз…, - одними губами прошептал Рари, застыв над установкой.
- Что? Я что-то не то говорю? – почти трусливо спросил садовник.
Пожалуй, меньше всего в своей жизни он хотел хоть как-то обидеть Рари – своего единственного приятеля, которому, по всей видимости, было сейчас очень нелегко.
Интересно, а как у них устроены жилища? Где, вообще, живет Рари и почему он периодически пропадает? Отчего Гики никогда не было интересно это? Они же приятели? Приятели знают друг о друге всё, разве нет?
«Хотя, - мелькнуло в голове у садовника, - я всего лишь работник, и дружба наша – скорее, исключение из правил, как и моё положение в оранжерее.… Может одно стало причиной другого?.. Откуда вообще берутся все эти мысли?»
- Прости, Рари, я не хотел обидеть тебя….
Плацерий в ответ лишь повёл плечами, затем, как он часто делал в последнее время, пробурчал себе под нос что-то неопределенное и вернулся к работе, полностью поглощенный своими свинцовыми думами.
"Что происходит с ним", - подумалось садовнику. Почему он такой, а я… – ну, а я, как бы.… Кажется, что я совсем другой?
- Рари, а можно я задам тебе один вопрос? – вдруг услышал свой голос Гики.
- Ну? – не отвлекаясь от дела, спросил плацерий. – Я весь внимание.
Садовник силился собраться с мыслями. Всё вокруг такое…тесное…
- Я живу вот уже почти десять тысяч периодов….
Плацерий замер в неподвижности, оставив руки на разбрызгивателе, и медленно, почти по слогам, проговорил:
- Продолжай…
- Ну…, это очень сложно объяснить…, - Гики изо всех сил старался подбирать наиболее подходящие слова, но мысль уже начала ускользать от него, таять, так и не оформившись в стройное предложение. Кажется, его отвлекла сама идея о подходящих словах.
Что это было?
- Тем не менее? – теперь с некоторым нажимом в голосе спросил плацерий.
Он смотрел на садовника, и Гики почудилось даже, будто Рари может каким-то мистическим образом, одному Слову известным, заглянуть ему прямо в душу – в самые сокровенные уголки его сознания. Он ощутил себя голым и беззащитным. Мелкая дрожь прокатилась по всему телу, от чего стало сильно не по себе – как будто он снова ребёнок, и Наставник опять требует с него заученных наизусть простейших истин.
- Очень важно, чтобы ты сказал мне то, что хотел, - лишь подтверждая появившееся в Гики ощущение наготы, сказал Рари. - Вспомни, подумай. Напряги голову, приятель.
- Нет, ничего…, - почти шёпотом ответил садовник. Губы его вдруг пересохли и накрепко слиплись, из глубины накатило непонятное волнение, с послевкусием в виде жгучего чувства обиды.
"Да что ему вообще нужно от меня?!"
Плацерий продемонстрировал разочарованную мину, поглядел на часы, затем наверх, – туда, в перевернутый мир – раздосадовано сплюнул себе под ноги и сказал:
- Мне нужно идти, Гики. Только ничего не говори Луне, а, главное, не показывай ей нашу…поливалку, понял? Не показывай никому, пока не соберёшь работающий прототип!
Сказав это плацерий растворился среди густых зарослей оранжереи, не произнеся более ни слова.
Садовник прекрасно знал, чем заканчивались подобные сцены. Именно это и произошло снова – Рари исчез из жизни Гики почти на десять периодов...
###
Проснувшись в этот период, Гики, не перекусив ни единой крошкой, двинулся прямиком в Дом Слова. Садовник чувствовал острую необходимость в избавлении от той душевной тревоги, что поселилась в его сердце в последнее время. Он совершенно не мог работать после их недавнего разговора с Рари. Неясное зловещее подозрение зародилось в душе садовника.
А что если его приятель просто сошёл с ума? Говорят, такие вещи происходят с людьми постоянно, хотя сам Гики ни разу не видел своими глазами сумасшедшего. Не может же быть так, что он один – глупый никчёмный садовник – ничего вокруг не понимает? Ему нужно было утвердиться в собственной ошибке – или в правоте – а лучшего места, чем Дом Слова, для этого и придумать невозможно.
«Я просто послушаю, что говорит Наставник, это ведь всегда так успокаивало.… И потом, может, он расскажет мне, что со мной всё-таки происходит? Или с Рари…»
Гики быстро шагал по широкому проспекту по направлению к Обители Знания, большую часть площади которой занимали Дома Слова. Здесь он проучился ни много, ни мало – шесть тысяч периодов. В его голове всё время играла та самая мелодия. Она появилась из ниоткуда и теперь мучила его, не давала ему спать, лишала здравого рассудка. Быть может, это она всему виной? Рари, кажется, тоже знал эту песню. Как сильно он хотел бы вспомнить ее слова…
- …и это самое малое из того, что мы можем сделать, - гремел голос Наставника из огромных динамиков, расположенных по всему периметру залы.
Гики скромно встал недалеко от выхода, забившись глубже в угол, и огляделся по сторонам. Практически ничего не изменилось с тех пор, как он выпустился отсюда, имея за плечами только профессию и безграничное стремление помогать людям. Много воды утекло с тех пор, и теперь зала уже не казалась такой огромной и потрясающей воображение, коей она виделась ему, когда он был ребёнком.
Тем временем, Наставник продолжал свою речь, довлея над совсем юными детьми всей мощью своего низкого, упитанного голоса:
- За пределами Мира, как известно, лежит одна лишь Тьма. До появления его, ничего, кроме Тьмы не существовало, но потом в безвременье самозародилась Мысль. Мысль стала Словом, и оно, волею своей создало наш мир таким, какой он есть. Все, что мы делаем – есть послушание Слову и сути Его; а суть есть идеал и вечная гармония.
Наставник посмаковал последние строчки с каким-то странным приторным упоением, и, странно, но сейчас Гики это показалось неприятным и отталкивающим.
- Потрясающе, дети, по сути, просто невероятно, что в абсолютной пустоте смог появиться целый Мир, но тот факт, что ничто живое не может существовать за пределами его, доказывает, что мы – покорные дети своего Мира и обязаны Ему всем. Ни одна форма жизни не может ужиться во Тьме – любого, кто осмелится покинуть Мир, ждёт мучительная смерть, - говоря это, Наставник высоко задрал указательный палец правой руки – любимый его жест.
Он казался детям истинным посланником самого Слова, и они в полнейшем потрясении слушали его, сидя с полуоткрытыми ртами.
- Но не бойтесь, ученики, вам не нужно бояться. Мир защищает вас, а Слово защищает Мир. Мы вечны! Нас не истребить, ибо всё вокруг сотворено столь мудро и предусмотрительно, что нам всего хватает. Нам нужно лишь следовать заветам Слова, и тогда ни единая беда не сможет обрушиться на нас. Единственное наше проклятие – это мы сами в стремлении опровергнуть реальность, быт и Слово. И я молю Мысль о том, чтобы вы следовали Ему и были также мудры, как и наши предки, удержавшие Мир в неизменном состоянии для нас. Наша главная задача – отдать следующим поколениям то же благо, что приняли мы у своих предшественников.
Наставник, наконец, остановился и оглядел залу придирчивым взглядом в поисках тех, кто слушал его недостаточно внимательно. Кажется, удовлетворившись результатом своей лекции, он спросил:
- Есть ли у вас вопросы, дети?
В воздух мгновенно взметнулось сразу несколько рук.
- Н-ну, - лениво указал он на того, что сидел в третьем ряду.
Со своего места лица мальчика Гики разглядеть никак не смог.
- Люди сверху ходят вниз головой, - звонкий детский голос с треском разрубил вязкую хмарь, что сгустилась в воздухе под действием неистового баса Наставника. - Но я никогда не был наверху. А они знают, что они там вниз головой?
По залу прокатился сдавленный смешок. Наставник на секунду удивлённо поднял брови, но тут же погрустнел и задумчиво произнёс:
- Для них, молодой человек, вы тоже, как вы сами изволили заметить – «вниз головой». В этом ничего необычного нет – так устроен Мир, - сказав это, он просто перестал смотреть на ученика, и тот сел на свое место, видимо вполне довольный ответом Наставника, или же просто радостный тому, что он задал-таки свой вопрос вслух. - Так, а что насчёт вас, юная красавица?
- Почему, раз люди наверху ходят вниз головой, нельзя поставить что-нибудь на потолок? Или, на стену? Ведь есть люди не только наверху, но и впереди и сзади…и они там тоже стоят?.. и-и-и…ходят, ведь так?.., - чем дольше она говорила, тем меньше было уверенности в её голосе, и тем более скептическим становился взгляд Наставника. – Или…я…не знаю…
- Что тут не ясного? – абсолютно беззлобно недоумевал он. - Это простейший закон нашего Мира, обуславливающий наше с вами существование. Разве не помните вы, что нам уже много миллионов периодов? Так знайте же, до вас появилось и умерло множество людей, так что задавать такой вопрос, это все равно, что спросить, почему мы состоим из головы, тела, рук, и ног. Так захотела Мысль – так сделало Слово, и так происходит.
Наконец, он раздосадовано покачал головой, и сказал, немного повысив тон:
- Сегодня кто-нибудь задаст нормальный вопрос? Может быть, ты?.. Да.
- Почему по Стенам Мысли нельзя ходить? – получив отмашку, спросил рыжеволосый мальчуган с последнего ряда. – Как по всему остальному Миру?
Наставник прищурился, чтобы лучше разглядеть говорившего, и в этот момент, их с Гики глаза на мгновение встретились. Садовник сделал вид, что ничего особенного не произошло, быстро отвёл взгляд в сторону и начал сверлить глазами вытянувшегося в струну мальчика, ожидая, пока тот получит ответ на свой вопрос.
Страшная, совершенно безумная на первый взгляд, догадка появилась в голове Гики в этот самый момент. Будто внезапно из его тела вынули резким движением нити, прежде сковывавшие движения.
Этого категорически не может быть! Ведь тогда…
– Мысль нематериальна, но она материализуема, - наставительным тоном сказал учитель, прерывая поток сознания Гики. - Прямое доказательство этому – влияние Слова – родного детища Мысли – на нашу с вами жизнь. Влияние это сложно переоценить, поверьте мне. В знак того, что Мысль не обременена плотью, Слово освободило Стены Мысли от тяжести людской сущности.
Мальчик робко сел обратно на свое место, не проронив ни звука, но Гики уже не видел этого – он мчался на всех парах обратно, к себе домой, в родную его сердцу оранжерею.
###
Рари ещё никогда в своей жизни так не торопился. Да, и куда людям спешить в таком месте?
"Нельзя оставлять его, - думал он. - Я себе этого не прощу до конца своей проклятой жизни. И почему всё происходит в последний момент? Высадка длится уже двадцать периодов, а я всё ещё здесь!"
Он почти бежал, хотя времени хватало. Лула сейчас как раз должна готовиться. Она умница, обойдётся и без него. Она всё сделает правильно, как они договорились.
Плацерий то и дело поглядывал на время, лихорадочно прикидывая, сможет ли он вовремя провернуть свой план.
«Подумать только – момент, которого я ждал всю свою жизнь, а теперь я могу всё потерять из-за какого-то садовника? Ну, зачем мне всё это?!»
Идеи мелькали в его голове, кажется, сменяя одна другую быстрее, чем это можно было осознать. Они, то заставляли Рари сомневаться в целесообразности собственных действий, то утверждали решимость, апеллируя поочерёдно к его природному эгоизму и не менее естественному чувству совести и ответственности.
«Мы обязаны дать ему шанс!», - сказал себе Рари, и тогда в его мозгу всплыл тот самый мотив, что садовник без конца насвистывал за работой. «Ну, где же ещё я мог ее слышать?..»
Добравшись в конце концов до оранжереи, Рари отправился в то место, где они собрали поливалку, но каково же было его удивление, когда он не смог обнаружить там, ни своего приятеля, ни довольно сложного в транспортировке прибора.
- Где Гики? – отрывисто спросил он первого попавшегося ему на глаза работника.
- А вот, Слово его знает, - недовольно ворча, ответил тот. – За ним разве кто-нибудь следит? Он и не докладывает никому. Думает, наверное, что раз он здесь работает столько времени, то ему и трудиться не надо. Знаете, плацерий, я еще вот что хотел сказать! Накипело! Этот Гики думает,что он здесь главный….
Но Рари уже бежал по направлению к центру оранжереи, надеясь обнаружить там хоть кого-нибудь, кого угодно, кто мог видеть садовника, или знать о его местоположении. "Почему я не додумался просмотреть записи с камер? - сокрушался он. - Дурак!"
Время вело свой счет хладнокровно, упрямо, безапелляционно. Рари подскочил к небольшой группе работников, собиравших гидропонную установку под руководством плацерия низшего ранга.
- Где Гики? – почти, что закричал на них он безо всякого вступления.
- Кто? – послышались удивлённые голоса. – Киги?
- Киги, вы видели его?...
- Киги?.., - вторил кто-то общему бормотанию. – Киги уже ушёл.
- Да, Киги давно ушёл в обед, это верно…
- Что? - Рари уставился на них в лёгком ступоре. – Нет-нет, не Киги, а Гики. Где он? Кто-нибудь знает?
- Киги заболел…, - крикнул кто-то издалека.
Невнятное брожение в толпе продолжилось, постепенно набирая обороты. Они будто вовсе не слышали того, что плацерий им говорил.
- Говорят, ветрянка!
- Какой ужас...
- Уж-жасно…
- Да, взрослый человек может такого и не пережить…
- Бедняга…
- Да перестаньте же вы галдеть! - взмолился плацерий. – Вы что? Оглохли?! Ослепли?! Ну же, поднимите свои дурацкие пустые головы кверху! – все они в этот момент посмотрели прямо над собой абсолютно отсутствующим взглядом. Там, высоко над ними, люди, словно приклеенные, бродили по потолку. – Неужели вам ничего не интересно?..
- Мне интересно, Рари, - услышал он вдруг знакомый мягкий голос позади себя. – Оставь их. Им всё равно. Я им показывал, но им всё равно…
Плацерий будто вынырнул из тяжёлого забытья и, наконец, внимательно посмотрел на тех, кому была адресована его пламенная речь. Они, как котята то смотрели вверх, то друг на друга, хлопая глазами и не издавая ни единого звука.
Рари призадумался, не наговорил ли он чего лишнего, но, кажется, никаких прямых указаний на правду плацерий не сделал. Годы тренировки делают своё даже в моменты полной потери контроля над эмоциями.
Да и кого это интересует теперь? Скоро он будет вспоминать обо всём этом, как о затянувшемся страшном сне.
- Гики пришёл! – сказал, наконец, один из работников.
- Гики… Гики, - зашипели голоса тех, кто стоял позади.
- Вечно его нигде не видно…
- И как его не вышвырнут отсюда?
- «Птичник»…
- Ну теперь-то ты получишь, - посулил женский голос. - Плацерий тобой недоволен!
- Да-а! А кричал на нас!
- Вы ещё не видели, что он сделал с поливалкой!
- Кошмар…
- Вандализм и присвоение общественной собственности!
- Молчать!!! – гаркнул на них Рари, и бормотание смолкло в тот же момент.
Работники переглянулись в полном недоумении.
- Вы, кажется, его искали? – спросил тот, что выглядел старше других.
- Что?.. да…, - рассеянно ответил Рари, окончательно потеряв ощущение реальности окружающего мира. - Да… Я его нашёл.
- Вот и хорошо, что всё хорошо, - с видом мудреца заключил пожилой мужчина, и тогда все они, как если бы ими управляла чья-то невидимая длань, молча, вернулись к своей работе.
###
Брызги свободно разлетались в разные стороны от установки, которую Гики закрепил на отвесной стене при помощи жидких гвоздей вдали от всякой растительности, так что ни одному кустику не доставалось и капли влаги. Теперь понятно, что так разъярило работников оранжереи. Нецелевое использование привычных предметов всегда вызывает у большинства отторжение и отрицание, что и не удивительно. Откуда им знать, что все существующие приборы были сделаны как раз в стремлении сотворить что-то, чего раньше не было?
- Я назвал это силой верчения…, - скромно промямлил Гики.
- Что-что ты сделал? – в восхищении спросил плацерий.
- Я назвал…, - начал чуть более уверенно садовник, но Рари не дал ему договорить:
- Да ты же открыл силу...
- Рари, мне очень надо сказать…, - как бы оправдываясь, перебил приятеля садовник.
- Прости… Конечно, продолжай, прошу тебя.
Рари смотрел на поливалку, как завороженный, пытаясь понять, каким же образом глупый садовник додумался до поистине фундаментальных знаний. Когда он шёл за ним сюда, то и не мог и рассчитывать на подобный козырь. Это казалось невероятным! Ещё никто из работников на его памяти не проявлял столь сильного стремления к пониманию окружающего мира.
Садовник набрал в легкие побольше воздуха.
- Я еще точно не уверен, но, это кажется единственным объяснением…, - голос его начал набирать силу по мере того, как он говорил.
В глазах Гики появился блеск и плацерий готов был поклясться, что более осознанного взгляда он не видел уже много периодов, даже среди своих коллег. Последних, впрочем, губила рутина.
– Верчение! - продолжал Садовник. - Смотри, как капли устремляются прочь от центра разбрызгивателя, даже когда я ставлю минимальный напор воды. В конце концов, я увеличил скорость и полностью отключил насос, но брызги с прежней силой вылетали из резервуара с водой. Этого мне тоже показалось мало. Я подумал, а что если перевернуть установку перпендикулярно полу? - Гики активно жестикулировал, изображая то, как он перекручивал в своем воображении поливалку. – И тогда капли все равно разлетались и вверх и вниз от неё.
Гики сделал большую паузу, как бы сверяясь с ходом собственных мыслей, и затем заключил с абсолютной уверенностью, так как это делают только плацерии:
- Из чего я делаю вывод, что наш Мир вертится, и поэтому, мы прилипли к его внутренним стенкам, подобно этим брызгам.
- Долбануться…, - только и сказал Рари и машинально начал искать место, куда бы присесть.
- Ты произносишь много непонятных слов, но только теперь я понимаю, что во всём, что ты говорил, всегда присутствовал скрытый смысл, - грустно заметил Гики.
- Отнюдь не всегда…, - с глупой ухмылкой на лице сказал плацерий. – Не сейчас, это уж точно.
- Вот только одного я до сих пор понять никак не могу, - нахмурившись, продолжал садовник. – Если вы всё это знаете, почему ничего не говорите людям? Разве темнота – это так хорошо и для людей тоже? Разве плохо будет, если каждый будет знать о верчении? Я просмотрел почти всю книгу Слова этим периодом, и так и не нашёл там ни единого места, в котором бы говорилось о том, что Мысль или что-либо ещё закрутило наш Мир. Если люди не знают такой важной вещи, то отчего они думают, будто понимают Его?
- Ты абсолютно прав, Гики, там нет ни слова об этом.… Не может там быть ничего подобного, - Рари перевёл дух. Необходимо было плавно обойти неизбежную фазу отрицания, которая вот-вот себя проявит. Плацерий был настолько увлечён собственной работой, что так и не успел подумать о том, какими средствами он сообщит садовнику истину – он не задумался об этом даже тогда, когда твёрдо решил взять его с собой. – Это очень сложно для понимания, но я обещаю, что все расскажу тебе – сегодня же. Ты, главное, верь мне, как и раньше. Я не враг тебе, помни об этом. Люди просто не могли поступить иначе…
В ответ Гики лишь промолчал, нахмурив брови ещё сильнее. Он бесконечно доверял Рари, но как ему было смириться с недомолвками?
- Ты себе и представить не можешь, какие горизонты открываются тебе теперь, - заверил его плацерий.
- Что такое горизонт? – спросил Гики.
Рари устремил свой взгляд вдаль и тогда его взору предстал Город – вздымающийся кверху, будто закрученный блин с начинкой.
- Хм…, - озадаченно промычал плацерий, почесав затылок. – Я пока не знаю, как тебе это объяснить, Гики. Но я покажу тебе горизонт. Ты только верь мне, ладно?
- Хорошо…, - после некоторого раздумья объявил садовник. – Я верю тебе, Рари.
###
Дом Слова был пуст. Занятия давно закончились, и теперь Наставник встал у них на пути, гремя своим басом:
- Это немыслимо! Я не могу его пропустить! В последний период высадки?! Без официального постановления? Это саботаж!
- Вы ничего не можете с этим поделать, Ники, - повелительным тоном объявил Рари. – Я плацерий, а вы – всего лишь подчинённый низшего ранга.
- Я доложу на вас в Совет! – это звучало скорее, как жест отчаянья, чем угроза.
- Доложите хоть самому Слову, Наставник, - в голосе Рари слышалась неприкрытая издёвка. – Мы с вами видимся в последний раз, так что меня мало интересуют административные меры, знаете ли, - он посмотрел собеседнику прямо в глаза и понял, что тот сопротивляется скорее по причине собственных, выдуманных им же самим правил, нежели чем из желания соблюдать закон. Между ними всегда были довольно хорошие отношения, и Рари совсем не хотелось бы применять силу для достижения своей вполне санкционированной задачи.
Гики стоял в стороне, задумчиво разглядывая потолок залы, разрисованный сценами из жизни животных и людей, сосуществующих в мире и согласии. Его мало интересовало то, о чём говорили плацерий и Наставник; к тому же, он не понимал почти ничего из того, что уже было сказано ими.
- Подумайте, Ники, - тем временем зашептал Рари, отведя проповедника в сторону. – Он уже догадывается, а рано или поздно поймёт очень и очень многое. Разве сможет он ужиться со всеми этими кретинами?
- Этих кретинов я учу согласно тому, как Совет самоуверенных плацериев, говорит мне это делать! – зашипел в ответ Наставник. – Будь моя воля, я бы ни за что не говорил им и половины той чепухи, которую вы там у себя нафантазировали. Я стараюсь нести благо, но как можно приучить их к нашему понимаю его, если они совсем, совершенно ничего не знают?..., - говоря это, Ники беспомощными плетьми бросил руки вдоль тела. – Я бьюсь изо всех сил…
- Вы же образованный человек, - взмолился Рари. – Вы прекрасно понимаете причины и следствия того, что происходит. Зачем вы начинаете спорить об этом? Столько слов уже было сказано на этот счёт. Речь сейчас не о системе, а о дальнейшей судьбе этого конкретного работника. Он не выживет здесь, сойдёт с ума, как это уже произошло со многими. На данном этапе от него в этом Мире можно будет ждать одного только вреда. Если мы оставим его тут.… Если я…брошу его…
Ники сделал глубокий вздох, и плацерий отчетливо уловил, как у того дрожит грудная клетка.
- Я почти любил Гики, когда он учился у меня, - печально проговорил Наставник. – Мне казалось, что он лучше других понимает Слово и Мысль в том виде, в котором я пытался это до них донести…
- А теперь он почти понимает их такими, какие они скорее всего есть, Ники. Разве это не ваша заслуга тоже? Дайте ему награду за его ищущий ум. Пустите нас!
- У меня могут начаться серьёзные проблемы, - сказал Наставник, но при этом он всем своим видом дал понять, что успокоился и теперь готов к диалогу.
Рари посмотрел на часы – времени всё ещё хватало, но задерживаться было уже нельзя – кто знает, насколько затянется следующий этап их приключения. Ники, тем временем продолжил свою мысль:
- Вы сами говорите, что это отчасти и моя заслуга. Я, безусловно, польщён такой честью, но то же самое, что и вы, скажет мне Совет, стоит им познакомиться с ним. Я – его Наставник. Первым делом моя профпригодность будет поставлена под сомнение. Получится, что я воспитал умника — а вы знаете, что это всегда скользкий вопрос. С одной стороны, умники приветствуются и поощряются, с другой — делается всё, чтобы педагоги, не дай Мысль, не воспитали целый опасный полуобразованный класс. Я не хочу до конца своих дней заниматься бумажной работой… Я люблю детей, понимаете?
- Вы детей любите – или любите учить детей, Ники, а? – спросил Рари уже безо всякой колкости. - Подумайте об этом на досуге. Его будущее важнее вашего прошлого... Будущее вообще важнее Прошлого. Мы начали забывать об этом, и весь этот Мир превратился в одно сплошное Настоящее. Не мне судить, благо ли всё это для общества, но Гики больше не сможет быть статичным. Не будьте эгоистом…
- Ну не знаю…, - Рари заметил, как по щеке Наставника покатилась скупая слеза, и удивился чувствительности старика.
Ники снова глубоко вздохнул и совершенно неожиданно выпалил:
- Вы сволочь.
- Что?! – искренне удивился плацерий.
- Уезжаете… А мне здесь оставаться…
- Ну, это ещё…, - начал было Рари, но договорить не успел.
- Я не стану вам мешать…
Плацерий лишь грустно улыбнулся, разведя руками в стороны. Ники, молча, перехватил его правую ладонь и крепко схватился за нее:
- Мне только надо ему кое-что сказать.
- Пожалуйста…
- Гики, подойти сюда, прошу тебя, - сказал Наставник, повысив тон до своего обычного громогласного баса.
- Да? – смущённо откликнулся садовник и сделал несколько шагов по направлению к ним, оторвавшись от разглядывания потолочной живописи.
- Прости меня, Гики…
- За что?..
- Нет-нет, не перебивай меня, не говори ничего, - заторопился Наставник. – Слушай, что я тебе скажу.
- Хорошо, - согласился садовник. Он все еще очень слабо понимал смысл того, что происходило вокруг его персоны.
- Я многого тебе не говорил, но когда тебе все станет ясным, не ругай меня за это. Рари верит в силу твоего разума, ну, а я бесконечно доверяю твоей доброте…
- Ладно…, - сказал Гики, попытавшись выдавить из себя улыбку. Всё это казалось таким странным. – Я обещаю не злиться на вас, Наставник.
- Ну, а теперь, сгиньте отсюда оба…, - обречённо обронил Ники и, подойдя к своему столу, нажал на что-то, находившееся под его крышкой.
- Только ничего не бойся, Гики. Не пытайся анализировать, не обращай внимания на…м-м-м…странные вещи, - с жаром шептал плацерий, так, что садовник ощутил влагу на внутренней части своего уха. – Верь мне, все будет хорошо.
Книга Слова, лежавшая на столе (та самая, до которой Наставник наказал всем ученикам ни в коем случае не прикасаться), вдруг открылась сама по себе. Ники прищурился, силясь разобрать текст, и поочередно дотронулся пальцем до нужных слов в разных местах страницы, одновременно громко и чётко произнося их вслух:
- Пусть…каждый…стремится…
В этот момент на входной двери громко щелкнули замки, а сам стол Наставника, спустя секунду, отъехал в сторону, приоткрыв обширную нишу в полу.
- Вы сами придумали пароль? – поинтересовался напоследок Рари. Он не думал, что Ники настолько склонен к сентиментальности.
- Нет, - скривил недовольную мину Наставник. – При помощи КПМ плацерии подсчитали, что такое сочетание слов здесь никому не придёт в голову…
###
- …таким образом, я, как компетентное лицо, настаиваю на том, чтобы садовник из третьего сегмента флота Гики был включён в программу колонизации Когнитии, - Рари закончил свой доклад и опустился обратно в кресло.
Гики сидел словно оглушённый. Эти мужчины в странных одеждах, окруженные техническими приспособлениями непонятного ему назначения; утомительная поездка на том, что плацерий назвал режущим слух словосочетанием «скоростной лифт»; женщины, на чью невероятную красоту почему-то никто не обращал ровным счетом никакого внимания – все это было новинкой для него.
Рари просил верить ему, и только это удерживало растущее в Гики желание вскочить и убежать, куда глаза глядят.… Куда угодно, лишь бы спрятаться от этих блестящих поверхностей, от которых начинали болеть глаза.
- Вы в курсе, что Совету требуется минимум десять периодов для вынесения подобного решения? – поинтересовался крепкий мужчина в прорезиненном костюме, сидевший напротив них за гигантских размеров столом, где помимо него располагались ещё около двадцати человек. – Прецеденты общеизвестны, их достаточно для статистического анализа, но множество раз мы обнаруживали подпольную деятельность плацериев, которые организовывали что-то вроде альтернативных школ и таким образом нарушали баланс. Перед этой высадкой была раскрыта деятельность более сорока учебных притонов!
- Да, я знаком с порядком, - металлическим голосом ответил Рари. – Но, как я уже вам говорил, сегодня выяснилось, что этот случай исключительный, а значит, он требует исключительных мер. Я ни разу не проявил себя с негативной стороны и полностью осознаю важность сохранения статичного мира в сложившихся обстоятельствах. Всё есть в моем досье…
- Осознаёте ли вы, что в основе вашего восприятия этого вопроса в данном случае может лежать оценочное суждение? – спросил другой, облаченный в подобную же одежду. Гики заметил только, что на груди у него были изображены другие фигуры.
- Другие плацерии пятого Растениеводства третьего сегмента уже сообщали нам, будто вы слишком часто общались с садовником Гики, - заявила одна из вызывающе открыто одетых женщин, сидящих напротив. – На изучение аудио и видео материалов по данному вопросу уйдет, может быть, даже более десяти периодов. Откуда нам знать, что вы не нарушили Устав и не обучали работника знаниям, заложенным в вас в процессе вашего образования?
- Если проверка выявит пренебрежение Уставом, то вас могут отстранить от должности плацерия и вычеркнуть из программы колонизации, - пригрозил тот, что заговорил первым.
- Это было бы нерациональным решением, - осторожно заметил Рари, сознавая, что он буквально ходит по краю пропасти. – Мы с ним можем уже этим периодом покинуть флот для жизни на Когнитии, и тогда все те знания, которые я, по вашему абсолютно безосновательному предположению, в него вселил, не принесут его сегменту никакого вреда.
- Руководствуясь такой логикой, мы должны заселить планету полуобразованными дикарями, которых наплодили своей деятельностью недобросовестные и недальновидные плацерии, - продолжал говорить тот, кто теперь казался Гики главным. – Мы просто не имеем права допускать такие ошибки. Вы прекрасно знаете, что произошло на Фатуме – ядерный коллапс всего через тридцать тысяч периодов. Целая биосфера уничтожена благодаря полумерам и некачественному образованию людей, что были высажены на планете.
- Мы не можем позволить себе исключений, - вдруг заговорила пожилая дама, также одетая в строгую форму, в отличие от тех женщин, что были моложе ее. - Только в том случае, если всё то, что вы говорите, есть абсолютная правда, и садовник Гики сам – своим собственным умом – додумался до так называемого им «верчения». Это главное и единственное условие, при котором мы можем пойти на уступку. И это единственное оправдание вашего поведения, плацерий Рари. Если бы вы сегодня не увидели того, что увидели, то с чем бы вы к нам пришли? Вы же не собирались похитить садовника, так?
- Как вы могли подумать?!
- Хорошо.
Рари посмотрел на Гики, который от безделья начал выстукивать ритм той самой мелодии, что не покидала его сознание долгое время.
«Это же творчество…, - подумалось вдруг Рари. – Самое настоящее.… А что если?..»
Плацерий положил руку на плечо садовника и ободряюще шепнул ему, снова обращаясь скорее к самому себе:
- Не переживай, приятель. У нас есть ещё один козырь.
Он перевёл свой взгляд на членов коллегии и громко сказал:
- Я прошу Совет прибегнуть к КПМ-анализу и вынести срочное решение по данному вопросу!
В ответ люди, сидевшие напротив, оживлённо переглянулись; послышался заговорщический шепот. Гики напряг слух изо всех сил.
- Это вполне ожидаемый шаг с вашей стороны, – серьёзным тоном заметил «главный». – Решение Совета при таком подходе может быть необъективным, вы отдаёте себе в этом отчет?
- Да, старейшина.
- Вся моральная ответственность за неверно трактованное поведение ляжет на вас лично, с последующим отказом от претензий, - продолжил тот. - Иными словами, даже если детальное изучение материалов независимой комиссией будет произведено позднее – максимум, который вам светит – восстановление в должности плацерия низшего ранга. Что же касается вашего друга.… В случае отказа, над ним произведут необходимые психологические тесты для последующего перераспределения в другой сегмент флота. И вы больше никогда его не увидите.
- Мы больше не увидимся? - занервничал Гики. – Что всё это значит? Почему?
- Тише-тише, приятель, - вновь успокоил его заговорщическим шёпотом Рари. – Я знаю, что делаю. Не слушай всю эту брехню, от неё никакого толка. Совсем, как и от птиц в этом Мире.
Садовник сглотнул и сделал сдавленный вздох. Он впервые в своей жизни ощутил чувство страха за собственную судьбу, но так как ему было просто незнакомо это понятие, Гики молчал, пытаясь дать хоть какое-то осмысленное определение тому, что он испытывал. «Я падаю…, - думалось ему. – Сижу здесь, но падаю…»
- Вы слышали, плацерии? – торжественно объявил Рари. – Он спрашивает «почему»! Нам нечего терять – оставаться здесь для него было бы самоубийством, как, впрочем, и для меня. Я всю жизнь положил на то, чтобы стать универсалом, способным применить себя в процессе колонизации. Какой из меня профессионал, если я не готов рисковать исходя из своих взглядов?
Гики обратил внимание на едва заметную улыбку на лице той старой женщины, что говорила об уступках. Он решил смотреть на неё, ибо всем своим естеством она источала покой и любовь.
- Какие материалы вы можете предоставить для поведенческого анализа? – спросил человек, ранее не говоривший ни слова. Весь он был в белом. Одни только толстые нити, сшивавшие его костюм, слегка выделялись тёмным цветом.
- Гики, скажи, когда ты возился с этой поливалкой? – спросил Рари садовника.
- Сразу после того, как пришёл из Дома Слова, - ответил тот. – Я ходил туда во время занятий и не смотрел на часы…
- Понятно, - кивнув головой, сказал плацерий. – Прошу Совет ознакомиться видеоматериалами из третьей оранжереи. Нам интересна первая половина этого периода – квадраты E-8 и Ж-6. Пожалуйста, просмотрите все записи, на которых присутствовал Гики, вы сами все поймёте. Я надеюсь на ваш объективизм.
На самом деле, Рари и предположить не мог, что конкретно было записано камерами, но он чувствовал всеми фибрами своей души, что процесс творческого мышления Гики каким-то образом всё-таки можно будет проследить. Совет состоял из могущественных, но, в общем-то, максимально непредвзятых людей, насколько он мог об этом судить.
Играл ли он вслепую? Можно сказать и так, но что как не способность предполагать и творить немыслимое отличает нас от машин?
- Совет удаляется для принятия решения, - объявила пожилая дама, улыбнувшись садовнику напоследок. – Можете перейти в комнату отдыха.
###
- Я…я ничего не понимаю…, - говорил Гики, то и дело всхлипывая. Он потихоньку отошёл после бури эмоций, охватившей его, как только они уединились, и теперь пил приятный на вкус горячий напиток, который никогда прежде не пробовал. – Целый металлический Мир под нашим…. И никто этого не знает – одни лишь вы.… Это…подло!
- Мне тоже всегда тяжело было с этим смириться, приятель, уж поверь мне, - успокаивал его Рари. - Поэтому я ещё в раннем детстве решил покинуть это место, как только было объявлено о том, что в течение девяти тысяч периодов мы достигнем-таки ещё одного места, на котором часть из нас смогла бы поселиться.
- Какого ещё места?..
- Ты многого не знаешь об окружающем мире, но теперь, когда мы уже побывали здесь, я могу тебе кое-что рассказать, вне зависимости от того, каков будет исход этого судилища…, - Рари налил себе ещё один стакан странного чая. – Будешь?
- ….да…
- Вот и хорошо, - улыбнулся плацерий. – Держи мой.
- Спасибо…, - утирая рукавом остатки слёз, сказал Гики.
Рари налил себе ещё один стакан и уселся рядом с садовником, пытаясь подобрать правильные слова. Но разве можно вообще хоть как-то смягчить такие новости?
- Первое, что ты должен знать, Гики, может немного потрясти тебя, но не стоит волноваться…, - начал говорить плацерий. Мысль его ещё не оформилась, он решительно не имел представления о том, как подступиться к самой главной части их беседы. – По правде говоря, я не знаю, кто страдает больше – вы, то есть те, кто пребывает в сытости и забвении, или же такие, как я – люди, обладающие некими, хоть и весьма поверхностными знаниями. Порой мне кажется, что смотреть на то, как люди обеспечивают себя и нас едой, совершенно не стремясь к познанию – это самое страшное наказание для подвижного ума и истинно широкой души, способной сострадать. А порой мне все эти мысли кажутся сентиментальной, эгоистической чепухой.
- Мне это тоже знакомо, - вдруг, подняв свою голову с груди, сказал Гики. – В моей оранжерее по-настоящему никому нет дела до растений. Они только и делают, что едят эти плоды, на которые было потрачено столько любви, труда и времени. Они всё делают ради еды…. Я понял это, проведя, первые пару тысяч периодов там. Но кто я такой, чтобы судить их? В конце концов, я тоже ем.
Рари ухмыльнулся. Все оказывалось чуть проще, чем ему казалось; Гики не переставал удивлять его врожденным нонконформизмом.
- Да, ты снова попал в точку, приятель, - сказал плацерий, похлопав садовника по плечу. – Люди делают всё ради еды, но это вовсе не их заслуга.
- То же самое говорила мне Луна, - заметил садовник.
- Что именно? – с интересом спросил Рари.
- Она говорила мне, что я глупый, но я в этом не виноват…
- Какая же она умница! – радостно произнес плацерий. – Она в глубине души всегда верила в то, что ты особенный, хоть и не говорила об этом. Уж поверь.
- Вы вместе учились, да?
- Что? – засмеялся Рари. – Ну, уж нет! Я бы этого не вынес. Она сестра мне! Родная сестра.
- Что такое "сестра"? – поинтересовался Гики, отчего плацерий в истоме закатил глаза.
- Это потом…, - сказал он. – Не суть важно.
- А что важно?
- Худшего вопроса, пожалуй, и придумать нельзя, Гики. Что важно? Люди истребляли друг друга тысячами, миллионами, а затем и миллиардами, руководствуясь своим собственным, чаще не способным меняться в зависимости от обстоятельств, ответом на этот вопрос. А штука в том, что важно каждый раз разное…
- Истребляли друг друга? – запротестовал садовник. – Что ты такое говоришь? Ни одного убийства не помню за всю свою жизнь, хотя люди толкуют всякое…. Но то были всего лишь случайности.
- Теперь всё обстоит именно так, - согласился Рари. – По крайней мере, в вашем, самом молодом сегменте, хотя, стоит отметить, что не всё так гладко в нашем флоте. Вообще, история Человечества полна самых печальных страниц, об одной из которых сегодня уже было сказано. Я говорю про Фатум. И теперь, мы все несем коллективную ответственность за эти прошлые прегрешения наших предков. Мы, конечно, не должны искупать чужую вину, но придется иметь в виду ошибки прошлого. Понимаешь?
- Мне кажется, что да…и нет…, - в смятении промолвил Гики.
Плацерий вскочил с места, прошёлся по комнате туда-обратно несколько раз и, в конце концов, встал крепко на обе ноги прямо перед садовником.
- Ну ладно, теперь я скажу тебе кое-что, - решился, наконец, он. – Это очень важно – чтобы ты поверил мне и, главное – был бы готов мне поверить. Я не враг тебе…. Я очень хочу помочь нам обоим. Договорились?
- Да, Рари, договорились, - послушно согласился Гики, которого плацерий ещё ни разу в жизни не подвёл.
В комнате повисла длинная пауза. Садовник притих, так что смог различить в тишине свое собственное сердцебиение.
- Мир гораздо больше, чем тебе кажется, - начал говорить Рари.
- Ну, это уже не новость, да? – пытался шутить Гики.
Плацерий в ответ схватился обеими руками за свое лицо, едва сдерживая истеричный смех.
- Не…новость…мда-а!.., - давился словами он. – Снова ты прав.
Постояв некоторое время в задумчивости, он произнес:
- Может быть, я слишком пытаюсь уберечь тебя от этого?..
- От чего?
- А ну-ка, закрой глаза, - махнув рукой, сказал Рари.
Гики сделал, то, что его просили, оказавшись, таким образом, в абсолютной темноте. Он слышал, как Рари копошится в углу этого маленького помещения, что называлось «комнатой отдыха».
- Ну…, - услышал он голос плацерия. – Открывай.
Поначалу ничего не изменилось. Гики слегка напугался. Непроницаемая абсолютная темнота заставила было думать, будто он не смог разлепить своих век. Садовник инстинктивно несколько раз моргнул.
«Что если теперь я никогда не смогу видеть?»
Спустя какое-то время, он начал обращать внимание на едва различимые точки, свет от которых становился все ярче. В какой-то момент он уже смог заметить очертания Рари, «стоявшего» в пустом пространстве как раз в том месте, откуда доносился до этого его голос. Гики показалось, что плацерий гладит странного вида прибор, точно так же паривший прямо в воздухе перед ним. Точки становились все ярче, и скоро стало понятно, что они немного разного оттенка – вот маленькая желтая бусинка, вот огромный голубой мяч, а вон там – скопление красных…
- Это звёзды, приятель, - тихим спокойным голосом сказал Рари. – Теперь вы знакомы.
- …звёзды…, - пролепетал садовник, не находя в себе ни сил, ни способности для того, чтобы говорить своими собственными мыслями, которые никак невозможно было сложить в слова.
- Вокруг почти, что каждой звезды вращаются планеты, - продолжил свой краткий экскурс в мир космоса, Рари.
- Как и мы?
Плацерий призадумался.
- Ну, почти…, - ответил он. - Хотя, это не совсем верно…
- Я не понимаю…, - с мольбой в голосе сказал Гики.
- Планеты – это такие огромные шары, висящие в пустоте. Совсем, как наш мир, понимаешь? Только вывернутый наизнанку – вовне; и этих миров – бесчисленное множество вокруг. Смотри, – Рари говорил это и сопровождал свою речь визуальными эффектами.
Однако, слишком увлекшись наглядностью процесса, плацерий не заметил, как садовника скрутила судорога. Продолжить они смогли только после того, как Гики вырвало прямо на пол.
- Ничего-ничего, приятель - со мной было то же самое, - соврал Рари. – Ты в порядке? Мне продолжить?
- …д-да…, - все еще подергиваясь, ответил Гики. – Только не так быстро…у меня голова кружится…
- Хорошо, - кивнул плацерий и снизил скорость визуализации на несколько порядков, так, что объекты казались практически неподвижными. - Звезда со своими собственными планетами называется «солнечная система». Где-то четверть таких систем имеет при себе хотя бы одну планету, на которой возможно зарождение жизни в той или иной форме. Треть из исследованных нами систем позволяет человеку при современном уровне техники жить на одной из планет. Звезда даёт тепло и энергию, необходимые нам для существования – совсем как лампы в твоей оранжерее…
###
- …Люди просто начали сходить с ума, понимаешь?
Казалось, они целую вечность провели, ведя этот диалог обо всём, но Совет все ещё не вызвал их для огласки своего решения.
Гики воспринимал информацию, как губка впитывает воду, задавал много каверзных вопросов, порой заставляя Рари проводить всё более странные параллели. Иногда плацерию казалось, что он сам узнаёт много нового в процессе их беседы, пересматривая свой взгляд на множество догм, заложенных в него Наставниками, когда он был ребенком.
- Но почему, Рари? – недоумевал садовник. – Что значит, все сходили с ума? Не знаю, могу ли я принять это…
- Тебе сложно это понять, потому что ты смотришь на мир глазами человека, который живет максимум сорок тысяч периодов, - медленно проговорил Рари. – Но многие проблемы Человечество смогло решить только тогда, когда оно начало смотреть на своё прошлое в общем и без всякой эмоциональной окраски.
- Как если бы один человек вёл записи в дневнике и возвращался к своим старым текстам? – спросил Гики. – Я раньше вёл дневник. Но выбросил его, когда прочитал чуть позже.
- Отлично! – плацерий чуть не взвизгнул от восторга. – Вернее, выбросил ты его очень зря – спустя много периодов ты мог бы понять гораздо лучше, насколько ты изменился, и произошли ли эти изменения к лучшему. С появлением электронных носителей информации, которые могли легко и доступно рассказать любому всё, что ему только угодно, людям стало гораздо проще оценивать свою собственную Историю. Но изменения всё равно не происходили долгое время. Это очень странно, ведь никто не гордится глупостями, сотворёнными в молодости, и для того, чтобы понять это, вовсе не обязательно состариться.
Рари внимательно посмотрел на Гики. Он давно выключил визуальный ряд, и теперь они сидели напротив друг друга, то и дело подливая себе чай и по очереди сменяя друг друга в туалетной комнате.
Садовник размышлял, натирая рукой свой подбородок и тщетно пытаясь уложить в голове все Это, однако множество вещей по-прежнему казались ему совершенно непонятными, странными и даже жестокими.
- Но почему же тогда вы учите людей из, как ты говоришь, «сегментов», следовать заветам Слова и Мысли? – недоумевал он. – Получается, что книга Слова – враньё?
- Это не совсем верно, Гики, - мягко отвечал плацерий. – Подумай только – самозародившаяся Мысль, затем Слово, обретшее волю и сотворившее при помощи неё целые миры.… Разве в этом нет смысла? Разве это враньё? - подумав, он добавил. - Ну, хотя, да...
- В том виде, в котором вы нам это подаёте – это самая настоящая ложь, - твёрдо сказал Гики. – Вы говорите, а они не слышат, и ты, Рари сам видел, как это происходит. Они всё понимают…
- Буквально? – предложил плацерий.
- Наверное… Я не знаю как, - Гики сделал обширный глоток чая. – Зачем же всё это было нужно?
- Единственное, что обуздывает мое личное желание прекратить этот ужасный эксперимент – это то, что люди в сегментах живут в сытости и достатке, - с искренней горечью в голосе сказал Рари, а про себя добавил - «и потому, что я не могу ни на что повлиять». - Но, как я уже говорил, приятель, до того, как плацерии выделились в отдельную касту и придумали, как предотвратить разрушение флота, люди просто сходили с ума. Целыми селениями. Мы потеряли несколько сегментов, которые были задушены отчаяньем, породившим хаос и насилие в закрытом пространстве. Ты должен мне поверить, и когда мы доберемся до необходимого материала, я все это тебе покажу, обещаю. Договорились? Сейчас тебе не стоит на это смотреть.
- …
- Ну, хорошо, представь себе планету…
Он снова включил визуализацию, и они оказались на высокой орбите огромного голубого шара с зелеными континентами.
- У тогдашних людей было всё то же, что есть у вас в сегменте, - Рари чувствовал себя Наставником, и это даже несколько смущало его. – Чистый воздух, вдоволь земли и живительная вода в виде гигантских океанов, которые уже тогда можно было засадить гидропоникой и таким образом предотвратить голод. Массовый голод, понимаешь меня? Это не всё равно, что хотеть поесть – это ужасное, отвратительное и гадкое явление, порождённое именно системой, созданной человечеством, а вовсе не природными обстоятельствами, сложившимися в том или ином регионе. Люди, живя в теплом климате и плодородных землях, вымирали от голода и болезней огромными деревнями, в то время, как в соседнем, менее благоприятном для жизни климате, другие люди просто выбрасывали еду в мусор. И это было неизбежно!
- Мне страшно, - поежился Гики.
- Мне тоже, приятель, - заметил плацерий. – Каждый раз, когда я думаю об этом.
- И всё же, я не понимаю…
Рари перевёл дух. Не слишком ли многое он пытается донести до этого садовника, который ещё совсем недавно не знал практически ничего об истории собственного вида?
Но стоило ему подумать о том, что через некоторое время, Гики, вполне возможно, составит им компанию в путешествии к Когнитии, как все его сомнения улетучились в один миг. Он должен это знать! Он не может спуститься на поверхность планеты, не осознав особую природу неизбежности его прежней формы существования.
- Видишь ли, Гики…, - сказал плацерий. – Когда люди покинули разрушенный собственными руками дом внутри гигантских кораблей – тех самых «сегментов», которых изначально было пятьдесят – они ждали, что дивный новый мир сам покатится к ним в руки, как обрушивались на них когда-то богатства их собственной планеты. Но большинство пространства в бескрайнем космосе – абсолютная пустота. Даже при помощи наших двигателей лететь до ближайшей звезды нужно сотни тысяч периодов. Уже спустя несколько поколений участились случаи острых психозов. Никто не помнил, как выглядит родной дом, к тому же тогдашнее внутреннее убранство кораблей было далеко от нынешних Городов с их практически полной автономией.
- Чем?
- То есть, независимой системой обеспечения самих себя, - поправился Рари. – Сегменты хорошо пополнили запасы позже – им повезло найти солнечную систему с двумя непригодными для жизни людей при их технических возможностях, но очень богатыми в плане ресурсов и органической ткани, планетами. Теперь мы ведем активную разведку на астероидах – безжизненных кусках камня и льда – и таким образом снабжаем себя топливом, полезными ископаемыми и водой, которой в космосе, кажется, больше, чем чего-либо еще. Но сначала всё обстояло иначе. То и дело на кораблях вспыхивали голодные бунты, а несколько сегментов и вовсе покинули общий флот в поисках иного пути. Думаю, они погибли. Кроме того, в условиях вынужденных обстоятельств, люди не могли жить без «высшей» цели – а для многих, конечно, единственной такой целью было найти новый дом, который мог бы восстановить былое изобилие.
- Неужели никто не понимал, что лететь нужно очень долго? – недоумевал Гики. – Ведь тогда это было известно всем?
- Да, - согласился плацерий, - это так и было. Но когда ты понимаешь, что все твои деды и прадеды, и прадеды их дедов умерли, так и не увидев ничего, хоть отдаленно напоминавшего ту самую мечту – тебя неизбежно посещает тоска, банальное желание вырваться из этого порочного круга как можно скорее. Кто-то живет с этой мыслью легко, но далеко не каждый может справиться с этим, а когда расшатанные нервы попадают в руки харизматичным лидерам, требующим непременно все блага – и прямо сейчас – люди теряют себя. Социальный протест имеет, как и все прочие явления, две стороны медали. Внутри и без того ослабленного флота каждый сегмент начал тянуть одеяло на себя – происходило точно то же самое, что творилось на родной планете всего человечества. А тогда, пока государства без конца воевали между собой в вечной борьбе за ресурсы, внутри этих самых государств люди уничтожали друг друга, обвиняя себе подобных во всех своих лишениях. Были и более абсурдные причины для войн – чисто экономические, то есть в целях сбыта избытков денеж…, – вдруг, Рари осекся. Не стоило объяснять Гики, что такое «деньги», по крайней мере, пока. – В общем, приятель, людям было невдомёк, что винить нужно было не флот, не страны, не их руководителей и не своего соседа. Винить нужно было потакание агрессии.
- И люди поверили? – покачивая телом туда-сюда, поинтересовался Гики. – Поверили в Слово, в Мысль, в конечность мира – во всё это? То есть…, я не могу себе представить, что теперь, когда ты все это мне показал, я вернусь в Дом Слова и начну внимать речам Наставника. Это кажется таким…глупым…наивным…фальшивым…
Рари почти самодовольно улыбнулся – они на верном пути. Фаза отрицания успешно осталась позади, и теперь можно было приступить к следующему шагу.
- Я уже говорил тебе, что человек живет очень недолго в сравнении с тем, в каких масштабах было принято подобное решение, - сказал плацерий. – Знание о человеческом поведении, которое раньше было использовано государственными и духовными лидерами исключительно ради манипуляции и достижения собственной выгоды, теперь было расценено, как единственный шанс на спасение человечества, - Рари внимательно посмотрел в глаза садовнику.
Понимал ли этот взрослый ребёнок, что за чепуху с точки здравого смысла нес плацерий? Ведь земные государства – это стихия почище тектонических процессов. На самом деле до отлёта сегментов никто никогда не управлял ничем. Вещи просто происходили. Но как, не прибегая не первых порах к подменам, заставить забыть ещё большую ложь? Сможет ли Гики мыслить механистически, не нуждаясь в замысле? Излечится ли от телеологической комы? Все эти вопросы беспокоили Рари в одинаковой степени.
- Все, что может быть использовано во зло, может быть использовано и во благо, - сказал он. - В том числе и умение манипулировать, как бы гадко это ни звучало. Плацерии не придумывали учение о Слове. Его проповедовал один ныне забытый харизмат. Поначалу люди, конечно, отрицали это экстравагантное направление мысли, но со временем всё изменилось. Люди забыли свою историю и поверили в новый миф, а затем политика приспособилась к нему — или приспособила его под себя. Неизбежно переменится и эта система, и мы с тобой и наши современники, видимо, застали не слишком длительный период спокойствия в сегменте, но это уже совсем другой разговор, - Рари сделал паузу, чтобы дать себе и садовнику отдышаться.
- Это звучит…не очень приятно…
- Тебе может не нравиться слово «манипуляция», но если копнуть чуть глубже, разве не этим же самым занимались люди на протяжении всей истории своего существования? Разве не это происходит повсеместно? Государства учили людей быть такими, какими им позволено быть – не больше и не меньше. И не важно, как это называется – «система образования», или «манипуляция». Разница, пожалуй, только в том, что нами манипулировали старшие товарищи, чтобы мы стали универсалами способными поселиться на обитаемой планете. Ну, а вас учили быть хорошими работниками, относящимися друг другу более или менее сносно. Конечно, абсолют недостижим, люди по-прежнему завистливы и эгоцентричны, но в нашем Мире они хотя бы не скупы. Как показала практика, накормить людей гораздо проще, чем пытаться их контролировать.
- Хм…, - почти беспомощно промычал Гики. – Мне стыдно об этом сейчас говорить, но я голодный… Можно мне немного поесть?
- Ну конечно, - ответил Рари. – Мысли требуют определённых затрат энергии. Здесь, кстати, есть парочка отменных блюд, которые, почему-то внутри вашего сегмента не готовят. На каждом корабле, если тебе это интересно, сложились совершенно разные традиции в приёме пищи и внешнем виде!
- Как интересно, - потирая руки в нетерпении и исходя голодной слюной, соврал Гики.
Когда они доели ужин, плацерий спросил Гики:
- Ты когда-нибудь бывал в Животноводстве?
- Когда был совсем ещё ребенком, - ответил садовник, большую часть своей жизни проведший в окружении царства растений.
-Ты помнишь, как яйца птиц и ящеров хранились в специальных резервуарах – инкубаторах? Кстати говоря, внешне, они по форме очень напоминают наши корабли.
- Я видел такое, но при чем здесь яйца? – спросил Гики.
Рари хитро прищурился и продолжил, заранее коря себя за упрощение:
- Пока яйцо лежит в инкубаторе, плацерии создают идеальные условия для развития маленького животного, еще не появившегося на свет. Существо в яйце само кормится, ему не нужно никакое вмешательство извне, кроме комфортной температуры и влажности. Яйцо не скачет по инкубатору, и, тем более, зародыш не давит своим весом себе подобных. Но само по себе яйцо не статично. Оно созревает.
- Мне не по себе от мысли, будто к нам относятся, как к животным в клетках, - уже привычно нахмурился садовник. – Люди не должны так делать по отношению друг к другу.
- И ты абсолютно прав, Гики, - заметил плацерий. – Но когда речь идет о расселении всего вида по галактике, такие сравнения неуместны. Раньше люди говорили, что к ним относятся как к животным, подразумевая то, что их морят голодом и не дают высказаться. В нашем же мире, единственные люди, которым ничего нельзя говорить – это плацерии, которые, в большинстве своём, идут на это вполне осознанно, скрепя сердце. Всех одарённых работников, вроде тебя, а таких, нужно сказать, хватает с избытком, просто вырывают из естественной среды ради дальнейшей реорганизации уже в качестве плацериев низшего ранга. Правда, при этом, их обычно посылают на другой корабль. Не обходится без сломанных судеб, несправедливости и предвзятости. Ближе к очередной колонизации – сильно заранее – Объединенный Совет всего флота начинает подготавливать сегмент для будущих поселенцев, который обычно пустует долгое время после очередной высадки. Порядок и чистоту там поддерживают машины. Именно там сейчас ждут своих челноков многие из таких как ты.
- А почему таких машин нет у нас? – недоумевал Гики.
- Ну и представь себе это сборище человеческой чепухи, приятель! - широко раскрыв глаза, воскликнул Рари. – Технологии в руках неуча – прямой путь к праздности.
- Пожалуй, ты и прав, - сказал Гики, вспоминая тех людей, что работали по соседству с ним в оранжерее.
- И всё бы ничего, если бы твой случай не был таким особенным.
- Почему он «особенный»? – удивился садовник.
- Ну, хотя бы потому, что именно в этот период мы должны отправиться на поселение, - сказал Рари. – И, по случайному совпадению, именно в этот период ты и пришел к своему «верчению» - то есть, центробежной силе. Я всё ждал, пока ты сам дойдёшь до чего-то подобного, но не имел никакой возможности подсказать тебе. – Плацерий усмехнулся, потряхивая головой. - Честно говоря, я буквально чувствовал, что это вот-вот произойдет, и меня даже посещали мысли о нарушении Устава – и формально, я нарушил его, попросив совет рассмотреть твою кандидатуру. Но откуда я мог знать, что ты совершишь свой прорыв так скоро? Я уверен, что этот факт сыграет ключевую роль в их решении. Что бы ты сказал, узнав, что опоздал со своим гением на один период и потому остался на флоте до конца своих дней?
- Сложно сказать…, - ответил садовник. – Думаю, я бы этого не вынес.
- Вот и я так подумал, - все еще улыбаясь, заметил плацерий. Он снова был прежним Рари – жизнерадостным и уверенным в своих силах. - Но теперь все обойдётся, я уверен. Мы все сделали честно. Жалко, что старина Ники проведёт остаток дней в страхе разоблачения…. Он ничего страшного не сделал – просто боится, а кроме того, несмотря на то, что Наставник сам по себе очень хороший человек, он всё равно слишком много о себе думает, - заключил плацерий и подмигнул садовнику.
- Совет принял решение! – грозно раздалось откуда-то из-под потолка.
Гики почувствовал, как всё внутри вдруг сжалось в одну точку. Страх с новой силой ударил ему в голову. А что если Рари ошибался? Что если их разлучат и оставят здесь; оставят, чтобы они жили и грезили плодородной землёй и бескрайними океанами до самой смерти?..
- Я знаю, о чём ты думаешь, - сдавленно сказал Рари. – Мне самому очень страшно.… За тебя, меня, Лулу - за всех нас…
###
- Нам пришлось провести целый ряд анализов, плацерий Рари, ибо ваше поведение в оранжерее этим периодом также носило крайне сомнительный характер, - медленно сказал тот, что был одет в белое.
Гики судорожно сглотнул и посмотрел на своего приятеля. На лице того не дрогнул ни единый мускул, и садовника это слегка успокоило.
- Осознание ценности научного метода приходит через самоанализ и познание окружающей среды, и в жизни, как всего социума, так и отдельно взятого человека, эти вещи должны происходить одновременно, - чеканя слог, заговорил старейшина Совета. – Они обязаны идти бок-о-бок как два параллельно развивающихся, завязанных друг на друга процесса, иначе технический прогресс, как и личные познания человека, становятся всего лишь очередными инструментами для новых войн и раздора. Разумные люди сами вольны в выборе рамок, которые, так или иначе, придётся ставить себе каждому, кто решил жить в обществе. Важно помнить, мои друзья, что Разумная Цивилизация – Человек – строит концепцию развития, а вымирающий вид лишь обустраивает свои гробницы….
Рари и Гики переглянулись. Садовник был по-прежнему потрясён и обескуражен и не совсем понимал, как всё это относится к их дальнейшей судьбе, но взглянув внимательнее в глаза плацерия, он вдруг осознал – кажется, они, наконец…
- Вы свободны, - приятным хриплым голосом объявила та самая дама, что прежде улыбалась Гики, и на лице её застыла неприкрытая радость и гордость за него. – Ваша дружба спасена.
- А вы? – спросил он, не совсем еще отдавая себе отчёт в том, что произошло. Ощущение счастья, такое детское, такое знакомое вновь замаячило где-то на задворках его сознания. – Вы останетесь?
- Мы улетим и изменимся, - ответила она.
###
Челнок вошёл в нижние слои атмосферы второй от своего маленького жёлтого Солнца планеты. Пройдя сквозь облака, летательный аппарат выровнял свою траекторию и двинулся дальше параллельно бескрайней водной глади, покрывавшей большую часть поверхности.
- Температура воздуха оптимальна, все системы работают в автоматическом режиме, - объявил пилот по громкой связи. – Поздравляю, нам повезло в жеребьёвке, так что мы направляемся в северное полушарие Когнитии – где сейчас самое начало лета. Впрочем, как вам уже известно, постройки и ландшафт успешно адаптированы для комфортного проживания в практически любых условиях, существующих на этой маленькой тёплой планете. Просим вас не забывать о том, что ваш теперешний вес будет составлять семьдесят три процента от прежнего. Так что будьте осторожнее, прыгая от счастья, когда спуститесь на поверхность! Ваши наручные часы будут автоматически перенастроены на местные сутки. Встречайте ваш первый День! Ну, и… счастливого поселения!
Гики не мог оторваться от иллюминатора. Луна была так добра, что уступила ему своё место, чтобы он мог лучше разглядеть планету с высоты птичьего полета.
- В конце концов, - сказала она, - я видела визуализации, которые реальнее действительности. К тому же, мы всегда сможем повторить эту поездку.
- Я не могу в это поверить! – почти закричал садовник, вызвав всеобщее умиление.
- Никто не может, парень! – закричал кто-то сзади.
Флот спустил на планету в общей сложности почти двадцать миллионов человек. Гики мог различить вдали множество других челноков, летевших каждый в своё, заданное генератором случайных чисел, место для посадки.
- Птицы! – закричал вдруг кто-то, и все пассажиры разом прильнули к иллюминаторам.
- Какие…странные птицы! – ахнул Гики, не поверив собственным глазам.
У каждой из них было по четыре крыла, совсем как у стрекоз. Они плавно парили в воздухе, видимо не очень довольные новым гостям. Судя по всему, до высадки поселенцев это был доминирующий вид в воздухе – самая малая из них обладала размахом крыльев не меньше трёх метров.
- …я знал, что кто-то подслушивает, и мне стало это окончательно ясно, когда они прервали нашу беседу, - услышал Гики шепот Рари, который сидел сбоку от садовника следующим после Лулы. - Хорошо, что он не спросил, зачем мы вообще расселяемся по галактике. А то ведь на этот вопрос у меня, пожалуй, ответа не найдётся!
- Мы должны найти его здесь, - ответила Лула. – Слушай.… Не хотела тебе говорить, но… Кажется, они знали, что в случае неудачи мы хотели вывезти Гики в инкубаторе.
- Как ты это поняла?
- Отсек был изъят из багажа.
- Вот те на…
Садовник хотел было что-то сказать на это, но плацерий заговорил чуть раньше.
- Скоро суша, - с довольным видом объявил он.
- Почему? В смысле, откуда ты это знаешь?
- Это одонты, - ответил он. – Они живут на скалах близ побережья, и улетают в море, чтобы ловить здесь пернатую рыбу. Вот видишь, птицы не так бесполезны для человека, как ты думал?
- Здесь – нет, - блаженно улыбаясь, сказал Гики. – Слушай, Рари…
- Да, дружище?
- Ты обещал мне показать горизонт…, - как бы, оправдывая собственное незнание, начал говорить садовник. – Здесь он…есть? Можно посмотреть?
- Конечно, Гики, смотри – он прямо у тебя перед глазами, - с небольшой хитрецой в голосе сказал Рари.
- Где?! – садовник начал высматривать сначала рядом с челноком, а затем перевёл свой взгляд вдаль. – Какой бескрайний Мир!.. Ради Слова, ну где же горизонт?
- Горизонт, мой друг – это удивительная вещь. Вон та линия между небом и водой. Её можно увидеть собственными глазами, но невозможно потрогать. Куда бы мы ни двинулись на всей планете, она не становится ближе и манит своей недостижимостью.
Знакомая мелодия снова заиграла в голове Гики. Он зачарованно смотрел на небосвод, отделённый горизонтом от океана, и чувствовал – ему столько хочется узнать и сделать, что на всё не хватит одной жизни. Не отдавая себе отчета, садовник начал насвистывать заезженный мотив, и Рари играючи подхватил его.
«Он никогда не был идеален…, - вдруг понял для себя Гики. – Но теперь я знаю, что придумал его сам».
Конец.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге