Sabotażek

Ep.1

Он опозорил Британскую Корону, и это всё что нужно знать о Шамиле Бекмансурове. Ни брат он Виссариону Пивняеву, ни сват, ни кум и даже ни декоративная собачка. Чадо Дагестана – родины всевозможного СКОТА. Практикующий нарколог, бывший кладмен.

Виссарион Пивняев – домохозяин и террорист. Жуткий человек, ужасный, страшный. «Чудовище» – так отзывались о нём кредиторы. Шумер по природе. Иные сведения отсутствуют.

Зигмунд Бяв – фашист и сквернослов. От его лексикона вянут уши, и нос чешется. Председатель школьного движения волонтёров. Эпилептик, астматик, аутист.

Назар Кавришкин – представитель краснокнижного этноса «водь», человек унылый и склонный к депрессии. Невероятно пафосный мужчина, инвалид второй группы.

Хю Джмэкмэн – бывший еврей, каскадёр, негодяй и чревоугодник. Ресторатор по натуре, корочкой – логопед. Погиб при неизвестных обстоятельствах 7 лет назад, найден в здравии позавчера.

Они – фронтмены молодёжного клуба гомеопатов-любителей «Аморальное врачевание», но на деле – всё это обман и иллюзия, формальная маскировка, дабы не было вопросов... Под таким прикрытием действует кружок плохишей «Sabotażek». Его члены – драчуны и придурки, любители драчек. Встретиться с их взбалмошным составом – нажить себе стафилококк. Они не согласны с политикой властей Республики Неорусь, в частности, недовольны самолюбованием и культом личности её Реформала – Дрюнь Алмазова. Непопулярные идеи вштырили кружок в андерграунд. И хоть он маргинален, но решителен...

Если кумекнуть, кто мол, самый отъявленный здесь, картина выйдет следующая. Шамиль Бекмансуров явно не терпит Виссариона Пивняева, и считает того «цщшйтлвшфскущмт» (отморозком, пастухом-дилетантом на сленге). Не только он преисполнен нелюбовью к шумеру-лидеру. Назар Кавришкин так вообще когда-то выдал следующее: «Мой народ был истреблён руками и одной подвздошной костью Виссариона Пивняева», после чего отрубился на 14 часов. Зигмунд Бяв держится нейтралитета, но однажды, в своём насыщенном монологе, обругал Виссариона Пивняева как только можно, а остальных просто назвал «товарищи». Хю же Джмэкмэн абстрагировался от ситуации и стремится объективно оценить каждого: «Ну смотрите, – комментирует он, – за Шамилем Бекмансуровым позор Британской Короны, yeah? Виссарион Пивняев, ну что тут сделаешь, жуткий человек, я бы даже сказал ужасный, страшный. ВОООТ... Зигмунд Бяв? Фашист, сквернослов, волонтёр. Всё с ним ясно. Кавришкин Назар Геркулесович? – Зануда, скучняк, душнила, ещё и нерусский. Один лишь я, Хю Джмэкмэн, ресторатор по натуре, и корочкой логопед».

Почему всё так? С чего же ополчился наш кружок на предводителя? Виссарион учил Шамиля Бекмансурова членораздельной речи, устроил на работу Зигмунда Бява, модно подстриг Назара Кавришкина и приобрёл мороженое Хю Джмэкмэну... Но стоило Пивняеву всего лишь раз споткнуться о котёнка, как моментальная ненависть вскипела к нему. Назар Кавришкин объявил кровную месть, Зигмунд Бяв писал гадости в соцсетях, Хю Джмэкмэн три раза звал на дуэль, а Шамиль Бекмансуров подбрасывал наркотики.

Виссарион Пивняев чудесно осведомлён о своей репутации в коллективе. «Коллеги, – одним субботним вечером начал он, – нет, Друзья, – закончил». Обращение произвело ФУРОР! Шамиль Бекмансуров в слезах пал на колени, Зигмунд Бяв, ни роняя слова, стоял с дрожащими губами, Хю Джмэкмэн заперся в подсобке и полгода не подавал признаков жизни, и лишь один Назар Кавришкин не мог простить негласному начальнику мнимый геноцид.

В квартале, где находился дом Виссариона Пивняева, к которому стекалась вся bohème кружка, проживал и так называемый «Шизофреник Савва», который и правда был шизофреником, и по чести именовался «Саввой». Если составить краткий портрет данного индивида, обрисовать его образ, то получится нечто мужского рода, с виду 15-93-лет, смазливое и авантажное, мультикультурное. Так вот, с Шамилем Бекмансуровым их связывала давняя и беспричинная вражда. Они никогда не разговаривали, словом не перекидывались, зато как зазырят друг друга – сходятся в ближнем бою. У Шизофреника Саввы была дурацкая привычка таскать с собой катану XVIII века, из Японии (досталась от папеньки), сложной ковки, с гравировкой «統合失調症». Но в драчках с Бекмансуровым Савва её никогда не применял. Шамиля это очень раздражало, он расценивал сие как акт вопиющего неуважения, но открыть рот и сообщить об этом в лицо Шизофренику – он не мог, как и тот, в свою очередь. Табу. Вообще, Шамиль Бекмансуров – персонаж крайне иррациональный. Его поведение ничем не мотивировано и абсолютно спонтанно. Раньше учёные предполагали, что у него отсутствует мозг, но глядя на блистательный ораторский талант и МРТ-томографию, эти дилетанты пришли к выводу, что мозг всё-таки есть. Быть может, даже два.

Шамиль Бекмансуров всегда ходит косматый и обросший, зыкается небрежно и антисоциально. У него совершенно девиантная одержимость производной от двух оттенков розового («дыня крайола» и «бледно-пурпурно-розового»), от цвета, закодированного как #fdbdbb. Данная гамма преобладает в его интерьере и гардеробе, а также – в богатом внутреннем мире. Каждому из поверженных врагов он ставит ультиматум: «Присягни #fdbdbb!» Шамиль Бекмансуров обладает незаурядным отчеством – Доремифасольлясиевич. Виссариону Пивняеву как-то на стол попал документ с разоблачающими подробностями о прошлом Бекмансурова. Так, выяснилось, что Шамиль в детстве переболел ветрянкой и свиным гриппом, а делать это нельзя было ни при каких обстоятельствах. Зная о том, что Виссарион располагает столь дискредитирующей информацией, Шамиль Бекмансуров заимел на него зуб (тригонид).

Виссарион Пивняев – блестящий интеллектуал, полностью заполонивший свой разум экстремистскими материалами. Он критикует Сократа «за дебильную причёску, а вернее – за отсутствие всякой», Аристотеля он терпеть не может от того, что «его бюст на 97% повторяет бюст моего ненавистного деда», а вот Софокла максимально обожает: «Погоняло крутое. Вот прямо респект». Отчество Виссариона Пивняева – Дзенович, и в детстве все его дразнили «Х.Щ.Ю». Виссарион – профессиональный игрок в бадминтон. Из существующих идеологий склонен ратовать за неомаоизм, с постулатами которого абсолютно не знаком, но «название прикольное». В отличие от лептосомного Бекмансурова, имеет ещё более лептосомное телосложение, но кажется статным, упругим и высоким. Зимой, весной и по осени ходит в шинели, летом её снимает. Будучи урождённым революционером, во время Мятежа примкнул к сторонникам Алмазова, который стал Реформалом и возвёл Неорусь, чем вывел Пивняева из себя: «Да как он смеет, этот гений⁷⁷!? Ладно, я просто завидую его красоте и харизме, и плачусь по тому, что степень моей гениальности максимум ⁻³».

Джмэкмэн Хю Алексеевич – в прошлом сионист, ныне околоантисемит. Сделал операцию по смене доминанты гаплогрупп J1 в своём ДНК на преобладание гаплогрупп E1b1a, в чём неоднократно раскаивался. Живёт в западной полосе Бригеона, в квартале сопок, из-за чего возвышается над остальными. Проводит 104% своего времени на кухне, занимаясь, как он это называет, «cooking'ом». В своём каскадёрском прошлом винит сестру, посадившую его в три года на чоппер и отправившую восвояси. Скитаясь по руинам Западной Европы, добрёл до Неоруси и основался в её столице. Имеет острые черты лица и второй подбородок. Не выговаривая букву «Е», поступил на логопеда. Спустя годы, овладел звуком этой серьёзной литеры. Работал в школе, но был выдворен оттуда за ликвидацию журналов с плохими оценками (услуга пользовалась спросом у богатых учеников, мажорчиков). Тогда же осознал, что операция по смене ДНК ему приснилась, и он всё тот же еврей, что и в детстве. Был рад, но не сильно. Сегодня является «голосом разума» Виссариона Пивняева, его правой рукой и левой ладышкой.

Детство Зигмунда Бява оглы было нелёгким. Отец насмехался над ним, самоутверждался, из-за чего Зигмунд вырос сквернословом, эпилептиком, астматиком, фашистом и аутистом, а ещё – нажил себе позывной «ост-балт». Придёт папаня к ночи, глянет на двухлетнего сына, и начинает: «Ахаха, – смеётся, – какой ты низенький, как семья шумеров этих... Как их там... Пивняевы, вот! Но у них то сынишка на редкость бугай. А ты прям гном. Смотри на меня, какой я здоровый, высокий! А ты прям малявка, мизер)) Глянь, – садится на корточки, – я и в присядь выше тебя) Какой ты мелкий, фу! НИЗКИЙ!!! Прямо маленький, росточком не вышло дитё конечно... Смотри, – встаёт, выпрямляется, – какой я гигант в сравнении с тобой. Гулливер просто)) А ты лилипут, карлик. Малявка в общем, мелочь пузатая. Каши ел мало что-ли?)) Давай навёрстывай, коротышка, Дюймовочка». Бяв возмужал и отсудил у отца туфли на огромных шпильках. ВОТ ТАК ГНИДА!!! Ресентимент и комплексы аукнулись.

Кавришкин Назар Геркулесович с детства не проявлял активности, сидел на стуле и изредка вытворял пафосные телодвижения. Воспитывался на традициях и в культуре народа «водь». В детстве подружился с Виссарионом Пивняевым, и именно им был осведомлён о том, что этнос «водь» на сегодняшний день коллапсировал. Шок сформировал в сознании Кавришкина уверенность в том, что именно Виссарион повинен в гибели его нации. Сначала, тая ужасную обиду, Назар жестоко подкалывал Пивняева фразами типа: «А шумеры то ещё в древности вымерли...» Затем, его помешательство вышло на новый уровень – контакты с Виссарионом сократились вчетверо. И наконец, апогей, кульминация Кавришкиной ненависти – нанятый киллер. Это занимательный и крайне поучительный эпизод.

Виссарион Пивняев был на своей просторной и светлой кухне, где полировал тарелку, сдирая с неё слой за слоем, и обдавая ультрафиолетом. В голове – экстремистские мысли. Тем временем, на одном из небоскрёбов центра расположился снайпер с миссией ликвидировать шумера. В Неоруси патруль работает крайне продуктивно, но эта мразь убийственная была из полудохлых Штатов и назвалась «косплеером», сыграв на невысоком интеллекте сторожа, который спал, благодаря чему и проникла на крышу. Как известно, города Неоруси разбиты на тематические районы, и Виссарион Пивняев проживал в квартале «Неоново Рококо». Анклав Бригеон выступает федеральным центром Республики Неорусь, и в столь крупном городе разрешено возведение небоскрёбов (но лишь в серединке). Оттого, Бригеон просматривается во все стороны. И снайпер отлично видел Пивняева через витражные окна...

Курок, выстрел. Пуля летит штопором, вертится, крутится, бултыхается. Казалось бы, всё, три минуты из центра и Виссариончику кирдык. Не тут то было! Звонок в дверь, крики: «Впусти, шумерище, чудовище!!!» Пивняев узнал приятный баритон Кавришкина и отворил. Назар влетел в дом, бросился к форточке и прикрыл её. Всё. Пивняев был спасён. Вдруг краснокнижный представитель води зарыдал, заревел, пустился в конвульсии, истерику. Виссарион дал ему пряник. Кавришкин резко ополчился: «Брата предлагаешь жрать?!?!?» Рыскнул к окну, раскребянил нараспашку, засмеялся и стал приговаривать: «Убийца! Психопат! Я нанял киллера убрать тебя, Виссарион. Да, это личное. Это возмездие, Виссарион, месть!»

– Назар, – в панике вырвалось у Виссариона, – закрой окно!

– Нет, Виссарион, – Кавришкин засмеялся, – окно будет открыто!

– Назар, нет! Закрой его, закрой! Окно!

– Виссарион, нет! Я решил, что окно будет открыто!

– Назар, зачем оно, зачем ты так!? Назар! Окно!

– Виссарион, ты знаешь всё! Ты всё! Всё знаешь! Нет совести, и всё! ОТСУТСТВУЕТ!

– Назар, закрой окно, закрой его!

– Нет, Виссарион, я не закрою, я не закрою окно! Окно будет открыто!

Вдруг дальнозоркий Пивняев завидел вдалеке стремительно летящую пулю. «Это же мой the end, – сказал он Назару, – ты понимаешь?»

– Да, Виссарион, шумера за водь!

– Назар, ты не в себе! Послушай, к нам приближается пуля, я вижу её, координаты навскидку 73.01.14.65.93.42, на одиннадцать часов тридцать две минуты, северо-восток! Я уйду в другую комнату, Назар, я советую тебе поступить так же!

– Да, Виссарион, я так и сделаю! Я так и сделаю!

После этого случая они два дня не общались, но потом помирились.

Эх... А знали бы вы, как Пивняев повстречал Шамиля Бекмансурова... Идёт как-то в сумерках, под вечер, видит вдалеке свою бабушку, которую мутузит какой-то дикарь. Калашматит бабку и всё)) Виссарион достал сигареты, закурил. Вглядывается в лицо агрессора, пытается рассово типировать. «Нордо-кавказион» – заключил Пивняев через двадцать минут. А тот всё боксирует старпёрышку, да не унимается) Виссарион уже двинулся выручать бабусю, но вдруг в его голову пришла ТААКАЯ экстремистская мысль, которую просто нельзя было взять, и не подумать. Ещё двенадцать минут интенсивного мышления, и Пивняев наконец с приказом свистнул: «Харэ». Savage guy обернулся. Вдруг он бросился к Пивняеву с рёвом двигателя V15, а тот тряпочку красненькую достал, и матадором сделался. Освещение искажало цвет, превращая в #fbdbdbb. С тех пор Шамиль обожает этот оттенок, а Пивняева недолюбливает.

Начал обучать Виссарион Шамильюшку речи человеческой, да тот никак не учится, и вообще лицо у него тупое. «Тупорылый у тебя дружок» – сказала бабка и узрела невероятное. Дикий, обросший, неспособный прежде говорить Бекмансуров вскочил на стол, и начал, активно жестикулируя, толкать речь: «Пожилая женщина, утерявшая стыд и совесть! Карга седовласая! Да не опостылело ли вам в столь почтенные годы следовать устоявшемуся в нашем социуме нехорошему паттерну – ценить книгу по её обложке, да строить доводы и предполагать чушь всякую!? Разочарован в вас, обижен, оскорблён и требую моральной компенсации!» Однако, вышло всё наоборот... Бабуська рыскнула снимать побои, и пред Шамилем засверкали сроки. Эпоха была охохох, задолго до Неоруси! В тюрячку б кинули – нехорошо и грустно. Побёг розыскной Бекмансуров за средствами для коррупции, нашёл какой-то свёрток, поднял и обернулся... Пацык внешкой полудохлый клешню свою с деньгами тянет. Шамиль ВСЁ ПОНЯЛ. Подключил шантаж и срубил с мамонта, как тогда выражались, втрое больше)) Взяточку дал кому надо, и пошёл на нарколога в ВУЗ.

Коль о деньгах, о средстве пропитания речь зашла, очевидным образом назрел вопрос, точнее – целых два: а кто богаче, кто буржуй? Вообще, конечно, Зигмунд Бяв. Он всё-таки автомагнат и держит 3% рынка, но стабильно. В Неоруси закон: машины только на манер американских маслкаров 50-х, или какие-то чрезмерно замысловатые и крутые. Зигмунд выпускает «Бявмобили». Его авто небезопасны, бьются как стекло, а потому – любимы мазахистами. «Я знаю потребителя, – говорил в интервью Зигмунд Бяв, – он мразь и сволочь». А продажи растут. Нашёл свой контингент, свою аудиторию, и рад тому.

«Отцеубийство? – Не рекомндую» – наклейка на заднем стекле «Бявмобиля» Бекмансурова. Шамиль любитель погонять, виновник тысяч ДТП, неугомонный driver, истовый камикадзе. Однажды он ехал по трассе, и игнорируя протест разума, доверившись чувствам, ибо сенсуалист – свернул прямо в дерево, разбился и на две минуты умер, но потом ожил, а в сознание так и не пришёл гад собака))) Рядышком прогуливался Шизофреник Савва в окружении адептов и вассалов, рабов и лизоблюдов. Взор его упал на Бекмансурова. Наконец, Шамиль очнулся...

Комната полностью в цвете #fdbdbb. Шамильюшке вдруг сделалось так радостно, он стал скакать, прыгать, петь и танцевать. Блаженство окутало его, катарсис, позитив и наслаждение, оптимизм)) Но разве видел он таинственную лампу наверху? Разумеется, нет. Ах зря, ах зря, Шамиль, поскольку лампа загорелась синим, и цвет комнаты тут же исказился. Затем красный, потом коричневый, зелёный, все цвета CMYK и RGB, полная цветомузыка, дискотека, символика извращённых меньшинств. У Бекмансурова истерика, крики, оры, рёв: «ПЕРЕСТАНЬТЕ!!!! ВЫ ЖЕ ДЕЛАЕТЕ ЕМУ (цвету #fdbdbb, – прим. автора) БОЛЬНО!!!!!» А Шизофреник Савва упивается страданиями врага, глядя в камеру. Наконец, спустя десять минут пыточных истязаний, мерцаний разноцветного света, преломляющего #fdbdbb, Шамиля отпустили. Он был растоптан и зол, деморализован, деградирован и депрессирован, он жаждал мгновенной расправы над обидчиками, которых заметил в компании Шизофреника, и затаил месть.

«ВИССАРИОН! – распахнув двери особняка Пивняева закричал Шамиль, – я требую рейда на Шизофреника Савву!» В эмоциях, с ругательствами, неслыханными даже Зигмунд Бявом, Бекмансуров поведал о случившемся. «Шамиль, – взвешенно завёл Виссарион, – то, что ты рассказал, конечно нанесло ущерб твоему времени и эстетическим пристрастиям, но возмещать его разборками с Савелием – есть уподобление его закидонам и бессмысленный выброс ценных минут, – отрезал Пивняев». И именно в этот момент в кружке произошёл раскол. Тандем Шамиля Бекмансурова и Назара Кавришкина, и крыло Пивняев-Джмэкмэн-Бяв – теперь делят «Sabotazek» на две доли, объединённые целью спихнуть Алмазова, а затем – друг друга...

Da uzh/// Kakie tseli presleduet kazhdiy iz chlenov nashego veselogo kruzhka&&& Nu smotrite^ Vissarion Pivnyaev hochet stat' Reformalom – usvoili/// Shamil' Bekmansurov zhazhdit smenit' flag Republic da Neoruss s chernogo (black) na, kak vi mogli dogadat'sya, #fdbdbb/ Nazar Kavrishikin mechtaet rassledovat' genotsid Vissariona Pivnyaeva, Sieg Mund Byav planiruet zapretit' inih avtoproizvoditeley na rinke, a Hyu Dzjmekman (kakoe tyazhkoe imechko) nadeet'sya postroit' kult lichnosti pohleshe, chem u Dryun' Almazzov'a (no eto vryad li vozmozhno v printsipe).

Наконец, одним майским днём, элита кружка пришла к консенсусу – необходимо уже начать действовать, а не ерунду ерундить. Была даже избрана цель атаки – стометровая скульптура Андрея Алмазова в центре Бригеона. Однако, потом решили, что тягаться с ней бесполезно, и напали на телефонную будку в спальном районе. Деконструкт почти состоялся, если бы не одно «but»... Мимо эстетски гулял ветеран Мятежа, который мигом ушатал Хю Джмэкмэна с вертушечки, хорошенько прописал Назару Кавришкину, выполнил ринопластику Зигмунду Бяву, и наконец, дойдя до боссов... Не обнаружил их. Те заведомо эвакуировались с поля боя, предчувствуя разнос.

После этого авантюрного кейса, пострадавшие впали в апатию. Хю Джмэкмэн написал песню, припев которой звучит так: «КИШЕЧНИК! Не столовый прибор, НЕТ, не столовый прибор! А орган человечий... Как и печень», а также набросал за ланчем двухтомную автобиографию «Ублюдок дня» и «Ночной ублюдок». Назар Кавришкин, не смотря на то, что Виссарион «абстрагировался от битвы», а также, с вероятностью 62% (по оценкам Назара), всё-таки стоит за геноцидом води – простил друга детства. Бяв обратился к психологу с целью минимизировать количество брани в его лексиконе (Зигмунд знал 31 497 нецензурных слов на всех языках мира), и по прошествии пятнадцати курсов за колоссальные деньжища, забыл четыре матюка. Шамиль Бекмансуров решил сменить имя на «Виссарион Пивняев», но вспомнил, что так зовут его оппонента, ненависть к которому теперь вскипела пуще прежнего, достигнув абсолюта. Виссарион, будучи в депрессии, подумывал свалить в колонию Республики Неорусь на Титане, но образумился и решил далее бороться против Андрея Алмазова. «Ах ты, Андрей Алмазов! Я образумился. Я решил далее бороться против тебя!» – пробормотал Пивняев во сне. «Я пробормотал это в быстром сне» – пробормотал уже в глубоком сне Виссарион Пивняев.

Ep.2

Он опозорил Британскую Корону и ему очень стыдно. Это ложь и неправда – он атрофирован. Шамиль Бекмансуров.

Он жуткий человек, ужасный, страшный. Он чудовище. Сожалеет ли? – Немножко. Виссарион Пивняев.

Он фашист и эпилептик, а также астматик и аутист. Часто ругается. Переживает. Зигмунд Бяв.

Он претерпел крах своей нации, но всё ещё жив, однако в депрессии. Пафосен и печален. Кавришкин Назар.

Он был еврей, и всё ещё является. Он был каскадёр, но уже нет. Он не был ресторатор, но хотел бы быть. Интеллигент и негодяй. Хю Джмэкмэн.

Они – «Sabotażek». Драчуны? – Естественно. Придурки? – Конечно. Хотят спихнуть Реформала Неоруси – Дрюнь Алмазова. Это неправильно и аморально. Это кощунственно.

Вы слышали историю о неорусском вурдалаке?!?!? КОНЕЧНО ЖЕ НЕТ, люди старого мира, ведь в вашу захудалую эпохишку самой Неоруси ещё не выстроено... Однако, история эта присутствует, и она очень страшная, крайне ужасная, она очень страшная…

Говорят, что по Неоруси ходит вурдалак, он ходит по Неоруси, и все об этом говорят. Как выглядит этот вурдалак никто не знает, но все знают, что вурдалак выглядит как человек, а как какой человек, низкий или высокий, прямой или сутулый, с широкими ноздрями или нет, бородатый, с бакенбардами – этого никто не знает, вообще никто не знает. Все верят в наличие вурдалака, всем кажется, что вурдалак в наличии, и что он ходит по ночам, и что он вытворяет страшные вещи, что вурдалак кусает всех людей на своём пути, потому что любит кровушку человечью, и что он пьёт кровушку человечью, а закусывает чесноком, и что он не такой как все вурдалаки, а особенный вурдалак, и что он не боится чеснока, и что он тот самый вурдалак, который не боится чеснока, и что он его потребляет. Этот вурдалак всем не даёт покоя, все его боятся, каждому неспокойно из-за этого вурдалака, и все его не любят, и каждому неспокойно. Он ходит каждую ночь по кварталам, и каждый боится ходить по кварталам ночью, потому что боятся вурдалака, который там ходит. Если кто-то вдруг идёт по кварталу ночью, то он очень боится, потому что ему кажется, что вурдалак тоже где-то рядом ходит, и они обязательно свидятся, и вурдалак непременно станет кусаться, и поэтому никто не хочет видиться с вурдалаком, вообще никто не хочет. Если кто вдруг увидит вурдалака, он начинает ещё больше бояться, и начинает убегать, и долго бежит, и ему очень страшно, и кажется, что вурдалак сейчас догонит, и поэтому очень страшно. Все знают о вурдалаке и все окутаны паникой и все окутаны страхом и фобией и все боятся. И вурдалак знает, что все его боятся, и ему очень грустно, потому что все его боятся. Но один человек во всём Бригеоне не верит в наличие вурдалака, и ему нестрашно, совсем нестрашно, вообще спокойно и безмятежно, и ненапряжно, и он не боится. Это Назар Кавришкин, и он не верит в наличие вурдалака. Однажды он исписал красивейший фасад следующим лозунгом: «Вурдалака нет и я его не боюсь потому что его нет!!!» Когда вурдалак проходил мимо этой надписи, ему стало очень обидно и грустно, как и Назару, которому всегда обидно и грустно, и вурдалак опечалился и разозлился. Вурдалак сказал тогда: «Я найду этого человека, – сказал вурдалак, – который написал эти обидные вещи, и обязательно выпью его кровушку, а ещё закушу чесноком, и выпью кровушку» – сказал вурдалак. И когда Назар гулял, к нему подбежал вурдалак и начал его кусать, и Назар забоялся и ещё более опечалился, и стал пафосно звать на помощь. Наконец, ЧП увидел Виссарион Пивняев, и он подбежал к вурдалаку, и сказал ему: «Уйди же, подлый вурдалак!» Но вурдалак не ушёл и стал кусать Виссариона Пивняева, и тому сделалось неприятно и тошно, и он ударил вурдалака что есть силы, и вурдалак расстроился. С тех пор исчез вурдалак из Бригеона, и из Неоруси он исчез, и вообще он пропал и объявлен в международный розыск, и все знают о наличии вурдалака, но где он тусуется ныне – никто не знает, где этот вурдалак сейчас – никто не знает, никто не знает куда девался вурдалак, и его родственники бьют тревогу и не знают где их вурдалак. Это очень страшная и ужасная история, это жуть и кошмар. Это страшила.

Единожды Шамиль Бекмансуров был выдворен со своей официальной работы (нарколог), и устроен на неофициальную (сомелье), то есть дегустатор отборного пойла. Такая занятость привлекла Бекмансурова возможностью каламбурить – он стал именоваться «Шамилье», и всем казалось, что он шепелявый. Тем не менее, Зигмунд Бяв оценил словесный креатив Шамиля, и стал его последователем на этом поприще. Будучи крайне озабоченным своим прозвищем «ост-балт», Бяв взялся придумывать клички, и являясь фашистом – сократил своё имя, назвавшись «Зигой», что ему очень льстило. Далее – он обозвал Кавришкина «Nazi», опять-таки, с отсылкой на его имечко, то есть Назар, а тот и не против, ибо он «последний националист води». Бекмансурова и Пивняева Зига нарекнул «Шама» и «Шума», так как первый Шамиль, а второй – шумер. С Джмэкмэном были troubles, однако Бяв нашёлся, и стал именовать того «Djmakma» (неорус: «Джмэкма»). Никто не стал называть себя так, как того требовал Зига, и всем было очень неловко, когда, преступая через свой аутизм, он кричал на всю многолюдную и великолепно оформленную улицу: «Эй, могучая команда «Sabotażek»: Шама, Шума, Nazi, Djmakma! Идите все к своей Зиге, будем обниматься!»

Запомните этот день – позавчера. В Бригеон прибыл Казюль Иваныч – экспрессивный, импозантный художник, отвергнутый гений, давний знакомый Хю Джмэкмэна. Казюль – человек крайне нервный, из-за чего постоянно сидит на седативных препаратах, которые употребляет в гигантском количестве, превышающем суточный объём вдыхаемого воздуха. Если Казюль Иваныч откажется от приёма таблеток – он задрыгается с магнитудой 124 балла, а это ни что иное, как минус континент. Казюль Иваныч – натуральный психопат. Однажды он отпилил свою ногу, чтобы та перестала наконец чесаться. После данного эксцесса, Казюль Иваныча отправили на психоневрологическую экспертизу, которая не выявила ментальных отклонений, а психиатр даже похвалил художника за решительность. Казюль Иваныч долго горевал из-за того поступка, и решил, наконец, его загладить. Он принялся употреблять внутримышечно детскую пюрешку «РАСТИ БОЛЬШОЙ (и будь лоялен власти)», а также внутрикостно, и раз уж на то пошло – внутривенно. Вы не поверите, но у Казюль Иваныча отросла новая нога, да больше старой в четыре с половиной раза, и очень необычной формы. Казюль Иваныч был крайне рад обретённой ЕСТЕСТВЕННЫМ образом конечности, и выкинул, от греха подальше, свою долбанную пилу. И старую ногу тоже.

Казюль Иваныч приехал с целью возмездия. Возмездия Хю Джмэкмэну. Корни у этой истории растут из далёкого прошлого, когда Казюль Иваныч был анонимом, и творил под нерусским псевдонимом «Banksy». Никто не знал, кто сокрыт под этим словом из шести букв, но лишь один Хю Джмэкмэн был посвящён в эту тайну, покуда служил подмастерьем у мастера. Еврейская натура быстро дала о себе знать: Хю Джмэкмэн стал жестоко шантажировать ещё нервно и психически уравновешенного «Banksy», дескать, всем расскажет его секрет, и загадочный «Banksy» умрёт. Казюль Иваныч переживал и страдал, пребывал в том, что англичане хитроумно именуют «depression», и опасался, что мир узнает его истинное лицо, его подлинное имьотчество, и плакал, и нервничал, и дрыгался. Наконец, в одну ненастную ночь, озарённый лунным светом, под действием ретроградного Меркурия, Казюль Иваныч заявил в лицо Хю Джмэкмэну: «Убирайся, подлый ты! Иди ты! Подлый!» Хю же Джмэкмэн в то время был совершенно беспринципной мразью и сволочью, негодяем, ублюдком, гнидой и скотом, бесчестным животным и вообще плохим человеком, и поступил он тогда соответственно своей мерзкой натуре: раздолбал мольберт Казюль Иваныча, перемешал все краски, подрисовал третью ноздрю в портрет любимой женщины мастера, схватил все кисточки и скрылся. Секрет Хю Джмэкмэн всё же не раскрыл (Казюль Иваныч ныне популярен исключительно как «Banksy»), однако сорвал своему учителю все нервы, и продемонстрировал абсолютно неприемлемые манеры.

И вот, возвращаясь домой, в любимый квартал сопок, Хю Джмэкмэн обратил своё пьянённое внимание наверх, узрев рекламный дирижабль. Последний завис в тропосфере с ярко светящимся табло, которое скрашивало одиночество всякого прохожего, беспокойно томимо чёрным небосводом. Экран показывал следующий текст: «Banksy. Будет творить в Бригеоне», и Хю Джмэкмэна захлестнула ностальгия. Не совесть, нет – та была ему незнакома… Лишь память о былом. Наконец, шагая вдоль готического района, взор негодяя упал на тёмную арку очередного дворца, в которой стоял человек в пылающей огнём куртке, в экранной одежде – технологии Дрюнь Алмазова. Анимация интенсивно сверкала, не освещая, однако, лица носителя, но было ясно, что взор последнего своей пристальностью пробуривает в туше Хю Джмэкмэна отверстие. Наконец, раздался голос…

– Ты сделал мне нервы, Хю Джмэкмэн.

Всё стало ясно как белый день.

– Прости, о мастер! Я нечаянно!

– Лжёшь, отмороженная сущность! Гибрид бесстыдства, гнусности, говна! – из тени показался Казюль Иваныч.

– Всё верно говорите, был таков, что в красках описал в своём двухтомнике «Ублюдок дня» и «Ночной ублюдок», который можно приобрести в любой книжной лавке Бригеона, в течение недели действует горячее предложение: по эксклюзивному промокоду DJMAKMA20 вам будет скидка 3%! Торопитесь, сроки акции ограничены, как и тираж!

– Я обязательно воспользуюсь твоим любезным предложением, щенок! Однако, брось свою наивность – тебе не увильнуть, и не спастись, и не укрыться так легко… Я прибыл с ясно зримой целью – закончить этот фарс и вздор, напомнить же о том, что унижений я терпеть не буду. И пусть минуло 10 лет, однако пламя оскорблённой чести не затлело. Я в этой куртке, я пылаю, моя бессмысленная ярость, наконец, готова сокрушиться полным грузом!

Хю Джмэкмэн, в реальном времени и прямом эфире, от стресса проглатывал 720 миллионов кубических километров своих слюней, а это больше, чем весь объём Тихого океана, и вот лично мне совсем непонятно, как в него столько вместилось… Фантастика.

– О нет, мне очень боязно, и ропотно, страхово. Я ТРЕПЕЩУ! Нет, гибель в мои планы не входила на сегодня… Одно лишь СПА, массаж, два педикюра – всё это сделал, но в солярий – к ночи, посему – опаздываю, sorry! – спешил откланиться Хю Джмэкмэн.

– Повремени с косметологией, грядёт дуэль меж подлецом и джентльменом! Неважно средство – наганы, шпаги, кулаки… Одно лишь ясно – ты сполна заплатишь!

– И чем же, мастер? Я предупрежу – НА ДЕНЬГИ КРАЙНЕ СКУП!!!!!

– О нет, к финансам равнодушен. Нужна мне кровушка твоя, покуда волонтёром стал и помогаю донорством. И собираю кровь. Поэтому.

– А сколько просишь? Любопытствую: каков миллилитраж!?

– Четыре с половиной литра, иное оставляй себе. Ну что же, бьёмся, иль добровольно сдашь венозный биоматериал?

Хю Джмэкмэн бросился врассыпную. Это чутка шокировало Казюль Иваныча, но от его широченного шага никто и никогда не уходил. Спустя две с небольшим йотасекунды, Джмэкмэн в целостности был под подошвой мастера. Казалось бы всё, the end, однако чип, когда-то вживлённый под кожу Хю Джмэкмэна его братьями-евреями, желавшими контроля над своими и не только, однажды был перепрошит на экстренную связь с кружком «Sabotażek», чем и воспользовался обидчик и жертва Казюль Иваныча. Спустя трое суток, Шама, Шума, Зига, Nazi были здесь и очень стыдились своих глупых прозвищ. Виссарион Пивняев и Назар Кавришкин узрели визави сразу двух старых знакомых: непосредственно Джмэкмэна и… Вурдалака!

– Ага, бесчестный подонок! Призвал на помощь свой инклюзивный отряд! – воскликнул Казюль Иваныч, он же мастер, он же «Banksy», он же неорусский вурдалак.

– Хю Джмэкмэн, остерегайся этакого чудика! Заместо человечьих зубов – у него вурдалачьи! – сигнализировал Виссарион Пивняев, он же Шума, он же жуткий человек, ужасный, страшный, он же «чудовище».

– О нет! Ребята, выручите меня, прошу-прошу, плизики! – доносилось из под подошвы мастера устами отёчного Хю Джмэкмэна.

– Хорошо, обязательно, непременно! – подал свой голос Шамиль Бекмансуров, он же Шамилье, он же Шама, он же «главная персона нон-грата Великобритании».

– Итак, шайка бесстыжих отморозков! Я знаю только трёх: Хю Джмэкмэна и тех, а ну-ка, представляйтесь! – глядя на Виссариона Пивняева и Назара Кавришкина скомандовал Казюль Иваныч, припомнив то, как эта парочка неделей ранее изгнала его из Бригеона.

– Назар Кавришкин! – вдруг выкрикнул Назар Кавришкин.

– Виссарион Пивняев, – представился Виссарион Пивняев. – Я же (только не смейся, подлый вурдалак) Шума, я же жуткий человек, ужасный, страшный, я же «чудовище»!

– Ахахахахах! – ослушавшись просьбы Виссариона Пивняева рассмеялся Казюль Иваныч. – Ты клоун! Ты не лидер, а жалкий клоун, на потеху! Ахахахха!!!

Виссарион Пивняев слёг с инсультом, но потом выздоровел.

– Вы можете идти, я вас не знаю и знать не хочу! – обратился Казюль Иваныч к Шамилю Бекмансурову и Зигмунду Бяву. Они ушли, им было боязно.

Наконец, Назар Кавришкин набросился на вурдалака со спины, а Виссарион Пивняев ударил его прямо в знаменитую вторичную ногу, которая секундой ранее прижимала Хю Джмэкмэна к красивой брусчатке готического квартала великолепного Бригеона. Когда еврей-логопед, наконец, освободился, первым, что он сделал, так это убёг. Назар Кавришкин и Виссарион Пивняев остались без шансов и без поддержки, однако вдруг раздался звук открытого шампанского: пробка штопором вылетела по направлению Казюль Иваныча и сразила того наповал! Это был… Шамилье! Вурдалак стал подниматься, однако Бекмансуров разбил об его импровизированный шлем свою бутылку и подставил остриё прямо к горлу с ультиматумом «сдавайся!»

Ну вурдалак и сдался а чё ещё сделаеш в такой ситуаци………………

Ep.3

Он является низвергнутой Британской монархии в её сокровенных кошмарах. Он одной бутылкой шампанского ушатал Казюль Иваныча. Он дегустирует вино. Не говорил, не мыслил, не соображал до 23-х лет. Ныне – светоч. Шамиль Бекмансуров.

Он слывёт жестоким радикалом, страшным человеком, домохозяином и террористом. Он на целую неделю изгнал неорусского вурдалака из Бригеона. Он участвовал в Мятеже. Он настроен решительно. Он совершеннейший лидер. Он чудовище. Виссарион Пивняев.

Он ультраправый аутист, эпилептический фашист, бывший «ост-балт». Огнедышащий астматик. Производитель хрупких авто, столь любимых мазохистами. Предмет насмешек своего отца, страдающий сквернослов. Зигмунд Бяв.

Он воплощает собой всю доблесть канувшего в лету этноса водь. Он грустит. Он выпендривается. Он будет мстить за свою нацию, и каждого причастного настигнет его кара. Под горячую руку некогда попал Виссарион Пивняев, с тех пор – вздрагивает от его имени. Назар Кавришкин.

Он творил подлые вещи, он изматывал людям нервы, он учился на логопеда, но хотел бы владеть рестораном. Любитель косметических процедур, обладатель двух подбородков. Интеллигентный мерзавец. Неприкаянный еврей. Хю Джмэкмэн.

Они – элита революционного кружка «Sabotazek». Живут в столице Республики Неорусь – в Бригеоне. Настроены отрицательно по отношению к Реформалу своей передовой и экстраординарной страны – к Андрею Алмазову. Эти люди не сознают, что являются лишь плодом воображения последнего, и потому уверены, будто смогут ему противостоять. Не смогут. Я считаю...

Сегодня Виссарион Пивняев скрупулёзно потреблял спиртосодержащие напитки, поскольку изумительно отмечал свой экзальтированный донельзя юбилей. Пикантно наполненный стол безбрежно ломался под грузом продуктов питания. Собравшиеся гости, шаловливо и с трепетом, сжимали искусную кисть именинника. Озадаченный свет томно падал фотонами на игривое пиршество. Безымянные стёкла щепетильных окон – меркантильно потели. Гирлянды, женственно сверкая, учиняли именитый дебош. Одни лишь десерты смиренно томились губительной визы в пищеварение. Медовая гладь пирога – неумолимо дурманила собой всех присутствующих, шоколадные реки – впадали в молочное море, а кислые леденцы – проводили краш-тест зубов Назара Кавришкина. На праздник послушания одному человеку, Виссариону Пивняеву, спонтанно явился и его величественный оппонент – изысканный Шамиль Бекмансуров.

Republic da Neoruss исчерпала традицию застольного вытья, однако все, кто мог предъявить членский билет кружка «Sabotazek», называли себя «радикальной оппозицией», а посему – пренебрегали цивилизацией. «Шумел шумер... ПОТОМ ОН УМЕР! А ночка тёмною была...» – авторская распевка Виссариона Пивняева, которая никогда не нравилась Шамилю Бекмансурову. Тот предложил свою костноязычную версию: «Шумел Шамиль... Деревья гнул... Потом он понял, что манул». Хю Джмэкмэн однажды выдвинул примирительный вариант, компромисс: «Шумел шумер... Шамиль шуршал... Хю Джмэкмэн подвиг совершал».

Однако, после буйных посиделок, Виссарион Пивняев спал неспокойно. Его тревожил, терзал и мучал ужасный сон, кошмар и трепет, оторопь и страх, мандраж. Сего наполнение было следующим... Виссарион Пивняев наконец свидился с Реформалом Неоруси, королём Бригеона, экстравагантным Андреем Алмазовым. Тот, решительно шагая сквозь туманный ореол, в тёмно-синем плаще, остановился визави Пивняеву. Он снисходительно глядел в слезливые глаза последнего, вселяя довод, будто видит мозг, цепочки синапсов, нейроны и читает мысль. Он невербальной явственностью намекал, что слышит каждый вздох и всякое биенье сердца, что знает ритм, и видит отклоненья, что каждый нерв Пивняева, и всяка мышца – подмечаются, и даже мелкий сдвиг очей, глазного яблока – заметен. И вот, неорусский Реформал предложил вражине испытание: танцевальную дуэль, которую Виссариончишка с треском провалил! Андрей Алмазов же – станцевал достойно. Второе состязание – поединок поези... Виссарион Пивняев старался выжать из себя хоть толику скупой рифмы, но каждый раз лишь млел, когда Алмазов демонстрировал подлинное красноречие. Наконец, Реформал бросил оппоненту свой последний вызов, хотя мог этого не делать, покуда всё уже было ясно. Однако Андрей – благороднейшего уклада человек, готовый самостно инициировать реванш, даруя противнику возможность отточить свои потуги. Он предложил ещё дуэль, классическую, традиционную – оружейную. Виссарион Пивняев ОПЛОШАЛ И ЗДЕСЬ! Проснувшись в поту, лидер «Sabotazek'a» твёрдо решил: довольно прожигать жизнь, пора уже заняться делом.

Виссарион Пивняев аплодировал, когда прыгал Кавришкин. Виссарион Пивняев аплодировал, когда прыгал Бяв. Виссарион Пивняев аплодировал, когда прыгал Джмэкмэн. Виссарион Пивняев аплодировал, когда прыгал Шамиль. Это была утомительная физическая тренировка, от которой все устали и опухли. Но затем Виссарион Пивняев приказал оттачивать искусство танца, и все пошли оттачивать искусство танца. Зигмунд Бяв упражнялся в балете, Назар Кавришкин пафосно танцевал румбу, Хю Джмэкмэн пытался сообразить собственное телодвижение, а Шамиль Бекмансуров неодобрительно набросился с критикой на Виссариона Пивняева: «Виссарион! Что за (прости) ЕРУНДЕНЬ мы здесь ЕРУНДИМ!?»

– Шамиль, – размеренно завёл Виссарион, – чтобы свергнуть этого Алмазова, нам хотя бы коллективно нужно соответствовать 1/100 его мощи и таланта!

– Это разумно, Виссарион. Но почему же танцы!? Я не хочу дрыгаться под музыку!

– Шамиль, – размеренно завёл Виссарион, – у меня есть инсайд из собственного сна. Алмазов круто танцует. Он может бросить нам вызов в этой связи, и чем мы ответим!? Единой, многоуровневой и разностилевой хореографией! Вот чем мы свергнем Андрея Алмазова.

– Виссарион, это бред и детский лепет! Это какая-то (прости) ЕРУНДЕНЬ! Совершеннейшая профанация в революционной сфере. Вот что бывает, когда восстание никто не финансирует!

– Шамиль, – размеренно завёл Виссарион, – возвращайся и танцуй! Я тебе говорю – возвращайся и танцуй, Шамиль. Возвращайся и танцуй.

– А вот и нет!!! – разительно вдруг завизжал Шамиль. – Я не буду двигаться в ритм, вальсировать с Кавришкиным и дэнсить с Зигмунд Бявом! Иди ты, Виссарион, ЗНАЕШЬ КУДА!?..

– Шамиль, – размеренно завёл Виссарион, – куда же?

Здесь не представляется возможным цензурно процитировать Шамиля Бекмансурова, его реплика была ГРУБЕЙШЕЙ. Опешил даже Зигмунд Бяв.

– Шамиль, – язвительно завёл Виссарион, – к твоему огорчению, я не проследую в том направлении, что ты мне ЭМПИРИЧЕСКИ рекомендуешь!

Шамиль Бемансуров не знал значения слова «эмпирически», но все остальные, кроме Назара Кавришкина, поняли подкол от Виссариона Пивняева, и по достоинству оценили его.

– Что же, Виссарион... С меня довольно! Я больше не член твоего польского «СаБоТаЖеКа», глупый ты Пивняев! И я не буду играть в твои безмозглые игры! Респектую, что научил меня говорить и вывел в люди, но благодарности не жди! Хватит с меня, всё, забыли! Я создам свой клуб, свой оппозиционный тусняк, свою шайку отморозков! Жуткий ты человек, ужасный, страшный! Чудовище ты, Пивняев Виссарион, ЧУДОВИЩЕ!

– Шамиль, скажи же, а кого ты возьмёшь в клуб? И как же назовёшь его? Интересуюсь. НУ!!! Поведай мне...

– Шизофреника Савву возьму! И вурдалака, Казюль Иваныча то есть, возьму!.. И Андрея Алмазова возьму! И когда ты его свергнешь, мы свергнем тебя! Вот как я сделаю.

– Шизофреник Савва едва ли соображает, Казюль Иваныч в исправительном учреждении, а Андрею Алмазову ты не сдался!

– Да что ты, Пивняев, расхорохорился то как! Занервничал то как, Пивняев! Ишь! Запсиховал то как! Рассвирепел то как! Даёшь, Пивняев... Даёшь то как! А я щас твоих людей к себе переманю! Ну-ка! Зигмунд Бяв, Назар Кавришкин и третий... Как ты там!?

– Его зовут Хю Джмэкмэн, – сказал Виссарион Пивняев, – и он мой человек. Как и Зигмунд Бяв с Назаром.

– Сназаром!? – озадачился Бекмансуров. – Кавришкин, напомни-ка, тебя зовут Сназаром!?

– Нет, меня зовут совсем не так, по-другому, – прокомментировал Назар Кавришкин.

– Так вот, НАЗАР! – воскликнул Шамиль Бекмансуров. – Пивняев не знает твоего имени! А ещё... А ещё я видел, как он подверг геноциду твой этнос! Как его там...

– Этнос водь, – вмешался Пивняев, – но мы с Кавришкиным пришли к консенсусу, что нет на мне вины, отсутствует. Правда, Назар?

– Ну вроде... – помялся Назар Кавришкин.

– А я видел... – сказал Шамиль Бекмансуров.

– Да?... – неуверенно спросил Назар Кавришкин.

– Да... Я видел... – ответил Шамиль Бекмансуров.

– Даже не знаю, что и думать... – схватившись за голову, с крайне озабоченной миной, пронудил Назар Кавришкин.

– Зигмунд Бяв! – крикнул Шамиль. – Я зызырил на днях, что Виссарион Пивняев жмёт руку твоему отцу, из-за которого у тебя, НАПОМИНАЮ, в медицинской карточке значатся такие недуги, как эпилепсия, фашизм и аутизм! А он жал его руку... Грязную кисть, потную ладонь. А ещё взял деньги и заверил твоего родителя, что доведёт его сына (ТЕБЯ) до ручки! Так и сказал. А ещё твой отец вручил Пивняеву огнестрельное оружие, а ещё рассказал авторский и непристойный, крайне обидный анекдот про тебя (Зигмунда Бява), и Пивняев рассмеялся! А ещё... А ещё твой отец заявил, что усыновит Виссариона, будет его лелеять и растить в изобилии опеки и любви, совсем не так, как тебя, Зигмунд Бяв, потому что ты (по словам твоегошнего отца) – плохой сын, а Пивняев (по словам твоегошнего отца), будет хорошим! Вот что было!!!

Зигмунд Бяв насупился.

– Третий!.. Ах ты... Хю... Друг. Даже не знаю, что сказать, – продолжил Шамиль. – Заглядываю в файлы Пивняева, а там... Разнос-рецензия твоего двухтомника! И письмо Казюль Иванычу... Любовное!

– Виссарион!!! – с яростью заорал Хю Джмэкмэн.

– Объяснись, гадёныш, – с презрением пробухтел Зигмунд Бяв.

– Я видел тебя на сквозь, грязная бактерия, – выступил с заявлением Назар Кавришкин.

Виссарион Пивняев сделал глубокий вдох, а затем начал монолог, в котором выказал своё презрение к конформности друзей, и заявил о выведении их из этого статуса: «Вы разочаровали меня, экс-команда! Я считал вас опорой в своей борьбе, соратниками, но вы оказались падкими на ложь хйысиошцущза («лица, страдающие целым спектром умственных расстройств» на сленге)! Стыдоба и гадость, мещанство и абсурд! Здесь мне вспоминается замечательная басня про лошадь и барионикса, отлично иллюстрирующая микроклимат в нашем растерзанном коллективе. Шла лошадь, увидела барионикса. Барионикс говорит лошади: «Давай дружить!» Лошадь отвечает: «Давай!» Они дружили пятнадцать минут, и барионикс проголодался. Тогда он сказал лошади: «Лошадь, я устал дружить, я хочу есть», на что лошадь промолвила: «Ты поешь, и мы продолжим дружить!» Барионикс посмотрел по сторонам и ничего съестного, кроме, собственно, лошади – не обнаружил. Его животик жалобно заурчал, личико скуксилось, и тогда барионикс поделился с лошадью своими планами: «Слушай лошадь, – сказал барионикс, – давай я тебя слопаю и буду помнить о тебе как о дорогом мне друге!» Лошадь была под впечатлением. Тогда барионикс размеренно завёл: «Я считаю, что это будет справедливо и правильно. Потому что мы, бариониксы, в принципе созданы для того, чтобы кушать вас, лошадей, а вы, лошади, в свою очередь, должны быть вкусными и послушными, многокалорийными, и не убегать по направлению от нас, а наоборот – бежать по направлению к нам, исполнять своё предназначение, свою единственную миссию – становиться содержанием нашего желудка вплоть до акта дефекации! Потому не капризничай, лошадь, а полезай-ка ко мне в рот!» И тогда лошадь взбунтовалась против барионикса, и стала поливать его грязью, а ещё фырчать, лягаться, ржать, вести себя некультурно и неуместно. Это было предательство. У барионикса упало настроение и аппетит, он был растоптан отсутствием взаимовыручки и абьюзивными отношениями. Он всё ещё хотел дружить с лошадью, но та, паршивка, взмахнула гривой и убежала... Так вот: вы, «друзья» – эта лошадь».

Назар Кавришкин прослезился, он действительно увидел себя вышеописанной кобылой, и ему сделалось крайне тоскливо, даже более, чем всегда. Хю Джмэкмэн был тронут пронзительно чёткой метафорой, адресность и меткость которой – останутся в его памяти до самой старости, когда он, Хю Джмэкмэн, по непроверенным сведениям, будет иметь прозвище «прожорливый дед, фанат аппетита». Зигмунд Бяв же – ничего не понял, но телепатическая связь с Назаром Кавришкиным и Хю Джмэкмэном– инфицировали чувством вины и его. Один лишь Шамиль Бекмансуров стоял на своём. Он решил крыть козырями, но выбрал априори неправильный подход. Он выдал речь на иностранном: «Eigentlich handelt es sich hier nicht um eine Nachbildung, sondern um eine biografische Zusammenfassung. Tatsache ist, dass Shamil Bekmansurov keine Fremdsprachen spricht und Russisch mit großen Schwierigkeiten beherrscht. Zu diesem Zeitpunkt macht er im Gespräch mit seinen Mitstreitern improvisierte Geräusche und seltsame Phoneme, und es scheint allen um ihn herum, dass er wirklich gebildet ist und eine andere Sprache spricht, aber sie verstehen seine Worte nicht. Unsere gesamte Gesellschaft leidet unter Missverständnissen, und Shamil Bekmansurov ist hier das deutlichste Beispiel. Sei nicht böse auf ihn, er ist auf seine Weise gut, obwohl er nicht russisch und aggressiv ist. Er ist in Ehrfurcht vor seiner Lieblingsfarbe und seiner zotteligen Frisur. Außerdem ist er überhaupt kein Dagestani, er wurde einfach dort geboren. Jetzt existiert Dagestan nicht, in Neoruss werden diese Länder als «Avar-Region» bezeichnet, aber es war einmal, zu Zeiten Russlands, «Dagestan». Tatsächlich ist Shamil Bekmansurov ein reinrassiger Engländer. Die britische Königin brachte ihn in Makhachkala zur Welt, wo sie Urlaub machte und von den örtlichen Bräuchen beeindruckt war. Sie nannte ihr erstes Kind Shamil. Als der Ehemann der Königin, der britische Monarch, in Dagestan ankam, wurde er noch mehr von den Schönheiten und Traditionen dort durchdrungen und änderte den Namen seiner Familie, der königlichen Dynastie, von Windsor in die Bekmansurovs.

Schamil hatte es geschafft, ein wenig zu wachsen, aber dann verschwand er... Das Baby erschien am Rande Russlands, wie unser Land damals hieß, wo es als Wilder gefilmt und ins Internet gestellt wurde. Sie hatten keine Zeit, ihn zu fangen, weil sie von der Kameraführung mitgerissen wurden. Das Video erzielte daraufhin Millionen Aufrufe, die Briten identifizierten den Kronprinzen im «Cub Mowgli» und rebellierten gegen ihre Monarchie. Sie konnten nicht verstehen, wie die königliche Familie ihr Kind verlieren konnte und wie er, der Sprössling des blauen Blutes, die ganze Zeit in einem tierischen Zustand war. Infolgedessen fiel die britische Krone. Shamil Bekmansurov wurde an seinem 23. Geburtstag von Vissarion Pivnyaev gefunden, der ihm nach einer persönlich entwickelten Methodik alles beibrachte, was er selbst weiß. Es dauerte zwei Wochen».

Никто, включая самого Шамиля, не понял смысла речи. Однако, Назар Кавришкин прослезился, он действительно увидел в словах Бекмансурова себя, и ему сделалось крайне тоскливо, даже более, чем от басни Виссариона Пивняева. Хю Джмэкмэн был тронут пронзительно чётким немецким произношением, фонемы и звуки которого – останутся в его памяти до самой старости, когда он, Хю Джмэкмэн, по непроверенным сведениям, будет иметь прозвище «алчный старпёрышка». Зигмунд Бяв – вообще ничего не понял, не помогла даже телепатическая связь с Назаром Кавришкином и Хю Джмэкмэном.

Однако в итоге, никто не встал на сторону Шамиля, как и не стал претить его уходу. Осуществляют пешее движение слухи, что за сим равнодушием сокрыт недюженный капитал Виссариона Пивняева, но фактами эти росказни не проводятся. В «Sabotazek'e» есть традиция: встречать новых участников, и провожать старых, неистовым пированием, ввиду чего – команда собралась у Шамиля Бекмансурова потреблять генно-модифицированные продукты. Обожравшись и напившись, Пивняев и Бекмансуров пожали друг другу руки, дали взаимные напутствия, зарыли топор войны и спящего Назара Кавришкина, которого потом пришлось откапывать. Шамиль сдал свой членский билет, фирменные скобы на зубы, брендированные папаху и килт, но любимый свитер цвета #fbdbdbb – выпросил оставить. Друзья удалились из дома экс-соратника, и весь вечер, пребывая в пьяном угаре, скитались по чудесным улицам бесконечного Бригеона. Когда они гуляли по неоновому кварталу – врасплох застал дождь. С течением минут, он трансформировался в ливень, холодный и шквалистый, а вечер возмужал в ночь. Укрывшись под верандой – почти все уснули, один лишь Виссарион Пивняев закурил папиросу, что запрещено в Неоруси для всех, кроме экстремистов. Его веки томно нависли, взор тяжелел, дремота подступала. Обзор – широкая дорога, где разводами плыли огни, а остального и не видно – небесная вода тому преграда. Однако, вдалике почудился силуэт. Пивняев прищурился. Человек, движется сюда. «На изях ушатаю, коли федерал» – удумал Виссариончишка, и наконец, узрел перед собой незнакомца. Его лицо прикрывала маска, уста же говорили слова: «Здравствуй, Виссарион Пивняев. Я знаю про твою организацию «Sabotazek». Я знаю её цели и состав, я знаю ваши биографии и адреса, я знаю. Я решил примкнуть к вам. Меня тоже выводит этот выскочка Андрей Алмазов. Я знаю многое про него, про устройство власти, я знаю про здоровый рацион земноводных. Я – Ричи Мурлыка, я – информация. Я знаю, что ваш состав обмельчал, и я готов его восполнить. Я – готов помочь, я – готов содействовать. Знай же, я – Ричи Мурлыка, я – перхлорат. Рассуждай, Виссарион Пивняев, о чём я. Рассуждай же».

– Покажите своё лицо, уважаемый перхлорат Мурлыка.

– Я не могу этого сделать, Виссарион Пивняев. Это – кредо, это – образ, это – тайна. Знай же, предводитель, что со мной, с моим ресурсом, с моими талантами, вы спихнёте Андрея Алмазова архибыстро. Ультраскоро. Метатотчасже.

– Хм, – задумался Виссарион Пивняев. – Хорошо, ты с нами. Третий праздник за неделю, это же кошмар... За твой счёт, впрочем.

– Я оплачу деликатесы, напитки и вещества. Я оплачу. Я – Ричи Мурлыка, я – оплачу.

Ep.4

Диего Диковинный – древняя варварша, первая варварша-трансгендер. Как она произошла? – Очень просто. Гертруда (так звали Диего до смены пола) безмятежно проживала на землях нынешней Германии в неустановленном веке до н.э., была культурно недоразвита в угоду физическим навыкам. В походе на кельтов – свалилась в Ла-Манш, долго барахталась, но затонула, впав в анабиоз. Подводными течениями и тремя дельфинами настигла берегов Антарктиды, где заледенела, в сохранность внутренним биологическим процессам. Была обнаружена во время экспедиции Беллинсгаузена и Лазарева, которые доставили «ледяную бабищу» в Россию, где находку поместили под гриф «совp3;ршенно сp3;крp3;тно». Дальнейшая информация о Гертруде пропадает вплоть до конца 20-х годов XXI века, когда её обнаружили на родине – в Германии, в оттаявшем и полоумном состоянии. С годами экс-варварша адаптировалась к современности, приняла факт своего путешествия во времени, побывала на десятках шоу и интервью, отстояла права женщин, после чего решила наглядно посодействовать иным популярным тенденциям эпохи, сменив имя, парфюм и пол.

Диего Диоптрий – фанатичный офтальмолог, тёзка Диеги Диковинного. Родился с хлипкими зенками вследствие чего установил себе цель узреть мир во всей его чёткости и красках. Долгое время искал панацею и был очень рад, когда её обнаружил. Колол препарат в течение двух недель и обрёл совершеннейшее зрение. Диего Диоптрий взрастил мощь своих очей в три миллиарда раз, благодаря чему зазырил микромир: атомы, протоны, электроны, кварки и струны; а также все края макромира: далёкие галактики, отдельные звёзды внутри них, планеты этих звёзд, их рельеф и обитателей. Диего Диоптрий созерцал ультрафиолет и инфракрасное излучение, наблюдал тёмную материю во всей её темноте, описывал то что видит научным сотрудникам, потрясая их воображение и картину мира. Наконец, астрономы умолили его рассказать, что находится за рубежом наблюдаемой Вселенной. Диего Диоптрий прищурился, и...

Диего Династия – alive ископаемое, метаисторический персонаж, тёзка Диеги Диковинного и Диеги Диоптрия. Воспроизвёлся на свет экземпляром перспективного примата в семье, стартанувшей антропогенез. Его папаша был гением обезьяннего мира, поскольку некогда отличился, осознав своим мозгом, что у палок есть прикладное применение, и если объять одну из них хватательной конечностью – можно на изях урабатывать сородичей. Так и было сделано. Дочурка бати, сестра Диеги, воплощала собой порок зависти: она, в погоне за лаврами и почётом, надеясь вознестись в бибизянней иерархии и устроить себе лютое реноме, схватила округлённую каменюку и в яростном аффекте принялась ей массажировать скалу. Наконец, получила зубило. Стащив в полуночь у батеньки его палку-молотилку, девчюля припендерила к ней своё остриё и принудила отца к отречению от власти. Теперь она стала единоличным автократом обезьяннего общества и тотчас же возвела институт рабства, что легонько шокировало её мамашу, которая, зызырив как дочурка полетела от славы и могущества, затеяла её хорошенечко опрокинуть.

Так был разработан рецепт первого переворота:

1. Поднять булыжники в количестве 2 шт.

2. Свести их в интимную близость, растирать до первой искорки.

3. Получить колоссальный пожар в саванне и миграцию обезьян на север.

Диего, ещё безымянный и обросший питек, наблюдает за интенсивными метаморфозами, снизошедшими на анархо-примитивистскую идиллию вопреки покою, и ничё не соображает. ХЛАБЫСЬ! – Чувствует чью-то лапу на плече, оборачивается: братец прислонил ручёнку, да диковинные звуки из пасти своей испускает: «Пошла движуха) Щас пара лямов лет – мы пипелсы)) Спиняки выровнять осталось, челюги вправить, да на задние лапули встать – и всё, готово) Будем ходить такие важные типа, а львы и тигрики шугаться станут. Короч, не обессудь момент, братюня, ты фиксируй... Це beggining of civilization!..» Диего тогда не воспринял этот набор звучных фонем и ринулся восвояси, надеясь укрыться в родной пещере от новаций, реформ и прогресса. Прибытие туда, однако, явило собой психотравму: Диего застал свою низвергнутую сестрёнку за ожесточённым сдиранием шерсти по всему телу, исключая башку, где легонечко оставались патлы. Сюда же подоспел братюня, оперативно прокомментировавший ситуацию: «Сестрён, ну ты конечно исполняешь)) Ваще нормас идейка, прорывная, креативная, я бы даже сказал дизайнерская, но ты чутка прикройся что ли, не то нудисткой первой станешь, а оно тебе надо?!?!?)))» Сестра в тот день не поняла слов брата, как и никто его не понимал, однако спустя время она вспомнила ту предостерегающую реплику и по достоинству оценила её, но уже почиталась всеми нудистами мира как идол. Диего же стал основателем государства. Его семья заправляла множеством стран во все периоды людской истории. Короновался каждый, кроме папеньки: тот исчез ещё в процессе эволюции, застряв в бибизянней натуре; человека из него не вышло, но чистокровный австралопитек – вполне. Вы спросите, как сия семья уничтожила понятие срока годности? – Я отвечу: народная медицина и космическая диета... В XIX веке у Диего Династии, носившего в ту эпоху фамилию Дарвин, уродился сынок, которого назвали Чарльз.

Диего Дилинь – тёзка Диеги Диковинного, Диеги Диоптрия и Диеги Династии. Глупый и тупой, дебильный человек. Увязался за остальными и шастает. Быть может, это просто от неопыта: самый молодой всё-таки, два месяца отроду.

Диего Ларский – самый необычный Диега, радикально отличающийся от других. Индивидуалист, нонконформист, оригинал и подлинник. Иного не сказать – особенный.

Они – члены подпольного кружка «5 ДИЕГ», объединённые целью спихнуть Реформала Республики Неорусь – Хю Джмэкмэна, а по совместительству – герои книги последнего, где писаны его мечтания. Сам же Хю Джмэкмэн – тот ещё еврей… А также логопед, интеллигент и негодяй. Он входит в «Sabotazek» – тайную революционную группировку, которой руководит Виссарион Пивняев, имеющий репутацию домохозяина и террориста, а также жуткого человека, ужасного и страшного, иными словами – чудовища, чьи ключевые подданные тоже «хороши»: это Назар Кавришкин – националист води, хронически пафосен и печален; Ричи Мурлыка – новичок, чьё лицо сокрыто маской; Зигмунд Бяв – фашист, сквернослов, эпилептик, предприниматель и аутист. В реальности, данной нам в воображении, Хю Джмэкмэн, подобно соратникам, пылает жаждой власти, ввиду чего нацелен ликвидировать подлинного Неорусского Реформала – Андрея Алмазова.

Июнь, стык субботы и воскресенья – четверг. 20:43:79. Виссарион Пивняев знакомит кружок с его загадочным неофитом – Ричи Мурлыкой.

– Кто это!? – коллективно озадачились Назар Кавришкин, Зигмунд Бяв и Хю Джмэкмэн, глядя на их нового коллегу в маске.

– Это – Ричи Мурлыка. Он теперь с нами. Он дал гарантии, что поможет, и оплатил нынешний раут, – сидя в роскошном ресторане лампового квартала обольстительного Бригеона пояснил Виссарион Пивняев.

– Правильно рассудил ваш лидер, шавки! Я – Ричи Мурлыка! Я – круче вас всех, я – свергаю власть в прямом эфире и реальном времени, вы же – просто смотрите! Вы – сторонние наблюдатели, я – Ричи Мурлыка! Я – творю историю, вы – в ней обитаете. Я – созидатель, вы – паразиты! Все, кроме вашего лидера, шавки, все, кроме Пивняева! Я – Ричи Мурлыка, Пивняев – ваш лидер, вы – наш ресурс!

– МНЕ ТЫ НЕ НРАВИШЬСЯ! – заревел Зигмунд Бяв. – Пусть новенький снимет маску, я хочу поглазеть в его трусливые глаза!

– Аут, аутист! – покрыл Ричи Мурлыка. – Я не сниму маску. Я – Ричи Мурлыка, маска – мой атрибут! Маска, костюм – мой образ, образ – мой облик, облик – моя мораль, мораль – мой стиль, стиль – мой спутник! Я на особенных правах в «Sabotazek'e», я – запускаю действие, я – его олицетворяю. Так что молчать, грязный Бяв, молчать и слушаться! Я – Ричи Мурлыка, я – отдаю приказ, ты – грязный Бяв, ты – его исполняешь!

– Не хорохорься, Мурлыка, – вмешался Виссарион Пивняев, – сохраняй уважение. У нас только так, не иначе. Мы соратники.

– Пусть Бяв повинуется! – скандировал Ричи Мурлыка. – Мне, для дисциплины, для продуктивной работы на нашу цель, для борьбы и для сражения, нужен контроль и рабы! Я – Ричи Мурлыка, я – контроль! «Sabotazek» – объект контроля, его сабжи – мои рабы!

Своими речами Ричи Мурлыка пробудил гнев и ярость буквально каждого. Все набросились его избивать и лупить, мутузить, покушаться на жизнь, здоровье и моральное благополучие, однако Ричи Мурлыка достал огнемёт, чем отпугнул от себя рассерженных коллег.

– Хорошо, я буду сдержан. Я – Ричи Мурлыка, я – сдержан. Вы – повстанцы, я – сдержан.

– Перестань напоминать, что ты Ричи Мурлыка! – закричал Назар Кавришкин. – Мы знаем это! Мы, Назар Кавришкин, Виссарион Пивняев, Зигмунд Бяв и третий, мы знаем, что ты – Ричи Мурлыка! У меня голова от него болит, Виссарион! Шамиль Бекмансуров, покинувший нас, мне нравился больше!

– Бекмансуров – тупик, я – прогресс. Тупик – Бекмансуров, прогресс – Мурлыка.

Сначала Ричи Мурлыка побуждал к себе исключительно ненависть, он казался крайне заносчивым и самолюбивым типом, чью гордыню и ЧСВ явно следует опрокинуть. Однако, постепенно новый член команды снискал подход к коллегам. Он обещал взрастить огневую мощь «Sabotazek'a» и лично Назара Кавришкина в миллионы раз. Он говорил красиво, его слова обжигали, их звук прокалывал кожу и убеждал мозг. Хю Джмэкмэн зауважал Мурлыку когда узнал его секрет: оказывается, новый член кружка – солист и основатель самого таинственного psychodelic-postpunk estradacore-shoegaze ансамбля «Два билета на кобыльи роды», а это любимые исполнители Джмэкмэна, и обладая столь чужой конфиденциальной информацией – он приготовился использовать её для гнусного шантажа, но вспомнив Казюль Иваныча, образумился. Зигмунд Бява Ричи Мурлыка чем-то пичкал и накачивал; вся эта бадяга загоняла в угол любое проявление аутизма и эпилепсии, а также пробуждала способность телекинеза. Пивняев же возлюбил Мурлыку в процессе летучки намедни первой серьёзной акции кружка...

Кареглазый вечер пятницы, июль, 20:00. Арендованный специально для собрания дом с великолепным палисадником и ухоженным газоном, на чердаке которого наверняка отсутствуют неживые люди.

– Алиаты! – Завизжал Виссарион Пивняев. – Наша мета – абдикация благовидного любимича-гордияна Алмазова. Я – таки аншеф, Мурлыка – наш маниль, да в машке! Выступим безпроторно, абие звона, и не допустим кризы! Коли утаиваете малконтент – гласите.

– Я ничё не понял, – изрёк Назар Кавришкин, но был проигнорирован.

– Команда! – взвыл Ричи Мурлыка, вскочив на трибуну. – Довольно пафосных речей! Я зазываю вас распахнуть дверь этого душного помещения и выпархнуть наружу, яки птицы из гнезда! Ну, или, рыбы какие-то... Из реки они типа лезут... На воздух... В реке же его мало, вот и лезут… Наружу рыбы..... Ладно, забудьте! Выметайтесь прочь! Пошли вон! Все должны выйти, пожарная тревога, хим.атака, бомбардировка, потоп!!!

Виссарион Пивняев, признаться, испужался, при этом сознавая, что реплика Ричи Мурлыки есть подводка к чему-то грандиозному. Он отворил дверь и не поверил своим глазам.

– Это – штурмовой отряд «Sabotazek'a», моя личная армия, которую я одалживаю. Я – Ричи Мурлыка, я – одалживаю.

Перед Назаром Кавришкиным, Хю Джмэкмэном, Зигмунд Бявом, простиралось несколько шеренг, облачённых в чёрные плащи, со штыками и автоматами. Виссарион Пивняев пустил слезу: до этого момента, в своём Иде, в бессознательном, он едва ли верил в бунтовское предприятие, а теперь – уверовал сполна. Он разительно спрыгнул с крыльца и стал обходить свою задолженность. Виссарион пристально вглядывался в глаза каждого штурмовика; кому-то жал руку, кого-то хлопал по плечу, кого-то – по щеке; кому-то задавал вопрос, кому-то наливал, с кем-то пританцовывал, с кем-то приплясывал; иногда – непроизвольно вскидывал руку, иногда – невольно подпрыгивал, иногда – незначительно покашливал.

«На следующей неделе, – завёл Виссарион, – на следующей неделе мы спихнём Алмазова! Этого самовлюблённого нарцисса, рефора и стилягу, этого романтика и новатора, этого гения! И всё для чего? Чтобы встать на его место, навести свои порядки, расплодить коррупцию и беззаконие, возвести диктат и тиранию, развязать миллионы войн, на коих можно нажиться! Мы – прагматики доступных радостей, мы – бенефициары сокровищ, которым не способны найти талантливого применения! Мы – люди скуки и серости, безынициативные и тлеющие! И Неорусь мы обратим в оное!» – с азартом декламировал Виссарион Пивняев, после чего снискал на себе взоры ужаса и тотального несогласия. До этого он явно не сознавал, что мысли принимают форму слов и выстреливают изо рта. «Вернее... За Великую и Прекрасную Неорусь без самодурства!» – подытожил Пивняев и словил неистовые аплодисменты.