S-T-I-K-S. Двойник 4. Дом восходящего солнца

Глава первая. Провальный стелс

Закладка:

Кирилл Шарапов

S-T-I-K-S. Двойник 4. Дом восходящего солнца

Стикс 4 Дом восходящего солнца

Конвой внешников полз строго на север. Ампер, залегший в двух километрах на опушке очередного лесного кластера, уже насчитал двадцать одну единицу. Техника была сплошь не знакомой, какие-то высокие бронетранспортеры с автоматическими пушками вполне себе серьезного калибра, дроны в виде полумесяца, танки с плоскими, как блин, башнями, грузовики больше походили на самоходные железнодорожные вагоны.

– Интересно, куда они поперли такими силами? – мысленно задал вопрос Погорелов сам себе, и сам себе ответил, – а черт его знает?

Но два танка идут своим ходом, значит, все же недалеко, обычно ресурс двигателей этих многотонных монстров не велик, и его стараются беречь. Вот уже сутки, как он переправился через реку, которую окрестил для себя Великой. Вражеская территория оказалась многолюдной, в землях иммунных Ампер такого не видел, это больше напоминало государство. Зараженных он встретил всего два раза, пара бегунов ныкалась в зарослях в надежде выскочить, поймать и сожрать. Одинокий рейдер показался им очень соблазнительной добычей, правда, наверное, они пожалели об этом, поскольку уже через секунду убивали друг друга, бывший прапорщик не стал дожидаться финала и ударами «клюва» успокоил обоих. Бегуны были свеженькими, но все же один споран подарили.

Второй раз он повстречался с топтуном в заброшенном поселке, где тот гонял пару зайцев. Выстрел из автомата поставил точку в его карьере, не дав поднять по социальной лестнице и стать кусачем, затем рубером и элитой. Ампер даже горошиной обзавелся на вечерний коктейль.

А вообще людей он видел много – муры постоянно катались туда-сюда, один раз на глаза попался БТР с эмблемой пособников. Встречал он и пеших рейдеров, может, муры, а может, честные бродяги Улья, черт их знает, на них не написано, по виду вроде обычные, как он сам. Но выходить к ним на разговор Погорелов не спешил, и всегда уходил с их пути. Сейчас он шел по чужим землям, сомнительно, что в местности, где всего шестьдесят километров до базы вешников, могут встретиться хорошие люди. Хотя разное Амперу говорили, добровольные пришельцы неплохо чистили территории вокруг своих баз, и там ушлые рейдеры умудрялись подогреться не только горохом, но и жемчугом. Мушкет рассказывал, что так первую жемчужину спорол, набрели они с товарищем на мертвую, не выпотрошенную элиту. Правда, плохо тогда все кончилось. Жемчужина была черная, и всего одна, а товарищ Мушкета оказался жадным. Такое добро не разделить на двоих, вот и решил он стрельнуть в спину, и шмальнул. Да только неудачно, попал, не убил. А вот Мушкет попал, первый дар у него фартовый, его называли «первым выстрелом», действовал он всего секунду. Но, если в этот момент шмальнуть в противника, гарантированно валишь наповал. Вот и зажмурился Чача.

– Двадцать шесть, – подвел итог Ампер, когда мимо него прошел хвост колонны внешников. И это не считая трех боевых дронов.

Выждав минут десять и убедившись, что дорога пустая, Погорелов выбрался из зарослей и направился к дороге. Кластер был препоганым, сплошная степь с высохшей на солнце травой, но это было единственное место, где можно пройти дальше на северо-восток. Радовало одно – на горизонте километрах в восьми снова зеленел лес, правда, за ним в монокуляр видны серьезные высотки городского кластера.

Звук двигателя Погорелов засек, когда до дороги оставалось полсотни метров. Рухнув в высокую траву, он затаился, сжимая в руках автомат. После того, как он обзавелся глушаком и подствольником, жить стало чуточку легче. Да и не услышать его было невозможно, с юга летела машина, ревя оторванным глушителем на все ближайшие кластеры, обычный седан несся по шоссе, стараясь удержаться на дороге, а за ним мчал размалеванный пикап с пулеметом. Они даже не стреляли, просто гнали добычу, и все. Седан был обречен. Как он вообще умудрился проскочить мимо колонны, которая прошла тут всего тридцать минут назад? Видимо вырвался с бокового съезда, или эти уроды в противогазах свернули. Ампер не собирался вмешиваться, но именно в этот момент переднее правое колесо лопнуло, и машина на скорости в сто двадцать километров вылетала с дороги. Пару раз кувыркнувшись, она замерла, лежа на крыше.

Пикап спокойно подъехал и остановился на обочине прямо напротив Ампера. Пулеметчик остался на месте, а вот водитель и второй с пассажирского сидения направились к перевернутой машине.

Через пару минут они выволокли оттуда упитанного невысокого окровавленного мужика и женщину лет двадцати пяти. Ну да это Стикс – территория молодых, людей, выглядевших старше сорока, тут вообще не встретишь. Мужик с окровавленной башкой был без сознания, женщина вырывалась и дралась, за что ее пару раз хорошенько приложили. А вот дальше началась чистая уголовщина – статья 131, пункты «а», «б» и «в».

Одежду на пленнице просто срезали ножом, она умоляла не трогать ее. Но дальше все вообще перешло за грань, из машины вытащили ребенка, мальчишку лет тринадцати, и приставили нож к горлу. Дальше Ампер не стал ждать, пусть это новички, пусть они скоро обратятся, но стоять в стороне и смотреть, или стыдливо спрятать башку в песок, как страус, было для Погорелова фактически соучастием. Первую пулю он вкатил в лоб ублюдку с финкой. Тот опрокинулся на спину, но все же легонько порезал пацана, ничего, переживет, хотя сомнительно. Пулеметчик в пикапе оказался на диво тупым, уловил близкий звук выстрела за спиной, начал разворачивать свою дуру на самодельной станине, и это вместо того, чтобы укрыться за машиной. За глупость и нерасторопность он получил одну пулю в живот, вторую в грудак и, тихо скуля, опал, как озимые. Последний оказался самым умным и рухнул в траву, скрываясь от неизвестного мстителя. Вот только он забыл о мальчишке, от увиденного паренек озверел. Ампер видел, как, вскочив с земли, парнишка выхватил их рук покойника свинорез и в два прыжка оказался у зашкерившегося в высокой сухой траве мура. Рухнув всем телом на ублюдка, совсем неожидающего нападения со спины, он начал часто бить тесаком, куда попало. Мур заорал дурным голосом и даже смог перевернуться, но тут на помощь сыну пришла женщина. Ампер не видел, что там происходит, похоже, она навалилась на несостоявшегося насильника и, ухватив его за волосы, стала бить головой об землю. А парень смог снова ударить ножом. Через десять секунд он, окровавленный, поднялся и огляделся.

Ампер поднялся из травы и, походя добив еще живого пулеметчика, быстро обшмонал карманы. Пакетик с горохом и споранами отправился в разгрузку, туда же отправилась эфка. Не глядя на ошарашенных его появлением людей, он обыскал покойников. Еще один пакетик с потрохами, но мелкий, а вот у водилы вообще ничего не нашлось. Свинорез был понтовым, но Ампер такие массивные самодельные тесаки не любил, оружие неплохое, но ему оно было без надобности, и так тащил прилично.

Распрямившись, он окинул взглядом спасенных. Те таращились на него с надеждой, хотя мародерку и не одобряли.

– Берите сына и мужа, если, конечно, жив, все оружие с покойников, садитесь в пикап и уезжайте на запад. Переберитесь через широкую реку и снова двигайте на запад, там могут встретиться люди, которые относятся к другим более миролюбиво. Никому на этом берегу реки не верьте. Если кто-то из вас начнет изменяться, дурить или сипеть, бросьте его, свяжите и оставьте под деревом. Он переродится и захочет вас сожрать, никакого лекарства нет. Это больше не ваш мир. Мне жаль, но времени объяснить все, у меня нет. Запомните одно – живец, который надо пить, когда станет плохо, готовиться вот из таких виноградин. – Ампер показал споран. – Найти их можно в зараженных, у них на затылке споровый мешок, как чесночина, вскрывается по впадине между долек ножом. Нашли споран, развели граммах в двухстах спиртного – водка, коньяк, или любое, что горит, долили воды с пол-литра процедили через марлю, все можно пить, грамм сто на человека в день. Больше я вам ничем помочь не могу.

Закладка:

Погорелов задрал голову, выискивая в листве мальчишку. Сейчас для него начнется самый страшный кошмар Стикса, если мальчишка не иммунный, его придется бросить или убить.

– Слазь, давай, – позвал он. – И не кричи, опасно теперь кричать.

Несколько секунд в ветвях было тихо, а потом в небольшом дверном проеме показалось грязное и усталое лицо мальчишки. Похоже, он давно не ел и не спал. Тащить сейчас куда-то этого ребенка, значит, влететь в неприятности – и его не спасти, и самому подставиться. Странно, но Погорелову его лицо показалось хорошо знакомым.

– Давно там сидишь?

– Долго, – немного подумав, тихо ответил мальчишка. – С вечера. Как мамка в зомби обратилась и начала за мной гоняться, так и сижу.

– А давно началось-то? Туман и всякие дела нехорошие, которые следом пришли?

– Три дня назад, даже почти четыре, – подсчитав в уме, пояснил мальчишка. – Дядя, а что происходит? Это как в фильмах про зомби и корпорации?

Ампер улыбнулся. Первая хорошая новость – мальчишка иммунный. Вторая – он не плакса, серьезный пацан, вокруг «зомби» бегают, а он не паникует, нашел укрытие, куда пустышам ходу нет. Молодец. Теперь надо решить, что делать. Бывший прапорщик глянул на часы, снятые с кого-то из муров, время подбиралось к пяти вечера. Тащить уставшего мальца с собой и ночевать неизвестно где, плохая перспектива. Домик на дереве, конечно, не убежище, но, наверное, ночь там провести можно.

– Эй, – позвал он, – а я в твоем убежище помещусь? Нам поговорить нужно, а так, с задранной вверх головой, это не слишком удобно. Да и лучше не шуметь, у зараженных отличный слух.

– Поместишься, мы вместе с Никиткой этот дом почти пол лета делали, все карманные деньги извели. – Не прошло и секунды, как вниз упала добротная самодельная веревочная лестница. – Забирайся.

Ампер с опаской полез наверх. Одна перекладина все же не выдержала и сломалась. Одно дело мальчишка, в котором не больше сорока килограммов, хотя, наверное, даже меньше, и совсем другое – восьмидесятикилограммовый мужик с оружием и рюкзаком. Но надо отдать пацанам должное, ступенька сломалась всего одна. Протиснувшись в узкий вход, который закрывался пленкой, бывший прапорщик усмехнулся, для мужика ростом метром восемьдесят пять места тут мало, а вот для двух пацанов лет девяти-десяти – просто дворец. Согнувшись в три погибели, он снял рюкзак и отложил его в сторону, посмотрел на уставшего мрачного паренька. Он не ошибся, действительно лет десять, не больше. Но мальчишка крепкий, явно каким-то спортом занимается, сам Ампер в детстве ходил в секцию по борьбе. И все же почему ему так знакомо его лицо?

– Ну что, давай знакомиться? – протянул он парню руку. – Меня зовут Ампер.

– Ленька я, – бахнул парень. – То есть, Леонид Погорелов.

Бывший прапорщик вздрогнул. Естественно, ему знакомо это лицо, он ежедневно видит его в зеркале, ну, если смотреться, конечно, в зеркало, только это лицо моложе его собственного на восемнадцать лет. Опять его притянуло к своему двойнику. Вот теперь он точно этого парня не бросит.

– Шок, это по-нашему, – пробормотал растерянный Погорелов.

– Дядя Ампер, ты чего? – заметив, что взрослый мужик ушел в астрал, поинтересовался мальчика. – Дядь, эй, у тебя пожевать есть? А то я уже сутки голодный.

– Сообразим, Леня. Надеюсь, тебе нравятся различные консервы, поскольку в Стиксе это самая популярная еда.

Глава вторая. Двое

– Ну и, как тебе деликатес? – глядя, как мелкий он наворачивает довольно приличную тушенку, поинтересовался Ампер.

– Нормально, – выскребая остатки последним куском хлеба, ответил Ленька. – Если день не жрать, то вкусно, оказывается, я ведь раньше консервы редко ел. Дядя Ампер, а почему у вас такое имя странное?

– А здесь у всех нет имен, только прозвища.

– Здесь? – озадачился мальчишка. – В смысле здесь? Мы же в моем родном городе. Хотя мамка что-то говорила, что вокруг все не так, но я не понял, она заговаривалась уже, сипеть начала, зачем-то раздевалась и одевалась, вещи брала, потом бросала на пол и дальше шла.

– Прости, Леня, но она уже изменяться начала. Неадекватное поведение, ты знаешь, что это значит?

Мальчишка кивнул.

– Ну, неправильно себя ведет.

– Примерно. Так вот, странное поведение и сипение – первые признаки, что человек скоро станет пустышом. Иммунных в Стиксе мало, примерно один на сотню, а народу сюда валится много. Сейчас я начну тебе тихонько рассказывать, а ты слушай. Что не поймешь, потом спросишь. И да, сначала давай тебе выберем прозвище, традиция такая.

– А можно, я Бэтменом буду?

– Можно, конечно, если ты такой дурачок. Это ведь навсегда, ты вырастешь, и люди будут смотреть на тебя, как на отсталого. И новое имя выбирает крестный, то есть я. И будут они говорить тебе, что твой крестный придурок, раз так назвал. Я похож на придурка?

Мальчишка покачал головой.

– Нет, не похож. Ты на папку моего похож, он тоже был большим и сильным, погиб он четыре года назад, спасателем работал.

На секунду Амперу показалось, что мальчишка сейчас заревет, но нет, не плакса, сдержался. А с отцом тут расхождение пошли между мирами. Отец Погорелова умер, когда ему только восемь исполнилось, быстрая болезнь сожгла здорового крепкого мужчину за несколько месяцев.

– Так как ты меня назовешь? – быстро переключился мелкий, похоже, вопрос именем его интересовал сильно.

– Ну, школяром, мальцом и шкетом я тебя точно звать не буду. От фамилии мы не оттолкнемся, нехорошие погоняла получатся – горелый, жженый и так далее. Что тебе нравится, чем увлекаешься?

Мальчишка задумался.

– Рисовать люблю, мама даже в художественную школу отдать собиралась, – мальчишка хлюпнул носом, но опять сдержался. – Я птиц любил рисовать, даже просил мне филина завести. Но она сказала, нет.

Ампер усмехнулся.

– Суровая.

Мальчишка кивнул. Потом все же хлюпнул носом.

– Нет ее уже, сосед зарубил топором, когда она за мной погналась.

Вот теперь прорвало, парень разревелся, но, словно следуя приказу о тишине, плакал почти беззвучно. Погорелов слегка передвинулся, домик затрещал, все же не рассчитан на такого бронтозавра, как он. И приобняв парня, тихонько сказал:

– Ты плачь, не стесняйся, смерть в Стиксе – дело привычное.

Парень плакал, уткнувшись в синюю спецовку, которую Ампер так и не удосужился сменить. Он осмотрел своего маленького двойника. Мальчишка был одет по-домашнему. Спортивные штаны – куда ни шло, майка с каким-то супергероем, в его мире таких не было, а может, и были, не его тема, да и Ампер из другой эпохи, он машины мыл на трассе в возрасте Леньки, деньги в семью тащил. Мотнув головой, прогоняя воспоминания, Погорелов вернулся к осмотру мальчишки. Майка яркая, здесь в таких не ходят, нужно менять, да и обувь у него подкачала, от матери он улепетывал в домашних тапочках. Придется все же идти в город, искать одежду.

Парень успокоился минуты через три. Вытерев глаза и щеки, он посмотрел на Погорелова.

– Все нормально, – улыбнулся Ампер, потрепав пацана по макушке светло-русых волос, – тебе это нужно было. Только ты уж не обессудь, я с детьми не умею общаться, своих у меня не было, а к чужим я довольно холоден. Так что, буду с тобой, как со взрослым.

Мальчишка тут же надулся от гордости.

– И так, мы остановились на выборе имени. Ты сказал, что филина хотел. Что ж, не было у тебя птицы, теперь сам станешь Филином. Забудь свое имя и фамилию, никогда не говори никому, здесь, в Стиксе, это может быть опасным, очень опасным, не все люди хорошие. Мы сейчас на землях очень нехороших, которые тебя схватят и отвезут к очень плохому человеку, только потому, что ты иммунный и тебя зовут Леней Погореловым. Ты понял?

– Да, дядя Ампер. А Филин звучит круто. Ночная хищная птица, охотится на мелкую дичь, вплоть до зайцев, в мифологии считается мудрой птицей, не переносящая шума.

Закладка:

– А в армии, – поддержал разговор Ампер, – филины часто используются на эмблемах различных спецназовцев. Стикс – место жуткое, и чем тише ты в нем ходишь, чем ты умнее, тем дольше живешь. Так что, будь мудрым, тихим ночным охотником.

Мальчишка кивнул, новое имя пришлось ему по душе.

– Теперь перейдем к твоей одежде, ты далеко живешь отсюда?

Филин указал в сторону города.

– В трех домах, улица генерала Жданова, двадцать восемь, четвертый этаж, квартира сорок.

– У тебя есть дома неприметная прочная удобная одежда? Здесь мы с тобой не останемся, нам предстоит далекий путь на восток.

– Есть, меня брат отца часто на рыбалку и охоту берет, чтобы мама отдохнула. Зимой я зайца подстрелил сам, из мелкашки, а осенью утку. Правда, мне ружье плечо до синяка отбило, мама на дядю Сашу очень ругалась. Так вот, он мне подарил самую настоящую горку. Я ее даже ни разу надеть не успел. И кроссовки у меня хорошие, почти как у вас.

– Молодец, – похвалил мальчишку Ампер. – Придется нам с тобой тихо и бесшумно, как филины, сходить к тебе домой. Тебе надо переодеться, и белья нужно взять. Как я сказал, идти нам далеко.

Сам же он думал совсем о другом, папин брат, дядя Саша, в его реальности был вечно пьяной свиньей, и если он и появлялся на пороге их дома, то только чтобы попытаться занять денег на бутылку, но это было редко, жил он на другом конце города. Черт, как же это неприятно, мальчишка каждый раз окунает его в прошлое, которое он бы хотел забыть.

– Дядя Ампер, ты про Стикс обещал рассказать. Так ведь река забвения называется?

– А ты, я смотрю, пацан начитанный, – улыбнулся Погорелов. – Да, Филин, это река забвения, так вот, этот мир очень похож на эту реку. Еще это место называют Улей, поскольку состоит он из кластеров или сот, которые постоянно перезагружаются. Это, кстати, ответ на твой вопрос, почему нельзя остаться тут, рано или поздно этот кластер перезагрузится, и сюда прилетишь новый ты, и все повторится снова, только вот меня ты уже не встретишь и не факт, что твой двойник будет иммунным. Да и будешь это уже не совсем ты, может, он не увлекается птицами, а может, дядя никогда не возил его на охоту. Ну да ладно, Стикс сложен. Давай начнем курс молодого выживальщика. Я расскажу тебе сейчас самое главное, кого нужно бояться, как себя вести, и как не загнуться, покинув безопасное место.

Что ж, слушатель Амперу достался внимательный, только очень уставший, и примерно минут через двадцать Филин начал зевать и ежиться, поскольку приближался вечер, и становилось все прохладней. Мальцу было очень интересно слушать про страшный новый мир, он еще не понимал, что это не просто жутковатая сказка, это место, где ему жить. Но как бы не было интересно спать, он хотел больше. Вот только спать тут было негде – две табуретки, кстати, тоже самодельные, столик из спила, причем довольно приличных размеров (как вообще эта мелюзга его сюда затащила, высота-то метров семь), и все, больше ничего.

– Давай, спать ложись, завтра будет время для рассказа. – Ампер уложил свой рюкзак вместо подушки, стянул с себя куртку и закутал в нее мальчишку. – Спи Филин, – гладя парня по голове, произнес он, – мы теперь связаны, до самой смерти связаны. Я тебе не брошу, спи, малыш, и ничего не бойся.

Захотелось закурить, десять лет прошло с последней сигареты, а вот сейчас накатило. Ампер достал бутылку вискаря и прямо из горла сделал несколько больших глотков, поморщился. Черт, вот еще проблема, пареньку же скоро живец понадобится, сейчас он на своем кластере и может протянуть без этой гадости с месяц, но стоит ему перешагнуть границу, и он попался. А как его поить этой дрянью? Его же с двух глотков унесет. Может, сильно бодяжить? Ну, опустить до градусов пива, не должно оно с ног валить. А норму подберем по ходу употребления, обычного живца в день нужно грамм сто, а вот сколько такого бодяжного? Ну, пусть будет в два раза больше, не должен Филин с такого уплывать.

От размышлений его оторвал треск, кто-то наступил на сухую ветку метрах в пяти от убежища. Ампер не шевелился, револьвер с глушаком сейчас лежал под правой рукой, АПБ под левой. Все же есть недостаток у этих стволов, ни в какую кобуру с глушаками не влезают, так что, носить их приходится либо в руках, либо отдельно. Черт, хорошо бы вместо АПБ что-нибудь небольшое с мелким глушаком, а еще лучше свой «Таран» найти, встроенная бесшумка – просто сказка. Он ведь у кого-то из уродов осталась, Борода ничего про пистолет не сказал, хотя Ампер и не спрашивал, Щавеля он там уложил, обидно, что трупы не посмотрел.

Внизу заурчали, но не призывно, как обычно это делают зараженные, а тихонько, словно удивленно. А через секунду послышался звук разрываемой ткани. Ампер аккуратно, чтобы не задеть парня, тихонько отвел в сторону угол пленки и высунул наружу зеркальце на раздвижной ручке. Бегун, матерый, но очертания еще человеческие, содрал с убитого пустыша одежду и жрет. «Ну, питайся», – хмыкнул Погорелов и вернулся на прежнее место. Но усевшись, понял, что зря как поступил, пусть домик высоко, до трупака метров пять, и ветер дул в другую сторону, но если бегун вскроет брюхо, мерзкая запашина Амперу и Филину гарантирована. Ампер снова взялся за АПС и, отодвинув пленку, прицелился в затылок, палец лег на спуск. Бегун, словно почуяв, приподнял голову и уставился в заросли, при этом у него во рут так и остался шматок мяса. Что он увидел или услышал, Погорелов так и не узнал, вскочив на ноги, тварь рванула прочь.

Несколько секунд бывший прапорщик прислушивался к удаляющимся шагам, в городе метрах в пятистах опять вспыхнула перестрелка, но вскоре стихла. Филин завозился, но почти сразу успокоился. Ампер снова вернулся на прежнее место, как ни странно, но в этом маленьком домике, сколоченном двумя мальчишками, он чувствовал спокойно и в безопасности. Как во время дождя в наркоманском шалаше на берегу великой реки. Он закрыл глаза. Рина… Он ведь должен, что есть сил, спешить, а он тут нянчится с очередным своим двойником. Но как бросить пацана? Ринка хоть и стервозней стала, получив кое-какие черты прежней личности, но осталась человеком, и если узнает, что он ради нее кинул мальчишку, не простит. Ампер ведь догадывается, что поход как-то связан с их будущим, возможно даже с ребенком. Что она увидела, глотая этот странный горох?

– Дядя Ампер.

Погорелов дернулся, открыв глаза. Похоже, вырубило его, напряженный день вышел, замотался. Филин сидел и дергал его за кроссовок. Увидев, что он проснулся, мальчишка зашептал:

– Там, внизу, кто-то урчит. Страшно урчит, не как те, свежие.

Ампер кивнул, мол, понял и медленно взял в руку револьвер. Снаружи было темно, небо опять тучами затянуло, скрыв яркую луну и звезды. По ощущениям он проспал часов пять, а это значит, часа два за полночь.

Прав был Филин, проблемка под деревом нарисовалась, не сказать, что серьезная, хотя для мальчишки этот зараженный приговор, да и для плохо вооруженного рейдера тоже. Топтун стоял внизу и, задрав башку, на которой уже появились роговые пластины, недовольно урчал, для него домик со вкусными человеками был высоковат. Нет, он, конечно, рано или поздно доберется до мяса, но пока он еще не придумал, как это сделать. Ампер не стал использовать дар, тварь и так идеальна мишень, в ночной тишине выстрел с РШ12 показался очень громким. Тяжелая бронебойная пуля угодила точно в глаз, пробив череп насквозь.

Ампер медленно вернул пленку на место, сейчас может и завертеться, если другие зараженные поблизости есть. Минута, ветер шумит в листве, домик слегка качается, поскрипывая. Черт, шумное уж больно убежище, на него все твари сбегутся. Пять минут, тишина. Да, оружие с глушаками рулит, а такой крупный калибр вообще бесценен.

– Ложись спать, – прошептал Ампер, – тварь мертва. И ты не ошибся, действительно серьезная, настоящий Филин.

Мальчишка гордо сверкнул зелеными глазами, положил голову на рюкзак и, натянув скинутую куртку, почти мгновенно засопел.

Погорелов зябко поежился, на нем только майка, теплая, конечно, тельняшка с начесом, но эта ночь была прохладной. И ведь не согреться ни едой, ни питьем. Стараясь не разбудить мальчишку, достав на ощупь из рюкзака живец, Ампер сделал пару глотков. Теперь главное – дожить до рассвета и не встрять в городе.

Закладка:

Труп какого-то бедолаги Ампер нашел на третьем километре. Он был свежим. Чернота его поглотила, но очертания четкие и ясные, не больше пяти дней прошло. Рядом валялся двуствольный обрез, древний, как говно мамонта, сделали из ружья куркового типа, даже гильзы латунные, ни одного пластика. Погорелов не удержался и обшмонал покойника. В карманах нашлась ватка с двумя споранами, дерьмовый раскладной нож и фотка невысокого плотного мужика с симпатичной брюнеткой на фоне моря – вот только она почему-то хмурилась, наверное, не любила фотографироваться. Рюкзак почти пуст, на дне россыпь двенашки, стеклянная бутылка с разбитым дном, пустая фляга. Ампер забрал только потроха, фляга оказалась навылет пробита пулей. Вот как умер этот рейдер, уходил в черноту от преследователей и словил пулю, сил дойти до зелени уже не хватило.

И снова Погорелов принялся толкать «тележку». Филин лежал в позе эмбриона, подтянув колени к груди, и тихо постанывал.

– Держись, малыш, – бубнил себе под нос бывший прапорщик, – половина позади. Знаю, плохо. Дойдем до зелени и отдохнем.

И тут неожиданно для себя Погорелов запел»

«Этот марш не смолкал на перронах,

Когда враг заслонял горизонт.

С ним отцов наших в дымных вагонах

Поезда увозили на фронт.

Он Москву отстоял в сорок первом,

В сорок пятом – шагал на Берлин,

Он с солдатом прошел до Победы,

По дорогам нелегких гоним»…

Ампер очень удивился, узнав, что «Прощание славянки» звучит во многих мирах мультиврсума и с советской историей, и с имперской, как в его родном, и даже там, где вообще не было ни того, ни другого. И вот сейчас, с трудом передвигая ноги, он во всю глотку орал эту великую песню. И она его поддерживала. Филин, смотрел на безумно орущего мужика во все глаза, но молчал.

Когда Ампер увидел впереди зелень, он чуть не заплакал от счастья. Кусты и трава появились впереди так внезапно, что Погорелов даже не поверил своим глазам.

– Паршивая сотня метров, и все будет хорошо, – уверенно заявил он мальчишке, и с непонятно откуда взявшимися силами уперся в брус, толкая велосипеды вперед.

Через минуту он повалился на зеленую траву в десяти метрах от границы черноты. Достав флягу, Ампер сделал два глотка живчика, потом порылся в рюкзаке и извлек литровку, которую набодяжил специально для Филина. Пришлось снижать градус фактически до пива, только вот, наверное, глотать его нужно больше.

– Хлебай, – протягивая пацану бутылку, произнес он. – Теперь не только можно, но и нужно. Но меру знай. Потом сам определишь, сколько тебе нужно, а пока, думаю, грамм сто – сто пятьдесят.

Филин с минуту держал бутылку в руках, потом решился и, давясь незнакомым и невкусным живцом, начал хлебать.

– Ну и мерзость. Как ты это пьешь?

– Привыкнешь, теперь тебе до самой смерти эту дрянь глотать. Но признай, ведь полегчало почти сразу?

– Есть такое, – согласился мальчишка и сделал еще несколько глотков. Потом прочно завернул крышку и убрал бутылку в свой рюкзак. – И так на черноте всегда будет?

– Нет, так плохо только новичкам. Пооботрешься, и будешь сначала, как я ходить, но с каждым годом все легче. Вот только не любим мы черноту. Нет на ней для нас ничего интересного, кроме, разве что, вот так обогнуть опасный район. Но могли и не дойти, я уже на последних силах пер. Если бы она тянулась еще на пару километров, все, точно бы конец, там бы остались и почернели через недельку, стали бы холмиками, неотличимыми от пейзажа.

Мальчишка слез с досок и уселся рядом. Так они сидели минут двадцать, отходя от черноты. Сидели на открытом месте, только спиной к мертвому кластеру, поглядывая по сторонам, не хватало, чтобы какая тварь тихонько подкралась и подсела побалакать.

– Куда дальше? – наконец спросил Филин.

– Сейчас пожуем, силы восстановим и оглядимся. Нам на восток нужно, вернее, на северо-восток, прочь из земель муров и внешников, плохие тут места, очень плохие.

Говоря все это, Погорелов изучал доступную его глазам местность, то, что раньше, скорее всего, было пожарным прудом, теперь заросшее камышом и тиной болото. Неподалеку от него водонапорная башня, ржавая, покосившаяся, достопримечательность ничуть не хуже, чем строение в городе Пиза. Метрах в трехстах березовая роща. Что за ней, не разглядеть, поскольку там все заросло молодыми деревцами. Вот с таких нужно веники для бани резать. Но если судить по логике, там дальше должна быть деревня.

Ампер поднялся и, сняв с велосипеда свой рюкзак, принялся за приготовление пищи. Горелка сейчас была не нужна.

По черноте он двигался часа три с половиной, почти километр в час. Да, черепахи быстрее бегают.

Вскрыв пару банок из рациона, что распотрошили с утра, он протянул одну мальчишке.

– Съел половину, передал мне, – пояснил Погорелов. – Я поступлю так же, другой посуды у нас нет.

Пацан кивнул и вытащил из кармана ложку.

– А ты, Филин, действительно толковый, не догадался я тебе прихватить прибор, но ты допер, молодец.

– Ну, так основное правило похода – не позаботился о себе, забыл весло, жри щепкой или вырезай примитивную ложку. Так меня дядя Саша проучил в первый раз, когда на охоту с ночевкой поехали.

– Хороший у тебя дядька был.

– А может, выжил?

Ампер молча пожал плечами, говорить на данную тему не хотелось, и у ж тем более выдавать что-то банальное, типа, может быть. Филин, поняв, что Ампер отвечать не хочет, сам все додумал и принялся за еду.

Троицу людей, идущих к ним через рощу, Ампер засек, когда они только вышли из-за деревьев. Шли они открыто, в полный рост, оружие держали в руках.

– Не дергайся, – произнес Погорелов, видя, что мальчишка потянулся к лежащему рядом взведенному арбалету. – Попробуем миром разойтись. Но если что, действуй, как только я начну. Броников на них нет, так что, вали правого прямо в брюхо. Те, что слева и по центру на мне.

Когда до вероятного противника оставалось метров семьдесят, Ампер вскинул автомат и взял троицу на прицел.

– Стоять, – крикнул он, уже прекрасно видя, кто к нему пожаловал, и что миром договориться не выйдет, эту бандитскую рожу, что сидела за рулем газона, ни с кем не спутать.

Он уже хотел начать их валить, но именно в этот момент пуля выбила кусок дерна рядом с коленом, на которое он опирался, а из-за рощи долетел звук одиночного выстрела, едва слышимый, что говорило о наличии глушака.

Троица, как ни в чем не бывало, продолжила идти, причем слева шла явно женщина, стройная, высокая, волосы спрятаны под бандану черного цвета. На груди стволом вниз автомат, на бедре открытая кобура. Прикинутая барышня.

– Этот раунд за ними, стрелок их хорош. Делай то, что велят, если валить, конечно, сразу не начнут. Но если бы хотели, уже бы пристрелили. Понял меня? Имя свое ни в кое случае не говори, но если спросят, соври, назовись Вадиком Капитоновым. Здесь это никак не проверить.

– Я понял, дядя Ампер.

– Если я помру или разделят, рвись на свободу, эти суки сто пудово работают на внешников, а я тебе рассказывал, зачем им иммунные. Прикинься слабым, хилым, лебези, а потом рви когти. Уходи на северо-восток, там должен быть стаб стронгов. А теперь молчок, говорю только я.

– Ба, кого я вижу, – оскалился блондин с татухой на лбу. – Никак Ампер, которого все ищут. Мои две красные жемчужины.

– Наши, – поправил второй, – договор был на четверых.

– Конечно, Мрак, я оговорился, – тут же поправился татуированный.

Девушка разговор напарников игнорировала, смотрела на него, не отрываясь, словно хорошо его знала. Ей было около двадцати. Погорелову тоже показалось ее лицо знакомым, но он так и не смог вспомнить, где же он мог ее видеть.

– Узор, а что с сопляком делать будем? – поинтересовался Мрак.

– Иммунный. Значит, сдадим, как и всех остальных, два десятка гороха имперцы за него дадут. Да и арбалет у него крутой, считай, хорошо подогрелись. Руки вперед, – доставая наручники, скомандовал водила, – и не дергайся. Ты мужик крутой, я слышал о тебе, и даже догадываюсь, что часть моей команды ты упокоил, уж больно хитро граната стояла. Но вас там снайпер пасет, что может любое яйцо на выбор отстрелить. Так что, сейчас мы с тебя сейчас снарягу снимем, и шагай к роще, там нас грузовик ждет, уже вечером передадим тебя посредникам. Все гонялись за Ампером, а я его взял.

Закладка:

Погорелов усмехнулся тому в лицо, прав он, сука, все гонялись за ним, вот только он жив, а все, кто гонялся, уже подохли. Наручники крепко обхватили запястья. Учитывая нож, который уже разок сослужил ему службу, избавиться от них, проблем не составит, главное, чтобы не нашли. Пистолеты, автомат и кинжал Узор забрал себе, а вот рюкзак взял Мрак.

– Тяжелый. Чую, там много ценного, – довольно заявил он. – Где ты так подогрелся? Ведь еще три дня назад тебя раздели.

– Так с тех, кто раздевал, и снял, – усмехнулся Ампер в лицо Мраку. – Вы, муры, дохнете рядом со мной, как будто смерть за моими плечами ваша стоит. Как подходите, хлоп, и в ящик. Хотя в Стиксе без ящиков… Пусть будет канава с дерьмом. Раз, и жмур в дерьме притоплен. Мальчишку отпустите, он вам без надобности, новички внешникам не интересны, а ему всего четыре дня. Они только старожилов берут.

– Вот поэтому сторожили дороже, – ответил Мрак, – но и пять гороха тоже прибыль. Сдавать-то будем в общей массе. А теперь шагай к роще, и помалкивай, еще одно лишнее слово из твоего вонючего рта, и я тебе зубы выбью, внешникам похрен, с зубами ты будешь, или нет.

Молчаливая же девушка, так и не проронившая ни слова, взяла рюкзак Филина.

– Дяденьки, ну отпустите, – заканючил пацан, Ампер даже представить не мог, что он так умеет. – Ну что я вам сделал? Я никому про вас не скажу.

– И куда ты пойдешь? – неожиданно, присев рядом с мальцом, спросила девушка. – Здесь Стикс, здесь выживают сильные. Тебе сколько лет? Десять? Да ты в одиночку и дня не протянешь, дети тут добыча. Ну, дал тебе твой крестный нож и арбалет, но ведь убивать уметь нужно. Я не умела, меня одни уроды научили. Но ты еще не умеешь, так что загнешься. Как тебя звать?

– Ампер Филином окрестил, я птиц люблю.

– Хорошее прозвище, – уважительно глянув на Погорелова, произнесла девушка. – Узор, Мрак, мы его не сдадим, я его себе беру.

– Ярая, мы так не договаривались, – заупрямился Мрак.

– Я заплачу за его свободу, – отрезала девушка, и Погорелову показалось, что воздух вокруг нее как-то странно уплотнился, – разговор закончен. Или у тебя есть, что еще сказать?

– Нет, Ярка, нужен, забирай, – слегка струхнув, ответил рейдер. – А ты шевелись, – он пихнул Погорелова в спину стволом автомата, вымещая на нем свой испуг.

Ампер скривился и сделал два торопливых шага вперед, и оказался прямо перед Узором. Бывший прапорщик не мог удержаться, состроив зверскую рожу, он приблизил свое лицо к лицу мура и резко сказал:

– БУ!

Тот отшатнулся и, не удержавшись на ногах, грохоча кучей стволов рухнул на пятую точку.

Узор, скрывая свой испуг, вскочил и со всей дури саданул Погорелову кулаком в пресс, но не пробил, да и удар был так себе.

– Суки вы ссыкливые, – презрительно глядя в глаза татуированному, произнес бывший прапорщик и, сплюнув под ноги, пошел к роще.

Их вели под стволами. Впереди шел Ампер, за ним Филин. Руки мальчишке не сковывали, и вообще как угрозу не воспринимали. Муры шли по бокам, замыкала Ярая, присматривая за мальчонкой. Приглянулся он ей, похоже. Даже если его песня спета, девчонка о шкете позаботится, вырастит он в таком обществе, конечно, дрянью, но вырастит. Может, и удерет. Но Ампер не спешил сдаваться, дерись до конца, так его учили, так он говорил своим бойцам.

Снайпер и вправду был хорош, он возник словно из неоткуда, просто в один миг поднялся с земли, с которой сливался идеально, сильный дар. Мимо придешь, кочка, как кочка, и винтовка просто ветка. А винтовка хорошая, с глушаком, мощная, из такой можно работать километра на полтора.

– Три красных жемчужины, – произнес снайпер, разглядывая Погорелова. – Вот уж не думал, что встретимся. Только проблема есть, как тебя целым довезти до пособников, они на тебя жутко злы, ты их группу партизан ушатал. Крутой ты черт.

– Почему три? Две же было, – тут же вклинился Мрак.

– Еще одна от пособников, – пояснил снайпер.

– Дяденька, ну отпустите, – дернув Мрака за рукав, заканючил пацан, концентрируя внимание на себе

– Что за… – начал Узор, но закончить фразу не успел.

Выстрел. Еще один. Снайпер оказался самый шустрый, он рванул в бок, поднимая свою винтовку, ну не создана она для ближнего боя, но споткнулся о выставленную Погореловым ногу и, рухнув на землю, проехался носом по траве. Грохнул еще один выстрел, и в затылок мура вошла пуля.

– Теть, а ты крутая, – неожиданно произнес Филин, – бах, бах, и все трупы.

– Спасибо, ты тоже молодец, – ответила Ярая, убирая пистолет в кобуру и срезая с запястья Ампера наручники, – вовремя Мрака отвлек. Как догадался?

Филин пожал плечами.

– Вы так на дядю Ампера смотрели, так смотрят не на врага и не на награду, так смотрят на очень дорого человека.

– Вот уж не думала. Ты действительно необычный ребенок, раз смог распознать подобное. Здравствуй, Ампер.

– Лицо знакомо, вот только вспомнить не могу, – присаживаясь рядом с мертвым Узором, и начиная стаскивать свое имущество, произнес Погорелов.

– Ты со своей блондинкой спас меня. Подвал рейдеров на маленьком стабе, четыре девчонки, дыба. Неудивительно, что ты меня не запомнил, поскольку получил нож в плечо.

– Вспомнил, спасибо.

– Жизнь за жизнь, Ампер. Эти люди чужие, те, кто мне помог тогда, уже не встанут, кстати, догадываюсь, что ты их привалил.

– Я?

– Граната в оружейном шкафу.

– Тогда я, – признал Погорелов. – Что дальше, Ярая? – Ампер уже полностью вооружился, теперь нужно дождаться конца беседы.

– Тетя Ярая, пойдемте снами, – с детской непосредственностью предложил Филин.

Девушка опустилась перед ним на колени и обняла.

– Для тебя малыш я не Ярая, Таней меня зовут.

– Пойдемте, – повторил мальчишка. – Дядя Ампер крутой, он сможет вас защитить.

– Не выйдет, – покачала головой девушка. – У вас своя дорога, у меня своя, – с грустью произнесла девушка, отстраняясь и поднимаясь на ноги. – Я уже с месяц хочу уйти, не по нутру мне то, что тут творится, воротит. И я замазана в этом, к нормальным мне хода нет. Даже твое заступничество не спасет, кончат меня в особо извращенной форме. Уйду на юг, там, говорят, есть места, где всем плевать на прошлое. Так что, прощайте.

Филин уже было раскрыл рот, чтобы возразить, но передумал, просто шагнул и обнял ее за талию. Ярая потрепала его по волосам, потом перевернула снайпера, быстро обыскала разгрузку, забрав магазины к винтовке и что-то из имущества, скорее всего, пакет с потрохами. Затем вскрыла ремень и извлекла оттуда еще несколько горошин.

– Тань, тут где-то стаб должен быть, там стронги обитают. Знаешь, где это? – решил прояснить дальнейший маршрут Ампер, пока девушка не исчезла.

– Далеко туда, – ответила та, – примерно сто двадцать километров. Смотрите, буду по ориентирам объяснять. Пойдете на восток, выйдите на дорогу, но это не та что рядом. Перешли ее, идите дальше километров двадцать. Огромное шоссе, даже не знала, что у нас в стране такое есть, шесть полос, пробка километра на три, там зараженные хорошо подъедаются, поскольку шоссе сразу с пробкой грузится. Вот по нему или вдоль него на север. Дойдете до городка со стелой памяти героям великой отечественной, от нее на одиннадцать часов еще километров сорок. Ваш ориентир – огромные вышки ЛЭП. За ними будет стаб мелкий, метров сто на двести, там постамент от танка остался. Вот если прямо от него повернуть направо, через десять километров будет Отважный. Но мне туда ходу нет.

– Понял, доберемся. И спасибо тебе.

– Пойдем со мной, Ампер, – неожиданно выпалила девушка.

Она это говорила, словно в омут головой ныряла. В ее темных глазах теплилась надежда.

– Прости, но мне в другую сторону, там ждут меня и мою помощь.

– Я знала, что ты так скажешь. Прощай.

Она подхватила винтовку снайпера и, не оборачиваясь, скрылась среди деревьев.

– Прощай, – произнес Ампер ей в спину, но не был уверен, что Таня расслышала. – Он присел рядом с мальчишкой и приобнял его за плечи. Филин плакал. – Ты можешь пойти с ней, – предложил Погорелов. – Она хороший человек, попавший к плохим людям. У нее своя дорога, в противоположенную сторону. Там, где я живу, ей места нет.

Закладка:

– Нет, я с тобой, – ответил Филин, – просто очень грустно.

– Мне тоже, а теперь давай, посмотрим, чем нас могут наградить уроды, которых успокоила наша нежданная союзница.

На обыск потратили десять минут. Оружие и боеприпасы Ампер не взял, он приблизился к границе – когда патронов мало, но больше просто не унесет. Единственное, что он забрал – четыре эфки.

– А молодец Ярая, – похвалил он девушку, – все потроха собрала. Только то, что у нас Узор конфисковал, не тронула. Все Филин пора отсюда сваливать, крови тут пролилось много, а зараженные ее отлично чуют, уходим.

– Жалко, столько добра валяется, – глядя на оставленное оружие, посетовал мальчишка.

– Жалко, – согласился Ампер, – но я не железнодорожный вагон, рюкзак не бесконечный и весит немало. Какой самый главный закон рейдеров?

– Носи ровно столько, сколько нужно, чтобы быстро смыться, – отатарабанил шкет с гордым видом.

– Верно. – Перефразируя пословицу, Ампер сказал, – рейдера ноги кормят, так что, берем свое, бросаем чужое и валим отсюда, не хватало, чтобы этих уродов искать стали и нас засекли.

Через час они вышли к дороге, про которую говорила Ярая. Четырехголосное шоссе с отбойниками посредине и мачтами освещения. Самое хреновое, что лесополоса, идущая вдоль, была такой жидкой, что укрыться в ней просто нереально. А за ней поле, а за полем явно новый кластер, поскольку уж больно явная граница – бетонный забор, а за ним строения в два этажа, все заброшено, и уже давно.

– Идешь первым, – проинструктировал Филина Ампер, – добегаешь до середины, внимательно осмотрелся, и живо на другую сторону. Там кусты густые, вот в них и ныряй. Как только ты перейдешь, я пойду следом.

Парень кивнул и приготовился стартовать, ожидая команды.

– Давай.

Филин рванулся вперед, добежал, выглянул из-за отбойника и, перемахнув его, перебежал оставшиеся две полосы. Скрылся в зарослях, ничего более густого на этом участке просто не было.

Ампер уже хотел стартовать следом, когда услышал двигатель, машина шла ходко, и не одна. Сначала из-за спуска появился БТР, он был весь в заплатах, башня с КПВТ отсутствовала, вместо нее кто-то приварил ЗУшку. Уродство вышло редкостное, но вполне рабочее. Правда, в кресле стрелка сейчас пусто. Следом шел грузовик, обычный КАМАЗ с самодельным бронированием. Не доезжая до Погорелова метров пятьдесят, они свернули налево, туда, где в березовой роще остались три трупа. «Похоже, хватились покойничков», – подумал Ампер и рванул через дорогу. И сваливать нужно, как можно дальше, хрен его знает, что там у людей за способности.

– Малец, ну вот как так? – растерянно произнес Погорелов, глядя на мальчишку, который сжимал в руках трофейный «клюв», снятый с трупа Мрака. У его ног с пробитым в трех местах черепом лежал покалеченный ранее бегун, вместо ног два свежих обрубка, на правой руке не хватает пальцев, в спине с пяток пулевых, причем, похоже, одна из пуль перебила позвоночник.

– Я сюда забегаю, а он уже здесь, заурчал и на руках ко мне пополз. Ну, я со спины зашел и «клювом», – виновато пояснил парень.

– Раз это твой первый зараженный со споровым мешком, бери нож и вскрывай.

Филин радостно потянул охотничий капитанский нож. Погорелов усмехнулся, он отлично понимал мальчишку – не ругают, доверили сбор потрохов, чего не радоваться?

– Поздравляю, твой первый споран, – когда через три минуты Филин продемонстрировал ему трофей. – Прячь в карман и ходу, поскольку у нас, похоже, неприятности. Жаль, дальномер на черноте сдох, но нам нужно очень быстро добраться до этой заброшки. До нее километра четыре точно есть. Руки в ноги, и бегом.

Филин кивнул и, застегнув карман на липучке, первым побежал к указанной цели. Ампер пыхтел за ним шагах в трех, завидуя прыти молодого Леньки Погорелова.

Экс имперский прапорщик рухнул у забора, переводя дыхание. Быстро пробежали, но груз за плечами и общая усталость, все же сон урывками в домике на дереве нельзя назвать полноценным отдыхом, а потом еще путь по черноте, вымотали.

– Пустыш, – доложил Филин, который нашел отверстие в заборе размером с рублевую монету и, прилипнув к нему глазом, изучал территорию заброшки. – Лежит на ступенях, вроде живой, только, наверное, ослаб.

– Вероятен и такой вариант, – согласился Ампер, – но это не значит, что он один. Где-то может быть что-то более шустрое.

– Отсюда больше ничего не видно.

– Нужно найти проход, через трехметровый забор с остатками колючки лезть – себе дороже. Пройдись вправо, только очень аккуратно. Мне показалось, когда я бежал, видел пролом. Если не ошибся, до него метров двадцать.

Филин кивнул, но было видно, что его просто распирает от гордости, что командир относится к нему, как к взрослому, и дает настоящие задания. Взяв наизготовку арбалет, он согнулся, чтобы максимально скрыть силуэт, и пошел в указанном направлении.

Ампер же, глотнув живца, окончательно пришел в норму. Надо найти место для отдыха, он вымотался так, что ему просто жизненно необходимо поспать. Усталый человек менее внимателен, медленнее двигается, плохо соображает. В Стиксе – это верная дорожка в плен, в желудок или в какой-нибудь другой круг ада. Но сначала надо оторваться от противника, потом никуда не вляпаться и уже потом найти место, где можно часов пять поспать.

Не ошибся, за вполне себе приличными зарослями лопуха действительно был пролом в заборе, только пролезать пришлось на брюхе. Пустыша беспокоить не стали, просто обошли по большой дуге, мертвяк был жив, но серьезно ослаб. Скоро, если никто не подвернется, вообще в мумию превратится.

Территорию заброшенной крохотной воинской части покинули тихо, не оставляя следов. Единственное, что прихватил тут Ампер, это наставления по стрельбе из автомата и гранатомета, брошюры обнаружились в столе, который кто-то совсем недавно выбросил из окна. Составлены они грамотно, Филину пригодятся. За забором части снова потянулись поля, на этот раз кукуруза, перенеслась она сюда уже достаточно прилично вымахавшей и полностью скрыла передвижения двойников Погореловых от чужих любопытных взглядов. Тянулось это поле на три с половиной километра и упиралось в старую водокачку, которая расположилась на берегу небольшой обмелевшей реки. Ампер быстро проверил здание, двери на месте насосы кто-то спер, окна грязные, свежие следы людей и мутантов отсутствуют. Что ж, то, что нужно, чтобы перевести дух.

– Привал, – скомандовал он, и Филин облегченно рухнул там, где стоял.

Ампер посмотрел на парня с уважением, сказалась спортивная закалка, идти вперед через не могу, мальчишка вымотался, но ни разу не заикнулся о том, что нужно остановиться или он больше не может.

Погорелов вскрыл пультовую, до которой никто из мародеров не добрался.

– Так и знал, – глядя на небольшую комнатку, произнес он, – топчан на месте. Черт, плохо, что часы сдохли, а я не догадался с муров снять.

– Я догадался, – заявил Филин и продемонстрировал дорогущий золотой Ролекс, правда, почему-то на кожаном ремешке. – Сейчас почти пять.

– Тогда на сегодня привал. Мне нужно отдохнуть. Вот только сначала надо кое-что проверить…

Ампер быстро изучил здание, прополз по трубе, выяснив, куда она выходит, и очень обрадовался, когда нашел пластиковую бочку с герметичной крышкой. Приволок ее внутрь и с чистой совестью отправился в пультовую. Усевшись на топчан, он устало потер глаза, башка почти не варила, все, он выдохся.

– Я посторожу, – предложил Филин.

Несколько секунд Погорелов прикидывал, насколько это хорошая идея, но потом все же кивнул, соглашаясь.

– Хорошо, ты на стреме, сейчас нычку тебе найдем. Но, если что засечешь, никакой инициативы, просто разбуди меня. Приказ ясен?

– Так точно, товарищ командир, – вытянувшись по струнке, негромко отчеканил мальчишка.

– Отлично, рядовой Филин, вольно. Пошли нычку искать.

И они, глядя друг на друга, рассмеялись.

Глава пятая. Плывем, бежим, ш

агаем

Закладка:

– Дядя Ампер, – тряся Погорелова за кроссовки, позвал Филин.

Бывший прапорщик резко сел и тут же цапнул лежащий рядом АПБ.

– Что-то случилось?

– Дрон летает вокруг нас, уже минут пять. Я его случайно засек, высоко, да и сумерки. Уже почти десять вечера.

– Плохо, не должно быть никаких дронов в этой глуши. – Ампер вскочил и быстро начал облачаться, подвесная, автомат. – Ты где так будить научился?

– Дядя Саша показал, как правильно. Когда первый раз на охоту ездили, объяснил, что он резкий со сна, может рукой махнуть, если за плечо трясти. Мать что-то про контузию говорила.

– Бывает, вот и меня так же буди. От удара ногой еще можно уклониться, если пихнуть надумаю, резко дистанцию разорвать, а вот рукой точно могу засветить.

Мальчишка кивнул.

Ампер вышел в маленький коридор и полез по лестнице на второй уровень, сделанный из железных мостиков. Здесь возле выломанной вентиляции и устроили НП, небольшое отверстие в стене, где когда-то шел короб, который еще в другом мире алкаши на металлолом уволокли, а может, кто-то себе в огород для каких-то своих нужд упер. Но это не важно. Обзор из него был шикарный, как раз на поле, по которому Ампер и Филин пришли к водокачке.

Погорелов аккуратно выглянул, на улице стемнело, и это плохо, на дроне может стоять тепловизор. Он не видит через стекла, если есть хоть какое-то расстояние между стеклом и лицом, это только в фильме спецназ видит всех террористов в глубине здания с помощью своего тепловизора, да еще метров с сорока. Хотя у имперцев на шлемах были отличные приборы, они вплотную приблизились к этой фантастике. На улице стемнело окончательно, и дрона было уже не разглядеть. Но Ампер чуял, что он никуда не делся, он где-то там, в небе.

– Как он выглядел?

– На звезду похож.

Погорелов сжал кулак. Такой дрон он завалил в аэропорту на второй день пребывания в Стиксе, отличная машинка черных имперцев. Они с Клыком и Галей тогда круто поднялись, на побитом железе. Значит?

Ампер достал монокуляр и принялся обшаривать поле. Ветра не было, вокруг тишина, только птичка, может, ветку куста качнет, устраиваясь на ночлег. Подарок, оставленный Погореловым в двух сотнях метров для тех, кто решил пройтись по его следу, сработал, как положено, никаких лесок, только природа, тронул стебель на дороге – освободил скобу эфки, не пожалел гранату – и выгадал. Не зря он на всем пути оставлял ложные стебли, приучая противника к тому, что все это обманка. Они поначалу наверняка каждый проверяли, но после километра плюнули. Вот и сыграло это с ними злую шутку. Если двигались друг за другом, то рвануло где-то в середине группы, может, кого и зацепило. Вот только сейчас это их земли, поэтому добить противника не выйдет.

– Живо, валим отсюда, – скомандовал Ампер, – хватай рюкзак, и к трубе.

После встречи с Риной, Погорелов много выяснил про оборудование противника, особенно его интересовала работа персонального сканера сенса, того самого, с помощью которого его обнаружили в поселке лесозаготовителей. Энергетический след, по которому они наверняка идут, истаивает в течение суток, но если идет дождь или объект находится в воде, то слепок ауры смывается за считанные минуты. Дождя не планируется, а вот вода у Ампера под боком имеется. Правда, приятного для них с Филином в ближайшие часы будет мало. А вот то, что он предусмотрел способ отхода по реке, заставило его собой гордиться. Как чувствовал, что придется удирать именно этим неприятным способом. Сейчас главное – сбросить погоню, или завалить ее с гарантией, но последнее из разряда фантастики.

С насосной станции уходили по трубе, ведущей к реке, которую Ампер разведал перед тем, как лечь спать.

– Раздевайся до трусов, – скомандовал Ампер и запихнул рюкзак в здоровенную синюю пластиковую бочку, которую нашел под стоком. Крышка от нее валялась рядом. Как местные ее не сперли? Хрен знает. Может, спасло то, что вокруг росли буйные заросли крапивы и лопухов, а бочка лежала на боку. Следом внутрь отправилось все оружие и вещи мальчишки. Единственное, что не влезло – арбалет. Но это было не смертельно, не расклеиться, надежная машинка. Продев руки в два ремня, как у винтовок биатлонистов, Ампер поежился, когда прохладный пластик прижался к спине. Закрыв бочку, он знаками показал Филину на трубу.

Пустив мальца вперед, он запихнул бочку следом. Толкать пустую не одно и то же, если она весит сорок кило. Обдирая в кровь колени, бедра, локти и грудь, Ампер все же приближался к финишу, изредка поглядывая назад. Труба была короткой – всего метров двадцать, а русло скрыто кустарником и высокими деревьями, что хоть как-то прикроет их от взгляда с небес. Отступая, Погорелов оставил преследователям еще один подарок. Понимая, что они все равно полезут в трубу, он поставил рядом с входом эфку в стеклянном стакане, а вот леску от нее протянул метров на пять вглубь, и устроил так, что ее по любому зацепят. И если те, кто идут следом, пошлют одного, то прилетит тем, кто будет ждать у входа.

Впереди замаячил темный выход из трубы. Филин вывалился вниз, раздался плеск от приземления мальчишки в воду. Матеря уродов, которые ему жизни не дают, Погорелов спихнул в реку бочку с их добром, затем свалился сам. Плыть пришлось долго, прямо вниз по течению, волоча за собой прилично притопленную бочку, и самое хреновое, что текла река на юг, а не на север. Вода, не сказать, что теплая, но и не ледяная, в такой без проблем можно продержаться несколько часов, а на берегу их будет ждать сухая одежда. Радуясь своей предусмотрительности и старой заповеди рот специальных операций – прежде, чем расположиться на отдых, прикинь, как будешь сбегать в одних портках.

В нескольких местах река сужалась и мелела на столько, что ноги находили опору в илистом дне, давая Погорелову перевести дух. Иногда он даже просто брел пару десятков метров по шею в воде. Во многих вещах Ампер был хорош, но лыжи и плавание в эти дисциплины не входили.

Примерно через сорок минут он понял, что еще немного, и пойдет на дно. Лесная река петляла, как безумная, напоминая змею. За это время они проплыли примерно с километра полтора, течение помогло. А еще она сужалась с каждой сотней, и расстояние от берега до берега не превышало семи, максимум восьми, метров. Все чаще ноги нащупывали илистое дно, а места пошли совсем дикие, с воздуха обнаружить их было вообще нереально, в такие дебри они забрались. Под конец Филин тоже выдохся, губы мальчишки посинели, и плыл он совсем вяло, все чаще пытаясь отдохнуть, приближаясь к берегу и нащупывая дно, чтобы хотя бы пару минут постоять. Ампер чуть ли не из последних сил двумя гребками догнал парня и скомандовал:

– На левый берег, вон в ту заводь с камышом.

Филин вымучено кивнул, выражая согласие, и поплыл в указанную сторону. На последних метрах он даже попытался встать на ноги, но только хлебнул воды. На берег выползли, перемазавшись в грязи, абсолютно вымотанными. Бочка лежала рядом, но сил ее вытащить на берег не было от слова совсем.

– Зачем все так сложно, дядя Ампер? Почему просто не уйти от погони? – хрипя и выплевывая тягучую слюну, спросил Филин.

– Не ушли бы. Есть соображения, что они шли не просто по нашему следу, нужно было сбросить с хвоста их сенсов, а это можно сделать только в воде. Но если я ошибся, то трусы ты порвал зря.

– На трусах этих дырок уже больше, чем ткани, – отозвался шкет и оторвал с ноги пиявку. – Будем надеяться, что ушли. А здорово вы с бочкой придумали, иначе бы с нашим добром далеко не уплыть.

– Главное правило – прежде, чем куда-то залезть, думай, как будешь вылезать. Была у меня чуйка, что по воде уходить придется. Вот и прикинул, как нам со всем нашим барахлом на корм рыбам не пойти, с таким весом я, может быть, только эту речку переплыть смог. Учись, салага.

Мальчишка на это только кивнул, мол, усвоил, и с минуту они сидели молча.

– Дядя Ампер, а почему они за тобой так гонятся? И три жемчужины дают? Ты же говорил, что жемчуг – это очень-очень дорого. Ну, то, что ты много их перебил, я понял. Но все равно, это не все объясняет.

Закладка:

– Угадал, малец, – поднимаясь с холодной сырой травы, ответил Ампер. – И я обязательно тебе все расскажу, когда мы вырвемся из этого дерьма. А то выйдет, как говорили древние, во многих знаниях, много печали. Но если кратко и без подробностей, нехороший человек хочет меня изловить, посадить в стакан, чтобы я помог ему жить вечно.

– А так разве бывает?

– Это Стикс, дружок, тут все бывает. Как мне сказал один человек – что может случиться, случается, что не может случиться, случается тоже.

Ампер спустился к воде и выволок на берег бочку. Подняв ее повыше, оставил на плоской площадке.

– Давай, Филин, в воду, – скомандовал он, заходя по колено в реку, – мы с тобой так извозились, что чистые вещи надевать нельзя.

– Не хочу, – заканючил парень. – Только согрелся, хотя зубы все равно стучат.

– Ничего, это надо. Давай, быстрее вымоемся, быстрее оденемся.

Мальчишка нехотя кивнул и поднялся. Так, как он лез в воду, была отдельная комедия, но все же, переборов себя, зашел по колено и принялся спешно плескать на себя водой.

Ампер кинул ему пучок травы.

– Три, давай, это вместо мочалки.

Сам он уже себя обтер и, выбравшись на берег, приплясывал, маша руками, единственный способ быстро обсохнуть, не имея полотенца.

Когда Филин закончил, его ждала пара сухих больших носков, в которых Ампер держал бутылку кальвадоса.

– Вытирайся, – скомандовал он. – Твоя одежда лежит на бочке, не вздумай напялить на сырое. И живчику своего глотни, это универсальное средство от всего на свете, кроме смерти.

– Дядя Ампер, вы мне обещали с пистолета дать пострелять.

– Обещал – дам. Вот только нам бы место найти спокойное, где это можно сделать. Как найдем, так и дам. Надоело мне его тащить. Я, между прочим, его для тебя несу. Но пока не сдашь мне два зачета, по стрельбе и правилу обращения с оружием, я его тебе не отдам. Черт, нам очень нужно тихое, спокойное место, и подальше отсюда, у меня оружие после черноты не чищенное. Не порядок.

Ампер с тоской вздохнул. Вот только где бы спокойно посидеть пару часов, когда умудрился попасть на территорию врага, и тебя очень хотят видеть в наручниках? Он посмотрел на Филина, натянувшего левый кроссовок и теперь притоптывавшего ногой.

– Готов?

– Да, – ответил мальчишка, подтянув ремни, закидывая себе арбалет на плечо, поскольку за спиной его маленький рюкзак.

– Тогда побежали, но на этот раз очень скрытно.

– А как они узнали, что ты там был? – неожиданно спросил Филин. – Может, они не знают, что гонятся именно за тем самым Ампером?

Погорелов даже замер, прикидывая, насколько мальчишка прав. Сомнительно, что Узор рассказал о нем кому-то, кроме своей команды. Ярая могла, конечно, вломить, но ей нет смысла, если только ее не взяли на чем-то и не уличили, что она порешила трех муров, но… Слишком много «но». Может, прав мальчишка. Может, просто обычные муры шли следом по проторенной в кукурузе дороге? Но зачем? Чтобы догнать мужика и мальчишку? Не слишком ли много чести? Месть? Возможно, но так ли они ее жаждут, добыча доказала, что имеет зубы. Навар с погони сомнительный, а вот потерь уже выше башки.

– Слишком много вопросов, и мало ответов, Филин. Может, ты и прав. Но я привык исходить из худшего варианта. Так что, бежим.

И, задавая темп, повел мальца на восток через дремучий лес. Тот вскоре кончился, кончился неожиданно, вот еще секунду назад впереди были деревья, а теперь проволочный забор, на котором написано: «Осторожно, высокое напряжение».

Ампер упал возле последнего дерева и сделал знак Филину. Тот все понял и рухнул рядом. Молодец парень, никаких вопросов – зачем, почему, а тут грязно, падает, когда нужно упасть, Погорелов на секунду даже заподозрил, что мальчишка имеет точно такую же подготовку, что и он, только забыл, а теперь вспоминает.

Луна была яркая, звезды добавляли света, вообще небо Стикса безумно красивое. Вот только любоваться им некогда. Достав монокуляр, Ампер принялся изучать доступную территорию. Объект серьезный, за проволочным забором была зона патрулирования, и ездил тут транспорт, следы шин на земле отчетливые. Дальше метров через тридцать шел второй проволочный забор, повыше первого, за ним какие-то строения, причем все новенькое, словно неделю назад закончили. Вот только новым это прилетело в Стикс, но кто-то уже навестил объект, выбитое окно, следы пуль на стенах, сорванная дверь, а рядом сожженный бронеавтомобиль вроде «волка» или «пластуна» на плацу, перед центральным зданием несколько хорошо обглоданных костяков.

– Не хочется мне туда, дядя Ампер, – неожиданно произнес Филин, и голос мальчишки при этом дрогнул. – Там кто-то есть, и он охотится.

Погорелов задумался, устами младенца глаголет истина. Люди с хорошей чуйкой живут в Стиксе гораздо дольше, да и у него нет желания лезть туда. Все, что нужно для путешествия, у них есть, а значит, искать себе на пятую точку неприятности, нет никакой нужды.

– Сваливаем, – решил он. – Отходим метров на пятьдесят назад и двигаем вдоль забора на восток. Мне тоже это место не нравится, да и не нужно нам туда.

Забор кончался через полтора километра. Что там за ним? Осталось для Погорелова тайной. Табличка на сорванных воротах – «Частная собственность, охраняется частной военной компанией. При незаконном пересечении охрана имеет право стрелять на поражение», тоже не слишком много прояснила. Был бы Ампер один или с проверенной командой, он бы заглянул полюбопытствовать, но сейчас его цель – как можно быстрее убраться отсюда.

Двигались в зарослях параллельно дороге. Это все еще был кластер с лесной рекой, до которой по прикидке Погорелова не больше семи километров. Вероятность нарваться на преследователей была велика. Да и передвигаться ночью в Стиксе – верная дорожка сгинуть, вот только выбора не было, и пока им с Филином везло. А потом сота резко кончилась. Впереди в свете заходящей луны показалось приличное село, дворов на триста, поле, засеянное картошкой. А еще присутствовал остаточный кислый запах… Только этого не хватало, свежий кластер перегрузился только что, а значит, скоро здесь будет много пустышей и зараженных, которые припрутся к «обеду». Словно в подтверждение в каком-то хлеву замычала корова, а следом заорал петух.

– Свежая, – догадался Филин.

– Правильно. Только вот нам нужно быть отсюда, как можно дальше, тут скоро произойдет то, что случилось с твои городом.

Мальчишка вздрогнул, похоже, насмотрелся, хотя и вовремя сбежал.

– Страшно это, – тихо произнес он. – Мы можем им помочь?

Ампер покачал головой.

– Нет, Филин, не можем, нет у нас средства, сделать всех иммунными. Можно рассказать, но ведь пока сами не увидят, не поверят. Много, очень много рейдеров вот так башку сложили, пытаясь спасти всех и каждого.

– Двигатель, – неожиданно произнес мальчишка.

Ампер приложил палец к губам и прислушался. И ведь точно, отличный у шкета слух, откуда-то с запада к селу приближалась колонна, мощная колонна, машин двадцать. Это земли муров, и либо это внешники, либо их холуи. Ампер слышал, как происходит зачистка подобных пунктов, как муры с даром фильтруют иммунных, и потом везут их на продажу «Фермерам».

– А вот теперь точно валим, и как можно быстрее, тут сейчас такое начнется, что можем и мы угодить под замес. Конечно, до нас далековато, про сенсов, работающих на дистанции дальше полукилометра, я не слышал, но умений в Улье много, так что, не будем рисковать. Давай на восток, нам нужно найти эту шестиполосную дорогу, про которую Ярая говорила. По идее, до нее не далеко уже.

К дороге вышли примерно через семь часов. Сначала угодили в болото и пришлось его обходить, затем пришлось укрываться от полусотни зараженных, спешивших на юг. Вообще с этим повезло, Ампера словно за воротник кто-то дернул, не дал вылезти на открытое место. С его даром, конечно, были шансы выпутаться, но рисковать не хотелось.

Ну и под конец чуть не влетели в свежий кластер, попавший под перезагрузку, Ампер вовремя заметил стелящийся туман и остановил Филина, который уже хотел сунуться вперед

Закладка:

– Вы где так прикинулись? – впечатлялся поднявшийся на площадку Рубило, крепкий мужик, на голову выше напарника. На груди стволом вниз у него висел странный автомат футуристичного дизайна, с продольными толстым магазином в виде трубы. Такой Погорелов еще не встречал. Лицо у него было простым, глаза голубые, аккуратная бородка-эспаньолка.

– Наверное, там же, где и все, поднял с трупов, пособников, муров. Все трофейные, от взявших меня в плен я удирал босиком с ножом и моим револьвером. – Ампер хлопнул себя по кобуре-прикладу.

– Уважаю, – состряпав какую-то гримасу, которая, наверное, у него отвечала за это самое уважение, выдал Рубило. – Ладно, давайте отсюда двигать, итак потеряли полчаса, пока вас искали.

– А зачем вы нас искали? – подозрительно поинтересовался Филин. – И как вы нас нашли?

– Не напрягайся, малец, – усмехнулся Ерш. – Больно ты подозрительный, хотя хорошее качество для Стикса. Мы вас срисовали, когда вы через трубу шли, и едва нам операцию не сорвали, стрельбу устроив. Но благо, все выгорело, и муры, которые ехали с зачистки, не услышали тарарам, который вы устроили. А потом на нас, в буквальном смысле, вылетела троица муров с одним интересным приборчиком. Ампер, тебе что-нибудь говорит называние – Персональный Энергетический Сканер Сэнса?

– Конечно, говорит, – усмехнулся Погорелов, спускаясь в холл за своими новыми спутниками. – Дай угадаю, эти шли от водокачки?

– Точно, – улыбнулся Рубило. – Можешь на себя еще двоих муров записать, твои же гранаты были?

– Мои, – признал очевидное Ампер. – Я думал, больше, чем парочка упырей.

– Жадный ты. Остальных посекло хорошо, ну мы их допросили и упаковали, болтливые ребята, пусть в Отважном еще поболтают. Кстати, вместе поедите. Только не убивай их. Так вот, они рассказали о мерзком и жестоком убийце, до которого хотят добраться все «хорошие» люди. – В слово «хорошие», рейдер вложил столько презрения и ненависти, что в настоящий момент эти люди должны корчиться в агонии. – Они рассказали о тебе столько гадостей, что мы поняли, отличный мужик, надо познакомиться и помочь. А поскольку на тебя наш охотник, так, на всякий случай, повесил метку, то найти тебя не составило особого труда. Ну, что, малец, я ответил на твой вопрос?

– Я не все понял, но да, – отозвался Филин, идущий рядом с Ампером.

– Какой ты серьезный для своих лет, – улыбнулся Рубило.

– Был бы обычным, наверное, уже умер бы, – парировал мальчишка.

Они вышли на улицу и направились в сторону самой дальней деревянной крепостницы. Именно за ней метрах в трехстах от гостиницы расположился конвой стронгов. Среди машин обнаружился и побитый БТР муров. Морду ему попортили и шкуру продырявили на совесть, но он был до сих пор на ходу. За ним стоял целый БТР, принадлежащий уже стронгам, знакомый по колонне институтских 82А с тридцатимиллиметровой пушкой, за ней два пикапа и два бронированных Урала.

– Давайте в последний, – скомандовал Ерш, – там народу меньше всего. Беспилотник нам дорого обошелся, а потом еще и подкрепление подоспело. Правда, вот оно, получив по морде, откатилось, оставив сгоревший «тигр» с запекшимся до хрустящей корочки экипажем. Результативно муров набили.

– Много потеряли?

Ерш скривился.

– Четверых. Превратности войны.

Ампер кивнул.

– Знакомо.

– Ладно, топайте, у нас еще будет время потрепаться. Там кроме ваших «дружков» в кузове всего двое – Сапсан и Грек, они в курсе.

Ампер пожал протянутые руки, Филин сделал то же самое, вызвав улыбки у экипажа побитого БТРа, которые, как раз высунув морды в дыры, наблюдали за командиром. Как оказалось, Ерш – старший группы.

Кунг последнего Урала был открыт и даже лесенку самодельную повесили. Мальчишка легко взбежал по ней и, оглядев всех присутствующих, скромно заявил:

– Здравствуйте, дядя Ерш сказал, что мы с вами поедем.

Ампер улыбнулся, он уже успел привыкнуть к дядям от Филина, а вот двое бойцов переглянулись и грохнули оглушающим в бронированной коробке хохотом.

– Садись, пацан, где хочешь, – отсмеявшись, произнес смуглый парень, сидящий с самого края и ждущий, когда пассажиры займут свое место, чтобы установить в дверной проем крупнокалиберный пулемет. – Я Грек. А вон тот мордоворот с жутким лицом, добрый и отзывчивый Сапсан.

– Ампер, – представился Погорелов, – а это Филин.

– Ну, тогда занимайте места согласно купленным билетам, – пробасил Сапсан, – только к тем мешкам не суйтесь, там муры упакованы.

Бывший прапорщик снял рюкзак и запихнул его под лавку, усевшись прямо у входа с левой стороны, чтобы смотреть в открытую дверь. Филин, копируя поведение старшего друга, хотел усесться справа, но Грек покачал головой.

– Давай рядом со своим опекуном.

Мальчишка кивнул и занял место права от Погорелова напротив Сапсана.

Двигатель грузовика чихнул и тихонько заурчал. Колонна тронулась. Ну что ж, если все будет хорошо, то вечером они доберутся до Отважного.

Глава седьмая. Отважный

Дорога была не подарок. Тяжелую машину потряхивало, в открытую дверь Ампер имел возможность наблюдать абсолютно сельский пейзаж, колонна стронгов двигалась исключительно какими-то проселками, мертвыми деревнями и разбитыми лесовозами лесными дорогами. Несколько раз они все же вырывались на асфальт, один раз миновали разваливающийся мост, по которому технику пускали по одному, причем БТРы перестроились в конец и шли последними, видимо, надежды, что мостик выдержит многотонную коробку, были слабые, но все прошло штатно.

– Ствол свой заряди, – когда встали на дозаправку, протягивая Филину десяток патронов, приказал Ампер. – Он у тебя в кобуре, а до сих пор пустой магазин.

Грек покосился на мальчишку.

– Не вздумай с предохранителя снимать, – наставительно произнес он. – Зарядил, и обратно в кобуру убери. Кстати, что это за уродство?

– Это, блин, недоразумение, – усмехнулся Погорелов. – Но я тебе скажу, недоразумение уникальное. Короче, это бесшумный пистолет-карабин под макаровский патрон. Сосед парня мент, привез этот изделие с какой-то войны. Самопал, но на диво удачный. Глушак интегрированный, как у вала или винтореза, хорошо звук гасит, как воздушка или вон его арбалет хлопает. К нему еще рамочный приклад имеется, в сумке на борту, но мы его не ставили. Отстреляли три десятка патронов, нормально бьет. Думаю, без проблем возьмет лотерейщика, а может, и топтуна. Самое то для начала Филину, потом подучится, окрепнет, нормальный ему ствол подберу.

Грек бросил на мальчишку заинтересованный взгляд.

– Ты, я смотрю, папочкой заделался. Что, прикипел к пацану?

Ампер зло сверкнул глазами, решив, что снова подняли неприемлемую тему.

– Да я без задней мысли, – тут же уловив настроение собеседника, сдал назад Грек. – Просто ты заботишься о нем, как о родном. Да и похожи вы с ним, если так подумать – отец и сын.

Ампер промолчал, а что тут скажешь? Ситуация ему не нравилась, этот вопрос будет всплывать регулярно, как бы не сорваться.

И тут в глазах стронга появилось понимание.

– Двойник, – наклонившись к самому уху Погорелова, прошептал он.

Ампер нехотя кивнул, опровергать очевидное бессмысленно.

– Но я не собираюсь использовать его, как принято в Стиксе использовать двойников, – шепотом ответил он. – Для меня он друг и напарник.

– Понял, я могила. Но будь уверен, другие тоже догадаются.

– Знаю, но проблемы буду решать по мере их поступления.

Заправка закончилась, и потянулся унылый сельский пейзаж. За весь проделанный путь Ампер видел зараженных не больше десятка раз. Один раз за ними погнался топтун, но, получив короткую очередь из пулемета фактически в упор, отвалил. Стронги даже не стали останавливаться, мешок выпотрошить, что им тройка споранов и возможно горошина? Один раз Погорелов видел что-то большое в деревьях, оно, явно не человек, достигло стадии рубера, из лесного зверья получалась страшная элита. Но тварь не дернулась, а наоборот рванула прочь.