С приходом мечты

Глава 1

Жарким августинским вечером у побережья Ирландского моря беседовали двое; мужчина средних лет и, мальчик с рыжими волосами.

— Скажите, а правда, что после смерти люди попадают в изумительное и волшебное место?

— Правда.

— Тогда почему люди не спешат умереть, неужели дяденька, люди… такие глупые, и не желают оказаться в волшебстве?

— Волшебство — прекрасное слово. Сколько в ней смысла, — мужчина лёг на песок, морские волны подбросили ракушки на рубашку, — К сожалению, люди боятся смерти. Это трудно осознать. Они желают всего достичь, собрать вокруг себя больше хороших людей, больше богатства и храмов, — облака игриво толкали друг друга, соревнуясь наперегонки с чайками, — это их решение.

— Вот же какие глупенькие, дядя! Ведь нельзя же их забрать с собой! И, вообще… — мальчик надул губки и сел на зад, намочив шорты, — Зачем людям всё собирать, если в конце всё равно получат всё-всё совершенно бесплатно? — скрестил руки на груди, — не понимаю.

— Меня тоже интересует этот вопрос. Зачем… — мужчина улыбнулся, — как же прекрасно, небо такое голубое. Столько умиротворения, — и, продолжил, — как думаешь, это изумительное место где-то там, высоко за облаками?

— Не знаю. Однако, папа всегда смотрит на небо и говорит, что боженька наблюдает. А боги ведь нигде кроме рая и жить и не могут, правда-правда, — прислонился к песку обеими руками, откинулся назад, и, посмотрел на небо, — А ведь говорят же, дядя, что ангелы тоже живут там, как думаете, неужели ангелы — это люди, которые смогли?

— Разумеется, плохие люди не становятся ангелами.

— Вот, что я подумал, — начал мальчик, — люди вокруг собирают все эти большие храмы и хороших людей, чтобы стать ангелами. Даже самому плохому человеку не хотелось бы попадать в ад, вот что я думаю. Это точно так, да.

— Мыслишь правильно. Мне приносит великое удовольствие мечтать о волшебстве с умными детьми, они не ограничены в своих фантазиях. Спросишь кого из взрослых, посчитают, что спятил, свихнулся, — слегка улыбнувшись мужчина положил руку под голову, погрузив их в морскую воду, — Умы маленьких детей ещё не заполнены всей этой желчью мира, они так наивны и добры. Вот пришло бы в голову взрослого человека такое? Навряд ли. Они заняты цифрами, бумагами, желанием выслужиться перед другими людьми. Всем, но только не мечтами, об обыденном. Просто вот лечь, как мы с тобой, и фантазировать.

— И скучно с ними, я сам знаю, — перебил рыжеволосый.

— Откуда же? — мужчина посмотрел на мальчика изумлённо. Волосы его перебегали с одной стороны лба на другую. Казалось рыжие волосы стали ещё более рыжими от падающих лучей солнца. Ветер развевал их.

— У меня есть папа, — парнишка опустил глаза. Вдруг ему стало грустно.

— Так молод, но уже так опытен. От чего же тебе так грустно мальчик?

— Не называйте меня так. У меня есть имя. Меня зовут — Джеральд.

— Джеральд, расскажи, что тебя тревожит? Почему лицо твоё расплылось в невыносимую печаль?

— Простите, дядя. Мне вспомнилось, что мой папа тоже любит большие цифры. Никогда не понимал, — вытер сопли, — разве иметь одну хорошую и уникальную вещь не лучше, чем иметь сто таких же, но обыкновенных?

— К чему ты ведёшь, Джеральд?

— Разве я не лучше денег? Я один, а денег много. Почему он не замечает меня, когда мне так грустно и одиноко без него? Почему он просит гулять мне одному и, сидеть в комнате совершенно в тишине?

Мужчина поднялся. Положил руку на спину мальчика.

— Знаешь, Джеральд, у меня есть хорошая идея. Почему бы нам с тобой не подружиться? — улыбнулся, — Мне тоже бывает в толпе совершенно одиноко и печально, как и тебе.

— Будем, — хмыкнул Джеральд, чуть задрожав от холодного прикосновения.

— Отцы, как и многие взрослые люди заняты, — продолжил мужчина, — меня зовут Том, к слову.

— Заняты?

— Да, совершенно верно. Взрослые люди работают целыми днями, чтобы у детей были самые лучшие игрушки, одежда, еда. Им некогда играться в детские забавы.

— И друзей у них тоже нет?

— Почему же, есть. Только те друзья тоже заняты.

— Так вот почему я никогда не видел у папы друзей? Печально это всё. Вот так начинаешь жить ради детей и сразу же теряешь всех самых лучших друзей. Нельзя же так жить в одиночестве. Знал бы я, не родился бы, вот передумал бы. Из-за меня папа потерял столько всего в жизни… Папа стал несчастным!

— Нет-нет, что ты, Джеральд. Твой папа совсем не расстроен, что у него есть ты. И он многое приобрёл благодаря тебе.

— Дядя Том, если бы у меня было одно желание, то я бы непременно загадал, чтобы все печали в мире исчезли, а самые грустные люди стали счастливыми. Если для этого потребуется иметь самые худшие игрушки, одежду и еду, я бы непременно этого пожелал, — Джеральд втянул сопли в себя и взглянул на небо, — И все мы попали бы в рай. Совсем ведь не важно старые вещи или новые, самое главное, что они подарены с любовью. Вот бы мой папа узнал, что такое любовь…

— Он знает, не сомневайся в этом. Он тебя очень сильно любит.

— Я знаю. Только любовь показывать он совсем не умеет.

— Хорошие люди сначала всегда кажутся плохими. Но это не от того, что они злые, а потому, что они редко показывают доброту, часто молчат.

— Отчего же молчать, если есть что сказать, не понимаю этого…

— Знаешь, я многие годы задавался этим вопросом, но ответа так и не нашёл. Наверное, им стыдно признаться в чувствах к кому-либо. Бывает же такое, верно?

— Бывает. Я живое тому подтверждение, дядя Том. Иногда мне хочется накричать на родителей, у меня столько слов, которые хочется сказать, но я молчу. Мне страшно и в то же время очень сильно стыдно. Я сразу же начинаю потеть и, сердце так сильно-сильно бьется, — постучал кулачками по груди, — очень сильно.

— О чём же твоя печаль?

— Почему вы меня не любите?! — крикнул Джеральд, — Я вам не нужен?! — голос утихал, превращаясь в шепот. Мальчик обнял колени и заплакал, — Как же хочется.

Том медленно поднял руку со спины мальчика и положил на его голову и, погладил.

— Не плачь, всё хорошо. Родители жить без тебя не могут, поверь мне. Они каждую минуту своей жизни думают о тебе. Если они и не показывают этого, это не значит ровным счётом ничего.

— Хороший вы человек, дядя Том. Успокаиваете. Вы похожи на мою маму, — Джеральд вытер сопли и, обнял мужчину, — такой же добрый. Пусть она и бывает иногда немного злой.

— Злость дело семейное и обычное. Злиться, когда что-то идёт не так, совершенно нормально.

— Не надо мне говорить такое, я очень хорошо понимаю! Между прочим, мне уже девять! — несмотря на то, что Джеральд слышал об этом впервые в жизни, он не хотел показаться глупым перед Томом, — Я узнал об этом ещё в первом классе!

Том кивнул, слегка сжав губы. Джеральд не унимался.

— Я слышал, что волшебство приходит к тем, кто в него верит. Когда я был совершенно глупым и не понимал ничего, но не переставал верить в чудеса, загадал желание, чтобы и у меня был брат, которого я воспитаю. Вот верите или нет дядя Том… боженька и вправду ведь наблюдал, и вскоре вера в волшебство дала свои плоды. Однажды появился мой братик, такой крохотный и беспомощный! Я защищу его что бы мне это не стоило!

— Замечательно, — Том схватил ракушку, — жизнь стоит того, чтобы защищать любимых.

— Иначе зачем же жить, если ничем не дорожить?! — воскликнул Джеральд.

— И правда. В конце концов всё сходиться к любви.

Море окрасилось в мандариновый напиток — тучи сгустились, по глади воды выпрыгнули дельфины и исчезли в пучине горизонта, — солнце шло на убыль. Острые ледяные шипы пронзили тело — похолодало. Том и мальчик встали.

— А мы ещё встретимся? — спросил Джеральд, встав с мокрого песка, — Хоть когда-нибудь?

— Разумеется, мы же друзья, — сжал руку мальчику, положив в них ракушку.

— Друзья.

— Если только не полюбишь цифры, — улыбнулся Том.

— Будет вам, дядя Том, мне пора, встретимся завтра?

— Всегда и в любое время.

Мальчик Джеральд попрыгал по земле домой, держа в руках книгу, влажную и мокрую, с рваным корешком и, подаренную ракушку. Солнце ушло за море — Том становился мимолётным видением.

Придя домой, Джеральд набросился на шею родителей, не сдерживая слёз и печали в груди.

— Зачем же вы молчали, что любите меня? Я вас тоже очень сильно люблю!

— Что это с ним? — удивилась мать, обнимая сына, — конечно же мы тебя любим.

— Не знаю. Может кошачью мяту съел? — взглянув на Джеральда поверх газеты, улыбнулся отец пожав плечами.

Джеральд подошёл к отцу. Вытер вытекшие из носа сопли рукавом и, обнял его.

— И тебя я тоже люблю.