С днём рождения, Мама (из мира номер Ноль)!

Глава 1

Прогноз погоды обещал дождь, поэтому Кларнетт надела длинный непромокаемый плащ. Когда она взяла ключи с полки и переступила за порог, край плаща за что-то зацепился.

– Мамочка, доблая и дологая! Неповтолимая, селцу ладная! Ни для каво не будет секлетом – ты самая лиш… лушая мама на свете! – это её дочь Авионика отчитала заученный стишок, держа маму за край плаща маленькой ручкой.

– Ай молодец! – подошёл папа и поцеловал в лоб сначала дочку, а потом и маму. – С днём рождения!

Кларнетт обняла их и побежала на работу.

***

Кларнетт работала на производственной линии Квантово-механического завода плазменнопрокатных изделий, сокращённо КээМЗэПэИ.

– Вторая линия, сборщица Кларнетт, в кабинет к директору! – объявил голос секретарши Директора из громкоговорителей.

У Кларнетт по привычке сжалось сердце, но она сразу же расслабилась, увидев добродушную улыбку коллеги, спустившей респиратор с лица: наверняка это просто поздравление, а не выговор.

– От имени и по поручению П.и.П., то бишь Партии и Правительства, я поздравляю вас с днём Рождения! – вручил ей Директор самые обыкновенные георгины. – Но к сожалению, у меня для вас плохие новости… Пожалуйста, сядьте и глотните воды.

Кларнетт села в кресло и отхлебнула из гранёного стакана. Директор прошёлся туда-сюда по кабинету, перебирая слова в голове, остановился и задумчиво уставился в портрет министра плазменной промышленности, словно выпрашивая у него ответ.

– Вашу дочь выбрали для подготовки в Центре освоения неизведанных миров, – наконец отчитал он, будто бы не раз сказанную фразу.

– Ох… – схватилась за лоб Кларнетт. – Мне же дадут с ней увидеться?

– Дабы избежать лишних сцен, сотрудники Центра уже забрали её с уроков в школе.

Директор машинально достал носовой платок из кармана пиджака и предложил его Кларнетт.

– Но не печальтесь! – улыбнулся Директор. – На время службы вашей дочери П.и.П. выделяют вам на замену механическое изделие, достаточно убедительно имитирующее стандартное человеческое поведение. Возьмите квитанцию, главное подпишитесь на обороте.

– Почему им нужна моя дочь? – вытерла слезу Кларнетт. – Пусть эти… изделия и осваивают эти миры!

– Гиперпространство… – вздохнул Директор, снова обратя взор на министра. – Проходит только живая ткань. Зато миры всякие бывают, в некоторых время течёт медленно, возвращаются такими же молодыми, какими их забирали. Можете взять сегодня отгул и получить вашу новую дочь… ну, то есть, её замену, конечно.

Кларнетт схватила георгины с квитанцией, побежала к двери, но вспомнила про платок и развернулась, чтобы вернуть его Директору.

***

– Сегодня день самый обычный, но пусть дела решатся на «отлично»! – широко улыбаясь, поприветствовала секретарша и проводила Кларнетт взглядом, пока она проходила в дверь.

Кларнетт поморщилась от её неестественного энтузиазма.

– Приветствие вы уже слышали, так что перейдём сразу к делу, – говорил молодой человек в деловом костюме с галстуком, не отрываясь от документов на своём столе. – Присаживайтесь, ваше изделие сейчас выйдет.

Дверка стального шкафа открылась и оттуда вылезла механическая фигура с очень знакомым лицом – Кларнетт тут же узнала в нём свою дочь.

– Как тебя зовут? – спросил человек в костюме.

– Сам не представился, а спрашивает, – подумала Кларнетт.

– Меня зовут Авионика, – ответила фигура, удивительно похожим на Авионику голосом.

– Голос проверили… – человек нарисовал галочку в специальной графе документа. – Садись, Авионика, это твой арендатор.

«Авионика» села на диван. Кларнетт пощупала её механический сустав.

– Меня зовут Авионика, – сказала «Авионика», словно ощутив прикосновение.

– Голова похожа… И волосы, вроде бы, тоже, – разглядывала её Кларнетт. – А вот тело это механическое, оно какое-то…

– А вы наденьте на неё платье, под ним будет незаметно, – вставил молодой человек.

– Я уж не говорю про то, как она будет учиться в школе… С мальчиками, опять-таки, как…

Молодой человек понял, что без его участия не обойтись – он улыбнулся, встал из-за своего стола и подошёл к Кларнетт.

– Так это проще простого! Всё что она видит и слышит записывается на плёнку. Все наши изделия заканчивают школу на одни пятёрки! Ну, почти все… производственный брак, ну вы знаете. Вы, кажется, сами работаете на заводе?

– А как обстоит дело не с производственным, а обычным?

– Так же, как и всегда, – вздохнул молодой человек, потирая обручальное кольцо на пальце. – «Как на плёнку записали, так же свадьбу и сыграли» – так у нас в конторе говорят. Распишитесь, пожалуйста, а то уже следующие ждут.

– Сегодня день самый обычный, но пусть дела решатся на «отлично»! – проводила секретарша Кларнетт и «Авионику».

– Она тоже механическая, – объяснил молодой человек.

– Скажи ей: «До свидания!», – Кларнетт ткнула в бок «Авионику».

– До свидания! – сказала новая «дочь».

***

Сначала Кларнетт с мужем было неловко, но когда их «дочь» стали нахваливать учителя в школе, присылать грамоты с олимпиад и соревнований, они успокоились. А когда «Авионика» начала готовить еду и убираться в квартире, они и вовсе расслабились.

Беспокойство к ним вернулось, когда отгремел школьный выпускной. У каждого школьника встал вопрос – как провести последнее беззаботное лето, а у их родителей – чем заставить этих школьников заниматься: работать, учиться, жениться… О последнем Кларнетт задумалась, садясь за столик на банкете в честь Дня плазменной промышленности. Он сидела вместе с Директором, уже бывшим, потому что он ушёл на пенсию, но его пригласили на банкет по старой памяти.

– Каждый день высматриваю объявления в газете, – признавалась Кларнетт после очередного бокала вина. – Куда не звоню – везде требуют «абстрактное мышление». Не то, что в наше время…

– Да-а-а… – вздохнул бывший Директор и икнул. На его голове подпрыгнул незачёсанный седой волос.

– Стесняюсь спросить, а ваш сын уже женился?

– Не-е-ет… – махнул рукой Директор на пенсии. – С девушками у него совсем не ладится.

– А наша «дочь» – золотце! Хозяюшка такая, вы бы видели!

– У него и такие были… Душа ни к кому не лежит.

– Так у тех, других, внутри плёнки не было! – Кларнетт от возбуждения трясла указательным пальцем. – А у нашей есть! Мы туда всё-всё запишем! Что ваш сын любит? Даже не любит, обожает!

Директор приподнял одну бровь – любопытствовал.

– Стихи одного малоизвестного поэта…

***

– Душа моя горит как лампа с керосином. Сердце стучит, бьёт новому веку в такт. Нефть рождает каучук, асфальт, резину. Газетная строка рождает только страх, – с чувством произносила «Авионика» в подвенечном платье.

Публика на свадьбе померкла, но слушала стихи снисходительно, ведь это странные вкусы жениха.

– Любовь сегодня собирают на конвейере – в количестве двенадцать тысяч штук. И каждый покупатель искренне уверен: ему достался подлинный продукт.

Гости сначала оторопели от чеканных строк, вдохнули и захлопали. Мать жениха разбудила Директора, заснувшего за столом, и он тоже захлопал. Жених сиял, словно это именно он, тот самый покупатель, заполучивший подлинную и сертифицированную продукцию завода Любви.

Отгремели танцы, песни, поздравления и конкурсы – все задания «невеста» выполнила максимально чётко и осторожно, не вызвав ни одной комичной ситуации. «Без души» – как сказала мама жениха, выпив рюмку.

Жених, изрядно напившись, вдруг решил собрать своих родителей и родителей «Авионики» за стол рядом с собой, без посторонних. Кларнетт уже было приготовилась слушать слёзные речи о каких-нибудь неполадках в личной жизни.

– Спасибо вам за такую прекрасную дочь! – начал жених. – Но есть один вопрос… Я не могу его не задать и лучше сейчас, чем потом.

Кларнетт сидела рядом, потому жених пододвинулся к ней и тихо спросил:

– Вы, как мама и как женщина, скажите мне, а как с детками-то? Деток всё-таки тоже хочется, праздник этот сегодняший это всё конечно хорошо, весело, но зачем это всё, если не… ну вы же сами понимаете.

Кларнетт пьяно расхохоталась, чем перепугала остальных.

– В той же конторе их тебе выдадут, сынок! – хлопнула она его по плечу. – Умницами будут, школу на пятёрки все закончат!

Словно по сценарию, заиграла весёлая музыка и все пошли танцевать.

***

Поздно вечером Кларнетт с «дочерью» возвращалась из магазина. Кларнетт очень торопилась, боялась не успеть добраться до дома в положенное время. Опоздание грозило задержанием. На ночную вылазку в магазин она решилась, потому что к ним приехали погостить дети и муж «Авионики», а продукты закончились.

– Подожди! – кто-то крикнул ей в след.

Она обернулась – за ней стояла девушка в форме и с кобурой. У Кларнетт сжалось сердце от испуга. Она подумала, что это полиция.

– Мамочка, добрая и дорогая! Неповторимая, сердцу родная! А дальше я не помню! Ты меня помнишь?

Кларнетт пригляделась: девушка напоминала Авионику, только была чуть толще, с короткой стрижкой и шрамом на щеке.

– Ни для кого пусть не будет секретом — ты самая лучшая мама на свете! – продолжила «Авионика», остановившись за мамой с сумками в руках.

– А это кто? – спросила Авионика.

– Ой, пойдём быстрей домой, я всё объясню!

– Смотри, это георгины из мира номер 6337, они не вянут, потому что в них застыло время! – протянула букет Авионика. – Знала бы ты, чего мне стоило...

– Ладно, дочь, возьми их и пойдём!

«Авионика» взяла букет из рук Авионики и положила его в сумку.

***

«Авионика» жила с детьми в просторной квартире своего мужа, доставшейся по наследству от Директора, который, в свою очередь, получил её от П.и.П. за заслуги. Авионика заселилась в свою старую комнату в квартире своих родителей.

Прежний строгий порядок в комнате быстро превратился в бардак. Авионика целыми днями пила пиво, собирала и разбирала наградной плазменный пистолет. Кларнетт иногда удавалось отправить её на поиски работы, но всякий раз оказывалось, что она просто распивала пиво с сослуживцами из Центра, вместе с ними оплакивая «украденное проклятыми П.и.П., тьфу на них» детство.

Авионика носила форменные брюки вместо платьев и отказывалась выходить замуж за «слабаков-обитателей мира номер Ноль», как она называла всех предлагаемых ей женихов.

***

За очередным семейным ужином собрались родственники всего большого семейства: Кларнетт с мужем, «Авионика» с её мужем и двумя механическими мальчишками, жена бывшего Директора, бывшего уже покойным и настоящая, живая Авионика.

Говорили обо всём: о погоде, о болях в спине при низком давлении, о пенсионной реформе П.и.П., об успеваемости внуков – они, кстати, большие молодцы – о карьере мужа «Авионики», ведь ему ещё пару лет и он станет Директором, и о, конечно же, неустроенной жизни Авионики. Каждый пытался, очень осторожно и как можно более тактично, дать ей совет, а она, в свою очередь, выпивала по рюмке за каждый высказанный в свой адрес упрёк.

Звон чашек и скрип столовых приборов о тарелки напомнили ей противнейший стрекот кремниевых насекомых из мира номер 3219. Авионика выпила очередную рюмку и уже не смогла сдерживаться.

– Она же просто дурацкая кукла, которая говорит и делает всё, что вы от неё хотите! – выкрикнула она. – И все довольны!

– Да! – крикнула в ответ Кларнетт. – И мы хотим, чтобы ты была как… ты, то есть не ты, ну ты понимаешь!

– Нет, я ничего не понимаю!

Авионика выбежала из-за стола в другую комнату. Остальное семейство дружно выдохнуло, лишь «Авионика» с сыновьями продолжали невозмутимо делать вид, что едят.

– Может и в неё тоже можно как-то вставить плёнку, вы как считаете? – спросила Кларнетт у зятя.

Прогремели три выстрела. Головы «Авионики» и сыновей расплавились, а их руки застыли, согнув ложки и вилки. Авионика бросила пистолет на стол, повесила китель на плечо и пошла в прихожую.

– Ни для кого уже не секрет – хуже на свете матери нет! – выкрикнула она и хлопнула дверью.

В тот же день зять и будущий Директор побежал в участковый отдел полиции и написал заявление об убийстве своей жены и двух сыновей. Заявление ему отдали обратно, так как Авионика жива и снова записалась в Центр освоения неизведанных миров, а у сыновей не истекла гарантия и их заменят на новых.

***

– Сегодня день самый обычный, но пусть дела решатся на «отлично»!

Поморщившись по привычке, Кларнетт прошла к представителю конторы, но там её ждал уже совсем другой молодой человек. Впрочем, он был компетентен точно так же, как и прошлый. По крайней мере, он так сказал.

– Скажите, а вы можете сделать её заново?

– Конечно можем!

– А лицо?

– У вас же остались её фотографии?

Кларнетт задумалась.

– Вы знаете, а мы их и не печатали… Просили её запомнить кадр, потом подключали её к телевизору и смотрели, прямо с плёнки. Очень удобно… Точно, у неё же плёнка! Она же сохранилась?

Представитель конторы отошёл к своему столу и покопался в документах.

– Сохранились все плёнки, кроме фотографической, – сказал он. – Но это не страшно, мы подберём ей лицо в нашем редакторе лиц, а вы скажете похоже или нет.

Он проводил Кларнетт к экрану и собирал на нём лицо из заготовленных образцов: самые разные лбы, подбородки, уши…

– Вы знаете, это она! – сказала Кларнетт.

– Хорошо, отправляю на печать.

Представитель потянулся нажимать на кнопку печати, но Кларнетт остановила его, схватив за локоть.

– Знаете что… сделайте ей, пожалуйста, стрижку покороче, а на щеке — шрам. Если вам не трудно, конечно.

Молодой человек тяжело вздохнул.