С Днём писателя!

Все кто писал этот сборник

Представляем вам экспериментальную историю.

Это историю пишут:

Анна Литвиноваhttps://author.today/u/anna_litvin

Детрикс Рэй Логанhttps://author.today/u/detrix_ray

Екатерина Белозерова https://author.today/u/kzaitc

Инна Чудо https://author.today/u/inna2004tovolk

Дарья Фэйр https://author.today/u/fairdarya

Пашка В. https://author.today/u/gfirfw

Moon https://author.today/u/moon2964

Аделаида Мозер-Бубенецкая https://author.today/u/adamoserbuben

Kinini https://author.today/u/iwritekinini

Землянова Марияhttps://author.today/u/maria_zemlyanova

Лана Шеган https://author.today/u/id658148459

Васильева Алёна Олеговна https://author.today/u/alenashah

Риона Рейhttps://author.today/u/id225243615

Роман Рондhttps://author.today/u/ronan_rond

Ольга Дар https://author.today/u/olga_dar

Глава 1

Добрый, и пока, трезвый писатель решил отметить свой праздник. И первое, что он сделал, начал писать план, как он будет отмечать "День писателя"...

Налил коньяку. Вспомнил, что нельзя. Вылил. Налил чаю. Не торкнуло. Вылил. Налил кофе. Вспомнил про желудок. Вылил нахрен, свалил с кухни. Сел за проду. Начал со словами: "Какая же жоп..." Стер. И начал с новой строки: "Солнечный свет падал на подоконник, а птички уже по-весеннему чирикали на березе около дома..."

В дверь постучали. Писатель дёрнулся, и на лист капнула жирная чернильная клякса. — А-а-а-а-а! — заорал писатель и в сердцах смахнул всё со стола.

Стакан упал на кота и облил последнего содержимым. С обиженным мявом кот забился под кровать.

Из своего укрытия кот посматривал, как его человек со вздохом принялся подбирать всё с пола. Однако, это мало волновало кота, ему было интересно, когда его будут кормить.

А писатель, тем временем, поправил очки, вытер вспотевший лоб и направился к двери. Проходя мимо зеркала, он вскрикнул, увидев перепачканное чернилами лицо, но тут же замер, поднял палец вверх, из его груди раздался радостный вздох, и он бросился к пишущей машинке, забыв обо всём.

А в дверь снова постучали. И на сей раз настойчивее и дольше. На пол, едва не придавив кота, полетела пишущая машинка...

Кот отряхнулся, подумал: "Ну его в пень! Сегодня тут мне пожрать не перепадет". И запрыгнул на шкаф.

Тихо и совсем нелитературно матерясь, писатель открыл дверь, едва не попав себе по лбу. За дверью стоял почтальон и с радостной улыбкой протягивал ему открытку с корявой надписью от руки "С днём писателя! От любимых коллег!"

Писатель со вздохом расписался в получении корреспонденции и вернулся в комнату.

В кресле сидел джинн. "Глюк", — подумал писатель. "Сам ты глюк", — обиженно подумал джинн и добавил вслух:

- Твой кот разбил стоявший на шкафу кувшин, и теперь я свободен! За это я выполню три твои желания, смертный!

- Ого! - невольно вырвалось у писателя.

Хороший сюжет. Он поискал глазами, хоть какой-то клочок бумаги, чтобы записать свою мысль. Не нашел. Крякнув от досады, уставился на очень реальную галлюцинацию.

- Эй, - раздался голос откуда-то снизу. - Это почему его желания? Кувшин разбил я, освободил я, а желания - ему? Большой рыжий кот с наглой мордой вышел на середину комнаты и посмотрел на писателя с вызовом. "Все-таки бред", - с некоторым облегчением, но и с разочарованием подумал писатель.

И записал первое предложение на листе: "Жил-был кот..."

Тем временем кот запрыгнул на колени к джину и начал жаловаться на жизнь. - Беда с этим писателем, то покормить меня забудет, то воды свежей налить в блюдце. Вот и сегодня, с самого утра я голодный! - В чем же проблема? - радостно спросил джинн, - ведь теперь есть я! И у вас с писателем три желания на двоих. - Тогда, - кот ненадолго задумался, - хочу рыбу, большую и вкусную! Не отрываясь от своей работы, писатель услышал странный звук. - Тоже небось глюк, это после бессонной ночи. Но решил все-таки пойти и покормить кота. - Кис-кис-кис! - застыл столбом писатель посреди комнаты. На полу, в луже воды лежала огромная рыба, бешено вращая глазами и лупя по полу хвостом. - Еще один глюк, - решил писатель, вытирая со лба капли воды.

Кот отозвался на "кис-кис-кис", но увиденное ему не понравилось. - Это я сам, что ли, все делать должен? - недовольно обратился он к Джинну - Может, она и вкусная, конечно, но уж очень сырая! - Сейчас исправим, - Джинн уже собирался щелкнуть пальцами, но, очнувшийся писатель его остановил: - Глюк не глюк, а желания общие были. А он, - махнул рукой на питомца - уже второе на эту рыбу разбазаривает.

Минуты шли, все молчали. "Глюк" осматривал скучно обставленные покои. Писатель, тем временем, озадаченно чесал репу, обдумывая, что бы такое загадать. И только кот чётко знал, что хочет жрать.

- Ну, что, придумал? - нарушил тишину джин. - Загадывай и я пошёл.

- Бабубы, - невнятно пробубнил писатель и почему-то покраснел.

- Чего? Баобаб? - откликнулся джинн, поковырявшись в зубах завалявшимся на верхней полке напильником.

- Нет, бревно не надо, - покраснел писатель еще больше, а затем подумал и сел в кресло, положив ногу на ногу, - мне бы такую...вот такую...

По силуэту это была рубенсоновская мечта и кошмар любого пластического хирурга...

Писатель любовно очертил фигуристые выпуклости и впуклости.

Джин хмыкнул, щелкнул пальцами. В дверь снова кто-то постучал. Писатель уставился на Джина и поспешил открыть. Но позабыв о луже, сделав смелый шаг вперед, тотчас растянулся. Смачно выругавшись и изрядно попыхтев, писатель принял вертикальное положение. Он аккуратно обогнул трепыхающуюся рыбину и победоносно шагнул к двери.

А на пороге стояла озлобленная Вера Петровна - дородная соседка по лестничной площадке. Она недобро сверкала взглядом, размеренно постукивая скалкой о ладонь.

Красный домашний халатик в мелкий белый горох обрисовывал все ее выпуклости. - Что это, уважаемый сосед, у вас с самого утра музыка грохочет, не замолкая? - Это не у меня, - застыл писатель. И в это момент, как по заказу, раздалось громкое: "Забирай меня скорей, увози за сто морей..." - Как это не у тебя, вот я сейчас, - что "сейчас", - соседка так и не договорила, оттолкнув писателя, она шагнула за порог. В этот момент кот кинулся к ней под ноги, и соседка, нелепо взмахнув руками и выронив скалку оказалась в объятиях у писателя.

- Извините, - промямлил писатель и быстро отошел от соседки. Раздался не то удар, не то всплеск. Или и то, и то одновременно. - Что это? - любопытная соседка прошла в комнату и увидела рыбину. - Рыба, - джинн подмигнул соседке. - Это не дело, так мучать живое существо. Иннокентий Аркадьевич, набери воды в ванну. И выпустим туда рыбу.

Писатель, задумчиво прошёл в ванну и открыл кран. Ни он, ни соседка не обратили внимания на хитрое выражение морды кота и загадочную улыбку Джина. - Ну вот, - когда вода набралась, женщина схватила рыбу и швырнула в ванну. Только сейчас писатель обратил внимание на пар и температуру в ванной комнате: - Стойте! - выкрикнул он, но не успел, рыба уже оказалась в воде.

- "Отличная будет уха" - потер лапы кот.

Рыба, вопреки всем ожиданиям, вольготно развалилась в горячей воде, оперлась длинным острым плавником на бортик и человечьим голосом спросила: - Чего тебе, Емеля? - Я не Емеля! - опешил писатель.

- Дык и я не щука, - хохотнул карась-переросток и прищурилась, - поэтому одно желание, а не три. А потом я с джинном в теплые страны, пожалуй, рвану. А то холодно тут у вас. И тесно.

И она зябко поежилась и поддала кипяточку...

Вера Петровна, непонимающе, хлопала глазами. Писатель, заметив ее реакцию, уже было хотел как-то объясниться, но соседка начала первой: - То есть, в воду тебя я предложила засунуть, а желание ему? - ткнула пальцем в мужчину, опомнившись, запоздало спросила - А, что здесь вообще происходит? - Рыбу, вообще, я хотел! - встрял неугомонный комок шерсти - Желание моё! Джинн с умилением смотрел на них, загадочно улыбаясь.

- Джентльмены, не ссорьтесь! - поспешно сказал Карась, внимательно и с изрядной долей ужаса во взгляде следя за тем, как скалка в руках Веры Петровны разворачивается в боевое положение. Согласно его богатому жизненному опыту до начала бессмысленной и беспощадной кровавой расправы, после которой целой в квартире писателя останется только ванна и то только потому, что она чугунная и сделана в СССР, оставалось три... два... - Скоро большой праздник! Восьмое марта. Вы же уступите даме?

Кот, который по его личному и весьма стойкому убеждению никаким джентльменом никогда не был, даже более того, становиться им вовсе не собирался, попытался заявить протест, но получил беззлобного пинка под пушистый хвост и вылетел через дверной проем в соседнюю комнату, временно выключившись из игры.

- Если подумать, - нерешительно начала Писатель. - То конечно уступим. Его тоже изрядно нервировала скалка, совершавшая непредсказуемые маневры слишком близко к самому ценному органу труженика пера. К голове, если кто не понял. - Слава Нептуну! - пробормотал облегченно выдохнувший Карась. - Ну-с... И чего желаете, мадам? - Мадемуазель, вообще-то! - Вера Павловна капризно надула губы. - Я щас! Со скоростью межзвездного лайнера, целеустремленностью голодной акулы и грацией разъяренного носорога, сметая все преграды на своем пути, включая замешкавшегося писателя и неосторожно высунувшегося из-за косяка кота, мадмуазель ломанулась к выходу из квартиры.

- Пока опасность миновала, - нерешительно начал карась, стараясь по привычке уйти на глубину, что было совершенно невозможно в ванне - может кто-то из вас пожелает, чтобы "мадмазель" больше не причиняла нам неудобств? Писатель, безуспешно пытавшийся подняться с мокрого скользкого кафеля, замер, почесал подбородок, про себя отмечая внушительные достоинства Веры Петровны, и отрицательно махнул головой. - Я бы не прочь подкрепиться, - снова высунулся кот, Карась и писатель, только рукой на него махнули - Так значит? Он поспешил к единственному, кто по его мнению, был хоть капельку "за него".

Но, не успел ошарашенный и сбитый с толку Писатель подняться на ноги, как она стремительным ураганом влетела обратно в ванную, по пути, конечно же, вновь зацепив кота, которому в это утро просто катастрофически не везло. - Вот! - дрожащим от волнения голосом пояснила соседка, протягивая Карасю под нос видавший виды модный журнал со сногсшибательной красоткой на обложке. - Полжизни хранила! Как знала, что пригодится. Если бы Писатель хоть немного интересовался модными журналами в частности и популярной масс-культурой вообще, он легко смог бы опознать в фотографии Скарлетт Йохансон. Но он, к сожалению, не был автором любовных романов, предпочитая писать книжки о природе.

Карась, беспорядочно вращая глазами, пытался понять, чего от него хочет эта сумасшедшая, тыкая журналом. От нее буквально "фонило" надеждой на лучшую жизнь. Писателю же, тетка на обложке не приглянулась, хотя он, в отличие от Карася, понял на что рассчитывала Вера Петровна.

- Без обид, - сказал Карась, оглядывая замерших в ожидания чуда людей и нелюдей, - потом гордо воскликнул:

- По моему хотению, превратись баба...в то, что в журнале.

Раздался громкий хлопок, повеяло гарью и холодом, комната погрузилась во тьму…

- Да пожру я сегодня или нет, - услышали все тоскливый голос кота.

Мгла резко рассосалась, громко ударилась об пол скалка, а челюсть писателя устремилась вслед за ней.

- Ты что натворил? - промычал джин, прикрывая рот прозрачными руками.

-Ве-ве-вера Петровна? - заикаясь и протирая, в которой раз, вспотевший лоб, протянул обалдевший Иннокентий. - Меее.. - жалобно заблеяла коза, запутавшаяся в домашнем халате в мелкий белый горошек. А рядом лежал потертый временем журнал по разведению парнокопытных, в то время как мягкая обложка с изображением западной звезды была лишь прикрытием содержимого ...

- Я… Я на вас пожалуюсь в Ковен магов! И потребую лишить лицензии на право колдовать! - Немного придя в себя выпалил Иннокентий. - Уху из тебя сделаю, - кровожадно добавил джин. И все смотрели на Карася. Он опять безуспешно попытался уйти на глубину. - Ну ладно-ладно. По моему хотению, превратись баба… в то, что было раньше! Снова раздался громкий хлопок и появился запах гари, холод и тьма. А когда тьма рассеялась… - Ироды, окаянные! – Тут же закричала фальцетом коза и гневно затопала копытами. – Пропадите с глаз моих долой с вашими желаниями! Опять хлопок и запах гари, холод и темнота. - Зачем! – Обреченно вскричал Иннокентий. Когда тьма расступилась, в ванной не оказалось ни джина, ни Карася, ни козы.

Писатель удивленно хлопал глазами. Он уже успел привыкнуть ко всему этому безобразию, творившемуся у него в квартире. - А ты? - с некой грустью посмотрел он на кота. Тот только фыркнул и, задрав хвост, вышел из ванной. Иннокентий почесал затылок и вышел следом. Ну никак не хотелось верить, что этим все действительно кончится! - И всё-таки надо выпить... - сказал он, в сущности, ни к кому не обращаясь. Однако показалось, что кот посмотрел на него с пониманием - И тебе тоскливо? - писатель положил в кошачью миску корм. Кот подлетел к миске и смел все в считанные секунды. Писатель налил себе бокальчик коньячку, и отказываясь верить, что это все ему привиделось, уселся за пишущую машинку. В дверь позвонили. Иннокентий пошел открывать. И увидел на полу черепки и лужу с водой. "Наверное, кот разбил кувшин, стоявший на шкафу, а вода была в кувшине". - Меее - раздалось откуда-то из-за стены.

Писатель бросился к двери. Распахнул, даже не спросив «кто?». За дверью стояло нимфоподобное создание: стройна, белокура, длиннонога. Писатель вылупил глазки, потом застенчиво поднял выпавшую челюсть.

- Ме-ме, - раздалось из-за стены.

- У вас тут недозволенная магия. Вы арестованы, - хрипло бросила красотка, щелкнув писателя по подбородку, чтоб тот подобрал слюни.

- С тобой куда угодно, - пронеслось в голове мужчины.

А кот тихонько отошел в глубь квартиры.

- Ты тоже, хвостатый, - рявкнула на него дива, отстраняя писателя и делая шаг к коту.

- Поймай меня, если сможешь, - хмыкнул кот.

- Ме-е-е, - не утихало за стеной.

- Да, чтоб вас всех, дилетанты фиговы! – рассвирепела патрульная чародейской полиции, щелчком пальцев извлекла козу из стены, оттуда же вытащила за шкирку джина в обнимку с рыбиной. Решительно прошла на кухню.

- Бутылка есть? – крикнула писателю.

Тот послушно достал непочатую бутылку водки и подал девице.

- А, так даже лучше, - она открыла бутылку и запихнула туда джина. Тот сначала возмущался, а потом стал резво глотать жидкость и вскоре водка оказалась уже внутри джина, который загнусил какие-то печальные арабские мотивы.

Рыба позавидовала джину.

- А мне бутылку? Лучше белое вино!

- Будет белое вино! У меня на ужин. Ты под него хорошо пойдешь, - девица хищно улыбнулась рыбине.

- Я могу пригласить вас на ужин? – галантно пробормотал писатель, прикидывая, хватит ли денег на поход в ресторан.

Коза боднула неверного соседа, а красотка захохотала так, что зазвенели стекла в серванте.

Писатель знаками стал объяснять рыбе и джину, что за ним не заржавеет, ежели они «подмогнут».

Коза разбежалась и рогами вдарила по тощей писательской заднице.

- Ой-ой-ой!

Патрульная схватила козу:

- А членовредительство запрещено! Бывай, парниша!

Держа под мышкой бутылку с проспиртованным джином, перехватила рыбу за хвост, пинком выставила козу.

- Она была Верой Павловной, - всё же решил вступиться за прежнюю соседку писатель.

- В отделе разберутся. Я вам не Гермиона.

- А кто?

- Дед Пихто!

Красотка мазнула перед глазами писателя удостоверением: Деделина Пихто.

Из бутылки раздалась бравая песня:

Вставай, в кувшине заключенный,

Весь мир наш джинов и котов!

Кипит наш разум возмущенный,

Вы превратили нас в рабов!

Кот, сидящий на шкафу, неожиданно подхватил:

Мы ссанкции на вас обрушим,

По всей квартире! А потом

Одни не станете вы кушать,

Не поделившися с котом!

Писатель потёр задницу и внезапно замер, осознав угрозу кота. Даже красота Деделины померкла перед этим ужасом! - Погодите, - пролепетал несчастный, указывая похолодевшей рукой на бутылку с джином и карася, который почти не трепыхался, сжатый цепкими пальчиками блюстительницы порядка. – Вот эти вот все... они мне не мешают, честно! И ничем не повредили, даже если... А кот... ну вы слышали, да? Сначала заберите кота! - У меня не десять рук, - огрызнулась красавица. – За котом приду в следующий раз. Писатель рванулся к двери и решительно выпрямился перед ней: Нет! Не пущу. Он ссанкциями угрожает! На всю квартиру! А мне некогда убирать, у меня дедлайн! В первую очередь кота. Если что, джина и карася пока можно оставить.

– Ща! Карася ему. Могу леща отвесить! – девица поудобнее перехватила бутылку и рыбину.

– Я вас умоляю! – писатель сложил молитвенно ручки на груди.

– Ладно, поддержи! – стражница магического порядка отдала карася и вытащила ярко-розовый мобильник.

– Код один ноль три, – проговорила она, нажав горячую клавишу.

Минутой спустя в туалете послышался звук спускаемой воды и оттуда вышла благообразная сухонькая старушка, из тех, что являются завсегдатаями классических театральных постановок и научных библиотек.

– Что у тебя, Дедка? Сколько раз говорить, всех повязала и ушла. Родина разберётся.

– Так рук не хватает всех повязать, Муза Акакиевна. Кота заберите, пожалуйста. Он вступил в сговор с джином и ссанкциями угрожает.

В руках старушки мигом оказалась переноска, куда она легким движением засандалила возмущающегося кота.

– Будет моим пятидесятым, юбилейным. Соседи-дебилы думают, что у меня пятнадцать кошек, ха-ха! И козу мне давай, котикам на молочко… или на мясо, посмотрю, как себя вести будет.

Деделина забрала рыбину и вышла за дверь. Коза испуганно жалась к ногам красотки.

– Работай давай, трудяга творческого фронта, – хихикнула старушка, закрывая за собой дверь. В квартире, наконец, воцарилась долгожданная тишина.

Глава 2

В моей душе печаль таится, А под ногами снег и лёд, Хотя пора бы веселиться, Ведь день писателя грядёт.

За стол усядутся толпою Мои писатели-друзья, И буду с ними, но чужою, Там неприкаянная я.

И от обиды сердце плачет: Я не писатель, я - поэт! Но день поэзии назначен, А дня поэта вовсе нет...

Ах, справедливость! Что ты, где ты? Утишьте боль! Ужель всё зря? ...Приму я в дар цветы, конфеты И две бутылки вискаря.

- Вискаря… вискаря… - повторяла поэтесса, глядя на только что написанные строчки. Задумалась… - Пить или не пить? Праздник писателей, а выпить хочется мне…

- Так стань писательницей, - неожиданно послышалось над ухом. Поэтесса обернулась, ее руки замерли над клавиатурой. Вместо привычной музы в стареньком хитоне она увидела бесёнка в розовом пышном платьице и диадемке. В тощей лапке была зажата волшебная палочка из фирменного набора «Феячим вместе».

- Ты кто? – ошалело спросила женщина. Вроде вискарь оставался только на бумаге, внутри поэтессы плескался лишь скверный растворимый кофе да вода с лимоном, о чудесных свойствах которой так воодушевлённо вещала надысь подруга Верка.

- Буду тебе музой теперь. Я научу тебя писать про темного властелина и беременную техничку, то бишь Золушку в академии оккультных наук.

- Фэнтези, что-ли? - скривилась поэтесса, ибо, откровенно говоря, женщина недолюбливала сей жанр. - Не нравится? Тогда, можешь писать, как это там... - недо-фея призадумалась и принялась перечислять аббревиатуры . - СЛР, ЛДПР, ЛГБТ. Фу! Дурь какая-то лезет! Нет, все не то. По мере перечисления известных сокращений, глаза поэтесса становились все больше, а дар речи и вовсе пропал. - О! Вспомнила! - взвизгнуло существо, радостно подпрыгнув и не забыв взмахнув палочкой. - ЛитРПГ. М? - заискивающе уставилась новая муза, выдав клыкасто- зубастый оскал.

– При мне попрошу не выражаться! И вообще верните мне мою музу! – поэтесса вспомнила стихотворение, которым одарило ее вдохновение ранним утром в храме фаянсовой чаши.

Утро. Я сижу на троне,

Строю план на новый день.

Муза в стареньком хитоне

И веночком набекрень

Позвала поэта в дали,

Неба райские места,

Я рулон скорей хватаю,

Отрываю два листа,

И быстрей штаны напялив

Устремляюсь я в полет,

Все сомнения оставив,

Как сегодня день пройдет.

Будет вдохновенья сила,

Поэтический кураж,

Лишь бы мне листа хватило б,

Не сломался б карандаш.

– Я не знаю такой хрени, - все-таки любопытство всегда являлось важной частью натуры любой творческой личности.

– Тебя в гулге что ль забанили, - буркнул бесенок.

Женщина навела справки.

– Нет, я поэтесса. А что поэтичного в Вашем ЛитРПГ? И вообще... я в игры не играю. Вертайте взад мою музу!

- Ну уж нееет, я назад не вернусь! Зря, что-ли, я в это кошмарище влезла? - недо-фея развела руки в стороны, выразительно выпучив глазищи - Еще и атрибут втюхали! Палочка, корона. Будто, без все этого я ни на что не способна. - шмыгнуло носом существо, пустив скупую слезу. - А я просто мечту свою хочу осуществить, заветнуююю - взвыла новая муза, да так, что поэтесса скривилась, едва не заткнув уши руками. Но она была женщина интеллигентная - стерпела. - А я то тут причём? - слегка раздражено молвила та, уже жалея, что вообще начала этот разговор. - Идите и осуществляете свою мечту, с каким - нибудь писателем. Я - поэтесса! - закончила, строго сверкнув взглядом. - Да, в том - то и дело , что не могу - тяжело вздохнул бесенок, смачно высморкнувшись в розовый подол.

– И я тоже не могу… в смысле прозу писать! Только стихи и поэмы! – О! А ты представь, как будет круто – бояръ-аниме в стихах. – И не уговаривай! Я таких слов не знаю и не хочу в такое влезать. – Ну хотя бы триллер! Мистический. Про бесов. Даже классики писали про такое-всякое! – скорбный голос нечисти мог разжалобить даже начальницу отдела кадров или главбуха. – Мистику… – поэтесса вспомнила нежно любимого ею Эдгара По, – что ж, мистику можно попробовать.

Бесенок радостно подпрыгнул на месте, оправил юбку и перехватил волшебную палочку. Платьице сменило цвет на траурно-черный, диадема превратилась в шляпку с вуалью.

– Значит, пиши: в чёрном-чёрном городе, чёрной-чёрной ночью…

– Неоригинально! Вот послушай:

Поэтесса вдохновенно застучала по клавиатуре, с завыванием читая вслух:

Как-то в полночь, час печальный, триллер, видимо, провальный

Я строчила буква к букве, монитор едва живой…

И очнулась я от звука, шёл он прямо из ноутбука,

Да, ненового ноутбука, на котором я пишу,

То вампир шуршал в блокноте, том, в котором я пишу,

Грозно шепчет: укушу*.

- Тьфу ты, глупая ты баба. -сплюнул фей-бесёнок хмурясь.

Я тебе крутую тему предлагаю написать,

А она мне тут рифмует, подбирая строчки вряд...

и вдруг повисла пауза...

Раздался хлопок и в облаке золотой пыльцы возникла настоящая феечка в нарядном и вызывающем платьишке. Через плечо была перекинута котомка с косметикой.

- Уйди, подлое создание. Мне, как переселенке, сама знаешь откуда, была выделена эта тётка.

- Не уйду. Кто первый пришел, того и тетка!

- А-а-а-а! – заверещала, переходя на ультразвук фея.

Вдруг всё резко потемнело, красные искры пробежали по комнате.

.... раздался хлопок и в комнате появилась бутылка водки, она висела прямо в воздухе и в ней был заперт Джин...

К бутылке бросился бесёнок и одним махов сорвал крышку. С легким хлопком и тяжелыми миазмами перегара из бутылки выскочил Джин.

– Ик честной компании! А где рыба?

– Фу, какая гадость! Это герой не моего романа! – взвизгнула феечка. В ее руках появился большой флакон духов с опрыскивателем. И она принялась поливать Джина.

–Ты, козявка… брысь… меня и так штормит не по-детски, – Джин с трудом сфокусировал взгляд на поэтессе:

– Мать моя женщина! Был же мужик!

– Твоя мать? – изумленно воскликнула фея.

- Что тут вообще происходит? - попыталась вклиниться в разговор поэтесса.

- Да причём тут мать, - возмутился джин, - бабы вы б сначала пожрать чего притащили, закусить надо, а то в горле так пересохло, аж ... аж... аж... - джин потянулся к бутылке.

Но тут же замер и с ужасом уставился на небольшой пакетик, валявшийся на полу.

В пакетике каким-то чудом оказалась банка с просроченными солёными огурцами.

Не стерпев такое издевательство над закуской, джин взял один огурец из банки, поводил перед глазами и вдруг неожиданно для себя чихнул, пукнул... раздался громкий хлопок. В комнате появился писатель:

– И как это понимать?! – воскликнула фея.

– Ой, да иди ты! – фыркнул писатель, перехватил огурец у джина и замер вдруг задумавшись.

– Вечно вы, писатели, в какой-то депрессии! Это вам не то, это вам не так. Желание давай загадывай, идиот. – потребовал джин.

– Эээээ, вы вообще кто? – вмешалась поэтесса?

– Кто здесь? – очнулся писатель и посмотрел на поэтессу. – Вы кто?

– Таааак, пока не началось мы лучше пойдём. – перебил их джин, щелкнул пальцами и писатель вдруг исчез. – Джин достал огурец из банки понюхал его. – Хреновая у вас закуска бабы, пойду я от вас, – и джин тоже исчез прихватит с собой банку с огурцами.

- А тебе, бесово отродье, особое приглашение надо? - раздался из-за стенки нетерпеливый голос Джина.

- Эх, была не была! - с этими словами бесёнок схватил бутылку из-под водки, которая вновь оказалась полной и с запечатанной крышкой. Раздался хлопок и он исчез.

_______________

Для всех, кто принимает участие в написание сборника. СЛЕДИТЕ ЗА ОБНОВЛЕНИЯМИ!!!!!!!!!!!