Рыжий НЛО

Глава 1

ПРИКЛЮЧЕНЧЕСКИЙ РАССКАЗ

(из сборника «Таежные рассказы»)

Охотник, шагая на камусных лыжах между припорошенных снегом кедров, наслаждался спокойствием вокруг. Сегодня он впервые в этом сезоне смог выбраться в тайгу и надеялся обзавестись первой добычей по чернотропу. Снежинки легко парили между деревьями, постепенно превращая любой цвет земли в белый. Речка, что бежала в низинке, несла на себе едва зародившиеся круги льда, называемые салом, а те на повороте решили по какой-то причине слиться воедино, стремясь сбиться в запруду. Природа медленно засыпала, отдыхая после летнего праздника.

Неожиданно с низовьев реки донесся громкий стрёкот, напоминающий звук самолета, и охотник понял, что по реке поднимается ставшая нынче модной среди рыбаков - аэролодка. Можно было разобрать, что водитель не спешил, стараясь обходить плывущие льдины, но перед крутым мысом, где льда почти не было, он прибавил газу. Мотор взвыл на повороте, и раздался звук негромкого удара. Звук мотора резко стих, а затем последовал еще один удар и бурный всплеск воды. В наступившей тишине были слышны только шум реки о заледь у берега и треск напирающих друг на друга льдин.

- Ая-я-яй, неужели беда?

К тому же раздался отчаянный лай его собаки Бирюльки, бежавшей впереди. Поведение собаки еще больше насторожило охотника, который, казалось бы, знал о своей собаке все и даже, по его мнению, читал ее мысли. Собака не показывала наличия зверя, но по ее гавканью чувствовалось, что она крайне возбуждена. В какой-то момент Бирюлька перестала лаять и, сорвавшись с места, прыжками помчалась к реке.

Хозяин.

В этом году, как предполагал Ефимыч, снег должен был выпасть рано. Опыт предсказания погоды помог охотнику вовремя завезти по реке запасы в зимовье и разнести их по лазанкам, заготовить дрова на зиму и подвесить их на стены, чтоб не отсырели. Речка недалеко от зимовья была хоть и небольшая, но рыбная, потому рыбснасти были в полной готовности. Ружье, проверенное по прошлым сезонам, было вычищено и смазано, патронов было набито в избытке, и на всякий случай в некоторые был всыпан порох в полуторном объеме. В одной из лазанок пришлось заменить печь-буржуйку, а в других — подлатать крыши. Скрады и лабазы он тоже почистил и отремонтировал, рассыпал соль на солонцах и подготовил подкормку для рогатых.

Одновременно он порадовался, что живности прибавилось. Медведица в верхнем распадке доучивает лончаков, и этой зимой они уже станут вполне самостоятельными и получат в тайге свои наделы. В нижнем распадке у другой медведицы к весне народятся сеголетки, что тоже хорошо. Огорчило уменьшение количества кабарог, но они все так же охотно бегут на манок, поэтому струйки удастся добыть не меньше, чем в прошлом году. Задание на этот промысловый год должно быть, как и всегда, выполнено охотником в полном размере.

Ефимыч со своей широкой черной бородой и такими же жесткими черными усами был под стать таежной глухомани. Разгадать его душу, а также скопище мыслей под могучим лбом было так же трудно, как и тайгу. Зато он читал свою тайгу как давно знакомую книгу, и таежные загадки давно уже все были разгаданы. Можно сказать – сросся с ней. Таежничали еще его отец и дед, поэтому на летних сенокосах под вечерние чаепития они щедро делились своим опытом. Могучие мужики, бывало, отваживались даже сойтись с медведем в рукопашной, и Ефимычу передались широченные плечи на кряжистой, будто вырубленной из дерева фигуре.

На выделенном ему охотничьем участке все было продумано и устроено, оставалось только не лениться, не засиживаться в избе, а топтать лыжню и не беречь патроны. Погода нынче своими выкрутасами, конечно, не сильно радует, да и ореха будет не так много, как раньше, но не впервой, поэтому особой тревоги не было. Даже слишком ранние заледи на реке не тревожили. Все было готово к промысловому сезону.

Это был его участок, и Ефимыч был в нем хозяином.

Чернотроп.

Ночью выпал снег, и охотник решил начать сезон не медля, по чернотропу. Выйдя засветло, он по вытоптанной тропе дошел до реки и двинулся вниз.

Тропа шла вдоль реки, и все следы прошедших и пробежавших по ней зверей были прекрасно видны. Снег налипал на их копыта, и следы наблюдались в виде цепочек темных пятен. Признаков крупного зверя пока не было, поэтому Ефимыч, торя лыжню рядом с тропой, уверенно шагал на своих камусах, ожидая следов зверя помощнее. Его лайка по имени Бирюлька, хорошо выученная хозяином, так же бежала рядом с тропой, иногда отвлекаясь на шорохи грызунов.

Иногда, когда меж деревьев показывался просвет, охотник подносил к глазам бинокль, осматривая видимые склоны гор, просматривая только ему знакомые места, где могли кучковаться или двигаться косули и изюбры. Иногда можно было увидеть даже медведей, объедавших кусты с оставшимися на них ягодами.

Тайга была привычным местом работы, и это наполняло охотничье сердце покоем и надеждой на удачный сезон.

Все было бы хорошо, если бы…

Беда.

Видя метание собаки и то, как она рванула в сторону реки, Ефимыч понял, что на реке случилось несчастье. Он перебежал в сторону, где река была видна получше, и приложил к глазам бинокль. В сотне метров ниже того места, где он стоял, реку перегородил лед. Слабый еще сам по себе, он торосился на крутом повороте. Запруда образовалась от берега до берега. Поджимаемый водой сверху, лед слегка шевелился, готовый в любую минуту сорваться вниз.

Просматривая противоположный берег, Ефимыч увидел, что перед мысом, заросшим миниберезкой, огромное дерево, упавшее в воду, заставило наплывающий лед вздыбиться, образовав немалой величины ледяную гору. Правее запруды мужик рассмотрел торчащий из воды синий нос лодки, которую вихрящаяся вода затягивала под льдины. Людей не было видно, как Ефимыч ни вглядывался. Он лихорадочно водил биноклем вправо и влево, стараясь увидеть хоть что-то, что осталось от перевернувшейся аэролодки, просматривал каждую льдину, каждый торос поблизости от нее, но ничего не находил. Мыс загораживал то, что было за ним, но сама лодка, видимо, чем-то зацепившись, так и висела на ветке, торчащей из воды.

И вдруг в кругах бинокля показалась собака, мчащаяся по неровным льдам к одному из торосов.

Эвакуация.

Вглядевшись в то место, к которому мчалась лайка, охотник неожиданно разглядел в бинокль маленький сапожок, торчащий из-за льдины, не видимый раньше потому, что был белого цвета.

Человек! Видимо, при ударе лодки о льдину, его выбросило вперед, и он упал за торчащую глыбу так, что увидеть его с берега было почти невозможно.

Все мысли, что заполняли голову до этого, исчезли. Кроме одного – спасать! Надо спасать! И как можно быстрее. Иначе река, напиравшая сверху, с минуты на минуту могла сдвинуть ледяную запруду, и тогда…

Мужик в одно мгновение сбросил рюкзак, ружье, бинокль и плащ, сбросил лыжи и, опираясь ими как палками, с огромной скоростью ринулся вниз, к берегу. Бежать было не так уж и близко, да еще нужно было вилять между деревьями и выбирать дорогу между валунами, но Ефимыч, забыв про все, устремился к берегу.

Его сумасшедший бег по речным торосам, качающимся под ним, лавирование лыжами на льду, жуткое напряжение, не дающее думать о том, что в любую минуту – нет, секунду! – лед мог тронуться и погрести под собой и его самого, и того человека в маленьком сапожке за торосом, и все надежды о спасении – всё ушло в сторону, кроме одного стремления – вперёд, вперёд, к тому месту, где заливается лаем собака!

И совсем уже промчалось мимо сознания то, как он выхватил человека – нет, человечка! – из воды между льдинами и рванулся обратно. Пришлось тельце закинуть на плечо, иначе видеть путь по неверному льду было трудно.

Радуясь, что успел перебежать, пока лёд не сдвинулся, выскочив на берег, Ефимыч сбросил лыжи, опять закинул легкое тельце человечка на плечо, начал карабкаться к тропе, и тут услышал громкий шум – река сломала запруду и погнала лед дальше вниз.

Спасение.

Мысли о реке мгновенно были отброшены.

Срочно к избе!

Добежав до своих вещей, Ефимыч, не раздумывая, завернул ребенка в плащ, надел лыжи, схватил ружье и бинокль и со всех ног бросился к зимовью. Ему было необходимо как можно скорее добраться до своего убежища, чтобы спасти жизнь того, кого он держал в руках.

Собака тоже бежала впереди, она часто оглядывалась, словно подгоняя хозяина. Несмотря на то, что ребенок не оттягивал руки, подъем к домику таежника оказался нелегким. Не хватало воздуха, сердце колотилось, но останавливаться было нельзя, потому Ефимыч бежал изо всех сил.

Ворвавшись в избу, он бережно уложил ребенка на топчан, быстро подбросил дров в ещё не остывшую печь, поставил ведро с водой на плиту и схватил с полки фляжку с крепким самогоном. Мокрый от пота, он думал не о себе, а о маленьком человечке, которому был нужен спиртовый массаж.

Ефимыч несколько раз прикладывал руку к шее девочки и ощущал слабое биение пульса. Не загадывая наперед, он продолжал массаж, переворачивая ребенка на живот и растирая спину и ноги.

На теле девочки было несколько следов ударов в виде синяков, но переломов не наблюдалось. Лицо было чистым — вероятно, благодаря меховому капюшону с большим раструбом, который защитил его от сильных ударов. Но она почти полностью оказалась в ледяной воде, потому переохлаждение маленького тельца было вполне возможным.

То, что девочка – это была именно девочка! - была без сознания, только помогало — мужчина действовал быстро и без задержек. Кожа ребенка покраснела, и Ефимыч даже опасался, не ожег ли он спиртом нежную кожу. Но ожог можно залечить, главное — спасти девочку от переохлаждения.

Закончив растирание, он стянул со скамьи выделанную до блеска медвежью шкуру, постелил ее на топчан, укутал тельце в одеяло, спеленал как кокон, уложил головой к окну и накрыл сверху самой теплой из всех шкур — волчьей.

Пока было сделано все возможное. Если девочка очнется, можно будет оценить ее состояние и продолжить лечение. Пульс был все таким же слабым, но Ефимычу показалось, что он стал более упругим. Это вселяло надежду.

Спасена.

Испытывая огромную усталость, мужик прислонился к стенке и начал вспоминать, что случилось на реке. Как ребенок оказался в лодке и куда спешили люди — это оставалось загадкой. Скорее всего, мужчины приобрели новую аэролодку и, надеясь на ее маневренность и проходимость, отправились в верховья реки порыбачить или поохотничать, взяв с собой любопытного ребенка на экскурсию. И вот случилось непоправимое — из всех, кто был в лодке, в живых осталась только она одна. Взрослых людей на льду и в воде возле мыса не было точно, он все осмотрел. Скорее всего, напоровшись на запруду, а это было понятно по перевернувшейся лодке, люди, которые так необдуманно разогнались по чистой воде, не увидев за крутым и слепым мысом торосы, не сумели увернуться, при ударе получили травмы, выпали в ледяную воду и утонули. Ребенок же, не попав под железные части открытой кабины, вылетел из лодки и упал на лед. Те, кто пустился в свое опасное путешествие, скорее всего, были жителями города. Какого города — это будет известно, когда сюда прибудут спасатели. А то, что они прибудут, в этом кержак не сомневался. Добираться сюда им удобнее всего вертолетом, потому что по реке в это время не доплыть. Это очевидно. Ракетница у охотника была, а чуть позднее он еще выложит на крыше зимовья знак «нужна помощь». Так что найти их с воздуха будет несложно. Когда это произойдет и не помешает ли полетам снегопад, предположить было трудно.

Сил на спасение было потрачено немало, потому Ефимыч уснул… и очнулся от крика. Девочка металась в постели и кричала. Мужчина кинулся к ней, но, не зная, что делать, просто присел у топчана и стал гладить ее по рукам и ногам. Наконец, девочка перестала кричать и метаться, снова притихла и, как показалось Ефимычу, уснула. Дыхание ее стало другим, более ровным.

Только сейчас Ефимыч немного успокоился. Еще раз осмотрев спящую фигурку ребенка, он понял, что девочка не такая уж и маленькая. Она была возрастом, как и его дочурка, Любашка, годков одиннадцати-двенадцати, не меньше. Правда, ростиком поменьше и фигуркой потоньше. У неё было круглое с конопушками лицо, рыжие кудри и совершенно белые тоже в конопушках руки. Но главным было то, что он ее спас. Она жива.

Ефимыч не мог твердо определить, спала девочка или была без сознания, но ее мерное дыхание успокаивало. Он решил тоже прилечь на лавку и дождаться, когда девочка очнется.

Пробуждение.

Проснулся он от того, что его теребили за рукав. Открыв один глаз, он увидел стоящую перед его скамейкой на коленках спасенную им девчонку. Та смотрела на него, сощурив глазки, и молча рассматривала. Кудрявая рыжая головенка качалась из стороны в сторону, чтобы голубые смешливые глаза смогли рассмотреть его со всех сторон. В глазах девчушки не было ни малейшего испуга, она просто рассматривала его как музейный экспонат!

- Ты кто?

Девочка провела теплой ладошкой по его лицу, и мужик оторопел. Его удивило, что после всего произошедшего в поведении девочки совершенно не было страха. Это как-то не вязалось с тем, что испытал он сам в течение всего происшествия. Но девочка на самом деле, как-будто, просто уснула, проснулась и решила его спросить, кто он такой и как оказался в этой избе.

- Я охотник. Зовут Ефимыч. Это моя избушка. Кругом тайга.

- А как я тут оказалась?

Ефимыч пошевелил усами, но так и не решил, стоит ли ребёнку рассказывать про те страсти, что он испытал, спасая ее. Может, проще поиграть с ней чуток?

- Это лучше ты мне скажи, как ты тут оказалась. Я тихо, мирно спал на лавке, а ты меня разбудила. Ты инопланетянка или лесная фея? Может, ты мне снишься?

Егоза.

Мужик сел, потянулся и проворчал, будто про себя:

- Вот так живёшь, живёшь в тайге и вдруг бац! - появляется какая-то девчонка и начинает задавать глупые вопросы.

Он протянул девочке руку.

- Ну, что ж, давай знакомиться. Тебя-то я знаю, как зовут, Лесная Фея, а я простой охотник и зовут меня Ефимыч.

Девочка расхохоталась и протянула свою ладошку.

- И вовсе я не фея, я - Снежана. Так меня мама назвала, потому что я родилась в день, когда выпал первый снег.

Увидев, что мужчина удивленно ее рассматривает, девочка расхохоталась.

- Тебя удивило, что я рыжая, а имя белое? Так, мама говорила, что я родилась совершенно белой! Да еще и снег выпал. Потому и назвала меня Снежаной. Рыжеть я стала потом, когда домой из роддома привезли. Имя красивое, но летом неудобно, потому зимой меня подружки зовут Снежаной, а летом Свежаной!

Ефимыч хохотнул.

- Тебя Тараторкой надо было назвать. Тараторишь как сорока.

Девчонка вскочила, закружилась по избе и продолжила тараторить, собирая в одну кучу все, что хотела сказать

О-о, да она болтушка! - Подумал Ефимыч. - Этого только мне не хватало. А если она еще и проказница, то прощай моя уединенность и мой любимый покой.

Девочка между тем приступила к обследованию избы, просматривая то, что лежало на полках, на столе и на подоконнике, водила рукой по висевшим на стене ружью и ножу.

- Ефимыч, а ты один живёшь? Наверное, один. Тебе не скучно одному? Скучно, конечно. А ты меня научишь охотиться? Сильно охота пострелять из охотничьего ружья. Покажешь мне, где медведи спят? Я знаю, что в берлоге, но лучше посмотреть. А у тебя есть собака? Есть, конечно, как без нее в лесу...

Ефимычу можно было не отвечать. Снежанка не ждала от него ответа, она сама и спрашивала и отвечала. При этом тщательно осматривала каждый предмет, выказывая интерес ко всему, что ее интересовало. - Слушай, егоза, а ты есть хочешь? Девчонка тут же подскочила к нему. - А тебя есть что-то вкусненькое? Мужики растерялся. - Ну, вкусненькое не вкусненькое, но похлебка есть. - Похлебка? А это еда такая, да? - А ты садись за стол, бери ложку и узнаешь. Видя, как Снежанка накинулась на еду, и, слыша, как стучит ложка по дну тарелки, хозяин дома только удивлённо улыбался. Вот же чертёнок! Не успела оклематься, а уже ведет себя так, будто ей тут все в радость.

Теперь понятно, как она оказалась в лодке. Видимо, отец или кто там не смогли ее удержать, когда она решила, что должна непременно участвовать в поездке по реке на новой лодке с пропеллером.

Маленький гегемон.

Как же ей такой рассказать, что случилось со взрослыми, которые были с ней? Ведь с таким характером она может впасть в истерику или сильно напугаться. Но пусть сама спросит, а там придумаю что-нибудь как ответить. Только он об этом подумал, как Снежанка подскочила к нему, схватила за руку и и затараторила: - Я знаю, где я оказалась. Это же параллельный мир, правда же? Я у папы книжки про попаданцев читаю, там всегда люди неожиданно исчезают и просыпаются в другом мире. В этом мире ты его хозяин, а я попала сюда не случайно, а чтоб сделать твой мир веселым!

Глаза Ефимыча стали больше кулака. - Ты читаешь такие книги? Не рано ли? - Ничего не рано! Я уже в шестом классе учусь. На одни пятерки, между прочим. Мне можно было бы учиться в десятом классе, потому что я знаю почти всю школьную программу, но папа сказал, что торопиться не стоит, надо нормально расти и постепенно привыкать к своему возрасту. И я уже все умею делать. С папой мы вдвоем трудимся в гараже, особенно когда он копается в трасмиссии, а с мамой мы вместе готовим обеды и завтраки. Я еще хорошо стреляю. Мы с папой ездим на стрельбище, и он меня учит стрелять. А по звездам я вообще могу любое время определить и никогда не заблужа… заблуждаюсь… Короче, оставь меня в лесу одну, и я обязательно выйду к людям. А еще…

Ефимыч, не видя иного способа остановить рыжеволосую болтушку, закрыл ей рот ладонью, и, сделав свирепый вид, прорычал: - Вот я тебя сейчас и проверю, какая ты умелица. Скоро обед, а у нас хоть стол грызи, нечего в рот взять. Показать тебе, где у меня картошка, мясо и приправы? Девчонка звонко рассмеялась и тоже закрыла рот мужика ладошкой. - Ха-ха! Да я уже все у тебя высмотрела и знаю, что где лежит. Давай мне свой нож и иди во двор за дровами. И не показывайся, пока не позову. Я сама все сделаю, не сомневайся! Похохатывая, мужик вынул нож, подал его Снежане, накинул полушубок и вышел из избы. Сказать, что он был удивлен, значит, ничего не сказать – он был в шоке! Все, что наболтала ему эта егоза, бурлило в голове, будто булькающая бражка. Хорошо, что теперь, пока он будет махать топором, можно будет хоть что-то осмыслить.

Вот ведь коза! И это она знает, и это умеет, и школьную программу знает, и про попаданцев читает, и стрелять умеет... Если она еще обед сумеет более-менее съедобный сготовить, то придется и остальному поверить. Березовые чурки кололись легко, потому Ефимыч даже не заметил, как наколол целую гору поленьев. При этом он несколько раз глянул на лес, и мелькнула мысль, что про чернотроп, к великому сожалению, в этом году ему уже можно забыть. Не мог же он оставить пигалицу одну в доме. И еще он заметил, что опять набежали тучки. Вид у них был пока веселенький, но бывалого таежника не обманешь, эти все небесные улыбочки запросто могут превратиться в злобный оскал.

Рыжая стряпуха.

- Э-эй! Стол накрыт, мой руки и иди обедать! Рыжие Снежанкины кудряшки на фоне серой избы смотрелись как солнышко в тучах. Девчонка приглашающе махнула рукой и скрылась за дверью. Ну, что ж, пойдем, отравимся, подумал Ефимыч, теперь уже с ухмылкой осознавая, что с таким бесенком как Снежанка, скоро слово «хозяин», точно придется писать в кавычках. Обтерев руки и лицо снегом, он шагнул за порог, и запах похлебки ударил по ноздрям. Именно – ударил, потому что запах был не тот, что обычно сопровождал варево, которое готовил он сам, а очень даже ароматное. Стол был сервирован совсем не так, как делал он – котла на столе не наблюдалось, ложка не валялась сбоку, как обычно, и ножа на привычном месте не было. Посуда была аккуратно расставлена, присутствовали солонка и перечница, возле тарелок по обе стороны лежали ложки и даже вилки, которыми кержак не пользовался уже много лет. - Прости, салфеток я не нашла, потому решила положить кусочки туалетной бумаги. Но ты не сомневайся, она тоже стерильная и вполне годится вместо салфеток. Девчонка фыркнула, хотела что-то добавить, но тут же осеклась. - Убрать? - Да ладно, потерпим. – Ефимыч глянул на девочку и сделал удивленное лицо. - А где… Он не успел договорить. Стряпуха сорвалась с места, схватила его тарелку, метнулась к плите и поставила на стол то, что она сварила. - Хэх! А это можно есть без лоперамида? – Коряво сострил мужик и, конечно, нарвался. - Да попробуй сначала, дикарь немытый! Лоперамида он захотел, видите ли. Если три порции не съешь, приползешь ко мне на коленях извиняться. Мой папа, да и мама тоже, всегда хвалили все, что я готовила, и всегда удивлялись, как это мне удается каждый раз готовить по-другому. - Ешь! – Приказала малявка и, топнув ножкой, сама принесла себе тарелку. Метнув первую ложку в рот, Ефимыч почесал в затылке. - Хм, съедобно! Затем вмиг выхлебал содержимое тарелки. Запросил еще и еще, но на четвертой порции получил отлуп. - Еще объешься, обжора! Извиняйся, давай, а то кормить больше не стану. – Юная стряпуха картинно надула губки. - Терпи до вечера. Это еще бульончик так себе, жиденький. На ночь притомим мясо в печке, так на завтрашнем обеде ты ложку будешь держать двумя руками, чтоб не проглотить ненароком. - Кстати, я что-то мяса кроме кабарожьей тушки не нашла. Ты, небось, и по чернотропу еще не охотился? И так уже обалдевшему сверх меры мужику от слов козявки про чернотроп стало даже нехорошо. Это что же за бестия такая появилась в его доме? Откуда в этой рыжей головенке столько знаний? Да, что знаний – похоже, эти белые в конопушках руки тоже немало умеют? А рыжая бестия рассудительно продолжила. - Так, сегодня ты набираешься сил, вечером я тебя еще подкормлю, а утром давай, шагай в тайгу. Там звери уже рыдают, тебя ожидаючи. Да, ружье и патроны проверь. – Увидев, как мужик дернулся, девчонка успокоила. - Вижу, что все готово. Но лишний раз проверить не помешает! А потом ложись, вечером разбужу.

Сбежала.

Девчушка убрала со стола, надела курточку и шапку и выскочила за дверь. Она будто знала, что Бирюлька уже отмышковалась. Тут же с улицы донесся радостный лай и девичьи вскрики. Похоже, обе нашли друг друга. Теперь можно спокойно отдохнуть и обдумать все, что произошло. Ефимыч улегся на топчан и задумался.

Его дочка Любашка тоже растет бойкой и за словом в карман не лезла, но чтобы вот так беспрестанно тараторить и уверенно судить о том, о чем и не каждый взрослый может знать… Здесь явно что-то не то. Это же рыжий НЛО какой-то! Командует, отменно готовит, толково рассуждает о делах, которые в ее возрасте никому и на ум не придут, гонит его на охоту, с ходу с собакой подружилась. Только вот болтает беспрестанно! Уже сегодня наговорила столько, сколько этот дом не слышал за все то время, пока здесь стоит. Интересно, подружились бы они с дочуркой, если б свиделись? А что, если и правда завтра с утреца уйти якобы на охоту, а на самом деле подсмотреть, что будет делать эта пигалица? Только лайку надо отвести подальше и пристрожить, чтоб сидела и не лаяла. Так и надо сделать. Утром, стараясь не шуметь, Ефимыч собрался и шагнул за порог, неслышно притворив дверь. Тявкнувшую было Бирюльку он пристрожил, чтоб не лаяла и, скомандовав «Ищи!», начал тянуть лыжню в сторону ближнего скрада, сооруженного на дереве среди плотных ветвей. Вполне возможно, что Снежанке быстро надоест сидеть одной, или испугается чего, и она попытается пойти по лыжне на его поиски, благо, что еще только начало зимы и снега еще мало. Лежа в скраде, ждать пришлось долго, а потом и вообще потеряло смысл, и Ефимыч решил вернуться в избу. Мало ли что могла натворить его малая подселенка. Следов девчонки на лыжне не было видно, а подойдя к избе ближе, мужик удивленно уставился на дверь, подпертую жердиной. Обойдя дом, он увидел, что цепочка следов от маленьких сапог ведет не к реке, как вполне можно было ожидать, а к распадку, что был не так далеко. Бирюлька начала нетерпеливо повизгивать, просясь ринуться по следам девчушки, и мгновенно ринулась по ним, как только Ефимыч ей разрешил. Сам же вошел в дом, осмотрелся, и ничего особенного кроме кастрюли, обмотанной попонкой на столе, не заметив, кинулся на поиски.

Точно отлуплю!

Заливистый собачий лай охотник услышал еще издали, потому помчался изо всех сил, на ходу перезаряжая ружьё на пулю, ибо как раз в той стороне была берлога медведихи с сеголетками, которых она уже готовит для зимней спячки. Не дай бог попасться ей на глаза в это время! Ефимыч мчался по маленьким следам сапожек изо всех сил, не жалея себя. По лицу хлестали ветки, снег сыпался за воротник, но страх за человечка гнал его вперед. «Вот же придурок! – Ругал он себя. - Это ж надо такое отчудить - оставить взбалмошную девчонку одну! Но её я точно отлуплю, если догоню!». Неожиданно из-за дерева выскочила Бирюлька и радостно запрыгала возле ног. - Где Снежанка? - Задыхаясь, простонал мужик. - Быстро веди меня к ней! Но то, что собака не лаяла, а радостно крутилась и подскакивала, все же удивило Ефимыча. Еще страньше было то, что она никуда не звала, хотя цепочка следов по-прежнему вела к распадку. Девчонка бежит в лапы к медведихе, а собака радуется - это как же понимать?

Миновав какие-то кусты, кержак по-настоящему застонал – Снежанка весело играла с медвежонком! А рядом, подлетев к ним, повизгивая, крутилась Бирюлька. Повторилась та же история, что и на реке – Ефимыч подбежал к троице, схватил девчонку, перекинул через плечо и рванул назад. Опять он бежал, не помня себя. Медведице с ее скоростью до шести десятков километров в час догнать их ничего не стоило. Крикнув на бегу собаке «Фас!», он надеялся, что та хоть на немного задержит зверя. Дай бог, если медвежонок не оступился и не наколол лапу, тогда мамка будет бежать не так, как в ярости, почуяв кровь. На бегу, повернув ружье стволом назад, Ефимыч надеялся в крайнем случае пальнуть и хоть на немного остудить пыл преследовательницы. Яростный лай Бирюльки послышался довольно далеко позади, что немного успокоило беглеца, хотя догнать и с такого расстояния медведихе будет легко. Силы были уже на исходе. Это ж надо – два лыжных забега за двое суток на пределе сил! И ради кого? Ради какой-то соплячки, не ведающей, что такое приличное поведение в гостях. Желание отлупить эту чертовку усиливалось все больше.

Противостояние.

Показавшаяся изба прибавила сил, и охотник ворвался в дом как снаряд. Швырнув рыжую беглянку на кровать, он, дыша как паровой молот, быстро заложил дверь двумя засовами, припасенными на подобный случай, и, открыв бойницу, стал осматривать сторону, откуда они прибежали. Грозная мамаша показалась в отдалении, но не мчалась по следам со всех ног, а бежала размеренно и спокойно. Ярости в ее движениях не наблюдалось. Что было плохо – оба медвежонка бежали вместе с ней. Что делать? Стрелять медведиху – два сеголетка останутся без мамки. Для них это явная погибель. Отстреливать всех троих – лишить на его участке тайги прибыльного зверя на много поколений. Ждать, что предпримет мамаша – она может начать разбирать избу по бревнышку. Ефимыч, перезарядил ружье, вставив в один ствол картечь. Попытка отпугнуть зверя – не самое лучшее решение, мать может не так понять, но другого способа отогнать ее не находилось. Между тем медведица приблизилась к дому и стала обнюхивать двери. Решение пришло мгновенно! Ефимыч дождался, пока медведица отойдет чуть в сторону, выставил ствол в дыру и выстрелил. Зверюга оказался непуганой и, взревев, отскочила от двери. Затем рванула в лес, не разбирая дороги, и помчалась с такой скоростью, что после нее в лесу образовался прямой тоннель, своей чернотой хорошо видимый среди заснеженных кустов и ветвей. Медвежата, тоже напуганные выстрелом, катились за ней темными колобками, но явно отставая, хотя заблудиться в таком тоннеле они уже никак не могли. Встретятся с мамкой, это уж точно. Мужик, опустошенный гонкой и диким напряжением, без сил опустился на пол, а потом и вовсе лег, напрочь теряя ощущение пространства и времени.

Выговор.

Очнулся Ефимыч от щекотки в носу. Чихнув и открыв глаза, он увидел сидящую перед ним Снежанку. Сложив ноги калачиком, она держала в руке перышко, каким, видимо и щекотала его, и виновато улыбалась. А еще он почуял одуряющий запах жареного мяса и еще каких-то пряностей. Уставившись на девчонку, его сознание стало подталкивать его к чему-то важному, что он должен был непременно сделать. Снежанка сидела, как-то виновато поглядывая на него, и он вспомнил! Мгновенно вскочив с пола, он воззрился на рыжую бестию. - Ты хоть понимаешь, что вчера сотворила? - Сегодня. – Пробормотала девчушка, уставившись в пол. – Я просто… - Просто? Просто ей! На самом деле ты совершила… Ефимыч клокотал от бешенства. Из-за этой рыжей поганки весь его нынешний охотничий сезон, так ожидаемый с весны, рушился как скала с обрыва. Теперь из избы он не мог отлучиться ни на минуту, потому что соплячка, похоже, не имела никакого понятия, что такое обещания и что их надо выполнять. Ну, не брать же её с собой в тайгу! - Ты своим появлением испортила мне всю охоту. Еще вчера я должен был уйти на несколько дней. Охота по чернотропу – самое удобное время начала охоты. У меня же есть вполне определенное задание от зверопромхоза, и я его должен выполнить. Ты же своим дурацким поведением разрушаешь все мои планы. - На самом деле добыча зверя, рыбы и пушнины - моя работа, которая требует тщательной подготовки, больших знаний, тренировки и нужного настроя. Это только собака у меня Бирюлька, но я в бирюльки не играю. Профессия охотника – одна из самых труднейших, а сама работа не менее трудна и опасна, возможно, даже чем-то схожа с военной службой. Опасностей и у нас немало. - И куда я сейчас выйду, если ты такая бестолковая, что чуть не разозлила медведицу, которая могла в один миг разорвать тебя, если бы с медвежонком что-то случилось. Она могла бы и избушку нашу разнести по бревнышку. Ты что, не понимаешь, что тайга – это не зоопарк, не сквер, не зоосад и со зверями не шутят? Мужик уже видел капающие из глаз девчушки слезы, но никак не мог остановиться, настолько он был разозлен, можно сказать, взбешен и, что говорить - даже напуган. Ведь все было на волосок от непоправимой беды! Махнув рукой, он отвернулся от уже рыдающей девчушки, подошел к окошку и, опершись о стену, стал смотреть на тайгу. Шел снег. Но охотнику казалось, что это шел не снег, это приближалась его безысходность. Что делать дальше, он не представлял. Вертолет по такой погоде не полетит, а ждать погоды можно было неизвестно сколько. Сидеть в избе безвылазно?

Живительная сила желудка.

За спиной было тихо. Он обернулся и увидел, что девчонка перебралась на топчан и лежит, свернувшись в комочек и отвернувшись к стенке. То, что она продолжала плакать, было видно по ее вздрагивавшим плечикам. Злость у Ефимыча улетучилась. Уже виня себя за грубость, но не решаясь еще пока приблизиться к девочке, он подошел к плите, открыл крышку и… задохнулся от сумасшедшего аромата похлебки. Под крышкой на сковородке лежали куски жареного мяса, запах которого окончательно добил мужика. Непроизвольно ойкнув, он застыл от удивления – когда успела? Какими приправами она добилась таких запахов? И главное – откуда взялось мясо, которого явно не должно было быть? О, великая сила желудка! Вся злость улетучилась бесследно. Мужик подскочил к топчану, схватил в охапку девчушку, поднял и зарылся лицом в рыжие кудряшки. - Ну, прости меня, прости! Грубый я кержак, чурбан червивый, дикарь недоразвитый! Шибко напугался я за тебя, потому взбесился. Ты же умненькая, сделай так, чтобы помириться со мной. Ну, скажи хоть слово, а то у меня сердце лопнет от стыда! Девчушка, до сего тихо лежавшая у мужика на руках, вдруг каким-то невероятным кошачьим способом извернулась и обхватила его руками за шею. - Ты уже не злишься, правда? Ну, скажи - правда не сердишься на меня? Я уж думала, что ты никогда больше не станешь смотреть на меня и улыбаться. Давай, держи меня, а я буду искать улыбку в твоих усах! Снежанка схватила Ефимыча за усы и стала щекотать ему губы и нос. - Ну-ка, где ты тут прячешь свой смех? Сознавайся, а то начну тебя щекотать по-настоящему. Было правда щёкотно, и кержак стал ворочать головой, увертываясь от щекотки, затем стал прихахатывать и, наконец, расхохотался в полную силу. - Ага, попался! Теперь я знаю, как тебя растормошить! Они хохотали оба, сами не зная, от чего. В грохочущий бас мужика вплетался тонким колокольчиком голосок девчушки, и вместе они заливались слезами от смеха. Но постепенно успокоившись, вдруг оба уставились на печь. - Обед! Наш обед остыл! Девчонка спорхнула с рук и, подскочив к печке, подняла обе крышки. - Быстро за стол! Похлебка еще горячая, да и мясо не сильно остыло - одставляй тарелки! Она скакала между плитой к столом, разливала и раскладывала свои варево и жарево по тарелкам, да так быстро и ловко, будто вся была сделана из моторчиков. А это, само собой, привело к тому, что и ложки замелькали с огромной скоростью! Закончилось чревоугодие тем, что оба одновременно бросили ложки в пустые тарелки, кое-как выползли из-за стола и со стоном упали на топчан.

- Ну что, наелся, Сердит Сердитыч? - Снежанка оклемалась первой, встала на коленки и с игривой сердитостью уставилась на отдыхивающегося обжору. - Ох, и наелся! Я даже не помню, когда ел так в последний раз. Когда ж ты успела все это сготовить, я ж отошел от избы совсем ничего. - Какой там ничего?! Ты чуть не час валялся в своем скраде, меня дожидаючись. Тут не то, что на двоих можно было обед приготовить, а и целую дивизию накормить.

Продолжение чудес.

- Постой, а где ж ты мясо-то добыла, красавица? Ружье тебе не оставлял, выстрела я не слышал, следов кроме как к медвежонку не было. Не верю, что зайцы летели над избой, а ты одного из них жердиной сбила! Давай, рассказывай. - Ну, ты и смешной, Ефимыч! Сам силков кругом столько понаставил, что как зайчик ни старался, все равно попался. Я его увидела, освежевала и выпотрошила. Шкурка, вон, за печкой на прави`ле висит. Заяц еще толком не вылинял, но в сковородке он все равно вкуснятина. А медвежонка мать оставила одного, и он начал скулить от тоски. Как бы я смогла его бросить беспомощного такого? В какой стороне он плакал, я знала, потому и побежала его спасать. Он бы меня и проводил к избушке, если б мама его пришла. А следы мои к силкам не увидел, потому что думал только о медведице.

Если бы в то, время, как девочка говорила, рядом упал метеорит, Ефимыч бы на него точно не обратил бы внимания. Он сидел, так разинув рот, что пчелы, если б были, точно бы в нем начали мед откладывать. Эта пигалица все видела! И как он в скраде прятался, и как заяц в силках замерзал, и как плакал медвежонок... Как это - она видела? Чем? Каким зрением? Так даже бы и суперразведчики не смогли бы.

- Э-э-э... М-м-м... Ну... Этими междометиями мужик так много сказал, что девчонка даже захлебнулась от смеха. - Ха-ха-ха! Вот ты же сейчас промямлил только "э" да "мэ", а все понятно. Так и я - просто вижу и все! Погоди... Так получается, ты и всех зверей видишь? По всей тайге? Шок не проходил, но Ефимыч хотя бы примитивную мысль, но смог озвучить. - Нет, конечно! - Снежанка уже подсела на топчан и сказала задумчиво: - Отдельные видения приходят сами собой, я их не прошу ко мне прийти. Почему и откуда они приходят, не знаю. Я только одно знаю - когда мне надо, я все вижу как наяву. - Ты хочешь сказать, что если б я тебя взял на охоту... - То вернулся бы ни с чем! По заказу я редко что вижу, а если само собой, то часто.

Невероятно!

- А что ты еще умеешь, чего не умеют другие? Ефимыч, можно сказать, поплыл. Еще не веря ни во что, что тут сочиняла эта рыжая бестия, тем не менее, он уже парил между былью и небылью. - Так я ж тебе уже говорила! И про школу, и про помощь папе и маме, и про другое. Мне все дается легко. Скажу тебе по секрету, - только ты никому не говори! - я умею еще людей лечить, мысли читать и немножко гипнотизировать. Могу добавить, что я умею еще и крестиком вышивать! Девчонка расхохоталась, соскочила на пол и стала кружиться по избушке. - Кстати, завтра тучи разойдутся, будет солнечно и прилетит вертолет, которого ты так ждешь. Видимо, хочешь побыстрее избавиться от меня. А на вертолете прилетит мой папа с моим дядей - Так они же... - Ефимыч чуть не ляпнул "утонули", но рыжая пигалица его прервала. - Они живы. Ты просто их не заметил, когда они заплыли за мыс. Там они выбрались на берег, разожгли костер, но идти не смогли, потому что дядя сильно подвернул ногу. Вертолетчики увидят их яркие спасжилеты, поднимут и прилетят к нам, потому что мы с утра будем топить печку. Они по дыму нас и найдут.

"Пожалуй, я того-с... Я или чокнулся, или... Но как? Как она все это знает и видит? Ну, как это может быть? Кто она такая? Ну, точно - настоящий рыжий НЛО!". - И совсем я не летающий объект, я обычная девчонка. Мне, конечно, трудно такой казаться, но я стараюсь. Всем помогаю, люблю девчоночью болтовню, заигрываю с мальчишками, учителей жалею, не говорю все, что думаю. Папе и маме помогаю всегда и во всем. Вот и тебе хочу сделать так, чтоб ты не грустил здесь, в твоем таежном закутке, а делал свою работу весело и легко. Как я это сделаю, не знаю. Пока получается все наоборот... Но я буду стараться! Впереди еще целые сутки. Так что успею! Снежанка схватила со стола заячьи косточки и с криком "Я к Бирюльке!" схватила курточку и выскочила из избы.

Что это было?

Да-а-а... Фантастика наяву. А, может быть, на самом деле у меня после всех этих лыжных гонок крыша съехала окончательно и бесповоротно? Ефимыч тяжело слез с топчана, глянул в окно - ну, вот же она, живая и дурашливая солнцеголовая малявка! Скачут с собакой и визжат от счастья! Обычная девчушка - и одновременно чудо из чудес. Ну, как это может быть? Как? И вертолет завтра... Неужто на самом деле - отец с братом живы и прилетят сюда? Если прилетят, тогда я их обо всем и распрошу! А как она все это предвидит??? Что за чудинки в ее голове? Снежанка ворвалась в дом как порыв ветра. - Скучаешь? Это плохо, дорогой товарисч! Скучать нельзя даже наедине с собой. Ефимыч хохотнул: - Так после твоих откровений заскучаешь, как же. Вывалила на меня кучу необычайщины, забила голову небывальщиной - и рада! Ты хоть подумала, фулиганка, каково теперь мне, простому таежному охотнику после всего, что ты мне про себя наговорила? Я ж всю зиму буду думать только о тебе. Какая уж тут охота... Снежанка расхохоталась. - Про меня можешь не думать. Я завтра улечу и "прощай майн либер фатерлянд". Больше ты обо мне не услышишь. Но знай, что нынешний год для тебя будет очень добычливым, задание вдвое перевыполнишь! Напокупаешь своим ребятишкам и жёнушке кучу обновок, себе новую гитару купишь, губную гармошку обновишь.

Тут рыжая бестия скроила хитрую мордашку и, подкравшись к темному углу, выудила оттуда старую гитару и футляр с гармошкой. - Сообщаю тебе новость - сегодня у нас музыкальный вечер! Ты играешь на гармошке под аккомпанемент твоей любимицы, семиструнки, а я буду танцевать и плясать. Ну-ка, помоги мне сдвинуть твой десктоп. Вдвоем они кое-как подвинули рубленый стол к скамье, и девчонка, схватив гитару, приказала: - Дунь в гармошку, я гитару подстрою. Изрядно повозившись с колками, девчонка сморщила свою конопатую мордашку и заявила: - Этой гитарой можно костер разжигать, но никак не музицировать. Но ничего, нам с тобой и этого достаточно, не Мусоргские чай!

- Играй! Ефимыч обреченно - а как иначе, если этот маленький рыжий вулкан взял над ним полную власть! - нацепил на шею держатель с гармошкой, взял первый гитарный аккорд и - о, чудо! - гитара вдруг запела! Видать, Снежанка над ней изрядно поколдовала. Дунул в гармошку, и она заиграла, разлилась своими волшебными звуками по избе. - А давай, сыграй-ка мне кан-кан! Я ведь знаю, ты умеешь. Я в образе - начинай! Ефимыч играл и с каждой секундой чувствовал, как приходит к нему вдохновение. За кан-каном пошли краковяк, гопак, несколько вальсов, потом русские пляски, а кудрявая головка без устали мелькала в сумраке вечера. Девчушка плясала и кружилась так задорно и весело, что избушка чуть не сама пустилась в пляс.

- Ну, ты мастер! - На последних звуках девочка присела в реверансе, потом подскочила к мужику и впечатала в его заросшую щеку горячий поцелуй. - Вот ты удивляешься мне, а я удивляюсь тебе. Ты и зверолов, и следопыт, и тайгу знаешь всю до последней иголки, ты еще и музыкант, у тебя куча своих песен, под тарелками на полке тетрадь твоих стихов - куда ж мне до тебя! Так что, кто кого больше удивил - это надо еще разобраться! Потом они пили чай, пели песни, вспоминали смешные случаи из своей жизни и, в конце концов, завалились спать вдвоем спина к спине на покрытом медвежьей шкурой топчане.

Перед сном Ефимыч успел подумать, что уж вот так случилось - подружились совершенно взрослый, никогда особо не чувствовавший особой привязанности к детям, мужчина и совсем еще ребенок, но имеющий такие необычайные способности человечек.

Разлука.

С утра все было так, как предсказала рыжая ведунья. Тучи за ночь куда-то разбежались, отдохнувшее за эти дни солнце, радостно улыбалось и играло искрами на снегу, кедры и лиственницы охорашивались, постепенно освобождаясь от подтаявшего на солнце снега. Снежанка скакала на топчане и вскрикивала: - Топи скорее печь! Брось в нее свои старые бродни, пусть дымят. Вертолет скоро взлетит и полетит по реке искать моих мужчин, которые ждут его не дождутся. Они по дыму обязательно к нам завернут, потому надо их, бедных, покормить, согреть и приласкать. Пока Ефимыч колол дрова и носил их для просушки за печку, Снежанка металась у печки и явно опять мастырила какую-то вкуснятину. Ее маленькие ручки так уверенно летали над плитой и столом, что мужик с трудом мог оторваться от этого увлекательного процесса. А девчонка еще и прихахатывала: - Учись, учись, пока я тут! А то ешь, чё попало и что в рот упало. А кулинария - это искусство, надо, чтоб еда не только насыщала твое кержацкое брюхо, но еще и радовала глаза и вкусовые рецепторы. Задорный смех юной поварихи нисколько ей не мешал. Язык крутил свои кружева, а руки свои. - Оп-па! - Девчонка вдруг замерла. - Вижу, папа машет своим оранжевым спасжилетом, а вертолет снижается! Ура-а-а! Ефимыч уже просто радовался вместе с девочкой, видения маленькой колдуньи ему уже были не в диковинку.

Вскоре над избушкой взревели лопасти вертушки, и на ближней полянке поднялся снежный вихрь. Снежанка мчалась к вертолету, и ее огненная головка искоркой мелькала среди кустов. Отец ухватил дочурку за руки и стал вертеть ее вокруг себя, хохоча от счастья. Потом они зашагали к избе, помогая идти третьему мужчине, прихрамывавшего на одну ногу. - Папа, это Ефимыч, хозяин заимки! Этот он спас меня, когда вы решили искупаться.

Мужчины крепко пожали друг другу руки, Ефимыч поздоровался с другими двумя мужиками, и все направились в избу. Домик, конечно, сразу стал маленьким и тесным. Чтобы дать возможность Снежанке покормить спасённых родственников, пришлось хозяину с пилотом сдвинуться в угол. - А мы уж думали, заездила тебя эта егоза. Уж я-то знаю, на что она способна! С ней только отец справляется, да и то не всегда. Наверно, уж и сам не рад, что спас её? Летчик хохотнул, толкая Ефимыча локтем в бок. - Да уж, вначале я чуть не поколотил ее. - Охотник грустно улыбнулся. - Но постепенно мы даже сдружились. Вчера вот даже пели и плясали вместе. - Да ну! - Летун удивлённо поднял брови. - Счастливый, случай, однако! Ничем тебя она не удивила? - Да я как-то уже и привык. Но вначале...

Стукоток ложек резко прервался, батя притянул к себе дочурку и заявил: - Сегодня ты превзошла сама себя. Никогда не ел такой вкусной похлёбки! - Ну, конечно! - Расхохоталась девочка. - Ты бы еще пару дней поголодовал, то тебе бы и картофельные очистки показались заморскими яствами. Отхохотавшись, мужчины разом уставились на Ефимыча. - Рассказывай, хозяин, как тебе удалось спасти Снежанку? - Дык как... Шел мимо, вижу, человечек на льду отдыхает. Подумал, прихвачу на всякий случай, вдруг пригодится. - И как, пригодился? Снежанка, убиравшая со стола, тут же среагировала. - Пригодилась, конечно! Я его кормила, а он меня жизни учил. Теперь мы с ним не разлей вода! Правда, Ефимыч?

На крыльце, когда охотник и отец Снежаны остались вдвоем, пока после отчаянного прощания девчонки с кержаком другие брели к вертолету, у них неожиданно возникло какое-то теплое чувство друг к другу. Отец повернулся к Ефимычу и крепко обнял его. - Спасибо тебе! Мы ж там, в овраге, ничего про нее не знали. Жуткое было состояние. Я сходил за мыс, но там ни следочка не осталось. Конечно, не верилось, что дочурка погибла, но... - Так ведь и я, ворона, не заметил вас! Думал, утонули. Это потом Снежана уверила меня, что вы живы, а вначале... Мужчины не договаривали, понимая друг друга без слов. Заработали винты вертолета, летчик махнул рукой, что пора взлетать, и тут отец девочки, глядя Ефимычу в глаза, и взяв его руку для пожатия, попросил: - Ты уж не серчай на нее, если она чем-то обидела тебя. Она очень необычный ребенок, совсем не такая как все дети. Мы тоже вначале понаделали кучу ошибок с ней, пока нам не подсказали, что наша девочка... - Он помолчал, затем понизил голос и произнес: - Наша девочка не обычный человек, она - ИНДИГО!

Вертолет взревел на прощание, взмыл, улетел и, прятавшаяся до этого тишина, вернулась в заимку. Вернулись знакомые и привычные поскрипывания снега под унтами, мудрый покой тайги и медленно парящая в морозном воздухе лють - искрящиеся на солнце мелкие парящие плоские льдинки. Вернулось все то, что он так любил в своем таежном уединении.

Пора возвращаться к себе, к своим привычным охотничьим заботам, к своей работе. Повседневные дела скоро полностью овладеют им, но Ефимыч также понимал, что память еще долго будет подбрасывать ему воспоминания об этих трех днях, что он провёл с маленьким рыжим НЛО. Хотя, конечно, дело было не только в этой необычной девочке, и не только в том, что случилось со Снежанкой и с ним, а в том, что теперь он сам стал другим. Откуда-то из неведомых ранее глубин души всплывало иное, более обостренное восприятие происходящего с ним, с природой вокруг, в тонкостях его общения с ней. Становилось все более понятным, что все в мире намного тоньше, интересней и загадочней, чем казалось ему до встречи с удивительным человечком.

Глянув на Бирюльку, которая, сидела перед ним, нетерпеливо взмахивая хвостом, поскуливая и поглядывая на него с понимаемой мольбой в глазах, Ефимыч улыбнулся, потрепал ее по загривку и со словами: - Ну, что, пора делом заняться? - вернулся в дом за охотничьей амуницией.

Вскоре лыжи заскользили по мелкому снегу, собака побежала, как всегда, впереди, не пропуская ни малейшего присутствия известных звериных запахов и шумов, выдающих их присутствие, а Ефимыч в очередной раз вошел в привычное состояние, каким и должен обладать охотник-зверовик.

Охота началась!

*

Справка из интернета.

Дети-индиго отличаются обособленностью мышления, беспристрастным отношением к окружающему миру. Их нельзя путать с вундеркиндами, компьютерными гениями, они выполняют особую миссию - объединения мира людей, борьбы с жестокостью, войнами. Это светлые люди, призванные спасти мир от самоуничтожения. Они излучают искренность, стремятся к взаимопониманию, гармонии.

Горный Алтай. 2024 г.