Рыбка в банке

Глава 1

Рыбка в банке.

1

- Они следят за нами, понимаешь? Всеми нами! Утром и вечером, ночью и днём, на «толчке» и в магазине…

- «Большой брат следит за тобой», ага. «И у стен есть уши», и прочая подобная хрень… Да никому мы в болт не упёрлись! Живём себе, или выживаем потихоньку. Вверх не лезем, вниз – гордость не позволяет. Во всяком случае, какие-то её зачатки или огрызки… Так и болтаемся между… как дерьмо в проруби.

Последний день июня был душным, липким и каким-то одуряющим, что ли. Поэтому, на предложение своего приятеля и соседа по лестничной площадке Серёги, «грохнуть» холодного пивка на берегу речки, что протекала через парк недалеко от дома, я ответил согласием. Благо, комары почти отлетались и помня наставления старших, что пиво без водки (ну, вы в курсе) - я затарился жидкостью и закусью.

С Сергеем, по возрасту зрелым мужиком, а на вид – ботаном-старшекурсником, мы знакомы два года. Ровно столько я живу в относительно новом для себя районе. В принципе, как для любого дитяти эпохи интернета, веганства и прочих извращений, привыкшему к постоянно изменяющемуся ландшафту, практически каждый район когда-то изученного вдоль и поперёк родного города был для меня настоящей «терра инкогнита». Там, где вчера пролегали трамвайные пути, сегодня 6-ти полосное шоссе с воздушным переходом, а вместо детской библиотеки №11 – офисное здание с паркингом и охраной.

Работает Сергей в местном отделении коммерческого банка: не то старшим кассиром, не то младшим бухгалтером. Я не особо разбираюсь в банковской иерархии, да и желания как-то не возникало. Ему 34 года. Неженат и, вроде как, не собирается. Может и не на ком. Сейчас такое сплошь и рядом.

Да мне это по барабану, о чём я ему неоднократно заявлял. На что он всегда мне отвечает: безразличие – высшая форма агрессии!

Философ, блин. По мне, так – живи сам и давай жить другому. Миру мир, все братья – люди и тому подобное… Ну, до тех пор, пока на ногу не наступят… Или на голову не нагадят…

- Безразличие и равнодушие, брат…

- Да-да, помню! Мать писала! Можешь не продолжать. И насчёт твоего, «мы все под колпаком у Мюллера», отвечу так: с учётом того, что мир вокруг нас всё больше оцифрован, любой может быть изучен, взвешен и препарирован. А ты ещё и работаешь в банке… У вас же там камеры понатыканы и в потолке, и в унитазе; полиграф, датчики движения и прочие гаджеты для развития паранойи… Вот потому, дружище, тебе и крышу рвёт! А на самом деле – всё намного проще. Мир делится на тех, кто следит; на тех, за кем следят и на тех (и это большинство), кому на это наплевать!

- Ты забыл о тех, кому это нужно! Вся эта слежка… Кто мониторит, тестирует, отбраковывает и проводит свои эксперименты. Оцифровывает мир не только вокруг нас, но и внутри нас. Забирает наше право на приватность. Те, кому это очень нужно!

Маяковский, блин! Послушайте, если звёзды зажигают...

Обычно, «теория заговора» созревает ко второй пол-литра и, как правило, за ней приходится идти в круглосуточный. Товар «из-под полы» - великая традиция! Никакие запреты, ни самые сухие законы не изживут её. Не зарастёт народная тропа. Вот и

сейчас, время к полуночи - маршрут построен, через пол сигареты поверните направо…

Серёга, схватив меня за плечо, негромко, чуть запинаясь, бормочет:

- Следят. «Пасут», с-суки… И сейчас «пасут». А теперь и за тобой… - грустно кивает он. – Подставил я тебя, братан… Жопа…

Понятно. Гуманоиду больше не наливать. Но в ларёк заглянуть надо, надо… Чтобы не было мучительно больно утром. Ну и ночью тоже…

На лестничной площадке мы долго прощаемся. Наконец, договорившись продолжить наш глубоко научный диспут завтра, и вручив Серёге две бутылки «Жигулёвского», я всё-таки отправил его домой. И даже помог попасть ключом в замочную скважину.

Всё. День прошёл. Закрыв за собой входную дверь, в очередной раз вяло удивился: что, помимо пятнично-субботних посиделок нас почти сдружило? Недоучившийся тридцатилетний фрилансер, которому при дележе наследства досталась «однушка» в промзоне, и чудаковатый инфант с целым выводком тараканов в голове. Видимо, на свете так бывает…

Спать не хотелось совершенно и я, наделав себе бутербродов и открыв пиво, уселся за комп - погонять в какую-нибудь игру или посмотреть забавные ролики в You tube. Батя называл таких, как я - поколением паразитов. Ну, а мы называли себя поколением Pepsi. Вроде, как звучит красиво, стильно, гордо. Не понимая и не задумываясь: кого, зачем и почему так называли. В конце концов - главное ведь, что ты сам под этим подразумеваешь. Да и жить так проще.

Приятное отупение обволокло меня; на периферии сознания крутилось что-то из буддизма: о нирване, реинкарнации и переселении душ. Прикольно так...

Громкий хлопок выбросил меня из кресла, да так, что я ободрал о столешницу колени. Нет… Сначала меня вдавило в кресло и только потом я вскочил. Противная дрожь в коленях заставила меня опуститься на карачки, а сердце бухало в ушах и в темени. Что это? Взрыв?!

На подгибающихся ногах, я приблизился к двери и осторожно посмотрел в «глазок». На площадке горел свет, Серегина дверь напротив была закрыта и, вроде как, цела и невредима. Тихо матерясь, я приоткрыл дверь дрожащими руками и выглянул. В подъезде воняло чем-то знакомым: не то палёной проводкой, не то «дымовушкой» из теннисного шарика. И, почему-то, подгорелой едой… На этажах стали открываться двери, послышались голоса. Осторожно подойдя к Серегиной двери, я дотронулся до металлической ручки. Кто-то сильно дёрнул меня за руку, стукнул по голове и выключил свет.

- Давай, давай. Встаём потихоньку.

Поддерживаемый с двух сторон под руки, я принял вертикальное положение. К дрожащим ногам добавились тошнота и головная боль. Перед глазами периодически вспыхивали и таяли бесформенные, опалесцирующие пятна.

- Живой? – спросили меня слева. – Идти можешь?

- Не знаю. – честно ответил я. – Упасть точно смогу.

Всё так же, поддерживаемый неведомыми руками, я вошёл в свою квартиру, комнату и медленно присел на кровать. Теперь можно было рассмотреть доброхотов. Это оказались - сосед со второго этажа, с которым всегда здороваюсь, но так и не знаю его имени и молодой, лет двадцати пяти, парень в форме медслужбы. Даже с фонендоскопом на шее. Его лицо мне тоже показалось смутно знакомым. Он присел передо мной на корточки и посветил в глаза ручкой-фонариком.

- Голова кружится?

- Угу. Я в ванную, умоюсь.

Умыв холодной водой лицо и намочив голову, я посмотрел на своё отражение. Зрелище было замечательное: правая половина лица была белой, с синевой, а левая – красной. Задрав майку убедился, что и туловище приобрело этот затейливый окрас. Можно работать аниматором в сети «Белое-Красное», с руками оторвут. Такое, блин, не в каждом кино увидишь. Хорошо хоть тошнота прошла, да и хмель выветрился. Можно приступать к проверенному алгоритму под названием: кто виноват и что делать.

В комнате соседа уже не было. Парень-фельдшер сидел в моём кресле и ковырялся в медицинском сундучке, стоящем на его коленях.

- Сейчас укольчик поставлю, сосуды расширим и успокоительного чуток. Выспитесь. Госпитализация не требуется… Вот здесь распишитесь… ага, хорошо… участковому я уже сказал, что беседовать с вами сейчас непродуктивно, но пару вопросов он вам задать успеет. Лягте на живот…

Под действием препарата голова начала потеть. Или это мозги начали работать? Участковый задаст вопросы… Ну, да. Кто-то же втащил мне в бубен. На меня напали… Блин, может грабанули? Хотя, что у меня можно украсть кроме мобильника, бумажника (которые, кстати, лежат на столе) и лэптопа (он там же)? Всё остальное надо откручивать и выволакивать. Бред какой-то! До меня не сразу дошло о чём уже с минуту говорил доктор. Негромко, успокаивающе.

- На опознание вас, конечно, пригласят. Жильцы говорят, что вы с соседом дружили…

- Опознание? – мне стало очень неуютно. Охренеть, как неуютно.

В коридоре хлопнула дверь и в комнату ввалился наш участковый. Имя-отчество его я забыл, а вот фамилия запомнилась: Козлевич. Ему бы служебный «Патриот» в жёлтый цвет перекрасить и ударить автопробегом по разгильдяйству.

- Ну что, гражданин Репихин? Очухались? Имею ряд вопросов к тебе.

Обожаю такую манеру общения: ты мне не выкайте! Аж до скрежета зубовного.

Врач тоже внёс свою лепту:

- Я ему литичку вколол, сейчас залипнет. Давай, лягте поудобнее. Хотя... тебе ж ещё дверь закрывать…

- Какой, на хрен, «залипнет»?! У меня тут убийство…

Голоса начали сливаться. Тенорок врача в унисон баритону Козлевича исполнял что-то олдскульное.Похоже на 10 CC. И я поплыл, поплыл…

2

В кабинете было солнечно, светло, но не радостно. Да и с чего радоваться, когда тебя вызвали в кабинет следователя в качестве не то свидетеля, не то подозреваемого. То ли - и того, и другого, и можно без хлеба.

Сереге снесло крышу. Напрочь. От кадыка и до макушки. На опознании я блевал дальше, чем видел. И на месте убийства, или самоубийства, тоже. И сейчас, просмотрев снимки с «места трагедии», меня мутило. Благодаря богатому воображению, так сказать, лабильной психике, я и сейчас обонял запахи убоины, фекалий и горелого мяса во всём объёме.

- Итак, вы распрощались. Сергей Иванович, с пивом в руках, не смог самостоятельно открыть дверь; вы забрали у него ключи, открыли ему дверь и вошли вслед за ним. Я ничего не упускаю?

- Вы даже лишнее допускаете. Я открыл ему дверь, вытащил ключи из замка и положил их на полку возле двери. Не заходя в квартиру. Сказал: «пока», и захлопнул дверь. Всё! После этого пошёл к себе.

- Ринат Рифатович (Да-да, меня так и зовут: Репихин Р.Р., почти Раскольников. Жуть какая!), попробуйте вспомнить ещё раз. Понимаю, вы были подшофе, могли что-либо упустить или перепутать…

Эта хрень меня уже нормально так достала. Сначала - пан Козлевич, затем оперативники, а теперь следователь - упорно пытаются мне помочь вспомнить то, что было и особенно то, чего не было. И я их понимаю. Мне тоже хочется знать: как можно оторвать себе голову в домашних условиях с помощью, по-видимому, пивной бутылки? Сергей открывал пиво и пробкой ему снесло голову... Да я просто обязан узнать! Иначе к пиву больше не притронусь. К бутылочному.

Итак, что мы имеем. И на бутылке, и на ключах, и на дверной ручке мои отпечатки. Да и по квартире их немерено. Что неудивительно, я часто захожу в гости. Впрочем, как и он ко мне заходил.

Далее. Никто меня за руку не дёргал и по голове не бил. От щитка зачем-то была подведена фаза к входной двери. Вот она-то, родимая, меня и приголубила. Затылком я ударился о половой коврик, который всё собирался выкинуть, да руки не доходили (восхвалим лень-матушку, братие!).

Далее. Конечно, пиво тут не причём. Только если совсем чуть-чуть. Голову Сереге оторвало взрывом направленного действия с использованием вещества под маркировкой: хрен поймёшь, всё равно не запомнил.

Что это? Выстрел из детского гранатомёта? Упаси Боже от таких детишек. Ошейник с С4 из голливудского блокбастера? Если это убийство, то кому нужен мелкий клерк из задрипанного банка? Если самоубийство, то где он раздобыл взрывчатку, детонатор и… что там ещё надо? Да и зачем? Серега, конечно, был чудаком, но жизнь любил. Достаточно было поглядеть на его чревоугоднические заскоки. При таком аппетите о самоубийстве не помышляют. А ещё, у него здоровенный аквариум и постоянно какие-то новые морские гады, в которых он души не чаял. Да и на тему суицида он никогда не говорил. А ведь, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке.

Единственной неизменной темой в подпитие была «теория заговора». Но при всей моей симпатии к усопшему, на Джейсона Борна тот, ну никак, не тянул. Скорее, на Великолепного Гошу из старого мультика. Такой, знаете, безобидный лопух.

Но всё это лирика. На данный момент приоритетом является моя непричастность к убийству/самоубийству Сергея. Мне очень не нравится, что уже неделю я хожу на допросы и поясняю, уточняю и вспоминаю. А самое неприятное – всю эту неделю я ощущаю чей-то взгляд, слежку. Похоже, паранойя заразна.

Следователю я тоже надоел хуже, чем чирей на заднице. Мучить он себя и меня перестал, придвинул распечатку с моими показаниями, в которой я расписался и отметил, что всё «напечатано с моих слов верно и мной прочитано», и проводил меня к выходу. О своих ощущениях слежки я ему говорить не стал, пожалел бедолагу.

В подъезде, возле своей двери, я ненадолго замер и с подозрением огляделся. Скрытых камер и «жучков» не обнаружил и, присев, аккуратно отлепил кусок прозрачного скотча, соединявшего дверь и порог. Сначала я хотел, согласно жанру, приклеить волос, но стрижка у меня короткая, а в других местах выдирать волосы я не решился. Попробовал было нитку, но она всё время отваливалась и потому, наплевав на все каноны шпионского романа, приклеил кусок скотча. Широкого. Тонкий не клеился. Будем считать, что никто в моё жилище не проникал.

Аккуратно притворив за собой дверь, я прихватил стоящую у порога алюминиевую биту и крадучись пошёл по квартире. Через кухню на балкон, с балкона в комнату и, опять в коридор. Никого. Остались туалет и ванная.

Сделав шаг, я краем глаза уловил несущуюся на меня тень. Заорав и размахивая битой, я скакнул в сторону. Бита с хрустом лупанула по торшеру, падающему на меня, потому что я зацепил ногой провод.

- Бл…!!! – заорал я, радуясь, злясь и офигевая от страха.

Торшер пал смертью храбрых. Осколки пластика и стекла разлетелись по коридору. Всё ещё нервно похихикивая, я пошёл за совком и веником.

Отнеся торшер на помойку, на обратном пути я зашёл в продуктовый и в аптеку. В аптеке я купил пустырник, валериану и «Новопассит» (рекламу вспомнил), а в продуктовом – коньяк и «Доширак». Так захотелось.

И вот, я сижу на кухне и передо мной сложный выбор: успокоить нервы традиционным способом или безвредным? В итоге, выбрал здоровье, и убрав вредные для организма таблетки, смело налил полстакана коньяка. И заварил «Доширак».

Спустя час я был спокоен, расслаблен и занимался тем, что составлял план по обнаружению слежки или отсутствия таковой. Опыта наружного наблюдения, как и фотографической памяти у меня не было. Но был интернет, где можно узнать всё или почти всё. Как говорится: Гугл в помощь. Что ж, начнём… Пункт первый: отметить всех незнакомых и подозрительных людей в ареале моего постоянного обитания… Я подумал немного и решил, что на сегодня мои розыскные работы окончены. Таким макаром придётся внести в мой список Шиндлера всех, за исключением двух-трёх человек в радиусе квадратного километра. Сочтём, что слежки нет, паранойя вылечилась, а лекарство ещё булькает.

3

Проснулся я рано и в замечательном настроении. Сквозь листву росшей под окном высокой берёзы просвечивало солнышко. Вставать не хотелось, и я смотрел на игру теней на стене, на подрагивающий под слабым ветерком тюль, на небольшой квадрокоптер на подоконнике, на …

Какой, к чёрту, квадрокоптер?!! Тот зажужжал и спокойно вылетел в окно. Путаясь в простыне, которой укрывался на ночь, я подскочил к окну. Долбанный Flying spy, снижаясь, заворачивал за угол дома. Метнувшись на балкон я никого не обнаружил. Видимо, коптер полетел дальше.

Я закрыл все окна, опустил жалюзи, заглянул в холодильник и посмотрел на лекарства. Потом - на не лекарства. И понял, что они мне сегодня не помощники. Хватит! Надо попробовать разобраться со всем этим. Или свалить по-тихому на пару месяцев. Но на «свалить» нужны деньги. Их надо заработать. А значит, на какое-то время задержаться в городе. Вот же засада какая.

Конечно, есть вариант, что это детишки развлекаются. Или извращенец какой. Или извращенка…

Да нет, блин. Какие, к чёрту, извращенцы?! Серега – труп, и это факт. Причём, всем трупам труп. Чувство слежки устойчивое, а я своим ощущениям доверяю. Квадрокоптер тоже факт. Попробую провести независимое расследование. Страшно? Очень. Но, как-то очень страшно понарошку. Будто в игре от первого лица, где перемешаны квест, экшен и хоррор с изрядной долей больного юмора. Но план составить всё-таки надо.

Во-первых, наведаться к Сергею на работу. Попробовать завязать какие-то знакомства, что-нибудь придумать и… и что-нибудь узнать, короче… Так себе план, конечно. И пункт в нём, по сути, всего лишь один. С него и начну.

Собирался я тщательно. Помылся, побрился и распечатал резюме на случай, если вдруг захотят взять меня на работу. Надел чистые джинсы и неаляповатую футболку. Придирчиво оглядел себя в зеркало и решил, что такому красавчику всё по плечу. А что не по плечу, то по …

Перед тем, как выйти из дома, немного позанимался аутотренингом и определив, что достаточно себя настроил, вышел во двор.

До банка «Мидас», где работал Сергей, ехать было недалеко, всего шесть остановок, я посмотрел. Поразмышляв, решил вызвать такси; хорошо, когда операторов – море, и все в онлайн-режиме. Выйдя на дорогу и не успев разблокировать смартфон, мне пришлось спешно отступить назад, к бордюру. Прямо перед моим носом остановилось сильно поюзаное авто, при рождении бывшее Audi 80, лохматого года. С водительского сиденья, перегнувшись, выглянула девушка довольно, как бы помягче сказать, нестандартной красоты. Нет, никаких «тоннелек», жуткого пирсинга, всяких там татуировок и боевых раскрасок. Просто, лицо у неё было какое-то дикое, что ли. Мужиковатое. То, что это не пацан поясняла маечка-топ и то, что под ней скрывалось. Впрочем, после Кончиты Вурст - это не аргумент.

- Садись в машину, бегом! Все вопросы позже!

Не растерявшись я улыбнулся и очень умно ответил:

- А?

- Х.. на! Ты - что? Дебил?!

- Ага, хочешь справку покажу?

Что-то в глазах пацанки поменялось, и она почти по-человечески попросила:

- Блин, ну не тупи, плиз. Садись, на хрен, быстрее!

Не скажу, что предложение меня порадовало. И пока я мялся, подбирая слова, чтобы доходчиво объяснить свою негативную позицию к секс-меньшинствам, она добавила:

- Я расскажу про Сергея.

Это решило всё.

Ехали мы молча. Мне, судя по всему, представляться было незачем. Пацанка тоже не спешила озвучиться, а спрашивать я не собирался. В голову лезла всякая чушь. Например, что согласно закону жанра, сейчас она спасает меня от смертельной угрозы, потом я спасу её и ещё кучу повстанцев, уничтожу «звезду смерти», мне дадут медаль и понатыкают в стране памятников, а сама она обернётся прекрасным лебедем. Далее – уходящие в бесконечность тиры, под эпическую музыку…

Меня передёрнуло, и я негромко резюмировал:

- П……ц!

- Кому? – не поняла девушка.

- Да, это я так. Моцартом навеяло…

Кажется, она вконец растерялась:

- А?

Я решил, что обойдусь без ответной пошлости и только многозначительно усмехнулся. Девчонка посмотрела на меня с интересом и, кажется, с уважением.Если бы она только знала, какой чепухой у меня забита голова… Но пока этот раунд за мной. Не знаешь, что сказать – многозначительно ухмыляйся и мычи что-нибудь невразумительное. Всё-таки жизненный опыт – страшная сила. А этой пацанке от силы лет 18-20. Другая субкультура, основанная на «Тик токе» и прочей подобной ереси.

Судя по маршруту, ехали мы в сторону городской свалки. Наблюдательность, дедукция и индукция у меня не улучшились. Просто, отсюда вела только одна дорога.

К самой свалке мы не подъехали, свернули на грунтовку и, проехав метров пятьсот, остановились у каких-то подвалов. На кой чёрт в лесопосадке подвалы промышленных размеров - голова объяснений не находила. Может это бомбоубежище? Ну да, бомжей с помойки спасать. Они же там все, через одного, Джоны Конноры, последние надежды человечества.

- Знаешь, где мы? – пацанка задала этот вопрос очень серьёзным тоном. Мы стояли возле машины.

Я огляделся и не менее серьёзно ответил:

- Знаю! На помойке! И мы спасём человечество! Ты и я!

Девчонка побагровела: то ли от злости, то ли от смущения.

- Не кипятись, Дина! – Из подвала выглянул крепкий парень, лет двадцати пяти. - Побереги дыхание.

И обратился ко мне:

- Прошу, Ринат. Заходи в наше убежище. Не обессудь, что так пафосно, но, как получилось.

Девушка, сопя, протопала к ступенькам, ведущим вниз. «Дорога под землю, - подумалось мне, - В пещере горного короля».

Пройдя вслед за этой парочкой два пролёта вниз, я оказался перед металлической дверью самого, что ни на есть серьёзного вида.

- Кстати, я – Макс. – представился парень и постучал в дверь в определённой последовательности. Дверь не открылась. Что теперь? Два раза мяукнуть и один раз ухнуть филином?

Раздался скрип и лязг отодвигаемых запоров, и дверь медленно распахнулась.

Ну ничего себе! Та была толщиной сантиметров в двадцать. В небольшом тамбуре, напротив, была ещё одна, точно такая же. Открывший нам парень тоже не выглядел старше двадцати пяти. Может быть даже моложе. Детское лицо и маленькие глаза за очками. Возраст ему добавляли килограмм сорок лишнего веса.

- Олег, – коротко представил его Макс.

Я кивнул и вошёл за ними в тамбур. Девушка по имени Дина запирала внешнюю дверь. Дождавшись её, толстый начал крутить колесо запорного механизма внутренней. Меня удивило, что в тамбуре горит плафон с лампами дневного света. Генератор они сюда притащили что ли? Тимур и его команда…

Наконец мы прошли в большой зал освещённый такими же лампами дневного света. Генератор здесь и впрямь был, но свет, похоже, подавался непосредственно с какой-то подстанции. Само помещение, примерно десять на десять метров, было сухим и с присутствием кое-какой мебели. Шкафы, диван, стулья, пара офисных кресел перед компьютерными столами и несколько раскладушек. Кулер, микроволновка и газовая плитка, подключённая к баллону.

Это был штаб. Ночлежка. Мечта подростков, бомжей и растаманов. Негромко хлопнула дверь и с противоположной стороны зала показались ещё пять человек.

- Там у нас подсобные помещения, - пояснил Макс. – Склады, душ, туалет, санчасть и прочее.

- В душ и туалет все дружно ходят? – не удержался я.

Максим улыбнулся:

- Наверняка у тебя уже накопились вопросы, но, позволь, я вкратце расскажу о нас и представлю всю группу.

Если честно, то вопросов у меня было всего два: кто они такие и кто подогнал им такую нехилую базу. Но я решил не портить детям праздник и терпеливо ждал продолжения банкета. Мы расселись вокруг сдвинутых вместе столов. В руках у меня была кружка растворимого кофе, но мне хотелось совсем не пить.

- Игорь, Руслан, Дима, Маша и Кот, – представил Максим остальных членов и членшу. – Тебя я представлять не буду, у нас есть довольно полное досье на тебя, с которым все присутствующие уже ознакомились. К тому же, ты – протеже Сергея, а его слово было определяющим в нашей группе. – он многозначительно поднял палец.

Наверное, Максим смотрел много фильмов и читал много книжек про тайные общества. Оттуда эта дебильная манера изъясняться. Перед зеркалом тренировался, к гадалке не ходи.

- Что, по-твоему, произошло с Сергеем?

Он это серьёзно? Приняв задумчивый вид, я ответил:

- По-моему, он умер. Насмерть.

Но Максим оказался крепким орешком. Он кивнул и уточнил:

- А от чего?

Ну, ребят… Вы сами напросились.

- От голода. Как известно, путь к желудку лежит через рот. А так, как головы, в которую он ел, не осталось, анорексический шок вызвал остановку сердца. Уж извиняйте, господа хорошие. Но на тупые вопросы у меня тупые ответы.

Наконец-то на лице, видимо, лидера этой безымянной группы проявилось нормальное, человеческое чувство: плохо скрываемое раздражение.

- Ринат! Я понимаю, что мы выглядим кучкой даунов-ролевиков или обдолбанными мажорами, создавшими на папины денежки свою игровую комнату. Меня тоже бесит эта роль Морфеуса, но ни у кого из нас нет опыта агитработы. Пожалуйста, отнесись к нам серьёзней и попытайся просто принять голую информацию, не отвлекаясь на антураж. У нас здесь сложившийся коллектив, закрытый социум. Мы – на своей волне. Но гибель Сергея внесла серьёзные коррективы. Ты можешь нам помочь, а мы – объяснить тебе, что происходит.

Я поднял палец (заразился-таки):

- Прежде, чем тебя занесёт, хочу задать один вопрос и внести одну поправку. Вопрос: где здесь туалет? Поправка: я не знаю, хочу ли вам помогать и хочу ли что-то узнать. Попробую совместить, проводите меня в уборную.

Я аж вспотел, пока размышлял. Но к однозначному выводу так и не пришёл. Ладно, послушаем местного Цицерона. Может и впрямь у них не всё так запущено и найдётся логичное объяснение их странному поведению. Настолько логичное, что я захочу им помочь. Беззаветно и бескорыстно. На амбразуру грудью прыгну. М-да… Надо пить бром…

Атмосфера в «конференц-зале» особо не изменилась. Разве, что торжественности поубавилось. Я сел поудобнее и приготовился слушать.

- С Сергеем я познакомился три года назад на одном тематическом форуме посвящённому истории разведки и шпионажа. Правда, тогда я его знал, как пользователя под ником «Sergo 12.20.» В принципе, многие из нас знакомы благодаря этому ресурсу… На тот момент меня интересовало, как обойти или «перепрошить» системы видеонаблюдения и тревожного оповещения в моём институте. Нет, никакого криминала или чего-то подобного. Просто хотел повеселиться, устроить переполох во время сессии. Фильмов насмотрелся, одним словом…. Вот Сергей и подкинул мне несколько идей и ссылки, где можно получить необходимую информацию.

Я уже облизывался, представляя, как здорово всё обставлю и с каким чувством превосходства буду наблюдать за творением рук своих. Но вышла накладочка… И не одна…

Во-первых, на форум я заходил с домашнего компа, используя свой аккаунт. Да и по ссылкам лазил тоже с него. Во-вторых - я не учёл, что мой отчим работает в госбезе. Точнее, учёл, но не в ту сторону. Почему-то мне казалось, что его «корочка» послужит мне этаким «щитом неуязвимости». Мол, если кто и отслеживает мои поиски, то подумает, что это батя работает. Мало ли какое задание у него? Короче: наивный чукотский юноша…

Скандал дома вышел знатный. Мать в слезах, отчим рычит: ему в конторе холку серьёзно намылили. Я уже воинский устав изучать начал…

Слава Богу, пронесло. Через месяц-другой вспоминали эту историю со смехом. А, примерно, через полгода ко мне на остановке подходит какой-то тип и спрашивает: «Ну что, Данила-мастер? Не выходит твоя каменная чаша?».

Я, понятное дело, не врубился. «Иди, - говорю, -дядя. Дурдом через остановку».

Тут он мне и выдаёт: так мол и так, я – «Sergo12.20.».

До меня сразу дошло, что это тот самый чел, который «сливал» мне инфу и тем самым меня подставил. Конечно, я сам был виноват, но первым желанием было «втащить» ему в дыню и послать куда подальше. Однако, он сумел меня удивить и заинтересовать.

«Понимаю, Макс. То, что с тобой произошло очень неприятно. Чуть ли не террористом тебя выставили. Я и сам через подобное прошёл. Давай прогуляемся, а я расскажу тебе о глобальной системе контроля, её целях и задачах».

"Ну, думаю, может он и с придурью, но послушать интересно. Вон, даже имя моё узнал и где меня встретить можно. Хотя это и не сложно."

Говорили мы часа два и, странное дело, мне никто не звонил, хотя я ехал на встречу с друзьями. Вытащил телефон, гляжу – а сети нет. Сергей тогда усмехнулся и показал мне небольшой пластиковый пульт: «Подавитель сигнала. Радиус действия – 10-15 метров». Наверное, тогда мне и стало по-настоящему интересно. Всё-таки, общаться в сети – это одно, а видеть в живую применение, пусть даже и простейшей, аппаратуры – совсем другое.

По его словам, существуют надправительственные организации, жёстко конкурирующие между собой и ведущие работу в сфере абсолютного контроля населения планеты. Теория эта далеко не нова, о ней говорят и пишут все, кому не лень. Но Сергей, опять же, по его словам, оказался участником эксперимента проводимой организацией, под названием «СИТО». Организация эта ведёт много проектов: от социальных моделей до генной инженерии; от освоения космоса до изучения и развития паранормальных способностей. И тотальный контроль – один из инструментов этой организации.

Всемирная сеть и современные технологии сделали информацию общедоступной, практически стёрли границы, и мы вступили в эпоху настоящей глобализации. Благодаря этому можно, например, наблюдать «вживую» все этапы модели «окон Овертона» или глобальные изменения климата и демографии. Просто мы привыкли, что всё это происходит где-то там, не с нами. Сергей решил выйти из проекта, хотел сохранить свою индивидуальность, избежать участи подопытного кролика, но… Оттуда не уходят сами. Всё серьёзней, чем в любой разведке мира.

Тогда-то он и решил создать свою рабочую группу по обнаружению и противостоянию этим невидимым «кукловодам». Меня это «зацепило». Шаг за шагом, мы начали выискивать неравнодушных, жаждущих истинны единомышленников. В основном – это молодёжь, с не промытыми идеологией мозгами…

- Так сказать, с пластичной этикой и моралью, - перебил я его. – Замечательно! Предлагаю назвать вашу группу: «Играй гормон»! В самый раз подойдёт. Вы, господа хорошие, и впрямь фильмов пересмотрели и в игрушки заигрались. Даже если всё именно так, как вы всё это себе представляете, что вы можете противопоставить такой структуре? Листовки в тайге вешать да мосты взрывать? Вас никто не трогал, потому что вы, как Неуловимый Джо: на фиг никому не сдались! Блин, да на всю вашу самодеятельность никаких спецслужб не надо: хватит и наряда ППС.

Серёга был хорошим парнем, но с «приветом». Робеспьер недоделанный… Он потому и вербовал молодёжь: взрослый, состоявшийся человек послал бы его куда подальше или в «дурку» сдал. Так что, хотите играть в Робин Гудов – на здоровье! Но без меня. И убедительная просьба: не надо больше дронов и подглядывания из-за кустов. Я сейчас пойду домой, выпью снотворного и поиграю в Ленина в мавзолее. Очень рад был познакомится! И надеюсь, что больше мы не увидимся!

Я встал, церемонно раскланялся и направился к выходу.

- Какие ещё «дроны из кустов»? – не понял Макс. – О чём ты?

- Да иди ты на хрен! - бодро ответил я, - Не переигрывай. Лучше дверь открой.

- Стой! – крикнул Макс и схватил меня за плечо.

Быстро развернувшись я влепил ему в ухо. Точнее, хотел влепить. Максим нырнул под мою руку, обхватил меня и подсёк ноги.

Блин, как нехорошо. Пол то - бетонный. Я как-то сразу вспомнил, что по натуре своей пацифист.

- Вставай, – он помог мне подняться. – Без обид, друг. У меня на рефлексе так вышло.

- Занимаешься чем?

- Занимаются онанизмом, а я с 9 лет тренируюсь. Там мне и привили: думать надо до боя, а во время схватки действовать на рефлексах, как собака. Иначе думалку оторвут.

- Ладно, проехали. Но дверь, всё-таки, открой. Нам реально не по пути. Лет на десять опоздали.

- Не вопрос. Ты только объясни, что там насчёт дронов.

- Ну, - я охнул, прогибая спину. – Сегодня утром ко мне прилетел «коптер»... Потом улетел. Я подумал, что это вы за мной следили.

- Почему? – удивился Максим.

- Да «топорно» всё как-то. По-дилетантски. После твоих рассказов я и подумал на вас. И всю неделю кто-то за мной ходит. На глаза не попадается, но, похоже, особо не прячется. Так… Обозначает присутствие.

- За тобой неделю ведётся слежка с использованием техники: пусть не навороченной и очень «топорно». Началось это, судя по всему, после того, как твоему приятелю оторвали голову... – кто-то из девушек всхлипнул. – Причём, неизвестным видом оружия… И после этого ты говоришь, что нам не по пути?

- Ну после этих твоих слов, я тем более в этом убеждён. Потому что, если ты прав... И вы действительно перешли кому-то дорогу… Кому-то, кто спокойно отрывает головы и беззастенчиво ведёт наблюдение… Я рассматриваю это, как очень внятное предупреждение: дыши ровно! И эти «кто-то» знают, что мы встретимся. Может на мне сейчас «жучков» навешано, как игрушек на ёлке?

Я осмотрел себя: - Эй! Я с вами не играю! Я понятливый и забывчивый! Ретроградная амнезия в прогрессирующей форме!

- Хватит! – хмуро прервал меня Максим. – Жаль, что ты так… - он запнулся, но, всё-таки, закончил. – …так осторожен. Дина! Отвези его.

Мне даже стало жаль его и всю эту богадельню. Они ведь всерьёз во всё это верят и готовы отстаивать. Не очень понятно, что именно отстаивать, но готовы. Я молча пошёл за девчонкой.

4

Две недели спустя я сидел за ноутбуком и составлял маршрут своего долгожданного отпуска. Даже у бездельников должен быть отпуск. Тем более, что безделье, на самом деле, очень сложная и тяжёлая работа. Пусть и называется теперь фрилансерством. Удачно свалились два заказа: не сложных, но хорошо оплачиваемых. Да старый товарищ подкинул непыльную работёнку: оптимизировать текст крупного соглашения. Так сказать, перевести его с бюрократического языка на человеческий. Что ж, работа окончена, гонорар перечислен. Можно выдвигаться.

Велосипедный турпоход я начал планировать года два назад. Но всё время что-то мешало. То погода, то подруга, то свадьбы-похороны-ковиды. В этом году я был настроен решительно. Десятидневный тур: 800 км в обе стороны с заездом на озёра, осмотром местных достопримечательностей и иногда - ночёвками в спальнике на природе. Остальные проведу в хостелах. Стряхну пыль и копоть больших городов, подышу свежим воздухом и постараюсь забыть, как страшный сон обо всех теориях заговора. Мнимых и реальных.

Первые дни после расставания с горе-подпольщиками я не выходил из дома. Плохо спал, почти не ел и дёргался при каждом звонке или шорохе. В очередной из таких дней, когда я десять минут открывал дверь пацану из службы доставки, решил: хватит дёргаться! Хотели бы достать – достали. И, - как отпустило. Наладился сон, аппетит и работа заспорилась. Вот уж действительно: крепкий сон – признак чистой совести. Или склероза. Что, на мой взгляд, почти одно и то же.

Весь день я провёл в сборах. Несколько раз собрал и разобрал рюкзак, укладывая вещи поплотнее. Бельё, аптечка, соль и зажигалки, мультитул и хороший туристический нож, туалетную бумагу и влажные салфетки. Проверил уровень заряда power bank и сунул туда же. Сверху пристроил скатку из спальника. Смазал велосипедную цепь и вилки. Вроде всё. Остальное можно приобрести по пути.

Не знаю, как другие, но я перед любой дальней поездкой (не важно: на велосипеде ли, на поезде или на самолёте) тяжело засыпаю. Слишком много мыслей в голове, эмоций. Скорее даже – предвкушение эмоций. Вот и ворочался до утра, засыпая на 10-15 минут и периодически вставая: то в туалет, то на кухню – воды попить. В начале восьмого утра я был уже на старте, хотя планировал выехать в девять.

В дверь позвонили.

Нет, я не удивился и даже не испугался. Видимо, я этого ждал. Потому что не могли эти грёбанные события закончиться ничем. Не могли и всё тут. Слишком это было бы хорошо. Даже не посмотрев в дверной глазок, я открыл дверь. На пороге стояла «пацанка» Дина. В слезах и соплях, но с решимостью на лице.

- Заходи. – тоном Верещагина из «Белого солнца пустыни» пригласил я.

Дина прошмыгнула в квартиру и быстро закрыла за собой дверь. Посмотрела на меня исподлобья и спросила:

- В туалет можно?

Я заржал. Как конь. Кивнул и, давясь от смеха, ответил:

- Силь ву пле, дорогие гости! А ля плезир! И нечего плакать, с кем не бывает! Зов природы!

Она зло посмотрела на меня, но скинула кроссовки и ринулась в туалет.

- Бог в помощь! – громко напутствовал я её, продолжая смеяться.

Блин, ну никакой романтики! Просто триумф абсурда! Прошёл на кухню и включил чайник; достал из холодильника масло, сыр и колбасу. Вот и чудненько, хоть не заветрятся в моё отсутствие. Как говорится: кушайте, гости дорогие! Всё равно выкидывать…

Выскочив из туалета, Дина закрылась в ванной. Судя по звукам - полезла под душ. Пусть её, мне не жалко. Я начал нарезать колбасу.

Минут через десять она вышла из ванной. Видок у неё был тот ещё: воробей, застигнутый ливнем.

- Женских трусов у меня нет, могу дать мужеские, ненадёванные. Задом наперёд наденешь – как раз подойдут.

Она молча присела на краешек стула и обхватила себя руками. Я вздохнул и поставил перед ней кружку растворимого кофе. Придвинул хлебницу, масло и тарелку с нарезкой. Подумал и достал из шкафчика початую бутылку коньяка. Поинтересовался:

- Справка от мамы есть?

Не получив ответа, разбавил кофе коньяком: не очень крепко должно получиться.

Рассказывай, что там у вас произошло? Инопланетные захватчики разгромили вашу секретную базу? Магистр ложи вольных каменщиков надругался над вашими телами? Я во всё поверю, давай, не стесняйся!

И оборвал себя... Потому что девушка плакала. Молча и уставившись в одну точку. Лицо её стало совсем некрасивым, а слёзы текли сплошным потоком. Мне стало очень неловко.

- Блин, извини, - пробормотал я, отводя глаза. В самом деле, чего это я над ней издеваюсь? Грешно над убогими смеяться. – Ладно, ты посиди тут – успокойся, а я пока в комнате побуду.

И вышел, притворив за собой дверь.

Включив лэптоп, я полез на новостные сайты: мало ли, может и впрямь что-то хреновое произошло пока я спал. Настолько хреновое, что девчонка никак в себя прийти не может. Но никаких громких событий в мире, похоже, не произошло. Всё, как обычно: политики плюются и поливают друг друга грязью; миротворцы опять разбомбили гражданских; очередной поп-идол бросил жену, сменил пол и вышел замуж. Обычное, ничем не примечательное, утро. Кликнул на ссылку городских новостей, прокрутил ленту и замер: «Трагедия в городском парке!». Так-так, что там дальше?

«Как сообщают наши источники, сегодня в ЦПКиО, в районе шести, утра сотрудниками патрульно-постовой службы, совершавших плановый обход, были обнаружены тела пятерых молодых людей. При поверхностном осмотре, следов насильственной смерти не наблюдалось. Сейчас на месте трагедии работает следственная группа. Мы будем следить за развитием событий.» 6:55 am

Вот так. Пять трупов. В случайности я верю так же глубоко, как в Деда Мороза. А значит, эти «тела» без следов насильственной смерти я встречал не так давно в районе городской помойки. И была тогда с ними «пацанка» Дина, в данный момент сидящая на моей кухне. И я более чем уверен, что слёзы и сопли вызваны известием о гибели друзей. Или даже хуже: она видела, что произошло или причастна к их смерти.

Вот же, блин! Я ожесточённо потёр лоб: слишком много мыслей крутилось одновременно в голове. Из кухни вышла Дина. Видимо, на моём лице было всё написано.

- Уже знаешь? – круги под глазами были похожи на синяки.

Я молча кивнул.

- Их убили, - тихо сказала она. – Меня, наверное, тоже должны были, но я опоздала… Совсем не хотела приходить, но потом решилась. Буквально на десять минут опоздала. Мы… У нас… Ну, мы серьёзно спорили в последнее время. Всё пошло не так со смерти Сергея. Мы с Максом хотели сохранить нашу группу, но остальные испугались. Очень сильно.

Я сидел, обхватив голову руками и смотрел в пол. Не хочу знать, что произошло! Не хочу знать, как и почему! Меня это не касается! Нарастала злость.

- Ты какого хрена сюда припёрлась?! Я-то тут причём?! Хрен ли вам от меня нужно?! Я доволен своей жизнью, которую вы мне обламываете! Я, блин, в отпуск еду! Прямо сейчас! Всё! Финита, бля, комедия! – сердце стучало быстро и громко, а кулаки сжались до боли.

- Да, извини… Я просто растерялась. Растерялась... Да я в ужасе была! Голова не работала совсем. Только желание спрятаться поглубже, чтобы не нашли, не прибили. Домой идти страшно, Макса в городе нет. А потом вспомнила, что ты рядом живёшь и пришла. В тот момент мне казалось, что это единственный выход. Извини, - повторила Дина. – я уже в порядке, сейчас ухожу.

Она кивнула и пошла в прихожую. Я действительно этого хотел. Это было правильно и логично. Нас не связывают ни дружба, ни война. Я ничего и ничем её не обязан. Скрывая облегчение, я тоже начал обуваться:

- Провожу. Посажу на такси, если что. Далеко живёшь?

- Нет. Совсем нет.

- Тем более. Мне надо пройтись, мысли в порядок привести.

На улице было хорошо. Приятный ветерок обдувал мою кипящую голову. Молча, каждый погружён в свои думы, мы шли почти строевым шагом. Я поймал себя на мысли, что было бы неплохо закурить. Курю я нечасто, особенно с утра, да и мой велопоход подразумевал почти здоровый образ жизни. Кажется, через дорогу была табачная лавка.

- Погоди. Сигарет возьму. Тебе что-нибудь нужно? Ну, там лимонад или батончик какой?

Дина покачала головой.

Я перебежал дорогу и подошёл к круглосуточному ларьку. Окошко было закрыто и на нём висела циничная табличка, написанная от руки: «Вернусь через 15 мин.». Блин, а когда начался отсчёт времени? Постоял пару минут, плюнул и перешёл дорогу обратно. Дина, ежесекундно оглядываясь, торопливо шагала вперёд. Мне её что, догонять? Проследив за её взглядами, я обнаружил минивен, неторопливо катящийся следом.

- Дина, подожди! – нарочито громко позвал я её и припустил следом.

Твою мать, оно мне надо?! Но оставить её одну я почему-то не смог. Возможно - это таинственные «кукловоды», а может быть маньяк-самоучка вышедший на охоту. Или просто мужик, желающий познакомиться с молоденькой девушкой.

Догнав Дину, я подхватил её под руку и негромко спросил:

- Далеко ещё до дома?

- Почти пришли, - дрожащим голосом ответила она, косясь через плечо на преследователя. – Следующий дом, третий подъезд.

- Ну, - с преувеличенной бодростью сказал я. – Твоя очередь принимать гостей. Родители против не будут?

- Я детдомовская. Только недавно квартиру получила.

Да уж. Была бы красивой и глухонемой – просто идеальная спутница жизни…

Дина жила на восьмом этаже. Обычная малосемейка, минимум мебели. Закрыв дверь на оба замка и цепочку (надо же, какой анахронизм), она с минуту глядела в глазок и прислушивалась к подъездным шорохам. Потом, не снимая обуви, прошла к кухонному окну и осторожно посмотрела вниз.

- Вроде уехал. Хотя, нет. Чуть дальше, под деревом припарковался.

Я встал рядом.

- Ты знаешь, кто это?

- Нет, но уже несколько раз видела эту машину.

Тяжело вздохнув, я присел на табурет. И сигарет нету…

- Слушай, а ты не куришь?

- Бросила. Три недели назад.

Я подумал, что ей и начинать-то ещё рановато, не то, что бросать. И, вообще, не люблю, когда девушки курят, не идёт это им.

- Пойду, переоденусь, мобилу на заряд поставлю. Ты, если хочешь, хозяйничай тут, не стесняйся.

Да я и не стеснялся. С любопытством заглянул в холодильник: магазинный салат в прозрачном контейнере, надкушенная шаурма на тарелке и прочие отходы жизнедеятельности. Негусто. Неодобрительно покивал на грязную посуду в мойке, выбрал чистый бокал на столе, сполоснул его и налил воды. Чай без лимона для меня, как ноги без туловища: они как бы есть, да только зачем?

Подошёл к окну и снова посмотрел на минивен: из него никто не выходил. Сел обратно на табурет и задумался.

Ситуация не то чтобы аховая, но и очень близка к таковой. Куча трупов, наглая слежка и туманные перспективы. Я вроде не особо при делах, но кого и когда это останавливало. Сейчас полиция ведёт расследование, поднимает все контакты погибших и, благодаря Серёге, я окажусь в числе подозреваемых. Доказать свою непричастность будет ой, как непросто. Был бы человек, а статья найдётся. Уповать на то, что доблестные стражи порядка поверят в тот бред, что исповедают горе-партизаны не стоит. А даже и поверят: не факт, что начнут копать в этом направлении. А ну, как по шапке получат? Мол, это дело государственного уровня, смерть через повешение, приговор обжалованию не подлежит. И неизвестно, как поведут себя «кукловоды», если это действительно они. Как-то не верится, что просто постоят, посмотрят и забудут про… Про нас? Да, видимо, так. Как ни хотелось бы мне оставаться с краю, но влип я, похоже, по самые ноздри. Странно, что мне опять было страшно понарошку. Наверное, защитная реакция мозга. Недоразвитого мозга. Да и тот, теперь я в этом уверен, у меня только костный. Но делать что-то ведь надо? Можно, конечно, убиться об стенку, но жить я хочу. Шесть лет назад, когда очутился в реанимации, осознал это очень хорошо. Значит, надо договариваться. С Диной, с ментами, с «кукловодами». Без вариантов.

Я встал и пошёл в комнату. Дина сидела за компьютером и, похоже, с кем-то переписывалась.

- Нам надо обсудить стратегию. – решительно сказал я. Во всяком случае, мне показалось, что я произнёс это твёрдо.

- Не мешай, полчаса меня не трогай! Я и так на взводе. Или получишь бабскую истерику. Усёк?

М-да, стоит поработать над командирским голосом. Я присел на не заправленную кровать, предварительно откинув простыню и подушки. Бардак в квартире был удивительный. У меня такой случается только в период болезни или загула. Хотя грязную посуду я не оставляю: с детства боюсь тараканов. Кто-то меня напугал, что они забираются в уши и грызут перепонки. Ну, у каждого свои фобии. Один мой знакомый, например, всегда тыкает ёршиком в унитаз прежде, чем оседлать его. Говорит: в детстве сказку смотрел, где водяной из тазика пальцем с длинным ногтем грозил. Запомнил и остерегается. А другой не поднимает ничего тяжелее 15-20 килограмм: боится, что пупок развяжется. И ведь взрослые все люди!

В коридоре зазвонил домофон. Мы вскочили и испуганно уставились друг на друга. У меня напрочь вылетели мысли насчёт договариваться. Единственное, что хотелось сделать, так это забраться с головой под одеяло: я - в «домике». У Дины желания явно совпадали с моими. Её телефон пиликнул, принимая сообщение.

- Макс! Это Макс звонит! – набивая ответ она кинулась к домофону.

- Стой! – крикнул я вслед. – Убедись, что это точно он!

Но Дина уже схватила трубку домофона, сказала в неё: «ага», и нажала кнопку.

Через пару минут раздался звук открывающихся дверей лифта. Оттолкнув Дину от дверного глазка и убедившись, что это действительно Максим, я, дождавшись, когда двери лифта закроются, впустил его внутрь.

- И ты здесь. – Макс не удивился.

Дина, шмыгая носом, уткнулась ему в грудь и Максим стал гладить её по голове, приговаривая:

- Ну ладно, будет тебе. Всё хорошо.

Ни хрена себе: хорошо! Боюсь представить, когда будет плохо! Не то чтобы я завидовал Максу, но, всё-таки, деваха сначала ко мне прискакала…, и я её, вроде как, спас. Конечно, спасением это можно назвать с натяжкой. На «троечку», так сказать. Да и девчонка совсем не в моём вкусе. Но должна же быть справедливость! А то пришёл, понимаешь, увидел, победил. Ладно, хрен с ними. Герой прибыл, принцесса спасена, дракон убит. Надо думать, что делать дальше. Ничегошеньки пока не решено. Может у Максима есть какой план? К тому же, у него отчим – гэбэшник. Глядишь, поможет чем…

Дина мыла посуду. Это я её подрядил. Не работают мозги – работай руками, всяко польза. Мы с Максимом сидели друг напротив друга и молчали. Сейчас было видно, что он и сам на грани срыва. Но, молодец. Держится. Потерять в течение полумесяца шестерых друзей и осознавать, что мишень висит и у него на лбу – он, всё-таки, примчался на помощь боевой подруге, герой. А были бы мозги – ничего бы этого не случилось. И вот, вроде, и злюсь на него, Серёгу и всю их подпольщину, а какая-то зависть, стерва неблагодарная, точит. Наверное, потому что у меня никогда не было высоких целей или необычных приключений. Даже таких тупых и, честно говоря, совсем мне не нужных. Максимум – о чём я мечтал: заработать бабла немерено и всю жизнь кайфовать. В идеале – выиграть в лотерею и послать весь мир подальше. Но недаром дедушка Ленин говорил: «Лотерея – добавочный налог для идиотов». И, насколько я знаю, практически никто из выигравших астрономическую сумму, добром не кончили. Спились, скололись, снюхались или с катушек съехали. А то и вовсе, от радости кони двинули. А у этих «герильяс» настоящая, священная борьба ведётся. Пусть и местечкового масштаба. Они верят, что дело их – правое. В меру своих жалких сил и возможностей пытаются противостоять неизмеримо сильнейшему врагу. Правда, сейчас это противостояние свелось, похоже, к банальному выживанию…

Вот только и борьбы не получается. Шестерых живых людей смахнули с игровой доски не напрягаясь. Походя, как крошки со стола. Если бы не показательно-равнодушное уничтожение заигравшихся подпольщиков, зависть моя была бы оправданной. В самом деле – у меня в жизни ничего не происходило масштабного, волшебного, величественного. И я прекрасно с этим жил. Не спасал утопающих и не выносил ребёнка из горящего дома. Не спешил переулок, услышав призывы о помощи и наплевав на инстинкт самосохранения, в тёмный переулок. «Закосил» от армии и потому не служил в «горящих точках» и не освобождал заложников.

А ведь каждый мечтает о славе героя. Только не посмертно… Героика должна быть безопасной, как виртуальный секс. Такой, чтобы не надо было жертвовать чем-то более крупным, чем сотенная купюра. И не заморской, а нашей, «деревянной».

Последние герои в нашей стране сражались более чем полвека назад, в действительно священной борьбе. Все остальные крупные военные конфликты называются как угодно, но только не священными. В них тоже было много героизма, но не было великой и, главное, понятной всем идеи. Американцы, в этом плане, оказались практичнее всех. На их территорию никогда не врывались оккупанты, кроме самих американцев. Поэтому, любая экспансия США преподносится ими, как эпическая борьба с Тёмным Властелином. У них же лучшие пиарщики в мире. За спиной, почти трёхвековой опыт предвыборных кампаний, где они оттачивают своё мастерство. И это не плохо и не хорошо. Просто – данность, нравится она нам или нет. Не знаю, насколько ещё американцам хватит запала. В принципе, все их герои давно осели в мирах Marvel. Удобные такие герои, многоразовые. Бессмертные и безотказные. А нормальных у них нет: закончились. Может и не было…

И вот таким, бумажным, героем я был бы не прочь оказаться в сложившейся ситуации. А в итоге – сижу на чужой кухне, в глубокой заднице и не знаю, что делать.

Дина домыла посуду, уселась между нами, облокотившись на стол и спросила:

- Что делать будем? Ментов вызывать?

Максим покачал головой:

- А, что мы им скажем: Нас преследуют похитители разума? Мы знаем, кто убил ребят в парке? Для начала – задержат и начнут прессовать, чтобы всё на нас повесить. В психушку могут отправить: там мы точно дураками станем. А то и вовсе – отдадут «кукловодам».,

Похоже, мы видим развитие ситуации одинаково.

- Думаю, единственное наше спасение – публичность. Привлечь к себе максимальное внимание всего общества. Прямой эфир, создать шумиху вокруг себя…Олег сейчас на базе, монтирует видеообращение. Едем к нему, по дороге ведём стрим…

- А ничего, что под окнами наши потенциальные убийцы дежурят? – я подошёл к окну, но подозрительного минивена не обнаружил. – Может они уже под дверью сидят?

- Повторяю: выходим в сеть, ведём друг друга в онлайне… Дина, вызови такси.

Я лихорадочно искал подводные камни. Но их было слишком много, чтобы остановиться хотя бы на одном. Выходить наружу совсем не хотелось, оставаться здесь – так себе вариант. Серёга, вон, тоже дома был…

- Я звонил отчиму, они с мамкой сейчас на море, попросил помощи. Не вдавался в подробности: так, наплёл, что серьёзные дядьки наехали, бабло вымогают. Он сказал, что пришлёт пару ребят – присмотреть за мной. Позже сам подтянется. Нам бы день простоять… На базе мы можем продержаться до его прибытия, еда есть. Даже небольшой арсенал. Ничего серьёзного, конечно. Так… Травматы и газовики, но, всё-таки…

- А с собой ничего не прихватил, случаем?

Максим задрал майку и продемонстрировал заткнутый за пояс пистолет:

- «Макар». – подтвердил мои мысли он. – Может пригодится.

- Ну, ну. – пробормотал я, - Смотри, яйца не отстрели.

Но стало как-то поспокойнее.

- Такси внизу. – Дина вошла и, увидев оружие, одобрительно кивнула. – Молодец, Макс. Так – надёжнее.

- Угу, застрелиться сможешь. Ладно, ковбой. Иди на разведку.

Ни в подъезде, ни около дома засады не оказалось. Мы быстро погрузились в ожидающее такси и поехали на «секретную» базу. Уже заворачивая за угол многоэтажки, я увидел, что к подъезду подъехал бело-синий внедорожник ППС. Вовремя. Заметил, что Дина с Максом тоже вертели головами, высматривая опасность.

Но доехали мы без приключений. Может сработал звонок Макса отчиму (наверняка его телефон на прослушивании), а, скорее всего, «кукловоды» прекрасно знали куда мы направляемся, знают наши возможности и оценивают их также, как я: ниже плинтуса.

Всю дорогу и Максим, и Дина развлекали водителя и меня тем, что снимали наш быт. Водиле было весело. Ну, да… не каждый день таких чудиков возишь. Впрочем, таксистов сложно удивить чем-то подобным. Вполне возможно, что мы были образцами адекватности. В бомбоубежище мы тоже попали без проблем. Толстый Олег следил за нами не только в режиме онлайн. У входа и на лестнице были установлены видеокамеры, которых ранее я не видел.

- Буквально на днях установили – заметив мои взгляды, сказал Максим. – Скрываться смысла нет, а непрошенных гостей камеры отпугнут или, хотя бы, дадут время подготовиться.

Ого! Похоже, мы выходим из подполья. Надо бы ещё огнемёты установить. И ракеты, типа: земля-воздух. Лучшего я предложить не мог, зато решил выяснить каким образом им досталось это подземелье. Я так и спросил.

- Это - одна из законсервированных станций правительственного метро. Эвакуация для высших чинов госаппарата времён «холодной» войны. Таких линий полно по всему Союзу. Во всех крупных городах, режимных объектах. После развала СССР большая их часть была заброшена или закрыта. Тогда ведь бардак полнейший творился: каждый власть имущий хватал всё, что можно продать или вывезти за бугор. Даже крейсера на чермет сдавали. А эти убежища… Не то чтобы неликвид, но и возиться с поиском клиентов долго и ненадёжно. К тому же обслуга очень дорога. В последние годы многие ветки привели в порядок, часть переоборудовали для других целей. Эта станция – конечная, была признана нерентабельной и её просто запечатали до лучших времён, хотя и не отрезали полностью от коммуникаций. Мало ли, глядишь и пригодится.

Два года назад мы зарегистрировали военно-патриотический клуб и с помощью бати арендовали этот «подземный гараж». Так его в администрации по документам провели. Так что мы здесь вполне официально. Платим аренду, ведём отчётность о проведении занятий, мероприятий и прочей самодеятельности.

- Значит, о нашем расположении знают все? И полиция, и администрация, и, хрен его знает, кто? Очень тайное убежище!!!

- И пусть знают! Нам, главное, получить хоть немного времени. Сейчас здесь соберутся менты, журналюги, родители и друзья. Поднимется большой шум, а нам только это и надо! Подготовим громкое заявление; отсюда нас сразу не выкурят, а в автономном режиме мы можем продержаться недели! Не будут же нас взрывать?! Этим грёбанным кукловодам нет резона так светиться.

- И чего мы этим добьёмся? Думаешь, нас оставят в покое? Или поднимется народная волна на бой супротив вражины? Мы – никто, и звать нас – никак! Сейчас время такое, когда каждый сам за себя и людям неинтересны чужие проблемы. Никто не будет рисковать своей шкурой ради непонятной победы над непонятным врагом. Ну а то, что в этой войне можно вполне по-настоящему сдохнуть, только укрепит народ в желании сидеть тихо и не высовывать носа наружу. А нас тихо удавят в сортире или упекут далеко и надолго. Обвинят в терроризме, в сектантстве. В новостях пошумят об очередном потерянном поколении и пипл это схавает. Через месяц-другой о тебе никто и не вспомнит, кроме родителей. А им тоже очень настоятельно рекомендуют сидеть на жопе тихо и не рыпаться: последствия налицо. Всё! Конец фильма, продолжение не следует!

- Значит, по-твоему, всё зря? Всё, что мы знаем и делаем?

- И ребята умерли зря, - тихо сказала Дина, - Никому ничего не нужно… Как глупо…

- А с-смерть вообще не б-бывает умной. – вдруг ответил Олег. Надо же, а я думал, что он немой. Оказывается, просто заика. Сейчас он снял очки и лицо его уже не казалось детским. Глаза усталые, но без затравленности, как у Дины или лихорадочного блеска, как у Максима. – В ней никогда нет нич-чего умного или к-красивого. Он п-прав, это – не выход.

- И что ты предлагаешь, Ринат? – Максим в упор смотрел на меня.

- Договариваться.

- Договариваться с кем? С кукловодами, с ментами? С кем?!

- Для начала – между собой. И с самими собой. Вы долго держались, а я здесь человек новый и не знаю, что ждать от вас, а вы не знаете, что ждать от меня.

- С тобой, как раз, понятно. Ты – не боец и не командный игрок.

- Да, я такой. Не разделяю твою точку зрения (заметь: твою, а не вашу) и очень хочу жить. Я не гордый. Скажут: дыши ровно – буду следить за дыханием. Топить мне вас нечем и незачем. Да и пользы в этом никакой. А вот ты? Хочешь тонуть - твоё право. Вот только зачем тянуть за собой остальных? Шесть человек убито, шесть!!! Тебе мало?! Можешь быть следующим, но меня – уволь. А вы, что скажете? Готовы сдохнуть во имя премии Дарвина?

Дина, виновато глядя на Максима, сказала:

- Может и впрямь попробуем договориться? Если не выйдет – будем шуметь. А?

Максим молчал. На его скулах играли желваки, а в глазах огонь. Я раньше всегда думал, что это фигуральное выражение, но сейчас я видел огонь в живую. Даже мурашки по коже побежали.

- Значит так? – обводя нас взглядом, сказал Максим, - Бунт на корабле?

- Я бы не назвал это бунтом, - осторожно заметил я. Максим начал меня пугать. – Скорее, дискуссией. Моделированием внештатных ситуаций.

- Д-да и мы не на корабле, а я – не юнга. – добавил Олег.

Ох, зря это он. Подрывает авторитет недоделанного лидера.

- Значит, так? – повторил Максим и, вытащив из-за пояса пистолет, начал его разглядывать. Пока, впрочем, ни на кого не направляя.

Дина окаменела. Олег, казалось, никак не отреагировал: сидел, такой же потный и усталый. Я тоже вспотел. Холодный пот побежал по вискам и по бокам. Даже ноги вспотели.

«Да он же псих! - дошло до меня. - По нему психушка плачет! Комплекс Че Гевары, замешанный на гипертрофированном самолюбии!».

Максим встал. Дуло пистолета было направлено мне в живот. Сердце засбоило.

- Значит, ты предлагаешь договариваться? Ну что ж, начинай! Договорись, для начала, со мной!

Ужас накрыл меня. Пот сразу залил глаза, но я боялся даже моргнуть. Олег что-то сказал, но никто не отреагировал. Он повторил громче:

- У нас г-гости.

Удерживая меня на прицеле, Максим подошёл к нему и взглянул на монитор.

- А вот и кавалерия. Молодец, батя. Прислал подмогу.

- А если это «они»? – уточнять, что за «они» Олег не стал.

-Этих я знаю: Саша и Андрей. Они у нас часто бывают. Открывай, Олежка.

Максим снова уселся за стол, но оружие не убрал, только накрыл его какой-то распечаткой и, совсем по-дружески, подмигнул мне: - Не ссы, Маруся! Смольный – наш!

Олег встал, сделал пару шагов к двери и нерешительно спросил: - Ты уверен, что стоит открывать?

- Всё под контролем. Впусти их. – Максим на глазах превращался в гостеприимную версию барина с кистенём.

- Максим! – у Дины наконец-то прорезался голос. - Пожалуйста, убери пистолет!

Тот резко повернул к ней поднятую ладонь: мол, утихни.

Пока Олег возился с запорными механизмами, я попытался расслабиться. Ничего не вышло. Похоже, расслабляться под дулом пистолета могут лишь сфинктеры. Так и сидел, боясь пошевелиться. Поэтому, когда от дверей раздался голос даже не обернулся.

- Здорово, пионеры! – весело поздоровался то ли Саша, то ли Андрей, - Рассказывайте, кто обидел малышей?

Максим вернул пистолет под майку, и я наконец-то выдохнул и осторожно повернул голову к говорящему, краем глаза продолжая следить за Максимом.

У входа стояли два мужика, примерно, моего возраста и с интересом оглядывали помещение. Олег за их спиной закрывал дверь. Один из мужчин, тот, что пониже, пошёл к нам с лёгкой усмешкой на лице.

- Здравия желаю, товарищи чекисты. – Максим встал и, протягивая руку, шагнул ему навстречу. Чекист, улыбнувшись ещё шире, пожал протянутую руку и хлопнул Макса по плечу. Тот улыбнулся в ответ, чуть покачнулся и начал медленно оседать на пол. От двери раздался невнятный шорох: я обернулся и увидел, как второй гэбэшник, придерживая Олега, опускает того на пол. Дина молча открывала и закрывала рот, будто рыба, вытащенная на берег, а глаза её, казалось, заняли пол-лица.

- Вот и чудненько! – всё также улыбаясь, сказал Саша. Наклонился, достал из-за пояса Максима пистолет и выщелкнул обойму. Загнал её обратно, передёрнул затвор и, продолжая улыбаться, выстрелил Дине в лицо.

Я заорал. Смотрел на лежащую на бетонном полу девчонку, на лужу крови растекающеюся вокруг головы, и орал. Крепкая затрещина уронила меня на пол. Перед глазами поплыло, но кричать я перестал. Просто, лежал на полу и пытался сфокусировать взгляд на ножке стола. Раздался выстрел, потом ещё один. Кто-то подошёл и пнул меня в бок.

- Поднимайся! – Рядом со мной приподняли и поставили упавший стул. Встав сначала на четвереньки, я перебрался на него. В голове стучала только одна мысль: пи. дец! Это пи. дец! Больше ничего. Только повторяющееся, с тупостью метронома, заклятие: пи. дец.

Я безучастно глядел, как второй ликвидатор вкладывает в ладонь то ли мёртвого, то ли вырубленного Макса пистолет и подводит к его подбородку. Ещё один выстрел – ещё один труп. Никаких эмоций. Перегорели контакты, сбой системы, комп завис…

Чекист Саша взял меня за локоть и умело воткнул в вену иглу маленького, двухграммового шприца. По телу начало разливаться тепло, а в голове не то чтобы прояснилось, но как-то успокоилось, что ли.

- Эй, не спи! – меня похлопали по щеке. – До машины тебя переть желания нету. Давай: ножками, ножками.

Как во сне, я добрёл до стоявшей в подлеске «Нивы Chevrolet» серебристого цвета. Мне сковали наручниками руки за спиной и уложили на заднее сиденье. Попытался устроиться поудобнее и задремал. Видимо, мне вкололи транквилизатор и съехавшие мозги с радостью нырнули в объятия химического небытия. Я уже засыпал, когда двери машины захлопнулись и завёлся мотор.

5

В лекционном зале нас двое. Я сижу за первой партой в левом, крайнем ряду. Экзаменатор у дальней стены: стоит и смотрит на карту мира, заложив руки за спину. Иногда покачивается с пяток на носок.

- Время. –он поворачивается, подходит к своему столу и равнодушно смотрит на меня. Он всегда одинаковый. Минимум мимики, ровный и бездушный голос, безразличный взгляд. Человек ли он вообще? Я уже ни в чём не уверен и готов поверить в любой фантастический бред. Квазиживой, антропоморфный ходячий компьютер какой-то. А, что? Очень даже может быть. Закрываю папку-опросник, подхожу и кладу её на стол.

- Всего доброго. – тональность не меняется. – Результаты вы узнаете завтра.

Вздохнув, я выхожу из кабинета и иду в свою комнату: минус второй этаж, сектор «D», комната 2.4. В коридоре киваю дежурному охраннику, подхожу к двери и прикладываю ладонь к сенсору. Первым делом – в душ. Потом – обед, двухчасовой отдых и вечернее занятие. Сегодня СФП. Это хорошо, спать буду крепче. А то по субботам прыжки в воду, как научусь – в бассейн воду наберут. Ха-ха. Меня, после таких занятий, кошмары мучают. С пятиметровой вышки, на прошлой неделе, ногами спихивали. Зачем, спрашивается? Супермена из меня всё равно не получится. Лажаю и туплю постоянно: моя единственная форма протеста. И всё равно: прыгаю, падаю, читаю, хожу на лекции и сдаю непонятные тесты. Снова и снова. Есть причина. Фенечка на шее, которую снимают с меня только на время процедур и медобследований. Теперь я знаю, чем Серёге оторвали голову. Пиво оказалось не при чём; зря на него наговаривал. Серёга несколько лет участвовал в проекте, но, в последнее время, решил уйти. Вот его и ушли. А ребят в парке устранили с помощью синтезированного яда: не обнаруживаемый, блин, на современном уровне медицины. Как и Максима с Олегом. Пули – это так, для антуража. Как я и предполагал, в новостях пошумели немного и благополучно похерили всю эту историю. Про меня не писали и не говорили. Ну, и слава Богу. Правда, радости я не испытываю и в светлое будущее верится слабо.

В себя я пришёл уже здесь, на объекте СА – 14м. Это теперь я знаю, как он называется. А сначала – это была больничная палата, к моему удивлению, не обитая поролоном и с вежливым, внимательным персоналом. Я просыпался, справлял естественные надобности, принимал какие-то лекарства и снова засыпал. Не знаю точно, сколько времени я так провёл, но не думаю, что долго. Щетина не особо выросла.

Потом ко мне пришла симпатичная и ухоженная женщина, лет сорока, и сообщила, что через три дня я попаду под машину. Меня переедет фура, когда я буду ехать на велосипеде. С чем она меня и поздравляет. Я сказал: «спасибо» и пожелал ей того же, метко бросив в неё стакан с водой. Потом меня вежливо попинал внимательный медперсонал, и я с радостью приготовился слушать дальше.

- Теперь, когда я завладела вашим вниманием, вкратце обрисую ситуацию. Через три дня вас официально вычеркнут из списка живых. Останки опознают, доставят и торжественно предадут земле.

- А памятник?

- Да хоть монумент мужества, - хмыкнула женщина. – Главное вы уже поняли: прошлая жизнь завершена. Окончательно и бесповоротно. Так что – привыкайте и рекомендую с этим не затягивать. Впрочем, мы вам поможем.

Ну да, с такими помощниками и врагов не надо.

- Вы находитесь в центре изучения управления сном. Не самое удачное название, но максимально точно отображает суть нашей работы. Мы создаём сны. Целые миры снов, в самом натуральном образе. И если обычный сон принадлежит лишь тому, кто его видит, то в наших мирах могут находиться десятки и сотни людей одновременно. В перспективе – неограниченное количество. И не просто наблюдать, оставаясь статистами, но полноценно участвовать в процессе; влиять на развитие событий; испытывать физическую боль и наслаждение.

- Проще говоря – виртуальная реальность.

- Проще говоря – нет. Всё намного сложнее. Виртуальная реальность, несмотря на технические достижения, по сути своей, не более, чем высококачественное кино или интерактивная игра. Полное погружение возможно лишь при серьёзных психических отклонениях и чрезмерно развитых эмоциональности и воображении. Что, в принципе, является отклонением. Или с помощью психотропных средств, что также приводит к расстройству психики с необратимыми последствиями. Не говоря уже о разрушении организма в целом. А сон является неотъемлемой и необходимой частью нашей жизни. Сколько раз вы проживали, именно проживали, различные вариации самого себя? Настолько живо и реально, что, проснувшись, не сразу осознавали: где явь, а где сон? Радовались и страдали, терпели поражения и побеждали, любили и ненавидели?

- Но, насколько я слышал, не все видят сны.

-Чушь. Сны снятся всем. Даже людям, начисто лишённым воображения, что также является патологией, снятся сны. Пусть не такие яркие, но от этого не менее живые. Если отбросить версию о загробном мире, то сны не видят только мертвецы: а значит – они нам не интересны.

Идём дальше. Фаза активного сна длится, в среднем, от нескольких секунд до десятков минут. Головной мозг в этот момент работает очень интенсивно, в то время, как бодрствуя, мы редко задействуем более двадцати процентов его ресурса. И то, лишь при решении задач для которых не хватает условных рефлексов. Нам не нужно постоянно контролировать работу сердца, дыхание, перистальтику. Не говоря уже про пять основных чувств. Большинство своих действий мы совершаем автоматически, используя накопленный опыт, полученный в детском возрасте, когда мозг работает в режиме «нон-стоп». В дальнейшем мы включаем этот «турборежим» не так часто. Например, при изучении специальных навыков или знаний. И даже тогда опираемся на опыт, приобретённый в период бурного развития, то есть, в первые десять-двенадцать лет жизни. И это нормально. Если человеческий мозг будет работать столь интенсивно всю жизнь, то жизнь эта будет очень недолгой.

Те, кого мы называем гениями, редко доживают до старости. А если и встречают её, то, как правило, разбитыми калеками. Всему есть цена. Современная медицина способна в какой-то мере помочь, но абсолютного лекарства пока не существует.

А ведь человечество сейчас, как никогда нуждается в гениях, мы – в тупике. Причём, во всех сферах. За последние тридцать лет погибло больше людей чем в обе мировые войны. Не умерли естественной смертью, а именно погибли: были убиты, отравлены, заражены, покончили самоубийством. И цифры только растут по экспоненте. Нужен прорыв, новый ориентир. И наш Центр один из многих, что работают над решением этой проблемы.

Она замолчала и вопросительно подняла брови: видимо, я должен что-то сказать, как-то отреагировать?

- Знаете, я со многим согласен. И с тем, что мир в жопе; и про возрастающую смертность. Вот только у ребят, которых так цинично ликвидировали, тоже были свои высокие цели. И цели эти с вашими, в общем-то, никак не конфликтовали. Неувязка. В первую очередь – с насильственной смертностью. Я уж не говорю о том бедолаге, которого задавят вместо меня. Или: цель оправдывает любые средства? Даже если так, убивать-то их было зачем? Каким боком они вашим снам мешают? Да если бы вы рассказали им всё то, что мне сейчас пихаете – они бы с транспарантами, как на Первомай, за вами сами пошли!

- А почему вы решили, что это мы ликвидировали группу Сергея Лыкова? Наш Центр – далеко не единственный, как я уже говорила, и у всех разные задачи и интересы. Да, мы сотрудничаем, делимся материалом и информацией, конкурируем и шпионим друг за другом. Кто-то работает в одном направление, где приоритетом является изучение, например, субкультур, ориентированных на борьбу с «тайными обществами», - она скривила губы. – Растит их, не даёт завянуть, иногда пропалывают. Кто-то изучает реакцию толпы на введение новой, абсолютно противоположной существующей, морали и методы её регулировки. Нас очень много.

- Сотни?

- Десятки. Десятки тысяч. Учёные, исследователи, волонтёры, исполнители и, конечно, чистильщики.

- А также – подопытные. Я ведь всё правильно понимаю: меня вы тоже используете в своих опытах по управлению сном?

- Да, - просто ответила эта ужасная женщина. – Нам постоянно требуются качественные, среднестатистические подопечные.

Меня передёрнуло от этого эвфемизма.

- Коллеги сообщили, что у них есть неучтённый сценарием персонаж, который им, в принципе, не интересен. Мы с радостью воспользовались столь удачным случаем. И вам тоже следует радоваться: вы живы и можете прожить ещё много разных жизней. И, возможно, - она торжественно подняла палец. – Поспособствуете спасению всей человеческой расы.

Меня замутило от этой блевотины. Я не просто «неучтённый сценарием персонаж», который не нужен ублюдочным вивисекторам. Я – «удачный случай» для не менее шизанутых конструкторов снов, которого убеждают, что он может стать мессией.

Эти шагающие по судьбам людей, не считаясь с потерями и примерившие на себя образ Творца безусловно шагают к высокой и очень гуманной цели… Не человечество они спасают, оно им до лампочки. Может и были благие намерения, которыми мостят дороги тысячи лет и ведут, как всегда в одно и то же место. Сейчас их цель – это власть. Абсолютная и безграничная. Именно она всегда и везде является высшей целью. И никто из них не будет ни с кем этой властью делиться. Каждый видит только себя на вершине. Квинтэссенцией правды и права. Вишенкой на торте, начинка которого состоит из костей, мяса и душ миллиардов людей.

И я должен этому радоваться? Перебьются.

- С завтрашнего дня вы приступаете к подготовке для участия в эксперименте.

- Я не хочу. Да и не смогу.

- Ваши желания не играют никакой роли. Это не предложение и не приказ. Так, констатация факта. Вы будете, вы сможете. И отдадите все силы.

- Пытки, наркотики?

- Зачем? – искренне удивилась эта Медуза Горгона. – Существуют множество других, более действенных стимулов. Например, страх за родных, взрослых и детей, которых вы любите. Нет, нет. Я просто привожу пример. Страх плохой сотрудник, ненадёжный. Но самый главный стимул – это вы сами. Человек по натуре свое эгоцентричен, вы в этом ещё не раз убедитесь. А пока, - она встала, оправила халат и ободряюще улыбнулась. – Отдыхайте. У нас с вами впереди ещё много увлекательной и продуктивной работы. Всего доброго.

Я ещё долго сидел, обхватив голову руками. И позже, перебравшись на кровать, долго не мог уснуть.

6

Сама подготовка мне очень сильно напоминала учёбу в институте. Точнее, первый семестр, когда ты действительно учишься, корпишь ночами над учебниками, проводишь массу времени в библиотеке и волнуешься перед первой сессией. Разница лишь в изучаемых предметах.

Например, очень много художественной литературы, самой разнообразной: от любовных романов и детективов до научной фантастики и псевдоисторической героики; от классических произведений и до откровенной макулатуры.

И обязательные изложения, и сочинения на прочитанную тему. С разбором персонажей, событий и выводом.

Очень много физкультуры, если можно так назвать работу на различных тренажёрах до посинения и занятия разнообразными единоборствами. В основном в качестве «мешка».

Меня били, бросали, душили и выворачивали суставы. Один раз сломали руку. «Ничего серьёзного», как сказал один из инструкторов, «закрытый перелом левой лучезапястной кости без смещения». Про ушибы, растяжения и подвывихи можно и вовсе не вспоминать. Действительно, очень продуктивно. И увлекательно. Кажется, о физиологии я узнал больше дежурного врача из травмпункта.

Нечастые занятия со стрелковым оружием мне нравились куда больше. К сожалению, они и впрямь были нечастыми. До этого я стрелял разве что в тире из «воздушки», да из рогатки во дворе в детстве. Снайпера из меня здесь делать явно не собирались, но в мишень я попадать научился. Ну и собрать-разобрать кое-что из лёгкого стрелкового научился. Хуже было с холодным оружием. Также больно, как на ринге, только страшнее. Про прыжки в воду я уже говорил. Хорошо, что с парашютом прыгать не заставляют. Ни один подгузник не выдержит. На самолёте я летать люблю, но без него не очень.

И тесты. Постоянные тесты с зачастую непонятным или откровенно бредовым содержанием. Как: «Кто торговал кроссовками в 17 веке?». Варианты ответов: а) Луи де Фюнес; б) Джани Версаче; в) Дарий 2; г) все ответы верны.

Издевательство!

И лабораторные работы. И рефераты. Причём, написанные от руки и обязательно с рисунками. Особенно меня впечатлил реферат по физкультуре, на тему: «Скелетон в сельской школе и его влияние на духовное развитие учащихся младшего школьного возраста».

Кому нужен этот бред? У меня и так (спасибо поп-культуре) мусора в голове на два дурдома хватит. А тут ещё и это.

Но были и действительно интересные предметы, и темы для сочинений. Культурология, прикладная механика, история древнего мира, средних веков, современная история и сопоставительная типология. Живопись и римское право, социология и история музыки. А также, огромное количество аудио и видеоматериала. Причём, не какие-то «левые» обзоры из You Tube или сомнительные источники из википедии, а серьёзные исследования, проведённые серьёзными людьми и переведённые в читабельную форму.

Меня пичкали информацией в промышленных масштабах, как свинью на убой. Хотя это неудачное сравнение, неперспективное какое-то. Но самое ценное: то, что не давало мне окончательно съехать с катушек, было живое общение. С преподавателями (их всего-то четыре человека), с инструкторами, с Горгоной (это самый мягкий эпитет, которым я наградил больную суку-директора) и, конечно, с другими подопытными.

Нас было пятеро: три мужика и две девушки. Правда, к одной из них, Могиле, сложно было примерить это звание. Ей было за сорок, но не называть же её тётенькой. Вторую звали Скво, ей было двадцать три года, и она погибла во время пожара на даче приятеля, вместе с остальными гостями.

Парни (Секач, мой ровесник и Катани, пятью годами старше) о себе говорить не любили, как и Могила. Я тоже не особо распространялся, но и великой тайны из своего прошлого не делал. Здесь просто было не принято говорить о своём прошлом.

Когда, спустя неделю, после начала моих занятий и переселения меня в общее жилое крыло Горгона предложила выбрать мне позывной, я надолго задумался, но всё-таки выдал: - Карбофос. Человек с табуреткой.

- Почему с табуреткой? – она явно удивилась.

- Ну-у… Я сижу тут, перед вами на табурете. Если я не буду пахать, как ишак, то вы всегда можете меня заставить… тем, или иным способом. Или, просто – утилизировать. Вот я и подумал, что лучше - жить, сидя на табурете, чем - умереть, стоя на коленях.

- Я так понимаю, это попытка сострить. Неудачно. А почему – Карбофос? Средство от насекомых?

- Нет, это имя одного известного в прошлом персонажа.

- Из мифологии?

- Угу, из неё самой. Той, где про слона.

Мультики она в детстве, похоже, не смотрела.

- Хорошо, пусть будет Карбофос.

С другими «студентами» я познакомился через пару часов после своего крещения. Горгона привела меня в лекционный зал номер 2 и представила: - Знакомьтесь: Карбофос, человек с табуреткой. Новый член рабочей группы.

- А также: ум, честь и совесть. – пробормотал я, оглядывая новых знакомцев.

Скво, тогда я ещё не знал её имени, ухмыльнулась, когда меня представили и сказала: - Коллега, сверим часы.

- Аналогично. – ответил я, и наше знакомство состоялось.

7

Обычно мы встречаемся в столовой. Можно, конечно, и в личных комнатах: никто не запрещает нам ходить друг к другу в гости в свободное время, только после отбоя передвижение ограничено. Но как-то уже сложилось, что мы собираемся в столовой за одним и тем же столом, где обедаем или ужинаем и общаемся на разные темы. Обсуждаем занятия, инструкторов и новости внешнего мира. Вначале я пытался расспрашивать о прошлой жизни, но мне ясно дали понять, что следует избегать этой темы.

- Понимаешь, лучше не думать о том, было там, в прошлой жизни. Не вспоминать о доме, о родных. Иначе с ума сойдёшь, в петлю полезешь. Нам ведь ясно дали понять, что назад дороги нет и для остального мира мы умерли.

Скво – единственная, кто говорит со мной на болезненные темы. Она и самая «живая» из моих однополчан. И Могила, и Секач с Катани о своих занятиях, не говоря уже о прошлой жизни, распространяются мало и неохотно. Наверное, потому что они старожилы по сравнению с нами. Скво попала на объект на пару недель раньше меня, но довольно быстро освоилась и приняла существующие тут правила игры.

А ещё, я ей, вроде как, симпатичен. Во всяком случае, со мной она ведёт себя гораздо душевнее и теплее, чем с остальными.

Я как-то поинтересовался у Горгоны: допускают ли условия содержания близкие отношения между участниками проекта?

- Имеете ввиду – секс, флирт? – всё та же раздражающая полуулыбка. – Приветствуются любые сильные чувства. Любовь, страх, ненависть, ревность, зависть, похоть, любопытство… Не случайно в программу вашей подготовки входят, по большей части, гуманитарные предметы и контактные виды спорта. Программа подразумевает задействовать максимально больший спектр чувств. Это поможет вам эффективнее раскрыть свой потенциал в мире снов. Так что – флаг вам в руки.

А мне и самому приятно находиться в обществе Скво. Не красавица, но того типа, что называют «с изюминкой». В прошлой жизни я бы в её сторону и не посмотрел даже. Меня привлекали девушки холодные и неприступные, осознающие свою красоту и от того стервозные. Мне нужен был спортивный интерес. А добившись, довольно быстро остывал и разрывал отношения. Лишь однажды я чуть не женился.

Два года длился роман, который меня вполне устраивал и о свадьбе разговоры не шли. Нам просто было хорошо вместе. Мне – точно. Пока она не «залетела».

Нет, она не выдвигала ультиматум – женись или плати; никаких истерик, тяжких вздохов и скорбных мин. Я сам предложил расписаться, но сделал это с таким видом одолжения и неохоты, что тема как-то сама собой канула в Лету. Как и наши чувства.

Маша сама пошла в больницу и сделала аборт, дав мне возможность, пылая праведным гневом, лицемерно обвинить её в детоубийстве и тем самым убедить себя в непричастности. Мол, я так мечтал об отцовстве, а она, бездушная тварь, лишила меня этого счастья.

Когда мы разбежались, я с облегчением выдохнул и постарался вычеркнуть её из памяти. Получилось это очень даже легко. А через несколько лет мы случайно встретились в гипермаркете, где я закупал кухонную мелочь для своей новой квартиры, а она какие-то коврики в ванную и прихожую.

Мы присели в кафешке и довольно мило поболтали. Я узнал, что она год как вышла замуж, у неё замечательный муж, который в ней души не чает. К сожалению, врачи говорят, что она больше не может иметь детей и сейчас они хотят усыновить малютку из детдома.

Всё это она рассказывала спокойно, без душевного надрыва, которого я опасался, и ни в чём меня не обвиняла. Мы обменялись номерами телефонов, договорились поддерживать связь и тепло распрощались. В общем, все приличия были соблюдены.

В тот же вечер я нажрался до поросячьего визга и ушёл в двухнедельный запой. Каждый вечер собирался позвонить и сказать, что я очень переживаю и чувствую себя подонком и, что это я бездушный урод и тому подобное. Короче, переложить эту ношу на её плечи, разбередив ей все раны и окончательно добить девушку, которая любила меня и доверяла мне.

К счастью, набрался храбрости я только один раз, по телефону мне ответил мужской голос, и я бросил трубку и больше никогда ей не звонил. Оправдаться в собственных глазах не получилось, а спустя какое-то время я снова забыл о ней. Никто не любит вспоминать о своём предательстве.

Как я уже говорил, Скво попала в программу немного раньше меня и со дня на день ожидала вызова в левое крыло, где находился «полигон». Со слов ветеранов, тот состоит из десятка палат-одиночек, серверной, процедурной и ещё нескольких кабинетов разного назначения. Самое большое помещение занимает «смотровая»: гибрид кинозала и ЦУПа из фильмов про космонавтов. Ну и, конечно, пост охраны. Здесь они на каждом этаже. На все наши дальнейшие расспросы «старики» отвечают одинаково: «Сами увидите. Словами не описать, надо прочувствовать».

Мне, например, представляется металлическое кресло с зажимами конечностей и головы, и длинная игла, которая вводится в основание черепа. «Матрица», блин. Надеюсь, обойдётся без такой жести. Но волнение присутствует до мокрых трусов.

Скво же, такое впечатление, вообще не парится по этому поводу. Может умело скрывает свои страхи, а может было у неё в прошлом что-то такое, по сравнению с которым игла в череп – детская забава. В любом случае, респект и уважуха.

- У тебя до скольких сегодня занятия?

Я как раз вставал из-за стола с подносом в руке и посмотрел на Скво.

- До восьми, «физуха». - Ветераны уже выходили из столовой, и я кивнул им прощаясь.

- Я загляну к тебе после восьми, ок? Если ты, конечно, не занят.

Я усмехнулся (чем я могу быть занят?): - Буду рад. Зажжём свечи и разопьём бутылочку коллекционного вина!

Скво молча смотрела на меня. Лицо её, обычно выражавшее целую гамму чувств, было непривычно застывшим.

До меня наконец-то дошло: - Вызвали?

- Завтра. Быть готовой к девяти утра. Страшно всё-таки… Поджилки трясутся.

- Приходи, конечно! Или, хочешь – я к тебе?

- Нет, я люблю ходить в гости. – она чуть улыбнулась. – Будем песни орать и посуду бить.

- Договорились. Увидимся вечером. – я взъерошил ей волосы и улыбнулся, когда она возмущённо фыркнула. Впрочем, тоже улыбаясь.

Инструктор сегодня был на высоте. Я и раньше не жаловался на щадящий режим, но обычно я сам добирался до раздевалки. Сегодня меня вынесли, будто Паниковского из конторы и закинули под душ. Минут через пятнадцать я поплёлся к себе. Скво стояла возле моей двери и переминалась с ноги на ногу. Увидев меня, она изобразила возмущение, спустя секунду-другую озабоченно нахмурилась.

- Живой?

- Аки голубь сизокрылый. Прости, что опоздал. – я открыл дверь и пропустил её вперёд. – Добро пожаловать в рай.

Скво сразу же забралась с ногами в единственное кресло, а я со стоном рухнул на кровать.

- Извини, пару минут поваляюсь. Выжат, словно лимон.

- Может мне уйти? Ты и впрямь неважно выглядишь.

- Останься, я уже почти в норме. И не собираюсь пропустить этот романтический вечер.

- Придётся помочь. – картинно вздохнув, Скво выбралась из кресла и уселась мне на поясницу. – Приступим к реанимационным процедурам.

Я кайфовал. Шея, плечи и спина говорили «спасибо» рукам, растирающим и разминающим ноющие мышцы. Руки у Скво были сильными, что, неудивительно учитывая нагрузку, которую мы здесь получаем.

Движения рук стали легче. Теперь они не разминали, но поглаживали, иногда проводя ногтями вдоль позвоночника. Я сглотнул. Скво отняла руки, послышался шорох и горячее обнажённое тело прижалось к моей спине. Я аккуратно перевернулся на спину и прижал девушку к себе. Сейчас мне было наплевать и на камеры под потолком и на дверь, которую мог открыть любой из сотрудников; на похеренную жизнь и неизвестное завтра. Мир сузился до нас двоих, а время остановилось здесь и сейчас.

- Так неохота никуда уходить. – пробормотала Скво. Мы лежали на кровати, свет был погашен, и я водил кончиками пальцев изучая её тело. – Который час?

Я покосился на часы у кровати: - Десять минут до отбоя.

Скво начала шарить руками по кровати, собирая одежду: - Пора идти.

- Я тебя провожу.

- Ну уж нет! – она оттолкнула меня, - Иначе останемся ночевать в карцере.

- Мадам! С вами я готов ночевать и в медвежьей берлоге.

- Вообще-то, мадемуазель. – она быстро поцеловала меня и подошла к двери. – Пожелай мне удачи.

- Удачи! - у меня неожиданно сдавило горло. - Я буду ждать тебя.

Она выскользнула из комнаты, послав на прощанье воздушный поцелуй.

Я лежал на кровати уткнувшись носом в подушку и вдыхал запах девушки со странным никнеймом "Скво". Я ведь даже не знаю её настоящего имени, как и она не знает моего. Дурацкие прозвища, жизнь под микроскопом. Всё время на виду, словно рыбки в аквариуме. И всё равно, сейчас мне было спокойно и хорошо. Наверное, впервые за много-много дней.

Мне нравилось думать о ней, вспоминать изгибы тела и жадность губ. Густые волосы до плеч, в которые я зарывался пальцами. Представлять, как она, лёжа сейчас в своей постели, тоже думает обо мне.

Усталость брала своё и я начал засыпать. Где-то на краю сознания копошилась неприятная мысль о завтрашнем «полигоне», я отогнал её подальше и всё-таки заснул.

На следующий день я её не встретил.

8

-Вы сегодня не собраны, Карбофос. Плохо спали? – ходячий арифмометр, как всегда не проявляет эмоций. – Повторяю: результаты ваших тестов положительные.

- Я беременный?

- Нет, вы не беременны. Результаты тестов говорят о вашей готовности к участию в эксперименте.

- Что-то я не чувствую себя готовым.

- Ничего страшного. Главное – что чувствуем мы. На сегодня вы освобождены от всех занятий. Используйте свободное время по своему усмотрению. Дату и время «погружения» вам сообщат в течение суток. Всего доброго.

Ага, вот и до меня добрались. Интересно, вернулась ли Скво?

По пути в свою комнату я постучал в её дверь, подождал немного и двинулся дальше. До обеда ещё час: ополоснусь, почитаю новости. Короче, займу себя чем-нибудь. Может стоит поучиться игре на гитаре? Лучше на барабане.

В столовой сидели наши ветераны. Скво среди них не было. В принципе, ничего удивительного: погружение в сон длится не очень долго, но сил отнимает много, ведь мозг работает с огромной самоотдачей. Возможно она сейчас проходит какие-то восстановительные процедуры. Скоро узнаю сам. И, всё-таки, я был расстроен.

- Привет! – я уселся на своё привычное место, - Какие новости?

Парни переглянулись и молча пожали плечами: мол, никаких.

- «Полигон» закрыт на карантин. – внезапно сказала Могила, - У меня сеанс был назначен на 11.30, отменили до особого распоряжения.

Салат встал в горле комом.

- Причина не названа?

- Без объяснений. Просто дали отбой и сказали, что сеанс отменён.

- Вот же, блин. – Аппетит пропал совершенно. – И часто так бывает?

- На моей памяти четвёртый раз, - Секач посмотрел на меня и спросил, - За мелкую переживаешь?

Отнекиваться смысла не было: - Переживаю. А ты нет?

- Так я с ней и не сплю.

Я еле удержался от того, чтобы съездить ему по физиономии.

- Не злись, - неожиданно мягко сказала Могила. – Он не хотел тебя задеть. Постоянные погружения выхолащивают нас эмоционально. Такой вот побочный эффект. - Она невесело усмехнулась. – Сначала нас разгоняют на всю катушку, потом выжимают и реабилитируют. С каждым разом курс реабилитации длится дольше.

- И жёстче, - добавил Секач. – С каждым разом всё жёстче и жёстче.

- А после? – я похолодел.

Ответом было молчание. И молчание это кричало, срываясь на визг.

Вот, значит, как. Нет, я и раньше не рассчитывал на happy end, но надежда и впрямь умирает последней. Да, я знаю, что умру. Все это знают. Смерть – неотъемлемая часть жизни. Её логичное завершение. Но то, что я умру «овощем» … Даже умереть по-человечески не дадут, сволочи.

Я совершенно не стремлюсь умирать и не готовлюсь к этому. Нельзя быть готовым к этому и никакая подготовка не сделает. Я не средневековый самурай, живущий в её ожидании. Да и не верю я во всю эту чушь. Может и были среди них такие психи, они и сейчас встречаются. Но это больные люди, патология. Основным инстинктом по-прежнему остаётся выживание и, как следствие, размножение. Миллионы лет эволюции стоят за этими инстинктами несокрушимой стеной. Все эти гендерные самоопределения и легализация однополых браков - от лукавого. Они не жизнеспособны и работают на подрывы основы основ. Идёт прореживание населения: вымрет какая-то часть, очередные Содом и Гоморра, и всё вернётся на круги своя. Во всяком случае, я на это надеюсь. Видимо, это тоже очередной эксперимент какого-нибудь Центра.

- Что-то совсем аппетита нет. Извините, ребята. Пойду, почитаю.

Могила сочувственно кивнула:

- Иди, поразмышляй. И не волнуйся за Скво. Она девочка боевая. Меня после первого погружения неделю трясло. На, вот. С собой захвати.

Она протянула мне тарелку с какими-то пирожными.

- Спасибо.

И я направился в свою комнату.

В коридоре меня окликнула Горгона:

- Карбофос! Задержитесь на минутку.

Я дождался её, и мы неторопливо двинулись к лестнице.

- Пирожное? Позволите угоститься?

Так и подмывало ответить, что, мол, самим мало, понаехали тута неместные. Но я только кивнул и мысленно пожелал ей диареи на полгода.

- Мм, вкусно. Знаете, я ужасная сладкоежка… Завтра жду вас к десяти утра на «полигоне». Большой день: мы нечасто запускаем всю группу одновременно.

- А как же карантин? - не удержался я.

- Снят. - всё так же беспечно ответила Горгона. – Волнуетесь?

Мне очень хотелось спросить её про Скво, но она явно этого ждала, и потому я с деланным безразличием ответил:

- Есть немного. С вашего позволения…

Я остановился у своей двери и мстительно добавил:

- Я на пирожные чихнул случайно. Вон, до сих пор сопли блестят.

И шагнул в комнату. Мелочь, конечно, а приятно. Ничего не могу с собой поделать.

Весь оставшийся день я провёл в комнате. Читал, что попало, лазил по новостным сайтам. Только сходил за ужином в столовку и снова засел за книги. Так, с планшетом в руках, я и заснул. Снов, к счастью, не было. А если и были, то я их не запомнил. Ещё насмотрюсь.

Проснулся я сразу. Рывком сел в кровати и некоторое время соображал, что со мной не так. Потом понял: у меня должны болеть мышцы, вчера я сгибался и разгибался со скрипом и ходил как робот Вердер. А на вторые сутки закисленные мышцы должны были принести ещё больше страданий. Но адреналин, бурным потоком текущий по венам, выгнал молочную кислоту напрочь. Со мной такое однажды случалось. Ну и у детей лет до 9-10 такое в порядке вещей, «собачьи» мышцы – есть такой термин. Приняв душ и побрившись, я отправился завтракать. Скво опять не пришла.

Я сел за наш стол и поздоровался. Завтрак был подозрительно лёгким. Обратил внимание, что и у остальных он состоял только из чая или кофе и тостов. Это не спроста. А то я уж, грешным делом, подумал, что руководство решило на мне сэкономить. Скорее всего, дела обстоят печальнее. Неужели сегодня надругаются над телом моим? Ну да, логично. Кишечник надо очистить, самому неохота проснуться в дерьме. И то, что оно будет моим собственным роли не играет. То-то вчера и ужин скудненький был.

Мои наихудшие ожидания подтвердились. Из процедурной меня отвели в палату – копию той, где я провёл первые дни прибытия, но с одним отличием. Вместо регулируемой медицинской кушетки здесь стояло анатомическое кресло, а рядом передвижной столик с дефибриллятором, аппаратом ИВЛ и ещё какой-то штуковиной с проводами. Прежде чем сесть в кресло, я внимательно осмотрел подголовник на предмет скрытых иголок. Ничего подозрительного не заметил и немного расслабился. На меня начали цеплять и клеить различные датчики: на виски, на грудь, на кончики пальцев и в самом конце - на веки.

- Плата Харону? – меня начало потряхивать от волнения.

Ответа не последовало, и я почувствовал, как мне протирают влажным тампоном сгиб локтя.

- Что вы мне колете?

- Всего лишь снотворное, - к моему удивлению мне ответили. – Недолгого действия и абсолютно безвредное. Можно использовать ЭМИ седативного направления, но мы уж так, по старинке.

- Достаточно! – я узнал голос Горгоны. – Персоналу занять рабочие места.

Голос раздался ближе, и я уловил аромат её духов:

- Добро пожаловать в новый мир, Карбофос!

Через минуту я спал.

9

Мы сидели в летнем кафе. Я запивал свой шашлык пивом, а Скво - лимонадом. И шашлык, и пиво были вкусными, а вот кафе – так себе. Белые и зелёные пластиковые столы и стулья, плохо протёртые и с въевшейся застарелой грязью. Какая-то попса из хрипящих динамиков. За соседним столиком над чем-то угорали пьяные мужики и разбитная деваха.

Зато погода была замечательная. Прохладный ветерок разогнал жар, идущий от нагретого за день асфальта. Звёзд на небе немного, но зато самые яркие. Время от времени, по дороге проезжали машины, а по тротуару прогуливались молодые родители с колясками, знакомя своих чад с прелестями вечернего городского смога. Идиллия, одним словом.

Скво откинулась на спинку стула и с улыбкой смотрела, как я жую. На меня такой жор напал.

- Так и знала, что тебе понравится. Несмотря на антураж, здесь лучший шашлык в городе. И пиво всегда свежее. Ну, что? Пойдём?

Я кивнул и полез в карман за бумажником. Оп-па! Дома забыл, что ли? И мобильник, по ходу, тоже.

- Беда, - я посмотрел на Скво. – Я - дятел. Лопатник дома оставил.

Скво усмехнулась и театральным жестом достала из рюкзачка кошелёк:

- Не боись, плачу за всех!

Я виновато развёл руками. Терпеть не могу, когда платит девушка. Со мной такое второй раз в жизни случается.

- Ну так что, выдвигаемся?

- Ага, только я этот район совсем не знаю. Пару раз бывал когда-то.

- Через дорогу есть небольшой сквер, я там часто гуляю. Много скамеек, а вдоль аллеи каштаны растут. И ещё молодёжь с гитарами собирается, прикинь?

- Пойдём, - решил я. - Посидим, послушаем.

В сквере и впрямь было хорошо. Мы шли, держась за руки, и разговаривали о всяких пустяках. Потом присели на свободную скамейку, и я обнял Скво за плечи.

- Гляди. - Кивнула она в сторону скамейки, напротив.

Трое бомжей разливали в пластиковые стаканчики какую-то бурду. Точнее, два бомжа и «синеглазка». На расстеленном пакете лежала неопределяемая закуска.

- «Охотники на привале», - резюмировал я. – Встреча старых друзей на лоне природы.

- Ну да. Дайте нам два «Тройных» и один «Ландыш». С нами дама.

Мы сидели и беззлобно зубоскалили. Видимо, недостаточно тихо, потому что «дама с камелиями» подозрительно посмотрела в нашу сторону. Её лицо показалось мне смутно знакомым.

Подошёл наряд ППС, посветил фонариком на живописную троицу и, не заметив ничего подозрительного (те уже свернули свою самобранку), двинулся дальше. Один из бомжей поднялся и нетвёрдым шагом направился в нашу сторону. Язык его тела не говорил о агрессии, но я на всякий случай подобрался.

- Господа, куревом не богаты?

Я вгляделся в его лицо и ахнул:

- Твою мать, Секач! Ты?! Хрена себе, гений конспирации! А это кто там? Катани с Могилой? Эй! – я помахал им рукой. - Идите к нам!

На лице Секача проступило узнавание. Он медленно оглядел себя: засаленная одежда, какие-то рваные штиблеты, ну и специфический запах, шибающий в нос. Потом он зло посмотрел на Скво, та выглядела обескураженной:

- Ну, спасибо, мелкая! Бомжарой я ещё не был, блин. Тебя каким дерьмом на занятиях пичкали, дура?!

- Это не я! – казалось, она сейчас расплачется. – Это не мой сон!

Подошли Катани с Могилой (я не ошибся, ну и видок). Теперь все уставились на меня. Нехорошо так смотрели, неласково.

- Ни хрена себе! Так это сон?! – наконец дошло и до меня. – Что пялитесь? Я тут вообще не при делах!

Как ни странно, но это сработало. Меня перестали сверлить злыми взглядами. Могила вздохнула и начала вводить меня в курс дела.

- Мы находимся в твоём сне. Не знаю, куда заведёт нас твоё больное подсознание: мы не можем влиять на развитие сюжета. Точнее, не можем радикально. – она с отвращением оглядела себя. – Наша роль сводится к соучастию; в какой-то мере – к условным ориентирам, быть проводниками.

- В каком смысле? Проводниками куда?

- Соучастие подразумевает, что мы можем и будем действовать так, как считаем нужным, а не так, как это видит твоё подсознание. При этом, мы в определённой степени являемся проводниками твоих идей. Но, повторюсь, идеи эти мы можем не разделять категорически. С другой стороны – предложи я тебе сейчас пойти ограбить банк, и ты не откажешься, появится ответвление, вариация развития сюжета.

- А если подсознание будет против?

- Мы не доедем до банка. На меня упадёт самолёт, а у ребят отнимутся ноги. Твоё подсознание как-нибудь выкрутится: притянет за уши, но продолжит свою линию.

- А этот сквер, кафешка? Я же здесь не был никогда, а Скво этот район знает!

- Это собирательный образ, который складывается, как мозаика. А Скво… Как ты думаешь, сколько таких вот сквериков ты видел в жизни? А в фильмах? Или читал описания в книгах? Ты задал направление, и мы дополняем его своими воспоминаниями или придуманными образами. Ты думал о Скво, хотел оказаться рядом и вышло, как вышло. Девушка, к которой ты неровно дышишь, гуляет с тобой в красивом парке, вы обнимаете друг друга. Разве это идёт вразрез с твоими подспудными желаниями?

Я покосился на девушку. Она сидела, скромно опустив глаза, и даже в неярком освещении фонарей я заметил, что она покраснела. А так ли на самом деле? Может это я её сейчас так рисую? Хотя, вряд ли. Могила же говорит, что они ведут себя так, как считают нужным.

Блин, полная беда с головой сейчас.

- Если это мой сон, и если от меня зависит всё происходящее… Значит… значит, я могу мир менять, как захочу?!

У меня аж дух захватило от такой перспективы.

- Попробуй, - я заметил, что все начали ехидно ухмыляться. – От тебя (она отметила это: ТЕБЯ) зависит немногое. Собственно, от тебя сейчас мало что зависит. Всем рулит твоё подсознание, помнишь? Чтобы ты смог поменять что-либо сам, надо учиться. Мы, ветераны, кое-что можем, хотя это трудно. И лишь потому, что у нас за спиной опыт.

Она нахмурилась, посмотрела на свои руки и застыла. Я заметил струйку пота, побежавшую по виску. Показалось, что вся фигура Могилы подёрнулась рябью и опять обрела чёткость.

Наряд бомжихи исчез. Теперь она была одета в светлые джинсы и водолазку в тон.

- Очень сложно, - она вытерла пот. – Отнимает массу сил. Считается, что можно достичь уровня «Бога», но верится с трудом. Для этого здесь надо жить постоянно.

- Может это и является главной целью эксперимента? Подсадить весь мир на гипнотический рай. – Обычно молчаливый Катани внёс свою лепту.

- А я думал, что изначальная цель – создание гениев, которые предложат выход из всечеловеческого кризиса. – сказал я. Сказал, и сразу же понял, Какую чушь я только что произнёс.

Захохотали все. Даже Скво. Хотя мне показалось, что немного наигранно. Интересно, а ей какую лапшу навесили…

- Эту версию я ещё не слышал! – Секач хлопнул меня по плечу. – И ты это схавал?! Спаситель человечества, млять!

- Ладно, ладно. Ну тупанул. С кем не бывает. Мне и самому не очень-то и верилось…

- Да не отмазывайся!

Ну хоть настроение людям поднял. Но ощущать себя идиотом, конечно, не приятно. Чего уж там.

- И что теперь делать? – спросил я. - Куда двигаться?

- А я знаю?! Веди нас, Сусанин! Веди нас, герой!

Я встал, огляделся и пробормотал:

- Я ж дальтоник: лево от право не отличаю.

Ночное небо полыхнуло заревом. Пока далёким. А через секунду докатилась и звуковая волна. Все вскочили и уставились на разгорающийся горизонт. Периодические вспышки сопровождались отзвуками взрывов.

- Это что за хрень? – прошептал Секач, не отрывая взгляда от далёкого пока ещё пожара.

- Не знаю – что, но нам явно в другую сторону!

Я схватил Скво за руку и побежал, потащил её прочь от порождения моей больной головы. Остальные бросились следом. Немногочисленные гуляки собирались по центру и аллеи и пялились на небывалое зрелище. Почти у всех в руках были телефоны, а комментарии непечатные.

Карбофос, твою бабушку! – с нами поравнялся Секач. – Ты какой литературой, козлина, увлекаешься?

- Научной фантастикой. – пропыхтел я. Бегу, всё-таки. – И ужастики всякие…

- Падла! – выдохнул он с ненавистью. – Придушу, гадёныш.

Чуть помолчал и добавил:

- Потом…

Взрывы начали приближаться.

- Вон река! – Скво показала направо и вперёд. – И там мост!

Я пёр как лось, таща на буксире подругу. На олимпийский рекорд, конечно, не тянул, но вполне так бодренько. У реки мы остановились. Тяжело дыша, я оглядывался, высматривая укрытие. Скво вздрагивала при каждом взрыве. Через минуту подоспели Катани с Могилой.

- Где Секач? – я и не заметил, как он отстал.

- Побежал к мосту. Может какую машину реквизирует.

Мост находился метрах в ста от нас. Хороший автомобильный мост на бетонных опорах тянулся на другой берег неведомого города, потому что в моём городе такой широкой реки отродясь не было.

Раздался громкий шелест, небо перечертила огненная полоса и ударила, примерно, в середину моста. Яркая вспышка и оглушительный грохот бросили нас на землю.

- Похоже, мосту кранты! – крикнул Катани. – Как через реку перебираться будем?

Я посмотрел на реку прикидывая расстояние: метров 200-250. Плаваю я так себе, но такое расстояние осилить должен.

- Я плавать не умею! – крикнула мне в ухо Скво. – Совсем еле-еле!

Значит, в Чапаева не играем.

- Смотрите!

От моста, пригибаясь, бежал Секач. В руке он держал какую-то железяку, похожую на обломок перил. Надеюсь, не по мою душу.

Я вскочил, помог подняться Скво (вроде не поранилась) и потянул её к воде, крикнув остальным:

- Спускаемся, поищем укрытие или лодку! Лодка даже лучше: пойдём под прикрытием берега!

- Куда?!

- Подальше отсюда! Если это плод моего воображения, подозреваю, что на нас будут охотиться!

- Охренеть! Вот порадовал! Ты у меня «Мурзилку» читать будешь, тля! И «Лунтика» смотреть!

- Заткнись, Секач! - Катани резко оборвал его, - Всяко лучше твоих закидонов. Хотя бы место для манёвра есть.

Лодка нашлась. Вёсельная, дюралевая плоскодонка была привязана к деревянному причалу, сколоченному из поддонов.

- Грести будем по очереди. Ты – первый. – Секач пропустил меня к вёслам. – Курс на зюйд-зюйд-вест.

- Ты ему пальцем ткни. – добавил Катани.

Юмористы, хреновы.

Город пылал. Гремели взрывы, кричали люди и выли сирены; накатывал густой, чёрный дым, вызывая кашель до рвоты. Практически нигде не горели фонари, большинство зданий было обесточено. Но отблеск многочисленных пожаров давал достаточно света, чтобы огибать препятствия на реке в виде причалов, пришвартованных лодок и полузатопленной баржи.

Время от времени, по дороге над рекой проносились машины, визжали тормоза и гудели клаксоны. Сквозь эту какофонию стали слышны автоматные и пулемётные очереди, хлопки гранат. Впереди показался ещё один разрушенный мост. Первые две секции уцелели, можно было попробовать проплыть под ними. Главное – выбраться из города.

Все молчали, говорить пока было не о чем и незачем. За несколько десятков метров до моста, я прижал лодку к берегу, заросшему ивняком.

- Думаю, кому-то из нас надо подняться наверх и провести разведку.

- Вот ты и иди, - злорадно сказал Секач. – Всё равно пора на вёслах меняться.

Вот же урод! Никак не успокоится. Я же не виноват, что у меня такой сон получился.

- Ладно, садись на вёсла. А я пока гляну – можно ли незаметно проплыть под мостом.

- Я грести не могу: руку повредил, почти не гнётся, - он продемонстрировал здоровую на вид конечность. – Буду вперёдсмотрящим.

Я плюнул и выбрался из лодки. Проваливаясь по колено в ил, добрёл до еле заметной, уходящей вверх тропинки.

На въезде образовался затор из разбитых машин. На асфальте блестели осколки, чёрные лужи и валялись куски пластмассы. Живых, как и мёртвых, не наблюдалось. Ни гражданских, ни военных. Я бегом спустился к лодке, оттолкнул её подальше от берега и перевалился через борт.

- Пока чисто. Приналяг!

Катани приналёг.

Наверное, мы выбрались из города. Во всяком случае, жилые и промышленные здания остались позади. На ближнем берегу виднелись поля, разделённые лесопосадками, да иногда хозяйственные постройки.

- Нам надо найти укрытие, питьевую воду, желательно и еду. Транспорт и оружие - в идеале. Скоро рассветёт и нас будет видно за километры. А если и впрямь начнётся охота, хотя кому такой дятел нужен, - Секач кивнул на меня, – искать будут и с воздуха, и с земли. Предлагаю засесть в каком-нибудь коровнике, пока нас не обнаружили.

Возражений не последовало, и мы стали вглядываться в оба берега. Я бы предпочёл тот, что подальше, но там вообще сплошняком одни поля да вышки ЛЭП.

- Вон, какой-то сарай длинный. – Могила первой заметила приземистое здание, окружённое сеткой-рабицей.

Туда мы и направились.

Это и впрямь оказался коровник. Ворота были распахнуты: видимо сторож рванул отсюда сразу, как началось веселье; в конуре скулил перепуганный пёс: взрывы здесь были слышны хорошо.

- Четыре коровы и три телёнка, тоже мне – хозяйство! – Секач вышел из коровника и прикрыл ворота. Я заметил, что руки у него гнутся очень даже хорошо. – Ну, мясом и молоком мы на время обеспечены. Надо ещё в вагончике пошарить.

Всё время оглядываясь, мы пошли к сторожке.

- А вот и водичка!

И когда он всё успевает то? В самом деле – ветеран.

В вагончике воняло прелыми носками, табаком и ещё какой-то фигнёй. Две койки вдоль стен, учительский стол с выдвижными ящиками и пара стульев. В углу, на тумбочке, маленький телевизор. Совершенно сейчас бесполезный – света всё равно нет. Мы расселись на койках.

- Почему ты думаешь, что на нас будут охотиться? – Скво первой задала вопрос.

Я пожал плечами:

- Классика жанра: захват территории внешним агрессором, пленных сгоняют в концлагеря, где разбирают на запчасти. Ополченцев или сбежавших используют в качестве дичи для своих сафари.

- Тьфу, блин. Голливудщина какая-то. Зомби хоть за нами гоняться не будут? – Катани явно не был рад открывающейся перспективе.

- Да я как-то насчёт зомби не очень. Полная ведь лажа.

- Прямо камень с души! Подумаешь: на запчасти разберут или пару стрел в задницу прилетит! Курорт, да и только.

Секач и раньше был мне не слишком симпатичен, но сейчас просто бил рекорды в моём антирейтинге.

- Слышь, ты чего до меня докопался? Я что ли этого хотел? Давай лучше думать, как из этой жопы выбираться будем! А в следующий раз попросим Горгону в твой мир отправить!

- Не дай Бог! – в один голос воскликнули Катани с Могилой.

- У него там – бунт на атомной подлодке, и реактор вот-вот рванёт! И хрен ты куда денешься! – видать, Катани там провёл незабываемое время. – А из оружия, прикинь, обрез с восьмикратным прицелом! Гениально!

Секач сидел и пыхтел от злости, а я блаженствовал. Не один я здесь идиот. Ой, не один!

- Ладно, мальчики, - Могила примиряюще подняла руки, - Мы все в одной лодке, она усмехнулась, - Хоть уже и на суше. Беда, Карбофос, в том, что никто не хочет умирать или подвергнуться пыткам. Боль и смерть в мире снов очень даже натуральные. Разница лишь в возможности пробуждения живым и в повторной попытке. Или отправке в другой сон. Но для этого придётся пройти до конца или продержаться до естественного пробуждения. Если только нас не выдернут принудительно. И каждая смерть, увечье, перенесённое страдание травмируют мозг и, как нам кажется, процесс этот необратим. Чтобы нам ни говорило руководство.По-моему, достаточно веская причина для беспокойства.

- Так нас могут разбудить? Это же всё меняет! Эй! Отключайте скорее, сон бракованный!

- Не надрывайся. Выведение из коллективного сна – дело опасное и не мгновенное. Во всяком случае, так нам сказали. Так что, в наших интересах продержаться как можно дольше. Тем более, ты же знаешь, мы – подопытные кролики и шоу должно продолжаться.

Из меня будто весь воздух выпустили. Накатила усталость и даже какая-то апатия. Даже на злость сил не осталось.

- Надо отдохнуть. Слишком многое на тебя сразу навалилось. – Скво взяла меня за руки.

- Ты сама только вчера вышла в сон впервые.

- Да. И провела в нём больше суток субъективного времени. Так что новичок у нас один.

Я откинулся на стену и закрыл глаза. Она права, надо хотя бы немного отдохнуть, набраться сил. Скво положила голову мне на плечо, и я сам не заметил, как отрубился.

10

Проснулся я первым. Вся наша партизанская группа мирно сопела в восемь дырочек, а мне очень хотелось в туалет. Я осторожно, стараясь не потревожить Скво, встал с кушетки и подошёл к окну. Было, пожалуй, часов 7 утра. Слышалось мычание коров, а горизонт застилали клубы жирного дыма: там догорал город.

Я тихонько приоткрыл дверь и выглянул наружу: вроде никого. Искать туалет не стал, просто зашёл за коровник и расстегнул ширинку. Сразу похорошело. Теперь бы ещё умыться, позавтракать, и я готов к свершению подвигов. Сзади раздался шорох.

Первое, что я увидел обернувшись, был автомат, направленный мне в лицо. Желудок ухнул вниз, а к горлу подкатила тошнота. Словно опять в бассейн с вышки сиганул. И лишь потом разглядел держащего автомат… военного?

Подсознание продолжало веселиться: передо мной стоял имперский штурмовик из «Звёздных войн». В белоснежных доспехах, только лицевая часть шлема прозрачная. Нет, я понимаю, что белый цвет хорошо отражает солнечный свет и препятствует тепловому удару. Но, блин, как же с маскировкой? Мы не в Антарктиде. Да и старенький «калаш» с деревянным прикладом, вообще ни к селу, ни к городу.

Дуло качнулось в направлении вагончика. Я понятливо двинулся в указанном направлении, заложив за голову руки.

Вся наша группа уже лежала рядком на земле, в окружении белоснежных штурмовиков. Без лишних напоминаний, я улёгся рядом. Мне тут же стянули руки за спиной. Повернув голову, я попытался рассмотреть свои товарищей. Вроде никто не ранен, значит взяли тёпленькими.

- База, мы взяли пятерых. Подходят под описание, - небольшая пауза. – Принял, возвращаемся.

Нас подняли на ноги и, подталкивая в спины, повели к воротам. Я ожидал увидеть припаркованный звездолёт или, на худой конец, супернавороченный вертолёт с четырьмя пропеллерами и обвешанный всякой стреляющей лабудой. Ничего подобного. Метрах в двадцати от коровника, стоял ЗИЛ 130 небесно-голубого цвета. На нём даже кунга не было. Если бы не пинки, с помощью которых нам помогли перевалиться в кузов, я бы подумал, что продолжаю спать во сне.

Грузовик дёрнулся и покатил по грунтовке. Нас мотало по всему кузову, подкидывало и нещадно било об пол всеми частями тела. Четверо конвоиров, сидящие на установленных вдоль бортов лавочках, следили чтобы мы не вывалились и придерживали нас ногами, обутыми в белые пластиковые берцы. Думаю, мне было комфортнее чем остальным пленникам: я хоть пописать успел. Интересно, а там, в реальном мире, я лежу в мокрых трусах? Эта мысль меня занимала больше, чем конечная цель поездки.

Ехали мы минут тридцать. Над нами всё чаще стали пролетать военные вертолёты с незнакомыми опознавательными знаками, а где-то высоко в небе проносились самолёты, оставляя инверсионные следы. Слышался рёв моторов, гусеничный лязг и оповещения на немецком языке, доносившиеся из громкоговорителей.

Наконец, мы въехали на территорию какого-то предприятия, огороженного высоким бетонным забором, с «егозой» поверху.

- На выход! – скомандовал один из конвоиров.

Надо же. И этот говорит по-русски и совершенно без акцента. Отряд был набран на филфаке? Из «матюгальников» ведь несётся тарабарщина из немецкого порно, и они её явно понимают.

Мы по очереди попрыгали на асфальт.

Это и в самом деле было предприятие. Над главным зданием развивались флаги с различными логотипами и триколором в центре. Нас повели к огромному металлическому ангару, расположенному слева от ворот. Вокруг сновали техники в комбинезонах, разворачивая передвижную станцию радиолокации, а одетые в нормальный камуфляж солдаты выгружали из стоящего в центре площадки вертолёта ящики и по двое тащили их в ангар.

Как я понимаю, это был завод металлопроката. Здесь изготавливались сандвич-панели: готовая продукция была складирована у дальних ворот. А в ближнем к нам, правом, углу разместился полевой госпиталь или экспресс-лаборатория. Пластиковые ширмы, люди в респираторах и медицинских халатах, передвижные столики с металлическими лотками и прочие атрибуты science medicine.

- Давайте их сюда! – один из медиков повернулся в нашу сторону. – Заставляете ждать.

За ширмами стояли кушетки. Пять штук, ровно по количеству нашего отряда. Упали на пол перекушенные хомуты (руки затекли до потери чувствительности), нас раздели до исподнего и уложили на кушетки, зафиксировав лентами и наручниками. Попытки сопротивляться привели к тому, что нас отмутузили прикладами автоматов и это было больно.

- Карбофос (вот же выбрал себе имечко), - Скво повернула ко мне голову. – Помни, это всего лишь сон.

Она слабо улыбнулась, но голос её дрожал, а в глазах плескался ужас.

- Ну-с, приступим, - к её кушетке подошёл, по-видимому, главный инквизитор. Следом за ним помощник катил аппарат, больше всего похожий на сварочный.

- Сейчас я начну задавать вопросы, а вы будете на них отвечать. Изо всех сил доказывая мне свою искренность.

Он взял в руки два электрода и приложил их к плечам девушки. Скво дёрнулась и её выгнуло, словно она пыталась встать на «мостик». Это длилось пару секунд, затем она рухнула обратно и закричала.

- Ты же не задал вопроса, урод! – заорал я, дёргаясь всем телом. – Прекрати это, сука!

Скво тихо скулила, закрыв глаза. Я заметил, что она обмочилась.

- Это было, так сказать, первое знакомство. Чтобы вы прочувствовали серьёзность ситуации. Итак, где находится штаб сопротивления и какими ресурсами он располагает?

Я ощутил чувство дежавю. Это уже было. Или что-то подобное. Наверное, в каком-нибудь дурацком кино или книжке. Сумасшедший профессор, звезда смерти и прочая хрень. Из каких уголков памяти выдернута эта сцена? Я лихорадочно искал хоть какой-то выход.

- На хрена она тебе нужна, дятел?! Она же всё равно ничего не знает! Тебе я нужен!

Я не латентный мазохист и геройствовать не собирался. Просто, увидел выход. Если сюжет завязан на меня, если всё это выкрутасы моего подсознания, то угроза моей жизни выдернет меня из этого кошмара. Должна выдернуть! И я проснусь в грёбанном Центре. Пускай обоссанный и обблёванный, но живой! И тем самым спасу свою девушку и друзей. Пусть и из иллюзорного пыточного цеха.

Внезапно я осознал, что этим жестом смогу хотя бы немного реабилитироваться в собственных глазах. За всё своё равнодушие и пофигизм. Прав, тысячу раз прав был Серёга, когда утверждал, что равнодушие высшая форма агрессии. Мой не рождённый ребёнок, предательство близких и гибель знакомых людей; всё то, от чего я открещивался – висело на мне, отравляя медленным ядом. Хватит отворачиваться! Время совершать поступки, переведу огонь на себя!

Но геройствовать сегодня мне было не суждено.

- Похвально, молодой человек, похвально. Не переживайте: дойдёт и до вас очередь. А пока – продолжим. Повторю вопрос…

Я завыл. Дёргался изо всех сил, пытаясь перевернуть кушетку, высвободить руки. Всё напрасно, сковали меня надёжно.

А Скво опять закричала и в моей голове что-то лопнуло, взорвалось и сознание начало гаснуть. Сквозь крики девушки пробилась слабая мысль: всё-таки получилось. И, с чувством облегчения, я провалился в темноту.

Резкий запах нашатыря ударил в нос, и я открыл слезящиеся глаза, со страхом ожидая увидеть потолок ангара и склонившегося надо мной чокнутого профессора.

- С возвращением.

Вот уж не думал, что буду рад видеть Горгону. Но это действительно была она, а я полулежал в кресле и вокруг меня суетились медсёстры.

- А-а-а… - пересохшее горло позволяло только сипеть. Я был весь липкий от пота, меня колотила дрожь, а язык, казалось, распух втрое. Мне вставили в рот соломинку, и я с жадностью стал пить такую вкусную воду.

- Примите мои поздравления, Карбофос… Такой яркий, насыщенный мир, столько эмоций. Приятно видеть, что я в вас не ошиблась.

Мне было глубоко покласть на её поздравления. Сейчас я просто радовался, что сумел вырваться из кошмара и для себя решил: туда я больше не вернусь, лучше здесь подохну!

Но Горгона не разделяла мои взгляды.

- Сейчас вам надо отдохнуть, хорошенько выспаться, а завтра мы продолжим работу.

- Сколько я здесь… был там?

- Сто восемьдесят четыре минуты шестнадцать секунд. Достойный результат для новичка. Можно сказать – великолепный.

- А где Скво? Ребята?

- По-прежнему там. Развлекаются с вашим электриком.

Видимо, это вершина её остроумия. Я подавил желание вцепиться ей в горло, но она, всё-таки, что-то почувствовала, сделала пару шагов назад и громко позвала:

- Охрана!

В палату вошли знакомые вежливые ребята и встали у моего кресла.

- Отведите его в кинозал.

Поддерживаемый с двух сторон крепкими охранниками, я поплёлся по коридору. Благо, идти недалеко. В кинозале меня усадили в одно из кресел (охранники встали сзади, по бокам), а смотрел на огромный вогнутый экран. Панорамное изображение охватывало ту часть ангара, где находилась наша пыточная. Сейчас «доктор зло» занимался Секачом. Его топили.

В рот Секачу была вставлена затейливая воронка и помощник вливал в неё воду из пластиковой канистры. Секач только дёргался всем телом. Потом воронку убрали и повернули его голову набок. Того рвало, и он пытался сделать вдох между спазмами. Лицо побагровело и сосуды в глазах полопались. Я закрыл глаза.

- Выключите, я не могу этого видеть… Почему вы их не вытаскиваете?

- Шоу должно продолжаться, Могила очень верно подметила. И показала вам для того, чтобы вы знали: они ждут вашей помощи. Могила, Секач, Катани, - она сделала небольшую паузу. – и Скво. Ей очень плохо и вытащить их оттуда можете только вы.

- Но ведь и вы это можете сделать.

- Могу. – согласилась Горгона. - Но не буду. Я же говорила вам, что существует много способов стимулировать человека.

- Да как я вытащу их оттуда?!!! Мы в плену, скованные по рукам и ногам! И я ни хрена не знаю, где может находиться этот долбанный штаб!

- Думайте, ищите. Наконец, придумайте его, поверьте в него. Чтобы вашему подсознанию было от чего отталкиваться. Видите, я вам помогаю. Всё в ваших руках. И голове.

- А если я откажусь? Если плюну на них и выберу путь, где я останусь один?

- Да на здоровье! Ваша главная цель – освободиться. Хотя бы и ценой гибели товарищей. Приемлемый результат.

- Если я откажусь возвращаться туда, в этот сон? Убьёте меня?

- Нет. Отправим принудительно. И вас будут убивать и пытать снова и снова, пока вы сами не захотите закончить работу должным образом. Помните? Ваши желания здесь не играют никакой роли.

- Отведите меня в комнату, - попросил я. – Мне надо серьёзно подготовиться.

- Очень хорошо, что вы приняли правильное решение. Отведите его. Завтра мы увидимся снова, Карбофос. И, знаете, я в вас верю. Всё у вас должно получится. - она кивнула охранникам и те повели меня в такое знакомое, почти родное, правое крыло.

А я, дурак, наивно полагал, что побывал в аду и выбрался оттуда. Здесь он только начинался. План, как вырваться из него, сложился в моей голове пока меня вели по коридорам. Для его выполнения мне нужно немного времени и сумасшедшая удача. Дело осталось за малым – осуществить его. Что ж, Горгона в меня верит.

Первым делом я полез в душ. Несколько раз намылился и тёр, тёр себя мочалкой смывая налипшую иллюзорную грязь, реальный пот и пережитый ужас. И накапливал всю злость, до которой только мог дотянуться. Завтра она понадобится мне вся. Ничуть не меньше чем удачи. Я знал, что вряд ли смогу уснуть сегодня не прибегая к лекарствам и был рад этому. Потому что во сне моя злость и решимость может остыть, разбавиться отдыхом и утром я начну сомневаться в правильности выбранного пути. А значит – сдаться и принять правила предложенной игры. Игры, где ты заранее обречён на поражение. Игры, не оставляющей даже мизерного шанса остаться самим собой.

И потому я вспоминал Скво, выгибающуюся под ударами тока; Секача, пусть я и не питаю к нему тёплых чувств, но он – мой брат по оружию и такой же смертник, как и я. Могилу и Катани, которые также лежат на разделочном столе: не безумного профессора, но реальной и бездушной Горгоны.

Вспоминал Серёгу и его романтичную гоп-кампанию. "Пацанку" Дину, череп которой разнесли у меня на глазах, и беззлобного толстяка Олега. Даже начинающий псих Максим оказался всего лишь игрушкой в руках настоящих садистов, и его выбросили вместе с остальными. Мою похеренную жизнь и всё то, что её окружало: родных, для которых я умер и неизвестно ещё, как они это пережили, и к которым я никогда не смогу вернуться.

Мне нельзя было растерять ту решимость, тот настрой, что ожили во мне, пока я шагал по коридорам этой научно-исследовательской тюрьмы-мясорубки.

Вы хотели сильных эмоций? Их есть у меня.

Несколько секунд я простоял под ледяным душем: мне надо было собраться и сыграть роль измотанного и вялого «кролика». Буду валяться на кровати, периодически вскакивать и торопливо записывать «возникшие» идеи. Обязательно сходить на ужин, чуть-чуть поклевать и, оставив недоеденным, вернуться и «обессиленно» свалиться и забыться беспокойным сном. И так до утра. Ворочаться, ходить в туалет или попить воды. Выглядеть человеком, ищущим решение и никаким образом не выдать, что решение принято и я от него не отступлюсь.

До вечера я продержался довольно спокойно. Никто меня не дёргал, видимо, моё поведение не слишком отличалось от стандартного «отходняка». Ночью было тяжелее. Сон, действительно, не шёл, ярость не утихала, и тем сложнее было бездействовать и дожидаться утра. Повторное погружение было запланировано на 9.00.

Я много думал о Скво. О том, что так и не спросил её настоящего имени. Это один из запретов на объекте. У нас больше нет имён, данных нам при рождении. Почему-то мне хотелось, чтобы её звали Маша. Психолог наверняка сказал бы, что желание это, продиктовано чувством вины перед той, Машей из прошлой жизни. Может и так, но мне нравится называть её этим именем. Всё-таки, я влюбился в эту девчонку, в свою боевую подругу. Думал, что утратил способность любить навсегда, а оно вот как бывает.

Я надеялся, что у меня хватит сил продержаться до утра. Потому что завтра всё должно закончится. Останусь я в живых или нет – неизвестно, но я очень постараюсь выжить. Мотивация у меня запредельная и попытка будет только одна. Другой мне просто не дадут.

11

К восьми утра я был готов и собран. Выпил в столовой чашку сладкого чая, есть ничего не стал и отправился в сопровождении охранников на «полигон».

Выйдя из процедурной (вот и ещё один должок накопился: если выберусь – всем ацетоновые клизмы устрою), я проследовал в палату. Там меня уже ждала Горгона и это было хорошо. Один из охранников остался в коридоре и это было просто замечательно.

- Доброе утро, Карбофос. Выглядите неважно. Присаживайтесь.

Я кивнул и со всей силы вмазал стоящему за спиной охраннику локтем в лицо, одновременно ударив Горгону ногой в живот. Та согнулась и рухнула на колени.

Выдернув из кобуры отключившегося охранника пистолет, я подскочил к ней и рывком поднял её на ноги. Обхватив левой рукой за шею, я прижал пистолет к её виску. В палату пока никто не врывался.

- Как заблокировать дверь? – прошептал я ей в ухо и несильно саданул рукоятью пистолета по голове. – Давай, шевелись, сука.

Она наконец-то вдохнула и ответила сдавленным голосом:

- Никак. Изнутри никак.

Я лихорадочно соображал.

- Подними свой планшет и выведи изображение коридора.

Мы вместе присели, я продолжал прикрываться ею, как щитом, и она подобрала выпавший из её рук гаджет.

- Вы же понимаете, что вам отсюда не вырваться. Охрана встретит вас в коридоре и будет стрелять на поражение.

- Не боишься, что заденут и тебя?

- Моя жизнь не много стоит. Придёт новый координатор и проект будет продолжен.

- Вот и поглядим.

Всё-таки, она блефует. Не может не блефовать. Иначе выбраться будет намного сложнее. Но она хочет жить. Слишком привыкла к всемогуществу и ни за что с ним не расстанется. А для этого ей надо остаться в живых.

- Что у вас припасено для внештатных ситуаций? Газ, самоподрыв, что?

Я не сводил глаз с экрана планшета: четверо охранников держали дверь палаты на прицеле, остальной персонал видно не было.

- Нервнопаралитический газ, – поколебавшись, ответила Горгона. – Оглушает на 15-20 минут.

- Ты можешь пустить его во все помещения, кроме палат, где находятся подопытные?

Она молча полезла в меню управления, открыла план-схему и стала выделять отдельные помещения: видимо, палаты с «пациентами». Я заметил, что охранник на полу начал приходить в себя. Подтолкнул Горгону к нему поближе и добавил страдальцу ногой по голове. Тот опять затих.

- Готова. – Горгона даже не покосилась на валяющегося охранника.

- Пускай газ.

Конечно, она могла рискнуть, но наверняка понимала, что я успею нажать на курок.

Через несколько секунд стоящие в коридоре кулями повалились на пол.

- Через сколько мы сможем выйти наружу?

- 2-3 минуты и газ выветрится.

- Покажи остальное.

Увиденное порадовало: на глаза то и дело попадались лежащие в отрубе люди. Посты охраны, столовая, кабинеты, подсобные помещения. В четырёх из семи палат лежали в креслах мои товарищи. Ладно, ими займусь позже.

- Достань наручники и надень на него. – я кивнул на валяющегося охранника.

Горгона подчинилась.

- На выход.

Задержав дыхание, я вышел в коридор, по-прежнему толкая Горгону перед собой. Она не падала.

- Можете дышать.

Первым делом я сковал ей руки за спиной парой наручников, взятых у одного из охранников. Затем, обнаружив в набедренном кармане пластиковые хомуты, стал стягивать руки и ноги всем, кого находил. Охранников я разоружал. И постоянно оглядывался: мне казалось, что кто-то ещё не спит и подкрадывается сзади.

- Сколько всего охранников на объекте? – я мельком глянул на часы: оставалось минут десять.

- Ещё девять человек. Вы их видели: двое лежат за дверью, остальные в правом крыле.

Разоружив тех, что лежал сразу за тамбурной дверью, я вернулся к Горгоне.

- Сейчас мы вернёмся в палату, и ты запустишь газ снова.

- Это может убить их, - на её лице не было и следа волнений. – Как минимум – серьёзно подорвёт их здоровье.

- Как-нибудь переживу. Идём.

Через несколько минут, пользуясь подсказками стервы-Горгоны, я включил подачу газа и, выждав для верности четыре минуты, побежал «пеленать» оставшийся персонал. Горгону я оставил лежать на полу со связанными в лодыжках ногами.

Ну, вот и всё, пора будить товарищей.

- Как разбудить их?

- Просто отключить от системы. Через десять минут они начнут просыпаться сами. Можете дать нашатыря или похлопать по щекам.

- Так просто? А говорили, что долго и опасно.

- Опасно мгновенное вырывание из сна: может привести к инфаркту.

Я разрезал хомуты у неё на ногах и помог подняться:

- Пошли. Покажешь, как всё сделать правильно.

Конечно, первым делом я пошёл в палату, где находилась Скво. Сам процесс отключения оборудования был до смешного прост и не занимал много времени. Обойдя всех, мы вернулись к девушке, я сел на высокий табурет рядом с креслом, в котором приходила в себя Скво и посмотрел на стоящую передо мной Горгону:

- Рассказывай, чем вы здесь на самом деле занимаетесь.

Сесть я ей не предложил, обойдётся.

- А что рассказывать? Вы, похоже, и сами всё прекрасно понимаете. Управление сном – это ключ к превращению миллиардов людей в послушную, полностью подконтрольную массу. Работящую, способную к саморазвитию и самовоспроизводству.

Телевидение, интернет, книги, кино и компьютерные игры уже не дают того результата, который нам нужен. Они достигли своего потолка. Наркотики превращают в больных, не способных к воспроизводству здорового потомства, уродов с расшатанной психикой. Я говорила вам о возрастающей смертности. Это результат неудачных экспериментов. Не имеющих чёткой цели и с непродуманной стратегией. Мы же - ясно видим цель и двигаемся к ней наиболее гуманным путём.

- Гуманным?! А как же я, она, все остальные подопытные? Сколько людей прошло через вашу мясорубку? Гуманисты хреновы!

Скво тихонько застонала и не просыпаясь, совсем по-детски, надула губы и нахмурилась. Я погладил её по голове и продолжил злым шёпотом:

- Никакая цель не может оправдать такие средства. А если оправдывает, то - она неверна, ущербна, чудовищна.

Горгона пожала плечами:

- В вас говорит обида. И ваше убеждение основано на том, что вы сам оказались на столе. Я ведь говорила: мы все, по натуре своей, эгоисты…

А теперь представьте себе, что с помощь нашего эксперимента мы спасли вас, вашего ребёнка, мать, отца, любимую женщину? Не какое-то абстрактное человечество, а самого близкого и дорогого?

Миллионы людей ежесекундно оперируют, лечат, буквально собирают по частям и дарят им второй шанс. Какой ценой получены эти знания и умения? Сколько людей погибло под ножом хирурга и при испытании новых препаратов? Это – цена жизни последующих поколений.

- Что за бред?! Вы же никого не лечите!

- Мир болен! – убеждённо сказала Горгона. – Человечество поражено психическими расстройствами, болеет наркоманией и алкогольной зависимостью, игроманией, шопоманией и несть им числа. Таким таблеткой или скальпелем не поможешь. А наша программа может их спасти. Не ломая психики, нацелить на здоровую и счастливую жизнь. Конечно, тех, кто уже на дне, спасать смысла нет, но следующее поколение будет избавлено от этих недугов. А сколько людей сходит с ума не в силах найти применение себе в этой жизни, в итоге растрачивая впустую силы, способности и отравляя жизнь окружающим?

- Стоп! – я понял, что если она продолжит, то мы вернёмся к началу. – Всё, что ты говоришь – это утопия. Такое уже случалось, и каждый раз идейный вдохновитель кричал, что его путь верен. Но ведь тебе нужна только власть! И здоровые, послушные роботы подвластные только тебе или таким, как ты. Власть – это твоя зависимость. И я могу избавить тебя от неё. Думаю, это будет гуманно с моей стороны.

Я навёл на неё пистолет. Я никогда никого не убивал и не калечил. Во всяком случае, физически. Но сейчас был уверен, что смогу нажать на спусковой крючок.

Лицо Горгоны посерело. Жить, значит, всё-таки хочешь?

- Если вы убьёте меня, это не принесёт вам никакой пользы. – она облизнула пересохшие губы.

- А как же моральное удовлетворение?

- Вы можете перейти в отряд управления, задатки у вас хорошие. Будете лично контролировать чистоту и гуманность проводимых экспериментов.

Я молчал.

- Даже если вы хотите просто сбежать, вам понадобится помощь: деньги, новые документы и место, где можно спрятаться. Надо будет уничтожить все следы вашего пребывания здесь и без меня вам с этим не справиться.

- Цена – твоя жизнь? – она кивнула. – А что помешает тебе предать меня позже?

- Если я стану помогать вам, то для организации превращусь в ренегата. Таких уничтожают. Вы не знаете её возможностей. Не знаете, как обойти системы обнаружения и где находятся «слепые» зоны. Без меня вы не проживёте и нескольких часов, слишком многого вы не знаете.

- И ты мне поможешь?

- Я жить хочу. – просто ответила она.

Казнить нельзя помиловать. Вечный выбор. Я заметил, что к ней опять возвращается спокойствие. Вот это нервы.

- Решение приму, посоветовавшись с ребятами. Живи пока.

Скво зашевелилась и что-то просипела.

- Держи, хорошая. – я вставил ей в рот соломинку поильника. Глаза её слезились и подслеповато щурились.

- Что случилось? – она заметила стоящую у двери Горгону. – Как…

- Мы победили. Давай, надо выбираться отсюда. – я помог ей подняться.

- А эта? – она кивнула на Горгону.

- Наш проездной. – я шагнул к двери и ткнул пистолетом в Горгону. – Пошли к остальным.

Меня сильно ударили чем-то по затылку, и я рухнул на колени. Горгона тут же добавила мне ногой в лицо и ещё раз, по рёбрам. Я повалился на бок.

Скво отбросила табурет, которым меня отоварила и подобрала выпавший из моей руки пистолет. Подошла к Горгоне и влепила ей по лицу тыльной стороной ладони, да так, что кровь брызнула во все стороны.

- Сука тупая! На минуту оставить нельзя! Где остальные?

- В своих палатах, сейчас должны проснуться. – Горгона пыталась плечом вытереть кровь, бегущую из разбитого носа.

- Сука! – зло повторила девушка с пистолетом. Потом посмотрела на меня: я заметил, что пистолет она держит очень уверенно. – Адьё, человек с табуреткой.

Я ждал выстрела, мне было всё равно.

Скво прищурилась, целясь мне в лицо и сказала:

- Кха-а-а…

Её рука дёрнулась, прогремел выстрел и меня обожгло над левым виском. А из горла Скво выглянуло что-то блестящее, немного испачканное в крови. Она широко раскрыла глаза и стала поворачиваться к двери, всё также сжимая пистолет в руке. Задела им Горгону и та, вскрикнув, отшатнулась от неё. Раздался ещё один выстрел и Скво медленно, как на замедленной плёнке, свалилась под ноги стоящей в проёме Могиле. Голова с глухим стуком ударилась об пол, и я увидел, что из её шеи, чуть ниже затылка, торчат рукоятки ножниц.

А в углу скрючилась, поджимая ноги, Горгона и громко стонала. Из-под её рук, прижатых к белоснежному халату, растекалось тёмно-вишнёвое пятно.

Придерживаясь за дверной косяк, Могила присела и подняла вновь валяющийся на полу пистолет. Интересно, в кого она выстрелит?

- Надо бы пристрелить эту падлу, но пусть ещё помучается. Сам встать сможешь?

Я с трудом сел и облокотился на кресло.

- Лучше перевяжи её и найди какое-нибудь обезболивающее. Она нужна нам, чтобы выбраться отсюда.

Могила прошла к шкафчику и стала в нём рыться.

- Могила! – она не обернулась, но руки её замерли. – Спасибо, что спасла меня.

Она кивнула:

- Сочтёмся. Где остальные?

- Парни в своих палатах. Пойду, помогу им. - А персонал? Охрана?

- Валяются связанные. Наверное, до сих пор в отключке.

- Проверь всех. Лучше убей, так надёжнее.

- Я, наверное, не смогу. Убить, в смысле. Если защищаясь – это одно, а так…

Я не сводил взгляда с мёртвой девушки, которую считал своей. Она была не подопытной, а кем-то из руководства проекта. Даже Горгона не смела ей перечить. Потому и вела себя так спокойно: знала, что Скво в состоянии решить мою проблему. Лишь один раз испугалась, что я и впрямь выстрелю.

Зря боялась, кишка у меня тонка расстреливать. Пусть даже и палачей.

- Ну и дурак. Они бы тебя не пожалели.

- Может потому и не могу…

Я встал. Затылок и разбитое лицо болели, но это хорошая боль, которая говорит, что я жив. Выходя в коридор, я обошёл лежащую на пороге Скво. Перешагивать через неё мне не хотелось.

Мы сидели в столовой за нашим столом. За столом, где в течение нескольких недель собиралась наша группа подопытных. Одна из нас оказалась врагом. Да и остальные могли быть засланными казачками, а всё происходящее – продолжением чудовищного сценария. К сожалению, мы не могли доверять друг другу.

- Что будем делать дальше? Как выбираться?

Горгона умерла два часа назад. Всё-таки мы не врачи-реаниматоры, и хирургов среди нас нет.

На столе лежали деньги, бумажники, украшения и ключи от машин сотрудников. Мы без зазрения совести мародёрствовали, собирали всё, что могло иметь для нас ценность. Секач переоделся в форму охранника, остальные предпочли гражданское. И все были вооружены.

- Выйти мы сможем без проблем. – Катани уже минут двадцать копался в планшете Горгоны. – И даже запустить самоуничтожение. Выставлю время, уверен – всё получится.

Что будет с оставшимися в живых сотрудниками Центра никто не поинтересовался.

- Хорошо. И что дальше?

- Дальше? – Секач обвёл нас взглядом. – Дальше – разбегаемся. Предупреждаю: если кто попробует за мной увязаться – пристрелю не задумываясь.

Логично. Даже если бы мы доверяли друг другу, всё равно стоило разделиться и не знать, кто и куда направляется.

- Все согласны? – Секач помолчал, и продолжил: - Делим деньги, выбираем машины, Катани запускает шарманку, и – по коням.

- Я не умею водить, - Могила посмотрела на нас. – Пойду пешком.

- Значит, решено. – Секач поднялся. – Делим бабло и разбегаемся.

Всё-таки, он неплохой парень. Мог ведь попытаться нас завалить: чем меньше свидетелей, тем лучше. А деньги все забрать себе, их и так немного. Впрочем, как и я, и Катани, или Могила… Но мы пока ещё остаёмся людьми.

- Знаешь, - я посмотрел на Могилу. – Пожалуй, подвезу тебя. Хотя бы до ближайшего шоссе или железной дороги, если такие есть поблизости.

Мы даже примерно не знали, где находимся: геолокация здесь не работала.

Она немного подумала и кивнула:

- Спасибо. Можешь завязать мне глаза, обещаю не подглядывать.

И невесело улыбнулась.

Наружу мы выбрались без проблем. Двухэтажное серое здание, содержащее в себе ещё два этажа в «минус», было огорожено высоким кирпичным забором, охватывающий участок, примерно, соток в пятьдесят. Фонари-прожекторы, некоторые из них не работали, освещали двор, где под навесом стояло несколько легковых автомобилей. Я выбрал тёмно-синий «Рено».

- Всё, я установил таймер на 40 минут. Предлагаю валить прямо сейчас. Я – первый. – Катани запрыгнул в небольшой внедорожник. – Удачи!

Он выехал из ворот и повернул налево.

Секач кивнул нам и сел в «Приору». Он поехал направо.

- Прямо пойдёшь, голову потеряешь. – Я открыл дверь и повернулся к Могиле. – Садись. Ждать нам некого.

Где-то недалеко слышался шум проходящего поезда, а километрах в пяти, виднелись огни какого-то городка или посёлка. Мы тоже повернули направо. Прямо дороги всё равно нет.

Я размышлял. Машину скоро придётся бросить, слишком отчётливый след. Дальше – передвигаться на попутках в… Куда? Наверное, в какой-нибудь крупный город, где проще затеряться, не смотря на камеры и face ID. Блин, ну не шпион, не разведчик я…

Минут через десять мы выехали на 4-х полосное шоссе. На указателе было написано: Тверь – 70 км.

Далековато от дома. Хотя, у меня теперь нет дома.

- Высади меня здесь. – Могила отстегнула ремень безопасности.

- Уверена?

- Абсолютно. Дальше поеду на попутках.

Я чуть было не ляпнул: куда, но вовремя прикусил язык. Куда надо.

- Спасибо тебе, Могила. И удачи.

- Взаимно. Береги себя. – она притянула меня к себе и поцеловала в лоб. – Будь осторожен.

Я вырулил на дорогу и поехал в обратном от городка направлении. Сколько-то я ещё проеду, а дальше… Дальше будет видно. Я включил радио.

Где- то позади остался «объект СА-14м», который вот-вот взлетит на воздух. А вместе с ним Горгона, три десятка сотрудников и девушка, которую я успел полюбить, и которая меня предала.

Впрочем, никого она не предавала: я был для неё всего лишь подопытным кроликом, с дурацкой кличкой «Карбофос». Просто бизнес. Ничего личного.

Где-то позади ловила попутку хорошая женщина, которую я знаю под ником «Могила», и которая спасла меня и остальных ребят.

Надолго ли? Посмотрим. Во всяком случае, у нас появился шанс. Пусть он мизерный. Пусть он исчезающе мал, но он есть.

Человек – неимоверно живучее создание. А человек, потерявший всё – в живучести поспорит с кем угодно.

Прибавив громкости, я утопил педаль газа в пол.