Обложка РВАНАЯ САГА

РВАНАЯ САГА

Серж Диоскур /Kunduz/

0% прочитано
Стандартный
Серж Диоскур /Kunduz/

РВАНАЯ САГА

Глава 1

«...17, 17.., семнадцать!» — Что это? Долбит и долбит проклятая цифра, что тот дятел по макушке! Вот прицепилась, зараза! Мысли путаются, скачут. Наверное, это от потери крови.

«....Штирлиц! А вас, я попрошу остаться!». Ё-мое, вспомнил — это же кино! Штурмбанфюрер — наш разведчик, радистка Кэт, мгновения весны, скрипучее хихиканье Мюллера...

Нужно сделать укол, но как? В глазах все меркнет, и скрип, противный скрип, кажется, навсегда поселился в голове.

Провал...

Голова скрипит, трещит, просто раскалывается надвое. Долой с нее крепкий шлем — светлые волосы падают на плечи, а ладони яростно мнут лоб и виски. Никогда такого не было, даже с похмелья, после обильных возлияний на дружинных пирах. О боги! Что со мной? Я здесь или не здесь? Сжальтесь надо мной, владыки Валгаллы, отпустите мой разум!

Провал...

С трудом разлепляю веки, вновь вижу свет сквозь багровую пелену, застилающую глаза. Сознание вернулось? Сколько я был в отключке — вечность, мгновение, семнадцать мгновений?

Скрип... Скрипит песок на зубах, хэбэшка вся мокрая от пота, крови? Не знаю, не чувствую, зато ощущаю волну жара от раскаленного ствола автомата. Он выплюнул все, что мог, до последнего патрона и теперь медленно остывает. Для него бой закончен, а значит и для меня тоже. Мой зов о помощи все равно никто не услышит. Грохот продолжающегося боя настойчиво глушит все мольбы о помощи.

Во рту давно пересохло, только на зубах песок скрипит. Теперь этот скрип уже в висках. Веки, будто свинцом налитые, сомкнулись. Вновь проваливаюсь куда-то в пустоту этого проклятого ущелья, где я раненый, истекающий жизнью, укрылся среди камней. В эти глыбы-валуны, время от времени, глухими шлепками ударяют душманские пули, откалывая мелкие осколки гранитного крошева.

Провал...

Заскрипел песок. Песок? На зубах? Аж сплюнул, тьфу ты! Откуда песок в наших фьордах. Это киль моего гордого дракара зашуршал по галечному пляжу. В последний раз заскрипели уключины. Стихли, наконец, бесконечные шлепки весел о воду.

Слава Богам! Мы вернулись, уцелели в этом долгом походе. Это уже знакомые, родные места - остался лишь еще один, последний переход. Уже завтра, на рассвете мы причалим к суровым, но таким родным скалам, и я увижу мою принцесу! Будут радостные возгласы встречающих, хриплый смех, надорванных в походе, голосов команды. Все это сольется в единый... Хрип?! Что за хрип?

Провал...

Хрип!.. Надрывно хрипит радиостанция... Может я опять не здесь? И радистка Кэт у аппарата:

— Первый, первый, я семнадцатый!.. Баклажаны уже созрели! ... Давай коробочки, коробочки давай!!..

”Хи-хи! У радистки Кэт созрели баклажаны? Ха, уж не эти ли, которые потискать можно?! Урожай поспел, собирай пострел! Да, собирайте нас, пацанов перестрелянных, в коробочки. Славный урожай нынче!”

— И вертушки! Наши координаты... Есть двухсотые, трехсотые...

Нет, все-таки я тут! Не узнать хриплый голос комбата... Странные провалы, может контузия?

Провал...

Контузия!?.. Что за «Контузия»? О, великий и коварный Локи! Что же ты делаешь с моим бедным рассудком?!

- Может так зовут одну из тех девок романок, что мы в полон взяли? Так и есть, наверное! Ох и славно моя дружина развлеклась с ними у ночного костра! Не стесняясь, стыда не ведая. Утолили жажду своих бойцов, истосковавшихся по девичьему лону. А эту, белокурую и стройную, из знатных, не тронули. Оставили мне, своему конунгу. Но я ее тоже не трону! Хотя, одному Тору известно, чего мне стоило сдерживать себя, глядя на необузданную оргию своей команды! Ох, и затейники! Я обязан воздержаться, до завтра, чтобы все сокровища, бурлящие внутри моего дракона и требующие немедленного выхода, достались только ей — нежному лону моей единственной прелестной принцессы! Надо искупаться. И пусть холодные волны остудят мое естество, смоют прах и кровь прошедших битв... Какой приятный рокот набегающих волн прибоя. Рокот!!!

Провал...

Рокот! Нарастающий рокот катится по ущелью! Со стороны садящегося солнца, на фоне алого заката... Как кровь алого...

Наконец-то, спасительные вертушки! Ура! Целый день ждали и вот, только к вечеру...

— Игорь, Игореха! — кто-то настойчиво теребит меня, заставляя разлепить слипшиеся веки. — Как ты, жив? Потерпи зёма, потерпи чуток. Давайте, грузите его скорее!

Глаза все также застилает пелена. Все такая же багровая. Но если сделать неимоверное усилие и чуть повернуть голову в сторону солнца, пелена... Нет, она не спадает, всего лишь светлеет, вплоть до алого — сука!

Провал...

Сукно, алое... Причем здесь сукно? Что мне рассказывает, размахивая перед лицом руками, мой опытный кормчий, он же знаменосец. Почему на языке крутится диковинное, непонятное слово — прапорщик? (Подумаешь, нацепил себе на плечо, привязав к кольчужным кольцам, две медные звездочки и ходит гоголем!). Что он пытается втемяшить в мою больную головушку? Парус истрепался? Еле держится? Плохо конечно, но...

Слава Одину, старому Румвальду удалось достучаться до своего вождя. Наконец-то до меня стал доходить смысл его слов. Хорошая идея! Вот для чего пригодятся рулоны красной ткани, захваченные нами в Руане! Ну-ка! Я пытаюсь растолкать дружинников, вальяжно развалившихся вокруг потухшего костра. Дружина крепко спит после вечерней оргии вповалку с жертвами своего насилия. Приходиться пинать некоторых сапогом, чтобы быстрей продирали свои глаза. Живо все к парусу! Кроить полотнище, пленницы пусть сшивают. Я буду первым викингом, который вернется домой под алыми парусами! Обо мне сказители сложат саги! Обо мне, и о моей любимой, для которой это будет знак!

Провал...

Сквозь мерный рокот то ли винтов, то ли прибоя, на грани восприятия всплывают чьи-то слова.

— Как он?

— Не довезем!

Последний проблеск, всплеск скованного кубиками промедола сознания перед полным соскальзыванием в пропасть небытия!

Эпилог первый

Утро нового дня радовало чудной погодой, столь редкой в этих суровых краях. Солнце взошло над крутыми склонами фиорда и весело играло бликами на гребнях невысоких волн. Ингвар стоял на носу своего дракара, вглядываясь вдаль. Его переполняла радость — радость от предстоящей встречи с любимой и радость от того, что сегодняшней ночью, наконец-то, спало темное, не иначе, как ведьмовское наваждение, мучившее его последние несколько дней. Слава Одину и богам, что услышали его молитвы!

Он оглянулся. Новый алый парус, ввиду слабого ветра, совершенно обвис на рее, но Ингвар запретил спускать его. Пусть возлюбленная издалека заметит дракар своего конунга! Команду, сидевшую на веслах, не нужно было подгонять. Сейчас, у родных берегов, им было не занимать усердия — весла дружно толкали гордый корабль к заветной пристани. Взлетая над водой они роняли с лопастей соленые капли, искрящиеся на солнце алым отсветом диковинного паруса.

Эпилог последний

Упругая струя воды из шланга ударила в дюралевую палубу, смешиваясь с натекшей на пол лужей крови. Вода, перехлестывая через обрез люка и стекая по обшивке, собиралась под брюхом вертушки, роняя крупные бурые капли на горячий бетон взлетки. Скорбная капель той забытой войны...

Спасибо за чтение

Вернуться к книге