Русалка

Глава 1

Русалки, они какие? Конечно же, красивые и счастливые. Почему красивые? Да потому, что всегда молодые. А почему счастливые? Да потому, что в их душах нет любви, и течет вместо горячей крови наполненной страстью, ледяная вода бездны. Вымыл из сердца обманутой девушки человеческие чувства дядька омутник, вырвал с корнем, как только приютил молодую утопленницу.

Конечно же, чтобы стать счастливой, пришлось русалке пережить боль. Не ту боль, что бывает, когда пальчик порежешь или споткнёшься о камушек, не боль тела, а боль души, самую страшную боль из каких только существующих, боль, которую невозможно вылечить мазями и примочками, даже времени такая боль подчас неподвластна. Она сидит в сердце нудной пиявкой и высасывает из души счастье и желание жить.

Каждая русалка пережила предательство. Каждая по-разному, но итог у всех один: Одиночество, отчаяние, нежелание жить, берег реки или озера, зов воды как долгожданное избавление от бед, и последний решительный шаг к забвению. Только вот вместо забвения — вечная жизнь с сёстрами и дядькой омутником, похожим на огромного сома, в самом глубоком месте водоёма, куда не дотягивается солнечный луч.

Вместо любви у русалок только жажда мести. Такая страстная, что даже год, проведённый под водой, среди водорослей и коряг, не даёт скучать, потому как наполнен счастьем ожидания этой самой мести.

Месть мужчине — ничего не может быть желаннее этого. Месть виновнику бед — предателю. Она греет холодную кровь и радует замолчавшее навсегда сердце.

Раз в год, во время русалочьей недели, выходят русалки на берег, садятся на краю водоёма, распускают волосы, расчёсывают их серебряным гребнем, что подарил дядька омутник и поют зазывные песни. Поют так, что не удержаться ни одному мужчине от такого призыва. Приходит он на зов и гибнет от чар. Идёт за любимой в пучину, становясь обедом для пиявок, раков и рыб.

Счастлива в этот миг своей местью русалка, потому как все мужчины — предатели, и все достойны смерти, но один из них достоин больше чем другие, именно он виновник страданий, из-за него она бросилась в омут. Как жаль только, что не попадается он на её чары и приходится довольствоваться тем, что подвернётся.

Алёна сидела на берегу, обхватив колени руками, на поваленном стволе дерева, смотрела на лунную дорожку, отражающуюся от воды озера, плакала и думала. В этом году она закончила первый курс института, и на вечеринке, организованной сокурсниками по этому поводу, в ночном баре, встретила ЕГО.

Он сидел на высоком стуле у стойки, с бокалом в руках и со скучающим видом рассматривал их шумную компанию. Красивый парень, высокий шатен с аристократическими, утончёнными чертами лица, также обратил на неё внимание. Их взгляды встретились, и он улыбнулся. Алёна влюбилась сразу, не так, как когда-то в детстве в Сашку из параллельного класса, а по-настоящему, так как влюбляется человек один раз и на всю жизнь.

Он пригласил её на танец, и больше они не расставались весь вечер. Не было больше в тот день для Алёны однокурсников, шумно отмечающих первый день каникул, не было больше полутёмного зала бара, а были только его серые с поволокой, скучающие глаза, и сильные руки на талии, от которых дрожь в трепещущем теле.

Потом первый поцелуй у подъезда и её глупое:

— Прости, мне пора, мама ругаться будет.

Какая мама? Мама с отцом на даче и не вернётся всё лето да ещё и половину осени.

Его всё понимающая, снисходительная улыбка в ответ:

— До завтра, я позвоню.

Зачем она ушла? Зачем ей одинокая ночь в мечтах, а потом полдня ожиданий и сомнений у молчащего телефона. Нет в этом мире покоя, пока не раздастся долгожданный звонок.

Неожиданный раскат грома в середине зимы, не заставит вздрогнуть сильнее, чем этот звонок, а голос?.. Он заставляет душу трепетать:

— Привет. Как насчёт вечера? Может встретимся

Глупенький, зачем спрашивать про такое, конечно же, встретимся!

Неделя пролетела как в сказке. Она отдалась своему чувству полностью, вся, без остатка. Они встречались каждый вечер. Ей девятнадцать, ему двадцать пять. Сильный, умный, заботливый, надёжный, всегда с цветами, именно тот принц, о котором мечтает любая девушка, и имя какое замечательное — Артём.

Ночи они проводили вместе, в гостинице, в номере люкс, который он снимал для них, а утром расставались до следующего вечера. К ней домой он идти отказывался, а к себе не предлагал. Почему так, она не спрашивала, видимо, боясь спугнуть счастье.

В тот вечер он пришёл без цветов и прятал глаза.

— Привет. Прости, но эта последняя наша встреча. Ты хорошая девушка, но я тебя не люблю. Я женат и у меня сын. В тот день я приревновал жену к другу, показалось, что она изменяет, вот и решил отомстить. Глупо вышло, не было никакой измены с её стороны, теперь я это точно знаю. Наша с тобой встреча — досадная ошибка. Вот — это всё, что я могу для тебя сделать.

Он протянул конверт, и она, отказываясь воспринимать страшную реальность, взяла.

Артём развернулся и ушёл, унеся с собой и её жизнь, а она так и осталась стоять одна в ночном городе, прижимая конверт к груди. Шли часы, но она не замечала их ход, редкие прохожие обходили стоящую у них на пути девушку и недовольно морщились, ведь она для них лишь помеха и им нет никакого дела до того, что она хоть и дышит, но уже умерла.

Реальность вернулась как удар кнутом. В конверте деньги. Много денег. Она швырнула их в урну и побежала. Слёзы заливали глаза, не давая рассмотреть дорогу, но ей всё равно, где, куда и зачем бежать, лишь бы не стоять на месте. Как оказалась дома, не помнила. Оставаться одной, в квартире невыносимо. Уехала к матери с отцом, на дачу, там среди родных, на природе должно быть легче.

Легче не стало. Они заметили настроение дочери и начали приставать с расспросами, а отвечать не хотелось. Каждое воспоминание об Артёме острой иглой колола душу. Она уходила на берег озера и там в одиночестве смотрела на воду и думала:

За что ей это всё! Чем она провинилась, за что он с ней так подло поступил. Почему использовал как дешёвку, а потом, когда стала не нужна, выкинул! Разве может конвертик с деньгами вылечить раненую душу! Как теперь жить дальше?

Ночь. Полная луна отражается манящей дорожкой в воде. Там на глубине совсем нестрашно. Там избавление от боли, там счастье, там её встретят русалки и омутник, и она станет им сестрой. Главное — не струсить. Немного боли, немного потерпеть, а дальше свобода от этой проклятой любви, о которой все мечтают, но которая никому не приносит ничего кроме страданий! Зачем такая жизнь, если в ней нет места счастью! Вода холодная, но это ничего не значит. Решение принято!

Димка ехал по ночной дороге вдоль озера. Мотоцикл грохотал глушителем, разрывая ночную тишину и неся своего пассажира куда-то вперёд и вперёд, выжимая из своего двигателя все заложенные в него лошадиные силы. Куда ехать было неважно, какое имеет это значение, когда в душе клокочет ярость и обида. Он сегодня убил двоих когда-то близких ему людей. Убил без эмоций. Как тараканов раздавил.

Ему двадцать четыре, и ещё вчера вечером он думал, что он самый счастливый человек на свете. Что всё у него есть: Хорошо оплачиваемая, интересная, пусть и связанная с командировками работа, жена — красавица, только вот детишек пока нет. Не торопились они с детьми. Надо вначале обустроиться, для себя пожить, а потом уж малышами обзаводиться.

Квартира, машина, участок за городом, достаток… Всё есть, а вот детей теперь Бог не даёт.

Оказалось, что это даже к лучшему, что не даёт.

Он геолог, работает на севере, на островах, почти на Северном полюсе. Смениться с вахты из-за погоды иногда не получается неделями, а вчера, неожиданно вертолёт привёз смену на три дня раньше обычного. Возвратиться домой, после двухмесячного пребывания среди бакланов и белых медведей, в тундре — это ли не счастье? Понять такое состояние может только тот, кто пожил хотя бы разок, относительно долго в подобных условиях.

Вертолёт приземлился ночью, и Димка сразу поехал домой. Соскучился по жене. Заявится неожиданно, войдёт тихо… Вот сюрприз-то будет!

Сюрприз получился, да только не такой, как ожидался. Зашёл, как и хотел тихонечко, а жена с лучшим другом в одной постели. Спят в обнимку, как младенцы.

Будить не стал. Как ружьё взял, не помнил. Только когда дуплетом, с двух стволов, промеж двух тел под одеялом пальнул, сознание вернулось. Двустволку в любовников швырнул и не оборачиваясь вышел из квартиры, даже двери не закрыл. В гараже забрал мотоцикл и поехал, абсолютно не понимая куда и зачем, лишь бы подальше и побыстрее. Скоро как сутки в пути.

В голове пусто, в глазах слезы, а в мыслях мотивчик пошлой песни, услышанной из одного из открытых окон по пути из дома в гараж. Прицепился этот мотивчик зараза и не отцепляется, всё звучит и звучит всю дорогу, мешая думать.

Лунная дорога по воде озера такая красивая, невольно залюбуешься, на миг забыв свою боль. Кто-то даже купается этой ночью, несмотря на прохладу. Вроде как женщина, вон и волосы по воде в разные стороны и сзади платье пузырём. Почему платье? Кто же в платье купается? Так она же тонет!

Резкий поворот руля. Дрифт, и камни с песком грунтовой дороги из-под колёс. Газ на полную, главное — успеть! Держись, дурёха, Димка уже рядом. Сорванный шлем на ходу в сторону и прямо на мотоцикле в воду. Плевать на технику, никакая железяка не стоит человеческой жизни. Техника на дно, а он вплавь к утопленнице, а той уж и на поверхности нет.

Набрал воздуха в грудь и нырнул… Нет её нигде. Ещё раз нырнул, и вот она, раскинув руки на дно, опускается, а на губах глупая улыбка. Здесь уж не до сантиментов. За волосы утопленницу и на поверхность, а там и до берега недалеко.

Молодая совсем, лет семнадцать — восемнадцать. Чего учудила-то дурёха? Не дышит, воды нахлебалась.

Тело через колено и встряхнуть посильнее, лёгкие освободить, а потом искусственное дыхание.

Долго не поддавалась девчонка, не желала к жизни возвращаться, да только и Димка упрямый. Наконец, первый вдох, кашель и как итог воскрешения, открывшаяся рвота. Так, всегда бывает, когда с того света утопленник возвращается.

Глаза у девчонки безумные, бегают, понять, что происходит пытаются.

— С возвращением, — Дима сел на землю, достал из кармана пачку сигарет и тихо выматерившись, смял её, выжав воду, и откинул в сторону. — Ты совсем дура? Чего топиться-то полезла. Из-за тебя мотоцикл утопил, и сигареты намочил. Курить охота, аж уши заворачиваются.

— Вы кто? — Наконец, взгляд Алёны приобрёл осмысленность и остановился на своём спасителе. Она только что вернулась из бездны небытия и никак не могла сообразить, что здесь происходит? Память категорически не желала объяснять, что случилось в последние полчаса, и девушка не понимала, почему мокрая, и что это за наглец сидит рядом, обзывая её дурой.

— Рыбак, — усмехнулся незнакомец. — Русалок вот половить на вечерней зорьке пришёл, и сразу такая удача. — Тебя как звать-то, Афродита недоделанная?

— Алёна, — смутилась и отвернулась девушка.

Она вдруг всё вспомнила.

Прямо в точку попал незнакомец. Она ведь, действительно, топилась, чтобы стать русалкой. Как глупо-то вышло. Напридумывала себе сказок. Нет в реальной жизни никаких русалок, выдумки всё это. С такой верой легче ей покончить с собой было, вот и сочинила. А парень, видимо, её спас. Зачем? Она же не хочет жить!

— Ну а я Дима, — между тем представился спаситель. — Ты чего топиться-то удумала? Несчастная любовь?

— Вам-то какое дело? — Разозлилась Алёна. — И вообще, что вы мне всё время тыкаете? Мы незнакомы.

— Как это незнакомы? — Рассмеялся парень. — Ты — Алена, я — Дима. Имена знаем, значит, знакомы, так что прекращай выкать. Лучше скажи, где тут обсохнуть можно и обогреться. Ночи холодные, и мы околеем скоро. Там огни неподалёку видны — это деревня?

— Дачный посёлок, — ответила Алёна и вдруг зарыдала.

Столько скопилось в душе боли, что не сдержалась. Этот Дима не знает ничего. Не знает, чего стоило решиться на последний шаг, переступить через естественный человеческий страх смерти, ради избавления от страданий. Он всё испортил.

— Зачем спасал? Не мог мимо проехать?

— Да ты и вправду дура, — разозлился Димка. — Ты думаешь, что я мог сделать вид, что не заметил, и отвернувшись протарахтеть мимо? Да как потом с этим жить, зная, что мог спасти — и не спас. Может, для таких, как ты, так поступить это — норма, но меня папка с мамкой по-другому воспитали.

Она хотела ответить что-то дерзкое, обидное. Нагрубить своему спасителю так, чтобы тот немедленно уехал, а потом лечь на берегу в мокром платье и замёрзнуть насмерть, так как второй раз топиться духу уже не хватит. Хотела нагрубить, но не могла, потому что вместо слов из горла вырывался только хриплый стон.

— Сильно тебя прижало, — Дима понимающе мотнул головой. — Может расскажешь? Знаешь, чужому человеку можно рассказать подчас то, что нельзя близкому, ему же некому будет разболтать, общих знакомых-то нет. Только давай, говори побыстрее, а то холодно и курить очень хочется.

— Какое тебе дело до меня? — Его уверенный голос немного успокоил девушку. — Оставь меня и иди в посёлок, там кто-нибудь приютит на ночь, может, даже сигаретой угостит.

— Так идём вместе, чего тут мёрзнуть? — Улыбнулся Дима.

— Я не пойду. Не хочу, чтобы меня родители видели в таком виде, — снова заплакала Алёна.

Мысль о самоубийстве как-то незаметно ушла на второй план, и ей стало стыдно за свой поступок. Захотелось всё объяснить этому незнакомому парню. Рассказать о пережитом предательстве и о той боли, засевшей в душе, что не даёт жить дальше.

— Тебя когда-нибудь использовали? — Всхлипнула Алёна, и, не дожидаясь ответа, продолжила. — С помощью меня мстили. Понимаешь! Мстили! — Выкрикнула она, вложив в крик всю боль, скопившуюся в душе. — Этот урод жене за измену мстил, а я дура любила! Он мной пользовался, как вещью, но я же не вещь, а человек! Ему плевать было на мои чувства, он мстил за измену, которой не было, а я дура любила! Я верила ему, а он предал! Использовал и выкинул!

— Дура, — буркнул Дима.

— Что? — Не поняла Алёна.

— Дура, говорю, — Дима отвернулся в сторону дороги и продолжил говорить глухим голосом. — Радуйся, что так всё разрешилось, а не затянулось на годы. Радуйся, что сейчас поняла, кто он такой, а не тогда, когда будет уже поздно. Мне бы твои заботы, так я был бы счастлив. Я не женился бы пять лет назад, и сейчас не ждал бы, когда в тюрьму посадят.

— В тюрьму? — Не ожидавшая такого ответа Алёна, от удивления прикрыла приоткрытый рот ладошкой. — Но почему? Что ты сделал?

— Убил обоих, — рыкнул Дима. — Пристрелил и уехал. Сутки не в себе по дорогам мотался, а вот тебя тонущую увидел, спас, и словно что-то в голове щёлкнуло. Утром в полицию пойду сдаваться.

— А как же мотоцикл? — Не понимая, зачем задала такой глупый вопрос, спросила девушка.

— Себе забери, меня надолго посадят, — хмыкнул парень и встал. — Хватит ныть, и себя жалеть хватит, жизнь продолжается. Ты, как я вижу местная, так приюти на ночь.

— А как же родители? Как я им покажусь в таком виде? — Мотнула отрицательно головой Алёна.

— Родителей на себя беру, — он решительно протянул руку. — Пошли греться и сохнуть, а то воспаление лёгких подхватим.

Дом Алёны находился неподалёку, в паре километров. Дошли быстро. Родители, увидев её в таком виде и ещё с незнакомым мужчиной, всполошились, но Дмитрий взял объяснение с родственниками в свои руки:

— Спасибо вам за дочку, если бы не она, утонул бы. Представляете, тормоза отказали на мотоцикле, на повороте занесло, и я в озеро въехал. Брючиной за что-то зацепился и выбраться не мог. Вовремя Алёнка прибежала, помогла.

Врал парень и не краснел, но врал он ради неё, и почему-то от этого было приятно.

А утром он ушёл. Ушёл, пока все спали. Ушёл, не прощаясь, но Алёна непременно его найдёт. Не так много двойных убийств совершается, дело громкое, так что непременно найдёт.

Дима научил её жить заново. Сделал это правда грубо, обозвав дурой, но всё же. Теперь вместо любви к Артёму, поселилось в душе к этому подонку отвращение. Он недостоин её любви, а вот Диме Алена нужна, потому что он одинокий, а у каждого человека должен быть в трудную минуту рядом кто-то близкий.