Розовые слоны уходят на юг

глава первая. В которой я споткнулся о коробки и, возможно, в последний раз спустился по лестнице.

Я никогда не любил перемены. Не то чтобы я был зажатым или стеснительным, просто меня устраивала прежняя жизнь. Но осознал я это лишь тогда, когда её потерял. Ладно, не совсем потерял, но она сильно изменилась. Мы с родителями жили в небогатом районе Давьерска. Мама работала воспитателем в детском саду, отец — инженером в компании. А я учился в обычной средней школе: ходил на уроки, дрался на переменах, получал выговоры от директора и завуча, дружил с парой парней и встречался с девушкой.

Но вот папе предложили работу в успешной компании с хорошей зарплатой, и он сразу согласился. Пришлось переехать в район побогаче, оставить школу и друзей. А самое отвратительное, что всё это произошло в мой день рождения! Вернувшись домой после особенно тяжёлого дня (учителя, как сговорились, вызывали меня к доске по всем предметам), я наткнулся на груду коробок в прихожей. На кухне мама стояла и воевала с кастрюлями, пытаясь их куда-то уложить. Обычно в это время я был один дома, родители ещё на работе. Возвращались они поздно и сразу ложились спать, даже не ужинали. А теперь и мама, и отец спешно собирали вещи.

— О, Сима, ты уже вернулся, — сказала мама, оборачиваясь на хлопок двери.

Ну вот, опять она всё испортила. Надо было сразу сказать, что меня зовут Егор. Моё настоящее имя — Серафим, сокращённо Сима. Не знаю, чем руководствовались мои родители при выборе моего имени, но, похоже, они хотели кому-то отомстить. В школе Сима меняется на "Сера", особенно меня злит, когда все при этом многозначительно показывают на свои уши. Я не выдерживаю, и начинается драка. А что они делают? Пропустив ненавистное сокращение мимо ушей, я присел на стул.

— Мне предложили занять опустевшее место в директорате крупной компании, — в кухню зашёл мой отец, Емельян Гидеонович. Одно время я даже думал, что папа назвал меня так в отместку за своё имя.

— И что?.. — спросил я, предчувствуя что-то нехорошее.

— Мы переезжаем в центр города, — ответила мама. — К сожалению, это означает, что мне придётся искать новую работу — из центра сюда ездить очень неудобно.

Мама взглянула на меня, и я похолодел.

— Нет, — прошептал я.

— А ты пойдёшь в другую школу, — произнесла она слова, которые я боялся услышать больше всего на свете. — Завтра я заберу документы.

— Нет! — твёрдо сказал я. — Я останусь в этой школе.

— Но как ты будешь сюда добираться? — папа покачал головой.

— Я буду раньше вставать и ездить на автобусе, но останусь в этой школе! — я начинал паниковать. Не то чтобы моя школа была суперской, но она родная. Тут друзья, девушка, и даже с врагами не хотелось расставаться. Я был готов подружиться с самим Арсением Владченко, самым заклятым моим врагом, только чтобы остаться в школе.

У меня на глаза навернулись слёзы, и мама, заметив это, быстро успокоила папу.

— Ну, если у тебя будет получаться, то я не против, — немного подумав, сказал он. Мама кивнула.

— А теперь собирай свои вещи. Сегодня вечером мы съезжаем отсюда, — добавил отец, вручив мне семь коробок для вещей. — Надеюсь, тебе этого хватит.

Я схватил коробки и убежал в свою комнату — не очень большую, но свою. Три года назад пришлось повоевать за то, чтобы я жил не в гостиной, а в старой папиной мастерской. Пришлось, конечно, там прибраться, провести интернет, но после трёх месяцев работы у меня была своя комната.

У меня есть ещё один секрет. Я очень люблю рисовать… Карандашом и красками, фломастерами и даже просто углём на асфальте. В комнате у меня хранилось всего пять портретов одноклассников красками и один портрет Тины, моей девушки. Встречаемся мы с ней не так давно, но влюблен я в нее с пятого класса. Этот портрет мне нравился больше всех остальных. Остальные я готовил на подарок. Вот будет у Вальки Быкова день рождения, а мне и подарок покупать не надо — взял картину и подарил. А портрет Тины я оставлю себе… На самом деле её полное имя — Кристина, но ей нравится, когда её называют Тиной.

Рисунки заняли две коробки, и, подписанные, они перекочевали в прихожую. Стол я разобрал за следующий час и упаковал вместе с постельным бельём, чтобы не бились друг о друга. Оставшиеся мелкие вещи: краски, кисти разных размеров, статуэтка слона, подушка в виде слона, тапочки в виде слона и остальные вещи заняли коробки, которые остались. От чего-то мне очень нравится слон. Сам я об этом никому не говорил, но все знают и при любом удачном случае дарят мне что-нибудь в виде слона. Жаль, самого слона ещё не подарили, может, просто ещё не успели…

Я осмотрел пустую комнату, в которой осталась только кровать, и погрустнел. Хорошо хоть удалось уговорить родителей на то, чтобы я не менял школу, а то совсем грустно будет. Моей лодыжки коснулся мягкий хвост Паскаля, моего одного из самых лучших друзей. Паскаль появился в моей жизни в мои три года. Маленький пушистый щенок неизвестной породы. Я наклонился и погладил его за ушком.

Вытащив оставшиеся весьма увесистые коробки в коридор, я заглянул в комнату родителей. Там уже не осталось ничего.

— Сима, тащи сюда свои вещи! — крикнул папа с лестничной площадки.

Я выглянул туда и увидел двух рослых мужчин.

— Вот они, — сказал я, указывая на коробки.

Мужчины ухватили все семь сразу и понесли их вниз.

— Попрощайся с этой квартирой, — сказала мама, подходя сзади.

Я обошёл все комнаты, их у нас было немного, погладил дырку на полу — я её пробил ещё маленьким, уронил нож чуть не пробив себе ногу. Взяв с полки поводок, прицепил Паскаля и, даже не взглянув на то, как мама запирает дверь, спустился вслед за мужчинами, несущими мою кровать. Лифта в нашем доме не было, поэтому снизу, где рабочие несли мою кровать, слышался грохот и мат.

Огромный тёмный фургон возвышался перед подъездом. Двое грузчиков сели впереди, мама с папой и я примостились сзади. Мы проехали мимо школы, автозаправки и статуи тигра. Никто не помнил, почему у нас стоял тигр, но все мы принимали это как должное. За тигром знакомые места закончились, начали появляться высотные дома, неоновые вывески и дорогие машины.

Как мне рассказала мама, я уснул и проспал до самого утра… до того самого злосчастного утра.

Глава вторая. В которой я получаю по голове, знакомлюсь с психопаткой и в первый раз жалею, что умею драться.

Фургон подъехал к подъезду высокого дома. Грузчики выгрузили мебель и подняли её на тринадцатый этаж. Ха-ха, какая ирония… Меня будить не стали, и папа донёс меня на руках, уложил на кровать и закрыл дверь. В этом году мне повезло: мой день рождения выпал на субботу, поэтому в школу вставать не надо было. Но проснулся я всё равно рано…

И тут мне в голову прилетела подушка. Я вскочил с кровати, готовый обороняться, ещё не понимая, от чего или от кого.

— Что ты здесь делаешь, извращенец?! — крикнула высокая белокурая девица с огромными чёрными глазами. Она была полностью голая и обернулась в простыню. Она кинула в меня второй подушкой и снова промазала.

Пока она искала снаряд покрупнее и потяжелее, я осмотрел комнату. Большая комната с большим окном с высокими потолками. В одном углу стояла моя кровать, в другом — большой незнакомый шкаф, возле кровати — знакомый комод, а в четвёртом углу — ещё одна кровать… Застеленная розовым покрывалом и с кучей игрушек в ногах. Кровать этой странной девушки… Задумавшись, я упустил момент, когда странная девушка подобралась к незнакомому шкафу и достала оттуда тяжёлый мяч, который используют гимнастки для растяжки. Мяч просвистел по комнате и врезался мне в челюсть.

Не ожидая удара, я упал на спину. Тут же ко мне подлетела эта дура и придавила меня к полу.

— Ты кто такой? — прошептала она, хищно улыбаясь и поигрывая голубыми ногтями у меня перед лицом.

— У меня к тебе тот же вопрос, — прохрипел я.

Не знаю, чем бы кончилась эта ситуация, если бы не родители. Девушка, лишь заслышав шаги за дверью, отпихнула меня, юркнула под своё одеяло и сделала вид, что спит. Я не нашёл ничего умнее, как повторить за ней. Когда в комнату вошли мои и, судя по всему, её родители, она изогнулась на кровати и прокричала:

— Смерть виновным!

Я вздрогнул. К кровати девушки подбежала женщина, которая очень была похожа на свою дочь, а вернее, дочь была на неё похожа.

— Маргариточка, что с тобой, детка?

"Её зовут Маргарита", — отметил я про себя. Ко мне подошла моя мама и присела рядом на кровать.

— Проснись, сынок, — она легонько потербила меня за плечо.

Притворяться, что сплю, я дальше не стал и поднялся.

— Привет, — сказала она, улыбнувшись. — С днём рождения.

Ко мне на колени запрыгнул Паскаль и радостно гавкнул. Маргарита тут же перестала орать и внимательно посмотрела на меня, а я — на неё.

— Мама, это кто? — спросили мы одновременно, не сводя друг с друга взгляда.

— Понимаете… — одновременно начали матери. Взглянули друг на друга, виновато улыбнулись и поднялись с кроватей своих детей. — Одевайтесь и приходите на кухню, там всё объясним, — сказали они и вместе с папами, которые до этого момента просто стояли в дверях, удалились.

Маргарита сузила глаза.

— Отвернись, я оденусь, — тогда и ты не смотри, — попросил я.

Оба отвернулись каждый к своей стенке, и некоторое время в комнате был слышен только шёлест одежды.

— Так тебя зовут Маргарита? — наконец произнес я.

— Отвали, — бросила мне девушка и вышла из комнаты. Я поспешил за ней.

Кухня тоже была большой: длинный стол, широкая плита, духовка, аккуратные шкафчики зелёного цвета висели над столешницей. На столе стояло пять тарелок. Две с одной стороны, три — с другой. Мама и папа уже сидели, и я поспешил к ним, Маргарита села рядом со своей матерью, отец от чего-то не пожелал присутствовать на завтраке. Какое-то время все просто ели блины, стоящие посредине стола, а потом с места поднялась мама Маргариты. Моя мама тоже поднялась. Они вышли из-за стола так, чтобы я и Марго могли видеть обеих.

— Понимаете, дети, получилось небольшое недоразумение, — начала моя мама.

— Корпорация "Феникс", в которой получил место Емельян Гидеонович, почему-то сказала, что эта квартира пустует, — подхватила мама Марго.

— Мы не знаем, как так получилось, но уверены, скоро всё исправится. А пока нам всем придётся жить вместе. — Она подошла ко мне и улыбнулась: — Меня зовут Александра, можешь звать меня просто тётя Саша.

Я немного опешил, но ответил на рукопожатие.

— Серафим, сокращённо Сима.

— Маргоша, подойди сюда, — позвала Маргариту тётя Саша, и девушка недовольно поднялась и подошла к матери.

— А это моя дочь, Маргарита, — представила она мне мою утреннюю мучительницу. Скула у меня до сих пор болела.

— Серафим, сокращённо Сима, — повторил я.

— А это Емельян Гидеонович и Ирина Андреевна, — добавила тётя Саша, указывая на моих родителей.

— Очень приятно, — улыбнулась девушка.

— Маргоша, ты же пригласишь своего нового друга сегодня к тебе на день рождения? — спросила тётя Саша.

Маргарита улыбнулась ей и повернулась ко мне.

— Приглашаю тебя сегодня на мой день рождения. Он будет проходить в этой квартире, не опаздывай, — натянуто сказала она.

— О, а у нашего Серафима тоже сегодня день рождения! — вдруг влезла моя мама. Ну кто её за язык тянул…?

— Ой, да вы что! — удивилась тётя Саша. — А может тогда объединим два праздника? Сима позовёт своих друзей, Маргоша — своих, и все вместе отпразднуют.

— О, какая хорошая идея! — обрадовалась мама. — Тогда мы с вами сейчас начнём готовиться к общему празднику, а дети пусть придумают, что будут делать с гостями. Ой, вы знаете, у меня бабушка такой торт умела делать — пальчики оближешь! По такому случаю предлагаю попробовать приготовить.

— О, а у меня бабушка потрясающий компот варить умела!

Мамы, увлёкшись кулинарными планами, не заметили, как ушёл мой папа, а после и мы с Маргаритой улизнули к себе. Едва мы зашли в комнату, всё показное радушие слетело с неё, и она ухватила меня за плечо и встряхнула.

— Не будет никакого общего праздника, ты понял? Лучше, чтобы тебя вообще на нём не было.

Я так опешил, что потерял дар речи.

— А вот и нет! — вдруг меня охватил такой вселенский гнев, что одним движением я вырвался из захвата Маргариты и сам завернул ей руку за спину. — Я приглашу своих друзей, и у меня будет настоящий день рождения в этом доме. Потому что это мой дом!

Маргарита испуганно замолчала, и я её отпустил.

— Тебе конец, Сера. Я испорчу тебе жизнь, — процедила она, хватая свою сумку с формой гимнастки и быстро ушла из дому.

Я, может быть, в первый раз в жизни поднял руку на девочку. У нас в школе я имею дурную славу, поэтому меня стараются лишний раз не трогать. Только дурак Арсений Владченко и его дружки всё время задираются. Немного подождав, чтобы успокоить нервы, я взял мобильник и набрал номер лучшего друга.

Глава третья. В которой я засыпаю прямо посреди важного дня, развешиваю воздушные шары и приобретаю сестрёнку.

Герман, мой лучший друг среди людей, взял трубку с третьего раза. У него что-то шумело, как будто за ним моют посуду, и мне пришлось кричать, чтобы он меня услышал.

— Привет, дружище! Ты не поверишь, но сегодня я впервые в жизни отмечаю день рождения. Приходи, будет весело!

— К тебе домой?

— Нет, я переехал. Всё объясню позже, лови адрес.

Я набрал сообщение и отправил.

— Дошло?

— Да, — ответил Герман.

— Ну всё, до встречи, а то мне пора уже бежать.

— Давай, до встречи.

Герман бросил трубку, а я чуть не подпрыгнул до потолка. Я действительно впервые в жизни отмечаю своей день рождения. Раньше мама просто пекла пирог, мы садились семьёй, и всё. А тут будут и подарки, и всё, что положено в такие моменты. Лишь бы эта дура Маргарита всё не испортила. Судя по её внешнему виду, она-то точно каждый год празднует свой день рождения. Я набрал номер Тины и, прождав пять минут, сбросил. Не отвечала… Что ж, перезвонит, когда освободится.

Я с трудом поборол соблазн позвонить Арсению. Уж он-то точно мог бы сделать праздник весёлым, а ещё все гости Маргариты жались бы к стенке только от одного его вида. В общей сложности я пригласил Тину, Германа и ещё четверых одноклассников, с которыми нормально общался. Суббота у меня, в принципе, была самым свободным днём: нет уроков, никуда не надо идти. Поэтому после созвона с гостями решил, что пора мне разобрать вещи.

Шкаф мой уже поставили. Распаковав первую коробку, я выложил в ящик все инструменты для рисования, надел на ноги мягкие тапочки-слоны, статуэтку поставил на самое видное место и лёг на кровать, предвкушая праздник. Картины пока доставать не стал, так как Маргарита же обещала испортить мне жизнь, а кто знает, может, она именно с рисунков и начнёт… Стол ставить было некуда, только посреди комнаты, а злить невольную сожительницу лишний раз не хотелось. Я поймал себя на мысли, что все мои мысли так или иначе приводят к Маргарите. Вообще, если посмотреть, она красивая девушка, стройная, гибкая, спортом занимается. Наверное, в школе у неё полно поклонников.

В комнату вошёл папа и, как всегда, не постучался. Я всё время за это на него ругался.

— Ты уже вернулся? — спросил я.

— Да, и у меня новости, — тихо сказал он.

Я напрягся.

— Что такое…?

— Я узнал, кто эти люди.

— И кто?

— Муж Александры Фёдоровны работал в компании, куда я устроился, но недавно он умер, не перенёс смерть своей матери. Оказывается, я сейчас работаю на его месте. Маргарита с мамой должны были съехать, но им некуда… Поэтому какое-то время мы поживём вместе.

Я подпрыгнул: такая перспектива мне совсем не улыбалась.

— А кто этот мужчина, что сегодня утром стоял в дверях? Это разве не папа Марго?

— Нет, это младший брат Александры Фёдоровны. Он тоже работает в "Фениксе" на маленькой должности.

— Ну пусть живут у него.

— Дело в том, что он тоже тут живёт… — Папа замялся. — К сожалению, тут не так много комнат. Мы с мамой будем делить одну комнату, Александра с Никитой — тоже, а тебе придётся жить с Маргаритой…

Я чуть не застонал от ужаса.

— Но не бойся, они съедут скоро.

Мне очень хотелось в это верить, и я вымученно улыбнулся.

— Хорошо, — сказал я.

— А куда вы с мамой уйдёте на время нашего праздника?

— Все взрослые запрутся в кухне, и вам никто мешать не будет. В вашем распоряжении будет даже телевизор в гостиной.

— А можно Марго будет жить там? — ухватился я за последнюю нитку.

Папа покачал головой.

— Там только диван, а на нём невозможно спать. Я сегодня сам пробовал.

Я вздохнул, и он ушёл. "Ну что ж, значит, придётся делить комнату с психопаткой", — подумал я и уснул. Всё-таки эта дура разбудила меня ни свет ни заря, а я ещё и лёг поздно.

— А он дрыхнет!

Мне показалось, что прошла секунда с того момента, как я заснул, до того, как голос Маргариты разбудил меня. Наверное, девушка просто порезала меня во сне, если бы не её мама, стоящая рядом. В руках тёти Саши были воздушные шарики.

— Как хорошо, что ты проснулся, Сима. Сейчас поможешь мне развесить тут шарики. Это ведь и твой праздник тоже.

Я поднялся и взял связку шаров.

— А что будет делать Маргарита? — вяло поинтересовался я.

— А я пойду накрывать на стол. Через час уже гости придут, а мне ещё надо накраситься.

— О да, Симочка, а у тебя есть праздничная одежда? — спросила тётя Саша.

Я задумался, вспомнил, что что-то есть, и кивнул.

— Ну вот и хорошо, — ответила тётя Саша и увела меня вешать шарики.

В конце концов вся наша с Маргаритой комната, вся гостиная, коридор и даже туалет были в шарах.

— Очень хорошо получилось! — похлопала в ладоши тётя Саша. Она была явно очень позитивной личностью. — Спасибо, — поблагодарила она меня. — А теперь иди помойся и одевайся, времени осталось совсем немного.

Я, поддавшись какому-то непонятному вдохновению, принял душ, хотя никогда не мылся в субботу, и надел чистую рубашку в цветочек и брюки. Да, я люблю яркие цвета. В школе нельзя носить их, а дома можно. А эту рубашку я давно хотел надеть на какой-то праздник, но до сих пор не подворачивался случай. Маргариту чуть не разорвало от смеха, когда я появился в кухне. Стол оттуда был вынесен и поставлен в гостиной, а взрослые расположились за маленьким походным столиком, с которым мы с папой ходили в горы.

— Отлично выглядишь, Серафим, — улыбнулась тётя Саша. — Тебе идёт.

— Спасибо, — потупился я.

— Дети, мы тут подумали и решили, что не следует вашим гостям знать, что это всё случайность. Так что на этот вечер вы друг другу брат и сестра, двоюродные, — сказала тётя Саша.

Мы с Маргаритой вытаращили глаза. Каждый, видимо, подумал "не дай бог себе такую родню". Но вместо этого мы улыбнулись друг другу и обнялись, как брат и сестра. Острые ногти девушки впились мне в шею, но и я в долгу не остался. Наступил ей на ногу острым каблуком туфли, которые мне подарила тётя Саша в честь дня рождения. Подарок Маргарите я выбрал сам. Сбегал в ближайший магазин приколов…

Глава четвертая. В которой слышится звон бьющегося стекла, я надеваю очки и пополняю коллекцию слонов.

Маргарита удалилась, прихрамывая на одну ногу, и вернулась уже в потрясающем синем платье. Я открыл рот. Меня спасло только то, что в дверь позвонили, и мы с Маргаритой пулей понеслись открывать. Остановились мы только у самой двери.

— Я смотрю в глазок. Если это мой гость, то открываю я, если нет, то ты, — сказала она, заглядывая в небольшое отверстие в двери.

Её лицо скривилось, и я уже подумал, что пришёл кто-то из моих, но дверь открыла она. Я расширил глаза: на пороге стоял Арсений Владченко с отцом, директором моей школы… В руках обоих были цветы. Арсений, увидев меня, тоже немало удивился и от неожиданности поздоровался:

— Привет, — сказал он, не обращая внимания на Марго.

— Привет, — тоже поздоровался я.

— А ты что здесь делаешь? — спросил он.

— А у меня тут день рождения, — ответил я.

Арсений посмотрел на Маргариту, перевел глаза снова на меня, потом опять на Марго.

— У вас что, в один день? — удивился он.

Мы оба кивнули.

— А почему вы вместе празднуете? — не отставал Арсений.

— Потому что мы брат и сестра, — резко ответила Марго.

— Скажите, пожалуйста, юная леди, а мама дома? — спросил Виталий Львович у Маргариты.

Она кивнула. Директор школы презрительно глянул на меня и прошел на кухню. Маргарита зачем-то пошла в нашу с ней комнату – что-то ей там понадобилось, а я направился вслед за Виталием Львовичем. Мои родители куда-то ушли из кухни, и я был этому рад. Обнявшись с тётей Сашей и подарив цветы, директор серьезно сказал:

— Не знал, что среди ваших родственников есть такие дебилы.

Тётя Саша не поняла, о ком он, и вопросительно подняла бровь.

— Ну этот ваш племянник, Серафим - полный идиот, абсолютно невменяемая личность.

— Да ну, — фыркнула тётя Саша. — У меня племянник не такой.

Виталий Львович нахмурился и взял соленый огурец из мисочки на столе.

— Значит, вы плохо знаете свою родню. Помяните моё слово, если этот парень сегодня не выкинет какую-нибудь гадость, то я съем свою шляпу, — и Виталий Львович указал на свой головной убор.

Что ответила на это заявление тётя Саша, я не услышал, потому что в дверь позвонили, и я побежал открывать. На этот раз пришел Герман с большой коробкой, обернутой праздничной бумагой. Я присмотрелся: на бумаге были изображены слоны. Розовые, милые слоники. Мы обнялись, и я провел его в свою комнату. Марго всё ещё обшивалась там, и я не мог поговорить с другом по душам.

— Привет, - поздоровался Герман, взглянув на меня. Я представил ему свою новоиспеченную сестренку:

— Это Маргарита. Она моя двоюродная сестра, и у неё сегодня тоже день рождения.

Герман сделал понимающий вид и поздравил и Маргариту тоже.

— Ты можешь выйти? Мне надо поговорить с Герой наедине, - попросил я.

— Нет, я никуда отсюда не выйду. Это и моя комната тоже, - прочитал я в глазах Марго, но она улыбнулась, сказала "хорошо" и вышла. Я плотно закрыл за ней дверь.

— Ну а теперь рассказывай, дружище, — попросил Герман, присаживаясь на мою кровать. Я то знаю, что никаких двоюродных сестер у тебя никогда не было.

Я вздохнул и сел рядом с ним. С Герой я мог разговаривать о чём угодно и когда угодно. Он даже выслушивал меня в три часа ночи - это было как раз перед тем, как я решил признаться Тине, что она мне нравится.

— Папе предложили новую работу. Он согласился, и ему выдали аванс, сказав, чтобы он переехал в район побогаче. Вчера вечером мы переехали, но оказалось, что эта квартира уже занята семьёй одного умершего работника той самой компании. Пока родители разбираются с проблемой, нам придётся жить вместе с тётей Сашей, Маргаритой, её дочерью, и братом тёти Саши. С Марго мы сразу не поладили, даже подрались один раз, а сейчас выяснилось, что и день рождения у нас в один день, и родители сразу решили отмечать его вместе, не спросив нас. А чтобы гости не узнали, что мы живём вместе по случайности, мы придумали легенду, что мы дальние родственники.

Я замолчал.

— Да, старик, — протянул он. — Дела… Зато хоромы вон какие у тебя теперь.

— Только эти хоромы надо делить с психопаткой, — буркнул я.

— А что так?

— А я тебе не сказал? Она грозит мне всю жизнь испортить и, судя по её лицу, намерена серьёзно.

Гера улыбнулся.

— Забей на неё. Бабы всегда пустозвонят. Лучше оторвись на всю. У тебя день рождения, я видел, сколько всего на столе стоит.

Герман очень любил поесть и всегда ел много, но не толстел. Когда он приходил к нам в гости, мама всегда завидовала его этой способности. Наш разговор бесцеремонно прервала Маргарита. Она заглянула в комнату.

— Это не мой гость, значит, к тебе, — сказала она и тут же убежала.

Мы с Герой поднялись и направились к входной двери. Маргарита меня обманула… За дверью стояли все, кого я пригласил разом, среди них была и Тина. Когда я открыл дверь, все на меня накинулись, перебили за плечи, поздравляли. Я был счастлив. Тина подошла ко мне, поцеловала и вручила подарок. Маргарита стояла в коридоре и с хитрой улыбкой наблюдала за мной. Я краем глаза это успел заметить, и эта улыбка мне не понравилась….

Оказалось, что все гости Марго уже давно пришли и ждали только моих. Кое-как отогнав всех от стола – Марго считала, что еда должна быть в самом конце праздника – мы разбились на две группы. Одна - я и мои друзья, вторая - Маргарита и её друзья. Один только Арсений метался туда-сюда. Видимо, у него с Марго точно такие же отношения, как и со мной, и сюда он пришел только потому, что его папаша влюблен в саму Марго. Это было видно даже невооружённым глазом. В конце концов, он решил, что с Маргаритой у неё отношения лучше, и я был этому рад.

Понятия не имею, чем занималась Маргарита со своими друзьями, но нам было весело. Сначала все громко восторгались моей новой квартирой – в конце концов, я засмущался так, что покраснели даже руки. Потом я показал друзьям свои наброски для рисунков, мы открыли подарки. Первым я, конечно, открыл подарок Тины. Ну да, конечно, как я и думал: в маленькой коробке лежала пара очков. Не просто очков - очков в виде слона. Ещё когда мы гуляли с ней по улицам моего старого района, мы забрели в какой-то проулок с магазинчиком. Сам я себе покупать эти очки не решился, а Тина вот подарила. Я напялил очки, поцеловал девушку и глянул в зеркало. В своей цветной рубашке, с торчащими во все стороны волосами - я просто не успел причесаться - и в этих очках я очень был похож на сумасшедшего, сбежавшего из психушки.

— Прямо как Розовый слон, — сказала Тина, и мне это сравнение понравилось.

Не слона не подарил только Валька Быков, и то признался, что забыл про день рождения и покупал подарок по дороге сюда. Большая коробка конфет перекочевала по карманам друзей - себе я оставил совсем немного. Герман подарил "Диксит" - настольную игру с фишками в виде слонов с крыльями. Филипп, Рома и Стас сделали один общий подарок, и когда я увидел, насколько большая эта коробка, решил, что моя мечта исполнена и что в ней сидит маленький слонёнок. Но, как оказалось, в коробке лежал, а вернее, стоял аппарат для деланья попкорна. Аппарат выглядел очень красиво, прямо как в кинотеатрах, со стеклянной стенкой, чтобы все видели, как делается попкорн.

В комнату заглянула Маргарита и поманила меня пальцем.

— Можем начинать основную часть, — спросила она.

Я сначала не понял, о чём она, но потом кивнул. Все гости собрались в коридоре, и Марго начала объяснять правила большой общей игры:

— Каждый играет сам за себя. Задача каждого - найти предмет, связанный именно с вами. После того как вы найдете эту вещь, вам необходимо придти в гостиную, и там все вместе мы решим, что вам нужно будет сделать с этой вещью. Сейчас раздам бумажки с этими вещами, и на счёт три все начинают искать. Ищите по всему дому.

Маргарита прошла по всем, раздавая бумажки, и вручила мне последнему. Я внимательно посмотрел на свой рисунок карандашом и понял: это футбольный мяч. Отправившись в свою комнату, я обыскал шкаф Маргариты и нашёл его. Она сама сказала, что можно искать где угодно, — сказал я сам себе, запихивая как попало вещи обратно. Оказалось, что найти нужную вещь не так уж и сложно, потому что в гостиной сидели уже три человека: двое из гостей Марго и один мой - Герман. Я присел рядом с другом, и вскоре подтянулись и все остальные.

— Ну что, начнем по часовой стрелке? — Гера встал и вышел к Маргарите.

— Покажи, что у тебя, — попросила она, и Герман поднял вверх зубную щётку.

— Пусть сломает её, — сказал кто-то, и не успела Маргарита возразить, как пластмасса треснула, и Гера отдал девушке два обломка. — Я сделал то, что мне сказали, — улыбнулся он.

— Теперь я, — сказала Маргарита, поднимая сапог повыше.

Пока никто не успел среагировать, я быстрее всех выкрикнул:

— Надень его себе на голову!

В комнате повисла тишина. Марго медленно подняла сапог и надела, потом быстро сняла.

— А теперь ты, - улыбнулась она. - Что у тебя там? Мячик, да? Так вот, пни его в окно.

Я опешил.

— А если не сделаешь этого, то останешься голодным - это наказание. Разве я этого не говорила?

Маргарита отыгралась за сапог. Ну что ж, я сам виноват. Я положил мяч на пол, размахнулся и ударил. Мяч полетел прямо в окно, разбил его и улетел дальше. В комнате сразу стало холодно - февраль, всё-таки. В гостиную влетели взрослые. Увидели разбитое окно, меня с все ещё поднятой ногой, сложили два и два и вздохнули.

— А я вам говорил, что этот ребенок просто невменяем! - сказал Виталий Львович.

— Ну что вы, дети просто заигрались, - отозвалась тётя Саша, доставая с балкона запасное стекло. — У меня часто стекла бьются, поэтому у меня есть запасные, - ответила она и очень легко поменяла разбитое стекло на целое.

Взрослые ушли, Виталий Львович что-то ворчал, а все молчали и смотрели на меня. В комнате становилось всё теплее…

Глава пятая. В которой я теряю любимого человека, наступаю на одни грабли дважды, и в которой становится ясно, что я дурной мальчишка.

Не знаю, как это получилось, но уже к концу этого дня моя жизнь полетела вниз с огромной высоты… Начались танцы. Выключили свет, включили музыку, и толпа из тридцати подростков, хохоча и топая, пустились в пляс. Не знаю, как нас не убили соседи снизу, но мне и без них было хреново. Сначала мы танцевали все вместе под какие-то молодежные хиты - я в музыке плохо разбираюсь. Потом включилась медленная музыка, и мальчики стали приглашать девочек. Один раз я уже танцевал с Тиной в прошлом году в конце учебного года. Я без сомнения взял её и уверенно повёл в танце. После прошлого года, когда я истоптал ей все ноги, я тренировался, и сейчас не наступил ни разу. Это было моим достижением.

Музыка стихла, давая нам отдых, потому что все запыхались и устали. Тут и там по квартире стояли маленькие группы подростков по три-четыре человека. Я стоял с Герой и Тиной, мы весело разговаривали, вспоминая интересные истории из школьной жизни, когда к нам подошла Маргарита. В руках у нее был бокал с шампанским. И откуда она его только взяла? Она звонко рассмеялась от шутки Германа, отпущенной вовсе не ей, и споткнулась. Она выглядела совершенно пьяной…

— А вот ты где, мой любимый! А я тебя уже устала искать в этой толпе, — громко сказала она заплетающимся языком и упала в мои объятия. — Я так тебя люблю, любимый, — сказала она и поцеловала меня в губы.

Я до того офигел, что даже не оттолкнул её. Её язык скользнул по моим зубам. Тина потрясённо стояла, а потом ее прорвало.

— Так вот оно что, "брат и сестра", значит… Значит, ты мне наврал! И это твоя девушка? А я тогда кто? — Любовница, — ответила ей Маргарита, отникнув от меня ненадолго.

Тина отпихнула эту пиявку и шагнула ко мне. У меня на губах осталась помада Марго. Тина подошла, вытерла у меня её с губ, а потом размахнулась и дала мне такую звонкую пощечину, что мне показалось, что от такого удара моя голова должна была отлететь от остального тела.

— Пошёл ты! — процедила она и скрылась в прихожей.

Через минуту дверь оглушительно бухнула. Маргарита поднялась, отряхнулась и подошла ко мне обычной походкой.

— Я же обещала испортить тебе жизнь, — она поправила мою рубашку. — Наслаждайся, пока это только цветочки…

Она не была пьяной, она притворялась. Эта мысль пронеслась у меня в голове, как холодная струя воды. Ещё после этого инцидента надо было запереться у себя в комнате вместе с Герой и сидеть там до конца, но я уже был пьян праздником, поэтому вместе со всеми сел за стол… Я не помню вкуса еды, не помню, о чём разговаривали за столом. Я помню только, как кто-то проснулся, а виной этому опять Маргарита.

За столом было шумно, все ели, болтали, как вдруг один из гостей Марго встал и громко сказал:

— Что за хрень, Маргарита? Не первый класс, всё-таки. Где бухло?

Судя по манере говорить, этот гость и так был пьян, и Маргарите пришлось попа́теть, чтобы усадить толстяка на место, но остальные гости уже тоже завелись и то и дело спрашивали про алкоголь. На сколько я могу судить, все они были не старше меня - восьмой класс, может быть, девятый, как и сама Маргарита, но я уже дважды наблюдал за сегодняшний вечер парней с сигаретами. Я лично никогда не буду курить и пить алкоголь; для себя я это решил твердо.

Гости возмущённо загудели, и Маргарите пришлось успокаивать обстановку.

— Вот так. Дай вам всё сразу - вы же всё выпьете сейчас. Серафим принесёт.

Я нахмурил глаза. Она поманила меня пальцем, и я пошел с ней.

— У мамы с дядей в комнате под батареей стоит целый ящик шампанского и одна бутылка коньяка. Принеси её и одну шампанского, — сказала она мне, и я, как дурак, пошёл… Даже не подумал, что мне придётся взять чужую вещь в чужой комнате.

Бутылки нашлись как раз там, где объяснила Маргарита, и я с чувством выполненного долга возвращался обратно, как из туалета, мне подставили подножку, и я растянулся на полу. Хорошо хоть бутылки не разбились. Маргарита стояла на до мной и мерзко улыбалась. Я не понял, что она хочет сделать, но уже понял, что это будет что-то подлое. Маргарита открыла коньяк так легко, как будто каждый день его открывала, понюхала.

— Божественно, — вздохнула она и перевернула меня пинком на спину.

После удара у меня из груди вышел весь воздух. Я даже не мог ничего сказать, а Маргарита уже вливала мне коньяк в рот… Алкоголь ударил мне в голову, перед глазами помутнело, и изнутри распирало огромное чувство. Объяснение ему дать я не смогу - слишком оно было огромное. Маргарита взяла меня за плечо и резко подняла. У меня закружилась голова. Она взвалила мою руку себе на плечи и куда-то повела. Я уже подумал, что она раскаялась в своих действиях, и тут я опять ошибся. Она привела меня к двери в кухню, отпустила. Я еле как держался сам на ногах. Маргарита постучала в дверь и тихо ушла. Я не выдержал и опустился на пол, зачем-то продолжая сжимать в руке пустую бутылку коньяка. Дверь открылась. Не помню, кто ее открыл, но точно помню, что Виталий Львович издал нечто похожее на радостный возглас:

— Я же вам говорил, что это дурной мальчишка. Посмотрите, он же совсем пьян!..

Глава шестая. В которой в дверь стучится Слон, а я лежу в кровати и не могу встать.

Маргарита с самого утра куда-то смылась. Она нарочито громко всё делала, когда проснулась. В конце концов, я тоже проснулся, но встать, чтобы отметить её отсутствие, не мог. Голова болела так, как будто по ней всю ночь стучали молотком. Действие алкоголя давно прошло, и осталась только боль и желание выпить всю воду на планете. Мама сидела рядом и гладила меня по руке. Заметив, что я открыл глаза, она нахмурилась.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила она.

— Хреново, — проскрипел я, — просто отвратительно.

Мама дала мне стакан воды, и холодная вода, как нож, пронзила горло.

— Сегодня полежишь, отдохнёшь, — сказала она. — Не вставай, если будет плохо - зови.

Я кивнул и закрыл глаза. Во время болезни мой организм вёл себя очень странно. Я весь день спал, и мне снились сны, как будто специально, чтобы мне не было скучно. Только сны эти больше походили на кошмары, и почти всегда они были похожими. Я лежу на кровати в какой-нибудь комнате, как вдруг мои руки и ноги начинают увеличиваться в размерах, удлиняться и становиться толще. За ними начинало расти тело, и оно вот-вот было готово лопнуть, когда начинала расти голова - сначала почему-то всегда нос, потом уши, а самыми большими вырастали мочки ушей. Я уже не помещался в одеяло, как начало расти и одеяло. Оно становилось всё тяжелее и тяжелее, вот меня уже плющит, я ничего не вижу, я сейчас превращусь в лепёшку. В голове звенит сигнал: сбрось с себя это чёртово одеяло!

Я открыл глаза и спихнул с себя тяжёлый кусок ткани. В холодном поту ощупал лицо, ноги, руки и с расслаблением выдохнул. Как оказалось, звонок у меня во сне был настоящий - кто-то очень настырно звонил в дверь. Послышались шаги мамы. Её походку я всегда узнаю - тихо, слегка хромающая на левую ногу. Мама открыла дверь, и из коридора донеслись голоса, очень возбуждённые и радостные.

— Папа!

Мама кинулась на шею высокому старичку с трехдневной щетиной и седыми бровями.

— Как ты нас нашёл?

— А вот так вот взял и нашёл, — улыбнулся мужчина. — Как вы тут?

В коридор вышла тётя Саша. Её походку я ещё не выучил, но догадался, что это она.

— Здравствуйте, — поздоровалась женщина.

— Я тебе потом всё объясню, — сказала мама на немой вопрос папы.

Мужчина пожал плечами.

— Веди меня к внуку, — сказал он.

Приехал дедушка… Мой любимый дедушка Слон, которого я знаю всю жизнь. Весёлый, иногда грустный после смерти бабушки, но мой. В детстве, когда мама с папой всё время были на работе, мы с ним играли в большого слона и маленького слонёнка. Любовь к этим большим добрым созданиям привил мне именно он. Мама остановила дедушку перед моей дверью.

— Ему нельзя сейчас вставать, так что постарайся, пожалуйста, без лишних телодвижений…

— А что так? — Дедушка, судя по голосу, был озадачен.

— Он вчера выпил целую бутылку коньяка, да ещё и шампанское сверху.

— Мой Сима удивился, — дедушка.

Что ответила мама, я не услышал. Дверь распахнулась, и дедушка зашёл ко мне в комнату, сел на край кровати. Я притворился, что сплю. Мама взглянула на меня, покачала головой, потом ушла.

— Ну, хватит притворяться, я-то знаю, что ты не спишь, — улыбнулся дедушка.

Он классный, мне никогда не удавалось обмануть его, да я и не сильно пытался. Раньше, в детстве, когда он должен был меня укладывать спать, я часто пытался притвориться, а потом тихонько слезть с кровати и устроиться под боком у деда. В такие случаи он никогда не прогонял меня спать… Я открыл глаза. Серые брови над зелёными глазами смеялись, как и всегда.

— Ну здравствуй, мой маленький слонёнок, — улыбнулся дед и легонько пихнул меня кулаком в колено.

— Привет, большой добрый слон, — ответил ему я, причём довольно вяло - голова болела всё-таки очень сильно.

Дед осмотрел нашу с Маргаритой комнату и сказал:

— Ну, рассказывай, Серафим, что у вас тут произошло. Я разговаривал с твоим Герой, он сказал, что вы переехали, что вам придётся теперь жить с какой-то другой семьёй.

— Так вот откуда ты узнал, где мы теперь обитаем, — улыбнулся я.

— Гера сказал тебе правду. Какое-то время мы будем жить с семьёй из дочки-психопатки и безумной мамаши, которая по ночам играет на саксофоне. Да, об этом я ещё не говорил, что мне уже третью ночь в этом доме содится как кто-то играет на саксофоне, и у меня есть подозрения, что это именно тетя никогда вчера вечером я был у нее в комнате то видел не что похожее.

Дедушка улыбнулся.

— Твоя мама попросила с тобой на эту тему не разговаривать, но я всё-таки спрошу, прсерьознел он. - Ты чего вчера так набрался? Я, конечно, понимаю - день рождения, но не до такой же степени, чтобы на ногах не стоять.

— А тут мы возвращаемся к психопатке Маргарите, — вздохнул я. — Она взъелась на меня с первого дня, и всё из-за того, что я увидел её голой.

— Как тебе это удалось?

— Я проснулся в этой комнате, а тут она оказывается жила, вот и переодевалась, видно.

Дедушка рассмеялся, - да слонёнок ты даёшь…. Сам не заметил, как, но я рассказал дедушке всё: и про Тину, и про Марго, и про шлщастное окно, и ещё более несчастный коньяк. Дедушка слушал меня внимательно - так слушать умел только он.

— Переживёшь, ребёнок, в конце концов, — сказал он. — И всё у тебя будет хорошо.

— А ты чего, кстати, приехал вдруг? — спросил я.

Мой дедушка от чего-то очень не любил моего папу, и когда я смог оставаться дома после школы один, то стал к нам очень редко захаживать. Дедушка погрустнел.

— Я хотел поздравить тебя с днём рождения, Слонёнок, но не успел, — он вытащил из своего большого саквояжа коробку и протянул её мне.

— Но это же не всё…

— Догодался я.

— Я продал наш с Виолеттой дом, — тихо сказал он. — Там я по ней скучаю, а если меня не будет в том доме, мне будет легче её отпустить.

Виолетта - это моя бабушка. Бабушка Слониха с доброй улыбкой.

— И теперь я поживу у вас, пока не знаю где, но у вас. Пойду сообщу об этом твоим родителям и потом вернусь - хочу видеть твоё лицо, когда ты увидишь мой подарок.

Он встал и вышел из комнаты. Я слышал, как "обрадовался" папа. Ещё больше он обрадовался, когда дед сказал им, что поживет с нами. Мама, конечно, обрадовалась. Тётя Саша притащила в кухню саксофтн. Это я слышал даже из комнаты. Своей игрой она приветствовала дедушку в их доме. Я был прав - именно она не давала мне спать ночью, а теперь их будет двое. Дед очень любил трубу, и я был уверен, что он привёз её с собой. Эту трубу ему подарила бабушка…

Глава седьмая. В которой птицы ябедничают, я отступаю от своих правил, а мама смеётся как сумасшедшая.

Я обещал маме, что, для того чтобы ходить в школу, буду вставать раньше и ездить на автобусе. В понедельник я проспал. Сначала у меня не сработал будильник, потом я уснул после того, как меня разбудила мама, и проснулся я в десять часов. Уроки шли уже целый час. Как угорелый, я носился по дому, собирая вещи, и почти час тарахтел в сорок девятом. В школу я вбежал прямо к звонку на урок биологии. Это был третий звонок. По расписанию у нас должно было быть их шесть, так что, если никто не расскажет о моём отсутствии на первых двух уроках, то вообще всё будет хорошо. Как оказалось, зря я так думал…

Декфейс, наш учитель биологии, рисовал на доске клетку животного, когда я вошёл в класс. Кличку ему дали до того, как я пришёл в школу, и первые две недели я не понимал, почему Эрнеста Леонидовича так называют. Гера мне объяснил, что Декфейс означает "утиный клюв". У Эрнеста Леонидовича была такая привычка - всё время выпячивать свои губы. Вот к нему и приклеилась кличка. Я успел вовремя. Декфейс закончил рисовать клетку и повернулся к нам. Его губы, как всегда, были выпячены вперёд.

— Дети, сегодня у нас новая тема - мы с вами продолжаем изучать зоологию. Но для начала я хочу проверить ваше домашнее задание. Все тетради мне на стол, а Лоуренс - к доске.

Персиваль Лоуренс приехал к нам три года назад. На самом деле крутой тип, всегда на стиле, но вот только связался с плохой компанией. Арсений Владченко сидел с ним за одной партой и испортил его. Перси (так его называли мы все) вышел к доске и взял мел.

— Подпиши, пожалуйста, какие органы есть у животной клетки и где они находятся.

Перси поскрёб затылок и осторожно, словно не был уверен в своём ответе, подписал "ядро". Потом "ядрышко" и "цитоплазма". На большее его не хватило, и он остановился в ступоре.

Декфейс встал и взял из рук парня мел.

— Скажи мне, пожалуйста, Персиваль, что вот это за органоид? — спросил он, указывая на лизосому.

— Вакуоль, — ответил Перси чётко и уверенно.

Декфейс обхватил себя за голову, выронив мел. Тот упал на пол и раскололся на три части.

— Объясни мне, пожалуйста, Персиваль, в каких клетках есть вакуоли? — простонал учитель.

— У животной, растительной и бактериальной, — не задумываясь, ответил Перси.

Меня распирал хохот. Этот шикарно одетый тип был полный ноль в биологии… Декфейс встал со стула и подошёл ко мне. Положил передо мной осколок мела и попросил:

— Серафим, объясни Лоуренсу, в каких клетках есть вакуоли, а в каких нет, а то боюсь, у меня не получается подобрать приличных слов.

Я улыбнулся. Биология была моим любимым предметом, с учителем у меня были хорошие отношения, и Декфейс всегда ставил меня в пример всем остальным ребятам. По совместительству Эрнест Леонидович был ещё нашим классным руководителем, и в свободное время, когда мы оба были свободны, мы любили сесть где-нибудь и пообщаться на какие-нибудь умные темы. Я встал, подошёл к доске и нарисовал рядом с животной клеткой Декфейса свою растительную. Обвёл вакуоль в своей и ровным поставленным голосом произнёс:

— Вакуоли присущи растительным и бактериальным клеткам. В животной клетке они такие маленькие, что решили их не считать.

— Молодец, Сима, садись, пять. А ты, Персиваль, садись, три - за ядро и цитоплазму, — сказал Декфейс, и мы сели.

Я еле удержался, чтобы не показать Перси язык. Гера работал в поте лица. Ему никак не удавалось понять биологию как предмет, и поэтому я ему всегда помогал.

— Это митохондрия, — шепнул я.

Декфейс стёр обе клетки и написал новую тему: "Кровеносная система". Я расслабленно откинулся на спинку стула. Буквально два дня назад мы обсуждали с Декфейсом эту тему, поэтому мне не нужно было что-то записывать или ещё хуже - запоминать. К сожалению, Тина не училась в нашей школе, и я не мог с ней поговорить, и на звонки мои она не отвечала…. Пока Декфейс рассказывал классу про кровеносную систему червя, я погрузился в свои мысли. Они были самые разные: от приезда дедушки до плана мести Маргариты. Вчера, когда она пришла домой после прогулки со своим парнем, здоровым лбом два метра роста, её ждал неприятный сюрприз. Дедушка изъявил желание жить в моей комнате, а значит, ей теперь придётся жить с нами двумя. Так она хотя бы перестанет меня трогать, когда дед в комнате. Задумавшись, я даже пропустил звонок и очнулся только когда Гера пихнул меня в бок.

— Ну, ты как? — спросил он.

— Нормально, — ответил я.

— Ну ты даёшь, старик, взять и выдуть целую бутылку коньяка в одну харю.

— Да не я это был. Меня Маргарита напоила, сам не понял, как это получилось. Мне мама вчера вечером такую головомойку устроила по этому поводу - жуть.

— Ну конечно, девятый класс всего лишь, а уже сразу коньяк. Моя мама бы убила меня, узнав, что я употреблял.

— Твоя мама бы тебя убила бы, даже если бы узнала, что ты куришь, — хихикнул я.

Это была наша с Герой тайна - он курил, я смотрел на дым из его сигареты и каждый раз улыбался. Гера мой лучший друг. Конечно, я пытался донести до него, что курение - это плохо, но всё без толку. К нам подошла Причина, известная на всю школу ябеда, и сказала:

— Сера, тебя директор зовёт.

Я чуть на месте её не прикончил. Понятное дело, она настучала, что меня не было на первых двух уроках. Я вздохнул, встал и направился в кабинет директора Виталия Львовича Владченко. Я зашёл, сел на стул перед столом и стал ждать. Виталий Львович наклонился ко мне и приказал:

— Дыхни.

Ну конечно, он же думает, что я пьяница… Следовало сразу догадаться.

— Тебя не учили, что нужно чистить зубы, — скривился он, не учуяв запах алкоголя, он решил хоть к чему-нибудь придраться.

Я решил не отвечать, пусть это побыстрее закончится, и я побегу на урок. Моё желание исполнилось. Хотя и не так, как я хотел….

— Серафим, — начал он. — Твоя успеваемость пошла в упадок, ты опаздываешь на уроки и грубишь учителям. Так больше не может продолжаться, поэтому я принял решение о твоём отчислении. Сегодня приедет твоя мама, и я ей всё объясню.

Я открыл рот от изумления.

— Это всё неправда, я вам просто не нравлюсь, вы всё это придумали. Спросите кого угодно, на уроках я веду себя лучше всех.

Меня распирала несправедливость.

— Молчать! — крикнул Виталий Львович. — Ты отчислен. На уроки сейчас можешь не идти, посиди в коридоре, пока не приедет твоя мама, и чтобы ноги твоей больше в моей школе не было. — Он стукнул кулаком по столу.

Я рывком встал, опрокинув стул, и покинул кабинет. Потом развернулся и показал закрытой двери средний палец. Это, конечно, было не в моих правилах, но этот придурок заслужил. На урок я всё-таки пошёл. Там была информатика. Я не очень любил этот предмет, но надо же было рассказать Гере о случившемся. Я зашёл в кабинет и, не спрашивая на это разрешение, прошёл сразу в класс. Призрак возмущенно на меня посмотрел, но ничего не сказал. Слишком был поглощен двоичной системой исчисления. Кличку "Призрак" Павлу Сергеевичу придумал я. Есть у меня такая способность, как у слонёнка, видеть то, что не видят другие, ну или думать, что я вижу. Призрак пришёл к нам только в этом году и полгода уже пытается втолковать нам всем про разные системы исчисления. А Призрак он потому, что он бесцветный, серый, нудный тип. Я зыркнул на Птичкину и написал записку Гере: "Меня отчислили из школы…"

Гера взглянул на меня с тоской. Виталий Львович, видимо, не поверил мне, что я пойду сидеть в каридор, и решил проверить. Он зашёл как раз тогда, когда я наклонился завязать шнурки и спрятался за партой.

— Где твой дружок? — спросил он, указывая на Геру.

Призрак взвыл, его уже второй раз за один урок отвлекают.

— Нет его тут, — просипел Гера.

И тут Птичкина опять вставила свои пять копеек.

— Они вас обманывают, Виталий Львович. Серафим здесь.

Я вылез из-под парты, скрываться уже не было смысла. Я вылетел из класса раньше, чем директор что-то понял и успел среагировать. Мама приехала быстро, очень злая и сердитая. Они заперлись в директорском кабинете всем педагогическим составом и, небось, все кости перемыли. Несмотря на то, что мама старалась делать серьёзный вид, её трясло от смеха. Это не увидел никто, кроме меня… Мы сели в машину, и она расхохоталась. Я давно не слышал, чтобы моя мама так смеялась.

— Ты бы видел, с какими лицами сидели педагоги на этом долбаном педсовете, — сказала она, отсмеявшись. — Я просто написала им всем, что, возможно, ты уйдёшь из школы, пока ты не предложил вариант с автобусом. И они все говорили, какой ты хороший и что им тебя будет не хватать. А сейчас этот Виталий Львович рассказывает мне, что ты ещё и куришь в туалете.

Я улыбнулся.

— В этом он не соврал. Вернее, почти курю не я, а Гера. Я просто стою рядом.

— Ну ладно, завтра ты пойдёшь в другую школу, а эту забудь, она мне никогда не нравилась.

Я вдруг вспомнил о Декфейсе.

— А как отреагировал Эрнест Леонидович на мой уход?

— А его не было, — ответила мама.

Я кивнул. Жалко, значит, надо пригласить его к себе и попрощаться по-человечески. Дальше мы ехали молча, и только мама что-то себе бубнила о том, какие козлы все те, кто ездят по дорогам не по правилам.

Глава восьмая. В которой слон заходит в посудную лавку, психопатка плачет, а я смотрю на звезду и удивляюсь её цвету.

Мама припарковала машину в подземном паркинге, и мы поднялись в квартиру. Паскаль радостно залаял и, облизав мне руки, убежал куда-то на кухню в надежде, что его покормят. Маргарита ещё не вернулась из школы, и я был этому только рад. Зато в комнате был дед. Он держал в руках трубу и настраивал её. Я быстро переоделся и присел рядом с ним. Я любил, когда дедушка играл. Он это делал очень красиво, так что у меня по коже бегали мурашки.

— Чего так рано? — спросил дед, не отрываясь от трубы.

— Меня выгнали из школы, — ответил я.

Дед взглянул на меня и улыбнулся.

— Вот они, конечно, козлы, такого парня потеряли.

Я тоже улыбнулся.

— Наверное, он был большим и злым слоном, тот, кто тебя исключил.

— Да, — я кивнул, — большим, злым, серым и ужасно нечестным.

Дедушка отложил трубу и взглянул на меня. Я подсел ближе, и он положил свою большую тёплую ладонь мне на голову, почти накрыв её целиком. От дедушки пахло дымом, ванилью и слонами.

— Ты опять общался с Розовыми? — спросил я.

Дедушка улыбнулся:

— Да.

Раньше, когда спать меня укладывал дедушка, он мне рассказывал сказку про слонов. Все слоны были серые и злые, а некоторые - розовыми. Этих несчастных Розовых обижали, и тогда они решили собраться все вместе и уйти на юг, туда, где нет злых серых слонов, а есть только Розовые.

— Расскажи сказку, — попросил я. — Ты так давно мне её читал, что я уже и не помню.

Эту сказку придумал дедушка специально для меня. Он приобнял меня, поднял голову к потолку и начал:

— В саванне, где баобабы тянулись к небу, а трава шелестела под ветром, жили слоны. Большинство из них были серыми, как пыль дорог. Но была и маленькая группа розовых слонов, чья кожа была окрашена нежным закатом.

Серые слоны часто насмехались над розовыми. "Смотрите, какие нелепые!" - трубили они, обдавая розовых слонят пылью. "Вы похожи на цветы, а не на настоящих слонов!" Розовые слоны старались не обращать внимания, но каждый злой словесный удар оставлял след в их сердцах.

Однажды, когда серые слоны особенно сильно разошлись, толкая и пихая розовых, старейшина розовых слонов, мудрая слониха по имени Розалия, подняла хобот. "Хватит!" - протрубила она. "Мы больше не будем терпеть ваши издевательства. Мы уходим!"

Собрав свои немногочисленные пожитки, розовые слоны двинулись на юг. Они шли долго, через выжженные солнцем равнины и густые леса. Было трудно, но они держались вместе, поддерживая друг друга.

В конце концов, они достигли долины, где росли диковинные розовые орхидеи, а реки текли кристально чистой водой. "Это наш новый дом," - объявила Розалия. И розовые слоны поселились в этой долине, окружённые красотой и миром. Они научились жить в гармонии с природой, и больше никто не смеялся над их цветом. А серые слоны остались одни в своей саванне, поняв, что потеряли кое-что важное – разнообразие и красоту, которые розовые слоны приносили в их мир. Но было уже слишком поздно. Розовые слоны нашли свой рай, где ценили их такими, какие они есть.

— Спасибо, — пробормотал я.

— В мире много серых слонов, Сима. А розовых так мало, что люди даже не знают об их существовании. Ты, Сима, именно что розовый….

Мы оба замолчали, и каждый думал о своём, а может быть, и об одном и том же. Я закрыл глаза и расслабился. Пусть все они вязнут в своей серой жизни, а я и мои друзья будем жить в розовой долине розовых слонов. Тут с кухни донёсся грохот, крики и звон бьющегося стекла. Мы с дедом одновременно подскочили и побежали на звук. Навстречу нам нёсся Паскаль. Он испуганно поджал хвост и слегка повизгивал. В кухне царил погром. На подоконнике сидел рыжий кот и шипел. Мама и тётя Саша в испуге замерли.

— Что случилось? — спросил дед.

— Паскаль погнался за нашим котом, тот запрыгнул на шкаф, и он не выдержал его веса, упал.

Только тут я заметил, что один из шкафов, прикрученных к стене, отсутствует.

— А ну-ка, Сима, подсобки, — попросил дед, и мы вдвоём подняли шкаф.

Дед осмотрел крепления, оценил их целостность, и мы вернули шкаф обратно на первоначальное место. Вся посуда была разбита вдребезги.

— Мы сходим, — вызвался я, и дед кивнул.

— Купим посуду по самой необходимости, а потом будем докупать то, что надо, — добавил он, и мы пошли одеваться.

Было уже достаточно холодно, и, надев куртки, мы направились в поисках магазина посуды. Такой нашёлся в конце квартала, и, дёрнув дверь на себя, мы вошли. Я краем глаза увидел то, что на двери висит табличка "Слонам нельзя", и осторожно её перевернул. Нам с дедушкой ну очень нужна была посуда. Мы выбрали тарелки для супа: три зелёные и пять красных; чашки на всех, каждому разные, чтобы не путаться. Лично себе я выбрал со слоном, а дедушка взял с ночной Венецией. А ещё мы взяли плоские тарелки и заглянули в продуктовый. Пара пирожных к чаю подняли бы всем нам настроение.

Добрались мы уже затемно. Пришлось спрашивать дорогу, потому что ни я, ни дедушка не запоминали, куда надо идти. К нашему приходу мамы уже всё убрали и даже вынесли мусор. Брат тёти Саши принёс тортик с работы, ему сегодня дали повышение. Маргарита отказалась выходить к ужину. Не могу сказать, что меня это сильно огорчило, но было интересно посмотреть, как она бы отреагировала на кружку, которую я ей выбрал. Огромная золотая звезда на белом фоне меняла цвет, если налить в кружку кипяток. Любопытство пересилило, и, взяв кружку, я пошёл в комнату. Маргарита лежала на кровати лицом в подушку и плакала. Её всхлипы не доносились до коридора. Я осторожно подошёл к ней и притронулся к плечу. Она вздрогнула, видимо, не слышала, как я вошёл. Она открыла глаза, повернулась ко мне и скривилась.

— Чего тебе? — грубо спросила она.

— Я вот тебе кружку купил, дарю, — робко сказал я. — Звезда меняет цвет, когда в кружке что-то горячее, — быстро добавил я, потому что подумал, что она сейчас эту кружку разобьёт мне об голову.

Маргарита улыбнулась и взяла кружку.

— Спасибо, — сказала она.

— А хочешь, я тебе чаю принесу? — вдруг предложил я, непонятно почему проникнувшись в данный момент к этой девочке симпатией.

— Давай, — снова улыбнулась она, уже больше не плача и только иногда всхлипывая.

Я принёс чайник, кусочек тортика, сахар, лимон, если она захочет, и присел ей на кровать. Пока Марго пила чай, я наблюдал за звездой на кружке. Она переливалась всеми цветами радуги, в конце концов остановившись на розовом цвете. Вот уж не знаю, почему так получилось…

Глава девятая. В которой я прихожу в новую школу, вывожу из себя Мидию и обретаю новых друзей.

Утром меня разбудила Маргарита. Не так, как в прошлый раз, а по-доброму, слегка прикоснувшись к моему плечу. Вчера вечером мы засиделись допоздна и оба так устали, что даже уснули на одной кровати.

— Вставай, в школу пора идти, — мягко произнесла она.

— Меня же исключили, — не понял я.

— Из той — да, а теперь ты будешь ходить в мою.

Я чуть не застонал, но сдержался, чтобы не разбудить дедушку. Не знаю, почему Маргарита сегодня такая добрая. Возможно, это из-за того, что я вчера о ней позаботился, но мне она такой нравится больше. Я вяло встал, пошел умылся, кое-как запихнул в себя два бутерброда с вареньем (терпеть не могу завтракать) и полез одеваться. Оказывается, вчера мама принесла мне новую школьную форму, очень неудобную, но пришлось надевать.

— Я покажу тебе, где находится школа, и теперь мы будем ходить вместе, — улыбнулась она и отперла дверь.

Идти оказалось недолго и всё время по прямой. Вчера мы с дедушкой уже ходили здесь — вон там магазин посуды. Мы свернули в школьный двор, и нас тут же чуть не сбил какой-то пацан на скейтборде.

— Владченко, ты что, совсем офанорел?! — крикнула Маргарита ему вслед, а я замер с открытым ртом.

— Владченко? — переспросил я.

— Да, это Степан Владченко, старший сын директора твоей прошлой школы. Он не смог прийти ко мне на день рождения, а его придурок-брат смог, — Маргарита скривилась.

— А в каком он классе? — спросил я.

— В восьмом В, — ответила Марго и повела меня дальше.

Мы прошли холл, сдали куртки в гардероб. Полная женщина, как мне объяснила Маргарита, ее звали тётей Кнопкой, взглянула на меня, но ничего не сказала.

— Вот твой класс, — сказала Маргарита, проведя меня по коридору. — Расписание у одноклассников спросишь. Если что, я в девятом Г. Спросишь меня, если что понадобится.

Я кивнул и зашёл в класс. Урок ещё не начался, и ученики сидели кто где хотел: кто на партах, кто на подоконнике, кто-то читал книжку, а кто-то носился по классу с громким криком. Я занял самую последнюю парту, где никого не сидело, и принялся разглядывать новых одноклассников. Ни одного знакомого лица… На меня тоже никто внимание не обращал, и я, достав из рюкзака тетради, разложил их на столе. Тут в класс заглянула Маргарита и поманила меня пальцем. Я подошёл, она ухватила меня за рукав и куда-то потащила. Остановилась она только у какого-то окна и, заведя меня за угол, положила мне руки на плечи.

— Серафим, у меня к тебе просьба. Ты можешь не говорить никому, что мы с тобой брат и сестра, а сказать, что мы с тобой пара?

Я недоумённо кивнул.

— Ты лучший! — взвизгнула она и поцеловала меня в щёку.

— Спасибо.

Знал бы я, чем обернётся этот мой кивок, триста раз бы подумал… А дальше я заблудился… Я плутал по коридорам, заглядывая в каждый класс, как грянул звонок, и все ученики разошлись по кабинетам. Спустя пятнадцать минут урока я всё-таки нашёл нужный мне класс и зашёл в него. У доски стояла какая-то женщина-учитель, а все мои вещи разбросаны по всему классу. За той партой, где я их положил, гордо восседал младший брат Арсения Владченко…

— А вот и новенький, — улыбнулась мне женщина. На носу её было пенсне, которое упало, как только она повернула голову.

— Вообще-то, Серафим, — поправил её я, и весь класс засмеялся.

— Ой, прости, извиняюсь, — сказала она. — Новенький Серафим.

— Как архангел, — добавил я.

— Ну хорошо, архангел Серафим, садись, пожалуйста, на свободное место рядом с Юличкой и не забудь собрать свои вещи.

Я взглянул на вставшую со своего места стройную девушку в очках и, подобрав свои разбросанные младшим Владченко вещи, сел рядом с ней.

— Мидия правильно сделала, что посадила тебя со мной. Ты симпотный, — улыбнулась мне своей жуткой улыбкой Юличка, и я еле сдержался, чтобы не поморщиться.

— Кто? — переспросил я.

— Мидия — это наша классная. Рузанна Филипповна очень любит морепродукты. Об этом никто не должен знать, но от неё так пахнет солью, что это стало ясно каждому.

Я кивнул и открыл тетрадь. Моё лицо, видимо, отразило недоумение при виде записки, написанной на первой странице, и Юличка это заметила. Она заглянула через мое плечо и охнула.

— Вот это да! Первый день и сразу драка! Видимо, ты сильно не понравился Степе.

На первой странице моей новой тетради по литературе корявыми буквами синей ручкой было выведено: "Слышь ты, Сера, сегодня за школой драка, ты и я, в пять… Не придёшь — убью, как таракана". Я взглянул на отправителя этой записки и улыбнулся. Арсений по сравнению с этим Степой был быком, и, если с ним я справлялся, то и с этой мелкотнёй справлюсь точно. Засмотревшись на прыщавую морду Степана, я упустил момент, когда ко мне обратилась Мидия. Она подошла ко мне и приблизила своё толстое лицо.

— Извините, повторите, пожалуйста, вопрос, — попросил я.

— Что последнее ты проходил в своей прошлой школе? — повторила она, уже начиная злиться.

Я попытался вспомнить, что именно нам рассказывала Инга Валерьевна, и выпалил то, что первое пришло на ум.

— Муму! — выкрикнул я, и Мидия замерла.

— Муму, значит? А что ты помнишь из "Муму"?

Я замялся, но потом осмелел и начал нести полную чушь. Надо же как-то было выравнивать своё положение в обществе, раз уж девчонкой обозвали, надо отомстить.

— Ну, "Муму", значит, это корова. В детстве у меня была одна книжка про корову, и я решил пересказать её. Ну так вот, Муму — это корова, и у неё была хозяйка. Они жили в деревне. Хозяйка — это маленькая девочка, и жила она с бабушкой и дедушкой. Она ходила гулять с Муму и очень её любила, а Муму любила девочку и одуванчики. Она так аппетитно их ела, когда я читал, прямо тоже захотелось попробовать… — Я плёл рассказ, не замечая, как Мидия начала краснеть от злости. — Вот, а одуванчики, оказывается, такие вкусные оказались, — я облизнулся. — А ещё…

— Хватит! Замолчи!!! — Мидия взорвалась. — Ты не то рассказываешь! "Муму" — это про собаку, которую утопил Герасим! — Мидия схватила мой учебник и, открыв его, сунула мне под нос. Её слюна летала во все стороны.

— Успокойтесь, — тихо сказал я. — Я так и сказал: "Муму" — это собака, которую утопил Герасим.

Мидия задохнулась от возмущения. А класс, который до этого старался не выдать своего веселья, прыснул хохотом. Громче всех смеялась Юличка. Она билась головой об стол и сейчас была очень похожа на сумасшедшую.

— Пошёл вон! — закричала Мидия. — Пошёл вон, негодяй! Немедленно покинь класс, живо!

Я нарочито медленно встал и пошёл к двери. Прямо перед Мидией я как будто споткнулся и упал прямо на учительницу, сбив с неё при этом очки.

— Извините, — сказал я, отряхиваясь.

— Вон! — закричала Мидия, и тут уж я тянуть не стал, смылся с урока как можно быстрее.

Весь оставшийся урок я отсидел на диване в коридоре, играясь очками Мидии, которые стащил, пока падал. Она ничего не заметила, и теперь, нацепив их на нос, я разглядывал себя в зеркале. Как только прозвенел звонок с урока, из класса выбежала Юличка и присела рядом.

— Ну ты там зажёг, — сказала она. — Мидия весь оставшийся урок была красной, как помидор, а ещё теперь она не может найти свои очки…

— И не найдёт, — хрипло ответил я, указывая на свой нос.

Юля довольно захихикала. Тут к нам подошёл какой-то высокий парень со свитой из трёх человек за спиной.

— Эй, Серафим, — обратился он ко мне. — Ну ты, конечно, молодец! С первого дня и так завести Мидию — это надо постараться. За что ты так с ней?

Этот странный парень как будто ругал меня, но одновременно и хвалил – очень неприятное чувство.

— Но она же назвала меня при всех вас девчонкой, — как можно пафоснее ответил я.

Кажется, мой ответ удовлетворил этого парня, потому что он протянул мне руку и сказал:

— Ян.

— Серафим, — ответил я на рукопожатие.

— А это мои друзья: Филипп, Рома и Стас, — представил Ян свою свиту, и те довольно заулыбались. — Я вижу, ты неплохой парень. Давай с нами тусоваться. Мы самые крутые парни в этой школе. Как тебе сокращённо называть-то? Язык сломается, пока выговоришь твоё имя.

Я жутко испугался, что кто-нибудь сейчас назовёт меня Серой, поэтому быстро ответил:

— Сима.

Ян кивнул.

— Эй, Ли, чего уши развесила? — обратился Ян к Юле по фамилии.

Юля фыркнула:

— Ой, тоже мне, мальчишеские секреты нашлись, — и удалилась, эффектно подскользнувшись на мокром полу.

Я хотел уже подбежать, узнать, всё ли в порядке, но Ян меня остановил.

— Пройдёмся? Сейчас большая перемена, да к тому же следующего урока не будет — англичанка заболела.

Они привели меня на школьный двор, завели за угол и быстро, пока никто не заметил, прошмыгнули в лаз между прутьями забора. Мы оказались в тёмной старой хижине с обветшалой крышей и деревянными стенами. Хижина была совсем маленькая, видимо, ребята построили её сами. Ян зажёг тусклую лампу и плюхнулся на старую подушку. Я осторожно присел на раскладушку, стоящую недалеко от входа.

— Это наша хижина, — объявил Ян. — Здесь мы можем делать что хотим, и никто нам не указ. — Он выдвинул один из ящиков комода и достал оттуда пачку сигарет-самокруток. — Будешь? — спросил он у меня, закуривая.

Я помотал головой. Коньяк я уже пил, теперь ещё и сигареты? Нет, спасибо, увольте. Я окинул взглядом хижину, выхватил журнальный столик возле окна. Мне даже не хотелось знать, какие там лежат журналы, потому что, если обитатели этого дома курят, они могут и читать что-нибудь не по их возрасту.

— Хочешь вступить к нам в банду? — вдруг спросил Ян. — Ты неплохой парень, и я уверен, что ты отлично впишешься к нам.

Я немного задумался, но потом кивнул.

— Хочу. Только курить не буду.

— Как хочешь, — рассмеялся Ян, выбрасывая окурок в окно. — В таком случае, если ты теперь с нами в банде, я, как главарь и атаман, должен всё о тебе знать. Сколько тебе лет?

— Четырнадцать.

— У тебя есть девушка?

Я уже собирался сказать, что нет, Тина порвала со мной, но тут я вспомнил просьбу Марго и кивнул.

— Отлично, — обрадовался Ян. — А то эти бездари никак не могут найти себе приличных тёлок, — Стас покраснел.

— А сколько тебе лет? — спросил я, чтобы не молчать.

— Шестнадцать, — недовольно проговорил Ян.

У меня отвисла челюсть.

— А что ты делаешь в седьмом классе?

Ян поморщился:

— Оставался дважды на второй год.

Как я не старался, чтобы тишина не наступила, она всё равно повисла, и нас спас только звонок.

— Пора. Сейчас будут рассказывать о всякой дряни, о вреде курения и алкоголя.

Ян поднялся и первый вылез из хижины. Я не понял, что он сказал, но поспешил за ним. До урока я так и не дошёл. Ян со своей свитой ушли вперёд, а мне вдруг стало так нехорошо, что сначала пришлось присесть на мокрую землю, а потом и прилечь. В груди все сжалось. Это наверное из-за того я надышался дымом от сигарет подумал я и закрыл глаза.

Глава десятая. в которой ко мне приходят одноклассники, угрожают мне, а потом я иду делать покупки.

Дедушка сидел в кресле рядом с моей кроватью и играл на трубе. Звуки этого инструмента и разбудили меня. Дедушка играл одну из моих любимых песен — "Из-за мелочей". Песня была грустной, и у меня навернулись слезы. Играя, дедушка не мог видеть, но я-то отлично знал слова. После внезапного обморока я пролежал на холодной земле почти час без движения. Маргарита, которая освободилась на час раньше, чем должна была, быстро подбежала ко мне. Привести меня в чувства ей не удалось. Я и сам не могу понять, почему я вдруг так обессилел. Маргарита не растерялась и тут же позвонила моей маме. Та как раз была на собеседовании, поэтому прислала дедушку. Вот уж не знаю, как ей удалось уговорить его сесть за руль автомобиля, но, приехав к воротам школы, они вдвоем с Маргаритой затащили меня на заднее сиденье и отвезли домой. Часы в комнате показывали половину седьмого, значит, проспал я всего-то каких-то три часа. Голова болела, руки и ноги замерзли. Я начал тихо подпевать дедушке, и он, услышав, что я проснулся, доиграл до второго куплета, и труба замолкла.

— Ты как, Слонёнок?

Я улыбнулся.

— Кажется, я стал немного серым…

— Ну и зря, — как-то резко ответил дедушка, — очень зря! Розовый цвет тебе идёт больше.

Я с удивлением посмотрел на морщинистое лицо деда. Оно выражало неудовольствие.

— Что-то случилось? — уже тише спросил я, но дед меня услышал.

— Ты действительно, как слон, — сказал он уже спокойнее. Раньше он на меня никогда не ругался. — У тебя что, уши выросли? — Он попытался пошутить, но у него не получилось.

Я продолжал на него смотреть, и он сдался.

— У меня сегодня прихватило сердце.

У меня что-то ёкнуло внутри. Я почувствовал это. Вот откуда этот обморок. У нас с дедом очень сильная связь. Это мы с ним выяснили уже давно, когда оба вскрикнули, когда он порезал палец, причём я находился тогда в другой комнате и не видел этого. А вслух я сказал:

— А сейчас тебе лучше?

— Да, Слонёнок, но я чувствую, что скоро отправлюсь на юг…

— Со слонами?

Мне очень хотелось услышать "нет", но дед кивнул. Повисло молчание, которое никогда не возникало у нас с дедом наедине. Чтобы разбавить густую, как сметана, тишину, дедушка опять взял трубку.

— Что играем? — спросил он.

И я назвал песню, которую мы с ним не пели уже так давно. Песня была весёлой и задорной, дедушка расслабился, я тоже. В дверях застыла Маргарита и, улыбаясь, смотрела на нас двоих. Сегодня у меня с ней явно наладились отношения, она уже не пыталась испортить мне жизнь, поэтому я махнул ей рукой, и она, явно обрадовавшись, аж подпрыгнув на месте, присела рядом на мою кровать. Она закинула руку мне на шею и приобняла. Дедушка, взглянув на этот жест, только загадочно улыбнулся. Маргарита, оказывается, тоже знала эту песню и звонким чистым голосом подпевала.

— К тебе там одноклассники пришли, — шепнула она мне на ухо, когда дедушка принялся играть проигрыш.

"Ян что ли?" — подумал я. Если бы я знал, что это не Ян, ни за что бы не попросил Марго впустить их. Дедушка, услышав о гостях, сказал, что не будет мне мешать, и ушёл на кухню. Маргарита ободряюще мне кивнула и скрылась. Через минуту в комнату вошёл Степан Владченко… Я сначала не поверил своим глазам. За ним шли его дружки, ухмыляясь, бросая на меня взгляды.

— Как ты себя чувствуешь? — Стёпа присел на мою кровать и положил руку мне на лоб. — Температуры нет, это хорошо. А то мы так за тебя испугались, когда увидели в окно, что ты упал. Мы уже собирались бежать тебе на помощь, но Мидия нам не дала этого сделать.

Его губы были растянуты в фальшивой улыбке, которая ничего хорошего мне лично не предвещала.

— Закройте дверь, — бросил он через плечо своим дружкам, и те плотно прикрыли единственный путь к отступлению. — Ты не пришел на задний двор, Серафимчик, а ведь я тебе писал… — Стёпа наклонился к моему лицу ещё ниже.

"Вот чёрт, я совсем забыл об этой драке!!!" Я похолодел.

— Пока ты болеешь, мы не будем тебя трогать, — успокоил меня Стёпа, — но когда ты вернёшься в школу… Я обещал, что придавлю тебя, как таракана…

Степан снова мне улыбнулся и, кивнув своим дружкам, ушёл.

— За что ты так меня ненавидишь? — тихо спросил я, когда он уже почти скрылся за дверью.

Но он услышал и повернул голову ко мне.

— Никто и никогда не смеет меня унижать! — Его глаза сузились, и он просто развернулся и быстрым шагом удалился. Я услышал, как раскрылась за ним входная дверь.

— Ещё этого не хватало, — выдохнул я. — Да что я ему сделал? Я с ним даже не общался сегодня.

В комнату вошла Маргарита.

— Как ты себя чувствуешь? Идти сможешь? — спросила она.

— Смогу. А куда?

— Увидишь, — она загадочно улыбнулась и кинула мне в руки вещи. — Одевайся, — добавила она. — Я жду тебя на кухне.

Я, подстегиваемый интересом, быстро нацепил на себя одежду и выбрался из комнаты. Маргарита протянула мне куртку.

— Одевай, сейчас пойдем на улицу.

Я взял куртку из её рук, и мы вышли. На улице начал идти мелкий снег, больно впивающийся в кожу. Маргарита вела меня какими-то странными путями, и в конце концов мы остановились перед бутиком с одеждой.

— Сейчас мы тебе купим одежду для школы, — объявила Марго и почти силой вытолкнула меня внутрь.

— У меня же есть школьная форма, зачем ещё? — не понял я.

— Затем, что с завтрашнего дня в школе отменяется школьная форма, но, чтобы совсем не убирать дресс-код, решили, чтобы девочки выбирали одежду мальчикам, а мальчики — девочкам.

Мне показалось, что она что-то не договаривает, но я решил не обращать на это внимание. В конце концов, она же перестала портить мне жизнь, поэтому я решил, что могу ей доверять. И только спросил:

— А ты в чём завтра пойдёшь?

— А у нас мальчики не обладают способностью что-то выдумывать, поэтому пока мы ходим в школьной форме, — ответила Маргарита и приложила ко мне яркую рубашку с изображением резиновых уток для ванн по всей ткани. — Отлично, как раз то, что тебе нужно! Иди примеряй, — скомандовала она, и я, взяв очень странную на мой взгляд рубашку, пошёл её примерять.

Рубашка оказалась в самый раз, только резиновые уточки меня смущали, но если не присматриваться, было очень даже ничего. Ещё Маргарита подобрала мне штаны клёш, которые при ходьбе подметали пол, но девушка уверяла меня, что так надо, и я терпел. В любом случае, мне нравилась яркая одежда, но не такая же… Оплатила Маргарита всё из своего кармана, как я не старался убедить её, что она совсем не должна тратить свои деньги, она была непреклонна. Домой мы добрались уже совсем поздно, на улицах было темно, но добрались мы без происшествий. За день я так устал, что уснул сразу, как только моя голова коснулась подушки. Вот уж не помню, что мне снилось, но это было явно гораздо лучше, чем то, что началось с утра…

Глава одиннадцатая. в которой меня подставляют, я получаю по морде, а психопатка опять показывает зубы.

Маргарита подняла меня ни свет ни заря. Родители еще даже не успели проснуться. "У тебя сегодня уроки с восьми", – сказала она, уже стоя в дверях. Я взглянул на часы и подскочил с кровати. Было уже полвосьмого. "Ну ты и соня…" – пожурил я сам себя и пулей вылетел из квартиры. Как я ни старался, догнать Марго мне так и не удалось, а в школу я примчался вовремя. Я дергал ручку двери, но она почему-то не открывалась. Я обошел всю школу по периметру, и ни в одном из окон не горел свет. "Может, Марго просто перепутала", – подумал я и тут же хлопнул себя по лбу. Расписание, которое мне выдали, лежало у меня в рюкзаке. Я достал его и сверился с датой. "Ну, класс", – выдохнул я. Со второй половины апреля мы теперь учились во вторую смену. Я обругал себя, Маргариту и того, кто составлял это расписание, последними словами и уже собрался идти домой, как решил заглянуть в хижину.

Я пролез между прутьями забора, чуть не порвав кофту, которую накинул сверху рубашки – утро сегодня выдалось холодным. Хижина была точно такая же, как я ее помнил: раскладушка, подушка, старый комод во всю стену. Я подошёл к этому комоду и открыл средний ящик. Пачка сигарет-самокруток лежала там, как и в прошлый раз. Я фыркнул своему внезапному желанию закурить и закрыл ящик. "Нет, точно не сейчас". Я взял с журнального столика первый попавшийся журнал, который, к моему счастью, оказался вполне приличный, за исключением пометок и рисунков от самих читателей. Я прочитал про новую компьютерную игру, которая вышла неделю назад, узнал, что Надежда Ризойдова, самая популярная телеведущая нашего города, вышла замуж за какого-то бизнесмена, но статья сообщала, что бросать свою деятельность Надежда не собирается. Страница за страницей, статья за статьей, я стал клевать носом и вскоре совсем уснул. Мне снилось что-то мягкое и приятное, как будто я лежу на пушистом облаке и слушаю, как мне на ухо шепчет ветер: "Государь император, вы так хорошо сегодня одеты". Я осмотрел себя – я действительно был хорошо одет: камзол, фрак, шпага, курительная трубка. Вдруг ветер начал что-то кричать, и я поморщился, а потом как размахнулся и дал мне звонкую пощечину!

Я подскочил на раскладушке и чуть не снёс головой крышу хижины. "Ну, наконец-то ты проснулся!" Ян стоял надо мной и потирал лоб: "Так вот во что я врезался. Вставай, сейчас уроки начнутся".

"А сколько времени?" – спросил я.

"Без десяти девять", – ответил Ян.

"Так у нас же уроки во вторую смену, не понял я".

"Нет, в первую", – ответил Ян.

Наш диалог был таким глупым, и если бы я наблюдал его со стороны, то точно бы засмеялся, но тогда мне было не до смеха. Я протянул Яну расписание, и он, только взглянув на него, вернул обратно. "Тебя надули, старик. Тут вообще все неправильно. Кто тебе дал его?"

"Маргарита", – ответил я.

"Андреевна что ли?"

"Нет, просто Маргарита, моя се… – я замялся, – моя девушка".

Ян только пожал плечами. И вдруг меня что-то стукнуло по голове. "Слушай, а ты не знаешь, за что Владченко на меня так взъелся? Он вчера ко мне приходил и сказал, что его никто никогда так раньше не унижал. Теперь мы с ним дерёмся сегодня после школы".

Ян улыбнулся: "Конечно, знаю. Ты тут ни при чем. Просто я вчера во время твоего сольного концерта для Мидии запульнул ей жвачку в волосы, а заметила она это только тогда, когда ты вышел. Стёпа часто такие штуки вытворяет, вот и подумали на него. Прямо перед всем классом его и отругали. Мидия даже хотела выпороть его и уже сняла с него штаны, но Стёпу спасло только то, что уже не те времена".

"А почему тогда он думает на меня?! Меня распирала несправедливость.

"Потому что тебе даже удалось стащить с носа Мидии пенсне. С такой ловкостью ты даже мог ей клубок змей в волосы положить, и она бы ничего не поняла." Ян ухмыльнулся, представив эту картину.

"Ну, ты тогда скажи ему, что это не я, а ты попросил.

Я и Ян поднял руки вверх. "Конечно", – ответил он.

Я сдал свою кофту в гардероб и шёл по школе в своей новой форме. Встречные ребята на меня смотрели как на идиота. Я был до того рад, что не придётся драться со Стёпой, что не замечал этого, но когда я перевел взгляд на Яна, идущего рядом, я встал как вкопанный. Он был в обычной школьной форме и никаких тебе там уточек на рубашке. Мы уже стояли в классе, я осмотрел мальчишек – так и есть. Маргарита меня надула, она опять меня обманула. Я чуть не взревел от обиды. Все же было хорошо, мы с ней начали нормально общаться. Что не так?!

Я уже развернулся, намереваясь выбежать из школы, чтобы больше никто меня не видел такой позор, но меня прямо-таки втолкнула обратно в класс Мидия. Она осмотрела мой внешний вид и скривилась. "Где школьная форма?" – спросила она, хватая меня за отворот рубашки.

"Перепутал", – тихо ответил я.

"Ах, ты перепутал!" Мидия сжала рубашку крепче и начала тянуть вверх. Мне пришлось стать на носочки.

"А то, что пенсне не твое, тоже перепутал?!" Мидия закричала прямо мне в лицо, и на пол упал мой портфель. От туда выпали очки Мидии. "Ага, значит, я была права, дрянь!" Мидия отпустила меня и подняла свои очки. "Тебя ждёт наказание, – сказала она. – Вы будете вместе с Владченко подметать стадион на заднем дворе школы сегодня вечером". Если бы она знала, что делает нам со Стёпой такой подарок – остаться вдвоем на заднем дворе и подраться, – она бы сто раз подумала над наказанием. Но я только кивнул: убью двух зайцев сразу.

Мидия всё-таки порвала мне рубашку. Я не сильно расстроился, но сидеть рядом с Юличкой с голым плечом оказалось не очень приятно – девушка то и дело клала голову на него, и все мое существо вздрагивало. Также пришлось отсидеть все уроки, включая ненавистную информатику. Ее вел не наш Призрак, но очень похожий педагог, так как будто всех информатиков копировали с одного человека – самого занудного, но с каждой новой копией это занудство шло на спад, не сильно, всего на грамм.

Оказывается, уже вся школа была в курсе моего прокола, и весь день меня называли голым гусем. Я смирился, по крайней мере на сегодня мне нужны были силы для вечерней драки. Я видел, как Ян о чем-то разговаривал со Стёпой, и уже подумал, что тот подойдёт и извинится, но ничего такого не произошло. Степан все ещё кидал на меня уничижительные взгляды.

Нам с ним выдали по венику, совку и мешку для мусора и отправили на стадион. Надо было приводить его в порядок после зимы и осени, и работы было много. Я начал с одной стороны, а Стёпа с другой. Почти полчаса мы не разговаривали, а когда встретились на середине, целую минуту смотрели друг на друга. Я как в замедленной съёмке видел, как Степан размахнулся и врезал мне кулоком по челюсти. Удар оказался таким сильным, что у меня зазвенело в ушах, но бой уже начался. Я врезал в ответ, Владченко не остался в долгу.

Мы покатились по только что собранным мокрым листьям, заново их разбрасывая, мутузя кулаками друг друга. Ну и денёк! Во время драки я даже не думал о драке, я пытался понять, почему с самого начала все шло так паршиво, за что меня ненавидит Маргарита, почему Стёпа не поверил Яну и почему я должен все это терпеть теперь? Внутри столько всего накипело, что я уже не мог остановится. Я перевернул Стёпу на спину и прижал к земле. Глаза застелала боль и дождь, начавшийся словно в ответ на наши действия. Я занес кулак и опустил его… Потом помог подняться Стёпе с земли. Он не понимая смотрел на меня. "Прости, но я ни в чем не виноват. Ян разве тебе ничего не сказал?" – буркнул я, собирая листья.

"Он мне сказал, что ты смеёшься надо мной и говоришь всем, что я с тобой не справлюсь". Я даже не был удивлен. Я посмотрел в сторону главного входа школы. От туда только что вышли Ян и Маргарита – они держались за руки. Кто бы сомневался. Стёпа подошёл ко мне и положил руку на плечо. "Прости", – тихо сказал он. "Я виноват". Я отмахнулся: "Тебя тоже обманули, как и меня". Стёпа улыбнулся. "Слушай, а у меня в субботу день рождения, хочешь приходи". "В субботу же последний день школы. Конец учебного года, я думал, в школе будет праздник". "Да, будет, и в этом весь шик – сначала заснем на скучном балу, а потом оторвёмся на крутой вечеринке". Я улыбнулся: "Хорошо, я приду".

"А что тебе вообще нравится? Что дарить, я ж тебя почти не знаю". Стёпа взвалил себе на плечо один мешок, я взял второй. "Я люблю рисовать", – тихо ответил Стёпа. У меня округлились глаза. "Я тоже", – тихо сказал я. "Ну вот, значит, тебе легко будет подобрать подарок!" – хлопнул он меня по плечу, и я чуть не плюхнулся на спину.

Нам в разные стороны, с сожалением протянул Стёпа, выкидывая мешок с листьями. "Тогда до завтра". Мы попрощались как настоящие друзья. Друзья, которые поругались и только что помирились. Я зашёл в хижину. "Раз Ян так со мной поступил, я ему тоже сделаю пакость". Я открыл средний ящик комода и вытащил все пачки сигарет, всего их оказалось тринадцать. Одну сигарету я спрятал в карман, а другие сложил в кучу и поджог. Я смотрел, как они горели. Сначала они жутко воняли и дымились. Когда потухла последняя сигарета, я схватил вазу с водой и разбил ее об пол, кинув прямо на пепел. Закончив эту процедуру, я со спокойной совестью покинул хижину.

Глава двенадцатая. в которой я дважды целуюсь, опять дерусь, а у нас в квартире сидит зелёный человек…

Я не слышал, как за мной крадутся. Домой я подошел в самых скверных размышлениях и даже не обернулся, когда позади послышался топот ног. Это на меня налетела Юличка, ну а кто же еще?

— Серафимчик, а ты чего такой грустный?

— Настроения нет, — хмуро ответил я.

— Ууу, жалко, — Юличка надула губки и пригруснела. — А хочешь, я тебе секрет расскажу? И тебе сразу станет легче.

Я кивнул. Юля встала передо мной и положила руки на плечи.

— Сима, ты мне нравишься, — сказала она громко и четко и тут же прильнула ко мне. Я даже не успел среагировать, как ее язык скользнул в мой рот. Я перепугался и попытался отстранить ее, но забыл разжать губы. Юличка вскрикнула и схватилась за свой рот.

— Ты мне явык порвал, балбеф! — выругалась она. Внешне её язык был нормальным, просто я его немного прикусил.

— Прости, — извинился я.

— Ну ладно, я подумаю, — ответила Юличка. — Фима, а мофет сходим куда-нибудь фдвоем? — предложила она, обнимая мою шею.

— Может и сходим, — неоднозначно ответил я. — Только не сегодня, у меня дела.

— Как скавеф, — прошамкала Юличка. — Тогда до вавтра, любимый.

Она чмокнула меня щеку, и на ней остался след розовой помады. Я не стал его стирать, не понял, что произошло дальше. Тут появилась Маргарита с компанией подростков.

—О, ты уже здесь, как хорошо, что ты за мной зашел, а то я не знаю, где этот твой кинотеатр, — проворковала она, обнимая меня. — Разрешите представить, это мой новый бойфренд, Серафим, хороший мальчик, всего лишь седьмой класс.

Я возмущенно уставился на Маргариту и открыл рот, чтобы возразить, но Маргарита сделала то же самое, что Юличка – поцеловала меня, чтобы все её дружки увидели, что у них всё серьезно.

— Его возраст не мешает, — отстранилась Маргарита, вытирая свои губы. — Он так хорошо целуется, что двадцатилетний мужчина не поцелует его так нежно.

Тут подошел злобный Ян, растолкав друзей Маргариты.

— Так вот кто у тебя девушка, ах ты, — выдохнул он, хватая меня за шкирку.

— Ян, мы расстались, — деланно испугалась Маргарита и постаралась отодрать от меня Яна.

Удар пришелся мне по уху, и я понял, что это подстава. Маргарита со мной целовалась, чтобы это все увидели и подтвердили потом, что я получил за дело, а не просто так. А Ян… какая же он двуличная дрянь: играл друга, а сам нож в спину.

— Не надо спектаклей, — тихо, но твердо ответил я. — Я знаю, что вы заодно.

Лицо Яна исказилось в улыбке.

— А я говорил, что он умный, — сказал он Маргарите.— Догадался. Раз такое дело, то отпущу тебя. На все четыре стороны.…

Я успел подставить блок, иначе бы Ян снес мне голову. Я покачнулся. В одну драку враг стал другом, а в другую – наоборот.

— Степан мне все рассказал, — тихо сказал я, но чтобы все услышали.

— Да я вижу, как вы душевно поболтали, — усмехнулся Ян, показывая на мою скулу.

Весь рот был в помаде.

— Хочешь драться? – спросил Ян, глядя на мою стойку обороны.

— Не хочу, — ответил я. — Но придется.

Ян оскорбился и нанес удар, от которого я увернулся. Тут он врезал мне в грудь, и я отлетел назад. Сделав вид, что нападаю, я подсек Яну ногу. Ян упал и схватил меня за ногу. Мы рухнули рядом.

Наконец, кто-то полез нас разнимать. Мы стояли и дышали.

— Все довольны? — выкрикнул я. — Отомстил за свою девушку!

Ян сплюнул себе под ноги и тихо выругался. Маргарита вытерла ему кровь из носа. Я развернулся и зашел в подъезд. В квартире была тетя Сагшаа. Я разделся в темноте и сунул форму в мусорное ведро, забрался под одеяло и зарыдал. Все болело. И только тут я понял, что в комнате не один. Я сел и увидел дедушку и Декфейса.

— Как я рад вас видеть, — сказал я севшим голосом.

— Стоит тебя оставить, как ты пьешь, целуешься, плачешь и дерешься? — Декфейс улыбался, но говорил серьезно. Я взглянул на деда, а тот кивнул.

Декфейс надел на меня свои очки.

— Рассказывай все по порядку.

Я начал о новой работе отца, переезде, о том, как меня выгнали из школы, про Маргариту и драки.

Дедушка и директриса слушали молча, а в конце вздохнули.

— Мне казалось, что меня никто не понимает, что всем на меня наплевать. Все наладилось у меня, наладится и у тебя, — Декфейс потрепал меня за плечо. — Не унывай, Сима, все образуется.

Я улыбнулся.

— Как биология? — спросил Декфейс. — Завтра контрольная, а в субботу конец школы.

Декфейс наигранно схватился за голову.

— Завтра контрольная, а ты в подушку рыдаешь! — Декфейс усмехнулся. — Ладно, я знаю, что ты всё напишешь.

Я протянул ему очки. Он не взял.

— Они тебе нужнее.

Я улыбнулся и положил очки в ящик. Декфейс засобирался домой.

— Спасибо за гостеприимство, но мне пора бежать. Удачи.

Он обнял меня и скрылся, а мы с дедушкой остались вдвоем.

Глава тринадцатая. в которой я успешно сдаю все контрольные, снова ввязываюсь в драку и с огромной высоты падаю в залив.

"За что ты так меня ненавидишь?" — пронеслось в голове. Я лежал на кровати, уставившись в темный потолок. Рядом мирно посапывал дедушка, а Маргарита, казалось, вообще не спала. Она то и дело вздыхала и ворочалась, словно психопатка, выжидающая подходящий момент. Внезапно она приподнялась на локтях и злобно прошипела: "Заткнись! Не твое дело".

Я фыркнул в ответ: "Как раз таки мое". И тут Маргариту прорвало. Она вскочила с кровати, приблизилась ко мне и схватила за руку. "Это мой дом, Серафим! Мой и моей семьи! Никакие старики не имеют права отбирать его только из-за того, что умер мой отец. И уж тем более, они не имеют права селить сюда всяких… таких, как ты!" Ярость, с которой она выплюнула эти слова, заставила мурашки побежать по моей коже. "Теперь это мой дом", — злобно ответил я, тут же приглушив голос, чтобы не разбудить дедушку. Маргарита сузила глаза и прошипела: "Это мы еще посмотрим". Затем, ткнув меня пальцем в грудь, пробормотала что-то на неизвестном мне языке. Кажется, это был французский.

Утром у меня не было никакого желания идти в школу. Одной мысли об этом было достаточно, чтобы почувствовать тошноту. Дедушка, к моему удивлению, разрешил остаться дома. За те три дня, что я "отдыхал", к нам заходил Декфейс, поинтересовался моими успехами на контрольных. Я признался, что прогулял их. Он приходил по вечерам, после работы, обычно по пятницам. А потом появилась Мидия. Она долго разговаривала с дедушкой, принимая его за моего опекуна, а потом просто ушла, не сказав мне ни слова. Хорошо, что мамы не было дома. "Завтра тебе придется идти в школу и писать все контрольные", — объявил дедушка, словно вынося приговор. Я лишь пожал плечами, почему-то подозревая, что так и будет. Не мог же я уйти на каникулы, не расплатившись по долгам.

Перед сном я приготовил себе вещи и, с огромным усилием, вытащил кровать Маргариты в коридор. Пусть поспит там, а я хочу провести ночь в своей комнате, наедине с дедушкой. Как отреагировала на мою перестановку Маргарита, я не знаю. Когда она вернулась, я уже крепко спал. По крайней мере, когда я проснулся в четыре утра, кровати в комнате не было. За контрольные я не переживал. Было какое-то предчувствие, ощущение, что сегодня будет особенный день. День, которого я ждал, возможно, даже всю свою жизнь. Как же я тогда ошибался…

Я налил себе горячую ванну и, стараясь никого не разбудить, с наслаждением погрузился в нее. Горячая вода обволакивала тело, лишь голова оставалась над поверхностью. Вскоре я уснул прямо в ванной, и проснулся от того, что вода попала в уши и нос. К тому времени она уже немного остыла, и я почувствовал легкую зябкость. Завернувшись в мягкий халат, я выглянул из ванной – вокруг было тихо и безлюдно.

Я взял со стола карандаш и листок бумаги. В старой квартире я часто рисовал рассветы, но в этой как-то не доводилось. Солнце медленно поднималось из-за высотных домов, то и дело зацепляясь за зеркальные стекла и рассыпая солнечных зайчиков. Рука сама водила карандашом по бумаге. Я просто смотрел на эту красоту, чувствуя, как один из солнечных зайчиков щекочет глаз. Я бы мог так сидеть вечно, любуясь игрой света.

Но, взглянув на свой рисунок, я разочарованно смял его. Не получилось передать мимолетное ощущение восторга, которое пробуждал во мне новый день. Я был готов попробовать снова, но время неумолимо бежало вперед. Отложив карандаш, я начал собираться в школу.

В последний день уроки отменили, но дополнительные занятия еще проводились. Те, кто не успел написать контрольные, наверстывали упущенное, футболисты гоняли мяч по траве, а пловцы разминались в бассейне. Мидия усадила меня в один из классов, забрала рюкзак, лишив возможности списать, и положила передо мной три проверочные работы. "У тебя три часа!" – грозно заявила она, и лязгнул замок в двери. "Прямо как на ОГЭ," – фыркнул я, рассматривая задания.

Биологию я одолел за двадцать минут – вопросы были простыми и немногочисленными. С русским пришлось повозиться, но в итоге я взял верх. А вот информатика… Я уже говорил, что не люблю этот предмет, но в тот момент я мысленно поблагодарил Призрака. На листке была тема, о которой мы недавно спорили, проведя за этим целый урок у доски.

С чувством выполненного долга я отложил почти пустую ручку и выглянул в окно. Во дворе, на скамейке, сидела Юличка и что-то читала. Заметив меня, она подняла голову и помахала рукой. Я ответил ей тем же. Как и ожидалось, дверь оказалась заперта. "Ну класс," – выдохнул я, – "еще целый час ждать, пока Мидия соизволит меня выпустить? Нет уж, у меня и других дел полно, хотя бы с друзьями пообщаться".

Я усмехнулся своей затее. Когда-то я был ярым поклонником Шерлока Холмса, и у меня даже была шляпа, как у него. Покопавшись в памяти, я вдруг вспомнил отличный способ выбраться из запертой комнаты. Не найдя в кабинете ничего подходящего, я взял контрольную по информатике, аккуратно подсунул ее под дверь, оставив снаружи лишь небольшой краешек. Затем достал из кармана перочинный ножик. Как хорошо, что я не положил его в рюкзак! Осторожно вставив ножик в замочную скважину, я совершил несколько манипуляций, и ключ с той стороны упал прямо на мою контрольную. Радостно подпрыгнув, я втянул контрольную обратно в класс и поднял ключи. Я был на свободе!

Широким шагом, с ключом в одной руке и контрольными – в другой, я вошел в учительскую. Мидия сидела в кресле, с чашкой чая и тортиком на столе. Увидев меня, она округлила глаза. Не дав ей опомниться, я сунул ей ключ и работы под нос. "Я закончил, можете проверять". Мидия смерила меня таким взглядом, словно я был привидением, взяла контрольные, просмотрела их и скривилась. "Всё правильно…" Нехотя она поставила в журнал три красные пятерки. "Сгинь с глаз моих." Я лишь улыбнулся. Пусть дальше ест свои торты, а я – на свободе!

Субботнее утро после контрольных было восхитительным. Скоро должно было начаться последнее мероприятие в этом учебном году, и большинство учеников ждало его на улице. Я подошел к Юличке. Она уже перестала шепелявить, видимо, язык зажил, и приветливо улыбнулась мне. "Как написал?" – "Нормально," – отмахнулся я. – "А ты как?" – "По русскому трояк," – девушка слегка погрустнела, но тут же оживилась. – "Тебя Стёпа на день рождения пригласил?" Я кивнул. В рюкзаке лежал подарок для него. "Здорово!"

Тут к нам подскочил Стёпа и радостно прошептал: "К учителям проверка приехала! Не понимают, почему мы до сих пор в школе! Оказывается, линейка должна была быть вчера! Это значит, что сейчас нас…". Я засмеялся. "Бал! Никакого бала, только прогулки и тусовки! Мы идем домой!" Юля, казалось, была счастлива не меньше меня. "Побежали скорее! Стёпа потянул нас за собой, – сразу уйдем". Второй раз предлагать не пришлось, и мы втроем, прячась за кустами и перебегая с места на место, выбежали за ворота.

Мы бежали, смеясь во всю улицу и сбивая прохожих с ног. За месяц, что я проучился в новой школе, мне удалось по-настоящему сблизиться только с двумя людьми – с Юлей и Стёпой, и мне этого было достаточно. Сейчас они были рядом. Мы бежали, не пойми куда, и остановились только у ларька с мороженым. Я взял свое любимое крем-брюле, а Юличка и Стёпа выбрали шоколадное. Мы уселись на скамейку и просидели на ней все оставшееся время, рассказывая интересные истории из жизни. Серость, которой я успел обрасти, начала исчезать. Я чувствовал это физически. Я снова становился розовым слоном… В компании таких же розовых слонов это было неудивительно.

Но пришло время собираться. Праздник вот-вот должен был начаться, а гости не могли же праздновать без именинника. Стёпа повел нас к себе домой, где должна была проходить вечеринка, и, увидев этот дом, я сразу понял, почему день рождения празднуют именно в нем. Дом Владченко был просто огромен: пять этажей и собственный выход к заливу. Он стоял прямо над водой, так что Стёпа мог искупаться, не выходя из дома, просто перебравшись через невысокий заборчик. Внутри дом тоже поражал своим богатством и разнообразием. В гостиной стоял большой стол с изысканной едой и напитками.

– Ну, Стёпа, с днём рождения! – выдохнул я и достал из рюкзака коробку с красками. На эти краски я копил, можно сказать, полжизни, и Стёпа, увидев их, ахнул:

– Это же эксклюзив! Таких всего пятнадцать в стране! Они же стоят как крыло от самолёта! Не жалко?

– Для друга ничего не жалко, – ответил я и ничуть не слукавил.

Солнце так красиво садилось в залив, что я не удержался и попросил разрешения порисовать на площадке перед домом. Стёпа разрешил и даже одолжил краски и холст. Я так увлекся рисованием, что даже то, что солнце село, не помешало мне. Наверное, стоило бы иногда подглядывать по сторонам, но я, конечно же, этого не делал. Гости шумели, веселились, играли во что-то, а я просто рисовал.

Тут кто-то положил мне руку на плечо. Я сначала подумал, что это Стёпа, но ошибся…

– Красиво рисуешь, – Сера Ян стоял за моим плечом и ухмылялся.

Я резко развернулся к нему лицом.

– Ну-ну, что ты так нервничаешь? – сказал он. – Я же просто хочу поговорить.

– Отстань от меня, мне не о чем с тобой разговаривать, – я сбросил с себя его руку.

– А вот и есть о чем. Я хочу, чтобы ты уговорил своих родителей переехать из квартиры Маргариты. Это её квартира, а не ваша.

Я задохнулся от возмущения.

– А то что? Это наша квартира, и я не собираюсь никуда уезжать. Мне нравится там, а тебя это вообще никак не волнует.

– Ошибаешься, – Сера Ян угрожающе зашипел. – Ты, может, и не знаешь, но мы с ней, так сказать, брат и сестра… Родные только матери, отцы у нас разные.

Я опешил: ах, вот оно в чем дело, братик защищает сестричку.

– Уговоришь – я перестану тебя трогать, а нет… Тебе будет очень тяжело…

Я твердо показал головой "нет".

– Если ей не нравится с нами жить, пусть сами съезжают.

Ян криво усмехнулся и быстро схватил мою руку.

– Что ты делаешь? – испуганно спросил я.

– Исполняю угрозу, – тихо ответил он и всадил моей же рукой себе в нос. Из него тут же потекла кровь.

– Ты что, придурок! – вскричал Ян. – Все видели, он меня ударил!

Вокруг нас начали собираться подростки, гости Стёпы. Я сам не заметил, как Ян втянул меня в драку, я опять попался на его удочку. Я проклинал себя всеми возможными проклятиями, не переставая кататься по полу и всаживая в тело Яна свои кулаки. Тут я почувствовал, что что-то холодное и твердое коснулось моей спины. Забор, тут же понял я. А Ян зло улыбнулся и упёрся ногами мне в грудь. Он сделал это так быстро, что я не успел среагировать и вылетел за заборчик. Я успел только ухватить Яна за щиколотку, и мы вместе полетели камнем в черную воду залива…

Глава четырнадцатая. в которой черная вода смыкается у меня над головой, оказывается, что Ян не умеет плавать, а все враги вдруг превращаются в друзей.

Повезло еще, что внизу была вода, а не скалы… Я рухнул в воду и тут же вынырнул. Плавал я хорошо, меня дедушка научил. К счастью, стоял май, поэтому окунулись мы не в ледяную, а лишь в слегка прохладную воду. Одежда мгновенно намокла и начала тянуть на дно, поэтому я быстро скинул с себя тяжелые джинсы и рубашку, оставшись в одних трусах.

Я огляделся – Яна не было видно. Сколько я уже в воде? Он не мог так долго задержать дыхание. В голове пронеслись противоречивые мысли. Паника стукнула в голову. Я нырял, пытаясь на ощупь найти Яна, но вокруг лишь чернота. Воду освещала только полная луна, и этого света было слишком мало…

Тут что-то коснулось моей ноги. Я быстро ухватил руку утопающего. Это была именно рука Яна. Он нахлебался воды, но кое-как еще двигался. «Я тебе помогу», – сказал я, закидывая его руку себе на шею, стараясь скрыть противное чувство. «Спасибо», – прошептал Ян, еле шевеля губами.

Плыть стало намного тяжелее. Вода казалась ледяной, Ян совсем не помогал, а густой туман опустился на залив, и я понял, что плыву наугад, не чувствуя рук и не зная, где берег. Я знал, что Юля и Стёпа, а возможно, даже и Арсений всматриваются в воду.

Силы покидали меня. Я держался на воде из последних сил. Яна я держал как можно выше, а сам все глубже уходил под воду. Ну все, сейчас я утону, – подумал я, закрывая глаза…

Тут кто-то позвал меня по имени. А через секунду, слева с берега зажегся тусклый свет фонарика. Появилась надежда, и я повернул в ту сторону.

Мы оказались не так далеко от берега. Вдруг моя нога наткнулась на корягу. Ужаснейшая боль пронзила ее, и я, не стерпев, ушел под воду. Судорога тянула меня на дно. На этот раз я выпустил Яна и изо всех сил забарабанил по воде. Арсений влетел в воду и быстро подхватил меня на руки. Стёпа вытащил на берег Яна.

Мы лежали вчетвером на песке возле черного входа дома Владченко и тяжело дышали. Юля сидела рядом, молча наблюдая за нами. Ян кашлял, и из его рта выплескивалась вода. «Спасибо», – прохрипел он. Я только махнул рукой. Моё тело окоченело. Я не чувствовал ничего.

Гости уже ушли. Арсений выдал нам сухую одежду. Потом мы все собрались в комнате Стёпы. Остатки еды лежали на столе, и он включил телевизор. Там показывали старый фильм про вампиров. Мы сели на диван и три раза обернулись в один длинный плед. Я оказался зажат между Юлей и Арсением. Так мы просидели долго. Время перевалило за два часа ночи, а мы все сидели, не говоря ни слова. Потом я уснул прямо на плече Юли.

Когда я проснулся, солнечный свет пробивался сквозь шторы. Тело ломило. Наступило лето, и это чувствовалось каждой клеткой души…

Глава пятнадцатая. в которой психопатка собирает вещи, серые брови смеются в последний раз, а розовые слоны уходят на юг….

Я шел вразвалочку по улицам родного Давьерска, на меня светило солнце, мешковатая одежда Арсения Владченко свисала с меня. Витрины магазинов еще были закрыты, как и сами магазины, но я все равно останавливался у каждой. Юлю я отправил домой чуть позже, я хотел прогуляться пешком, погрузившись в приятные думы. Ян попросил у меня прощения, и теперь мы снова друзья. Арсений сказал, что без меня в школе скучно, а Юличка даже осмелилась при всех меня поцеловать. Она мне нравилась, я нравился ей, и все у нас было хорошо. Лифт в доме не работал, и мне пришлось подниматься на нужный этаж по лестнице. К моему удивлению, дверь квартиры была распахнута, а в прихожей стояли коробки, о которые я опять навернулся. Мама сидела за столом на кухне и, надев очки, читала. Папа сидел в кресле и, положив ноутбук на колени, что-то писал, наверное, работал.

– А что это не наши вещи? – спросил я, входя в комнату.

Папа поднял на меня глаза и улыбнулся.

– Нет, – ответил он. – Это Саша с Марго переезжают. "Феникс" выделил им квартиру поменьше на другой улице.

Я пытался скрыть свою улыбку.

– Жалко, – через силу протянул я и тут же ушел, чтобы не выдать своего восторга. В школе от Маргариты я, конечно, не избавлюсь, но сейчас лето, об этом можно подумать чуть позже, а главное – она перестанет меня трогать дома.

Я вошёл теперь уже в мою комнату и только тут понял, какая она просторная. Вещей и кровати девушки уже не было, зато сама Маргарита стояла посредине и что-то тихо говорила. Заметив меня, она через силу улыбнулась.

– Поздравляю, теперь ты будешь жить один со своим дедушкой.

Я только хмыкнул.

Марго подошла ко мне ближе и в нерешительности застыла.

– Ну, ты это… прости меня что-ли, – тихо сказала она. – Я была дурой. Ведь ты ничем не виноват. Это треклятый "Феникс" во всем виновен. Ты это, не злись на меня.

Я не знал, что ответить, поэтому просто молчал. А что было говорить? Ответить "я тебя прощаю" прозвучало бы тупо, "ни за что не прощу" – и того хуже, поэтому я промолчал. Мы постояли так ещё немного, а потом Маргарита взяла последнюю оставшуюся коробку и вышла. Больше сегодня я ее не видел. Странно, что родители ничего не сказали о том, что я не ночевал дома. Может, не заметили. Я бросил взгляд на свою кровать и сразу понял. Оба пришли поздно и, заглянув в комнату, увидели смятое одеяло и подумали, что это я. Хорошо хоть не будили утром, а то тогда бы таких проблем поднабрался бы…..

Когда я сказал, что не видел больше Марго, я наврал. Я, мама и папа вышли проводить, помогли погрузить вещи в большую машину.

– Спасибо вам за все, – тетя Саша казалась расстроенной тем, что ей придётся с нами расстаться. – Ну, авось встретимся еще, в одном всё-таки городе живём, – сказала она, обнимая меня.

Я только кивнул. Маргарита ни с кем не прощалась, она просто села в машину и ждала свою мать. Под ее взглядом мне стало неуютно. Машина тронулась с места. Мама с папой долго стояли и смотрели ей вслед, а я поднялся обратно, зашёл в свою комнату и сел на подоконник. Дедушка куда-то уехал, родители были заняты, и я был предоставлен самому себе. Рисовать не хотелось, спать тоже, на душе словно кошки скребли от нехорошего предчувствия. Я достал из кармана сигарету которую забрал у Яна. И сломал ее больше она мне была не нужна у меня и без нее и так все хорошо. В прихожей стукнула дверь. Пришел дедушка. В руках он держал трубу.

– Собирайся, Слонёнок, – сказал он. – Сегодня стая уходит на Юг, и я ухожу с ними.

Сердце у меня рухнуло куда-то вниз.

– Как, уже сегодня?

Дедушка кивнул.

– И сегодня меня будут провожать все, кому я дорог.

Собрались мы за какие-то полчаса, взяли отваренные сосиски, хлеб, овощи, погрузили все это в машину и поехали. Иногда мы сворачивали с верного пути, чтобы забрать кого-нибудь, кого пригласил дедушка. Мы подобрали Декфейса, теперь он был одет в черный костюм, впрочем, как и все мы. Некоторые гости деда везли с собой музыкальные инструменты.

Большая поляна под холмом была залита солнечным светом. Мы поставили стол, всем раздали по бокалу вина, а мне – сока. Дедушка стал во главе стола, стульев не было, и поднял свой бокал.

– Пусть серого цвета в нашей жизни будет как можно меньше. Я благодарен всем, кто пришел сегодня к нам. Прошу вас, ешьте, пейте, слушайте музыку, – сказал он, и мы чокнулись бокалами.

Дедушка, Декфейс и какая-то женщина достали свои инструменты. Дедушка – трубу, Декфейс – свирель, никогда не слышал, чтобы он на ней играл, женщина – флейту. Грянула музыка. Дедушкин импровизированный оркестр сменял песню за песней. Солнце начало садиться. Я сидел рядом с дедушкой и вслушивался в его игру. Сейчас они играли "Арию" Баха. Дедушка играл, закрыв глаза, а его серые брови смеялись, ему было хорошо. Гости шумели, кто-то танцевал. Зелёные кроны деревьев шумели над головой, а люди – снизу, на земле. Из-за холма послышался звук, который мог издать только слон. Труба тут же стихла. Я вбежал на холм, чтобы лучше видеть… Дедушка, как самый настоящий ковбой в старых фильмах, запрыгнул на одного, самого большого слона. Слоны шли размеренно, не торопясь, каждый на своем месте, их спины в лучах уходящего солнца горели розовым огнем. Дедушка сидел на спине одного из них и громко дудел, подражая розовым, а слоны уходили на юг…..