Рождественский Клаус

Глава 9

Закладка:

Энн Айнерсон

Рождественский Клаус

Безнадежным романтикам, которые верят в магию любви, особенно под омелой.

Я надеюсь, вам понравится эта обморочная рождественская история любви с Бруксом и Лилой!

Тропы

Угрюмый/Жизнерадостная.

Лучший друг брата.

Одна кровать.

Разница в возрасте.

Маленький городок.

Романтика миллиардера.

Никакого разрыва в третьем акте.

Это было за неделю до Рождества, и лучший друг её старшего брата вернулся в город.

Если бы Брукс не вернулся, то в этом году он бы заставил свою бабушку нахмуриться.

Он переехал в большой город, забыв о младшей сестре своего лучшего друга.

Но Лила никогда не забывала о своей не такой уж маленькой влюблённости, даже если он ничего не подозревал.

О нет! Что это? Нужно устроить рождественскую свадьбу.

У Лилы есть всего четыре дня, иначе невеста может расстроиться.

Бруксу и Лиле придется приложить совместные усилия, чтобы поженить эту пару.

Конечно, в этой маленькой гостинице будет только одна кровать.

Брукс немного ворчлив, но Лила — его тайный лучик солнца.

Пройдёт совсем немного времени, и он посмотрит ей в глаза и скажет: «Ты моя».

Для тех, кто хочет пропустить особо пикантные сцены,

или для тех, кто хочет сразу перейти к ним.

Как вам будет угодно.

Здесь свободная зона от судей…

ПРОЛОГ

Брукс

Еще один взгляд на часы подтверждает, что я опоздал на час.

Это просто замечательно.

Эндрю устроит мне ад за опоздание на вечеринку по случаю его помолвки, особенно после того, как он напомнил мне о необходимости приехать вовремя, когда мы разговаривали по телефону ранее.

Я спускаюсь по лестнице, развязываю галстук и выхожу на террасу на крыше.

Вечер прохладный для конца августа, воздух наполнен мягким звоном льда в бокалах и разговорами гостей.

Здесь, должно быть, не меньше сотни человек.

У меня возникает соблазн уйти, поскольку я не в настроении общаться.

С другой стороны, я никогда не бываю в настроении.

Я бы предпочел быть в офисе, просматривая производственные графики, или дома, листая последние сценарии, которые прислали мои продюсеры.

Ищу бар, когда Эндрю выкрикивает мое имя с террасы. Он отрывается от своего разговора и направляется в мою сторону, отрезая все шансы выпутаться из этой ситуации.

— Ты опоздал, — замечает он, подходя до мне.

Я пожимаю плечами.

— У меня были неотложные дела.

Клара Виктор, одна из актрис из списка «А» на моей студии, взбесилась из-за изменений в сценарии режиссера и пригрозила уйти, если я лично не приеду на съемочную площадку, чтобы все уладить.

Быть генеральным директором киностудии — значит играть роль психотерапевта, переговорщика и решателя проблем даже для актеров, которые закатывают истерики.

Клара решила, что обвела меня вокруг пальца, — спойлер, это не так. Вместо этого я поставил ей ультиматум:соглашайтесь на правки режиссера или будете заменены.

Мы все еще находимся на ранних стадиях производства боевика, в котором она играет главную роль, так что при необходимости мы можем рассмотреть вопрос о перестановках.

У меня нет времени на ерунду, и уж точно не от самодовольных знаменитостей, которые забывают, что каждый человек может быть заменен. Не зря я избегаю общения с талантами, работающими по контракту со студией «SkyBound», да и вообще с кем-либо из шоу-бизнеса.

Управлять их эго — это работа на полный рабочий день, не добавляя сюда личную драму.

Эндрю насмехается, складывая руки на груди.

— О, да? Ну, мой телефон звонил не менее пятнадцати раз с начала вечеринки, но я обещал Ханне, что не буду работать сегодня.

Я провожу рукой по лицу. Одна мысль о том, чтобы проигнорировать звонок с работы, заставляет меня нервничать.

— Хочешь, я проверю, нет ли у тебя срочных сообщений? — предлагаю я.

— Нет. — Он отмахивается от меня, махнув рукой. — Скорее всего, это клиент, который хочет получить информацию о предложении по второму особняку. Это может подождать. Ханна всегда на первом месте.

Киваю, притворяясь, что понимаю. Я никогда не пойму, как он может так легко отодвигать дела на второй план, особенно когда имеет дело с высокопоставленными клиентами.

Тем не менее, несмотря на его непринужденный подход, Эндрю — самый востребованный риелтор для знаменитостей и богатых людей в Южной Калифорнии.

Мы лучшие друзья с детства.

Он вырос в Старлайт Пайнс, штат Вермонт. Моя семья проводила там каждое лето и Рождество с нашей бабушкой Кей, владелицей единственного в городе постоялого отеля «Шепчущие сосны».

После окончания школы мы с Эндрю переехали в Калифорнию и жили в одной квартире, пока я стажировался в небольшой производственной студии, а он работал в кофейне, пока не получил лицензию риелтора.

Пятнадцать лет спустя мы оба сделали успешную карьеру: Эндрю — в собственной фирме по продаже недвижимости, а я — как владелец и генеральный директор «SkyBound», самой быстрорастущей производственной компании в стране.

Он встретил свою невесту, Ханну, вскоре после переезда сюда. Тем не менее им потребовались годы, чтобы признаться друг другу в своих чувствах, и еще больше времени, чтобы он сделал предложение. Он объяснил, что именно поэтому она всегда на первом месте — он знает, что такое жизнь без нее, и не хочет принимать ни одного момента как должное.

Что касается меня, то своей жизнью я полностью удовлетворён — свободен, успешен и оставляю романтику на большом экране.

Ханна присоединяется к нам с радостной улыбкой, ее карие глаза блестят от возбуждения. Эндрю притягивает ее к себе и целует в лоб.

— Я так рада, что ты приехал, Брукс, — восклицает она. — Ты появился как раз вовремя, чтобы спасти меня от утомительного спора о разнице между ледниковой и родниковой водой. Я думала, что засну стоя. — Она резко вздыхает.

— Звучит чертовски ужасно, — ворчу я.

— О, так и есть, — подтверждает она. — Я лучше буду слушать, как гвозди забивают в меловую доску, чем очередную группу голливудской элиты, рассказывающую о том, как они не могут жить без своей дорогой бутилированной воды.

Киваю в знак согласия. Когда я приехал в Калифорнию, мой фокус был направлен на успех, и я держался особняком. Чем выше человек поднимается по социальной лестнице, тем более невыносимыми становятся люди вокруг него. Поэтому Эндрю и Ханна — практически единственные,

Закладка:

— Вот что я получила за то, что открыла студию йоги в центре Лос-Анджелеса. — Ханна вздыхает. — С другой стороны, бизнес процветает. Наш список ожидания длиной в милю. Похоже, все ищут альтернативную тренировку и возможность отдохнуть от суеты и суматошного графика. — Эндрю легонько подталкивает ее, кивая в мою сторону. — Прости, Брукс, я не хотела тебя огорчать.

— Все в порядке, — говорю я с натянутой улыбкой. — Уверен, у вас полно других гостей, с которыми можно пообщаться. Я возьму что-нибудь выпить и, наверное, пойду.

— Ты не можешь уйти так быстро. Ты только что пришел.

Она предлагает мне лист картона и черную ручку, протягивая их до тех пор, пока я наконец не сдаюсь и не беру их.

— Для чего это? — скептически спрашиваю я.

— Мы играем в Бинго.

Качаю головой и пытаюсь вернуть ей бумагу и ручку.

— Лучше не надо.

Она поднимает бровь.

— Очень жаль. Как ты уже сказал, это моя помолвка, и как лучший друг Эндрю и будущий шафер, ты обязан участвовать, — говорит она с ухмылкой.

Бросаю взгляд на Эндрю в поисках поддержки, но он поднимает руки в знак капитуляции.

— Не смотри на меня. Ханна — единственная, кто ведет шоу. Что она скажет, то и будет.

— Кроме того, это не традиционное Бинго. Это гораздо интереснее. Где твое чувство приключений? — Ханна игриво подталкивает меня. — Тебе не повредит хоть раз присоединиться к веселью. Кроме того, Лила много работала над организацией этой вечеринки, и она будет очень расстроена, если узнает, что ты не хочешь участвовать в играх, которые она подготовила.

Я поворачиваюсь к Эндрю.

— Лила… то есть твоя сестра Лила?

Он кивает.

— Да. Обычно мы с Ханной возвращаемся в Старлайт Пайнс, чтобы повидать ее и моих родителей, но я убедил Лилу приехать к нам хоть раз. Она предложила организовать вечеринку в честь нашей помолвки, пока будет здесь.

Лила на восемь лет младше нас с Эндрю. Большинство моих воспоминаний о ней — это воспоминания о девчонке в огромных очках и с задорной улыбкой, которая хотела участвовать во всем, что мы с Эндрю делали.

Последний раз я видел ее более десяти лет назад, на рождественской вечеринке в отеле «Шепчущие сосны». У нее были брекеты, и она была одета в красный комбинезон, который выделял ее, хотя казалось, что она пытается слиться с толпой. Я помню, как она следила за моей бабушкой, желая узнать все тонкости управления трактиром. Теперь, как сказала мне бабушка, Лила занимается организацией мероприятий.

Эндрю обводит взглядом террасу.

— Лила должна быть где-то здесь. Я надеялся дать вам двоим возможность встретиться.

— В последний раз, когда я ее видела, она помогала раздавать карточки Бинго, — говорит Ханна, показывая на стопку в своих руках.

— Не волнуйся об этом. Похоже, она занята.

Зная Эндрю, он, если я ему позволю, уломает меня на роль сопровождающего на ночь, а после того дня, который у меня был, последнее, чего я хочу, — это застрять в попытке завязать светскую беседу с кем-то, кого не видел целую вечность.

К счастью, прежде чем он успевает надавить на меня, к нам подходит пара, чтобы поприветствовать моих недавно обручившихся друзей. Я использую эту возможность, чтобы отойти в сторону, киваю Эндрю и направляюсь в противоположную сторону.

Обычно я избегаю вечеринок, предпочитая уединение в офисе или тихую ночь в своем пентхаусе, смакуя редкие моменты покоя. Единственное место, где я когда-либо чувствовал себя по-настоящему спокойно, — это Старлайт Пайнс, но после смерти отца это место уже никогда не было прежним.

Однако от этого никуда не деться, тем более что Эндрю попросил меня быть его шафером.

Я брожу по периметру крыши, стараясь избежать разговоров с другими гостями.

Это место превращено в тропический рай, как одна из декораций к моему фильму. Мерцающие огни обвивают миниатюрные пальмы, бамбуковая мебель стратегически расположена так, чтобы присутствующим было где отдохнуть. В углу стоит тики-бар, официанты пробираются сквозь толпу, предлагая гостям пина-коладу и мохито из маракуйи, подаваемые в кокосовых орехах.

Справа от себя я замечаю фотобудку, освещенную неоновой вывеской с надписью:Любовь, смех и долго и счастливо.На соседнем столе стоит огромная корзина с реквизитом, а также пробковая доска, заполненная снимками, сделанными другими гостями.

Когда оглядываюсь, то вижу Эндрю и Ханну, погруженных в разговор с другой парой, я расслабляю плечи. Если бы Ханна застала меня здесь в одиночестве, она бы затащила меня на фотосессию, включая реквизит.

Я уже готов идти дальше, но замечаю наманикюренную руку, раздвигающую занавеску фотобудки. Мгновение спустя оттуда высовывается женщина. Ее светлые волосы рассыпаются волнами, а сапфировые глаза сияют загадочностью, пока она осматривает толпу, сосредоточенно нахмурив брови, не обращая внимания на мое присутствие.

Я заинтригован, когда она застывает на месте, поднося руку ко рту, и задыхается, увидев что-то на крыше.

Прослеживаю ее взгляд до мужчины, стоящего возле еды. Его руки засунуты в карманы, он сканирует местность, словно ищет кого-то. Как только смотрит в нашу сторону, женщина задергивает занавеску, словно не хочет, чтобы ее нашли.

Обычно я занимаюсь своими делами, но в ней есть что-то завораживающее. Вопреки здравому смыслу подхожу к фотобудке и отодвигаю занавеску, чтобы рассмотреть ее поближе.

Она поворачивает голову в мою сторону, глаза расширены от удивления.

Через некоторое время говорит:

— Привет, — ее голос едва превышает шепот.

Взгляд женщины встречается с моим, я оказываюсь застигнутым врасплох незнакомым теплом, охватившим меня. Мягкая улыбка обезоруживает, не позволяя отвести взгляд.

Отсюда я могу разглядеть золотые искорки в ее радужке, переливающиеся, как солнечный свет, танцующий на ряби воды. Россыпь веснушек украшает переносицу, полные губы слегка приоткрыты, когда она изучает меня в ответ.

Разумнее всего было бы закрыть занавеску и оставить эту женщину наедине с собой, но я стою на месте.

Я встречал много привлекательных женщин, но никогда раньше не чувствовал такого притяжения.

Это довольно нервирует.

— Я вижу, ты превратила фотобудку в свое личное убежище. Ты планируешь провести здесь всю ночь? — говорю я, испытывая любопытство.

Не собираюсь вмешиваться, но меня раздражает, что на меня влияет незнакомка, которая произнесла всего один слог за все время, что я здесь стою.

Женщина окидывает меня быстрым взглядом, а затем заглядывает через мое плечо на крышу.

— Я не вижу никого, кто ждал бы фотобудку, если только ты не имеешь в виду себя. В таком случае, не стесняйся, присаживайся. — Она приседает, похлопав по пустому месту рядом с собой, слабый румянец струится по ее шее. — Не

Закладка:

Я получше осматриваю фотобудку. Внутри она обрамлена темными деревянными панелями, а на стене, напротив винтажной камеры, висят мерцающие лампочки, создавая фон. Встроенная скамейка маленькая, едва ли достаточно широкая, чтобы на ней поместились два человека.

Подходить ближе — плохая идея, особенно когда один ее взгляд заставляет мое сердце биться так, будто оно вот-вот выскочит из груди.

— Лучше не надо. Фотосессии — это не мое.

Она морщит нос.

— Понятно… а что именнотвое? — Она подчеркивает последнее слово воздушными кавычками.

Я начинаю говорить, но колеблюсь, когда она снова смотрит мне за спину, и инстинктивно провожаю ее взгляд до мужчины. Он оглядывается, слышу, как женщина что-то бормочет себе под нос, и замираю от неожиданности, когда ее тонкие пальцы обхватывают мою руку.

Движения быстры и решительны, она затаскивает меня в фотобудку, и я стону, спотыкаясь в тесном пространстве.

Осознаю, как близко мы находимся, пока она наклоняется, чтобы закрыть шторку. Ее волосы касаются моей щеки, а аромат мяты и лаванды наполняет воздух, заставляя мой пульс учащаться.

— Ты знал, что хмурый вид может повысить уровень стресса? Тебе действительно стоит больше улыбаться.

Она постукивает пальцем по подбородку, в ее глазах появляется игривый блеск.

— У тебя есть привычка брать в заложники невольных участников в фотобудках? — я невозмутим.

Если бы она была кем-то другим, я бы уже сказал ей, чтобы она проваливала. Но эта женщина полностью обезоружила меня своей заразительной улыбкой.

Не могу найти в себе силы быть хоть сколько-нибудь заинтригованным, и мне приходится бороться с ухмылкой, грозящей вырваться на свободу.

Черт возьми.

Я стискиваю зубы и закрываю глаза, чтобы успокоиться.

Если бы я просто занимался своими делами, был в баре, потягивая бокал скотча. А не подвергался нападкам очаровательной женщины, прячущейся в фотобудке. Наверное, это цена за то, что я позволил любопытству взять верх над собой.

Сделав глубокий вдох, открываю глаза и вижу, что на меня смотрит загадочная женщина, ее взгляд мягкий, но любопытный.

— Дай угадаю, Бинго тебе тоже не по душе? — спрашивает она, уклоняясь от ответа на мой предыдущий вопрос.

Я хмурю брови.

— Что?

Она показывает на карточку «Бинго», которую я не замечал, что все еще держу в руках.

— Это казалось забавным способом расколоть лед, но я забыла проверить подсказки на карточках. Вот что я получила за то, что заказала их по Интернету, — бормочет она, в основном про себя. — Поцеловать другого гостя не было бы проблемой, если бы я была замужем или состояла в отношениях, как все остальные здесь.

Уверенный, что ослышался, быстро бросаю взгляд на свою карточку «Бинго». Просматриваю подсказки: сделать селфи с помолвленной парой; найти того, кто заказал такой же напиток; драматически прочитать романтическое стихотворение. И тут я замечаю это — поцеловать другого гостя.

Кто, черт возьми, додумался создать карточку Бинго с такими подсказками?

Хотя, если бы я пытался выиграть в эту игру, она была бы женщиной, которую я бы выбрал для поцелуя, вычеркивая этот квадрат.

Мой взгляд скользит по ее пухлым губам, и воображение буйно разгорается при мысли о том, как я проведу языком по их швам, уговаривая ее поцеловать меня.

Сглатываю, горло сжимается.

— Это как-то связано с тем, почему ты прячешься? — показываю на карточку «Бинго».

Она кивает.

— Рики, парень, который работает в студии йоги Ханны, продолжал рассказывать о том, что мы были единственными одинокими на вечеринке, а это, по его словам, означало, что мы обязаны поцеловаться, если хотим отметить этот квадратик. — Она теребит подол своего красного платья в цветочек. — Я запаниковала и убежала, когда он отвернулся, чтобы взять напиток. Увидела, что фотобудка пуста, проскользнула внутрь и решила, что подожду, пока все уляжется, прежде чем снова присоединиться к вечеринке, — сцепливает руки на коленях.

— И ты не поцеловала Рикки, потому что…? — Вопрос срывается с моих губ прежде, чем я успеваю себя оставить.

Я имел несчастье встретиться с ним несколько раз. Он из тех, кто считает, что каждая женщина должна падать от него в обморок. Однажды он попытался пригласить Ханну на свидание, когда они закрывали студию, но тут появился Эндрю, обхватил Ханну за талию и притянул к себе, чтобы предъявить свои права. Рики больше никогда не осмеливался флиртовать с ней.

— Считай меня старомодной, но я люблю знать имя парня, прежде чем мы выйдем на первую базу. — Рот женщины подергивается от удовольствия. — И пригласить меня на свидание тоже не помешает.

— Не могу поспорить с такой логикой. Похоже, я уже на шаг позади, раз до сих пор не знаю твоего имени.

Внезапно я остро ощущаю, как ее бедро касается моего.

Черт, я даже не выпил, а уже с трудом соображаю. Наверное, это недосыпание из-за того, что я не спал всю ночь, изучая контракт, потому что в обычной ситуации я бы ни за что не отвлекся на привлекательную женщину. Голос в моей голове говорит мне сопротивляться, но невозможно сосредоточиться ни на чем, кроме желания сократить расстояние между нами.

Но это бесполезно.

Когда я поднимаю взгляд, ее глаза с тяжелыми веками смотрят на меня с немой мольбой. Взгляд устремлен на мой рот, а зубы скользят по нижней губе.

Я хочу поцеловать эту женщину.

Блять, мненужнопоцеловать эту женщину…

Она остается неподвижной, когда я прижимаюсь к ее челюсти, лаская щеку. Ее зрачки расширяются, пока я наклоняюсь, чтобы прикоснуться губами к ее губам в дразнящих движениях, как я и хотел ранее.

Стону, ее руки ложатся на мои бедра, а пальцы впиваются в ткань брюк. Это прикосновение вызывает во мне вспышку желания, которое разгорается как лесной пожар.

Мое тело подается вперед, захватывая ее рот в поцелуе. Пухлые губы гладкие, блестящие и на вкус как свежая клубника. Издаю низкий рык, когда она открывает рот, чтобы поприветствовать меня внутри.

— Черт, я знал, что ты сладкая на вкус, — бормочу я.

Словно воодушевившись моими словами, незнакомка прикусывает мою нижнюю губу.

Я сдерживаю себя и притягиваю ее к себе на колени, ноги свисают в одну сторону, а платье задирается вверх, она прижимается ко мне, тело лынет к моему. Переставляет руки, чтобы обхватить мой затылок.

Мой член трется о ее задницу, и она издает пьянящий стон, вжимаясь в меня. Я пульсирую от потребности, на грани того, чтобы дать ей больше, когда тихий щелчок и внезапная вспышка возвращают меня к реальности.

— Что это было? — спрашиваю я.

Встречаю взгляд женщины, которая внимательно изучает меня, словно

Закладка:

— Я думаю, это было… — Еще один щелчок и вспышка прерывают ее. — Фотобудка, делающая наше фото. Она запрограммирована на съемку двоих за раз.

— Слава богу, а то мы могли бы сжечь сетчатку от этой вспышки, — говорю я, все еще моргая, чтобы прояснить зрение. — Разве у этой штуки нет кнопки, которую нужно нажать, чтобы она сработала?

Она качает головой.

— Она активируется движением, но я думаю, что датчик слишком чувствителен, — отвечает она с мягкой улыбкой, на щеках появляется глубокий румянец.

Тот факт, что фотография была сделана во время нашего поцелуя, должен меня беспокоить, но меня беспокоит нечто большее.

— Как тебя зовут? — спрашиваю я.

Ее улыбка сползает, на лице появляется тень разочарования.

— Лила, — шепчет она, чуть отстраняясь.

В этот момент замечаю стопку карточек «Бинго» на сиденье скамейки рядом с ней, и ее слова вновь звучат в моей голове.

Я забыла проверить подсказки на карточках. Вот что я получила за то, что заказал их по Интернету.

Ни хрена себе.

Я только что поцеловал младшую сестру своего лучшего друга… на вечеринке по случаю его помолвки, не меньше.

Я теряю дар речи, пытаясь смириться с тем, что не узнал Лилу раньше. Из застенчивого подростка она превратилась в поразительно красивую и уверенную в себе женщину.

Очки исчезли, и я вижу ее потрясающие голубые глаза. А вместо брекетов — лучезарная улыбка, демонстрирующая идеально ровные зубы в обрамлении полных, пухлых губ.

Ловлю себя на желании наклониться и украсть еще один поцелуй, чтобы понять, была ли эта искра случайностью или чем-то большим.

Серьезно. Что со мной не так?

Я осторожно опускаю ее на скамейку, чтобы освободить пространство между нами.

— Мне пора.

Улыбка Лилы ослабевает, и на ее лице появляется краткий отблеск уныния, который она быстро скрывает.

— О, хорошо. Что ж, было приятно увидеть тебя, Брукс.

Делаю паузу, глядя на нее в недоумении.

— Ты помнишь меня?

Мне и в голову не приходило, что она может помнить, но странно, что это так.

Она одаривает меня заразительной ухмылкой.

— Конечно, помню. Твоя бабушка постоянно говорит о тебе и твоих братьях. К тому же ты не сильно изменился с тех пор, как я видела тебя в последний раз, — делает паузу, наклоняя голову, словно изучает меня. — Ну, если не считать нескольких седых волос и более жесткой осанки, — поддразнивает она, проводя пальцами по моему виску.

Я теряю равновесие от неожиданного прилива энергии, пульсирующей во мне. Дыхание Лилы становится все более поверхностным, ее взгляд остается прикованным к моему, рука задерживается на моих волосах, и мне становится интересно, чувствует ли она то же самое неоспоримое притяжение между нами.

Не в силах сопротивляться, провожу пальцами по ее руке медленными, целенаправленными движениями, наслаждаясь теплом кожи под моими прикосновениями.

Возбуждение между нами трещит, как провод под напряжением, а воздух густ от желания. Мои пальцы чешутся, чтобы обвести линию ее челюсти и исследовать изящный изгиб шеи, когда я притягиваю ее ближе и снова приникаю к губам.

Она младшая сестра твоего лучшего друга, придурок.

Мое тело напрягается, это напоминание обрушивается на меня, как ведро холодной воды.

Я уже переступил одну черту; не могу переступить другую. Лила — искушение, которого я не ожидал, и теперь каждая секунда, которую сдерживаю себя, кажется мне проигранной битвой.

Резко вдыхаю, прижимая руку к боку, собирая всю свою решимость.

— Этого не должно было случиться. — Мой тон суров, скрывая ту часть меня, которая хотела бы, чтобы она осталась на месте.

Лила вздрагивает, отдергивая руку.

Острая боль вины сжимается в моей груди, но я отбрасываю ее в сторону.

— Мне нужно идти.

— Я понимаю. Прощай, Брукс, — говорит она, ее плечи опускаются.

Выбегаю из фотобудки, закрывая ее за собой, прежде чем поддаться порыву и сделать что-то еще, о чем мы можем пожалеть.

Я готов быстро уйти, но мой план прерывается, когда вижу, что фотографии лежат во внешнем слоте. Быстро оглядевшись по сторонам и убедившись, что никто не наблюдает, выхватываю полоску с фотографиями и незаметно кладу ее в карман костюма на хранение.

Замечание Лилы о том, что она хочет, чтобы мужчина пригласил ее на свидание, не выходит у меня из головы.

Может, я и угрюмый сукин сын, но ради возможности побыть с ней, я бы сбавил обороты на одну ночь. Я бы отвел ее в самый дорогой ресторан города и заказал лучшее вино.

Такая женщина, как она, заслуживает только самого лучшего. Она также никогда не говорила, что свидание должно предшествовать поцелую. Так почему же я чувствую себя виноватым за то, что пропустил свидание, не дав ей больше?

Я не оглядываюсь назад, боясь, что вернусь к ней, если сделаю это.

Когда направляюсь к выходу, в голове у меня все гудит от неожиданного момента, который только что разделил с ней.

Моя рука дергается от воспоминания о прикосновении к ней.

Слава богу, она живет на другом конце страны, потому что у меня такое чувство, что если бы я провел с ней больше времени, вся моя сдержанность улетучилась бы в окно.

А так я могу вернуться к своей монотонной рутине и сделать вид, что нашей встречи никогда не было.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Лила

ЧЕТЫРЕ МЕСЯЦА СПУСТЯ

— Уинстон, пожалуйста, поторопись, здесь холодно, — прошу я с заднего крыльца родительского дома.

Он приостанавливается, наклоняет голову, словно обдумывает мою просьбу, и снова зарывается носом в снег. Его короткие лапы постоянно тонут в глубоких сугробах, но это не мешает ему сосредоточенно копать, не обращая внимания на холод и мои попытки уговорить его войти внутрь. Он мастер избирательного слуха, если только речь не идет о печенье с арахисовым маслом.

Я вздыхаю, плотнее натягивая на себя пальто, и жду, когда он закончит. В то время как большинство такс сторонятся снега, Уинстон относится к нему как к своей личной игровой площадке, его не останавливает ни лютый холод, ни тот факт, что снег почти такого же роста, как и он сам.

Я на мгновение отвлекаюсь от холода, когда в моем кармане раздается звук телефона.

Улыбка появляется на губах, на экране высвечивается имя Фэллон.

Она — частный шеф-повар, с которым я познакомилась несколько лет назад, когда клиенты пригласили ее для организации свадьбы в отеле «Шепчущие сосны», где я работаю организатором мероприятий. Мы сразу же нашли

Закладка:

Фэллон: Напомни мне, почему я решила, что переезд в Нью-Йорк — это хорошая идея?

Лила: Потому что ты устала от жизни в Лондоне и хотела новых приключений.

Фэллон: Как моя лучшая подруга, ты обязана удерживать меня от импульсивных решений.

Лила: Как я могла забыть? В следующий раз я обязательно сяду на самолет и лично напомню тебе, чтобы ты дважды подумала, прежде чем переезжать в другую страну.

Фэллон: Вот это уже больше похоже на правду.

Фэллон: Как прошли праздники с твоей семьей?

Лила: Отлично! Ты же знаешь, я обожаю это время года!

Лила: Эндрю и Ханна прилетели вчера, так что я проведу день с ними, прежде чем мне придется работать до Рождества, прорабатывая свадебную вечеринку.

Фэллон: Ты еще не думала о переезде? Ты всегда можешь присоединиться ко мне в Нью-Йорке, и мы вместе сделаем сомнительный выбор.

Фэллон: Или как насчет Южной Калифорнии? Со связями Эндрю и Ханны ты легко могла бы открыть там свою компанию по организации мероприятий.

Я уже давно подумываю о переезде, но Старлайт Пайнс — это дом, и мысль о том, чтобы начать все сначала в другом месте, пугает. Кроме того, у Кей Клаус, владелицы гостиницы и моей бабушки, в прошлом месяце ухудшилось здоровье.

Я не могу заставить себя оставить ее одну, чтобы она справлялась со всем сама.

Я живу в небольшом коттедже за трактиром и, помимо организации мероприятий, помогаю ей с ремонтом, выполняю поручения и все остальное, что ей нужно.

Лила: Я не могу покинуть Старлайт Пайнс прямо сейчас, но не исключаю, что перееду в следующем году.

Фэллон: Я буду держать тебя за это! Ты заслуживаешь приключения всей жизни.

Лила: О, как ты делаешь в Нью-Йорке?

Фэллон: В точку.

Фэллон: О боже! Я забыла рассказать тебе о своем вчерашнем свидании. Я не могла уйти оттуда достаточно быстро, когда он упомянул, что живет со своей матерью и у него есть домашний тарантул.

Лила: Я думала, ты за приключения?

Фэллон: Ты хочешь сказать, что не против спать в одной комнате с гигантским волосатым пауком?

Я содрогаюсь от одной мысли об этом. Кто, черт возьми, держит паука в качестве домашнего животного, или, что еще лучше, думает, что это хороший предмет для разговора? Срочная новость: это не так.

Лила: Черт возьми, нет! Я бы убежала в горы.

Фэллон: Именно так.

Фэллон: О черт, мне пора.

Фэллон: Я чуть не сожгла курицу для своего рубленого салата, и мой клиент будет в бешенстве, если ему придется ждать ужина еще минуту.

Лила: Без проблем. Поговорим позже!

Не успеваю я убрать телефон, как на экране появляется уведомление, оповещающее меня о новом рабочем письме. Хмурюсь, когда замечаю, что оно от Фрэнки, невесты, которая собирается выйти замуж на Рождество, то есть всего через четыре дня.

Свадебная компания должна прибыть завтра днем. Они сняли большой домик неподалеку, поскольку большинство комнат в гостинице забронированы уже больше года. Рождественские свадьбы особенно популярны в гостинице, и с тех пор, как я начала здесь работать, каждый год мы проводим как минимум одну.

Свадьбы и Рождество — две мои любимые вещи. Ничто не сравнится с невестой, идущей к алтарю в окружении декора зимней страны чудес, со снежинками, падающими за окном, когда они с женихом обмениваются клятвами.

Мои плечи опускаются, пока я просматриваю письмо. Фрэнки и ее жених решили отложить свою свадьбу, выбрав летнюю в Хэмптоне.

Она говорит, что ее отец уже перевел всю сумму, которую они должны, — думаю, это не проблема, когда он работает в фармацевтической компании и деньги для него не проблема. Но это не избавляет меня от разочарования, когда я понимаю, что три месяца подготовки пошли прахом.

Лай Уинстона прерывает мою вечеринку жалости. Он бьет лапой по задней двери и нетерпеливо скулит, когда я не успеваю отойти.

Я не могу не рассмеяться над его вновь обретенной настойчивостью.

— О, так теперь ты хочешь войти? — Он снова лает, и я закатываю глаза от его театральности. — Ладно, ладно, я иду, — заверяю его, открывая дверь.

Он заскакивает внутрь, минуя кухню, и проносится по коридору, исчезая в передней гостиной. Сняв обувь и повесив пальто, я следую за ним.

Когда оказываюсь там, меня встречает тепло потрескивающего камина.

Мои родители свернулись калачиком на клетчатом диване, а Эндрю и Ханна расположились на подушках напротив них. Все они собрались вокруг журнального столика, где идет игра в «Эрудит». Рождественская елка, которую мы украсили вчера вечером, стоит в углу, украшенная мерцающими огоньками, нитками попкорна и красно-белыми украшениями.

Эндрю и Ханна приезжают не так часто, как им хотелось бы, но они всегда стараются провести праздники в Старлайт Пайнс с родителями и со мной. Теперь, когда они обручились, их приезд стал еще более особенным.

Я не могу подавить в себе зависть. Последние семь лет я помогаю невестам со всей страны планировать свадьбы их мечты в «Шепчущие сосны».

Большинство моих друзей детства теперь женаты и разъехались. Даже мой брат, который когда-то поклялся, что никогда не остепенится, нашел свою идеальную пару, что заставляет задуматься, не суждено ли мне навсегда остаться организатором свадеб и никогда — невестой.

Меня охватывает угрызение совести за то, что я позволила своей неуверенности затмить мое волнение за Эндрю и Ханну, зная, что они заслуживают всего счастья в мире.

Замечаю, что Уинстон устроился рядом с моей мамой, поглощая печенье с арахисовым маслом, которое она, должно быть, приготовила специально для него. Он радостно виляет хвостом, игнорируя мое присутствие. Можно подумать, что я должна быть его любимицей, раз уж позволяю ему спать со мной в кровати, ежедневно глажу его по животу и заменяю любимую игрушку бегемота, когда он разгрызает ее на кусочки.

Вместо этого его преданность переключается на того, кто оказывает ему больше внимания. Предатель.

Моя мама — сильный претендент на звание его любимого человека. Она балует его любимыми закусками, держит пандус рядом с диваном, когда он приходит в гости, и делает для него впечатляющий выбор свитеров. Сине-белый свитер, в который он одет сейчас, с вышитыми вручную оленями, — доказательство того, что она относится к нему как к своему четвероногому внуку.

И Уинстон не стесняется использовать это в своих интересах.

Мой папа кладет последнюю плитку на доску и записывает свой счет в карманный блокнот. Закончив свой ход, он сдвигает на

Закладка:

— Мы почти закончили, малыш. Ты можешь занять мое место в следующей игре, — говорит он.

Я складываю руки на груди.

— Все в порядке, папа. Я лучше посмотрю.

Он потирает подбородок.

— Но ты же любишь «Эрудит», — напоминает он мне. — И у тебя может не быть другого шанса поиграть до Рождества, поскольку ты будешь так занята работой.

От этого напоминания я глубоко выдыхаю и обхватываю себя руками. Меня не может не расстраивать отмененная свадьба Фрэнки. Несмотря на то что я все еще получаю зарплату и должна радоваться тому, что у меня будет больше времени с семьей в этот праздничный сезон, трудно не думать о том, что вся моя работа была напрасной.

— Тебя что-то беспокоит, Лила? — спрашивает мама, ее голос звучит мягко.

Все в комнате смотрят в мою сторону, ожидая ответа.

Я провожу рукой по волосам и опускаю взгляд в пол.

— Я только что получила письмо от невесты, которая должна была выйти замуж на Рождество, и сообщила, что она решила… — Меня прерывают на полуслове звонком в дверь.

Мой папа хмурится.

— Мы кого-то ждем? — спрашивает он мою маму.

— Это, наверное, Брукс, — вмешивается Эндрю. — Он приехал в город навестить бабушку. Я попросил его взять попутку из аэропорта и высадить здесь, чтобы мы могли отвезти его в гостиницу, так как она находится в стороне от дороги. — Он поворачивается ко мне. — Лила, ты не могла бы впустить его?

Брукс здесь?

Я бросаю взгляд на дверь, и мое сердце учащенно бьётся при мысли о такой возможности.

Кей ничего не говорила о том, что он или его братья приехали, и я уверена, что она сказала бы мне, если бы знала, что они приедут.

У меня затекают руки, а в животе порхают бабочки при воспоминании о том, как мы с Бруксом втиснулись в фотобудку на вечеринке по случаю помолвки Эндрю и Ханны. Прошло четыре месяца, а это кажется далеким сном, плодом моего воображения.

Я моргаю, слегка ошеломленная, когда слышу голос Эндрю.

— Прости, что ты сказал?

Он поднимает бровь.

— Брукс у двери. Можешь впустить его?

По моим щекам разливается теплый румянец.

— Да, конечно.

Я двигаюсь к входу на автопилоте, руки плотно прижаты к бокам.

Уинстон уже там, его хвост виляет от возбуждения, желая поприветствовать того, кто пришел. Наверное, он думает, что это почтальон, который всегда приносит ему угощение. Уинстон с самого начала дал понять, что с радостью примет печенье с арахисовым маслом или куриные лакомства в обмен на то, что не будет лаять, когда увидит почтальона в доме моих родителей или в гостинице.

Мое сердцебиение колотится в ушах, пока я нерешительно тянусь к ручке.

Ничего страшного. Мне предстоит встретиться с парнем, в которого я была влюблена с двенадцати лет и которого поцеловала в фотобудке, когда мы пересекались в последний раз. Абсолютно нормально, верно?

Ты сможешь это сделать.

Эта мантра повторяется в моей голове, пока я пытаюсь укрепить свою уверенность. Несмотря на все мои усилия, колени шатаются, и мне хочется, чтобы мысль о том, что я снова увижу Брукса, не разжигала старые чувства, которые, как мне казалось, я похоронила много лет назад. Видимо, детскую влюбленность не остановить, сколько бы времени ни прошло.

В доме раздается еще один стук, и я делаю глубокий вдох, прежде чем открыть дверь.

Брукс Клаус стоит на крыльце дома моих родителей, высокая фигура заполняет дверной проем. Его сшитый на заказ угольного цвета костюм облегает широкие плечи, а строгая линия рта подчеркивает остроту челюсти.

Он красивее, чем я помню.

Мне удается нервно улыбнуться.

— Привет, Брукс.

Он отрывисто кивает мне.

— Лила.

От его холодного приветствия я на мгновение теряю дар речи, и молчание становится все более неловким с каждой секундой.

— Ты впустишь меня или мне остаться здесь и замерзнуть? — спрашивает он, прислонившись к дверному косяку.

Я тяжело сглатываю, застигнутая врасплох его прямотой.

— Да, прости, — отхожу в сторону, приглашая войти.

Уинстон резко лает, когда Брукс заходит, его разочарование ясно, что это не почтальон. Обходит Брукса с уверенностью правителя, оценивающего объект.

Брукс ставит свою сумку у стены и хмуро смотрит на него.

— Отлично, собака с характером, — бормочет он.

— Его зовут Уинстон, — поправляю я его.

— У него есть привычка вести себя так, будто он здесь хозяин?

Я кладу руки на бедра.

— К твоему сведению, он отлично разбирается в людях, и очевидно, что ты его не впечатлил.

Уинстон драматично вздыхает и бросает на Брукса скептический взгляд, как бы говоря, что согласен с тем, что этот парень не стоит его времени, а затем рысью направляется в гостиную, возмущенно виляя хвостом.

— Брукс, рад, что ты добрался, — зовет из гостиной мой брат.

Я закрываю входную дверь и следую за Бруксом, наблюдая, как вся моя семья приветствует его. Мама встает и крепко обнимает, не обращая внимания на его неподвижную позу. Он проводил в нашем доме столько же времени, сколько и в гостинице, когда приезжал летом и на каникулы, и мои родители считают его одним из своих родных.

Когда мы все уселись, мама повернулась ко мне.

— Лила, что ты хотела нам сказать?

Все смотрят в мою сторону — включая Брукса.

— Рождественская свадьба, которую мы организовали, была отменена. Невеста в последнюю минуту решила, что лучше пожениться в Хэмптоне этим летом.

Глаза моей мамы смягчаются от понимания.

— Мне очень жаль это слышать, дорогая. Ты уже договорилась со всеми поставщиками?

Я качаю головой.

— Пока нет. К счастью, отец невесты полностью оплатил свадьбу, так что все получат компенсацию.

Обычно я напрямую координирую работу с поставщиками, позволяя невестам общаться со мной исключительно по поводу их свадебных планов.

— Гостиница — идеальное место для рождественской свадьбы, — говорит моя мама. — Жаль, что в этом году ее не будет. — Она переводит взгляд на Эндрю и Ханну. — Разве вы двое не согласны? — тон обманчиво непринужденный.

Что она задумала?

Не секрет, что она разочарована тем, что они до сих пор не назначили дату и не выбрали место для свадьбы. Я могу ее понять, учитывая, что это уже давно назревало.

Эндрю познакомился с Ханной вскоре после переезда в Калифорнию. Они оставались друзьями почти десять лет, прежде чем Ханна призналась в своих чувствах и поставила Эндрю ультиматум: либо он делает следующий шаг, либо отпускает ее. С тех пор они вместе, и наша семья была счастлива, когда три месяца назад он наконец сделал предложение.

Эндрю

Закладка:

— Мама, мы уже говорили об этом, помнишь? Мы с Ханной определимся с датой, когда будем готовы.

Ханна положила руку на его руку.

— В это время года гостиница великолепна: заснеженные деревья и мерцающие огни повсюду. Это идеальная романтическая зимняя свадьба, ты не находишь?Нашасвадьба, — неуверенно добавляет она, внимательно наблюдая за ним.

Выражение лица Эндрю меняется от созерцания до теплой улыбки.

— Это прекрасное место, но я подумал, что ты захочешь выйти замуж в Калифорнии.

Ханна качает головой.

— Честно говоря, нет. Из-за твоего суматошного рабочего графика и попыток скоординировать постоянно меняющийся список гостей было невозможно назначить дату, которая устроила бы всех. Наша вечеринка по случаю помолвки была прекрасной, но она больше походила на мероприятие для коллег и профессионалов, чем на что-то, предназначенное только для нас. — Она делает паузу и сжимает его руку. — Я не хочу больше ждать, чтобы стать твоей женой, и самые важные люди в нашей жизни находятся в этой комнате. — Она показывает на Брукса, моих родителей и меня. — Что скажешь, Дрю? Женишься на мне в «Шепчущие сосны» на Рождество?

Ханна — единственный ребенок, и у нее не сложились отношения с родителями. Так что с годами наша семья стала ее семьей.

Эндрю наклоняется, чтобы поцеловать ее в лоб, ухмылка дёргается в уголках его рта.

— Для тебя все, что угодно, детка.

Моя мама хлопает в ладоши.

— Боже мой. Это самая лучшая новость. Ты согласен, Райан?

Она поворачивается к моему отцу.

Он хихикает.

— Да, дорогая, это отличная новость.

— А ты что думаешь, Лила? Сможешь ли ты организовать новую свадьбу за четыре дня? — спрашивает Ханна, на ее лице появляется обнадеживающая улыбка. — Я уверена, что мы сможем использовать большинство декораций и мероприятий, которые ты уже запланировала для оригинальной свадьбы.

Провожу рукой по лицу, осознавая это. Я была настолько захвачена волнением по поводу того, что они наконец-то назначили дату, что забыла о логистике. Я планировала сотни свадеб, но никогда — так быстро.

Хорошо, что я еще не отменила переговоры с поставщиками, так что теоретически я могла бы использовать имеющиеся планы, чтобы провернуть это дело. Однако не хотела бы, чтобы Ханна чувствовала, что согласна на меньшее, чем свадьба ее мечты.

Я кладу руку на сердце.

— Я сочту за честь спланировать свадьбу при одном условии. Это твой особенный день, и мы постараемся сделать все, чтобы он соответствовал твоим предпочтениям, насколько это возможно в сжатые сроки. Что бы ты ни пожелала, мы сделаем это.

— Спасибо, Лила, — восклицает она. — Ты будешь моей подружкой невесты? Нет никого, кого бы я предпочла видеть рядом с собой в самый важный день моей жизни.

В горле у меня встает комок, но мне все же удается сказать:

— С удовольствием.

Она мне как сестра, которой у меня никогда не было, и быть частью ее важного дня — это привилегия, которую я буду лелеять вечно. Эндрю выиграл в лотерею, когда нашел ее, и я не могу дождаться, когда смогу помочь сделать их большой день незабываемым.

— Это здорово, — говорит Эндрю. — Я уже попросил Брукса быть моим шафером, чтобы он мог помочь тебе с подготовкой к свадьбе. Он остановился в гостинице, так что это будет удобно.

Брукс вскидывает бровь.

— О да, потому что подготовка к свадьбе — это как раз мое.

— Почему бы и нет? У тебя есть опыт управления целой студией, так что планирование свадьбы должно быть легким делом.

— Управление многомиллионными фильмами — это совсем другое дело, чем организация свадьбы.

— Да ладно тебе, — подталкивает Эндрю. — Ты можешь делать это с закрытыми глазами.

Я кладу руку на бедро и бросаю на брата взгляд.

— Это не так просто. Нужно связаться с гостями, найти декор. Не говоря уже об одолжениях, которые нужно завернуть и…

Эндрю прерывает меня и поворачивается к Бруксу.

— Видишь ли, ей нужна твоя помощь.

Брукс качает головой.

— Это действительно не очень хорошая идея. Лила здесь профессионал, — говорит он, жестом указывая на меня, даже не глядя в мою сторону. — Меньше всего ей нужно, чтобы я мешал. Кроме того, завтра я должен лететь обратно в Калифорнию.

— Зачем? Ты сказал, что вчера закончились съемки последнего проекта до Нового года. Все срочное ты сможешь уладить, когда у тебя будет свободное время, — предлагает Эндрю.

Брукс бросает взгляд в мою сторону, его колебания ощутимы, но затем он переключает свое внимание на Эндрю.

— Хорошо, но только потому что ты уговариваешь меня, — ворчит он.

Я вздрагиваю от его ответа; слова ранят сильнее, чем должны. Очевидно, что его нежелание — из-за меня.

Не знаю, чего я ожидала, когда снова увидела его, но нежелания не было. Теперь я думаю, не романтизировала ли я нашу короткую встречу в фотобудке.

Может, я просто цеплялась за старую подростковую влюбленность, которая была не более чем иллюзией? Совершенно очевидно, что Брукс не в восторге от своего присутствия здесь, не говоря уже о том, чтобы помогать мне в подготовке к свадьбе.

Я должна помнить, что если он и останется в Старлайт Пайнс на свадьбу, то только из чувства долга перед моим братом, а не из-за связи, которую мы разделили на вечеринке по случаю помолвки.

Думать иначе было бы наивно.

Для Брукса это был всего лишь мимолетный промах, о котором он уже давно забыл.

Кей любит говорить, что праздничный сезон — волшебный, но я начинаю думать, что это всего лишь выдача желаемого за действительное, наряженная мишурой и благими намерениями. И все же какая-то часть меня все еще цепляется за надежду, что этот год будет другим и что дух Рождества все-таки сотворит свое волшебство.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Брукс

— Похоже, ты задерживаешься здесь дольше, чем ожидал, — констатирует Эндрю. — Не может быть, чтобы мой шафер прогуливал мою свадьбу.

— Похоже, у меня нет особого выбора, не так ли? — отвечаю я, изображая нежелание.

— Нет, — говорит он с ухмылкой.

Мой первоначальный план состоял в том, чтобы проведать бабушку и завтра улететь обратно в Калифорнию.

Праздники — не самое мое любимое время года, и до сих пор мне удавалось их не отмечать. Но благодаря рождественской свадьбе Эндрю и любви моей бабушки к этому сезону, в этом году мне не удастся избежать его.

Эндрю все еще говорит о свадьбе, но мне трудно сосредоточиться на его словах, меня отвлекает сладкий запах мяты и лаванды, витающий в воздухе и заставляющий меня сжимать челюсти. Это тот самый запах, который запечатлелся

Закладка:

Мне следовало догадаться, что лучше не заезжать к Монро. План состоял в том, чтобы прямо с аэропорта отправиться в гостиницу, но когда Эндрю узнал, что я приезжаю в город, он предложил, чтобы мой шофер высадил меня у его родителей, а сам проделал остаток пути на машине, поскольку гостиница «Шепчущие сосны» находится далеко за городом.

Меньше всего я ожидал, что дверь откроет Лила. Легинсы обтягивали ее изгибы, а глаза зажглись, когда она увидела меня.

У меня зачесались пальцы, чтобы провести по ее ключицам, когда я заметил, что ее свитер соскользнул с одного плеча, открывая взгляду кремовую кожу.

Она красивее, чем я помню.

Управление известной студией по производству фильмов означает, что меня нелегко выбить из колеи. Мне часто приходится принимать ответственные решения, и я научился сохранять спокойствие, даже когда все поставлено на карту. Я сфокусирован на своем деле, не оставляя места для отвлечений.

До сих пор.

Последние четыре месяца меня преследуют воспоминания об улыбке Лилы и ее лирическом смехе. Хуже всего то, что с тех пор я отвергал каждую женщину, с которой у меня была возможность провести ночь, не в силах избавиться от ощущения, что ни одна из них не сравнится с ней. Это абсурд, что после нескольких минут, проведенных с Лили, и поцелуя в фотобудке стало невозможно думать о ком-то еще.

— Брукс, ты едешь? — Эндрю машет рукой перед моим лицом, чтобы привлечь мое внимание.

Я несколько раз моргаю.

— Куда мы едем?

Он с усмешкой качает головой.

— В «Шепчущие сосны», чтобы Лила показала нам свое видение пространства для проведения мероприятий и рассказала, как мы можем помочь подготовиться к свадьбе.

Я оглядываюсь по сторонам, замечая, что остальные члены его семьи собрались у входа и ждут нас.

Когда присоединяюсь к ним, мой взгляд сразу же находит Лили. Она сидит на нижней ступеньке лестницы, наклонившись, чтобы надеть сапоги. Я сдерживаю ухмылку, когда замечаю оленей на ее носках и узор из леденцов на леггинсах. По ее гардеробу видно, что она любит рождество.

Я сжимаю пальцы на боку, когда ее свитер задирается вверх, обнажая кусочек кожи.

В голове проносится образ того, как одна рука лежит на ее бедре, притягивая к себе, а другой я провожу по выбеленным солнцем волосам, наклоняю подбородок вверх, чтобы она встретила мой взгляд, и осыпаю поцелуями ее челюсть.

Что это, черт возьми, было?

— Брукс, ты можешь поехать со мной и Ханной.

Я поворачиваю голову и вижу, как Эндрю направляется к входной двери.

— Я иду, — хватаю свою сумку и следую за ним.

Боже, это было очень близко… слишком близко. Я нахожусь в одной комнате с Лили всего пять минут, а мне уже сложно держать себя в руках.

Мне бы не мешало помнить, что ей всего двадцать пять — на восемь лет моложе меня. Она живет на другом конце страны, и, скорее всего, ее семья не слишком обрадуется, если узнает, что у меня есть какие-то интересы, помимо помощи в организации свадьбы.

Остается надеяться, что поездка на машине до гостиницы даст мне возможность проветрить голову.

Отель «Шепчущие сосны» почти не изменился с тех пор, как я был здесь в последний раз. Деревянные балки в деревенском стиле тянутся по потолку, обвитые гирляндами из хвои и остролиста, а венки с красными лентами висят на каждом дверном проеме, придавая помещению праздничный вид. Из окон от пола до потолка в холле открывается панорамный вид на безмятежное озеро и горы вдали.

Группа гостей собралась у стола в другом конце зала, на котором стоят кувшин с яблочным сидром и тарелка с имбирным печеньем.

Несколько человек перешли в зону отдыха, где кожаные кресла и диваны расставлены вокруг большого камина. Камин украшен гирляндами из вечнозеленых веток, унизанных клюквой и колокольчиками.

На очаге висят вышитые носки, которые моя бабушка сделала для нас с братьями. Мой взгляд падает на тот, что на конце, с поездом на лицевой стороне. Бабушка сделала его для моего отца, когда он был ребенком. Рождество было его любимым праздником, и кажется, будто только вчера мы были здесь вместе, развешивали гирлянды и украшали гостиницу к праздникам, а бабушка награждала нас горячим шоколадом и домашними бискотти, когда мы заканчивали.

Мелодичный смех Лили прорывается сквозь мои мрачные мысли. Она стоит рядом со стойкой регистрации, где разговаривает с родственниками, обсуждая подготовку к свадьбе.

Она одета в розовое пальто, которое соответствует ее энергии и легко освещает комнату. Светлые волосы свободно заплетены в косу, несколько локонов обрамляют лицо, и я борюсь с желанием пересечь комнату и заправить их ей за ухо.

— Брукс, какой приятный сюрприз.

Бабушка выходит в холл, держа в руках тарелку со свежим пряничным печеньем. Поставив ее на стол с угощениями, она подходит ко мне и крепко обнимает.

— Почему ты не сказал мне, что приедешь в гости?

На меня накатывает новая волна вины за то, что я так долго избегал этого места. До сих пор я был здесь всего один раз после смерти отца. Это было похоже на открытие старой раны, с которой я не был готов встретиться лицом к лицу.

— Когда ты собиралась сказать мне или Джеймсону, что заболела? — спрашиваю я в упор. — Мы общаемся по телефону каждую неделю, но ты совершенно случайно не упомянула, что в прошлом месяце была госпитализирована после того, как почувствовала боль в груди и одышку.

— Я должна была лучше знать, чем позволить Лиле уговорить меня пойти к модному кардиологу в городе, который пойдет и настучит твоему брату, — бормочет она.

Джеймсон приедет в канун Рождества, но я спросил, могу ли я проведать ее раньше. Наш младший брат, Колдер, отправился в одно из своих экстремальных приключений — покорять горы в Непале. До Нового года он не работает, поэтому с ним невозможно связаться, и мне приходится справляться со всем самому, пока не приедет Джеймсон.

По правде говоря, я не уверен, что вообще вернулся бы, если бы не бабушкины проблемы со здоровьем.

— Ты раздуваешь из мухи слона, — добавляет она через некоторое время. — Сейчас мне гораздо лучше, так что не стоит беспокоиться, — отвечает она, взмахнув рукой.

Я бросаю на нее скептический взгляд.

— Бабушка, у тебя был сердечный приступ. Это не то, от чего можно отмахнуться, как от пустяка.

— Легкий сердечный приступ, — поправляет меня. — Доктор сказал, что если я буду соблюдать покой, то

Закладка:

— И ты считаешь, что управлять трактиром в одиночку — это не напрягаться?

Она насмехается.

— Пожалуйста. У меня есть Лила.

Я нахмурил брови.

— Она всего лишь организатор мероприятий.

Бабушка игриво сжимает мою щеку.

— Милый, она моя правая рука. Без нее я бы не справилась.

— Что ты имеешь в виду?

— Помимо планирования мероприятий, она занимается всем — от бухгалтерии до управления персоналом. Помнишь, как она бегала здесь, всегда готовая помочь? Ну, теперь она так и делает. Иногда мне кажется, что она разбирается в этом лучше, чем я. Но у нее есть и другие устремления, просто мне хочется, чтобы она поделилась ими со мной. Все-таки она так хорошо заботится обо мне и о трактире.

Сожаление поселяется в моей груди, когда ее слова доходят до меня. Я должен был поставить на первое место бабушку, а не свой собственный дискомфорт от возвращения сюда. Неправильно, что ей приходится полагаться на кого-то, кроме нас с братьями, и брать на себя роль помощника.

Я не ожидаю, что меня охватит чувство вины за то, что я позволил Лиле взять на себя эту ответственность в одиночку. Хотя я не знал о степени ее участия в уходе за бабушкой, мне следовало бы обратить на это внимание.

Бабушка растила моего отца одна, и теперь, когда его не стало, мы с братьями — единственная семья, которая у нее осталась. Несмотря на то что она ездит к нам в гости, Старлайт Пайнс — ее дом, и ничто не сделает ее счастливее, чем снова собрать всех внуков под одной крышей — пусть даже для того, чтобы навестить их, как в детстве.

Трудно сказать, случится ли это когда-нибудь. Потеря отца тяжело ударила по всем нам, и каждый нашел свой способ справиться с этим. Мы не часто говорили об этом, и со временем отдалились друг от друга.

Джеймсон с душой поступил в медицинскую школу, специализируясь на детской хирургии. Он считает, что если сможет дать своим маленьким пациентам шанс на выживание, то это хоть как-то успокоит пустоту, которую он носил в себе.

Колдер отдалился от жизни, путешествуя, переезжая из страны в страну. Он звонит раз в несколько месяцев, но я не видел его лично с Рождества после смерти отца.

Что касается меня, то я с головой погрузился в карьеру. Это был самый простой способ отвлечься от боли потери отца и стыда за то, что я избегаю Старлайт Пайнс.

Краем глаза замечаю, как к стойке администратора подходит парень примерно моего возраста с раздражающе идеальной прической.

Он стучит Лиле по плечу, чтобы привлечь ее внимание, и она оборачивается, приветствуя его широкой улыбкой. Когда он начинает говорить, она наклоняется и внимательно слушает.

Черт, как бы я хотел услышать, о чем они говорят.

Бабушка прочищает горло, ее взгляд следует за моим и устремляется на стойку регистрации.

— Забавно, не помню, чтобы ты так интересовался стойкой регистрации, когда приезжал сюда, — поддразнивает она с ухмылкой.

Мотаю головой в ее сторону.

— Я нет, — настаиваю я, чувствуя, как мои щеки теплеют под ее пристальным взглядом, и надеясь, что она отстанет.

— Как скажешь, — скептически замечает она. — Я действительно рада, что ты здесь. Хотя мне бы хотелось, чтобы ты сказал мне о своем приезде раньше. Надолго ты у меня?

— Я собирался остаться на ночь, но теперь, когда Эндрю и Ханна решили устроить свою свадьбу в ближайшие выходные, похоже, я в твоем распоряжении до следующего дня после Рождества.

— Как мило, что мой внук уделил немного времени своей бабушке, — говорит она с преувеличенным вздохом.

— Я не это имел в виду.

— Не распускай перья, я просто подтруниваю. Я понимаю, почему ты так долго отсутствовал. — Она проводит пальцами по голубому кулону на шее, который подарил ей отец. — Единственная проблема в том, что я отдала последний свободный номер прекрасной паре, которая проводит здесь медовый месяц, и никто из гостей не собирается выезжать до Нового года.

— Вот черт, — бормочу я.

Ближайший отель находится в пятидесяти милях, а к родителям Эндрю на свадьбу приехали родственники, так что я не могу остановиться у них.

Бабушка игриво шлепает меня по руке.

— Не заставляй меня доставать банку с клятвами, — предупреждает она. — У тебя есть деньги, чтобы наполнить ее сейчас, но Санта-Клаус может просто сэкономить на поездке и принести тебе уголь.

— Уверен, что я уже в списке непослушных.

Я хихикаю, но останавливаюсь, когда она снова шлепает меня по руке.

Она может быть маленького роста, но ее присутствие вызывает уважение, и она точно знает, как использовать это в своих интересах.

— Кто остановился в коттедже? — спрашиваю я, решив, что лучше сменить тему.

Когда мой отец помогал бабушке расширять трактир, он позаботился о том, чтобы коттедж был построен в задней части участка, чтобы она могла уединиться. Однако она отказалась переехать туда, предпочтя остаться в тесной каморке трактирщика возле главного входа, чтобы иметь возможность лично встречать гостей и быть рядом, если им что-то понадобится.

— Лила и Уинстон живут там, — с готовностью заявляет бабушка. — Когда я наняла Лилу, она приезжала из родительского дома, но искала свое собственное жилье. Поскольку я редко снимала коттедж, предложила ей остаться там. Это было огромное счастье — иметь ее так близко. Я ожидаю, что ты будешь вести себя хорошо и не создашь никаких проблем, пока находишься здесь. — Она тычет в меня пальцем. — Лила была моей постоянной, и я считаю ее семьей. Что бы ты ни делал, убедись, что обращаешься с ней правильно, иначе тебе придется отвечать передо мной, понял?

— Ты зря волнуешься, — говорю я, пытаясь ее успокоить. — Я здесь только для того, чтобы навестить тебя и поддержать Эндрю. Вот и все.

Даже я не нахожу это убедительным.

— Правда? — скептически спрашивает бабушка. — Тогда объясни, почему ты не сказал мне, что столкнулся с Лилой во время его помолвки.

— Как ты об этом узнала?

— Лила упомянула об этом. И теперь ты в Старлайт Пайнс, не в силах оторвать от нее глаз. Что, по-твоему, я должна из этого сделать?

Я вздыхаю, потирая виски.

— Я серьезно. Между мной и Лилой ничего нет.

— Как скажешь, дорогой, — говорит бабушка, похлопывая меня по руке со знающим видом, который говорит о том, что она ни на секунду не верит в это. — Теперь о спальных местах. На прошлой неделе я переделала кладовку, и там есть раскладушка, которой ты можешь воспользоваться. Это не один из тех

Закладка:

Я уставился на нее, надеясь, что ослышался.

— Ты хочешь, чтобы я спал в кладовке?

Она с энтузиазмом кивает.

— Это будет гораздо удобнее, чем ограниченное пространство в моей комнате, — уверяет она меня.

Что ж, это просто замечательно.

Несмотря на отсутствие энтузиазма, мне удается слабо улыбнуться.

— Спасибо, бабушка. Я ценю это.

Последнее, что ей нужно, — это разбираться с моим кислым настроением. Весь смысл моего визита в том, чтобы убедиться, что о ней хорошо заботятся, и я не хочу добавлять ей забот. Ради нее я могу пережить небольшой дискомфорт.

Я хмурюсь, услышав скулящий звук, и в замешательстве замечаю собаку Лилы, Уинстона, сидящего у ног моей бабушки. Как только она смотрит вниз, он поднимается на задние лапы и взмахивает передними в воздухе.

Бабушка хлопает в ладоши, словно он только что исполнил трюк всей жизни.

— Уинн, ты слишком многого хочешь. — Она хихикает, когда он тявкает и снова бьет лапами по воздуху. — Не волнуйся, у меня для тебя есть специальное угощение.

Достает из кармана фартука собачье печенье в форме рождественской елки, и Уинстон жадно берет его с протянутой руки, уплетая так, будто от этого зависит его жизнь, облизываясь, когда заканчивает.

— Как ты думаешь, разумно ли поощрять его за такое поведение? — спрашиваю я.

Уинстон мотает головой в мою сторону, бросая на меня острый взгляд за то, что я посмел вмешаться в его перекус. Взмахнув хвостом, он поворачивается обратно к бабушке и прижимается головой к ее ноге, фактически отстраняясь от меня.

Она наклоняется, чтобы почесать его за ухом.

— Не слушай его, Уинн. Ты заслуживаешь столько лакомств, сколько захочешь, — говорит она певучим голосом.

Я закатываю глаза.

— Почему мне кажется, что ты выбираешь сторону, а я почему-то проигрываю собаке?

— Не принимай это на свой счет, — говорит Лила, проходя рядом со мной. — Уинстон обхватил твою бабушку лапами с первой их встречи, и, боюсь, тебе придется довольствоваться вторым местом.

— Ерунда, Лила. Ты — мой второй фаворит с большим отрывом. Может, кто-то и занял бы более высокое место, если бы он действительно иногда приезжал ко мне в гости, — отвечает бабушка, бросая на меня насмешливо-серьезный взгляд.

— Рад знать, на чьей ты стороне, — бормочу я, когда Уинстон поднимает голову и издает низкий рык. — Думаю, твоей собаке нужно поработать над своими манерами.

— О, пожалуйста. — Лила качает головой и тихо смеется. — Уинстон любит всех, даже почтальона. Наверное, это твой сварливый нрав его не устраивает, — язвит она. — Или то, что ты не предложил ему ни одного лакомства. Он обожает лакомства.

Уинстон лает, крутясь на месте при звуках этого, должно быть, его любимого слова.

— Не нужно накручивать себя, Уинн, — говорит бабушка. — Пойдем на кухню и дадим тебе еще одно печенье. — Она уходит, а Уинстон плетется за ней. — Пожалуйста, постарайся вести себя хорошо, Брукс.

Невероятно.

Я не должен удивляться, что она неравнодушна к Лиле — кто бы не был, с ее большими голубыми глазами и ярким взглядом? Уинстон не единственный, кто ведет себя по-другому рядом со мной.

После инцидента с фотобудкой я надеялся, что Лила будет рада меня видеть. Но мой резкий уход после нашего бурного поцелуя может объяснить, почему она ведет себя так, будто предпочла бы быть где-нибудь в другом месте.

Если бы ты не был таким придурком, возможно, она была бы рада тебя видеть.

Очевидно, что моя совесть без проблем взывает ко мне.

— Куда подевалась твоя семья? — спрашиваю я Лилу, заметив, что их больше нет в холле.

— Они вернулись к моим родителям. Моя тетя Тилли едет из Нью-Гэмпшира, и мама хотела подготовить комнату для гостей к ее приезду. Эндрю видел, как ты разговаривал с бабушкой, и не хотел тебя прерывать. Он сказал, что встретит тебя завтра утром в спортзале, а после обеда вернется сюда для участия в свадебных торжествах. Вот полный маршрут.

Она протягивает мне лист картона с именами Эндрю и Ханны, написанными золотым шрифтом, бумага еще теплая от принтера. Я бегло просматриваю список мероприятий, предшествующих дню свадьбы. Каждый день насыщен событиями.

— Когда ты успела все это составить? — спрашиваю я, держа в руках план мероприятий.

— Ты удивишься, что я могу сделать, когда у меня поджимают сроки. Я сохранила некоторые мероприятия, которые планировала изначально, но добавила несколько, которые, как я знаю, понравятся Эндрю и Ханне, например, катание на санях.

Она постукивает по выделенному пункту.

— Ты действительно выкладываешься по полной, да? — Я киваю в сторону маршрута. — Что дальше? Ледяная скульптура счастливой пары в натуральную величину?

Когда Эндрю и Ханна решили пожениться в ближайшие выходные, я не ожидал, что у меня будет полный график. Я полагал, что мне поручат несколько быстрых заданий в преддверии рождественской свадьбы, а большую часть времени я смогу посвятить работе. Такое подробное расписание — это гораздо больше, чем я ожидал.

Не говоря уже о том, что Лиле с ее насыщенным маршрутом потребуется дополнительная помощь. Моя решимость и так висит на волоске, и неизвестно, что может случиться, если мы надолго застрянем в тесном помещении.

Она поднимает подбородок, встречаясь с моим взглядом.

— Послушай, Брукс, я знаю, что ты предпочел бы быть где-нибудь еще, а не торчать здесь, помогая мне. А если ты только все усложняешь, я бы предпочла, чтобы ты вообще не помогал. — Она выхватывает у меня из рук маршрутный лист и засовывает его обратно в папку. — Эта свадьба должна пройти без сучка и без задоринки, и я не позволю тебе помешать.

Паника закручивается у меня в животе, когда она начинает уходить.

— Лила, подожди.

Я ловлю ее за запястье, и она оборачивается, встречая мой взгляд с настороженным выражением лица. Меня беспокоит, что она замкнулась в себе, и больше всего на свете я хочу снова увидеть ее улыбку.

— В чем дело? — спрашивает она.

— Я не хотел усложнять тебе жизнь. То, что ты делаешь для Эндрю и Ханны, просто невероятно, и я не должен был так пренебрежительно относиться к тебе, — провожу рукой по волосам и бросаю короткий взгляд на пол, прежде чем встретиться с ее пытливым взглядом. — Я никогда раньше не планировал свадьбу, но очевидно, что организовать ее в такой короткий срок — это огромная задача. Но я все равно хотел бы помочь тебе, если позволишь.

— Насколько я знаю, тебя больше интересовали споры, чем организация свадьбы, — возражает она, прижимая к груди

Закладка:

— Справедливо, — признаю я. — Но если ты согласна, я бы хотел получить еще один шанс. Обещаю, что буду вести себя как можно лучше. — Протягиваю руку для рукопожатия. — Мы договорились? — добавляю я, когда она не отвечает сразу.

Уже начинаю думать, что она отвергнет мои извинения, но спустя, как мне кажется, целую вечность, кладет свою руку в мою.

— Договорились, — говорит она. Намек на улыбку, которую она предлагает, — это как наркотик вызывающий привыкание.

Нежность ее кожи на фоне моей ладони заставляет меня рассеянно провести большим пальцем по ее запястью.

Дыхание Лилы сбивается, когда ее глаза задерживаются на моих. Знакомое желание поцеловать ее проникает в мое сознание, как это происходило почти каждый день после вечеринки по случаю помолвки.

В этот момент я замечаю, что моя бабушка возле стойки регистрации наблюдает за нами с веселым блеском в глазах.

Быстро моргаю и убираю руку в сторону.

— Мне нужно сделать несколько звонков и уведомить свою команду, что я вернусь в Калифорнию только после Рождества. Буду свободен, чтобы помочь тебе с подготовкой к свадьбе завтра, — сообщаю я ей, разворачиваюсь и выбегаю из холла, не дав Лиле шанса ответить.

Я в городе всего несколько часов, а уже рискую переступить черту, которую не следует переступать.

Так почему же мне кажется невозможным этого не делать?

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Лила

Я вжимаюсь лицом в подушку, когда мой будильник звенит на рассвете, желая поспать еще несколько минут. Я далеко не ранняя пташка, но когда до свадьбы Эндрю и Ханны остается всего три дня, ранний старт неизбежен.

Если бы я ложилась в приличное время, то, возможно, не боролась за то, чтобы не сомкнуть глаз.

Поговорив вчера вечером с Бруксом, мы с Уинстоном вернулись в наш коттедж, где я поработала над предварительной схемой рассадки гостей на свадьбе. Это будет интимное мероприятие, в основном с друзьями из города и горсткой родственников, которые смогут приехать в последний момент.

Все еще не уверена, что мне поможет Брукс. Внутри меня постоянно идет борьба за то, чтобы он вернулся в Старлайт Пайнс. Я не могу избавиться от воспоминаний о том, как мы провели время вместе на вечеринке по случаю помолвки, от его пристального взгляда, от запаха одеколона, от его волос и легкого поскребывания его щетины о мои пальцы.

Все это повторяется в моей голове, как фильм, поставленный на повтор, каждый кадр четче предыдущего. И теперь, когда он вернулся в город, трудно отделить прошлое от настоящего. Границы начинают размываться, и я бессильна это остановить.

Стону, когда мой будильник снова звенит, напоминая, что пора двигаться дальше. Приподнявшись в кровати, беру телефон и вижу сообщение от Фэллона.

Фэллон: Ты бы внесла за меня залог, если бы меня арестовали?

Лила: Зависит от обвинения. Если за переход улицы, то ты сама по себе. Я не одобряю мелкие преступления.

Фэллон: А как насчет того, чтобы разбить клюшку о чью-то голову?

Фэллон: Уверяю тебя, это было бы вполне оправданно.

Лила: Как-то подозрительно конкретно. Это как-то связано с Харрисоном?

Фэллон: Я законопатила пятую точку зрения. (Выражение «законопатить пятую точку» в уголовном жаргоне означает сурово наказать кого-либо.)

Лила: Мне лучше начать планировать твое алиби.

Фэллон: Вот почему ты мой контактный телефон. Ты прикроешь меня, без вопросов.

Лила: Пожалуйста, скажи мне, как ты собираешься жить с ним под одной крышей без потерь?

Фэллон: К счастью, у меня есть немного времени, чтобы разработать стратегию выживания, так как он уезжает сегодня вечером, чтобы провести праздники со своей семьей в Аспен Гроув.

Фэллон: Вот только он оставил меня со своей демонической кошкой и настаивает, чтобы она свободно распоряжалась его квартирой.

Фэллон: Клянусь, эта тварь одичала.

Лила: О боже, я бы все отдала, чтобы посмотреть, как ты пытаешься ее приручить.

Фэллон: Клянусь, это частично гремлин.

Она переехала в Нью-Йорк полгода назад, но недавно ее выселили из квартиры в подвале, которую она снимала. Ее хозяин неожиданно решил продать свой дом, и, к сожалению, Фэллон было трудно найти новое жилье в городе в такой короткий срок.

В прошлом месяце она временно поселилась у Харрисона Стаффорда, одного из своих новых клиентов. У него есть пентхаус в Нью-Йорке с большим пространством. Однако не похоже, что кто-то из них рад такому раскладу.

Когда я спросила Фэллон о переезде к человеку, которого она едва знает и не особенно любит, она рассказала, что познакомилась с ним еще во время учебы в кулинарной школе. Она организовывала мероприятие для «Рейнджерс», профессиональной хоккейной команды, за которую играл Харрисон. Они сходили на несколько свиданий, но их отношения закончились не лучшим образом.

Фэллон не думала, что увидит его снова, не говоря уже о том, что он будет ее клиентом, а теперь они живут под одной крышей. Звучит как рецепт катастрофы.

На мой телефон приходит еще одно сообщение.

Фэллон: Забыла спросить раньше. Как продвигается планирование свадьбы?

Лила: Это будет очень сложно, но все будет идеально — так и должно быть!

Фэллон: Как ты держишься?

Лила: Я так счастлива за Эндрю и Ханну.

Фэллон: Ты же знаешь, я не это имела в виду.

Иногда мне кажется, что она знает меня лучше, чем я сама.

Лила: Я в порядке, обещаю!

Фэллон: Когда-нибудь настанет и твоя очередь. Просто подожди и увидишь!

Лила: А как же ты? Мне не нравится мысль о том, что ты проведешь Рождество в одиночестве.

Фэллон: Я справлюсь. Тут целая коллекция хоккейных клюшек, и у меня есть две недели, чтобы придумать, как лучше их использовать, чтобы раззадорить Харрисона.

Лила: Напомни мне, чтобы я никогда не попадала на твою плохую сторону.

Фэллон: Никогда.

Лила: Мне пора собираться. День будет долгим. Удачи с демоническим котом!

Фэллон: Интересно, подойдет ли святая вода… Надеру задницу сегодня!

Я сползаю с кровати, стараясь не разбудить Уинстона, который растянулся у моих ног и громко храпит.

Несмотря на то что у него есть вполне приемлемая собачья кровать, он настаивает на том, чтобы спать на моей. Я бессильна против его неотразимого щенячьего взгляда. В отличие от большинства собак, он серьезно относится ко сну и часами дуется, если я бужу его слишком рано. К счастью, он не обращает внимания на мой будильник, иначе у нас могли бы возникнуть проблемы.

Схватив одежду, которую я разложила вчера вечером, отправляюсь в ванную, чтобы подготовиться.

Мой коттедж с одной спальней имеет открытую планировку, а открытые деревянные

Закладка:

В углу есть двуспальная кровать, уголок для чтения у окна и мини-кухня с каменными столешницами и медными акцентами. Рядом с главной комнатой находится ванная комната с душевой кабиной, отдельно стоящей ванной и мансардным окном, через которое проникает естественный свет.

Когда Кей впервые предложила мне остановиться здесь, я пыталась убедить ее позволить нам с Уинстоном занять комнату трактирщика в главном здании, а ей переехать сюда. Однако она настаивала на том, что нам с Уинстоном нужно больше пространства и уединения, чем ей.

И она не хотела, чтобы я брала на себя дополнительную ответственность — быть доступной для гостей круглосуточно.

Несмотря на мои заверения, что я с радостью это сделаю, она отказалась. Кей — самый упрямый человек из всех, кого я знаю, и если она приняла решение, ее уже не переубедить.

Закончив в ванной, я выхожу, сажусь на скамейку у входной двери и надеваю ботинки.

У Уинстона дергаются уши, и он приоткрывает один глаз. Как только понимает, что я собираюсь уходить, вскакивает, спускается по пандусу к подножию кровати и несется ко мне с хором возбужденных рыков.

— Доброе утро, Уинн. — Я наклоняюсь, чтобы почесать его за ухом. — Похоже, кто-то сегодня проснулся в хорошем настроении. — Выбираю свитер из его зимней коллекции, которую храню в корзине. Он кремовый, с узором в виде леденцов и листьев остролиста, вплетенных в узор. — Давай оденем тебя, чтобы мы могли отправиться в гостиницу.

Он прижимает лапу к моей ноге, виляя хвостом в знак согласия. Позволяет мне помочь ему влезть в свитер, но как только я заканчиваю, встает на задние лапы, лапает воздух, выпрашивая угощение.

— Невозможно устоять, когда ты такой чертовски милый. — Я беру печенье из тайника, который храню на кухне, и даю ему. — Это единственное, что ты получишь от меня сегодня, — предупреждаю его, пока он жадно поглощает его.

У меня такое чувство, что благодаря моей маме и Кей он будет очень избалован на этой неделе.

Заперев коттедж и выйдя во двор, чтобы Уинстон мог сделать свои дела, мы отправляемся в трактир.

В это раннее утро в гостинице тихо, а в холле нет гостей. В каменном камине уже горит огонь, отбрасывая теплый отблеск на балки над головой. Кей — ранняя пташка, но после обхода она обычно возвращается в свою комнату, чтобы почитать, а затем раскладывает свежие фрукты и выпечку для гостей.

В редких случаях, когда я прихожу на кухню раньше нее, варю первую порцию кофе, чтобы она могла выпить свежую чашку и начать свой день с чистого листа.

Я замираю, когда вхожу на кухню. Брукс стоит у верстака, застыв в яростном поединке с блендером, наполненным шпинатом, фруктами и протеиновым порошком. Судя по его хмурому виду, блендер выигрывает их противостояние.

Он еще не заметил меня, но я не могу перестать пялиться. Он до смешного привлекателен в своих серых трениках, низко сидящих на бедрах.

Боже мой.

Я не ожидала, что буду сидеть в первом ряду, наблюдая за его голой грудью, блестящей от пота, каждое движение мышц подчеркивает его пресс.

Должно быть, он только что из спортзала, а так как Кей поддерживает температуру на высоком уровне, он, вероятно, сбросил рубашку, чтобы охладиться.

Я тяжело сглатываю. Никогда не испытывала такой сильной реакции на мужчину. Но меня не должно удивлять, что Брукс способен заставить мой пульс учащенно биться, а мысли блуждать по тем путям, по которым они не должны.

— Наслаждаетесь видом? — спрашивает он.

Мои щеки пылают, и я отвожу взгляд от его тела.

— Что? Нет, — подхожу к окну у раковины и открываю его.

— На улице сорок пять градусов, — говорит Брукс.

Закрываю окно обратно.

— Я подумала, что тебе жарко.

— Ты думаешь, мне жарко?

— Да. То есть нет. То есть…

— Ты в порядке, Лила? Ты выглядишь немного покрасневшей, — говорит он с ухмылкой.

Я прочищаю горло, расправляю плечи и указываю на кухонный прибор.

— Мне просто интересно, какой у тебя план борьбы с блендером. Отсюда кажется, что у него есть преимущество.

Брукс разочарованно трясет блендер:

— Это не моя вина, что с ним что-то не так.

Его ухмылка сменяется хмурым выражением лица.

— Кто-то проснулся не на той стороне кровати, — поддразниваю я.

— Это было бы идеально. — Он ворчит. — Гостиница полностью занята, поэтому прошлой ночью я имел удовольствие спать на раскладушке в кладовке. Не совсем пятизвездочные условия, — говорит он, массируя затылок.

— Это объясняет твое веселое настроение сегодня утром, — отвечаю я с игривой улыбкой.

Признаю, спать в кладовке — это ужасно. В гостинице есть раскладные кровати, которые мы держим под рукой, но они не слишком удобны.

Я уже собираюсь предложить ему остановиться в моем домике, но останавливаюсь, вспомнив, что там только одна кровать. Конечно, он мог бы взять с собой раскладушку, но не думаю, что смена места будет большим улучшением.

До свадьбы осталось всего три дня, и меньше всего мне нужно, чтобы Брукс разгуливал по дому без рубашки и отвлекал меня.

Он несколько раз нажимает на кнопку на блендере, хмурясь все сильнее.

— Эта штука определенно сломалась.

Я прислоняюсь к стойке, прикрывая рот, чтобы спрятать улыбку.

— Что смешного? — требует он.

— Ты пробовал подключить его в розетку? — спрашиваю я, кивая в сторону основания.

Он насмехается.

— Конечно, дело в том, что… — Его глаза следят за моей рукой, протягивающей отключенный шнур.

Я наклоняюсь над ним и включаю блендер в розетку. Мотор гудит, лезвия крутятся, пока смесь не становится идеально однородной.

Этот звук заглушает предательский стук моего сердца и резкий вздох, когда мое бедро задевает бедро Брукса. Его челюсть сжата, а глаза сужены, словно он ведет молчаливую войну с самим собой.

Наконец выключает блендер, но его взгляд не отрывается от меня.

— Ты пахнешь мятой и лавандой, — мягко говорит он.

Мои костяшки пальцев белеют, когда я хватаюсь за стойку.

— Это мой гель для душа, — шепчу я.

— Он тебе идет. — Его голос тихий.

Наши лица находятся всего в нескольких сантиметрах друг от друга, и я заставляю себя оставаться неподвижной, мое тело оживает, когда он так близко.

Пульс бьется в ушах, когда он проводит большим пальцем по линии моей челюсти. Хотя это кажется невинным жестом, скрытое желание в его томительном прикосновении заставляет мое сердце биться быстрее.

Я не могу сосредоточиться, мой взгляд скользит по его груди, прессу и V-образной линии.

Он потрясающе красив, и я пьянею от восторга, что нахожусь так близко. Поднимаю глаза, его

Закладка:

Я мгновенно вспоминаю наш поцелуй в фотобудке.

Рука Брукса нежно касается моей щеки, пока он проводит языком по контуру моих губ. Его глаза становятся темными и напряженными, когда я кладу руки на его бедра, дыхание становится тяжелым от моего прикосновения.

Мне следовало бы рассказать ему, кто я, прежде чем заходить так далеко, но когда он притянул меня к себе на колени, я потерялась в пылу момента, не в силах думать ни о чем, кроме него.

Звук лая Уинстона заставляет Брукса отвлечься от настоящего, и он бросает взгляд на мою собаку, которая посмела его прервать.

Брукс противоречив — в одну минуту он раздражен мной, а в следующую смотрит на меня так, будто я единственный человек, который имеет значение. Даже самые прочные барьеры не смогут защитить меня от его неповторимого обаяния, и было бы разумно сохранять бдительность, когда мое сердце на грани.

Я переключаю свое внимание на Уинстона, который плюхнулся на пол и скулит так, словно ему пришлось всю жизнь голодать.

Закатываю глаза, смеясь над его театральностью.

— Честное слово, Уинн. Можно подумать, я тебя никогда не кормлю.

Отхожу от столешницы, Брукс осторожно берет меня за запястье.

Его взгляд переходят на мой рот, а затем встречаются с моими глазами.

— Спасибо за помощь с блендером, — мягко говорит он.

Я тяжело сглатываю.

— В любое время.

Надеюсь, мой голос не выдает трепета в груди.

— Тебе лучше покормить свою собаку, — добавляет он, и призрак улыбки смягчает его обычно серьезные черты. — Он смотрит на меня так, будто замышляет мою гибель за то, что я отложил его завтрак.

— Да, надо покормить его, пока у него не возникло никаких идей, — поддразниваю я.

Идя к кладовке с Уинстоном на буксире, я потираю запястье, не в силах избавиться от тоски по еще нескольким секундам, потерянным в жаре взгляда Брукса.

Еще не наступил полдень, а сегодняшний день уже обернулся катастрофой. Половина стеклянной посуды, которую я заказала в городе, прибыла разбитой, а найти скатерти в новой цветовой гамме оказалось непростой задачей. Первоначальные цвета были красным, зеленым и золотым, и, несмотря на попытки Ханны убедить меня в обратном, было легко понять, что они ей не нравятся. Благодаря ее доске Pinterest я знаю, что она предпочитает синий и серебристый.

Я сделаю все, чтобы воплотить ее идею в жизнь, даже если это будет означать бессонные ночи и еще сотню звонков, пока я не найду продавца, у которого есть столовые принадлежности нужного цвета и который сможет доставить их до Рождества.

Сейчас я смотрю на маленькую елочку, которую только что привезли с местной елочной фермы «Ель и флюр».

Ветви в основном голые, на них висит всего несколько упрямых иголок, они больше похожи на вешалку для одежды, чем на праздничное украшение. Тот, кто привез дерево, не стал дожидаться подписи, вероятно, желая избежать моего неизбежного менее восторженного отзыва.

— Что это, черт возьми, такое? — спрашивает Брукс, войдя в холл.

После нашей встречи на кухне он отлучился в офис Кей, чтобы ответить на несколько рабочих звонков.

Это напоминает мне о том, что мы не могли бы быть более разными, даже если бы попытались. Он — генеральный директор известной киностудии, живет в пентхаусе и общается со знаменитостями, а я — просто организатор свадеб в маленьком городке, который проводит вечера пятницы в постели с пиццей, мороженым и печеньем своей собакой, просматривая фильмы Hallmark.

Особенно я люблю рождественские фильмы, фантазируя о стремительном романе с прекрасным незнакомцем, уютных посиделках у камина и спонтанном моменте под омелой.

— Это дерево, — отвечаю я, констатируя очевидное. — Эндрю и Ханна вырезали свои инициалы на сосне во время одного из своих первых свиданий, и я подумала, что это будет приятным штрихом. По плану, на ветвях должны были висеть декоративные сервизы…

Я прерваюсь, взглянув на редкие игольчатые ветви, думая, не стоит ли мне полностью отказаться от этой идеи.

Брукс насмехается.

— Это не дерево. Это гигантская ветка, которая потеряла свое достоинство. Что случилось с иголками?

Я пожимаю плечами.

— Честно говоря, я не уверена. Она просто стояла на улице в таком виде с биркой «Ель и флюр», прикрепленной к верхней ветке. Даг, который управляет елочной фермой, обычно сам занимается доставкой, но в этом сезоне ему, наверное, пришлось прибегнуть к дополнительной помощи.

— Это неприемлемо, — бормочет Брукс.

Он направляется к стойке администратора, где Кей якобы занята просмотром инвентаризации на компьютере, хотя ее попытка подслушать далеко не так незаметна.

— Могу я взять твой грузовик? — спрашивает Брукс.

— Конечно. — Она достает ключи из-под стойки и передает их ему. — Не забудь передать Дагу, что я не буду заказывать у него рождественскую елку в следующем году, если он не исправит это.

— С удовольствием, — говорит Брукс через плечо.

Я бросаю на него недоуменный взгляд, когда он проходит мимо.

— Подожди, куда ты едешь?

— Мы едем на елочную ферму, чтобы ты могла выбрать что-нибудь, что не развалится пополам от порыва ветра.

У меня открывается рот, когда он направляется к входу в холл. Останавливается, чтобы обернуться, и хмурится, когда видит, что я не иду за ним.

— Ты идешь или как?

— А кто еще позаботится о том, чтобы ты выбрал хороший вариант? — язвлю я.

Он распахивает входную дверь, и мимо него из ниоткуда молнией проносится Уинстон, решив, что приглашение выйти на улицу предназначено ему. Он с энтузиазмом лает, кружится кругами, призывая меня следовать за ним.

— Веселитесь, — кричит Кей со стойки регистрации.

— Мы скоро вернемся, — обещаю я.

— Не торопитесь. Я буду держать оборону, пока вас не будет.

Брукс вздыхает и смотрит на Уинстона.

— Полагаю, это означает, что собака едет?

— Его зовут Уинстон, помнишь? — напоминаю я ему с наглой ухмылкой. — И да, он едет. Если только ты не хочешь быть тем, кто скажет ему, что он должен остаться позади. — Я показываю на своего пса, который сейчас прыгает в ближайшем снежном завале, скача, как кролик. — Хотя, удачи тебе в попытках объяснить ему это, когда он ведет себя так очаровательно — особенно если он смотрит на тебя своими фирменными щенячьими глазами, — предупреждаю я Брукса, похлопывая его по плечу. — Не волнуйся. Пройдет немного времени, и ты смиришься с тем, что он здесь главный. Это мир Уинна, и нам всем повезло, что мы в нем

Закладка:

— Супер, — говорит Брукс, ничуть не смущаясь. — Похоже, я меняю знаменитость с правом голоса на собаку с поведением. Просто мне повезло.

— По крайней мере, преданность Уинстона не имеет цены, — возражаю я. — Если только не учитывать его лакомства и коллекцию игрушек.

Когда мы подходим к грузовику Кей, меня застает врасплох тот факт, что Брукс опережает меня, чтобы открыть пассажирскую дверь, и протягивает мне руку, когда я забираюсь внутрь.

У меня перехватывает дыхание от этого прикосновения. Его рука теплая и задерживается на мгновение дольше, чем нужно. Нелепо, что такой маленький жест может вывести меня из равновесия, но есть что-то в том, как моя рука обхватывает его, что заставляет мое сердце биться.

Я недоумеваю, когда он закрывает за мной дверь, опасаясь, что он передумал брать с собой Уинстона. Но через несколько секунд он забирается на водительское сиденье, обнимает моего пса и аккуратно усаживает его на сиденье между нами.

В моем животе порхают бабочки, и романтик во мне не может не истолковать этот жест как знак того, что он заботится о нас, несмотря на то что ведет себя отстраненно. Я быстро напоминаю себе, что он помогает мне в качестве одолжения Эндрю и не разделяет моих чувств. Это не сюжет романтической комедии.

— Спасибо, — бормочу я, надеясь, что он не заметит, как дрожит мой голос.

Уинстон забирается ко мне на колени и устраивается так, чтобы смотреть в окно. Его уши навостряются, когда мы выезжаем с парковки на дорогу, ведущую в город.

Подъезжаем к «Ель и флюр», парковка пуста, если не считать рабочего грузовика с логотипом на боку.

Как только мы паркуемся, Даг, владелец, бросается нас приветствовать. Открывает мою дверь и обнимает меня со всех сторон.

— Лила, дорогая, как я рад. Не знал, будет ли у меня возможность увидеть тебя, учитывая все события, которые произошли в гостинице в последнее время.

Периферийным зрением я вижу Брукса на своем месте, в его пристальном взгляде мелькает что-то нечитаемое.

— Рад тебя видеть, Даг. У меня все хорошо; спасибо, что спросил.

Он помогает мне выйти из грузовика, и как только я опускаю Уинстона, он, не теряя времени, бежит играть в ближайшей куче снега.

— Чем могу быть полезен? — спрашивает Даг.

Хлопает дверца машины, и следом за ней идет Брукс, засунув руки в карманы.

Он встает рядом со мной, лицом к Дагу.

— Вы отправили в «Шепчущие сосны» дерево, на котором не хватало иголок. — В его голосе звучит раздражение. — Оно больше подходит для дров, чем для украшения свадьбы.

Даг заметно краснеет, цвет уходит с его лица.

— Мне жаль это слышать. Мы были так заняты, что я нанял человека из местной средней школы для доставки деревьев в эти выходные, и он, должно быть, не обратил внимания, когда разгружал грузовик, — объясняет Даг. — Я лично доставлю новую сегодня вечером.

Брукс качает головой.

— Все в порядке. Мы здесь, так что вполне можем выбрать сами.

Я кладу руку ему на грудь, безмолвно призывая сбавить обороты. Несмотря на его угрюмое отношение, мне удивительно приятно, что он заботится обо мне. Кроме моей семьи, я не привыкла, чтобы кто-то так за меня заступался.

Тем не менее в таком маленьком городке, как Старлайт Пайнс, немного сострадания не помешает. Меньше всего мне хочется расстраивать Дага и рисковать тем, что он расскажет о нашем неприятном обмене мнениями с другими местными жителями.

Как организатор мероприятий, я не знаю, когда мне понадобится обратиться за помощью, и я не могу позволить себе сжечь мосты из-за одного захудалого деревца.

— Брукс хочет сказать, что мы знаем, что ты занят, и с радостью выберем сами, — говорю я, предлагая Дагу дружескую улыбку.

Он кивает.

— Конечно. Выбирайте любое дерево. — Жестом показывает на ряды елей на участке. — И Лила, — добавляет он серьезным тоном, — пожалуйста, передай мои извинения Кей. Она давний клиент, и я лично прослежу за будущими поставками в трактир, чтобы такого больше не повторилось.

Я наклоняюсь вперед, чтобы ободряюще сжать его руку.

— Мы очень ценим это, Даг.

В этот момент на парковку заезжает внедорожник, из которого выходят Уиллис и Леола Картер, пожилая пара, владеющая кофейней в городе, и направляются к стоянке деревьев.

— Сейчас я собираюсь помочь Картерам, но если вам что-то понадобится, просто крикните, — говорит Даг и бежит к ним.

— Ты ведь знаешь, что быть милым, когда кто-то облажался, — это приглашение пройтись по тебе, верно? — спрашивает Брукс, как только Даг скрывается из виду.

— Твоя бабушка всегда говорила, что доброта открывает двери, которые не может открыть сила. Я на собственном опыте убедилась, что люди гораздо охотнее идут навстречу, если я проявляю к ним немного милосердия. Похоже, ты забыл, как это делается в маленьком городке, — говорю я, слегка похлопывая его по плечу.

Мы продолжаем идти по грунтовой дорожке в сторону деревьев. Уинстон идет впереди, гордо неся во рту огромную палку, волоча ее по земле, не обращая внимания на то, что она больше его самого.

— Это хорошие чувства, но в реальном мире люди воспринимают доброту как признак слабости.

Я останавливаюсь на середине пути и кладу руку на бедро.

— Ты называешь меня слабой?

— Я говорю, что тобой легко могут воспользоваться. Отсюда и причина, по которой мы здесь. Даг прислал тебе полуразвалившееся дерево.

Я поднимаюсь на цыпочки и тыкаю пальцем ему в грудь.

— Если ты еще не заметил, Старлайт Пайнс — это не те жестокие корпоративные джунгли, к которым ты привык. Здесь люди больше заинтересованы в том, чтобы поддерживать друг друга, а не играть в игру с обвинениями, — поворачиваюсь на пятках, затем снова поворачиваюсь лицом к Бруксу и добавляю: — И к твоему сведению, я далеко не слабая. Я внимательная, жизнерадостная и всегда даю людям фору. Верю во второй шанс, что, по моему мнению, делает меня сильной и надежной. И… почему ты так на меня смотришь?

Брукс смотрит на меня сверху вниз, в его выражении смешались веселье и слабая ухмылка.

Он поднимает палец, чтобы убрать прядку волос за мое ухо.

— Ты милая, когда злишься.

Его комментарий застает меня врасплох.

— Милая? Я предпочитаю сногсшибательная и остроумная, — говорю я, полушутя. — А теперь пойдем искать то дерево, хорошо? — добавляю я, отворачиваясь, чтобы скрыть легкий румянец, ползущий по моей шее.

— Веди, — отвечает Брукс, приглашая меня идти по извилистой тропинке.

Добравшись до кучи деревьев, мы пробираемся через бесконечные ряды, причем Уинстон бежит впереди. Он отказался от гигантской палки и припал носом к земле, осматривая

Закладка:

Брукс идет рядом со мной, засунув руки в карманы.

— Твоя собака всегда носит свитера? — Он кивает в сторону Уинстона, который оставляет за собой следы лап. — Каждый раз, когда я его вижу, он надевает новый.

— Зимой — да. Когда я взяла его из приюта для животных, он был совсем тощим и дрожал как лист. Моя мама связала ему свитер, чтобы он не мерз, а теперь она практически его личный портной.

Координатор по усыновлению животных рассказала мне, что Уинстон был самым маленьким из своего помета и последним, кого усыновили.

Отчасти поэтому я сразу же влюбилась в него.

Я чувствую себя так, будто меня бросили, и не знаю, что ждет в будущем. Уинстон заслуживал того, чтобы его приютил кто-то, кто дал бы ему шанс на процветание и осыпал бы его любовью и вниманием, которых он заслуживает.

Три года спустя его окружают люди, которые относятся к нему как к особенной собаке и балуют его до бесконечности.

— Ты все еще близка со своими родителями, да? — спрашивает Брукс.

— Да. Мы всегда были дружны, — говорю я, пиная ногой по грязи. — Когда Эндрю уехал после окончания школы, мы остались дома втроем, пока я не переехала жить в коттедж. Даже сейчас мы с Уинстоном проводим у них каждое воскресенье, а моя мама часто заглядывает в гостиницу, чтобы помочь Кей, особенно когда там много народу или если я провожу какое-нибудь мероприятие.

Брукс потирает затылок, между его бровей образуется слабая складка.

— Моей бабушке повезло, что у нее есть ты. Она сказала мне, что ты возишь ее на все приемы к врачу и управляешь делами в гостинице, когда ей становится слишком тяжело. Ты, наверное, считаешь нас с братьями плохими людьми, раз мы не вмешались раньше.

Кей никогда не объясняла, почему они не навещают ее, но я предполагаю, что это как-то связано с кончиной их отца. Каждый год в годовщину его смерти Кей уединяется в своей комнате. Потерять единственного ребенка было немыслимо, и я ничего не могла сделать, чтобы унять эту боль.

Каждую весну мы сажаем ель в память о нем, а когда они вырастают, то украшаем каждую рождественскими огнями на праздники.

— Конечно, нет, — мягко говорю я. — Есть ли какая-то особая причина, по которой ты и твои братья так долго не приезжали?

Брукс опускает взгляд на свои ботинки, на которых на ходу набивается грязь и снег.

— Не могу сказать за своих братьев, но для меня жизнь встала на пути. В основном работа.

Я насмехаюсь.

— Ты же не можешь работать все время.

— Более или менее. Когда я открыл свою продюсерскую компанию, вложил в нее все, что у меня было. Если бы я не приложил усилий, это сделал бы кто-то другой, и я не был бы тем, у кого есть студия, приносящая рекордные прибыли.

— Кей очень гордится тобой. Она всегда сияет после летнего визита на одну из твоих съемочных площадок. Хотя она немного разочарована тем, что до сих пор не встретила своего любимого актера из «Злых».

— Она — единственный человек, который может сделать так, чтобы звезды "А" чувствовали себя так, будто они проходят прослушивание для ее одобрения.

— Кинематограф всегда был твоей страстью?

Брукс одаривает меня тоскливой улыбкой, засовывая руки в карман.

— Да. Так мы с отцом сблизились после ухода мамы. Он был одержим боевиками, и каждую пятницу вечером мы вместе смотрели один из них. Он шутил, что в другой жизни стал бы кинопродюсером, но юрист был более практичным выбором.

Узнав больше о его прошлом, я думаю, что резкое поведение Брукса — это способ справиться с горем и оградить себя от боли потери любимого человека.

Возможно, ему не нужно мое сочувствие, но это не останавливает меня от желания найти способ показать ему, что он не обязан справляться со всем в одиночку.

Я кладу свою руку на его руку.

— Твоя бабушка понимает, почему тебе тяжело находиться здесь, и она не винит тебя за то, что ты держался в стороне. Главное, что ты сейчас здесь.

Он заметно расслабляется, и мне становится трудно дышать, когда он придвигается ближе. Его задумчивость на мгновение спадает, и меня привлекает этот проблеск его более мягкой стороны, обычно приберегаемой для бабушки.

Выражение, которое я не могу расшифровать, мелькает в его чертах лица, мое сердцебиение учащается, когда его взгляд скользит по моему лицу и задерживается на месте чуть выше рта.

— Что-то не так? — шепчу я.

— У тебя на лице снежинка, — мягко говорит он.

У меня перехватывает дыхание, когда он протягивает руку и проводит большим пальцем по моему подбородку, задевая нижнюю губу, пальцы легко касаются моей челюсти. От неожиданного тепла рук во мне вспыхивает искра электричества, и я радуюсь, что на нем нет перчаток.

Застываю на месте, не в силах контролировать реакцию своего тела. Напряженность его глаз отражает мои чувства.

Было бы так легко влюбиться в Брукса, подпитываясь подростковой влюбленностью, которую я хотела оставить в прошлом. И все же каждый раз, когда мы соприкасаемся, загорается знакомая искра, давая мне надежду на то, что это не просто плод моего воображения — что он тоже может это почувствовать.

Звук шагов по снегу выводит Брукса из задумчивости: он быстро моргает и трясет головой. Резко отдергивает руку в сторону, сгибая кисть.

— Ну вот, опять я тебя трогаю, — пробормотал он про себя. — Это вызов, когда речь идет о тебе.

— А там вообще была снежинка?

Я дразню его, неуверенно улыбаясь и стараясь, чтобы мой голос был ровным.

Он со стоном опускает подбородок и избегает моего взгляда.

— Нам нужно выбрать дерево, чтобы вернуться в гостиницу. Твоя семья скоро будет там, и мы не хотим заставлять их ждать.

— Да, — говорю я, наклоняя голову.

Когда мы сворачиваем за угол, Уинстон оказывается рядом с бальзамической пихтой с равномерно расположенными ветвями, каждая из которых усыпана темно-зелеными иголками.

Я уже представляю, как она будет выглядеть с белыми огоньками, мерцающими на ветвях, перевязанная белой лентой и украшенная серебряными орнаментами.

Эта елка станет идеальным дополнением к свадебному декору.

— Это то самое, — объявляю я.

— Отлично, — говорит Брукс, закатывая рукава. — Я положу ее в кузов грузовика.

— Спасибо, — отвечаю с широкой улыбкой. — Я бы не справилась без тебя.

Он открывает рот, словно хочет заговорить, но ничего не говорит.

Через несколько секунд отрывисто кивает, затем поворачивается, чтобы поднять елку и отнести ее в

Закладка:

Я остаюсь на тихой стоянке, размышляя, почему мне кажется, что он специально избегает приближаться ко мне.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Брукс

— Брукс, дорогой, не мог бы ты принести мне пару бутылок вина? — спрашивает бабушка, готовя салат Цезарь.

— Конечно. — Я отправляюсь в кладовку и беру две бутылки из винного холодильника. Вернувшись на кухню, протягиваю их ей для одобрения. — Мерло подойдет?

— В самый раз.

— Нужно что-нибудь еще?

— Этого должно хватить. — Она щедро поливает салат заправкой, добавляет пармезан и перемешивает его, а затем отходит, чтобы полюбоваться своей работой. — Как тебе спалось прошлой ночью?

— Ты действительно позволяешь гостям спать на этой раскладушке? — спрашиваю я, потирая затылок. — Каркас провисает и скрипит при каждом движении.

Она быстро машет мне рукой.

— Но ведь это лучше, чем пол, не так ли?

— Это спорно, — бормочу я.

При росте 187 сантиметров даже приличная раскладушка была бы тесной, но почти сломанная превращается в пыточное приспособление, призванное заставить меня не спать и болеть всю ночь.

— У тебя есть другая раскладушка, на которую я мог бы ее поменять?

— Почему бы тебе не отнестиМерлои салатЦезарьв столовую? — говорит бабушка, протягивая миску. — Лила поможет мне принести остальную еду после того, как закончит выгуливать Уинстона.

— Э-э, да, конечно.

Мне интересно, почему она проигнорировала мой вопрос о том, как я буду спать, но решаю спросить ее об этом позже.

Через несколько минут мы все собрались за большим столом в фермерском доме, включая семью Монро, их друзей из города, меня и бабушку. Она выносит кастрюлю со своим знаменитым говяжьим рагу, насыщенный аромат наполняет комнату.

Не могу вспомнить, когда я в последний раз садился за домашнюю еду. Обычно я занят тем, что угощаю клиентов и талантливых людей в дорогих ресторанах, а в редкие вечера, когда дома, грею в микроволновке одно из блюд, которые готовит для меня моя экономка.

В гостинице не предусмотрено полноценное питание для гостей, поскольку бабушка никогда не хотела возиться с кухонным персоналом. Она предпочитает поддерживать местные рестораны. Тем не менее она любит готовить для гостей и родственников по особым случаям и настояла на том, чтобы Лила включила ужин в «Шепчущие сосны» в маршрут свадебной недели.

Лила идет следом с двумя большими корзинами хлеба на закваске и ставит их по обе стороны стола. Она переоделась в красное платье длиной до колена с рукавами-колокольчиками и пару серебряных туфель. Ее длинные золотистые локоны собраны в хвост с ярко-красным бантом в тон платью.

— Спасибо, дорогая, — говорит бабушка, похлопывая Лилу по плечу, когда она проходит мимо.

— Конечно.

— Ты превзошла себя, Кей. Все очень вкусно пахнет, — с ухмылкой говорит Эндрю.

— Да, большое спасибо, что вы это сделали, — присоединяется Ханна.

— Конечно. Вы все заняты подготовкой к свадьбе, так что это самое малое, что я могла сделать. Я так рада, что вы празднуете свой особенный день здесь, да еще и на Рождество.

Она качает головой, когда Лила садится на стул рядом с ней.

— Сегодня ты рядом с Бруксом. — Она указывает на то место, где я сижу на пару стульев дальше.

— О. — Лила поворачивает голову ко мне, ее глаза расширены от удивления. — Я и не знала, что у нас есть определенные места.

— Сегодня будут, — говорит бабушка.

Лила обходит стол, и когда она идет садиться, я инстинктивно встаю, отодвигаю стул, ловя на себе острый взгляд Эндрю с другого конца стола. Не могу сказать, что виню его.

Никто никогда не обвинял меня в том, что я джентльмен. Не поймите меня неправильно — я не полный мудак. Я могу угостить женщину дорогим ужином, прежде чем отвести ее в постель, но строить из себя прекрасного принца? Это не по мне.

И все же я быстро понял, что Лила — не просто еще одна женщина, которую нужно впечатлить. Ее присутствие притупляет хаотичную энергию, бурлящую во мне, заставляя меня чувствовать себя, как ни странно, более умиротворенным, чем в последнее время.

Она освещает комнату, когда входит в нее, ее смех подобен глотку свежего воздуха, что заставляет меня делать больше, чем я обычно делаю для женщины, чтобы она почувствовала себя особенной.

Она хлопает ресницами, проскальзывая внутрь.

— Ты собираешься взять и мою салфетку?

— Не знал, что подписался быть твоим помощником, — ворчу я, вынужденно изображая раздражение, когда протягиваю руку, чтобы взять со стола ее салфетку и аккуратно положить ей на колени.

Эндрю все еще наблюдает за нами, нахмурив брови, поэтому я прочищаю горло и сажусь на свое место.

Бабушка опытными руками расставляет миски с тушеной говядиной, раздавая их по очереди вокруг стола, прежде чем мы все начнем в них копаться.

— Елка, которую вы с Бруксом выбрали сегодня, просто потрясающая, — замечает бабушка Лиле, и ее лицо сияет от одобрения.

— Да. Она идеальна, — добавляет Ханна со своего места за столом. — Сделать декоративные сервизы с орнаментами для свадьбы было гениальной идеей. Ты гениальна, Лила.

Она краснеет, делая глоток вина.

— Спасибо, я рада, что тебе понравилось.

Эндрю наклоняется вперед, сцепив руки.

— Усердно трудишься, чтобы закрепить за собой статус любимой сестры, да, сестренка?

Лила фыркнула, бросив на него игривый взгляд.

— Я твоя единственная родная сестра, умник.

— Следи за языком, пожалуйста, — укоряет бабушка, предостерегающе поднимая палец.

— Это говорит человек, который на прошлой неделе обругал старика Баркера, — язвит Лила.

— Это потому, что он забыл коробку грецких орехов в моем заказе. Когда я указала ему на это, он предложил мне самой сходить в магазин. Я сказала ему, что точно знаю, где найти большие орехи, которые будут намного приятнее, чем все, что он может предложить.

Я чуть не давлюсь своим напитком, ошеломленный бабушкиной грубостью. Тем временем все остальные за столом разражаются хохотом, не в силах сдержать своего веселья.

Лила откидывается на стуле, прикрыв рот салфеткой, и безудержно хихикает.

— Я не могу прийти в себя от того, что ты сказала. Мистер Баркер с тех пор не может смотреть тебе в глаза.

Наблюдая за их общением, я понимаю, насколько особенными являются отношения между бабушкой и Лилой. Бабушка относится к ней с нежностью и заботой, как к внучке, и пока мы с братьями отсутствовали, я благодарен, что вместо нас у нее был кто-то, на кого она могла положиться.

— И все же, — говорит бабушка, указывая на Лилу. — Делай, как я говорю, а не как я делаю.

— Прости, Кей, — Лила наклоняет голову, ее тон извиняющийся.

Я наклоняюсь и шепчу ей

Закладка:

— Не волнуйся, она тоже ругала меня за сквернословие.

Лила тихо смеется.

— Ты ругаешься?

— Просто плохая привычка, от которой я так и не избавился. А какое у тебя оправдание?

— Я выросла со старшим братом, — возражает она.

— Эй, я это слышал, — протестует Эндрю, хотя его ухмылка не вызывает сомнений.

— Ведите себя хорошо, вы двое, — вмешивается их мама.

— Да, мам, — отвечают они в унисон.

Все возвращаются к тушеной говядине и хлебу. Остаток ужина с Монро и бабушкой проходит как в старые добрые времена. Это шумное, хаотичное и оживленное мероприятие.

Эндрю и Лилу разделяют восемь лет, но они безжалостно подшучивают друг над другом, а их любовь не вызывает сомнений. Это заставляет меня скучать по собственным братьям, желая, чтобы они были здесь и праздновали вместе с нами.

После ужина мы перешли в лаунж-зону рядом с лобби, чтобы выпить на ночь. Мама Лилы приготовила ирландский кофе и песочное печенье. Свет приглушен, на заднем плане играет рождественская музыка, пока все общаются.

Эндрю и Ханна уютно устроились в кресле у потрескивающего камина. Ханна устроилась на коленях Эндрю, ее голова покоится на его плече, а рука обхватывает талию. Он беззаботно играет с ее волосами, наматывая прядь на палец, пока она говорит. Они никогда не боялись демонстрировать свою привязанность на публике, и поначалу это застало меня врасплох. Я не мог понять, как Эндрю может так свободно впускать в себя кого-то и верить, что она не разобьет ему сердце.

На бумаге такая связь звучит как все, что я должен хотеть, но мое искаженное восприятие не позволяет мне поверить, что любовь — это что-то сложное. Она грязная, требует доверия, которое я не уверен, что смогу дать, и требует баланса ожиданий, который часто приводит к разочарованию.

Единственный пример отношений, который был у меня в детстве, — это дисфункциональные отношения. Моя мама ушла от отца, когда мы с братьями были маленькими, и те немногие воспоминания, которые у меня сохранились о родителях вместе, — это хаос, отмеченный жаркими спорами и хлопаньем дверьми. Я не мог понять, как она могла уйти, если любила нас. Этот опыт оставил во мне разочарование и сомнение в чувствах.

Эндрю и Ханна — исключение. Они столкнулись с трудностями, которые большинство пар не смогли бы пережить, но каким-то образом выстояли, доказав, что настоящая любовь для кого-то существует.

Я слишком циничен, слишком осторожен, чтобы подпустить кого-то так близко. Тем не менее, наблюдая за ними, не могу не задаваться вопросом, каково это — найти кого-то, кто стоит того, чтобы рискнуть.

Я не замечаю, что хмурюсь, пока Эндрю не бросает на меня взгляд, изогнув бровь, словно спрашивая, почему я в плохом настроении. Желая избежать приглашения поговорить с ним и Ханной, отвожу взгляд и двигаюсь по комнате, делая вид, что ищу кого-то.

Через несколько секунд я уже скрываюсь на кухне, когда замечаю Лилу у одного из окон от пола до потолка, прижимающую к груди кружку и смотрящую на заснеженный пейзаж. На ее плечи накинута белая шаль, которую она не надела на ужин, обрамляющая изящный изгиб ключиц.

Ее светлые волосы каскадом ниспадают по спине, и в моей голове проносятся образы того, как я крепко сжимаю их, вылизывая дорожку на ее шее. Я прижимаюсь носом к щеке, вдыхая сладкий аромат, и замираю, когда добираюсь до ее губ, усиливая предвкушение того, куда я приложу свой рот в следующий раз.

Возможно, это было бы не так заманчиво, если бы я не знал, каково это — иметь ее на расстоянии вытянутой руки. Нельзя отрицать, что она великолепна, и последние несколько месяцев я делал все возможное, чтобы удержать свои беглые мысли на расстоянии. Черт, это было легко, когда мы находились на разных концах страны, но теперь, когда мы в одной комнате, мой член использует этот момент, чтобы выразить протест против моего решения оставаться на расстоянии.

Я провожу рукой по лицу, решив стряхнуть с себя этот абсурдный лихорадочный сон, вызванный алкоголем. Должно быть, это от виски у меня голова идет кругом.

Я в недоумении поднимаю глаза и успеваю заметить вспышку меха, когда Уинстон врезается мне в ноги, мой напиток выплескивается из стакана, намочив верхнюю половину моих светло-серых брюк. Он отшатывается назад, ошеломленный, но не обращает внимания на беспорядок, который он устроил.

Лила ахает.

— О, нет, — восклицает она, бросаясь к нему. — Брукс, мне так жаль. Я держала Уинна в кабинете твоей бабушки во время ужина и хотела дать ему возможность размять ноги. Он был так готов к свободе и забыл сдержать себя.

Она ставит свой напиток на соседний столик.

Несколько человек бросают взгляд в нашу сторону, но быстро возвращаются к своим разговорам.

— Я могу помочь с этим, — говорит она, указывая на пятно. — Следуй за мной.

Тянет меня за руку, и я не сопротивляюсь, пока она ведет меня к стойке регистрации, где берет сумку, полную таких предметов, как мятные леденцы, булавки и мини-аптечка. Порывшись в ней, достает пачку салфеток и вынимает несколько штук.

У меня перехватывает дыхание, когда она опускается на колени, и мне приходится поднять глаза к потолку и сделать глубокий вдох.

Не говоря ни слова, стягивает ткань вокруг моей промежности, ее пальцы впиваются в материал, когда она энергично трет пятно. Сосредоточенно хмурит брови, оттирая пятно все сильнее, бормоча про себя, как трудно удалить кофе.

Я дышу через нос, пытаясь сдержать свою инстинктивную реакцию на неотразимую женщину, стоящую передо мной на коленях. К сожалению, мой член не понял, что Лила здесь не для того, чтобы доставить мне удовольствие, и становится твердым от ее прикосновений.

Я могу сказать, что в ту секунду, когда она это замечает, ее рука замирает над моей молнией. Посмотрев вниз, вижу, что ее рот слегка приоткрыт, дыхание быстрое и неглубокое. Судя по реакции, я предполагаю, что ей нравится то, что она видит, и от этого я становлюсь еще тверже.

Лила поднимает голову, ее взгляд фиксируется на моем.

— Ох. Эм… прости. — Она отдергивает руку и пытается встать.

Мои инстинкты кричат, чтобы я дотянулся и поддержал ее, но я сопротивляюсь этому порыву, заставляя свои руки оставаться по бокам.

— Не волнуйся. Это всего лишь пятно, — говорю я, прекрасно зная, что она имеет в виду не это.

Опустив взгляд, она прижимает руки к груди.

— Жаль, что салфетки не помогли, — бормочет она.

— Ты часто пользуешься этой штукой?

Я киваю в сторону сумки на стойке.

Она кивает,

Закладка:

— Как организатор свадеб, я должна быть готова ко всему. Ты будешь удивлен, насколько грязным может быть разрезание торта. — Она нервно хихикает. — Послушай, это может показаться странной просьбой, но если ты поедешь со мной в мой коттедж, у меня есть пятновыводитель, который должен справиться с этим. — Она показывает на мокрое пятно на моих брюках. — Раньше он был у меня в сумке, но мне пришлось его заменить, а новый я все время забываю взять с собой.

Я должен сказать нет.

Я взял с собой похожую пару брюк, и смена займет всего несколько минут. К тому же уже поздно, и мне все равно пора ложиться спать. После того как я вчера допоздна просидел на работе и спал на жесткой, шаткой раскладушке, которая, казалось, в любую секунду может отвалиться, усталость окончательно овладела мной.

Тем не менее это может быть мой единственный шанс увидеть коттедж Лилы изнутри, и мне искренне любопытно, какие штрихи она добавила, чтобы сделать его своим. Я готов воспользоваться любой возможностью, чтобы узнать о ней больше.

— Я могу пойти, если мы сделаем это быстро, — говорю я.

— Да, хорошо, — соглашается она.

Слава богу, все остальные слишком увлечены своими разговорами, чтобы заметить, как мы выскользнули через заднюю дверь. Уинстон устроился на собачьей подстилке у камина, похоже, довольный тем, что остался позади.

Я следую за Лилой по дорожке, освещенной гирляндами, к коттеджу, приютившемуся среди деревьев. Она распахивает калитку в белой изгороди и ведет нас к коттеджу с обшивкой из досок и крутой двускатной крышей. Окна обрамлены черными ставнями, внизу стоят цветочные ящики, засыпанные снегом. На входной двери висит праздничный венок с красными ягодами и шишками.

Когда мы заходим внутрь, знакомый запах Лилы наполняет мои чувства.

С тех пор, как я видел это место в последний раз, оно преобразилось. То, что раньше было просто функциональным помещением с предметами первой необходимости, теперь ощущается как дом.

В углу стоит небольшая искусственная рождественская елка, украшенная разноцветными огоньками, нитями попкорна и украшениями в виде лесных существ. У дальней стены стоит двуспальная кровать с серым пледом и множеством декоративных подушек, а у изножья кровати — небольшой пандус.

В этот момент я замечаю коллекцию снежных шаров, выстроившихся по полке над маленьким камином — каждый из них изображает миниатюрную сцену различных заснеженных городов или шумных рождественских рынков.

— Это все из тех мест, где ты побывала?

По выражению лица Лилы на мгновение пробегает тень.

— Если бы. Большинство из них — благодарность невест, которые присылают их из мест, где они проводят медовый месяц. Но есть и несколько, которые я заказала в Интернете с изображением мест, которые мне хотелось бы посетить когда-нибудь.

Она берет в руки снежный шар, на котором изображен небольшой деревенский рынок, каждый прилавок украшен гирляндой, а в центре возвышается рождественская ель. Она встряхивает шар, блестки внутри завихряются внизу, мягко стекая вниз, как снег, и она ставит его обратно, издавая тихий вздох.

— В каких из этих мест ты уже побывала?

Я показываю на ее коллекцию.

Она качает головой, ее губы зажаты между зубами.

— Если честно, моя поездка в Калифорнию на помолвку Эндрю и Ханны — это лишь один из немногих случаев, когда я выезжала за пределы Вермонта, — берет в руки еще один снежный шар из Дублина с оригинальным собором Святого Патрика в центре. — Мы мало путешествовали, когда росли, и я начала работать с Кей сразу после окончания школы. Свадебный сезон длится круглый год, поэтому у меня не было времени на более длительные поездки.

Трудно игнорировать назойливую мысль о том, что я отчасти виноват в том, что она осталась на месте. Чувство долга перед моей бабушкой удерживает ее в Старлайт Пайнс, и мне больно осознавать, что у нее не было возможности исследовать места, которые украшают ее полку, но не ее воспоминания.

— Если бы ты могла отправиться в любую точку мира, где бы это было? — спрашиваю я.

Она проводит рукой по стеклу снежного шара, который все еще держит в руке.

— Вопрос в том, куда бы я не хотела поехать? Я хочу увидеть северное сияние в Исландии, покататься на коньках в Рокфеллеровском центре, поплавать с маской и трубкой на Большом Барьерном рифе или даже понырять на Красном пляже в Санторини.

Мои брови взлетают вверх.

— Погружение в воду?

Она смотрит на меня с игривой ухмылкой, уголки ее глаз морщатся.

— Почему бы и нет? Звучит заманчиво, не так ли? Я всю жизнь играла в безопасность, и иногда мне хочется просто бросить осторожность и попробовать что-то, что заставит меня вздрогнуть.

Я мог бы придумать несколько вещей, которые могли бы ее увлечь, и ни одна из них не требовала бы покидать этот коттедж.

Влечение Лилы ко мне ощутимо — по тому, как ее взгляд блуждал по моему телу, когда мы были на кухне сегодня утром, и по тому, как она провела языком по губам, вздымая грудь при каждом неглубоком вдохе.

Я кладу свою руку поверх ее, осторожно беру снежный шар и ставлю его обратно на камин. Ее глаза встречаются с моими, глубокие и соблазнительные, и она поднимает подбородок, слегка наклоняясь, так что ее груди касаются моей груди, заставляя мой разум помутиться.

Черт.

Мне требуется каждая унция сопротивления, чтобы не схватить ее за талию и не поцеловать снова, как я хотел с самого первого раза в той тесной фотобудке.

Лила переводит взгляд на меня, и, несмотря на мои внутренние протесты, напряжение между нами исчезает, когда она отступает назад.

— Мне, наверное, стоит взять пятновыводитель.

Киваю.

— Хорошая идея, — соглашаюсь я, хотя мой член с ней не согласен.

Она идет на кухню и роется в ящике, а затем возвращается с карандашом-пятновыводителем в руках.

Лила останавливается, когда приближается ко мне, по ее щекам расплывается румянец.

— Наверное, я позволю тебе разобраться с этим дальше.

Она протягивает мне пятновыводитель.

— Спасибо.

Открутив колпачок, я протираю пятно на брюках.

Краем глаза я замечаю, как Лила украдкой бросает на меня взгляд, прежде чем отвернуться.

— Если хочешь, можешь остаться здесь, — предлагает она, переводя взгляд на свою коллекцию снежных шаров. — Здесь только одна кровать, но я предпочитаю оставаться на своей стороне, благодаря Уинстону. Он решил, что его собственная кровать недостаточна, — она кивает в сторону пушистой собачьей лежанки в углу, — и настаивает на том, чтобы делить мою большую часть ночи.

Я бросаю взгляд на кровать, потом снова на нее,

Закладка:

Мой взгляд задерживается на ней на мгновение дольше, чем следовало бы.

— Спасибо за предложение, но мне будет хорошо в кладовой, — говорю я, сохраняя ровный голос.

Она пожимает плечами.

— Что ж, предложение в силе, если ты передумаешь.

Морщится, и я не уверен, разочарована ли она или просто вежлива.

Мне пора уходить.

— Ты была права, эта штука творит чудеса. — Я вручаю ей пятновыводитель и делаю шаг к двери. — Увидимся завтра, Лила.

Оказавшись на улице, я мысленно даю себе пять. Если бы самоконтроль был олимпийским видом спорта, я бы сегодня забрал домой золотую медаль.

Учитывая мой недавний послужной список, это не меньше чем чудо, что я держал свои руки при себе. Я знаю, что Лила запретна, но в ней есть все, что нужно. Она великолепна, сострадательна и щедра, дарит, не ожидая ничего взамен. Каждый ее жест подталкивает меня все ближе к краю, постепенно разрушая мою защиту.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Лила

Когда я возвращаюсь в гостиницу за Уинстоном, Кей и мои родители все еще находятся в холле и болтают с группой гостей, заглянувших подкрепиться. Эндрю и Ханна уже вернулись в дом моих родителей, вероятно, воспользовавшись тем, что у них было свободное время.

Брукс, должно быть, отправился спать после того, как покинул коттедж, потому что его нигде не было.

Я до сих пор не могу прийти в себя от того, что практически лапала его на людях, да еще и стоя на коленях. На этом все должно было закончиться, но, естественно, мне пришлось пойти и опозориться еще больше, пригласив его к себе и предложив остаться на ночь.

Молодец, Лила. С таким же успехом ты могла раздеться догола, обвязать себя лентой и лечь для него под дерево.

Сейчас мы с Уинстоном вернулись в наш коттедж. Уже поздно, но вместо того, чтобы попытаться заснуть, я вышагиваю по ковру у входа, останавливаясь на краю, а затем поворачиваюсь и иду к другому концу. Уинстон раскинулся на моей кровати и смотрит на меня с осуждением в глазах.

Я останавливаюсь на середине пути, положив руки на бедра.

— Знаешь, это все твоя вина, верно? Если бы ты не столкнулась с Бруксом, он бы не пролил свой напиток, а я бы не выставила себя на посмешище.

Он бросает на меня пристальный взгляд, а затем опускает голову на лапы, явно устав от этого разговора.

— Я запомню это в следующий раз, когда ты захочешь потереться животом, — бормочу я. Он даже не моргает, прекрасно зная, что я уступлю, когда придет время.

Мой односторонний спор прерывает стук в дверь. В коттедже никто не бывает, кроме Кей и моих родителей, а я уже пожелала им спокойной ночи, прежде чем покинуть гостиницу.

Накидываю короткий шелковый халат и, распахнув дверь, с удивлением обнаруживаю на крыльце Брукса с чемоданом в руках и рюкзаком, перекинутым через плечо.

— Пролил еще одну порцию? — поддразниваю я, вскидывая бровь.

— Твое предложение остаться здесь на ночь остается в силе? — Его тон серьезен.

Застигнутая врасплох его просьбой, я оглядываюсь на свою кровать, которая почему-то кажется намного меньше, чем есть на самом деле.

— Всё-таки, не выдержишь еще одну ночь в кладовке?

Он хмурится.

— Эта чертова раскладушка развалилась, как только я поставил на нее свой чемодан, не говоря уже о том, что там холодно.

Я прикрываю рот, стараясь не рассмеяться.

— Хорошо, что тебя в ней не было. Маленькие победы, верно? — говорю я с улыбкой. — Не хотелось бы объяснять поездку в отделение неотложной помощи.

Молчание затягивается, и я думаю, не жалеет ли он о своем решении вернуться. Его взгляд опускается ниже, и мои глаза следуют за ним туда, где мой свободно завязанный халат достаточно разошелся, обнажив темно-зеленую майку и подходящие к ней шорты.

Жар заливает мои щеки, когда я натягиваю халат, прекрасно осознавая, насколько обнажена под его взглядом, и в то же время какая-то часть меня не хочет, чтобы он отводил взгляд, пока его глаза обследуют каждый дюйм моих голых ног.

Я выравниваю дыхание, чтобы собраться с мыслями.

— Почему бы тебе не войти?

Отступаю в сторону, чтобы пропустить его.

Он поднимает голову, в его глазах вспыхивает огонек, а затем исчезает за невозмутимым спокойствием.

— Спасибо.

Дверь скрипит, когда он заходит внутрь, и я не могу не почувствовать тяжесть его присутствия.

Мой мозг кричит мне, чтобы я вела себя спокойно, но я не могу удержаться и краем глаза наблюдаю за тем, как он ставит свой рюкзак и багаж у стены и снимает обувь.

Мои руки влажные, когда я убираю прядь волос за ухо.

— Ты помнишь, где находится ванная? — киваю в сторону смежной двери.

Брукс смотрит на меня.

— Да. Я ненадолго.

Он достает из чемодана косметичку и, кивнув мне, направляется в ванную, закрывая за собой дверь.

Я застываю на месте, покусывая нижнюю губу, глядя на дверь ванной, не понимая, во что я ввязалась. Я только что согласилась, чтобы лучший друг моего брата остался со мной на ночь. В моей постели, не меньше. Это рецепт катастрофы, искушение, которого я всеми силами старалась избежать с тех пор, как он приехал в Старлайт Пайнс.

Я отвлекаю себя, поднимая Уинстона с кровати, усаживая его на пол.

Он скулит в знак протеста, наклоняюсь, чтобы погладить его по голове.

— Прости, дружок, — шепчу я. — Сегодня ты должен спать в своей кровати. Моя занята.

Он раздраженно поджимает хвост и тащится к своей собачьей кровати. Перевернувшись с одного бока на другой в поисках идеального места, наконец падает на подушку с прерывистым вздохом. Может, сегодня он и раздражен на меня, но утром забудет об этом, когда захочет позавтракать.

Я бросаю декоративные подушки на кресло в углу и откидываю плед.

— Что мне теперь делать? — спрашиваю я Уинстона, получая пустой взгляд, который говорит о том, что я сама по себе.

Тяжелая тишина давит на меня. Я подумываю написать Фэллон, но она, скорее всего, спит.

Кроме того, она ничего не сможет сделать, разве что напомнить мне, что это я пригласила Брукса остаться. Кого я обманываю? Она, скорее всего, скажет, что я слишком много думаю и что мне стоит сделать шаг к нему, пока есть такая возможность.

Закладка:

Я смелая, способная и стойкая женщина. Я могу делать сложные вещи — в том числе делить постель с привлекательным лучшим другом моего брата, по которому я безнадежно сохла дольше, чем мне хотелось бы признать.

Слава богу, я приняла душ и даже побрила ноги перед его появлением.

Это напоминание одновременно обнадеживает и разочаровывает. На следующий день после Рождества Брукс уедет обратно в Калифорнию, а я останусь одна в своем коттедже с собакой и снежными шарами.

Меня пугает звук открывающейся двери ванной, я снимаю халат и бросаю его на комод, прежде чем нырнуть в кровать.

Быстро приглаживаю волосы и натягиваю одеяло до колен, стараясь выглядеть непринужденно.

Брукс заходит в комнату в одних черных трениках. Его ноги босы, спина выставлена напоказ, давая мне возможность увидеть его голые широкие плечи, когда он слегка наклоняется, чтобы подключить свой телефон к зарядному устройству, которое он принес с собой на кухню, и читает что-то на экране.

Не в силах удержаться, я провожаю взглядом очерченные контуры и впадины мышц, которые напоминают произведение искусства. Когда он поворачивается в мою сторону, его глаза все еще прикованы к телефону, что дает мне возможность поглазеть на его столь же впечатляющий пресс.

Я думаю о том, каково это — провести пальцами по каждому бугорку, прослеживая его счастливую дорожку, медленно спускаясь все ниже и ниже, пока мои пальцы не сомкнутся вокруг его ствола. Я не видела его полностью обнаженным, но, судя по выпуклости в брюках, можно с уверенностью сказать, что он хорошо сложен.

Когда он смотрит в мою сторону, к щекам приливает жар, и я вовремя отвожу взгляд на Уинстона. Слава богу, я успела вынырнуть из своих фантазий до того, как он заметил, что я глазею на него, как ребенок на конфеты. Вряд ли я виновата в том, что он постоянно ходит без рубашки и выглядит как модель, сошедшая с обложки журнала, практически умоляя меня о внимании.

Через несколько минут Брукс кладет телефон на стойку и идет через комнату. Мои глаза расширяются, когда он забирается на кровать рядом со мной.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я, задыхаясь.

— Устраиваюсь на ночь, — заявляет он, потягиваясь и устраиваясь поудобнее. — Если только ты не передумала делить постель.

Я фыркаю.

— Ты не можешь спать здесь в такой одежде. — Показываю на его голую грудь. — Тебе не кажется, что стоит надеть футболку, если ты делишь постель с незнакомкой?

Не могу сказать по собственному опыту, поскольку никогда не проводила ночь с незнакомым человеком. А в те несколько раз, когда у меня был секс, я предпочитала после него идти домой. Не самый романтичный вариант, но он не усложняет ситуацию и позволяет мне избежать неловкого разговора утром после секса, когда я не вижу, что отношения куда-то развиваются.

Брукс распушивает подушку, небрежно смахнув с нее клочок собачьей шерсти.

— Мы не чужие люди. — Он устраивается на боку, лицом ко мне, положив голову на руку. — Мы знаем друг друга с детства.

Как будто я могла забыть.

— Это не значит, что ты меня знаешь, — парирую я. — Спорим, ты не сможешь вспомнить и трех вещей о моем детстве?

— Вызов принят. — Он хихикает, его глаза морщатся в уголках, в них чувствуется тепло, которого я раньше не замечала. — Твое второе имя — Сейдж, в честь твоей бабушки по материнской линии. Когда тебе было восемь, ты устроила в своей гостиной магазинчик с вещами, которые одолжила у нас с Эндрю, включая мою любимую видеоигру и один из его учебников. Ты настаивала, чтобы мы платили тебе, если хотим вернуть свои вещи. Признаю, это была блестящая операция.

Мой желудок переворачивается, и я ощущаю прилив тепла. Может, это и мелочи, но тот факт, что он обратил на них внимание, даже когда я была надоедливой младшей сестрой его лучшего друга, что-то значит.

Я выпрямляю позвоночник.

— Это только две вещи.

— Ты всегда улыбалась. Всякий раз, когда я приходил потусоваться с Эндрю, ты встречала меня у двери новой шуткой из обертки Laffy Taffy. Даже когда нас раздражало то, что ты ходишь за нами по пятам, ты была невозмутима. — Он наклоняется ближе, и жар его кожи прожигает дыру в моем топе, отчего пространство между нами кажется невероятно маленьким. — Я даже научил тебя кататься на велосипеде, или ты об этом забыла?

Как я могла забыть?

— Я помню, — шепчу я.

В тот год, когда Эндрю и Брукс переехали в Калифорнию, они оба вернулись в Старлайт Пайнс на праздники. На Рождество подарили мне велосипед, и я честно призналась, что так и не научилась кататься. После слишком частых падений во время папиных попыток научить меня, когда я была моложе, навсегда завязала с велосипедом.

Брукс был в ужасе и настоял на том, чтобы они отменили запланированное на тот день двойное свидание с девушками, с которыми они учились в школе, чтобы он мог научить меня. Сначала Эндрю жаловался на изменение планов, но потом согласился, потому что Брукс не принял отказа.

— Если ты все еще думаешь, что я тебя не знаю, я могу даже перечислить три вещи, которые я заметил в тебе с тех пор, как приехал сюда. — Его ровный голос прорывается сквозь тишину. — Ты предпочитаешь мокко вместо обычного кофе. Когда ты нервничаешь, жуешь нижнюю губу, и я уверен, что твоя одержимость Рождеством граничит с нездоровьем. — В конце его голос становится игривым.

Бабочки в моем животе порхают, пока я смотрю на мужчину, который когда-то был моим кумиром, а теперь стал объектом моих самых ярких фантазий. Мое сердце может успокоиться, но я не могу перестать смотреть на его крепкие руки и на то, как его глаза смотрят на меня, словно жаждут чего-то большего.

Прежде чем сделать что-то безрассудное, например, броситься на него, я тянусь выключить прикроватную лампу. Темно, но луна слабо освещает комнату. В тишине я слышу только наше дыхание и свое сердце, которое бьется как барабан.

— Хочешь услышать что-нибудь смешное? — шепчу я в тишине. — Когда я была младше, я была влюблена в тебя. Это звучит глупо, но ты всегда позволял мне ходить с тобой и Эндрю, чтобы я чувствовала себя особенной, когда ты

Закладка:

Поджимаю губы, смущенная собственным признанием. При выключенном свете я почувствовала, что могу быть смелой, пусть даже на мгновение.

Как только я думаю, что он не собирается отвечать, он нарушает молчание.

— Я не переставал думать о тебе с той ночи, когда состоялась вечеринка по случаю помолвки Эндрю и Ханны. Как только ты улыбнулась мне, я понял, что все изменилось, а после нашего поцелуя я понял, что мне конец.

Его признание вызывает дрожь по позвоночнику, и это то, о чем я только мечтала. От его признания, что он думает обо мне, в груди поднимается жар и распространяется по венам, словно медленно разгорающееся пламя.

Рука Брукса находит мою в темноте и нежно сжимает, прежде чем отстраниться, оставляя меня жаждать новых его прикосновений.

— Спокойной ночи, Голди.

Я тяжело сглатываю, ошеломленная звуком прозвища, которым он называл меня в детстве. Мне всегда нравилось это прозвище, но когда он произносит его сейчас, у меня на мгновение перехватывает дыхание.

Брукс поворачивается на бок, лицом к стене, его спина касается моей, но он не отстраняется. Я остаюсь неподвижной, сосредоточившись на контроле дыхания.

Сжимаю бедра вместе, пытаясь прогнать порыв повернуться и обхватить его сзади. Но это трудно, когда мужчина моей мечты лежит в моей постели и только что признался, что я была у него на уме так же часто, как и он у меня.

Лежа в постели и надеясь, что сон придет, я вспоминаю, как он учил меня кататься на велосипеде. Это был день, когда началась моя влюбленность — невинное увлечение двенадцатилетней девочки лучшим другом ее брата.

— Так, Лила, сядь прямо и смотри вперед, — инструктирует Брукс, как только я сажусь на велосипед.

— А если я снова упаду?

— Тогда я тебя поймаю, — говорит он. — Обещаю, — добавляет, его тон становится теплым, когда он замечает, что я дрожу как лист.

Я зажимаю губу между зубами, пытаясь успокоить нервы.

— Я действительно не уверена, что смогу это сделать. Может, попробуем в другой раз?

Брукс качает головой.

— Езда на велосипеде — это обряд посвящения, и ты уже достаточно долго ждала, чтобы научиться. — Он осторожно надевает мне на голову шлем и слегка постукивает по нему для надежности. — Все будет хорошо.

Эндрю поднимает взгляд от своего телефона и показывает мне большой палец вверх.

— У тебя все получится, Лила, — говорит он, ободряюще улыбаясь мне. — Я буду здесь, чтобы поддержать тебя.

— Спасибо, Эндрю. Ладно, думаю, я готова.

— Я хочу, чтобы ты начала крутить педали, как только я слегка подтолкну тебя, — инструктирует Брукс.

Я делаю глубокий вдох и нажимаю на педали, вцепившись в руль так, будто от этого зависит моя жизнь — потому что мне кажется, что так оно и есть. Велосипед начинает шататься, и как раз в тот момент, когда я думаю, что упаду, Брукс поддерживает меня.

— Ты справишься, — повторяет он, держась рукой за спинку сиденья, чтобы я не упала.

Сосредотачиваюсь на дороге впереди, мои ноги наливаются новой энергией, Брукс поддерживает мой темп, а его поддержка подстегивает мою решимость.

— Вот так, — подбадривает он. — Ты делаешь это, Голди.

Я радуюсь, когда слышу его прозвище. Он говорит, что это из-за моего солнечного настроения.

Оглядываюсь, чтобы увидеть, как он ухмыляется. Это один из немногих случаев, когда я вижу его искренне счастливым. Обычно он такой серьезный, но сейчас эта улыбка вызывает трепет в моей груди, и я сомневаюсь, что мои чувства к нему — это нечто большее, чем просто восхищение.

Прежде чем я рискую потерять равновесие, направляю свое внимание вперед и смеюсь, когда ветер треплет мои щеки. Хруст снега под шинами — доказательство того, что я действительно еду на велосипеде, — вызывает во мне прилив возбуждения.

Я возвращаюсь в настоящее, когда рядом со мной переминается Брукс — напоминание о том, что моя детская влюбленность переросла в осязаемое желание быть его.

— Спокойной ночи, Брукс, — шепчу я в темноту.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Брукс

Ерзая в постели, я замечаю, что Лила лежит у меня на груди. Ее голова покоится в ложбинке моего плеча, одна нога перекинута через бедро, рука надежно обхватывает мою талию. Светлые локоны рассыпаны по подушке, полные губы слегка приоткрыты, так как она крепко спит. Двигаюсь под ней, мой твердый член упирается в ее живот, напрягаясь в боксерах.

— Черт возьми, — бормочу я.

Свободной рукой я поправляю себя, стараясь не потревожить ее.

Я не привык делить с кем-то постель. Я никогда не приглашаю никого в свою квартиру. Женщины, с которыми я спал, знают мои условия — никаких обязательств, никаких заблуждений о долгосрочных обязательствах и абсолютно никаких объятий.

Я не только делил постель с Лилой, но и нарушил свое собственное правило. Хотя технически она находится на моей стороне кровати, а значит, я не могу отвечать за наши объятия.

Я серьезно говорил, что она не выходит у меня из головы с момента вечеринки по случаю помолвки Эндрю. Эта женщина занимала все мои мысли и обладала удивительной способностью прорываться сквозь мою защиту, даже не пытаясь.

Лила — последний человек, о котором я должен думать: она не только сестра моего лучшего друга, но и все, чем я не являюсь. Она оптимистка, которая любит Рождество, верит в счастливый конец и хочет жить в приключениях. Я же скептик, который избегает обязательств, избегает праздников и предпочитает комфорт одиночества.

Черт… как философски.

Все знали, что мой отец любил рождество, и не только потому, что наша фамилия — Клаус. Он наряжался Сантой, украшал елку вместе с моей бабушкой и каждый декабрь устраивал месячный марафон рождественских фильмов. Этими традициями я очень дорожил, но после его смерти волшебство было утрачено.

Мое тело застывает, когда я чувствую безошибочное теплое дыхание на своей щеке. Медленно повернувшись, я сталкиваюсь лицом к лицу с Уинстоном, который сидит на краю кровати и смотрит на меня, скептически наклонив голову.

— Я могу тебе помочь? — шепчу я, в моем тоне звучит сарказм.

Он моргает, а затем несколько раз толкает меня в плечо. У меня никогда раньше не было собаки, поэтому я не знаю, чего он хочет. Знаю только, что если он продолжит в том же духе, то потревожит Лилу, так что, похоже, мы пока останемся друг с другом.

Я осторожно выбираюсь из-под нее, убирая ее руку со своего бедра, чтобы встать.

Замираю, когда она вздрагивает,

Закладка:

Уинстон, виляя хвостом, мчится к пандусу у кровати, а когда добирается до самого низа, бежит к двери. Он начинает скулить, оглядываясь назад, чтобы узнать, почему я так долго.

— Успокойся. Я уже иду, — ворчу я.

Для такой маленькой собаки он удивительно властный.

На цыпочках пересекаю комнату и осторожно, чтобы не наделать много шума, открываю входную дверь. Без предупреждения Уинстон протискивается в проем и несется по тротуару и заснеженному двору.

На нем нет свитера, и я не уверен, что его можно выпускать на улицу без присмотра. Поспешив за ним, я хватаю первую попавшуюся под руку пару тапочек — пушистые розовые тапочки с кроличьими ушками, которые кажутся на три размера меньше.

Я колеблюсь, раздумывая, не надеть ли мне вместо них ботинки, но лай Уинстона решает все за меня. Засовываю ноги в тапочки, кроличьи ушки подпрыгивают при каждом шаге.

Когда я выхожу на улицу, подношу руку к лицу, щурясь от солнечного света. Мои глаза наконец привыкаю, я вижу, что Уинстон пробегает мимо ворот, направляясь к гостинице. Проклятье.

Должно быть, я забыл закрыть их прошлой ночью. Когда он исчезает из виду, я начинаю бежать, ледяной воздух ударяет мне в грудь.

Черт, как же холодно.

В спешке, когда я бежал за Уинстоном, забыл надеть рубашку. Ну и ладно, теперь уже слишком поздно.

По мере того как я приближаюсь к гостинице, лай Уинстона становится все громче, и когда он появляется в поле зрения, я вижу, что он стоит рядом с моей бабушкой под большим деревом, где, похоже, она наполняет одну из своих многочисленных кормушек для птиц.

Естественно, из всех дней, когда она должна была оказаться на улице в такую рань, это должен был быть именно сегодняшний. Сомневаюсь, что врачи одобрят ее таскание мешка с птичьим кормом по холоду, но я знаю, что остановить ее невозможно. Надеюсь, когда Джеймсон приедет, ему повезет больше, и он сможет убедить ее не напрягаться.

— Что за беду ты затеял в такую рань, Уинн?

Бабушка приседает и ласково взъерошивает его шерсть.

Когда я подхожу, она поднимает голову, на ее лице появляется озадаченное выражение.

— Брукс? Что ты делаешь на улице без рубашки? — Она смотрит вниз на тапочки с кроликами. — Я так понимаю, они тебе не принадлежат. — Выпрямляется во весь рост, складывает руки, на ее губах играет игривая ухмылка. — Я заметила, что сегодня утром кладовая была пуста.

Сужаю глаза в ответ на ее чеширскую ухмылку.

— Может, если бы моя раскладушка не сломалась прошлой ночью, я бы там спал. Она сложилась, как колода карт. Почему ты заставила меня использовать неисправную?

— Похоже, у тебя была тяжелая ночь, — сочувственно говорит она, уклоняясь от ответа на мой вопрос. — Это не объясняет, почему ты гоняешься за Уинстоном в тапочках Лилы. Не думай, что я не видела, как вы с ней улизнули вчера вечером после ужина. Куда вы пошли?

Она задумчиво постукивает подбородком, изучая меня.

Я неловко отодвигаюсь, потирая затылок. Объяснять бабушке, почему я остался у Лилы прошлой ночью, не входило в планы на сегодня.

— Ее коттедж. Ничего особенного, — бормочу я. — Ничего не случилось.

Бабушка самодовольно ухмыляется.

— Я и не говорила, что случилось. Просто интересно, что ты встал так рано и без рубашки и обуви, не меньше. Ты планируешь остаться у нее до конца поездки?

До сих пор мне это даже не приходило в голову. После катастрофы с раскладушкой просто найти место для сна было моей главной задачей. Но теперь перспектива не остаться с Лилой до конца поездки оставляет во рту горький привкус. Не то чтобы я сказал об этом бабушке — я и сам этого не понимаю.

— А комната в гостинице не освободилась? — спрашиваю я.

Она качает головой.

— Нет. Мы полностью заняты до конца года, — без колебаний заявляет она. Судя по блеску в ее глазах, мое затруднительное положение кажется ей слишком забавным, чтобы мне нравиться.

— Как бы ни было весело стоять на холоде и допрашивать, мне лучше вернуть Уинстона, пока Лила не проснулась и не забеспокоилась, поняв, что он пропал. Меньше всего мне хочется, чтобы она подумала, что я похитил ее собаку.

Я беру его на руки и возвращаюсь в коттедж. Уинстон недовольно фыркает, но в конце концов смиряется с тем, что застрял в воздушной тюрьме, и с усталым вздохом кладет подбородок мне на плечо.

— Передай Лиле привет от меня, — кричит мне вслед бабушка, в ее голосе звучит удовлетворение.

Поднимаю руку в знак признательности. Смотрю прямо перед собой, намереваясь как можно быстрее вернуться в коттедж, не желая рисковать Уинстоном, пытаясь снова сорваться с места.

Теперь вопрос в том, как я объясню это Лиле?

Когда мы с Уинстоном заходим в дом, Лила меряет шагами пол, сжимая в руке телефон.

Она оглядывает меня и дарит улыбку, которая не достигает ее глаз.

— Мне было интересно, куда вы двое забрели.

Уинстон подбегает к ней и тихо скулит, потираясь головой о ее ногу.

Я закрываю за собой дверь и подхожу к ней.

— Что случилось?

Она вздыхает, проводя рукой по лицу.

— Я только что разговаривала по телефону с владельцем «Блум и Вайн». Они отказываются от свадебной доставки на Рождество, — опускается на край кровати, ее плечи обвисают. — Я позвонила, чтобы узнать, есть ли у них белые розы и ягоды гиперикума — любимые цветы Ханны.

— И у них не было ничего в наличии? — спрашиваю я.

В голове уже проносится мысль о том, какие связи я могу задействовать, чтобы достать эти цветы. Конечно, я хочу, чтобы у Ханны и Эндрю были цветы, которые они хотят, но еще больше я хочу облегчить жизнь Лиле. Чего бы это ни стоило, я сделаю это.

— Хотелось бы, чтобы так и было. — Она барабанит пальцами по бедру. — Флорист был единственным поставщиком, с которым невеста работала напрямую. Ее отец уже заплатил им сполна и сказал, что свадьба отменяется. — Смотрит в сторону, ее взгляд устремлен в окно. — Я объяснила ситуацию и предложила оплатить срочный заказ на новые свадебные цветы, но владелица сказала, что больше не заинтересована в работе на Рождество после того, как ей заплатили за первоначальный заказ.

— Почему бы тебе не позвонить другому флористу?

Она издала невеселый смешок.

— «Блум и

Закладка:

Стресс накатывает на нее волнами, ощутимое напряжение заполняет комнату, и мне срочно нужно все исправить.

— Мы разберемся с этим, хорошо? — говорю я, садясь рядом с ней.

Лила прикусывает губу, на ее лице мелькает неуверенность.

— Мы?

— Да. — Я киваю. — Мы ведь вместе в этом, не так ли? Если ты забыла, ты согласилась, чтобы я помог с подготовкой к свадьбе, так что теперь ты застряла со мной.

Действуя импульсивно, я притягиваю ее к себе и обнимаю одной рукой за плечи, крепко прижимая к себе, а другой гладя по затылку. Она напрягается от неожиданного жеста, но расслабляется в моих объятиях, обхватывая руками мою талию, упираясь головой в мою грудь.

То, что Лила так близко, кажется правильным, и хотя я должен утешать ее, мне трудно сосредоточиться, когда я думаю только о том, как прекрасно она ощущается в моих объятиях.

В голове возникает фантазия, как я прижимаю ее к себе, ее ноги цепляются за мою талию, а руки путаются в моих волосах. Я притягиваю ее ближе, ее мягкие губы касаются моих.

С трудом сглатываю, чтобы подавить стон. Сжимаю челюсти, отгоняя желание схватить ее за шею и притянуть ближе.

Лила выглядит так, будто борется с подобной бурей эмоций, ее губы слегка приоткрыты, словно на грани того, чтобы сдаться под моими прикосновениями.

Боже, эта женщина просто путает мне мозги.

Я прочищаю горло и убираю руки с ее лица.

— Перезвони флористу, — инструктирую я.

На ее лице мелькает мимолетный проблеск разочарования, но тут же исчезает.

— Зачем? Что ты собираешься делать?

Наклоняюсь к ней, заправляю выбившуюся прядку волос и говорю:

— Позвони им, красавица. Пожалуйста, позволь мне помочь все исправить.

После небольшой паузы она кивает.

— Хорошо.

С покорным вздохом берет свой телефон, который ранее бросила на кровать, и набирает номер флориста. Я протягиваю руку за телефоном, после недолгого колебания она кладет его мне на ладонь. Подношу трубку к уху, дважды звонит, прежде чем кто-то берет трубку.

— Спасибо, что позвонили в «Блум и Вайн», — весело отвечает женщина. — Говорит Вайолет. Чем я могу вам помочь?

— Вы владелица, Вайолет? — спрашиваю я, переходя сразу к делу.

Она делает паузу.

— Да, я. А в чем дело?

— Меня зовут Брукс, я внук Кей Клаус. Полагаю, она ваш постоянный клиент. Если я не ошибаюсь, она еженедельно заказывает аранжировки и использует «Блум и Вайн» для всех мероприятий и свадеб в гостинице.

Я бросаю взгляд на Лилу, которая наклонилась ближе и напряглась, чтобы слышать обе стороны разговора.

— Совершенно верно. «Шепчущие сосны» — один из наших крупнейших клиентов. Мы с командой обожаем Кей.

— Если это так, то объясните, почему вы отказываетесь сделать доставку для свадьбы, которая состоится здесь в Рождество?

— Мистер Клаус, — говорит она, ее тон стал более резким. — Как я уже объяснила Лиле, мы больше не можем доставлять товары на Рождество.

Я щипаю себя за переносицу, раздраженный ее пренебрежительным отношением.

— Если вы согласитесь заняться цветами для рождественской свадьбы, я дам вам десять тысяч за хлопоты. Этого достаточно, чтобы вы передумали?

Оглядываюсь и вижу, что Лила дико размахивает руками с встревоженным выражением на лице.

— Вы что, издеваетесь надо мной? — шипит Вайолет.

— Нет, у меня нет времени на игры, — заявляю я.

— Ладно, договорились. Должна признать, вы ведете жесткую сделку. Я и мои сотрудники будем благодарны за бонус.

— Вы не собираетесь оставить все себе? — спрашиваю я, немного удивленный.

— Моя команда — это как семья, мистер Клаус. Я забочусь о том, чтобы о них хорошо заботились, особенно когда они находятся вдали от своих близких в рождественское утро.

— Привезите цветы к 10 утра в рождественское утро, и премия будет ждать вас, — говорю я, и моя грудь сжимается.

Я потираю ее ладонью. Наверное, несварение желудка.

— Да, конечно. Было приятно иметь с вами дело, мистер Клаус.

— До свидания, Вайолет.

Я вешаю трубку, не дожидаясь ответа. Больше обсуждать нечего, раз уж она согласилась, и нет никаких шансов, что она уйдет, когда на кону десять тысяч долларов. Подумаешь, двадцать тысяч… учитывая, что она разделит их со своими сотрудниками.

— Цветы будут делать «Блум и Вайн», — сообщаю я Лиле, возвращая ей телефон.

Она с расстроенным вздохом откидывает волосы на плечо.

— Зачем ты это сделал?

— Думаю, ты хотела сказать «спасибо», — отвечаю я с ухмылкой.

— За что? За подкуп местного флориста. Спасибо, Брукс, за то, что создал нереальный прецедент: когда мне понадобятся цветы в неудобное время, они будут требовать дополнительные десять тысяч.

Я сужаю глаза.

— Я сделал все необходимое, чтобы гарантировать Ханне и Эндрю те цветы, которые они хотят видеть на своей свадьбе. Поверь, деньги меня не волнуют.

— Не все из нас могут позволить себе разбрасываться деньгами, как конфетти.

Она раздраженно качает головой.

Я хмурюсь.

— Почему ты расстроена? У нас была проблема, и я о ней позаботился. Разве не этого ты хотела? Чтобы я помог тебе решить все возникающие проблемы?

Она собирает волосы и перекидывает их через одно плечо, окидывая меня оценивающим взглядом.

— Брукс, я ценю то, что ты пытался сделать, но я много работала, чтобы наладить отношения с местными поставщиками, и разбрасывание денег усложняет мне жизнь в долгосрочной перспективе. Тем более что Вайолет любит сплетничать, и она расскажет всем другим поставщикам в городе, чтобы они ожидали заоблачных наценок за праздничные и срочные заказы.

— Я не позволю этому случиться.

— И что ты собираешься делать? Выбросить еще больше денег на решение проблемы?

— Ты так говоришь, будто это плохо.

Лила подозрительно смотрит на меня, пока я пересекаю комнату и беру свой телефон со стойки на кухне, а затем возвращаюсь, чтобы встать рядом с ней. Несколькими быстрыми нажатиями я отправляю сообщение своему помощнику, поручая ему перезвонить Вайолет из «Блум и Вайн» и объяснить, что мы удвоим бонус за доставку цветов на Рождество, если она пообещает оставить эту деталь при себе. Я уже решил дать ее команде двадцать тысяч, но не помешает убедиться, что Лила тоже получит выгоду.

Владение студией имеет свои преимущества, например, умение использовать тактику переговоров, когда этого требует ситуация, и это один из тех случаев, когда осторожность играет ключевую роль.

Меньше всего мне хочется осложнять отношения Лилы с местными поставщиками, а это лучший способ сделать так, чтобы Вайолет оставила детали нашей сделки при себе.

— Готово, — триумфально объявляю я. — Мой помощник свяжется с

Закладка:

Я пропускаю подробности о двойном бонусе. Нет смысла подливать масла в огонь. Цветы будут доставлены вовремя, и это самое главное.

— Как насчет того, чтобы при возникновении следующей проблемы мы обсудили ее, прежде чем ты перейдешь в режим генерального директора? — говорит Лила, скрещивая руки.

— Думаешь, у нас будет больше пожаров, которые нужно потушить до знаменательного дня?

Она кивает, ее губы кривятся в язвительной улыбке.

— Я рассчитываю на это. На каждый предотвращенный кризис приходится еще три. Работа свадебного организатора не закончена, пока пара не сыграет свадьбу и не отправится в медовый месяц.

— Что ж, думаю, мне лучше держать свою кредитную карту поближе, — шучу я.

Я ошеломлен, когда она наклоняется и целует меня в щеку.

— За что это?

— За то, что спас день и позаботился о том, чтобы у Ханны были цветы, которые она хочет получить в день свадьбы. Твоя тактика может быть сомнительной, но я все равно ценю ее. — Она бросает на меня забавный взгляд, когда я складываю руки на груди. — Погоди. Ты что, выходил на улицу без рубашки? — Разражается смехом, осматривая меня с ног до головы. — А это мои тапочки с зайчиками?

Указывает на обувь, которая все еще на моих ногах.

— Уинстону нужно было выйти, и я не хотел тебя будить, — объясняю я, уклоняясь от ответа на ее вопрос. — Когда я открыл дверь, он бросился бежать, и мне пришлось за ним гнаться.

Лила наклоняет голову, изучая меня.

— Ты случайно не оставил ворота открытыми прошлой ночью?

— Возможно, но в свою защиту скажу, что у меня был багаж. Будь уверена, в следующий раз я буду осторожнее. Я ни за что не хочу рисковать, чтобы бабушка снова увидела меня в таком виде — она слишком развлекалась.

Лила протягивает руку, широко раскрыв глаза от шока.

— Подожди. Кей видела тебя в таком виде… — Она показывает на меня. — Когда ты гонялся за моей собакой?

Я киваю.

— Она пополняла кормушки для птиц, и Уинстон побежал к ней, прежде чем я успел его поймать. Можно сказать, что она нашла мое затруднительное положение довольно забавным.

— О Боже! — Лила закрывает лицо руками. — Ты ведь понимаешь, что она никогда не позволит нам пережить это? Я могу только представить, что, по ее мнению, произошло прошлой ночью, когда она увидела тебя полуодетым после того, как ты покинул мой коттедж.

Я делаю шаг ближе, мой голос становится низким.

— Скажи мне, Голди, что, по ее мнению, мы делали прошлой ночью?

Лила колеблется, ее горло сжимается.

— Ты прекрасно понимаешь, о чем я.

Я пожимаю плечами.

— Почему бы тебе все равно не объяснить мне?

— Твоя бабушка, наверное, думает, что мы спали вместе.

— Так и есть.

Она издает возмущенный вздох, сузив глаза.

— Нет, я имею в виду, что она, наверное, думает, что мы… ну, знаешь, занимались сексом. — Ее голос понижается.

Есть что-то неотразимо очаровательное в том, чтобы видеть, как она волнуется. Ее щеки становятся нежно-розовыми, и она закусывает нижнюю губу.

Я встречаю ее взгляд с ухмылкой.

— И разве это так плохо? Ты же сама призналась, что была влюблена в меня, помнишь?

— Была — это главное слово. Если мы когда-нибудь переспали — а мы не переспали, я бы не стала рассказывать об этом Кей. Она же твоя бабушка, ради всего святого.

Я позволяю молчанию затянуться.

Как солнечный свет, пробивающийся сквозь серое небо, она притягивает меня к своему теплу, которое невозможно игнорировать. Пространство между нами похоже на пропасть, которую я отчаянно пытаюсь закрыть, хотя у меня есть все основания сдерживаться.

Лила — солнечный лучик с бесконечным запасом праздничного настроения, а я — скептический гринч, маскирующий свою уязвимость расчетливым безразличием.

Однако это не мешает мне принять ее вызов: я беру ее за подбородок и наклоняю лицо, чтобы она встретилась с моим взглядом.

Дыхание сбивается, когда я приближаю свой рот к ее, оставляя между нами едва ли дюйм пространства. Чувствую горячее дыхание на своих губах, как шепот. Она хватается за пояс моих треников, словно ее тело жаждет, чтобы я подошел ближе, а разум кричит, чтобы я оттолкнул ее. Ее ногти слегка касаются моего бедра и задерживаются там, пока ее грудь резко вздымается, а дыхание становится неустойчивым, выдавая ее внутренний конфликт.

Она слегка откидывает голову назад, пульс заметен на тонком изгибе ее горла.

— Ты права, — шепчу я, дыша ей в ухо. — Ты совершенно не чувствуешь ко мне ничего. Какая жалость.

Лила хнычет, когда я отступаю назад, и не могу не подавить ухмылку.

Похоже, она не так равнодушна, как хотела бы, чтобы я верил.

— Для того, кто говорит, что мы должны держаться на расстоянии, ты, похоже, не можешь оторваться от меня. Иронично, не находишь, — отвечает она.

Она справедливо замечает. Готов ли я признать это или нет, но Лила Монро способна перевернуть весь мой мир с ног на голову, если я ей это позволю.

— Ты не совсем облегчаешь эту задачу. Почему? — спрашиваю я.

Лила пожимает плечами, но то, как подрагивают ее пальцы, выдает ее внешнее спокойствие.

— Когда я пойму это, дам тебе знать.

Ответ намекает на то, что не только я переживаю из-за того, что происходит между нами.

— Что у нас сегодня на повестке дня, Голди? — спрашиваю я, желая сменить тему. — Я весь в твоем распоряжении, так что задействуй меня.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Брукс

После неожиданно насыщенного событиями утра я быстро приняла душ и поспешила в гостиницу.

Сейчас уже за полдень, и я в комнате для мероприятий начинаю расставлять декорации для свадьбы. До этого времени у нас не будет других мероприятий, так что у меня достаточно времени, чтобы убедиться, что все детали в порядке.

Мой телефон жужжит, звук эхом разносится по пустой комнате.

Фэллон: Девочка! Я только что посмотрела на Брукса Клауса. Он просто секси!

Фэллон: Он так же хорошо целуется, как ты помнишь? Он определенно выглядит так.

Лила: О Боже! Я же говорила, что ничего не было. Он остановился у меня только потому что гостиница полностью занята.

Она звонила час назад, чтобы проверить, как дела, и я ввела ее в курс дела с Бруксами.

Фэллон: Ты влюблена в этого мужчину с подросткового возраста. Это твой шанс действовать.

Лила: О,

Закладка:

Фэллон: Жизнь коротка. Что хуже — рискнуть или пожалеть потом, что не воспользовалась шансом?

Лила: Разве у тебя нет хоккейной клюшки, чтобы украсить ее?

Фэллон: Я не могла выбрать между красными стразами и серебряным блеском.

Фэллон: Думаю, я использую и то, и другое.

Лила: Мне придется лететь туда и вмешиваться, когда Харрисон вернется?

Фэллон: Я справлюсь с ним сама, большое спасибо.

Лила: Я беспокоюсь не о тебе.

Фэллон: Ха-Ха. Очень смешно.

Лила: Я собираюсь закончить декорирование, но мы поболтаем позже, хорошо?

Фэллон: Можешь на это рассчитывать.

Я кладу телефон на стоящий рядом стул, беру гирлянду и омелу, которую хочу повесить над аркой.

Не успеваю я вернуться к работе, как Брукс вбегает в зал, словно он здесь хозяин, одетый в темные джинсы и белую рубашку на пуговицах.

Он — воплощение сексапильности, и я клянусь, что с каждым разом он становится все привлекательнее, хотя я бы соврала, если бы сказала, что не разочарована тем, что он полностью одет.

Любопытство берет верх, когда он приседает рядом с Уинстоном, надувшимся возле дверного проема. Кей нужно было выполнить кое-какие поручения, а мои родители заехали в папин офис, так что Уинстон остался со мной, пока я работала. Учитывая его театральную реакцию, можно подумать, что его наказывают.

Брукс протягивает руку к Уинстону, держа на ладони ломтик ветчины.

— Я принес тебе угощение с кухни, дружище. После твоего утреннего побега из тюрьмы я решил, что перемирие не помешает.

Уинстон едва успевает понюхать ветчину, как тут же отталкивает ее носом. Я должна сказать Бруксу, что курица, печенье с арахисовым маслом или взбитые сливки — единственные способы переубедить Уинстона, но я молчу, наслаждаясь тем, как мой привередливый пес отбивается от рук.

— Серьезно? Это же свежая нарезанная ветчина. В чем проблема?

Он делает еще одну попытку, но Уинстон упирается лапой в руку и отталкивает ее, после чего садится обратно на корточки и смотрит на Брукса исподлобья.

Брукс с пораженным вздохом выбрасывает ветчину в мусорное ведро.

— Ладно, я понял, ты знаток еды. Не нужно быть таким снобом в этом вопросе.

Уинстон бросает на меня взгляд, который говорит:Сколько еще мне придется терпеть этого парня?

Что-то подсказывает мне, что он не обрадуется, если узнает, что я надеялась, что Брукс задержится здесь подольше.

Я кладу руку на бедро в насмешливом раздражении и бросаю на Брукса игривый взгляд.

— Ты только что назвал мою собаку снобом?

Брукс указывает на Уинстона.

— Это он начал. Я предложил перемирие, но он не согласился.

Я поднимаю бровь.

— Он же собака.

— Да ладно. Он прекрасно знает, что делает, — добавляет Брукс. Бросает взгляд на Уинстона, который наклоняет голову в мою сторону и виляет хвостом, притворяясь невежественным.

— Я позволю вам двоим разобраться в этом, — говорю я с усмешкой.

Возвращаюсь к наматыванию гирлянды на одну сторону арки, которую украшаю, следя за тем, чтобы каждая петля падала равномерно, создавая эффект каскада, который идеально обрамляет пространство. Благодаря многолетнему опыту я поняла, что совершенство кроется в деталях, и я никогда не соглашусь на меньшее.

Возможно, именно поэтому я до сих пор не замужем. У меня высокие требования к партнеру, и я имею привычку прекращать отношения после нескольких свиданий, если в них нет искры, как бы мне этого ни хотелось.

Работая с бесчисленными парами, я выработала инстинкт, позволяющий предсказывать, кто продержится долго, а кто нет. На каждую пару, идущую по жизни вместе, приходится другая, которая едва держится, попав в круговорот непонимания и разочарований.

Я жду того, кто хочет создать совместную жизнь, стремится к нашим общим мечтам и смотрит на меня так, будто я — вся его вселенная.

Не поймите меня неправильно — я твердо верю в счастливую жизнь. Не в том смысле, в каком большинство людей представляют их себе, со стеклянными туфельками и феями-крестными, а в том, что любовь может быть преображающей.

Я на собственном опыте убедилась, что, когда люди находят свою вторую половинку, весь их мир меняется. Именно поэтому я влюбилась в организацию свадеб. Конечно, мне нравится организовывать всевозможные мероприятия, но есть что-то особенное в том, чтобы быть частью большого дня пары.

Мой любимый момент на любой свадьбе — когда жених впервые видит невесту, идущую к алтарю. В этот момент все вокруг исчезает, и все, что имеет значение, — это женщина, которую он поклялся любить и лелеять вечно.

Свадьба — это сплошные мелочи, напоминаю я себе, глядя на арку.

Я понимаю, что даже с помощью табуретки не могу дотянуться до центра, чтобы закрепить омелу. Не теряя надежды, приподнимаюсь на цыпочках, опираясь на табуретку, когда мои пальцы едва касаются края арки.

— Черт возьми, Лила. Что ты делаешь? — с тревогой восклицает Брукс. — Ты можешь пострадать.

Он делает шаг ко мне, несмотря на то, что я отмахиваюсь от него.

— Я в порядке. Постоянно так делаю.

Если честно, обычно у меня есть лестница, когда я украшаю зал для мероприятий, но команда из конюшни «Снежная гора» одолжила ее в прошлом месяце и не вернула.

Так что мне остается импровизировать с шаткой табуреткой, которую я нашла в кладовке для обслуживающего персонала, и это не было бы проблемой, будь я повыше.

Я решительно убираю волосы с лица, намереваясь сделать это самостоятельно.

— Ну же, еще чуть-чуть, — бормочу я, наклоняясь вперед. — Почти готово, — вздыхаю, преодолевая последнее расстояние.

Зацепившись за омелу, торжествующе улыбаюсь, но улыбка оказывается недолгой, когда табурет смещается подо мной, мой живот опускается, и я безуспешно пытаюсь восстановить равновесие. С моих губ срывается вздох, и я закрываю глаза, готовясь к неизбежному падению.

Вместо того чтобы упасть на землю, меня подхватывают сильные руки и прижимают к твердой груди.

— Я держу тебя, — говорит Брукс, его голос спокойный и ровный.

Мои руки цепляются за его плечи, когда он медленно выдыхает.

Подходит к креслу у шкафа и садится на него, усаживая меня к себе на колени. Ненадолго закрывает глаза, его грудь вздымается и опускается на мою, и я отчетливо ощущаю тепло, исходящее от него, и то, как мое тело идеально прилегает к его телу.

— Спасибо, что спас меня, — тихо отвечаю я.

— Тебе нужно быть осторожнее.

— Кто-то снова стал ворчливым, — нахально отвечаю я.

— Ты называешь это ворчанием, я называю это беспокойством, — ворчит он, делая глубокий вдох. — Я не хочу, чтобы тебе было больно, — говорит он, зачесывая назад прядь моих волос,

Закладка:

Мое сердце колотится по совершенно другой причине. В голове все перевернулось от того, что Брукс Клаус держит меня в своих объятиях, и я признаю, что не хочу, чтобы он меня отпускал.

— Омела выглядит неплохо, правда?

Мой голос звучит придыхательно и неровно.

— Да, выглядит красиво. Но давай не будем делать из этого привычку, чтобы ты велась на украшения, хорошо? — Его глаза ищут мои, хватка на моей талии крепкая, как будто он боится меня отпустить. — Ты гораздо важнее, чем какая-то омела.

Мой пульс учащается, когда он улыбается мне кривой улыбкой.

Он держит эту беззаботную версию себя под замком, и невозможно игнорировать, как много значит то, что он показывает ее мне.

Я не могу контролировать свои мимолетные мысли о том, каково это — поцеловать его под омелой. Видение того, как он смотрит на меня шоколадно-карими глазами, обводя линию моей челюсти, мучает меня, и мне хочется, чтобы это было реальностью.

— Лила, напомни мне, во сколько будет катание на санях…

Я поворачиваю голову и вижу Кей, стоящую в дверях, ее лицо озаряет широкая улыбка.

— Я не помешала?

О боже.

Я сползаю с коленей Брукса, разглаживая рубашку в тщетной попытке скрыть, что я взволнована. Такое ощущение, что мы школьники, которых впервые застали наедине со своей влюбленностью. Судя по тому, что Кей задерживает на нас взгляд, ее ничуть не беспокоит тот факт, что она только что застала меня сидящей на коленях у своего внука.

Брукс прочищает горло, вставая.

— Бабушка, что ты здесь делаешь?

Она поднимает бровь, положив руки на бедра.

— Насколько я знаю, это моя гостиница. Разве я пропустила сообщение о том, что мне нужно твое разрешение на свободное хождение? — спрашивает она дразнящим тоном.

Он качает головой.

— Нет, конечно, нет. Ты сказала, что тебя не будет несколько часов.

— Я закончила раньше и решила узнать, не нужна ли Лиле помощь, но, похоже, ты все предусмотрел, — ухмыляется она. — Простите, что прерываю. Я буду у стойки регистрации, если понадоблюсь.

Она направляется по коридору, ни разу не оглянувшись, Уинстон следует за ней.

Брукс подходит к куче гирлянд, ожидающих своего часа, и берет горсть.

— Что ты делаешь?

— Я ни за что не позволю тебе повесить еще что-нибудь и снова рисковать упасть. Теперь ты будешь меня направлять или думаешь, что я сделаю это неправильно? — осмеливается он, хватает табуретку и несет ее под деревянную балку в дальнем конце комнаты.

Следующие несколько часов мы с Бруксом в окружении гирлянд и лампочек занимаемся украшением. Мы разговариваем и смеемся, разговор течет естественно. С ним так легко находиться рядом, а то, что он здесь, кажется домом, я не могу объяснить этого.

Солнце низко в небе, и мы собираемся на улице, закутавшись в самые теплые пальто и шарфы. Воздух наполнен смехом, все болтают между собой. Я открыла папку со списком гостей, чтобы убедиться, что все, кто записался на прогулку в санях, здесь. Поскольку свадебная компания Эндрю и Ханны небольшая, я смогла направить приглашения тем гостям, которые хотели принять участие.

Конюшня «Снежная гора» находится в нескольких минутах ходьбы от гостиницы, что делает это мероприятие идеальным для любого времени года. Хотя для меня ничто не сравнится с волшебной поездкой на санях по Омеловому хребту зимой.

Я уже наполовину просмотрела список, когда мое внимание привлекло движение у парадного входа в трактир.

Поднимаю взгляд, чтобы увидеть, как Брукс выходит на улицу.

После того как мы закончили украшать зал, он вернулся в мой коттедж, чтобы подготовиться, пока я заканчивала подготовку к сегодняшнему мероприятию.

Должно быть, он принял душ, потому что он чисто выбрит, волосы аккуратно уложены, если не считать пряди, рассыпавшейся у виска. На нем серое шерстяное пальто, накинутое поверх вязаного свитера, темные джинсы и ботинки.

Он излучает уверенность в себе, которая завораживает всех вокруг, включая группу женщин, ожидающих поездки на санях, которые застыли на нем, словно он — самая настоящая находка.

Узел ревности затягивается у меня в животе, когда одна из них машет Бруксу рукой и улыбается ему, когда он смотрит в ее сторону. Он проходит мимо них, не обращая внимания на их взгляды, его внимание уже переключилось на что-то другое.

Одна ночь в одной постели не делает его моим, так почему же одна мысль о том, что он может быть с кем-то еще, заставляет мою кровь бурлить?

Его отсутствие интереса к ее ухаживаниям — единственное светлое пятно, заставляющее меня думать, что между нами есть шанс на большее.

Из раздумий меня вырывает стук копыт, раздающийся вдалеке, и через несколько секунд из-за угла появляются несколько саней, запряженных лошадьми. Все сани выкрашены в черный цвет, украшены гирляндой и красным бантом, а на трех широких скамьях лежат плюшевые сиденья и клетчатые одеяла, чтобы всем было тепло.

Ханна хлопает в ладоши, когда они подъезжают к трактиру.

— О, Лила, ты действительно превзошла себя, — восклицает она. — Это потрясающе.

— Да, сестренка, это невероятно. — Эндрю обнимает меня за плечи. — Спасибо, что сделала это.

— С удовольствием.

Я серьезно. Вот почему мне нравится быть организатором свадеб — создавать незабываемые моменты для своих клиентов. А в этот раз это особенно приятно — делать что-то для людей, которых я люблю. В прошлые годы Эндрю и Ханна планировали прокатиться на санях, когда были в городе, поэтому я хотела, чтобы это стало частью их свадебного торжества.

Майкл, водитель первых саней, машет мне рукой.

— Мы готовы, когда ты будешь готова, Лила.

Я улыбаюсь и машу в ответ.

— Отлично, спасибо. — Поворачиваюсь лицом к группе. — Так, пора подниматься на борт, — говорю я, жестом указывая на сани. — Одеял хватит на всех, а когда вы вернетесь, в холле вас будет ждать угощение. Веселитесь.

Когда папа, тетя Тилли и дядя Тед садятся в ближайшие сани, мама останавливается рядом со мной и кладет руку на мою руку.

— Ты идешь, Лила?

— Если будет достаточно места. Я просто хочу сначала убедиться, что все остальные заняли места.

Она гладит меня по щеке.

— Хорошо. Ты так много работаешь, и я хочу убедиться, что ты тоже получаешь удовольствие.

Я ободряюще улыбаюсь ей.

— Обязательно, не волнуйся.

Она кивает, удовлетворенная моим ответом, и забирается на месте рядом с отцом. В этот момент я замечаю, что Эндрю и Ханна уже уселись в сани впереди тех, в которых ехали мои родители.

— Эндрю, подожди, — кричу я, чтобы привлечь его внимание.

Он крутится на своем месте.

— В чем дело?

— Я договорилась,

Закладка:

Жестом показываю на двухместные сани, которые как раз подъезжают к остальным.

Он ухмыляется, когда сани, в которых он сидит, начинают скользить вперед.

— Похоже, мы едем в этих санях. Уверен, найдется еще одна пара, которой понравится романтический опыт. Увидимся, когда вернемся.

Быстро помахав рукой, он едет вперед, обхватывая Ханну, и она кладет голову ему на плечо.

Оглядевшись по сторонам, я понимаю, что все остальные уже поднялись на борт.

— Ну и дела, — бормочу я, закрывая свой блокнот.

— В чем дело?

Низкий голос Брукса застает меня врасплох, когда он отталкивается от стены, на которую опирался.

— Ты все еще здесь? Я подумала, что ты уже успел пообщаться со всеми остальными. Дай угадаю, прогулки на санях тебе не по душе? — поддразниваю я его.

Он весело хихикает.

— Вообще-то, я хотел убедиться, что останусь рядом на случай, если тебе понадобится помощь.

— Оу.

Он остался ради меня?

Это последнее, чего я ожидала, но должна признать, что это неожиданно мило с его стороны.

— Что вы двое все еще стоите здесь? — вмешалась Кей, выходя на улицу с Уинстоном.

— Я следила за тем, чтобы никто не остался позади, — неубедительно отвечаю я.

— Ты отлично справилась со своей работой. — Она машет рукой в сторону. — Похоже, остались одни сани, так что вам с Бруксом стоит поторопиться.

Подходит, берет у меня блокнот и засовывает его под мышку.

Я нахмуриваю брови.

— Ты не едешь?

Она качает головой.

— Мы с Уинстоном собираемся принести ему угощение с кухни и будем ждать тебя здесь с горячим шоколадом и свежей порцией имбирного печенья, когда ты вернешься. О, и Брукс, рада видеть, что ты не попытался снова смело идти по снегу в тапочках Лилы. Может, они и симпатичные, но для улицы не подходят, — поддразнивает она, возвращаясь в дом. — Веселитесь, дети, — добавляет через плечо, прежде чем за ней захлопывается дверь.

— Думаешь, она когда-нибудь позволит тебе забыть о том, что ты носил мои тапочки с зайчиками? — спрашиваю я Брукса с ухмылкой.

— Ни за что, — бормочет он с горькой улыбкой. — Но она права. Нам лучше поторопиться.

Не дожидаясь ответа, он направляет меня к ожидающим саням, где водитель уже устроился на своем месте.

— Запрыгивайте, — призывает водитель, надевая наушники, глядя прямо перед собой.

Брукс подходит ближе и протягивает мне руку. Когда я беру ее, между нами возникает электрический заряд, и все остальное исчезает. Он помогает мне сесть в карету, его большой палец касается костяшек моих пальцев, вызывая дрожь в позвоночнике, мой пульс выходит из-под контроля.

Его прикосновения не прекращаются даже после того, как я сажусь, а его дымящийся взгляд держит меня в плену.

Как будто время остановилось, и мы — единственные два человека во вселенной, которых связывает нечто более глубокое, чем слова.

— Ты едешь? — шепчу я, боясь нарушить чары, висящие между нами, как на ниточке.

— Нет другого места, где я бы предпочел быть.

Он нежно сжимает мою руку, прежде чем сесть рядом со мной.

Может быть, эта связь между нами не только в моей голове.

По мере того как сани движутся вперед, я чувствую это всеми своими костями — следующий час может стать либо одним из самых ярких событий в моей жизни, либо сокрушительным разочарованием, от которого я никогда не смогу оправиться.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Брукс

Мы едем молча, проезжая мимо тропы, усеянной елями и голыми березами, припорошенными слоем снега, их ветви наклоняются друг к другу, создавая полог, который сверкает в угасающем свете. Свежий воздух несет аромат сосны и кедра, и единственный звук — это ровный стук копыт и изредка звенящие колокольчики, привязанные к упряжи лошадей.

Когда моя семья приезжала зимой в Старлайт Пайнс, мы катались на санках, устраивали эпические бои в снежки, и я тусовался с Эндрю у него дома. Удивительно, но мы никогда не катались на санях, поэтому я впервые любуюсь окружающими пейзажами.

Лила сидит рядом со мной с одеялом на коленях, ее взгляд задерживается на снежном пологе, на лице безмятежная улыбка.

Я очарован ее присутствием, от ее заразительной улыбки до того, как она кусает губу, когда нервничает, и я поражен тем, как легко она успокаивает бурю внутри меня.

А ее любовь к Рождеству заставляет меня видеть это время года в совершенно новом свете, делая невозможным не поддаться ее волнению.

Признаюсь, некоторые из моих мыслей далеки от невинности. Прошло несколько часов, но я не могу избавиться от воспоминаний о нас в зале для мероприятий.

Ее тело плотно прижалось к моему, когда я притянул ее к себе, сладкий запах перечной мяты кружился вокруг нас, и несомненный голод в ее глазах, когда они задержались на моем рту.

Когда я снова смотрю на Лилу, замечаю, что она дрожит, ее зубы стучат.

Не задумываясь, придвигаюсь ближе и обнимаю ее, притянув к себе. Даже сквозь все слои одежды я чувствую ее тепло, заставляю себя прогнать неуместные мысли.

— Что ты делаешь? — спрашивает Лила, широко раскрыв глаза.

— Неужели ты теперь превратишься в сосульку на моих глазах? — говорю я, поплотнее заворачивая одеяло вокруг ее ног.

Лила наклоняет голову, уголок ее рта дергается, словно она борется с ухмылкой.

— Мне больше нравится благородный Брукс.

— Это называется самосохранением. Если ты подхватишь переохлаждение, мне придется объяснять Эндрю, почему его сестра заболела на моих глазах.

— А я думала, ты просто милый, — шутит она.

Я прижимаю ее к себе еще крепче, вспоминая, как все, казалось, замедлилось, когда она потеряла равновесие и упала со стула сегодня утром — это было всего в нескольких футах от земли, но она могла бы серьезно пострадать, если бы я не был рядом и не поймал ее.

Мысль о том, что она может пострадать, вызывает острую боль в моей груди, вызывая непреодолимое желание обнять ее и убедить себя, что она в безопасности.

Несмотря на все мои усилия возвести стены, Лила разрушает их по кирпичику, и чем больше я пытаюсь убедить себя, что она недосягаема, и выбросить ее из головы, тем сильнее становится мое желание.

Что сбивает меня с толку.

Я построил успешную империю, посвятив свою жизнь бизнесу и отключив эмоции. Если я не позволю себе чувствовать, мне не придется сталкиваться с осложнениями, которые они приносят. Но все это не относится к Лиле.

Напрашивается вопрос: изменились бы мои приоритеты, если бы у меня было что-то — или кто-то, — к кому

Закладка:

— Что-то не так?

Лила кладет руку мне на щеку, ее лицо покрыто тенью беспокойства.

Я киваю.

— Все в порядке.

— Хорошо. — Она улыбается. — Я уже начала думать, что ты жалеешь, что застрял со мной в санях.

Она ошибается.

Ее присутствие притягивает, и меня тянет к ней, как мотылька к огню.

Я качаю головой.

— Никогда. — Вынимаю ее другую руку из-под одеяла и подношу их обе ко рту, чтобы согреть, кончики ее пальцев ледяные на моих губах. — Ты каким-то образом снова сделала рождественский сезон терпимым, веришь или нет, — говорю я, озвучивая свои предыдущие мысли.

— Что ты имеешь в виду?

Печаль омрачает ее выражение лица, отражение ее сочувствия, которое заставляет меня довериться ей.

— Рождество было любимым праздником моего отца, поэтому мы всегда отмечали его в Старлайт Пайнс. Он сказал, что наша квартира в Нью-Йорке слишком холодная и безликая, и это единственное место, которое передает дух сезона, и он хотел, чтобы мы с братьями тоже это испытали. — Я замолкаю, мой взгляд скользит к заснеженным деревьям. — Он был тем клеем, который скреплял нашу семью, и после его смерти мысль о праздновании рождества без него казалась предательством, не говоря уже о возвращении в место, которое напоминало мне о его отсутствии.

— Мне так жаль, Брукс, — говорит Лила, опустив взгляд. — Я не могу представить, как тяжело находиться здесь, особенно во время рождества.

Я опускаю наши руки на колени.

— Было несправедливо с моей стороны оставаться в стороне, особенно когда моя бабушка осталась горевать одна, а мы с братьями избегали возвращаться. Она заслуживает лучшего.

— Кей не была одна. — Слова Лилы облегчают чувство вины, давящее мне на грудь. — Она дала мне работу моей мечты, несмотря на отсутствие у меня опыта, веря, что я дорасту до этой роли. Учиться у нее было привилегией, и я дорожу каждой возможностью отплатить ей за доброту.

— Я имел в виду каждое слово, когда сказал, что моей бабушке повезло с тобой.

Я сглатываю комок в горле.

Она не единственная.

Лила ерзает на месте.

— Брукс, — шепчет она.

— Да?

— Я могу быть всего лишь надоедливой младшей сестрой твоего друга, но я здесь, если ты когда-нибудь захочешь поговорить. Тебе никогда не придется оставаться одному, если ты этого не хочешь.

И вот так ей удаётся развеять идею держать ее на расстоянии вытянутой руки. Она мне ничего не должна, и все же предлагает сострадание и терпение — то, чего я не уверен, что заслуживаю.

— Чушь, — говорю я тихим голосом. — Ты гораздо больше, чем сестра Эндрю. Ты вдумчивая, веселая и невероятный организатор мероприятий. Эта свадьба была бы невозможна без тебя. Ты стала любимицей моей бабушки — помимо Уинстона, конечно. Не говоря уже о том, что ты прекрасна и внешне, и внутренне, и я восхищаюсь тем, как ты заботишься об окружающих.

Лила смеется, качая головой.

— Это что, фраза из одного из твоих фильмов?

— Нет, это правда.

Она замолкает, открывая рот, чтобы что-то добавить, но останавливается.

Когда мы сворачиваем на грунтовую дорогу, она указывает на знак с надписью «Добро пожаловать в Мистлетоу-Ридж».

— Мы здесь, — восклицает она.

Я выгибаю бровь, осматривая окрестности.

— Где именно это находится и почему это место называется Мистлетоу-Ридж?

— Увидишь, — говорит она с огоньком в глазах.

Я не замечаю ничего необычного, пока она не подсаживается ближе, слегка подталкивая меня.

— Посмотри вверх.

Ее дыхание касается моей шеи, пока она говорит.

Когда я делаю то, о чем она просит, у меня отвисает челюсть, я замечаю сотни гроздьев омелы, свисающих с ветвей окружающих дубов и сосен.

Белые ягоды резко контрастируют с зелеными листьями, и трудно поверить, что они настоящие.

Как я мог не знать об этом месте до сегодняшнего дня? Я был в Старлайт Пайнс десятки раз, но, думаю, в детстве посещение достопримечательности, которая, как я считал, считалась романтической, было последним, о чем я думал.

И когда я стал достаточно взрослым, чтобы ходить на свидания, могу только представить, что это было бы последнее место, которое мой папа и бабушка хотели бы поместить в мой радар.

— Вид совершенно невероятный, не так ли? — спрашивает Лила, ее взгляд устремляется вверх.

— Ты права, — отвечаю я, не отрывая от нее взгляда. — Это не похоже ни на что, что я когда-либо видел. Я бы даже сказал, что это самое потрясающее, что я когда-либо видел.

— Не говори мне, что ты разнежился из-за маленькой омелы… — Лила смеется, но звук затихает, когда она замечает, что я полностью сосредоточен на ней, вид — самое далекое, о чем я думаю.

Наши лица находятся всего в нескольких дюймах друг от друга, мой пульс ускоряется, когда я рассеянно провожу пальцем по ее подбородку, молча пересчитывая веснушки, разбросанные по ее щекам. Лила дрожит от моего прикосновения, но не отстраняется.

На уголке ее рта есть пятно блеска для губ, и я осторожно вытираю его подушечкой большого пальца. Ее дыхание прерывается в ответ, пухлые губы практически умоляют о поцелуе.

— Ты чувствуешь что-то к моему рту или что-то в этом роде? — мягко поддразнивает она.

— Я чувствую к тебе что-то, — признаюсь я шепотом.

Она запрокидывает голову назад, широко раскрыв глаза. — Пожалуйста, не говори этого, если ты не имеешь этого в виду.

— Тебе уже пора понять, что я не говорю того, чего не имею в виду, Голди.

Прямо сейчас все, что должно было бы удерживать меня от желания, отходит на второй план.

Мой разум поглощен необходимостью сократить расстояние между нами. Мы находимся под лесом, полным омелы, словно судьба сговорилась заставить меня забыть, почему я сдерживался.

Это всего лишь один поцелуй; что может случиться в худшем случае?

Эта мысль может вернуться и преследовать меня позже, но сейчас мне все равно.

На этот раз я полностью отказываюсь от этой мысли, наклоняясь, чтобы целомудренно поцеловать ее ключицу. Она тает в моих прикосновениях, пока я провожу поцелуями по ее шее, вдоль челюсти, и когда я наконец скольжу своими губами по ее губам, посылая жар, распространяющийся по мне, как лесной пожар, я не могу насытиться.

Лила прикусывает мою нижнюю губу, проникая языком в мой рот.

Она на вкус как мята и солнечный свет.

Я никогда не ожидал, что поцелуи с ней будут такими — электрическими, настойчивыми и заставят меня жаждать большего.

— Боже, ты так прекрасна, — бормочу я.

— И ты наполовину очаровательный без этого постоянного хмурого выражения на лице, — дразнит она, ее

Закладка:

Я хватаю ее за руку, прижимая поцелуй к ее ладони.

— Осторожнее, Голди, а то я поверю, что тебе действительно нравится мой…

Прежде чем я успеваю закончить, до нас доносится звук далекого смеха и приглушенного разговора, нарушая тишину, словно оброненный стакан. Щеки Лилы краснеют еще сильнее, и, когда она отсаживается на свою сторону саней, ее рука касается моего бедра. Я делаю глубокий вдох, сдерживая желание держать ее поближе, и откидываю голову назад, удивляясь, как я так увлекся этой женщиной.

— Мы должны быть рядом с озером, — говорит она, вытягивая шею, чтобы лучше рассмотреть. — Все сани останавливаются, чтобы гости могли полюбоваться видом.

И вот так, отсутствие ее тела напротив моего оставляет пустоту холоднее, чем ветер, кусающий мое лицо.

Мы последние, кто возвращается в гостиницу.

Лила тут же переключается обратно в режим хозяйки, когда замечает гостей, толпящихся в вестибюле, и помогает моей бабушке разносить чашки горячего шоколада и песочное печенье.

Я поражен тем, как легко она может переключаться с совместного времяпрепровождения в санях на роль хозяйки, словно это ее вторая натура. Это не только ее эффективность, но и то, как она умудряется заставить всех почувствовать себя желанными гостями и, кажется, озаряет комнату своим присутствием.

Возвращение в Старлайт Пайнс оказалось совсем не таким, как я ожидал. Я избегал возвращаться, потому что это напоминало мне о том, что я потерял, и я хотел избежать празднования рождества любой ценой. Но теперь я начинаю думать, что этот город может таить для меня больше, чем призраки прошлого, и может стать началом чего-то нового.

То, что должно было быть коротким визитом, чтобы проверить бабушку, превратилось в поиск причины остаться после Рождества, чтобы провести больше времени с Лилой. Бесконечная куча бумаг и сценариев, ожидающих на моем столе в Калифорнии, больше не кажется такой насущной, как раньше.

Больше всего меня пугает то, как меня поглощает ненасытное желание снова поцеловать ее.

Готов я признать это или нет, у нее есть сила изменить все, и я не могу не задаться вопросом — что произойдет, если я впущу ее не только в свою жизнь, но и в свое сердце?

Я качаю головой, пытаясь прогнать глупую мысль, но она отказывается уходить.

Эндрю присоединяется ко мне у камина с кружкой горячего шоколада в руке и хмурым выражением лица.

— Осторожнее, Эндрю, а то эта хмурость останется на твоих свадебных фотографиях, — бормочу я.

Он скрещивает свободную руку на груди, его острый взгляд устремлен на меня.

— Не хочешь рассказать, почему ты смотришь на мою сестру, как будто она единственная в комнате? Или, еще лучше, почему ты остановился в ее коттедже? Ты не упомянул об этом, когда мы говорили ранее.

Мои уши горят, но я сохраняю нейтральное выражение лица.

Делаю большой глоток напитка, выигрывая себе время подумать.

Он прав. Я намеренно избегал этой темы. Что я должен был ему сказать? Что Лила доминировала в моих мыслях последние четыре месяца, и теперь, когда она проскользнула сквозь мою защиту, это как будто прорвало плотину, и нет никакой возможности остановить поток, хлынувший внутрь.

— Ну?

Эндрю барабанит пальцами по ноге, ожидая моего ответа.

— Все комнаты были забронированы, поэтому я спал в кладовке, но моя раскладушка сломалась прошлой ночью.

Он фыркает.

— И коттедж моей сестры был единственным местом, где ты мог остановиться? Это удобно.

— Напоминать тебе, что это ты вызвался помочь ей со свадьбой?

— В последний раз, когда я проверял, пребывание у Лилы не входило в обязанности моего шафера, — парирует он.

Технически мы делили кровать, и хотя ничего не произошло, похоже, это то, что я должен держать при себе. Последнее, чего я хочу, — это дать Эндрю еще один повод подозревать мои намерения.

Что наводит на вопрос: каковы мои намерения в отношении Лилы?

Всегда был вариант спать на полу в комнате моей бабушки или рухнуть на один из диванов в вестибюле. Конечно, ни один из вариантов не был бы особенно удобным, а последний мог бы заставить гостей сообщить на стойку регистрации за то, что я праздно слоняюсь без дела.

Правда в том, что я не смог устоять перед приглашением Лилы остаться с ней, когда представилась такая возможность. Не воспользоваться шансом было бы мучительно, как и пожалеть, что ушел от нее на вечеринке по случаю помолвки, и я не собирался совершать ту же ошибку дважды.

Глаза Эндрю сужаются, когда он опирается на каминную полку.

— Между тобой и моей сестрой что-то происходит?

— Ничего не было вчера вечером, — отвечаю я, уклоняясь от вопроса.

Я не рассказываю ему о поцелуе, который мы с Лилой разделили в Мистлетоу-Ридж ранее — еще одна деталь, которую он вряд ли бы одобрил.

Он мой лучший друг, и я боюсь, как это повлияет на наши отношения. Он посвящен во все подробности моего прошлого и был моим напарником с подросткового возраста, прекрасно зная о моей нерешительности по отношению к женщинам, с которыми я встречался.

Лила — одна из самых важных людей в его жизни, и я беспокоюсь, что он подумает, что я пользуюсь ею из-за нашей вынужденной близости.

— Я не уверен, что…

Замолкаю, когда приближается Ханна.

— Эндрю, вот ты где, — говорит она с улыбкой. — Твоя мама надеялась познакомить нас со своей подругой, которая недавно приехала в город.

Я с облегчением выдыхаю, благодарный за прерывание. Вот в чем проблема лучшего друга с детства. Он знает все твои секреты.

Да, я хочу Лилу, но рисковать дружбой с Эндрю и Ханной ради чего-то, что я все еще пытаюсь понять, кажется безрассудным. И последнее, чего я хочу, — это омрачить их большой день. Но даже сейчас я не могу избавиться от тяги к Лиле, и я могу только надеяться, что Эндрю не видит того, что я так старательно пытаюсь скрыть, — что каждый раз, когда я смотрю на его сестру, у меня словно земля уходит из-под ног.

Я ныряю головой вперед на неизведанную территорию, и с каждой минутой, проведенной с Лилой, мне становится все труднее сдерживаться. Наш поцелуй под омелой теперь запечатлелся в моей памяти, и я не уверен, что смогу удержаться от того, чтобы не влюбиться в нее. Я уже на полпути.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Лила

Когда я просыпаюсь следующим утром, Брукс уже ушел в спортзал, а солнце пробивается сквозь занавески.

Он вернулся в коттедж только тогда, когда я уже легла

Закладка:

Завтра Рождество, и хотя мой разум должен быть занят последними штрихами, чтобы свадьба прошла без сучка и задоринки, мои мысли о Бруксе.

Я зарываюсь лицом в подушку, вспоминая наш волшебный поцелуй под навесом из омелы, то, что навсегда останется в моей памяти. Клянусь, я все еще чувствую шепот его дыхания на моей коже, его руки, обнимающие мое лицо, и тихую напряженность в его глазах, как будто говорящую, что он ждал этого момента так же сильно, как и я.

Никогда в самых смелых мечтах я не думала, что Брукс Клаус посмотрит на меня таким образом, особенно после многих лет веры в то, что моя влюбленность в него всегда будет безнадежно односторонней.

За последние несколько дней я увидела ту его сторону, которая скрыта от большинства. За его грубой внешностью скрывается удивительно внимательный, тактичный и, осмелюсь сказать, даже милый. Например, когда он поправил одеяло во время катания на санях, чтобы я не замерзла.

В голове у меня полный беспорядок, поэтому я пишу единственному человеку, на которого могу рассчитывать, чтобы он сказал то, что мне нужно услышать, или, по крайней мере, отвлек меня достаточно, чтобы прочистить голову.

Лила: Возможно, я сделала что-то, чего не следовало делать вчера вечером.

Фэллон: Ты наконец-то занялась сексом с Бруксом?

Лила: Что? Нет.

Лила: Он поцеловал меня во время катания на санях в Мистлтоу-Ридж.

Фэллон: О боже. Я знала это!

Фэллон: Как это было?

Лила: Волшебно.

Фэллон: Девочка, я полностью организую твою свадьбу.

Лила: Ты прекратишь? То, что мы поцеловались, не значит, что это приведет к чему-то другому.

Фэллон: О, пожалуйста. Он полностью влюблен в тебя.

Лила: И ты это знаешь?

Фэллон: У меня шестое чувство на такие вещи.

Лила: Мы живем на противоположных концах страны. Это никогда не сработает.

Фэллон: Это может быть тем новым приключением, которого ты ждала, детка.

Лила: Может быть…

Фэллон: Я собираюсь обслуживать званый ужин сегодня вечером, но я позвоню тебе позже, чтобы узнать все подробности?

Лила: Хорошего дня!

Я кладу телефон на тумбочку и ложусь обратно в кровать.

Может быть, Фэллон что-то задумала с новой концепцией приключений, хотя это кажется легче сказать, чем сделать. Она определенно смелее меня — когда она решила, что хочет перемен, спонтанно собрала вещи в Лондоне и переехала в США. Не думаю, что я смогла бы сделать такой прыжок, особенно через океан.

Как и я, мои родители, как правило, держатся поближе к дому. В детстве мы в основном отдыхали в Вермонте, иногда навещали родственников в Нью-Гемпшире, а также ездили в Нью-Йорк на выпускной с классом. Жестокая ирония судьбы, что Брукс живет на другом конце страны. Почему он не может быть в Новой Англии или даже в Нью-Йорке? И то, и другое было бы гораздо разумнее Калифорнии.

Я предполагала, что временный характер его пребывания послужит напоминанием об умерении моего влечения, но оно только разгорается ярче.

Желая разрядить обстановку, я выскальзываю из кровати и на цыпочках иду в ванную. Уинстон все еще спит в своей собачьей подстилке, поэтому оставляю дверь слегка приоткрытой на случай, если он проснется до того, как я закончу.

Открыв стеклянную дверь душа и включив его, снимаю пижаму и встаю под струю горячей воды.

Дрожу от желания, когда встаю под струи, взвинченная, как пружина, и не в силах больше ждать следующего разряда.

Прикусываю нижнюю губу, мой взгляд перемещается на дверь. Последнее, о чем я должна беспокоиться, это кончить, но это может быть моим единственным шансом побыть одной сегодня.

Один маленький оргазм не повредит, верно?

Приняв решение, я беру душевую головку из держателя, настраивая струю на пульсирующую. Каждый вдох тяжелый от беспокойной энергии, когда я упираюсь правой ногой в кафельный выступ душа и устанавливаю душевую головку между ног.

Мы с Бруксом снова в санях. Он целует меня с такой настойчивостью, словно жаждал этого уже несколько дней. Он сосредоточен на моем рту, но я остро чувствую, как его рука скользит под одеяло.

Задыхаюсь, когда он скользит рукой мне в леггинсы, заставляя меня быть благодарной за то, что я надела что-то удобное — и удобно более доступное.

— А что, если водитель увидит? — шепчу я.

— Тогда он застанет нас обнимающимися, любующимися видом. — Он обводит нас руками. — Он не заметит, что моя рука зарыта в твою узкую киску.

Без предупреждения засовывает руку мне в трусики, и я беззвучно ахаю, пока он погружает в меня два длинных пальца.

Сжимаю одеяло, впиваясь ногтями в ткань, заставляя себя молчать.

— Ты вся мокрая, детка. — Опускает рот к моему уху. — Ты была непослушной девчонкой, думая обо всех грязных вещах, которые ты хочешь, чтобы я с тобой сделал?

Я быстро киваю, когда мое распутное выражение лица встречается с его.

Брукс дарит мне еще один обжигающий поцелуй, такой интенсивный, что кажется, будто он клеймит меня как свою.

Добавляет третий палец, вставляя и вынимая их размеренными движениями. Мое тело сжимается все сильнее с каждым толчком, и когда он находит мою точку G, я извергаюсь, падая в оргазменное блаженство. Его рот остается на моем, заглушая звуки моего удовольствия, пока я катаюсь на его руке.

Я настраиваю душевую головку на настройку струи высокого давления, вода пульсирует у меня в сердцевине.

Мое дыхание выходит поверхностными вздохами, пока яркая сцена разыгрывается в моем сознании, а затем в мои мысли входит еще одна фантазия, ясная как день.

Брукс в душе, стоит на коленях передо мной. Его руки сжимают мои бедра, пока он облизывает мою киску длинными, ровными движениями. Низкий стон слетает с моих губ, я вплетаю пальцы в его волосы, чтобы притянуть ближе, пока он сосет мой клитор, разжигая огонь внутри меня. Он уговаривает меня кончить, используя свой язык, и когда он называет меня своей красоткой, я взлетаю в состояние экстаза.

Его горячий взгляд не отрывается от моего, пока он смакует остатки моего удовольствия.

Когда я прихожу в себя, он помогает мне встать и разворачивает меня лицом к стене.

Я прижимаю руки к прохладной плитке, остро осознавая его руку на моем бедре, его пальцы впиваются в мою кожу. Его другая рука направляет его член внутрь меня, заставляя меня хныкать от ощущения того, что я такая полная. Как только он полностью входит, перемещает руку к моей груди, дразня мои

Закладка:

Мои руки остаются на месте, и когда я откидываю голову назад, обнаруживаю его необузданное выражение, он пронзает меня своим членом с карающей скоростью.

— О, боже, Брукс, пожалуйста, не останавливайся, — стону я, наклоняясь, чтобы погладить свой клитор свободной рукой.

Мои глаза распахиваются, когда я чувствую легкий холодок в воздухе, оглядываюсь и вижу, что он стоит в дверях ванной.

Смотрит на меня огнем в глазах, его взгляд сосредоточен на моем обнаженном теле.

Черт возьми. Он настоящий.

Я выдергиваю руку из-под бедер, лейка душа в другой руке ослабевает, вода плещется о плитку внизу.

Несмотря на пар и мою похотливую дымку, я замечаю, как его рука обхватывает его стояк. Мои щеки краснеют, когда он пронзает меня пронзительным взглядом, словно он гордится тем, какой эффект на меня производит.

Логическая сторона моего мозга настаивает, чтобы я немедленно прекратила это и потребовала, чтобы он ушел, но моя внутренняя реакция неоспорима. Я схожу с ума от голода, который не могу игнорировать, и желание увидеть его неотфильтрованную реакцию, когда я разваливаюсь перед ним, пересиливает последнюю нить рассудка, за которую я держусь.

То, как он смотрит на меня, словно я — единственное, что ему нужно, дает мне уверенность, чтобы провести рукой по груди и кончиком пальца по соскам. Затем я медленно спускаюсь к пупку, ненадолго останавливаясь, прежде чем добраться до интимной зоны. Когда я снова направляю насадку душа на свою киску, челюсть Брукса сжимается, он стягивает свои спортивные штаны, вытаскивая свой твердый член, поглаживая его. Я сглатываю от размера, не уверенная, как это вообще может поместиться внутри меня.

Закрываю глаза, когда быстрые импульсы достигают моего ядра, а струя отражается от стен. Фантазия обретает форму по мере того, как давление нарастает.

Если есть желание, то есть и способ, верно?

Я смотрю, как он качает себя быстрее, его рука скользит вверх и вниз по стволу плавными движениями.

— Покажи мне, как ты прекрасна, когда кончаешь, — стонет он.

Под тяжестью его неустанного взгляда я с жаром играю своим клитором. Моя грудь вздымается, а губы раскрываются в гортанном крике, когда мой оргазм бьет меня, как грузовой поезд. Брукс бормочет мое имя, как молитву, следуя за мной через край.

Я прислоняюсь к стенке душа, выходя из своей эйфории.

Когда похотливый туман спадает, я смотрю сквозь запотевшее стекло в стальные глаза мужчины, который меня разоблачил.

Брукс не спускает с меня взгляда, пока идет к раковине и моется. Высушив свой член, он заправляет его обратно в боксеры и натягивает штаны.

— Я просто вернулся, чтобы забрать свой телефон. Я понял на полпути в спортзал, что забыл его, но это, — он указывает на меня, — было очень приятным сюрпризом. — Бросает полотенце в корзину в углу. — Ты станешь моей погибелью, Лила Монро, и я даже не жалею об этом.

Он ухмыляется, прежде чем выйти из ванной.

Мои щеки пылают, мысли кружатся от неожиданного поворота событий. Мне должно быть стыдно, но больше всего я не могу не желать, чтобы он присоединился ко мне в душе, чтобы воплотить мои фантазии в реальность.

Закончив принимать душ, я выхожу из ванной и вижу, как Уинстон растянулся на полу, беззаботно гоня своего игрушечного бегемота.

— Ты не мог полаять, чтобы предупредить меня, что Брукс здесь? Я думала, он тебе не нравится, — игриво ругаю я. — Тебе лучше быть осторожнее, Уинн. В твоих интересах положить конец всему, что происходит между мной и Бруксом, иначе ты смиришься со сном в своей собачьей кровати на неопределенный срок.

Хотя я никогда не позволю Уинстону спать в своей собственной кровати надолго, часть меня любит идею о том, что Брукс останется рядом. Я знаю, что это нереально, так как у него есть карьера, и он должен вернуться в Калифорнию после свадьбы, но это не мешает мне мечтать о том, что могло бы быть, как бы невозможно это ни звучало.

Устав от своей игрушки, Уинстон устраивается у входа, царапая дверь. Когда я задерживаюсь слишком долго, он бросает на меня многозначительный взгляд, призывая поторопиться.

— Я иду, — обещаю я, натягивая толстовку с капюшоном и леггинсы с флисовой подкладкой.

Он кружится по кругу, нетерпеливо повизгивая, пока я надеваю ботинки.

Я бы солгала, если бы сказала, что не нервничаю перед встречей с Бруксом после того, что только что произошло. Качаю головой, гадая, что на меня нашло. Если бы какой-нибудь другой мужчина застал меня, трогающую себя в душе, у меня не хватило бы уверенности рискнуть и поддаться своим импульсам.

Брукс — исключение.

Я всегда предпочитала играть наверняка, ища утешение в рутине и стабильности, будь то миссионерская поза в спальне или тишина моего маленького городка. Раньше заигрывание с такими концепциями, как переезд через всю страну или открытие собственного бизнеса по организации мероприятий, было безопасным пространством — способом почувствовать себя смелой, не выходя из зоны комфорта.

Чем больше времени я провожу с Бруксом, тем менее пугающей становится идея риска и тем более волнующе это звучит. Как будто его присутствие открыло ящик Пандоры, открыв ту сторону меня, которую я так долго держала взаперти.

Вернется ли он на западное побережье после Рождества или мы исследуем что-то более глубокое, одно можно сказать наверняка: возврата к безопасной, предсказуемой версии меня не будет.

Когда мы с Уинстоном приходим в гостиницу, я не ожидаю увидеть Кей, расхаживающую по вестибюлю. Она что-то бормочет себе под нос, прокручивая свой телефон. Для такого спокойного и собранного человека, как она, очевидно, что-то ее напугало.

Брукс стоит рядом, прислонившись к стене, скрестив руки, рядом с ним моя мама и Ханна, их беспокойство очевидно.

Я бросаю взгляд на Брукса, но быстро отвожу взгляд, когда чувствую, как к моим щекам приливает жар.

— Что происходит? — спрашиваю я, переводя взгляд с них на Кей.

Ханна качает головой.

— Мы не уверены. Когда мы с твоей мамой пришли, Кей разговаривала по телефону. Она разволновалась, а после того, как повесила трубку, начала ходить взад-вперед, и не останавливалась достаточно долго, чтобы мы могли выяснить, в чем дело.

Я осторожно подхожу к Кей, кладу руку ей на плечо.

Она перестает ходить взад-вперед и отрывает взгляд от телефона.

— Что случилось, дорогая? — спрашивает она напряженным голосом.

— В чем дело?

— Санта отменяется, — отвечает она с подавленным вздохом. — Дэвид заболел и не сможет прийти сегодня вечером. Я связалась с несколькими людьми, но больше никто не может прийти в такой короткий срок.

— О, нет. Мне жаль это

Закладка:

Каждый Сочельник Кей устраивает в гостинице особое мероприятие, на котором все дети знакомятся с Сантой и делятся с ним своими рождественскими желаниями. Это традиция, которая длится с тех пор, как я себя помню, и для многих семей это главное событие.

Моя мама приводила Эндрю и меня, когда мы были маленькими, а тогда папа Брукса был одет как Санта. После его смерти Кей наняла Дэвида, начальника полиции Старлайт Пайнс, чтобы продолжить традицию, но похоже, что в этом году у нас вообще может не быть Санты. У моих родителей есть планы с моей тетей и дядей, которые приехали в город на свадьбу, или, я уверена, мой отец сделал бы это в мгновение ока.

Мысль о том, что я подведу всех детей, которые придут сегодня вечером, подавляет меня.

Кей хлопает пальцами по губам, ее взгляд скользит по Бруксу, который все еще молча стоит у стены с непроницаемым лицом.

— Я придумала, — восклицает она, хлопая в ладоши с ухмылкой. — Брукс, в этом году ты будешь нашим Сантой.

Он удивленно моргает, его плечи напрягаются.

— Ты хочешь, чтобы я сделал что?

— Сыграл Санту, — повторяет Кей мягким, но настойчивым тоном.

— Я бы предпочёл этого не делать.

— Не будь таким ворчуном, — поддразнивает она. — Дети действительно этого ждут. Ты же не хочешь их сейчас подвести, правда?

— Бабушка, я бы предпочёл оставить костюмы и праздничное веселье кому-нибудь другому.

— Что случилось с мальчиком, который каждое утро, за неделю до Рождества, проверял свой носок, надеясь, что Санта придет пораньше? Ты любил Рождество, как и твой отец. Этот дух праздника все еще в тебе; он просто ждет, когда его снова откроют.

— Я ценю твою заботу, но чувство вины меня не поколеблет, — говорит Брукс.

Мои глаза расширяются, Кей роняет свой мобильный телефон, и он падает на пол. Она кладет руку на сердце и отступает назад. Ее лицо искажается от боли, когда она падает на стул позади себя, закрывая глаза и наклоняясь в сторону.

Брукс бросается к ней, и я не отстаю.

— Кей, — кричу я, мой голос повышается от паники.

— Бабушка. С тобой все в порядке? — говорит Брукс, падая на колени перед ней.

Кей кладет руку ей на грудь.

— Ты слышишь это, — спрашивает она, и мы останавливаемся и слушаем. — Это звук моего сердца, которое разрывается. У меня может случиться еще один сердечный приступ в любую минуту, и все, что я запомню, это последние слова моего внука, которые мне сказали, что он не будет Санта-Клаусом на Рождество.

Я закрываю рот рукой, сдерживая смех над ее выходками. Она единственный человек, которого я знаю, кто мог бы использовать свое состояние, чтобы заставить кого-то сделать то, что она хочет.

Брукс поднимается на ноги.

— Серьезно, бабушка?

Кей приоткрывает один глаз и смотрит на него.

— Я начинаю думать, что ты настоящий Гринч, крадущий Рождество у своей бедной старой бабушки и детей.

Брукс проводит рукой по лицу.

— Что нужно, чтобы гарантировать, что ты больше никогда так не сделаешь?

Он указывает на нее, театрально развалившуюся на стуле.

— Это согласие на игру в Санту? — спрашивает Кей с ухмылкой. — Лила может помочь. У меня есть костюм эльфа, который она может надеть. Он будет идеальным.

Она садится, сцепив руки, ее губы изгибаются в выжидательной улыбке, как будто она уже предвкушает его ответ.

Он раздраженно вздыхает.

— Хорошо, но только если Лила согласится присоединиться ко мне.

Подождите. Присоединяться к нему ради чего?

Я открываю рот, когда наконец понимаю, что Кей только что добровольно вызвалась сыграть роль эльфа.

Последнее, что нужно нам с Бруксом, — это быть сегодня в непосредственной близости. Не тогда, когда сексуальное напряжение между нами натянуто, натянуто до предела.

— Подожди минутку, — говорю я Кей. — Я не могу быть эльфом. Я обещала Ханне, что у нас сегодня будет свой девичник с ужином, домашними коктейлями и киномарафоном, поскольку ей не удалось его провести.

Может, нам с Бруксом стоит вместе придумать план побега, который не будет включать в себя имитацию Кей очередной неотложной медицинской помощи. Хотя, учитывая, что я сейчас активно избегаю зрительного контакта с ним, это все усложняет.

— Это не важно, — вмешивается Ханна, пренебрежительно махнув рукой. — Тебе придется это сделать. Детям ты нужна больше, чем мне сегодня вечером. Эндрю и я можем провести нашу последнюю ночь вместе, уютно посидев дома и заказав еду на вынос.

Как я могу с этим спорить?

— Ну? — спрашивает Кей, ее взгляд мечется между Бруксом и мной. — Это значит «да»? Сочельник спасен?

Нечитаемая маска Брукса сползает, и он смотрит на меня с ухмылкой.

— Что скажешь, Лила?

Я резко выдыхаю, уголок моего рта дергается вверх.

— Полагаю, у меня нет особого выбора, не так ли?

Он слегка наклоняет голову, его губы расплываются в улыбке, и внезапно игра эльфа перед своим Сантой кажется гораздо более привлекательной, чем должна.

— Это идеально! — восклицает Кей. — Я пойду отпарю эти костюмы, чтобы они были готовы к сегодняшнему вечеру.

Она направляется в сторону своей комнаты.

— Теперь, когда мы с этим разобрались, есть кое-что, что мы с твоей мамой хотим тебе показать, — вмешивается Ханна.

— Хорошо.

Я киваю.

Бросаю на Брукса последний мимолетный взгляд, прежде чем последовать за Ханной и мамой в кабинет Кей, где на вешалке в углу висит белый чехол для одежды.

Я ахаю, поворачиваясь к Ханне.

— Это твое свадебное платье?

Ранее на этой неделе она наткнулась на платье своей мечты в единственном свадебном бутике Старлайт Пайнс, и, к счастью, персонал смог справиться с небольшими изменениями в короткие сроки. Они с моей мамой забрали его сегодня утром и, должно быть, сразу же приехали в гостиницу.

Я сбита с толку, когда Ханна качает головой.

— Нет. Это для тебя. — Она указывает на чехол. — Почему бы тебе не заглянуть внутрь.

Мои пальцы дрожат, пока я расстегиваю молнию, открывая потрясающее красное платье с вырезом в форме сердечка и замысловатой отделкой из пайеток.

Я смотрю на нее в недоумении.

— Это не соответствует твоей цветовой гамме.

Я планировала надеть простое темно-синее платье, которое у меня уже было. Существует негласное правило никогда не затмевать невесту, и я не могу не беспокоиться, что это платье пересечет эту черту. Тем более, что это не ее свадебные цвета.

Ханна сжимает мое плечо.

— Ты моя подружка невесты и заслуживаешь надеть такое же потрясающее платье, как это. Платье твоей мамы тоже красное, и оно будет отлично смотреться с серебристыми галстуками парней. В день свадьбы я

Закладка:

— Подожди, пока ты его наденешь. Оно было создано для тебя, — вмешивается мама, слегка сжимая мою руку.

Слезы наворачиваются на мои глаза, когда я обнимаю их обоих.

— Спасибо. Не могу дождаться, чтобы надеть его.

Праздники особым образом объединяют людей, и это одна из причин, по которой я их так люблю.

И хотя рождественские свадьбы — мои любимые, эта свадьба особенная, поскольку у меня была возможность помочь Ханне создать зимнюю страну чудес, которую она представляла для своего большого дня.

Могу только надеяться, что когда-нибудь я буду праздновать свою собственную зимнюю свадьбу в гостинице.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Брукс

Позже тем же вечером я заглядываю из-за угла в вестибюль с хмурым лицом. Бабушка настояла, чтобы я надел полный костюм Санты, включая зудящую бороду, дополнительную подкладку вокруг талии и ботинки, которые жмут мне пальцы ног. На этой неделе мне чертовски не везет, когда дело доходит до ситуаций, когда я вынужден носить неподходящую обувь. По крайней мере сегодня вечером я в помещении, а не гоняюсь за упрямой таксой по снегу.

Вестибюль гудит от гостей, которые пришли встретиться с Сантой. Я замечаю Уинстона в праздничном красном свитере, покрытом белыми снежинками, он следует за группой детей и с нетерпением убирает крошки от их имбирных пряников.

Бабушка сидит за стойкой регистрации, и когда замечает меня, останавливается на полпути, наполняя миску леденцами, чтобы подойти и обнять меня.

— Брукс, ты вылитый твой отец.

Ее голос срывается, когда она вытирает слезу.

До своей смерти мой отец всегда надевал красный костюм и любил встречаться со всеми городскими детьми. Клянусь, я слышу его искренний смех, который наполнял комнату и заставлял все казаться немного ярче.

Я тяжело сглатываю, когда бабушка обнимает меня. Неделю назад я бы сорвал этот костюм или вышел за дверь в ту секунду, когда она сравнится с моим отцом. Рождество всегда было напоминанием о том, что я потерял его, и я избегал всех наших традиций, потому что не мог встретить их без него.

В этом году все по-другому.

Мое внимание переключается на Лилу, которая только что вошла, одетая в зеленый костюм эльфа, полосатые колготки цвета леденцов и туфли с загнутыми носами.

Ее светлые волосы заплетены в свободную косу на спине, оставляя несколько прядей, обрамляющих ее лицо — румянец подчеркивает скулы и яркую синеву глаз.

В выражении лица есть искра веселья, что делает ее почти неземной.

— Лила прекрасна, не правда ли? — говорит бабушка рядом со мной.

— Да, — отвечаю я, мой голос почти шёпот.

Она подталкивает меня с понимающей улыбкой.

— Тебе лучше поторопиться. Дети ждут.

Отвожу взгляд, тяжело сглатывая.

— Точно, дети, — ворчу я.

Когда вхожу в вестибюль, все глаза обращены на меня. Несколько детей подходят ближе, крепко сжимая свои рукописные списки. Пока я делаю глубокий вдох, пытаясь избавиться от волнения, Лила появляется рядом со мной, ее рука скользит в мою для короткого пожатия.

— Я рада, что ты здесь,Санта.У тебя все получится, — напевает она.

Ее поддержка подталкивает меня вперед, и я шагаю к большому красному бархатному креслу с золотой отделкой, которое я помог бабушке поставить возле камина сегодня днем. Усевшись, я одариваю детей улыбкой и сердечно кричу:

— Хо, хо, хо! Счастливого Рождества!

Они взрываются криками радости, когда Лила и моя бабушка приказывают им выстроиться в линию. Первым впереди идет маленькая девочка, держащая в руках плюшевого оленя. Она дергает его за потрепанное ухо, ее широко раскрытые глаза выглядывают из-под челки. Я наблюдаю, как она делает неуверенный шаг ко мне, а затем колеблется.

Прежде чем успевает броситься, Лила приседает рядом с ней и откидывает волосы с ее лица.

— Не бойся, милая. Санта очень милый.

Маленькая девочка еще раз окидывает меня взглядом, прежде чем скептически взглянуть на Лилу.

— Ты можешь пойти первой? — спрашивает она Лилу, ее голос настороженный.

Лила переводит взгляд на меня, легкий румянец заливает ее щеки. После короткого колебания она наклоняется, тепло улыбается девочке и сжимает ее руку.

— Конечно, милая. Я буду рада, — говорит она.

Мой разум проясняется, когда Лила встает и идет ко мне. Садится мне на колено, обхватив рукой мою шею для поддержки. Я кладу руку ей на спину, и когда ее пальцы касаются моего затылка, это посылает толчок по моему позвоночнику.

Она наклоняет голову, ее кристально-голубые глаза встречаются с моими, оставляя меня беззащитным перед жаром ее прикосновения.

Лила смягчает выражение лица, ухмыляясь маленькой девочке, которая пристально за нами наблюдает.

— Видишь, Санта не так уж и плох. Теперь готова к своей очереди? — спрашивает она, сползая с моих колен.

Маленькая девочка приближается, прижимая оленя к груди. Слегка кивнув, смело шагает вперед, оглядываясь на Лилу, ища поддержки, прежде чем позволить мне поднять ее на колено. Ее ноги болтаются, и тень улыбки скользит по губам, когда я наклоняюсь и спрашиваю:

— Как тебя зовут, малышка?

Она поднимает подбородок и заявляет:

— Пенни, и я не маленькая. Мне шесть.

Я тихо хихикаю.

— Шесть, да? Ты права; это определенно не маленькая. Есть идеи, что ты хочешь на Рождество в этом году? — спрашиваю я, поправляя ее на колене.

Глаза Пенни загораются, когда она начинает подробно описывать синий кукольный домик с кухней, заполненной игрушечной едой, качелями на крыльце и крошечным почтовым ящиком, который открывается и закрывается.

Когда она наконец останавливается, чтобы перевести дух, я наклоняюсь и шепчу:

— Я думаю, эльфы будут в восторге, делая это для тебя. Ты так не думаешь? — спрашиваю я Лилу, которая стоит неподалеку с миской леденцов.

Она сияет, глядя на Пенни.

— Абсолютно. Главное, чтобы Санта не забыл перепроверить свой список, — говорит она, подмигивая мне.

— Я убираю все свои игрушки, когда мама просит, так что я определенно в списке послушных, — говорит Пенни, гордо выпятив грудь. — И я всегда ем овощи, кроме этих маленьких зеленых шариков.

Она морщит нос и высовывает язык.

— Горошек?

Она качает головой.

— Нет. Горошек — мой любимый.

— Ты имеешь в виду брюссельскую капусту?

— Да. Вот эту. — Она делает гримасу, будто съела что-то кислое. — Это отвратительно. Я как-то пыталась скормить ее собаке, и даже она не стала есть.

Я наклоняюсь и шепчу ей на ухо.

— У меня есть для тебя секрет, малышка. Мне тоже не нравится брюссельская капуста. — Она хихикает в ладошки, когда я откидываюсь назад и заявляю: — Не волнуйся, Санте все равно, нравится ли она тебе. Ты — верный

Закладка:

Она хлопает в ладоши.

— Ты слышала, мамочка? Я — верный кандидат, — восклицает она стоящей рядом женщине, ее карие глаза загораются при виде энтузиазма ее дочери. У них одинаковые черные как смоль волосы, контрастирующие с их бледной кожей.

— Конечно, Пенн, — говорит ее мама.

Она подходит, чтобы помочь ей слезть с моих колен.

— Спасибо за терпение.

— Это было несложно, — ухмыляется Лила. — Счастливого Рождества, Пенни.

— Счастливого Рождества, — кричит она в ответ, когда мама тянет ее к выходу.

Вот тогда я замечаю потертые заплатки на локтях свитера Пенни и потертые манжеты ее джинсов. Это заставляет меня задуматься, не туго ли у ее семьи с деньгами и сможет ли Санта навестить ее в этом году.

Боже, я надеюсь на это.

На ум приходит старая благотворительная организация моего отца, Фонд «Рождественский Клаус». Ее миссия заключалась в том, чтобы дети в Старлайт Пайнс и близлежащих районах получали подарки под елкой, независимо от финансового положения их родителей. Это было семейное дело — мой отец занимался сбором средств и определял тех, кому больше всего нужна помощь, мои братья и я выбирали большую часть игрушек, а моя бабушка их упаковывала.

Когда он умер, я задвинул благотворительность в самый дальний угол своего сознания, думая, что кто-то другой в сообществе поднимется и продолжит дело. Теперь я думаю, не ошибался ли я, предполагая это.

Последнее, чего я хочу, — чтобы Пенни или другие дети остались без подарков.

К тому времени, как мы прошли через длинную очередь детей, жаждущих своей очереди с Сантой, я уже так готов к тому, чтобы это закончилось. Один мальчик чуть не сдернул мою бороду, а трехлетний ребенок потребовал пони с фиолетовым хвостом. Рад, что мне не придется объяснять, почему утром под елкой не будет ничего.

Хотя сначала я колебался, не могу отрицать, что игра в Санту получилась лучше, чем ожидалось.

Удивительно, но это помогло мне почувствовать себя ближе к отцу, чем за долгое время, заставив меня задуматься, не является ли лучший способ сохранить память о нем — отпраздновать праздник, который он любил больше всего.

Моя смена точки зрения произошла благодаря Лилу. Она научила меня находить радость в мелочах, и теперь я начинаю верить, что, возможно, просто возможно, можно снова научиться быть счастливым.

Ее присутствие рядом со мной сегодня вечером имело решающее значение — у нее есть очаровательный подход к детям. Они могли бы прийти увидеть Санту, но именно ее голос и заразительная улыбка заставили их внимать каждому ее слову. Она привнесла особое чудо в это событие, и я благодарен, что смог стать его частью.

Настоящее волшебство Рождества — это не подарки, завернутые в ленту, или покрытые огнями деревья — это она.

Я должен поблагодарить свою бабушку за то, что она собрала нас сегодня вечером.

Иногда ее настойчивость может быть подавляющей, но обычно она знает лучше.

Как только я избавляюсь от зудящей бороды, делаю глоток воды из бутылки, которую Лила принесла мне ранее.

Оглядываю комнату, проверяя, вернулась ли она после того, как помогла одинокой маме усадить детей в машину. Она в другом конце комнаты, прислонившись к стойке регистрации, разговаривает с парнем в мешковатой фланелевой рубашке и шапочке. Он стоит ко мне спиной, так что я не вижу его лица, но в нем есть что-то очень знакомое.

Я предполагаю, что он гость, остановившийся в гостинице, пока он не сжимает ее руку. Говорит что-то, что заставляет ее смеяться, и этот музыкальный звук, словно магнит, притягивает меня ближе.

Кто, черт возьми, это?

Очевидно, они знают друг друга, но мне не нравится, насколько он дружелюбен с Лилой. Она может быть и не официально моей, но после того, что произошло между нами этим утром, я с нетерпением ждал возможности узнать, что же это за штука между нами.

Красная дымка застилает мне глаза, и моя челюсть дергается, когда я вижу, как незнакомец наклоняется, чтобы обнять ее.

Мое терпение лопается, я замечаю улыбку на лице Лилы, ту, которую она приберегает для близких ей людей. Прежде чем я успеваю остановиться, подхожу.

— Кто твой друг?

Я спрашиваю, игнорируя ее вопросительный взгляд, когда притягиваю ее к себе, обнимая за талию.

— Мы все знаем, что ты любишь быть в центре внимания, но этот наряд — это нечто большее, Брукс, — протягивает знакомый голос.

У меня отвисает челюсть, когда я поднимаю глаза и вижу, что таинственным мужчиной оказывается мой брат.

— Джеймсон?

Когда мы общаемся по видеосвязи, он всегда носит белое пальто или рубашку на пуговицах, строгие брюки и начищенные туфли. Его едва можно узнать во фланелевой куртке, джинсах и ботинках. Плюс шапка скрывает его черные волосы, обычно коротко подстриженные.

Он упомянул, что приедет в канун Рождества, но он не звонил мне с тех пор, как я приехал в город, поэтому я не был уверен, что он последует примеру. Он практически живет в больнице и редко берет выходной, даже во время праздников. У нас есть что-то общее.

— Он тоже приезжал навестить твою бабушку. Разве это не мило? — с улыбкой вмешивается Лила.

— Да, очень мило, — говорю я, притягивая ее ближе.

Джеймсон запрокидывает голову и смеется.

— Ты не говорил мне, что встречаешься с Лилой Монро, брат.

Я сердито смотрю на него, но не успеваю ответить, пока его не замечает бабушка.

— Джеймсон? Это правда ты? — Она спешит к моему брату, нежно сжимая его щеки, прежде чем притянуть его для объятий. — Не помешает ли вам, ребята, предупредить меня, что вы едете? Колдер с вами?

Она оглядывается через плечо.

Джеймсон качает головой.

— Извини, бабушка. Он все еще в Непале, и сотовая связь не работает.

В ее глазах проступает намек на печаль, но она ее скрывает.

— Ну, я рада, что вы с Бруксом добрались. — Она снова гладит его по щеке. — Как надолго ты здесь?

Он проводит рукой по волосам.

— Вот об этом я и хочу поговорить с тобой.

— Звучит зловеще, — посмеивается бабушка. — Давай отложим этот разговор на послерождественские праздники. Нам предстоит отпраздновать свадьбу, и я хочу насладиться каждой минутой с внуками, пока могу.

Она протягивает руку и берет нас обоих за руки.

Меня снова охватывает чувство вины, когда я думаю о том, как тяжело ей было так долго не видеться. Трудно представить, какую пустоту она, должно быть, чувствовала.

Возвращение в Старлайт Пайнс заставило меня осознать, как быстротечно время, и я не хочу упускать больше моментов с семьей,

Закладка:

Я думал, что защищаю себя, оставаясь вдали, но я только убегал от самого важного.

— Надеюсь, тебе нравится спать в кладовке, — говорю я Джеймсону с ухмылкой.

Поскольку раскладушка сломалась, думаю, ему придется довольствоваться самодельной кроватью из одеял. Теперь, когда он стал врачом большой шишки, он предпочитает в жизни все самое лучшее, вроде частных самолетов, строгих костюмов и пятизвездочных отелей. Излишне говорить, что я буду получать удовольствие от того, как он будет терпеть лишения в течение нескольких дней.

Бабушка похлопывает Джеймсона по руке.

— Чушь, — говорит она ему. — Ты можешь спать на одной из других раскладных кроватей. В моей комнате достаточно места для одной.

Я смотрю на нее, уверенный, что, должно быть, неправильно ее расслышал.

— Извини, что?

Лила кладет руку мне на грудь, вмешиваясь.

— У нас есть несколько раскладных кроватей на случай, если гостям понадобятся дополнительные спальные места.

— Есть ли особая причина, по которой мне не предложили одну из них, бабушка?

Она пожимает плечами.

— У нас полный отель, и я думала, что они все заняты. Только вчера, когда я проверила запасной бельевой шкаф, поняла, что у нас еще есть пара свободных.

Чушь.

Она самый организованный человек из всех, кого я знаю, — она не могла не заметить что-то подобное. Если подумать, когда я попытался спросить ее о замене, она уклонялась.

— Уже поздно, и у нас всех впереди большой день, — объявляет она. — Я собираюсь заправить кровать Джеймсону, а потом у нас с Уинном свидание с праздничной романтической комедией и печеньем с арахисовым маслом.

Уинстон, который отдыхал в собачьей кровати возле стойки регистрации, оживляется при упоминании угощений и бежит к моей бабушке, прижимаясь носом к ее ноге, требуя, чтобы она выполнила свое обещание.

Он может быть властным маленьким существом, но я признаю, что он начинает нравиться мне.

— Тебе не обязательно брать Уинна сегодня вечером, — вмешивается Лила. — Я позабочусь, чтобы он получил угощение.

— Тише, — говорит бабушка, уперев руки в бедра. — Он останется со мной, и это окончательно. Увидимся с вами утром. — Наклоняется, чтобы подхватить Уинстона на руки, и направляется в свою комнату. — Пойдем, Джеймсон, — кричит она через плечо.

— Кажется, меня зовут, — отвечает он с ноткой веселья в голосе. — Было приятно тебя видеть, Лила. — Нежно сжимает ее руку, заслужив от меня острый взгляд. — Я оставлю вас двоих, — добавляет с понимающей ухмылкой, выходя из комнаты вслед за бабушкой.

Мы с Лилой остаемся одни, в воздухе повисает тишина.

Я возвращаюсь мыслями к неожиданному сюрпризу, который ждал меня после того, как я закончил тренировку этим утром. Последнее, чего я ожидал, — это вернуться в коттедж под звуки стонов, доносящихся из ванной. Любопытство взяло верх, и я застыл на месте, когда обнаружил Лилу в душе с насадкой для душа между ног, мое имя скользило с ее губ, пока она гладила свой клитор одной рукой, а в другой держала насадку для душа.

Прошло всего три дня.

Три дня украдкой брошенных взглядов, каждое прикосновение заставляет меня желать большего, и химия настолько электризующая, что я чувствую, будто нахожусь на грани чего-то грандиозного.

Наш поцелуй в фотобудке решил мою судьбу, запустив цепь событий, к которым я не был готов. Ее красота завораживает, ее остроумие опьяняет, а то, как она заставляет мое тело гореть, всепоглощающе.

Я пытался держаться подальше, но, увидев, как она кончает у меня на глазах, перестал сопротивляться.

Я хочу эту женщину.

Нет, мненужнаэта женщина, и я не могу ждать ни минуты, чтобы заявить на нее права.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Брукс

Я закрываю за нами дверь, упираюсь ладонью в раму и делаю глубокий вдох.

— Мы можем делать это каждый год? Это было так весело. — Лила сияет, сбрасывая пальто, вешая его на вешалку в углу. — Лица детей были бесценны, когда они сидели у тебя на коленях. Это мило, что они были уверены, что мы с Северного полюса. Кей определенно заслуживает благодарности за то, что уговорила нас сделать это.

Мне трудно сосредоточиться из-за выбившейся пряди волос, падающей ей на щеку, и того, как ее глаза танцуют от волнения, когда она говорит.

— Я все еще не могу поверить, что она забыла об этих дополнительных раскладных кроватях. Обычно они все заняты, поэтому мне и в голову не пришло спросить, есть ли они свободные. С другой стороны, Джеймсону сегодня не придется спать на полу. — Она хихикает.

Моя челюсть сжимается, когда я смотрю, как она сбрасывает ботинки, ее смех делает давление в моей груди почти невыносимым. Лила смотрит на меня, между ее бровей появляется морщина.

— Брукс, ты в порядке?

Щеки все еще румянец, и ее беспокойство обо мне — моя погибель.

— К черту, — говорю я себе под нос.

Шагаю к ней, мой пульс гремит в ушах, зная, что пути назад нет.

Она делает шаг назад, натыкаясь на ближайшую стену. Я прижимаю руки к обеим сторонам ее головы, удерживая в ловушке. Грудь Лилы вздымается, дыхание выходит короткими, неровными вздохами.

— Брукс, что ты…

— Я хотел сделать это всю ночь, — прерываю ее.

Она остается совершенно неподвижной, когда я поднимаю руку, и с деликатной точностью провожу по ее ангельскому лицу, мои пальцы скользят по лбу, двигаясь к правой скуле, а затем к левой. Мое исследование продолжается, скользя по ее веснушчатому носу и проводя подушечкой большого пальца по ее губам. Я тихо рычу, когда она раздвигает губы и кусает кончик моего большого пальца.

— Боже, что ты со мной делаешь, — бормочу я. — Я не могу сосредоточиться весь день.

— И почему это может быть? — спрашивает она с лукавой ухмылкой.

— Я не могу выкинуть из головы образы твоего идеального тела. — Я ненадолго останавливаюсь, наклоняюсь так, чтобы мой рот касался ее рта, грудь Лилы вздымается. — Когда я дрочил, представлял, какая ты на вкус, когда мое лицо уткнулось в твою прекрасную киску. — Она ахает от моего заявления. — Хочешь узнать еще кое-что? Увидев тебя с Джеймсоном сегодня вечером, я ревную.

Она приподнимает бровь, удивленная.

— Это так?

— Черт возьми, да. Видеть, как другой мужчина касается тебя, после того как ты кончаешь с моим именем на губах, было безумно. — Мои пальцы скользят по ее щеке, прежде чем скользнуть вниз, чтобы обхватить ее челюсть. — Ты хоть представляешь, какая у тебя надо мной власть, детка? — Я

Закладка:

Я утыкаюсь носом в изгиб ее шеи, вдыхая восхитительный аромат.

Нет сомнений, что я был бы разочарован, если бы она отказала мне, но я никогда не заставлю ее сделать то, к чему она не готова, даже если это означает жить с постоянным стояком в обозримом будущем.

Она наклоняется ближе, проводя пальцем по моей груди.

— Я тоже не могу перестать думать о том, что произошло во время моего душа сегодня утром. — Она глубоко выдыхает, в ее глазах вспыхивает вызов. — Почему бы тебе не показать мне все, что ты хочешь сделать со мной, Брукс? Не заставляй меня ждать больше.

Ее слова заставляют меня хотеть раздеть ее догола в одно мгновение, но взгляд удерживает меня на месте, заставляя хотеть замедлиться и насладиться каждой секундой этого.

Жар нарастает в моих венах, когда я провожу по ее ключице и убираю волосы через плечо, открывая мягкий изгиб шеи. Кладу одну руку ей на талию и медленно разворачиваю ее, прежде чем другой рукой расстегнуть молнию ее платья.

Когда я заканчиваю, спускаю один рукав с ее плеча, затем другой. Платье падает на пол.

Лила выходит из него, и я подавляю стон, когда она поворачивается ко мне лицом, давая мне неотфильтрованный вид на ее откровенное кружевное белье — красный кружевной бюстгальтер в паре с такими же кружевными стрингами.

Черт возьми.

— Ты надела это для меня, красотка?

Красный официально мой любимый цвет.

Она кивает, ее щеки пылают. — Тебе нравится?

— Нравится? Мне это чертовски нравится.

Я медленно провожу по чашечкам бюстгальтера, любуясь нежным кружевом на ее светлой коже.

Глаза Лилы не отрываются от моих, я наклоняюсь вперед, чтобы поцеловать ее груди и стянуть бретельки с плеч. С экспертной точностью обхватываю ее руками и расстегиваю бюстгальтер. Он падает на пол, открывая вид на ее розовые соски. Они умоляют о моем внимании, но я сдерживаюсь еще некоторое время.

У Лилы перехватывает дыхание, когда я поднимаю ее на руки и несу на кровать. Осторожно кладу ее посередине и отступаю назад, чтобы насладиться видом.

— Ты чертово видение, — рычу я.

Я очарован ее фигурой в форме песочных часов и грешными изгибами.

Ее тело — произведение искусства, и у меня есть привилегия испытать это на собственном опыте. Мне чертовски повезло, что она вся моя.

По крайней мере, сегодня вечером.

Неизвестно, что принесет завтрашний день, поэтому я планирую наслаждаться каждым драгоценным моментом с ней — начиная с этого момента.

Я наклоняюсь, чтобы поцеловать долину между ее полными круглыми грудями, и она резко вздыхает, когда я щелкаю языком по одному из ее сосков. Маленький, темно-розовый бутон твердеет от моего прикосновения, я жадно обхватываю его ртом, покусывая мягкую плоть, пока она мяукает.

— Тебе это нравится? — бормочу я ей в грудь. — Думаешь, каково это — лизать твою прекрасную киску?

— О, боже, да, — кричит она.

Лила кладет руки мне на плечи, ногти впиваются в мою голую плоть, и я приветствую боль. Ее стоны становятся громче, когда я чередую облизывание, покусывание и сосание ее чувствительной груди. Она прижимается ко мне, я чертовски люблю каждую секунду.

С легким толчком в бедро она поднимает их, позволяя мне схватить пояс ее высоких колготок и стянуть их вниз. Она резко выдыхает, когда я провожу пальцами по ее бедрам ленивыми кругами.

Чувствую запах ее возбуждения, добираясь до ее кружевных трусиков, медленно стаскиваю их вниз по ее ногам, по одному мучительному дюйму за раз. Лила держит руки на моих плечах, поднимая одну ногу за раз, чтобы я мог сбросить ее одежду, бросая на пол.

Нежно целую ее икру, глядя вниз, чтобы увидеть, что ее киска уже мокрая для меня.

Я посылаю ей озорную ухмылку, проводя пальцем по ее шву.

— Черт, детка, ты вся мокрая.

Провожу языком по ее шее, осыпая поцелуями ключицу.

Ее вздох заполняет комнату, когда я погружаю два пальца в ее напряженное тепло, и она качнулась в моей руке, ища большего трения.

— Ты нуждающаяся штучка, не так ли?

Она кивает, закусывая губу.

Я ввожу пальцы глубже, и она издает сдавленный крик. Это самый чувственный звук, который я когда-либо слышал, он заставляет меня хотеть ее — хотеть этого — еще больше, если это возможно.

Каждая секунда ожидания и тоски вела к этому моменту, делая нашу связь еще более электрической.

— Ты собираешься кончить на моей руке? — шепчу я, мой горячий взгляд не отрывается от ее.

Она крепче сжимает мою руку.

— Пожалуйста, не останавливайся.

— Нет, пока ты не кончишь для меня.

Я чувствую, что она близка к потере контроля, тело сжимается все сильнее с каждым толчком моих пальцев. Я бью ее клитор большим пальцем, и через несколько секунд она разбивается о мою руку.

Ее голова падает на подушку, она издает сдавленный крик, стремительно падая с обрыва.

Не перестает кататься на моей руке, пока я не выжимаю из ее естества каждую каплю желания.

Лила полностью завораживает, когда она на грани освобождения, но наблюдать, как она кончает в чистом блаженстве, выходит за рамки всего, что я мог себе представить.

— Попробуй себя.

Подношу пальцы к губам.

Глаза Лилы расширяются, когда ее язык выскакивает наружу, и она удовлетворенно мычит, кружа им вокруг кончиков.

Когда она закончивает, я одариваю ее игривой улыбкой и подношу пальцы ко рту, стону, облизывая их, наслаждаясь ее вкусом на языке.

— Восхитительно.

— Брукс, я хочу, чтобы ты был внутри меня, — бормочет она. — Сейчас.

Я останавливаюсь, услышав ее мольбу. Черт, я бы солгал, если бы сказал, что не думал заняться с ней сексом, но сегодня это не в планах, иначе я бы лучше подготовился.

— У меня нет презерватива.

— Я принимаю таблетки, и я чиста, — ее глаза горят похотью.

— Я ни с кем не был с тех пор, как сдал анализы несколько месяцев назад, и я всегда надеваю презерватив. — До сих пор. — Ты уверена, что хочешь этого? Потому что, как только я окажусь внутри тебя, не смогу остановиться, — предупреждаю я.

Она обхватывает мою челюсть, касаясь щеки большим пальцем.

— Кто сказал, что я хочу, чтобы ты сдерживался?

Ее приглашение заставляет меня встать с кровати в рекордное время, стянуть с себя одежду и бросить ее в беспорядочную кучу на полу.

Как только снова оказываюсь на кровати,

Закладка:

— О, боже, — задыхается она, когда я выхожу, а затем снова вхожу глубже.

Я целую ее в лоб.

— Расслабься для меня, детка. Я еще не полностью вошёл.

Лила прикусывает губу, ее выражение омрачается неуверенностью.

— Не волнуйся, красотка, он войдет.

После того, как я убираю волосы с ее лица, перемещаю руку на затылок и провожу большим пальцем по ее челюсти.

Приподняв подбородок, я заявляю права на ее рот своим, наслаждаясь тихими вздохами.

Вхожу глубже, и как только делаю это полностью, останавливаюсь, чтобы дать ей время привыкнуть. Лила все еще немного напряжена, поэтому я массирую ее клитор большим пальцем, и через несколько секунд она расслабляется подо мной.

— Ты такая чертовски узкая, — произношу я сквозь зубы напряженным голосом.

— Двигайся. Мне нужно, чтобы ты двигалась, — умоляет она.

Я переплетаю наши пальцы, направляя ее руки над головой, и начинаю двигаться в устойчивом ритме. Лила встречает меня толчком за толчком, и я принимаю тепло, она приветствует меня в своей киске. Сама мысль о том, чтобы попрощаться с ней, оставляет пустоту в моем животе, но я быстро отталкиваю ее, решив сосредоточиться на настоящем моменте, когда она раскинулась, чтобы поклоняться и лелеять ее.

Я провожу языком по ее губам, прежде чем просунуть его ей в рот. Она громко стонет, когда я ускоряю темп и меняю угол своего члена, чтобы прижать его к ее точке G.

— Ты так хорош, — выдыхает Лила, извиваясь подо мной, отчаянно желая разрядки.

— Ты снова кончишь для меня?

— О, черт, — кричит она. Ее желание ко мне магнетично, особенно когда она находится на грани электризующего оргазма. — Пожалуйста, Брукс, мне нужен ты.

Ее неотфильтрованная честность пробуждает что-то глубоко внутри, пока я вбиваюсь в нее без ограничений. Все рациональные мысли исчезают, когда первобытный звук шлепка кожи о кожу резонирует в воздухе. Она взлетает выше в состояние эйфории, впиваясь ногтями в мои ладони.

Смотрит на меня своими пленительными голубыми глазами, полными похоти, молча умоляющими меня о большем.

Не в силах сопротивляться ей ни минуты, я опускаю одну руку вниз и щипаю ее клитор, отправляя в свободное падение.

Рычу, когда удовольствие наполняет меня при прекрасном виде того, как она разваливается на части у меня на глазах. Крепко держу ее, пока мы вместе переживаем наши оргазмы.

— Блять, ты так идеальна, кончаешь вокруг моего члена.

Я утыкаюсь носом в ее шею, вдыхая сладкий запах мяты.

Осторожно выхожу из нее, не желая причинять боль, и я подавляю еще один стон, наблюдая, как наша смешанная сперма стекает по ее бедру.

Что эта женщина делает со мной?

Я опускаюсь рядом с ней, обхватив ее талию рукой. Она инстинктивно прижимается ко мне, кладя голову мне на грудь. Одаривает меня сытой улыбкой, я не могу удержаться и не провести рукой по ее волосам, пряди которых падают сквозь мои пальцы, как шелк.

— Секс с тобой превосходит все, что я могла себе представить, но недавно я обнаружила, что мне тоже нравится обниматься с тобой, — говорит Лила, проводя рукой по моему животу.

— Хорошо, что мы на одной волне, — отвечаю я с ухмылкой.

Подвожу ее лицо к своему и захватываю ее рот. Припухшие губы мягко касаются моих, поцелуй нежен.

Дыхание согревает мое лицо, свободной рукой я провожу по изгибу ее челюсти, запоминая его. Наш поцелуй становится глубже, когда она медленно и неторопливо скользит языком мне в рот.

— Не волнуйся, — бормочу я ей в губы. — У нас есть целая ночь, чтобы исследовать друг друга. Я намерен изучить ритм твоего тела и познакомиться с твоей реакцией на каждое прикосновение до восхода солнца.

— Брукс. — Она крепко кладет руку мне на грудь. — Пообещай мне одну вещь. Можем ли мы подождать, чтобы поговорить о том, что будет дальше, до свадьбы? Она смотрит вниз на кровать. — Сегодняшний вечер — это больше, чем я могла когда-либо просить, и я не хочу его портить.

Лила права. Неизвестно, что принесет завтрашний день. Я должен вернуться в Калифорнию после свадьбы, но я не могу не сомневаться в себе.

Я смотрю на нее сверху вниз, напряжение спадает с ее тела, тонкая пленка пота покрывает ее грудь. Мое сердце все еще колотится после того, что только что казалось внетелесным опытом. Теперь, когда я занялся с ней сексом один раз, намерен сделать это снова, если она мне позволит.

Мы пересекли точку невозврата, и все же я ничего не собираюсь менять. Единственный путь вперед — с Лилой. Будущее полно возможностей, и я не могу представить, что встречу его с кем-то, кроме нее.

Пока что я доволен тем, что держу ее в своих объятиях, уверенный, что когда придет время, я скажу ей, как много она для меня значит.

— Конечно. — Я целую ее в лоб. — Просто знай, что мы не остановимся, пока оба не станем бескостными.

Она хихикает.

— Ммм, мне нравится, как это звучит.

Наклоняется вперед, чтобы поцеловать меня снова.

Сияющая улыбка Лилы заставляет меня задуматься, каково это — просыпаться с этим зрелищем каждое утро и ложиться спать с этим зрелищем каждую ночь. Я готов сделать все, чтобы это произошло.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Лила

Когда я просыпаюсь, Брукс все еще спит. Вместо его обычных морщин на лбу, черты лица разглажены, и он выглядит расслабленным, каким я его почти не видела всю неделю.

Сюрреалистично признавать, что то, что происходит с Бруксом, не в моей голове. Это реально, неотшлифовано и ощутимо. Нет нужды в широких жестах или драматических заявлениях, чтобы понять, что наша связь особенная. С ним все имеет смысл, и, находясь в его объятиях прошлой ночью, я чувствовала, что, возможно, нашла кого-то, кто мог бы стать моим человеком. Того, с кем я могу построить жизнь, где каждый маленький момент будет значить что-то особенное, и кто ежедневно напоминает мне, что я его единственная и неповторимая.

Мое единственное сожаление — это то, что я отложила разговор о том, что будет дальше. Что, если он проснется и решит, что то, что мы разделили,

Закладка:

Настало утро свадьбы, и ответственным делом было бы подготовиться и начать последние приготовления, но мне хочется остаться в постели и насладиться присутствием этого красивого мужчины в моей постели еще немного.

Я откидываю одеяло, открывая беспрепятственный вид на Брукса. Он чертовски сексуален, и когда я замечаю его стояк, спускаюсь туда, где торчит его член, требуя внимания.

Осторожно наклоняюсь вперёд, провожу пальцем по толстому стволу, наблюдая, как он дергается от ощущения.

Не в силах устоять, кладу руку ему на бедро и обхватываю разгоряченную эрекцию, нависая ртом над головкой, скользя языком по ней.

Брукс шевелится, стонет, когда он открывает глаз.

— Доброе утро, красавица.

— Доброе утро, — напеваю я, снова облизывая его.

Он издает низкий стон, и я поднимаю свои прикрытые веки, чтобы встретиться с его тлеющим взглядом, когда я крепче сжимаю пальцы вокруг его члена.

Он делает резкий вдох, пока я двигаю рукой вверх и вниз по стволу медленными, уверенными движениями. Предэякулят вытекает из кончика, наклоняюсь, чтобы слизнуть его языком.

— Черт, детка, я мог бы привыкнуть просыпаться так, — говорит он тоном, полным желания.

Мои руки скользят по внутренней стороне его бедер, очерчивая контуры впечатляющего телосложения, пока я продолжаю поклоняться его члену.

Он приподнимается на локте, чтобы иметь лучший обзор, и запускает пальцы в мои волосы, побуждая меня взять его в рот. Я жадно сосу головку с жаром, и когда он сжимает хватку, уговаривая меня взять его глубже, я втягиваю щеки, пока кончик не оказывается у задней стенки моего горла.

— Вот так, — ворчит он, поглаживая мою шею, позволяя мне задавать темп, пока я подстраиваюсь.

Я напеваю, услышав его похвалу, обхватываю его яйца и нежно сжимаю, пока отсасываю. Он теряет весь контроль, тянет мою голову вперед, самозабвенно трахая мой рот, издавая низкий рык одобрения. Я пьяна от осознания того, что я — причина его безудержной реакции.

— Блять, я сейчас кончу, — стонет он.

Его член дергается в моей руке, сперма заполняет мой рот.

Его глаза расширяются, пока я слизываю каждую каплю, облизывая дочиста.

Заканчиваю, его член выскакивает изо рта с громким хлопком.

Визжу, когда он поднимает меня на кровать и переворачивает на спину.

— Моя очередь.

Он озорно ухмыляется.

Проводит рукой по моим ногам, оставляя за собой след из мурашек. Я жду, затаив дыхание, пока он покрывает поцелуями мой живот.

Его щетина трется о мою кожу, он движется к моему ядру, дюйм за мучительным дюймом. Мои ноги дрожат от предвкушения, когда он достигает вершины моих бедер.

Облизывает шов моей киски, прежде чем погрузиться внутрь своим языком. Я выгибаю бедра, трусь об его лицо, когда сжимаю волосы в кулаках.

Он жадно исследует, чередуя облизывание и сосание, вонзает в меня два толстых пальца, по моим венам пробегает дразнящая дрожь.

Задыхаюсь от жара, разливающегося по моему телу, когда я поднимаю голову, чтобы увидеть его, погребенного между моих ног.

Я уже натянута от того, что мой рот был на его члене, и как раз когда я готова развалиться, он замедляет темп, двигая пальцами внутрь и наружу мучительно медленными толчками. Мое тело сжимается сильнее, неистово желая, чтобы он двигался быстрее, и я вскрикиваю, когда он замедляется еще больше.

— Брукс, пожалуйста, — хнычу я, притягивая его голову ближе.

Он тихонько хихикает.

— Разве ты не слышала, что хорошее приходит к тем, кто ждёт? — дразнит, покусывая внутреннюю часть моего бедра. — А теперь не своди с меня этих красивых глаз.

Я раздраженно вздыхаю, но подчиняюсь, мои глаза устремлены на него, не в силах отвести взгляд, несмотря на растущее напряжение внутри меня.

Он снова начинает дразнить меня пальцами, и, несмотря на мои молчаливые мольбы, продолжает оттягивать мой надвигающийся оргазм.

Когда я уже не могу больше терпеть, впивается ртом в мой клитор, заставляя меня выгибаться на кровати, на меня обрушивается волна эйфории. Моя голова откидывается на матрас, я зову его по имени, смакуя каждую восхитительную секунду.

Как только я спускаюсь на землю, Брукс подползает к изголовью кровати и поправляет подушки. Он обнимает меня и удобно усаживает на свою грудь, откидываясь назад.

— Счастливого Рождества, Лила, — говорит он, осыпая мое плечо поцелуями.

— Счастливого Рождества, Брукс, — отвечаю я хриплым голосом.

Мы сидим так некоторое время, глядя друг другу в глаза — два человека, пойманные в общий момент, который, кажется, изменил все.

Брукс наконец смотрит на часы на тумбочке, чтобы увидеть, что сейчас 7:15 утра. — Во сколько тебе нужно быть в гостинице? — спрашивает он.

Мои пальцы блуждают по его груди, рисуя бесцельные фигуры.

— Церемония в два, а Ханна придет в коттедж, чтобы подготовиться к одиннадцати. Хотя мне скоро нужно будет зайти для финального осмотра зала для мероприятий и быть готовой к прибытию поставщиков.

— Чем я могу помочь? Заставьте меня работать, босс.

— Ты к моим услугам, да? Мне нравится, как это звучит, — говорю я, наклоняя голову, чтобы поцеловать его. — Я могу пойти на чашечку кофе. Это будет долгий день.

— Я прослежу, чтобы ты получила свой кофе, завтрак и хотя бы еще один оргазм, — обещает он с ленивой улыбкой.

— Не уверена, есть ли у нас время на последнее, — дразню, ненадолго останавливаясь, чтобы вдохнуть его мужской аромат. — Мне кажется, я сплю, — нерешительно добавляю я.

Брукс хмурит брови, когда замечает перемену в моем настроении.

— Почему ты так думаешь?

Я боюсь сказать это вслух — что я не хочу, чтобы это заканчивалось. Я так долго представляла себе этот момент, но теперь, когда он стал реальностью, боюсь, что он ускользнет. Что, если, когда Брукс вернется в Калифорнию, решит, что покончил со мной, оставив меня собирать осколки моего разбитого сердца?

Прошлая ночь превзошла все, чего я могла бы пожелать, и я предпочитаю греться в блаженном неведении как можно дольше, цепляясь за слабую надежду, что он может почувствовать хоть толику того, что чувствую я.

Я придерживаюсь простого ответа.

— Потому что прошлая ночь была невероятной.

— Прошлая ночь, да? Похоже, я не показал себя с самой лучшей стороны этим утром. — Он подмигивает. Проходит мгновение, прежде чем выпрямляется, выражение его лица становится серьезным. — Могу я спросить тебя кое о чем?

— Конечно, — отвечаю я.

Мой разум лихорадочно перебирает возможности того, что это могло бы быть.

— Если бы моя бабушка не рассчитывала на твою помощь в гостинице, ты бы путешествовала больше?

Хороший вопрос.

— Я бы хотела так думать. Об этом знает только один человек, но

Закладка:

Он хмурит брови.

— Почему так?

— Я работала только в «Шепчущие сосны», — признаюсь я, заправляя выбившуюся прядь волос за ухо. — Я начала работать с Кей вскоре после окончания школы. Это лучшая работа, и я наслаждалась каждой ее минутой. Но после того, как большинство моих друзей уехали, и я провела время с невестами со всего мира, задумалась, не осталась ли я здесь только потому, что это мое безопасное место. — Я прочищаю горло, прежде чем продолжить. — Я думала переехать в Нью-Йорк, где живет Фэллон, моя лучшая подруга, или в Калифорнию, чтобы быть поближе к Эндрю и Ханне. Но если бы я это сделала, мне пришлось бы начать все заново.

В моем голосе слышится нотка уязвимости.

— Дело в том, что я люблю то, что делаю, но организаторов мероприятий в больших городах пруд пруди, и я не уверена, что я для этого гожусь.

Мои веки трепещут, когда Брукс целует меня в лоб.

— Ты этого не видишь, да? — тихо говорит он. — Я посетил немало высококлассных мероприятий, но то, что ты сделала с этой свадьбой — особенно в такой короткий срок — просто замечательно. Черт, даже вечеринка по случаю помолвки, которую ты организовала, не похожа ни на одно мероприятие, на котором я был. Она была более чем впечатляющей. С таким портфолио, как у тебя, клиенты выстраивались бы в очередь, куда бы ты ни пошла. Ты так хороша.

Я моргаю пару раз, пытаясь успокоиться, когда мой живот делает переворот. Если бы Кей или моя семья сказали это, я бы, возможно, проигнорировала это, но Брукс ничего не говорит, если не имеет в виду то, что думает.

Его ободряющие слова подорвали остатки моей решимости, и как бы я ни пыталась убедить себя, что не влюбляюсь в него, правда в том, что я хочу этого — я хочу его. И больше, чем одну ночь, которую мы провели вместе.

— Спасибо, Брукс, — говорю я, поглаживая его щетинистую щеку.

— Я говорю серьёзно, — заявляет он. — Я ничего не хочу больше, чем…

Мой телефон жужжит на тумбочке, прерывая его на полуслове. Он наклоняется, чтобы поднять телефон, и передает его мне, нахмурившись. Я не единственная, кто недовольна тем, что нас прервали.

— Спасибо, — говорю я ему, прежде чем поднять трубку.

— Привет, это Лила, — отвечаю я.

— Доброе утро, дорогая, — говорит Кей, и сегодня утром ее голос звучит еще бодрее. — Здесь два человека из «Кондитерская гавань» со свадебным тортом, и я не была уверена, как ты хочешь его расставить.

Я провожу рукой по лицу, переключаясь в режим планирования свадьбы.

— Они рано, — отвечаю, вылезая из кровати, рывком открывая верхний ящик комода. — Они, должно быть, хотели избавиться от этой доставки, чтобы провести остаток Рождества со своими семьями. — Спешу натянуть чистое нижнее белье и леггинсы на флисовой подкладке. — Я сейчас буду.

— Я готовлю им чашку кофе, так что у тебя есть несколько дополнительных минут, — говорит Кей, сопровождаемая звоном стеклянной посуды.

— Спасибо, Кей. Скоро увидимся.

Я натягиваю свитер через голову, когда Брукс прочищает горло.

— Все в порядке?

— Свадебный торт доставили рано, так что мне нужно встретиться с кондитерами и расставить его.

Без слов Брукс откидывает одеяло и вылезает из кровати. Он совершенно голый, направляется ко мне. Каждая складка и изгиб его четко очерченного пресса видны, а его член гордо выпячивается, когда он идет ко мне.

Мой взгляд прикован к нему, он обхватывает мою щеку руками и приближает свой рот к моему. Его язык касается моих губ, он хватает мою челюсть руками, углубляя наш поцелуй. Я на мгновение забываю, почему я так торопилась, поскольку мы остаемся в нашем собственном личном пузыре.

Когда он наконец отстраняется, прижимается своим лбом к моему.

— Блядь, ты станешь моей погибелью, красавица. — Его пальцы проводят по моей переносице, словно он запоминает каждую деталь. — Тебе лучше идти. Кей и продавец ждут тебя, помнишь?

— Ладно, — говорю я, делая шаг назад, торопясь надевать ботинки.

Я держу руку на двери, когда Брукс зовет меня по имени.

— Да? — спрашиваю, оглядываясь через плечо.

— Просто для ясности. Мы еще не закончили. Далеко не закончили. Я все еще должен тебе оргазм, и я человек слова.

Мои щеки горят, но телефон звонит прежде, чем успеваю ответить.

Опять нет.

— Иди. — Брукс указывает на дверь. — У нас будет достаточно времени поговорить позже. Обещаю.

Киваю, прежде чем нырнуть наружу. Даже когда меня обдает холодным воздухом, я все еще чувствую жар его взгляда. Несмотря на мои сомнения относительно того, что будет дальше, его слова эхом отзываются в моем сознании, и я позволяю надежде, зарождающейся внутри меня, пустить корни.

Может быть, просто может быть, это Рождество станет тем, которое исполнит мое желание.

Час спустя, торт установлен, и теперь я добавляю последние штрихи в комнату для мероприятий, которая преобразована в зимнюю страну чудес.

Ночью выпал снег, покрыв парковку и тротуары белым. Брукс и Джеймсон убирают снег снаружи, чтобы гости гостиницы и участники свадьбы могли безопасно приходить и уходить. Они укутаны от холода в толстые пальто, шапки и шарфы. Последнее было добавлено в последнюю минуту, на чем настояла Кей.

Из окна я наблюдаю, как Брукс ухмыляется чему-то, что говорит Джеймсон, прежде чем игриво ударить его по плечу. Джеймсон запрокидывает голову, смеясь, прежде чем они снова начинают чистить снег. Братья обмениваются простыми фразами, но они трогают мои сердечные струны, когда я вижу, как они воссоединяются в Старлайт Пайнс, и я знаю, что Кей благодарна им обоим за то, что они здесь на праздники.

Я проверяю телефон, чтобы убедиться, что у меня есть несколько свободных минут, поэтому решаю позвонить Фэллон. Она безостановочно пишет мне сообщения, и короткий разговор не повредит, пока не начнут прибывать остальные поставщики и гости свадьбы. Я надеваю наушники, чтобы освободить руки во время нашей беседы.

— Привет, все в порядке? — в ее тоне чувствуется беспокойство. — Обычно ты пропадаешь в свадебные дни.

— Я хотела пожелать тебе веселого Рождества, пока все не стало слишком суматошным. Жаль, что ты не здесь.

— Спасибо, Лила. Счастливого Рождества и тебе.

Я слышу, как на заднем плане что-то шипит на плите.

— Что ты готовишь?

— Карамельная глазурь для венка из булочек с корицей, — говорит она нараспев. — У Джорджа, швейцара в доме Харрисона, нет семьи, с которой

Закладка:

Мне не нравится, что Фэллон проводит свои праздники одна в Нью-Йорке. Я знаю, что она обслуживает несколько крупных мероприятий до Нового года, но она могла бы прилететь сюда, чтобы провести Рождество со мной и моей семьей. Трудно сказать, действительно ли она счастлива или просто делает вид. Она заслуживает собственного окончания сказки, хотя никогда не признается, что хочет этого.

— Я уверена, Джордж оценит компанию, — говорю я, хватая серебряную ленту, чтобы сделать банты для спинок стульев. — К сожалению, я не могу помочь тебе с твоей проблемой с кошкой. Теперь, если тебе когда-нибудь понадобится совет, как справиться с упрямым псом-сосиской, который думает сам за себя, я к твоим услугам.

Фэллон разражается смехом.

— Кстати, о сосиске, хочешь мне что-нибудь рассказать?

Я издаю стон смущения.

— О. Боже. Ты же не сказала этого вслух.

— Что? — Она притворяется невинной. — Моя лучшая подруга делит постель с горячим лучшим другом своего брата, и они уже поцеловались, но мне нельзя спрашивать о пикантных подробностях? Это просто жестоко.

Иногда я забываю, насколько прямолинейной может быть Фэллон. Ее прямолинейность слышна громко и отчетливо в сообщениях, но слышишь по телефону, — выходит на совершенно другой уровень.

Я оглядываю комнату, убеждаясь, что я одна.

— Я тебе кое-что скажу, но ты не можешь психовать, ладно?

— Давай, продолжай, — подбадривает она.

— Кей держала Уинстона в гостинице вчера вечером, а мы с Бруксом остались в моем коттедже…

Я останавливаюсь на полуслове, когда она издает взволнованный визг.

— Ты точно с ним переспала, да? Почему ты не сказала об этом раньше? Подожди, это еще не все, не так ли? — Мне приходится убрать телефон от уха, и она снова издает визг. — Лила Монро, лучше расскажи мне об этом немедленно.

Закатываю глаза от ее театральности.

— Для того, кто поклялся не любить, ты кажешься безнадежным романтиком.

Фэллон усмехается.

— Не будь смешной. Я просто полностью погружена в твою личную жизнь. А теперь скажи мне, ты спала с Бруксом или нет?

Я пока не планировала никому рассказывать, но она продолжит совать нос в чужие дела, если я этого не сделаю. И, честно говоря, это облегчение, что есть кто-то, кому можно довериться. Мои эмоции зашкаливают. Одна часть меня на седьмом небе от счастья, а другая готовится проснуться в любую секунду, как Клара в «Щелкунчике», и обнаружить, что все это было прекрасной иллюзией.

— Это плохо, Фэллон. Я не просто спала с Бруксом. Я так увлечена этим мужчиной, что уверена, что он испортил мне жизнь для всех остальных мужчин.

— Это потрясающе, — кричит она. — Я лучше буду твоей первой подружкой невесты, и я все еще буду обслуживать твою свадьбу.

Я роняю ножницы, которыми перерезала ленточку.

— Тебе не кажется, что ты забегаешь вперёд? — спрашиваю, наклоняясь, чтобы поднять ножницы. — Мы с Бруксом спали в одной постели только дважды и трахались вместе один раз. Это совсем не похоже на отправку сохраненных дат, не думаешь?

Я опускаю часть, где он трахал меня несколько раз за ночь, и нашу маленькую выходку этим утром.

— Да ладно, Лила. Это монументально, и ты это знаешь, — строго говорит Фэллон. — Вы говорили о том, что собираетесь делать после свадьбы? Он ни за что не бросит тебя после этого нового развития событий.

Было бы неплохо, если бы я разделяла ее убеждение. Честно говоря, понятия не имею, что нас ждет в будущем.

Жаль, что я это сделала.

— Мы собирались обсудить, куда мы движемся дальше, но мне нужно было уйти, чтобы встретиться с поставщиком, — говорю я, желая получить ответы, которые мы ищем, Фэллон и я.

— Ну, закончи этот разговор сегодня вечером, чтобы ты могла все официально оформить, а потом залезь на этого мужчину, как на дерево.

— Ладно, все. Я лишаю тебя возможности пользоваться телефоном, — усмехаюсь я с легкой улыбкой. — Мне нужно устроить свадьбу, так что мы еще поговорим об этом позже.

— Ты можешь рассчитывать на это, — клянется она.

После того, как она повесила трубку, я на мгновение осматриваю комнату, гордясь тем, как все изменилось. Трудно поверить, что свадьба Эндрю и Ханны всего в нескольких часах, и скоро они официально станут мужем и женой.

Мое волнение угасает, и я осознаю, что Брукса может уже завтра не быть. Эта мысль давит на мою грудь, как тяжесть, горько-сладкая и тяжелая, когда я пытаюсь представить, как все вернется к тому, как было до него.

Отдаленный звук голосов вырывает меня из меланхолического состояния, и я возвращаюсь к работе, прикрепляя последние несколько лент к спинкам стульев.

Хотя я не могу многое контролировать в своей текущей ситуации, я могу гарантировать, что каждая деталь большого дня Эндрю и Ханны пройдет без сучка и задоринки.

После этого мы с Бруксом сможем выяснить, что нас ждет в будущем… или есть ли оно у нас вообще.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Брукс

Зал для мероприятий превратилась в зимнюю страну чудес, на сводчатом потолке висит серебряная мишура, а на каждой балке развешаны вечнозеленые гирлянды. Большие вазы, наполненные белыми розами, синими дельфиниумами и ягодами зверобоя, выстроились вдоль прохода. Матовая синяя дорожка ведет к арке, где висит омела, которую я помог Лиле повесить ранее на этой неделе.

Это заставляет меня задуматься о том, как много изменилось на этой неделе. Когда я приехал сюда, идея наслаждаться возвращением в Старлайт Пайнс казалась совершенно чуждой. Я был скептиком, настроенным избегать своего прошлого и сосредоточенным исключительно на своей карьере. Однако за последние несколько дней моя бабушка и Лила изменили мою точку зрения, по-настоящему показав мне, чего мне не хватает.

Эндрю входит в дверь, тихо присвистывая.

— Черт, Лила действительно превзошла саму себя, не так ли?

Я бросаю на него многозначительный взгляд.

— Ты забыл, что я помогал?

Он хлопает меня по спине.

— Конечно, ты повесил несколько украшений, но не будем обманывать себя. Она получает все заслуги за то, что воплотила в жизнь видение Ханны.

— Я не могу с этим поспорить.

Эндрю одет в сшитый на заказ черный смокинг с серебристым галстуком, его волосы зачесаны назад так, чтобы ни одна прядь не выбилась из прически.

Он переоделся в офисе моей бабушки, а Ханна использует коттедж как номер, поскольку

Закладка:

— Мне кажется, я должен нервничать больше, — говорит он, садясь в соседнее кресло. — По правде говоря, я ждал этого дольше, чем готов признать. Я понял, что Ханна особенная, в тот день, когда мы встретились, и хотя нам потребовалось пятнадцать лет, каждый шаг на этом пути стоил того.

Я сажусь рядом с ним, откинувшись назад.

— Как ты узнал, что Ханна — та самая?

Он сказал мне в самом начале, что она ему нравится, но мы никогда не говорили о том, что заставило его захотеть продолжить отношения или сделать ей предложение.

— Я никогда не забуду, как она поставила мне ультиматум, — посмеивается Эндрю. — Мы пошли в кино, только вдвоем, и направлялись в ее любимый итальянский ресторан. Она остановилась посреди тротуара и сказала мне, что Мэв Миллер, парень, с которым она познакомилась в кофейне, где работала, пригласил ее на свидание. — Челюсть Эндрю сжимается, как будто ему физически больно об этом думать. — Мое сердце колотилось, когда она призналась, что хотела отказать ему, но не могла ждать меня вечно. Она была расстроена тем, что мы проводили так много времени вместе, делая все, что делают пары, но я никогда не проявлял интереса к следующему шагу.

— Почему ты ждал так долго? Ты никогда не скрывал того, что она была недосягаема для всех, кто проходил мимо.

Все было наоборот. Он угрожал каждому мужчине, который хотя бы не так посмотрел на Ханну, и проводил с ней каждую свободную минуту. Но когда дело дошло до того, чтобы на самом деле заявить на нее права, он, похоже, не смог заставить себя переступить эту черту.

Он вздыхает, проводя рукой по волосам.

— Ты помнишь, каким я был в те ранние дни. Я был полон решимости не позволить ничему встать на пути моей карьеры, и я никогда не считал себя человеком, способным остепениться с женой и детьми. Однако чем больше времени я проводил с Ханной, тем сложнее мне становилось представить свое будущее без неё. — Он останавливается, чтобы поправить запонки. — Ее ультиматум был тем звоночком, в котором я нуждался. Я не мог позволить ей уйти и рискнуть потерять ее из-за кого-то другого. Единственное, о чем я сожалею, — это то, что мне потребовалось так много времени, чтобы увидеть то, что было прямо передо мной.

Мы с Эндрю похожи в том, как оба ставим свою карьеру превыше всего остального, но для него Ханна теперь на первом месте. Я понимаю, почему он сожалеет, что так долго ждал, чтобы взять на себя обязательства, но в конце концов она стала центром его вселенной, и он не хотел бы, чтобы было по-другому.

Что заставляет меня задуматься, куда я поеду отсюда. Если я позволю тому, что есть у нас с Лилой, закончиться не более чем мимолетным рождественским увлечением, есть вероятность, что я отступлю от лучшего, что когда-либо случалось со мной. Нет никакой гарантии, что все получится, но смогу ли я действительно вынести мысль о том, что она найдет счастье с кем-то другим? Потому что если я уйду, она определенно это сделает. Ни один мужчина не будет настолько глуп, чтобы позволить кому-то вроде нее ускользнуть.

Так какого черта я должен это делать?

Это новое открытие оставляет мне только один выбор. Я должен признаться Эндрю. Если я этого не сделаю, есть вероятность, что позже все станет еще хуже.

Я прочищаю горло, мои нервы туго скручиваются в животе.

— Мне нужно тебе кое-что рассказать.

— Что именно? — спрашивает он.

— Помнишь, как ты спросил меня, интересна ли мне Лила?

Он хмурится, лицо сморщивается от беспокойства.

— Да. А что насчет этого?

Ничего не поделаешь.

— Это сложно, но у меня есть чувства к ней, — признаюсь я, готовясь к его реакции.

Он расслабляется в кресле, скрещивая руки на груди.

— Честно говоря, я не могу сказать, что удивлен. На самом деле, я почти уверен, что ты последний, кто это понял. Есть ли причина, по которой ты рассказываешь мне сейчас?

— Я думал отложить разговор до свадьбы, но с твоим отъездом в медовый месяц сегодня вечером я не хотел рисковать, что ты услышишь это от кого-то другого.

— Это какая-то рождественская интрижка? — Он прищурился. — Потому что ты должен знать, что Лила была сильно влюблена в тебя еще со средней школы. Каждый раз, когда я приезжал или звонил домой, она спрашивала о тебе, практически сияя, когда упоминалось твое имя. И я почти уверен, что она так и не смогла с этим смириться. Так что я спрошу тебя еще раз, каковы твои намерения относительно моей сестры?

Он терпеливо ждет моего ответа.

Я делаю глубокий вдох.

— Могу сказать наверняка, что она важна для меня, и я хочу, чтобы она была в моей жизни. У нас еще не было возможности поговорить об этом, но я чувствую, что ты заслужил правду. Ты всегда был рядом со мной, и я не хочу ставить тебя в положение, когда ты чувствуешь себя ослепленным, особенно с участием Лилы.

Его выражение лица становится непроницаемым, пока тишина затягивается, и как раз когда я думаю, что он собирается встать и уйти, слабо улыбается.

— Пожалуйста, объясни, как ты перешел от приезда в Старлайт Пайнс с моей сестрой, о чем ты и не думал, к тому, что сейчас, всего четыре дня спустя, ты говоришь мне, что хочешь быть с ней?

— На самом деле, первая часть не совсем правда, — признаю я.

Эндрю хмурит брови.

— Что ты имеешь в виду?

— На твоей помолвке я нашел Лилу, прячущуюся в фотобудке. Я присоединился к ней, и мы немного поговорили. Только позже в нашем разговоре я понял, кто она, и вскоре ушел. Но это не помешало мне думать о ней каждый день с тех пор.

Это правда, хотя я держу подробности при себе. Тот факт, что мы с Лилой поцеловались в фотобудке, не имеет отношения к этому обсуждению.

Эндрю выпрямляется в кресле, издавая смешок.

— Что смешного? — спрашиваю я.

— Мне только что пришло в голову, что я непреднамеренно сыграл роль свахи, предложив тебе помочь ей со свадьбой.

— Моя бабушка, возможно, что-то скажет о том, что ты приписываешь себе заслугу. Очевидно, она пыталась свести нас с тех пор, как я сюда приехал, хотя я не совсем уверен, какова ее точка зрения. К тому же, тебе, возможно, не о чем беспокоиться. Есть большая вероятность, что Лила не чувствует того

Закладка:

Он усмехается.

— Ты шутишь, да? По тому, как вы двое ведете себя друг с другом, очевидно, что она так и не переросла свои чувства к тебе. Если это правда, то мне придется смириться с тем, что мой лучший друг и моя сестра вот-вот официально станут парой. — Он поднимает палец, указывая на меня. — Но позволь мне прояснить одну вещь. Если ты сделаешь что-нибудь, чтобы причинить ей боль, я не колеблясь заставлю тебя пожалеть об этом. Я отказываюсь стоять в стороне, если ты разобьешь ей сердце. Ты меня слышишь?

— Я бы никогда не причинил ей вреда, и ты чертовски хорошо это знаешь, — заявляю я. — Хотя я хотел бы продолжить отвечать на твои вопросы, сегодня день для тебя и Ханны, и, судя по моим часам, у нас меньше часа до начала церемонии.

Глаза Эндрю расширяются, и он вскакивает со стула.

— Чёрт. Мне ещё нужно закончить свои клятвы и надеть смокинг.

— Лучше поторопись. Нельзя опаздывать на собственную свадьбу, — поддразниваю я его.

Я благодарен, что они пригласили меня поучаствовать в их свадьбе, но эгоистично, что сейчас самое трудное — это ждать часами, пока у меня снова появится возможность побыть наедине с Лилой.

Через пятьдесят минут Эндрю стоит под аркой, а я рядом с ним, пока мы ждем начала процессии.

Лила — единственная подружка невесты, поэтому она пройдет по проходу раньше Ханны.

Эндрю поправляет галстук, должно быть, в сотый раз, его пальцы слегка дрожат.

Я обнимаю его за плечо.

— Полагаю, эти нервы наконец-то взяли верх, — шепчу я.

— Я просто хочу, чтобы Ханна была рядом со мной, вот и все, — говорит он, разглаживая лацкан пиджака. — Чем скорее она официально станет моей женой, тем лучше.

Как по команде, в воздухе раздаются начальные ноты шествия, и небольшая группа гостей затихает. Я снова смотрю на Эндрю, который смотрит на двери, нетерпеливо ожидая, когда его невеста войдет в них.

Я больше взволнован тем, что в эти двери войдет кто-то другой.

Я не видел Лилу с утра, и теперь, когда принял решение, кажется, что каждая минута тянется со скоростью улитки, пока я жду, чтобы поговорить с ней.

Когда она наконец входит в комнату, у меня отвисает челюсть.

На ней красное облегающее платье, ниспадающее до пола, и в руке она держит небольшой букет белых роз. Верх ее груди выглядывает из-под нежного выреза в форме сердечка, платье подчеркивает ее фигуру, делая невозможным отвести взгляд.

Лила скользит по проходу, ее губы изгибаются в ослепительной улыбке, которая, кажется, пронзает меня насквозь.

Когда она достигает начала, занимает свое место по другую сторону арки. Ее пальцы поправляют золотой браслет на запястье.

Глаза поднимаются к моим, легкий румянец окрашивает ее щеки.

Я произношу слова: — Ты прекрасна.

Губы складываются в нежную улыбку, и она отвечает: — Спасибо.

Гости встают, когда появляется Ханна, ее кружевное свадебное платье с открытыми плечами мерцает, когда она идет по проходу. Но мое внимание еще некоторое время сосредоточено на Лиле, пространство между нами заполнено ожиданием.

Ханна подходит к арке, Эндрю уже там, протягивая руку. Он притягивает ее к себе, шепчет ей на ухо, и она смеется.

Они встают между мной и Лилой, и как только гости занимают свои места, Эндрю кивает священнику, чтобы начать. Церемония проходит как в тумане, и, несмотря на все мои усилия сосредоточиться на счастливой паре, я не могу удержаться от того, чтобы украдкой не взглянуть на Лилу, ее присутствие притягивает меня, как магнитная сила, мешая сосредоточиться на чем-либо еще.

Когда Эндрю и Ханна должны обменяться клятвами, он берет ее руки в свои.

— Я провел всю жизнь в ожидании этого дня, и ничто не делает меня счастливее, чем осознание того, что ты собираешься стать моей женой. Я обещаю заставить тебя смеяться в хорошие времена и быть твоей опорой в трудные. Ты мой партнер, мой лучший друг и мой самый большой сторонник. Когда я оглядываюсь на то, как далеко мы зашли, точно знаю, что мы всегда должны были найти друг друга, и теперь, когда у меня есть ты, я обещаю лелеять тебя всегда и вечно.

Ханна смахивает случайную слезу, делая судорожный вдох.

Я бросаю взгляд на Лилу, которая держит и свой букет, и букет Ханны. Она излучает тепло и радость, и я, кажется, не могу отвести от нее взгляд.

— Эндрю, с того момента, как я встретила тебя, знала, что между нами что-то особенное. Просто тебе потребовалось некоторое время, чтобы догнать меня. — Все гости посмеиваются. — Сегодня я стою здесь, собираясь стать твоей женой. Я буду рядом с тобой в каждом испытании и буду праздновать с тобой каждую радость, которую мы разделяем. Ты мое величайшее приключение, и я не могу дождаться, чтобы провести остаток своей жизни с тобой.

Мой взгляд снова перемещается на Лилу, ее рука лежит на сердце, и она с восхищением наблюдает за парой.

Мне приходит в голову, что я хочу стать ее величайшим приключением. Человеком, с которым она исследует мир и создает новые воспоминания. Все мои другие цели внезапно меркнут по сравнению с тем, чтобы быть тем человеком, которому она доверяет свои мечты и свое сердце.

Эндрю толкает меня локтем, на его лице понимающая ухмылка. Он протягивает руку, и я достаю коробочку с кольцами из кармана пиджака и передаю ему. После того, как они с Ханной обмениваются кольцами, священник объявляет их мужем и женой. Они целуются, а затем идут по проходу рука об руку, их лица сияют от радости.

Я подхожу к Лиле и протягиваю ей руку. Она кладет свою руку мне на сгиб локтя, и мы идем в ногу за Эндрю и Ханной, которые приветствуют гостей.

— Ты потрясающая, — шепчу я ей на ухо. — Я не могла отвести от тебя глаз.

— И ты довольно блистаешь, мистер Клаус, — ухмыляется она, подмигивая мне.

Я никогда не думал, что мне это нужно, и я более чем готов сделать ее своей.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Лила

Свадьба Ханны и Эндрю прошла без сучка и задоринки. Обычно я нахожусь на заднем плане, наблюдая издалека, поэтому участие в качестве подружки невесты в этот раз было сюрреалистичным.

Большую часть времени я была в режиме свадебного организатора, следя за тем, чтобы все прошло гладко, но я не могла не поглядывать украдкой на Брукса время от времени. Он был невероятно красив в своем

Закладка:

Я была убита, когда он одними губами произнес: «Ты прекрасна», прямо перед тем, как Ханна пошла к алтарю. Это могло быть простым жестом, но он ударил по мне, как приливная волна. Его комплимент поразил меня и заставил улыбаться как дура. Я никогда не чувствовала себя такой увиденной.

После церемонии мы поужинали и выпили в гостинице, а затем провели уютный вечер у камина, делясь историями и поднимая тосты за будущее счастливой пары.

Эндрю удивил Ханну медовым месяцем в Париже, и сегодня вечером они улетают на частном самолете, готовые начать свой романтический отпуск в городе любви.

Вскоре после их отъезда Брукс, Уинстон и я извинились, и я не пропустила молчаливый обмен мнениями между Кей и моей мамой, когда они наблюдали, как мы направляемся в мой коттедж.

Когда мы вошли внутрь, Брукс присел рядом с Уинстоном, и мое любопытство возросло, когда он вытащил из кармана сверток, завернутый в салфетку. Развернув его, он взял кусочек того, что было внутри, и предложил моей собаке.

— Что это? — спрашиваю я.

— Измельченная курица, — отвечает он, пока Уинстон жадно ест ее из его руки. — Забавно. Во время ужина я попытался предложить ему кусочек лосося, но он отказался, а моя бабушка сообщила мне, что он предпочитает курицу и печенье с арахисовым маслом.

Я пожала плечами, притворившись, что ничего не заметила.

— И?

— Интересно, что ты ничего об этом не сказала.

— Пришлось заставить тебя потрудиться, чтобы получить его одобрение, не так ли?

Уинстон визжит, как будто он полностью согласен. Когда он заканчивает, я в шоке, когда он тыкается носом в руку Брукса, и еще больше в шоке, когда Брукс чешет его за ухом.

— Ты хороший мальчик, не так ли, Уинн, — воркует он.

— Я же говорила, что он будет любить тебя, — поддразниваю я.

— Только когда он не носится вокруг, как шаровая молния, или не заставляет меня бегать за ним по снегу в тапочках-кролика.

Закончив кормить Уинстона лакомством, он направляется на кухню, чтобы вымыть руки. Вытерев их, берет коробку со стойки, которую, должно быть, оставил ранее.

— Что у тебя там? — спрашиваю я, кивая в сторону.

— Это твой рождественский подарок, — говорит он, протягивая мне коробку. — Я хотел подарить его тебе раньше, но из-за свадьбы у меня не было возможности.

— Ты купил мне подарок?

— Да, — подтверждает он, пожимая плечами.

Я тронута его заботой и тем, что он приложил все усилия, чтобы выбрать что-то для меня, хотя я не могу не задаться вопросом, когда он успел это сделать. Я была так занята планированием свадьбы, что не подумала об обмене подарками, так что теперь я осталась с пустыми руками.

— Это так мило, но ты не должен был этого делать. Мне жаль, что я ничего тебе не подарила.

Он обхватывает мои пальцы своими, целуя мои костяшки.

— Почему бы тебе не проверить, что внутри, прежде чем решить, стоит ли поблагодарить?

Я сажусь на край кровати, мои руки дрожат, пока я разворачиваю серебряную бумагу и красный бант. Поднимаю крышку коробки, у меня перехватывает дыхание при виде снежного шара с миниатюрным знаком Голливуда, на котором выгравировано название культовой достопримечательности. Я осторожно достаю его из упаковки, слегка встряхиваю и смотрю, как снежинки кружатся вокруг моста.

— Брукс, он прекрасен, — говорю я.

Я хотела пополнить свою коллекцию калифорнийским снежным шаром с тех пор, как навестила Эндрю и Ханну, но было уже позднее лето, и я не смогла его купить.

— Когда я нашёл тебя в той фотобудке, был заворожен. Даже до того, как я узнал, что ты не чужая, меня потянуло к тебе. Как и ранее сегодня, когда все остальные смотрели, как Ханна идет к алтарю, я мог видеть только тебя.

Это напоминает мне мою любимую часть свадеб, когда жених впервые видит свою невесту. Возможно, сегодня мы не были теми, кто женится, но когда он посмотрел на меня так, будто я принадлежу ему, когда мы стояли друг напротив друга, это было похоже на обещание того, что должно произойти.

— О чем ты говоришь?

Мой голос едва громче шепота.

— Есть причина, по которой я выбрал именно этот снежный шар. — Он кивает на подарок в моих руках. — Я надеюсь, что это станет началом нашего приключения, — говорит, делая глубокий вдох. — Я хочу, чтобы ты поехала со мной в Калифорнию. — Его взгляд ищет мой ответ. — Ты и Уинстон.

— Что? — задыхаюсь я. Почти роняю снежный шар, но рука Брукса поддерживает меня.

— Я дорожил каждой минутой с тобой, и я не хочу, чтобы она заканчивалась, — говорит он, осторожно кладя памятный подарок на тумбочку и беря мои руки в свои. — Все, о чем я прошу, — это шанс доказать, что мы должны быть вместе, потому что я не готов рисковать потерять тебя.

Это действительно происходит?

— Ты серьезно? Ты хочешь, чтобы мы поехали и остались с тобой?

— Нет, Голди. Я хочу, чтобы вы с Уинстоном жили со мной. Но если ты еще не готова к этому шагу, я приму все, что ты готова дать. Мы всегда можем провести полгода в Калифорнии, а вторую половину в Старлайт Пайнс. Я слышал, что пары с двух берегов сейчас в моде, — добавляет он с насмешливой ухмылкой.

— А как насчет твоей компании?

— Это было бы испытанием, но я в этом надолго, и сделаю все, чтобы сработало. Для нас.

Я закусываю нижнюю губу, пока в моей голове крутятся шестеренки.

— А как насчет Кей? Я не могу оставить ее одну управлять гостиницей.

— Я уверен, что она была бы за то, чтобы вы с Уинстоном поехали со мной в Калифорнию.

Я игриво шлепаю его по груди.

— Брукс, я серьезно. Кто будет управлять мероприятиями? Или помогать ей с повседневными делами, если меня не будет?

Он успокаивающе потирает большим пальцем мою ладонь.

— Мы поговорим с ней завтра за завтраком. Мы всегда можем нанять дополнительный персонал, чтобы облегчить ее ношу.

Я прислоняюсь к его груди, вдыхая его знакомый запах. — А что, если мои странности тебя беспокоят? Например, моя привычка оставлять кучу обуви у входной двери. Или тот факт, что я не могу устоять перед рождественской музыкой, начиная с октября. И не забудем о собачьей шерсти, которую ты неизбежно найдешь в каждом углу своей квартиры, потому что я разрешаю Уинстону спать на диване и кровати.

Он целует меня в лоб.

— Мы можем купить полку

Закладка:

Я запрокидываю голову, моргая, глядя на него в недоумении.

Я на распутье, тяжесть решения давит на мою грудь. Как я это вижу, есть два варианта. С одной стороны, у меня есть шанс сделать прыжок, оставив позади комфорт Старлайт Пайнс и рискнув отправиться в будущее, которое неопределенно, но полно обещаний. С другой стороны, я могу остаться там, где все безопасно и знакомо, но в месте, которое я переросла.

Внезапно все становится ясно. Услышав, насколько серьезно Брукс относится к обязательствам, мои сомнения по поводу того, что это временно, исчезают. Искренность в его глазах — это заверение, что он полностью в деле, заставляющее меня слабеть в коленях. Мое будущее все еще неясно, но я больше не одинока в этом.

— Мой ответ — да.

Я выпрямляюсь, убеждаясь, что он видит решимость в моих глазах.

— В какую часть?

— Я хочу поехать с тобой в Калифорнию, но только если ты пообещаешь, что мы сможем возвращаться так часто, как я захочу, и если Кей понадобится помощь с какими-то предстоящими мероприятиями, я должна быть здесь.

— Даю тебе слово, — клянется он. — Ты можешь приезжать, когда захочешь. Все, на что я могу надеяться, — это то, что вам с Уинстоном так понравится это место, что вы захотите назвать его своим вечным домом, — говорит он решительным тоном.

Его ответ должен был бы повергнуть меня в панику, я боялась, что мы движемся слишком быстро. Вместо этого он успокаивает мои страхи, и я чувствую, как мое выражение лица смягчается.

— Подожди. А как насчет Эндрю? Как ты думаешь, как он с этим справится?

Я бы никогда не хотела подвергать риску их дружбу, как бы сильно я ни хотела Брукса.

— Я убедился, что он знает, что я чувствую к тебе, до свадьбы.

Быстро моргаю, не в силах скрыть свое недоверие.

— Ты уже говорил с ним?

Он кивает.

— Я говорил. Он мог отреагировать негативно, но я не собирался больше ждать, чтобы прояснить свои намерения. Он предупреждал меня, что причинит мне боль, если я когда-нибудь разобью тебе сердце. — Его голос смягчается, когда он тянется, чтобы погладить меня по щеке. — Но не волнуйся, Голди. Я проведу остаток своей жизни, доказывая ему и тебе, что я никогда этого не сделаю. Теперь ты моя, и я сделаю все возможное, чтобы ты оставалась такой.

Оставшуюся часть его жизни? Я действительно его?

— Ты имеешь в виду каждое слово, не так ли? — шепчу я, наклоняясь к его прикосновению.

— Я твой с того момента, как ты выглянула из-за занавески фотобудки.

Это похоже на один из тех праздничных фильмов Hallmark, которыми я не могу насытиться, и часть меня ждет, когда проснусь и обнаружу, что все это было не по-настоящему. Но уверенность в голосе Брукса и нежность его прикосновений доказывают, что это моя новая реальность.

Он обнимает мое лицо руками, губы касаются моих в нежном поцелуе.

— Не могу дождаться, чтобы начать это приключение с тобой. — Протягивает руку. — Но сегодня вечером позволь мне позаботиться о тебе.

Не колеблясь, я беру его за руку, позволяя ему отвести меня в ванную. Оказавшись внутри, он включает свет, прежде чем закрыть дверь, чтобы дать нам уединение. Уинстон будет слишком занят изучением новых игрушек для жевания, которые он получил на Рождество, чтобы заметить, что мы ушли.

Брукс поднимает меня на черную мраморную столешницу, наклоняется, чтобы поцеловать кончик моего носа.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я, когда он подходит к отдельно стоящей ванне и включает кран.

— У тебя был напряженный день, поэтому мы собираемся принять ванну.

Я не упускаю намек на озорство в его тоне.

Киваю, веря, что все, что он припас, будет стоить ожидания.

— Это моя девочка, — говорит он с довольной улыбкой. — Оставайся там, пока я наполню ванну.

Когда вода в ванне поднимается, он щедро льёт пену из лепестков роз, которую я поставила на бортик, наблюдая, как она растворяется в водовороте розово-белой пены. Как только вода поднимается достаточно высоко, он выключает ее, переключая свое внимание на меня. Я маню его сгибом пальца.

Я содрогнулась, когда он приближается ко мне, его намерения несомненны. Это начало новой главы, которую мы разделим, и никто из нас не намерен тратить ни секунды.

Он встает между моих ног, крепко сжимая мое бедро одной рукой и приподнимая мой подбородок другой. Его шоколадно-карие глаза отражают тоску в моих, передавая наше глубоко укоренившееся желание.

— Ты идеальна. — Заявление свободно льется с его губ. — Скажи мне, ты скучала по моему члену сегодня, детка?

Он наклоняется, чтобы покусать раковину моего уха.

— Мммм, — стону я. Мои трусики становятся мокрыми только от мысли об этом.

Он захватывает мой рот жарким поцелуем, посылая искру электричества прямо в мое нутро. Делает шаг назад, я ворчу в знак протеста.

— Не волнуйся. К утру я трахну тебя до бесчувствия, и ты будешь умолять меня остановиться.

Он выпрямляется, на его лице появляется лукавая ухмылка.

Я тихо хмыкаю в знак одобрения, полностью наслаждаясь этой идеей.

Брукс — это искушение, которому я никогда не смогу противостоять.

— Давай снимем с тебя это платье, — говорит он. — Встань, повернись и положи руки на стойку.

Я делаю, как он просит, кладя ладони на прохладную поверхность.

Каждая клеточка моего тела горит, когда он откидывает мои волосы на плечо, оставляя спину открытой. Крепко кладет одну руку мне на бедро, а другой медленно расстегивает молнию моего платья. Напряжение невыносимо.

Резко выдыхаю, он трётся своим твёрдым членом о мою задницу.

— Тебе это нравится? — шепчет он мне на ухо. — Думаешь о моем члене внутри твоей тугой пизды?

— О боже, да, — хнычу я.

Он стягивает мое платье с моих плеч, и я чувствую его дыхание на своей коже за секунды до того, как он покрывает поцелуями мою шею.

Расстегивает мой бюстгальтер, освобождая мою ноющую грудь из их тисков, и тянется, чтобы погладить мои соски кончиками пальцев в дразнящих движениях. Я хнычу, он перекатывает мои соски между пальцами, грубо пощипывая их.

— Мне нравится, что ты всегда такая отзывчивая, — заявляет Брукс.

— Только для тебя, — бормочу я.

— Вот именно — только

Закладка:

Я скулю в знак протеста, когда он отпускает мои соски.

Стягивает мое платье вниз до конца, позволяя ему стечь у моих ног, прежде чем развернуть меня лицом к себе. Проводит пальцами по моей ноге, пока не добирается до моих трусиков, стаскивая их с моих ног.

— Я оставлю их себе, — заявляет он, кладя их на стойку рядом со мной. — Держись крепче, красавица.

Я кладу руки ему на плечи, и он подхватывает меня на руки, снова усаживая на стойку. Он держит меня в состоянии напряженности, балансируя на грани предвкушения. Я сойду с ума, если он не даст мне больше — и быстро.

— Брукс, ты мне нужен, пожалуйста.

— Хорошие вещи приходят к тем, кто ждет, помнишь? — говорит он с дразнящей улыбкой, убирая прядь волос мне за ухо.

У меня пересыхает во рту, он стягивает рубашку через голову, обнажая свою крепкую грудь. Его дыхание прерывается, когда я наклоняюсь вперед, прослеживая пальцами каждую черту его пресса.

Провожу пальцем к его V-образной линии, он отступает, снимая с себя остальную одежду.

— Брукс? — стону я от разочарования.

— Терпение, красавица.

Он водит рукой вверх и вниз по своему толстому стволу. Я завороженно смотрю, как он гладит, начиная с основания, доходя до кончика, размазывая каплю преэякулята по головке своего члена.

— Смотри, что ты, блять, делаешь со мной, Лила.

Он смотрит вниз на свой стоячий член, пока двигает рукой вверх и вниз по стволу. Его глаза греховно темные, челюсть напряжена, ноздри раздуваются. Он выглядит диким, раскованным и полностью моим.

Темно-карие глаза прожигают, как будто он помечает меня несколькими способами, оставляя мое лицо достаточно длинным, чтобы посмотреть вниз, куда направлен его член. Он стонет, наклоняясь ко мне, и струи спермы бьют по моей голой коже, когда он находит свое освобождение. Одна рука вытягивает каждую последнюю каплю из головки члена, другая размазывает ее по моим обнаженным бедрам и киске.

Он режиссер, а я сценарий, который он воплощает в жизнь.

История тоски, желания и любви, которая только начинает разворачиваться.

— Ты моя, красавица, — бормочет он, прежде чем врезаться своими губами в мои, страстно целуя.

Его член все еще тверд, когда он рисует своей спермой на моей коже кончиком, прежде чем войти в меня одним глубоким толчком, его терпение давно закончилось.

О. Боже.

— Я никогда не насыщусь этой твоей киской, — говорит он гортанным тоном.

Я обвиваю руками его шею, запутывая пальцы в волосах, пока он входит и выходит глубокими, уверенными толчками, смакуя момент. Стону от восторга, наслаждаясь тем фактом, что я полностью заполнена его длиной.

Он хватает мой подбородок рукой, пока неустанно вонзается в меня.

— Ты — все, чего я когда-либо хотел. Обещаю, что мы будем вместе.

— Всегда.

Я глажу его щеку.

Его глаза горят похотью, когда он наблюдает, как я перекатываю свой клитор между пальцами, сжимая его, на грани разваливания. Вскоре мы оба несемся к нашему освобождению.

— Брукс, я собираюсь…

Я запрокидываю голову назад, когда мой оргазм обрушивается на меня, оседлав волну эйфории так долго, как только могу. Брукс прижимает меня к себе, пока мы оба выходим из нашего возбужденного состояния.

Он целует меня в лоб.

— Все еще хочешь ванну? — спрашивает, прежде чем медленно выйти из меня.

Я киваю, желая насладиться тихим спокойствием еще немного.

Брукс помогает мне окунуться в горячую воду и устраивается позади меня. Я приветствую сопутствующее жжение, позволяя теплу проникнуть в мои напряженные мышцы. Запах роз окутывает комнату чувством спокойствия.

Я откидываюсь на грудь Брукса, пока он обнимает меня.

Каждая мышца моего тела расслабляется, когда его губы касаются моего плеча. Он оставляет легкие поцелуи на каждой веснушке.

— Это первый год, когда я чувствую дух праздника с тех пор, как потерял отца, и все это благодаря тебе, — бормочет он.

Я запрокидываю голову, чтобы посмотреть на него.

— Почему ты так говоришь?

— Потому что в этом году Рождество принесло мне тебя.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Брукс

На следующее утро мы завтракаем за обеденным столом с Кей и Джеймсоном. Теперь, когда свадьба закончилась, в гостинице все успокоилось, так что у Лилы есть немного времени для отдыха.

Она покусывает нижнюю губу, заламывая руки.

— Кей, я хочу с тобой кое о чем поговорить.

Мы договорились, что будет проще поделиться новостью о том, что Лила едет со мной в Калифорнию, и мы станем парой одним махом — два зайца одним выстрелом.

В то время как Лила была вне себя от беспокойства, я оптимистично настроен, что мы сможем придумать решение, чтобы бабушке не пришлось управлять гостиницей в одиночку. У меня не было возможности обсудить все с Джеймсоном, но я рад, что он здесь.

— Это из-за того, что ты уезжаешь? — прямо спрашивает бабушка Лилу.

Лила морщит лоб.

— Эм… Да, но как ты это узнала?

Она смотрит на меня, и я протягиваю руки в защиту.

— Я ничего не говорил.

Бабушка отмахивается от нас со смехом.

— О, милая, мне никто не должен был говорить. Я не новичок в этом. Ты была беспокойной с тех пор, как пошла на вечеринку по случаю помолвки Эндрю и Ханны, и я не упустила из виду, как всякий раз, когда упоминалось имя Брукса, твое лицо загоралось, как рождественская елка. Как только я увидела, что он был так же увлечен, стало ясно, к чему все идет. Вам обоим просто нужен был легкий толчок в правильном направлении, вот и все.

Подождите минутку.

— Эй, бабушка. Ты так и не объяснила, почему не предложила мне одну из тех раскладушек, когда узнала, что моя сломалась.

Она пожимает плечами.

— Происходило много всего, и это вылетело из головы.

Я все еще не убежден, что наводит меня на мысль, что бабушка была занята тем, что дергала за ниточки за кулисами, пытаясь свести нас с Лилой. Это была азартная игра, но у нее есть сверхъестественная способность склонять шансы в свою пользу, заставляя меня гадать, удача это или чистая гениальность.

Она протягивает руку, чтобы похлопать меня по щеке.

— Ты слишком много думаешь, дорогой, — говорит она, прежде чем снова обратить внимание на Лилу. — Тебе не о чем беспокоиться. Я не буду одна, когда ты уедешь. Джеймсон ранее сказал мне, что он будет проводить гораздо больше времени в Старлайт Пайнс. Доктор Дэнклифф, который владеет педиатрической практикой в городе, сокращает свои часы, и Джеймсон будет помогать ему два дня в неделю.

Мой брат избегает моего

Закладка:

Я делаю мысленную заметку спросить его об этом позже.

— Кто поможет, когда Джеймсон занят на работе или в Нью-Йорк? — спрашивает Лила у бабушки. — Ты не можешь сама управлять планированием мероприятия.

Ее голос слегка дрожит.

Все идет не так, как я думал, и при таком раскладе я боюсь, что Лила может пересмотреть свое решение. У нее золотое сердце, и пока она не убедится, что у моей бабушки есть вся необходимая поддержка в гостинице, она не захочет уезжать.

Лицо бабушки озаряется улыбкой.

— Не волнуйся. Я уже разобралась с этим.

Лила выглядит удивленной. — Ты?

— Да, женщина обратилась по поводу работы, и я наняла ее. Ее зовут Саттон. Она и ее дочь Пенни были проездом в канун Рождества и остановились, чтобы увидеть Санту — или, должна я сказать, тебя, — говорит мне бабушка, подмигивая. — Они ищут место, которое можно назвать домом, и влюбились в Старлайт Пайнс. Саттон заметила, что у нас не хватает персонала, и позвонила, чтобы спросить, есть ли у нас вакансии. Я наняла ее на месте. Изначально я планировала, что она возьмет на себя ведение домашнего хозяйства, и собиралась поселить ее и Пенни в комнате на первом этаже. Но теперь, когда коттедж открыт, они могут там остановиться. Это даст им крышу над головой и немного дополнительного пространства, пока Саттон не встанет на ноги.

Джеймсон, который до сих пор молча наблюдал, выплевывает апельсиновый сок, который он пил.

— Бабушка, ты не можешь предложить случайной женщине работу, потому что тебе ее жалко. Не говоря уже о том, чтобы предложить ей место для проживания.

Бабушка выпрямилась, расправив плечи.

— Почему бы и нет? Это ведь моя гостиница, не так ли? А это значит, что я решаю, кто здесь останется, а кто нет, спасибо большое.

У меня на языке вертится мысль указать, что она использовала те же выражения, за которые меня отчитала, но сдерживаюсь, когда она поднимает бровь, бросая мне вызов.

— Я не хочу, чтобы она пыталась воспользоваться тобой, — говорит Джеймсон, его голос смягчается.

— Чушь. Если ты забыл, я занималась этим задолго до того, как ты родился, — парирует она. — И, кроме того, было бы неплохо иметь ребенка, который привнесет немного жизни в это место. Мне нужен кто-то, кого я буду баловать теперь, когда Уинсон уехал в Калифорнию с Лилой.

— Мы не уедем навсегда. Думай об этом как о длительном отпуске, — говорит Лила, но тон выдает ее. — И мы будем навещать ее так часто, как сможем.

— Ммм, посмотрим, правда? — отвечает бабушка, приподняв бровь.

Да, так и будет.

Как я уже говорил Лиле, если все пойдет по плану, она и Уинстон так полюбят Калифорнию, что захотят сделать ее своим новым домом и остаться со мной навсегда.

После бранча мы с Лилой берем Уинстона на прогулку в город. Сегодня он нарядился в новый полосатый свитер в виде леденцов, который мама Лилы подарила ему на Рождество. Он также получил огромный пакет печенья с арахисовым маслом и новую плюшевую игрушку бегемота, поскольку у его нынешнего нет уха.

Я никогда не думал, что мой мир будет вращаться вокруг властной таксы и ее солнечной хозяйки. Но теперь, когда я увидел, какова жизнь с Лилой и Уинстоном, понимаю, насколько пустой была моя, пока они не появились.

Несколько местных жителей бродят по городу, вдыхая свежий воздух после празднования Рождества дома.

Мы зашли в местную кофейню «Пей и наслаждайся», чтобы купить напитки на вынос.

— Вот и я, — говорю я, выходя с заказом.

— Спасибо. — Лила сияет, когда я протягиваю ей мокко с поджаренным белым шоколадом. — Почему все лучшие вкусы должны быть сезонными?

— Не волнуйся, в Калифорнии полно кофеен с креативными бариста. Я уверен, что они будут рады приготовить тебе мокко с поджаренным белым шоколадом в середине июня, если ты этого хочешь.

— А что, если мы с Уинстоном не останемся так надолго?

— Тогда, я думаю, ты смиришься с жизнью без сезонных вкусов кофе круглый год, — говорю я, скрещивая руки с дразнящей улыбкой. — Хотя у меня такое чувство, что тебе там понравится.

— О, да? И почему? — спрашивает Лила.

— Потому что пребывание у меня подразумевает ежедневный массаж ног, утренний кофе и просмотр всех твоих любимых шоу вместе.

— Как романтично.

— Я уже говорил об оргазмах? Множество оргазмов.

Она закрывает лицо, разражаясь смехом.

— Обещания, обещания.

— Те, которые я намерен выполнить, — заверяю я, наклоняясь, чтобы быстро поцеловать ее в губы. — Теперь осталось только убедиться, что у Уинстона есть гора игрушек и бесконечный запас угощений, чтобы развлекать его ночью, пока мы… заняты.

Лила кладет руки на бедра, глядя на собаку, о которой идет речь.

— Что ты думаешь, Уинстон? Думаешь, ты сможешь выдержать, когда тебя время от времени подкупают, чтобы ты спал в твоей собачьей кровати?

Он согласно лает, и когда я смотрю вниз, стоит на задних лапах, роя лапами воздух. Его взгляд прикован к щенячьей чашке в моей руке, как будто это приз, который он собирается забрать.

— Расслабься, приятель, это все твоё.

Когда я наклоняюсь и предлагаю ему, он чуть не сбивает меня с ног, ныряет, с удовольствием поглощая свое угощение.

Лила смеется над его энтузиазмом, качая головой.

— Я уже говорила, что взбитые сливки — еще одно его любимое лакомство?

— Принято к сведению, — говорю я, откладывая эту информацию на потом.

Когда Уинстон заканчивает, я выбрасываю пустую чашку, достаю из кармана пальто красный конверт и передаю его Лиле.

— Что это? — спрашивает она. — Ты уже подарил мне подарок.

— Это принадлежит тебе, и я подумал, что сейчас самое время вернуть его.

Лила открывает рот, когда достает черно-белую полосу Polaroid с нашей помолвки Эндрю и Ханны.

Ее пальцы обводят фотографии, а губы изгибаются в улыбке.

— Брукс, это невероятно.

— Я рад, что тебе нравится.

Я убедил своего помощника, в обмен на дополнительный бонус, зайти ко мне домой в канун Рождества и забрать полосу фотографий, которую я спрятал в тумбочке для сохранности. Он

Закладка:

Было очень приятно увидеть улыбку на лице Лилы.

— Не могу поверить, что ты их взял, — говорит она. — Когда я проверила, их уже не было, поэтому я решила, что они так и не были напечатаны.

— Я не был готов отпустить это воспоминание, и мне хотелось чего-то осязаемого, за что можно было бы удержаться.

— Я так рада, что ты это сделал. — Она обнимает меня. — Не могу дождаться, чтобы вставить это в рамку, хотя будет сложно решить, какую именно. Золото или серебро подойдут к декору твоей квартиры или что-то смелое, например, яркий акцент?

— Выбирай любую рамку, которая тебе нравится, но обещай, что она будет в гостиной, чтобы все, кто придет в гости, знали, как много ты для меня значишь, — заявляю я.

— Ты заключил сделку.

Мы направляемся к скамейке возле кофейни с видом на парк с городской рождественской елкой. Я подсаживаю Уинстона к Лиле. Когда мы усаживаемся, я небрежно обнимаю ее за плечи. Нет никого, с кем я бы предпочел провести праздники или вообще любой другой день. Я все еще не верю, что она действительно моя. Полностью, бесповоротно мое.

Я наклоняюсь, обхватываю ее подбородок рукой и крепко целую. Шум вокруг нас затихает, сменяясь тихой уверенностью, что это именно то место, где мне суждено быть.

— Я очень рада, что ты вернулся в Старлайт Пайнс, — бормочет Лила.

— Я тоже.

Долгое время я смотрел на жизнь сквозь дымку скептицизма и разочарования.

Я избегал города, который обожал мой отец, слишком боясь поверить, что счастье возможно здесь, убежденный, что это приведет к еще большим страданиям. Пока снежинки кружатся вокруг меня, я не могу не думать о том, что он сыграл свою роль в моем возвращении сюда и что он хотел бы, чтобы у меня появились новые воспоминания, которые чтят бабушку и место, которое он больше всего ценил.

Затем Лила вошла в мою жизнь — или, скорее, я вернулся в ее жизнь. Она показала мне, как ценить мелочи, и напомнила, что счастье часто можно найти там, где его меньше всего ожидаешь, даже в маленьком городке, который, как я думал, покинул навсегда.

После всех этих лет я наконец-то чувствую себя как дома. Важно не место, а человек, который делает даже самые маленькие моменты необыкновенными — и для меня это Лила. То, что мы пережили, было не просто рождественским настроением, это было началом нового этапа. Снова открыв свое сердце, я нашёл магию, которая будет длиться вечно.

ЭПИЛОГ

Брукс

ДВА МЕСЯЦА СПУСТЯ

Как только я толкаю дверь в свою квартиру, Уинстон мчится по коридору, визжа от восторга. Сегодня он щеголяет в сине-белом свитере со снежинками, который мама Лилы отправила на прошлой неделе. Тот факт, что он больше не живет в Старлайт Пайнс, не помешал ей баловать его ни капельки.

Я наклоняюсь, чтобы хорошенько почесать его за ухом. Он обнюхивает меня, тычась своим теплым носом в карман моего пальто.

— Застукал меня с поличным, да?

Его уши навостряются, как только я достаю арахисовое печенье. Протягиваю ему его, собачий хвост начинает яростно вилять, и он, не теряя времени, сжирает его.

— Уинстон, что ты… — Я встаю на ноги, когда Лила заворачивает за угол. — Брукс, ты дома, — восклицает она, обнимая меня.

Беру ее на руки, и она визжит от восторга, ее заразительная улыбка освещает комнату, когда я прижимаю ее к себе. Я все еще не могу поверить, как мне повезло, что она есть в моей жизни.

Опускаю ее, замечаю, что волосы собраны в небрежный пучок, а на щеках у нее синие и розовые блестки, как будто она вышла из причудливой мечты.

— Работаешь над каким-то арт-проектом? — поддразниваю я, смахивая случайную крупинку блесток с переносицы.

— Невеста хочет положить в свои подарочные коробки для девичника блестящие бокалы для вина. Я решила сделать их сама, но теперь мой офис похож на взрыв на фабрике блесток. Я бы посоветовала держаться подальше, если ты не хочешь в итоге сверкать весь следующий месяц. Хотя я думаю, что тебе это подойдёт, — смеется она, делая вид, что швыряет на меня блестки. — Как прошла работа сегодня?

— Я скучал по тебе, — говорю я, заслужив резкий лай от Уинстона. — Да, я тоже скучал по тебе, Уинн.

Он торжествующе виляет хвостом, как будто мой ответ вызывает у него одобрение.

— Мы рады, что ты дома, — отвечает Лила, приподнимаясь на цыпочки, чтобы поцеловать меня.

Я не могу не ухмыляться каждый раз, когда она называет нашу квартиру домом.

Мы оставались в Старлайт Пайнс до Нового года. Она собрала вещи в коттедже, перевезя большую часть вещей в Калифорнию, а остальное переместила на чердак родителей — пока.

С тех пор мы уже дважды возвращались, и этим летом у нас запланирована поездка во Францию с семьей Лилы. Я не теряю времени, давая ей возможность начать исследовать мир.

Перед тем, как мы уехали из Старлайт Пайнс на каникулы, я поговорил с бабушкой и узнал, что никто не продолжил дело моего отца — следить за тем, чтобы у каждого ребенка были подарки под елкой на Рождество, и я знал, что пришло время возродить Фонд рождественского Клауса. Но вместо того, чтобы ограничиваться Старлайт Пайнс, цель состоит в том, чтобы превратить фонд в общенациональную инициативу. Лила и Джеймсон предложили свою помощь, к предстоящему рождественскому сезону мы будем помогать семьям по всей стране создавать незабываемые рождественские воспоминания.

Вскоре после того, как мы с Лилой приехали в Калифорнию, мне пришлось вернуться на работу. Лила не из тех, кто сидит без дела, и провела свои первые несколько недель в городе, помогая Ханне в ее студии йоги. Уинстон присоединился к нам, и они провели послеобеденное время, исследуя город. Хотя это и занимало их, я мог сказать, что Лиле не хватало энергии и креативности в организации мероприятий.

Я планировал помочь ей открыть собственное агентство, когда она будет готова, но тут вмешалась судьба. Она услышала, как женщина в студии йоги упомянула, что их свадебный организатор уволился. Лила предложила свои услуги, и через шесть недель она уже полностью забронирована до сентября. Наша свободная спальня превратилась в ее рабочее место.

Теперь, вместо того чтобы искать оправдания, чтобы остаться в офисе, я ухожу в пять. Мы проводим ночи, гуляя с Уинстоном в близлежащем парке для собак, где он любит терроризировать белок, гоняясь за

Закладка:

Мои ночи проходят в поклонении каждому дюйму тела Лилы и осыпании ее лаской. Я зависим от того, как ее тело идеально прилегает к моему, и смакую каждый тихий вздох и стон, вырывающийся из ее рта.

— Лила, — бормочу я.

Она смотрит на меня своими ярко-голубыми глазами, в которых я могу потеряться часами.

— Да?

— Переезжай ко мне, — заявляю я.

Она наклоняет голову, хмуря брови.

— Теперь мы уже живем вместе, не так ли?

Она обводит квартиру.

Она права. Ее декоративные подушки разбросаны по дивану, полароидные снимки из фотобудки в рамочках на журнальном столике, а ее снежные шары расставлены на полке в углу. Мне не терпится пополнить ее коллекцию, отметив места, которые мы будем исследовать вместе. Мир принадлежит ей, и я буду рядом с ней в каждом новом приключении.

— Да, но я хочу сделать это официально. Во время нашего следующего визита в Старлайт Пайнс давай заберем оставшиеся твои вещи из дома твоих родителей и привезем их сюда. Это твой дом, и я хочу, чтобы мы построили свое будущее именно там.

Мы сказали ее родителям, что вместе, на следующий день после того, как сообщили эту новость моей бабушке. Ее мама нисколько не удивилась, и хотя ее отец изначально был настроен сдержанно, в основном из-за разницы в возрасте, он согрелся, увидев, как много значит для меня Лила.

Она стала всем для меня, и нет ничего, чего бы я не сделал для нее. Я сдерживал свои истинные чувства, беспокоясь, что еще слишком рано, но этот момент кажется идеальным, чтобы сказать свою правду.

Я нежно поднимаю ее подбородок, встречаясь с завораживающим сине-зеленым взглядом.

— Я люблю тебя, Лила Монро. Я так чертовски люблю тебя.

Она кладет свою руку на мою, ее голос шепотом.

— Я тоже люблю тебя, Брукс Клаус.

Позже тем вечером мы с Лилой свернувшись калачиком на диване смотрим «Отпуск». Это один из немногих праздничных фильмов, которые я не видел, и хотя уже почти март, я не против его посмотреть, учитывая, что Лила в моих объятиях, и тепло ее присутствия заставляет чувствовать, что Рождество никогда не кончалось.

Я останавливаю фильм, когда звонит телефон Лилы. В это время звонит только один человек, и разговор может длиться часами, в зависимости от последней драмы, которую должна разделить Фэллон. Я еще не встречался с ней, но Лила планирует поездку для нас в Нью-Йорк в следующем месяце.

Если я что-то и усвоил, слушая их разговоры, так это то, что Харрисон Стаффорд — враг номер один. И у него есть демонический кот, которому нравится мучить Фэллон.

Слава богу, мы с Уинстоном по большей части ладим. Нет никаких сомнений, кого бы Лила посадила в собачью будку, если бы ей пришлось выбирать между нами.

— Привет, Фэллон, — отвечает Лила. — Ты на громкой связи.

— Я так рада, что ты взяла трубку, — говорит Фэллон, ее голос неистовствует. — Возможно, я сделала что-то действительно глупое и понятия не имею, как это исправить.

— Ого, помедленнее. Что случилось?

— Помнишь тот розыгрыш, о котором я рассказывала тебе на прошлой неделе?

Глаза Лилы расширяются, и она прикрывает рот рукой.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты на самом деле этого не делала.

Интересно, о каком розыгрыше она говорит.

С тех пор, как Харрисон вернулся домой из поездки к семье на праздники и обнаружил, что его хоккейная клюшка сломана, он устраивал один розыгрыш за другим — каждый более сложный, чем предыдущий.

— Это был несчастный случай… в некотором роде, — спешит объяснить Фэллон. — Я купила отбеливатель и положила его в бутылку шампуня Харрисона, но после того, как я поговорила с тобой, решила не делать этого. Потом сработал таймер для киша, который я держала в духовке, а после этого мне позвонил клиент, и я забыла об этом.

— Я понимаю, но это довольно серьезная вещь, о которой стоит забыть, не думаешь? — мягко спрашивает Лила.

Фэллон стонет.

— Да, я знаю. Я даже не думала об этом снова, пока не услышала, как Харрисон кричит в своей ванной. Когда я забежала проверить его… ну, это неважно. Важно только то, что его волосы ярко-оранжевые, и если я это не исправлю, он, вероятно, выгонит меня.

— Можно ли его винить? — прямо говорит Лила.

— Не помогает, — бормочет Фэллон.

Лила выдыхает.

— Ты права. А как насчет шампуня для коррекции цвета? Он должен помочь сбалансировать желтизну его волос. Хотя это может занять несколько дней.

— У меня нет нескольких дней. Завтра утром у него важная деловая встреча, которую он не может пропустить, и он ни в коем случае не может появиться с рыжими волосами, — отвечает Фэллон напряженным от разочарования голосом.

Лила кусает нижнюю губу, размышляя. Она оглядывается, когда я слегка сжимаю ее ногу и отключаю звук.

— Что? — спрашивает она.

— Он генеральный директор многомиллиардной компании, верно? Пусть его помощник подергает за ниточки и пригласит к нему в квартиру сегодня вечером колориста. Держу пари, кто-нибудь сделает это за правильную цену.

Она смеется.

— Разумеется, ты предлагаешь решить проблему деньгами… хотя, должна признать, в этой ситуации это гениальная идея.

— У меня такое иногда случается.

Я рад, что не стала жертвой одной из шуток Фэллон и что Лиле неинтересно проделывать такие трюки.

— Лила, ты там? — спрашивает Фэллон, в ее голосе слышится паника.

Она быстро целует меня, прежде чем включить звук.

— Я здесь. Пусть Харрисон свяжется со своим помощником и объяснит ситуацию. Они смогут найти кого-то, кто сможет прийти к нему в пентхаус сегодня вечером, чтобы все исправить.

— Это отличная идея, — восклицает Фэллон. — Я лучше пойду. Харрисон с каждой секундой становится все более беспокойным и не перестает проводить руками по волосам, как будто это все исправит.

— Конечно, для этого и нужны друзья. Держи меня в курсе.

— Будет сделано. Пока, — говорит Фэллон, прежде чем закончить звонок.

Лила кладет телефон на подушку и забирается ко мне на колени, положив голову мне на грудь.

— Похоже, в раю проблемы, — поддразниваю я.

— Фэллон утверждает, что работает только на Харрисона, но очевидно, что за этим стоит нечто большее, чем они готовы признать. Я только надеюсь, что они поймут это до того, как их шалости вызовут настоящие проблемы.

— Я уверен, что они справятся. — Я приподнимаю ее подбородок, чтобы ее глаза встретились с моими. — Я люблю тебя, Лила.

С тех пор, как я произнес эти три коротких слова вслух, я не

Закладка:

— Я тоже люблю тебя, Брукс. Всегда.

Я никогда не думал, что мне повезет найти настоящее счастье, но вот я здесь, держу женщину своей мечты в своих объятиях, доказывая, что любовь реальна и стоит того, чтобы ее ждать.

КОНЕЦ.