Россыпи в крови.

Глава 1

Платные убийцы всегда хладнокровны и деловиты. Эти за­ранее купили двуствольный обрез и патроны к нему. В укром­ном месте, на берегу озера, провели репетицию, ведя огонь по бумажным мишеням. К моменту, когда заказчик определил день и час покушения, подготовка была завершена.

Кто ждет выстрелов в упор, торопясь в семь утра на рабо­ту? Человек вышел из подъезда, нашарил в кармане ключи от гаража. В следующий миг он отшатнулся от взявшегося невесть откуда мотоцикла и рухнул на землю, приняв два за­ряда волчьей картечи. Предсмертный крик лишь подстегнул улетавший стрелой мотоцикл с двумя седоками в шлемах.

И потом все было четко, по плану. Снялся с поста сигнальщик, подавший мото­циклистам знак о выходе жертвы из дома. Пересел в машину, ждавшую в услов­ленном месте, стрелок с об­резом (оружие затем утопи­ли в ручье). Без промедле­ния ринулись в людные ме­ста, чтоб затеряться и обес­печить алиби...

Картинка из жизни ганг­стеров Чикаго? Нет, это бы­ло в Чите. И не в какой-то законспирированной банде, а в легальной кооперативной организации – старатель­ской артели «Южная», что при объединении «Забайкал-золото». Но в чем отличие артели от преступного сооб­щества, если это председа­тель «Южной» Ю. Тхорик дал указание шоферу своей персональной машины В. Ру­дому убрать своего замести­теля В. Максименко и выло­жил авансом за голову обре­ченного 29.700 рублей?

Максименко не ждал угро­зы от «друзей». Ведь Тхо­рик, человек вообще-то сви­репый и властный, явно благоволил к своему заму. Они водили дружбу много лет, по-братски делили холостяц­кую квартиру и стол, вместе ездили на отдых. Дружба дала трещину, когда Макси­менко собрался жениться. Председатель артели паниче­ски боялся каждого нового человека в своем окружении и сделал все, чтобы расстроить брак. А когда не по­лучилось, пошел, точно в картах, ва-банк.

Когда Максименко начали пугать, угрожать по телефо­ну, тот поделился своими со­мнениями о расставленных силках с В. Рудым и еще одним из «палачей» – С. Иванюком, тоже водите­лем «Южной». Рудый заве­рил товарища в помощи. Хо­тя в то время уже положил на сберкнижку многотысяч­ный гонорар, принесенный в газетном кульке от заказчи­ка – Тхорика. С. Иванюк то­же не думал идти на попят­ную – на выручку от убий­ства мысленно строил дом, покупал машину. Тем более не колебались непосредст­венные исполнители – сту­денты Хабаровского институ­та инженеров железнодорож­ного транспорта С. Сапунов и Н. Вуглак, которые до то­го и в глаза не видывали Максименко. А почему бы и не позабавиться, не подрабо­тать? Романтично, как в за­падном боевике: пиф-паф с мотоцикла!

Что это за артель такая, где по приказу руководите­ля, на деньги руководителя одни работники готовят убийство другого? Увы, под вывеской кооперативной ор­ганизации, в которой все рав­ны, вопросы решаются со­обща, правление подотчетно коллективу и т. д., скрыва­лась шайка преступников, извлекавшая баснословные нетрудовые доходы. Мате­рый волк Тхорик был уличен в хищении 160 тысяч руб­лей. В возглавляемой им ар­тели не было и тени коопе­ративной демократии. «Тхо­рик – страшная личность, – говорили на суде. – Челове­ческая жизнь для него ниче­го не стоит. Любит стравли­вать людей, распространять порочащие слухи...»

Он управлял артелью, как атаман бандой. Трудно при­думать более жесткую власть, если была беспрекос­ловно исполнена директива об убийстве. «Тхорик два ра­за не повторяет, иначе вы­летишь с денежной рабо­ты»,– развел руками В. Ру­дый. Каждый должен был знать только свой, самый уз­кий участок «денежной ра­боты». Если какой-то стара­тель проявлял законный ин­терес к делам артели, то на­тыкался на зловещий воп­рос: на ОБХСС работаешь?

Кажется, против этих из­вергов должна была вос­стать вся Читинская область. Однако драма не стала сен­сацией. В районах старатель­ской добычи золота это – почти рядовое явление, там только и жди уголовщины. В артели «Дружба» (при том же «Забайкалзолоте») похищено 150 тысяч рублей. Сразу шестнадцать человек привлекли к уголовной от­ветственности в кооперативе «Забайкалье» – растрачено три миллиона рублей. То же и в других регионах. В ар­тели «Казахстан» украли без малого полмиллиона. Шайку «поделыциков» возглавлял сам председатель Дьяченко. Преступные руки гребут не только деньги, но и благо­родный металл. А почему бы и нет, коли налажен сбыт? Примеров тому хоть пруд пруди. Так что ограничимся лишь этим.

Ныне, когда кооперативы растут как грибы, возьмем­ся предостеречь тех, кто умиляется при виде любой подобной вывески. Эта про­грессивная форма хозяйст­вования, открывающая, не­сомненно, большие возмож­ности для деловых, предпри­имчивых и честных людей, в то же время оказалась очень удобной и для деляг, пре­ступников, которые коопера тивную демократию и эконо­мическую самостоятельность ловко используют для гра­бежа и хищений – как, на­пример, нож, пистолет или отмычку.

Для несведущих заметим: старательская артель сего­дня – это вам не группа лесных бродяг с лопатами и лотками, какими они пред­стают со страниц «Угрюм-реки» Шишкова. Современ­ный охотник за золотом осед­лал бульдозер «Комацу» размером с таежную избу и гигантскую драгу – плаву­чий завод. По техническому оснащению и по численности работающих (скажем, в арте­ли «Печора» 1.500 чело­век) это – горное предприя­тие, ни в чем не уступающее подразделениям Минцветмета.

Исходная идея, которой руководствовалось мини­стерство, создавая артели, была проста и очевидна. В положении о старательской добыче записано, что «она разрешается на закрываемых золотодобывающих предприятиях, участках и объектах, а также на неболь­ших месторождениях, экс­плуатация которых государ­ственными предприятиями нецелесообразна». То есть кооперативы должны были показать себя там, где госу­дарству заниматься промыш­ленной добычей не с руки, нерентабельно. Казалось бы, все по законам социализма, правильно.

Однако слово «нерента­бельно» было невыносимо для ушей отцов-основателей артелей. Постигая новые и, как выяснилось, благодат­ные формы хозяйствования, особенно в условиях слабого контроля со стороны родно­го министерства и других ведомств, со временем они поставили перед собой страте­гическую цель – внедрить­ся на богатые россыпи, где золото можно грести лопа­той, а еще лучше – бульдо­зером! И немало преуспели. Начальник производствен­ного отдела по старатель­ским работам Минцветмета СССР В. Чупин констатиру­ет ныне печальный факт: на­ши горнодобывающие пред­приятия предоставляют артелям месторождения с про­мышленными запасами золо­та.

А барьеры протаранили взяткой. Именно за подноше­ния и услуги выносились «выгодные» артелям реше­ния и разрешения. Торг в руководящем звене горнодо­бывающих предприятий, бы­вает, идет такой, что иному кооперативу позавидует и фирма «Локхид», поднато­ревшая на крупных аферах.

Председатель артели «Нурата» А. Сергиенко, «подма­зав» генерального директо­ра объединения «Узбекзолото» А. Кахарова тридцатью тысячами рублей, взрыхлил почву, казалось бы, для вы­дающейся сделки. Кахаров предложил для разработки месторождение «Зарница» с высоким содержанием золо­та. Стоимость грамма будет столь же высокой, набивал себе цену «генерал», как при добыче на участках, где зо­лота втрое меньше. Взамен он просит наличными лишь... десять процентов от всей выручки, полученной с «Зар­ницы». Эта чудовищная де­сятина поставила тогда Сергиенко в тупик. Тот замялся, а потом и отказался вовсе. На богатую россыпь на тех же условиях внедрилась ар­тель «Чаткал», возглавляе­мая более решительным и, су­дя по всему, более расчетли­вым председателем – вором О. Пащенко.

Сказочные возможности открыло перед артелями предоставленное им право са­мостоятельно вести геолого­разведку. Отцы-основатели тут же принялись перемани­вать с государственных пред­приятий геологов и маркшей­деров высшей квалификации высшей, чем где бы то ни бы­ло, зарплатой. Уже при состав­лении проектной документа­ции на разработку месторож­дений (еще одно странно приобретенное право стара­тельских кооперативов) здесь закладывается мощный фун­дамент для сверхприбылей. Все, что выгодно завышать, завышают, а что удобно за­нижать, занижают. В по­давляющем большинстве ар­тельных документов доля со­держания золота в породе меньше, чем в натуре. А рас­четная цена грамма добыва­емого металла больше фактической вдвое и втрое. Толь­ко на этом, по скромным подсчетам, каждая артель полу­чает ежегодно от миллиона до полутора миллионов руб­лей неучтенной прибыли, или сотни, тысячи граммов неуч­тенного металла.

Что значит, скажем, завы­сить толщину вскрышных по­род? Это автоматически по­вышает объем работ, дает рекордную производитель­ность землеройной техники, экономит горючее, запчасти. Вот и искомая для статотчетов рентабельность!

Кстати, для ликвидации всех «узких мест» и для за­щиты жизненно важных инте­ресов артели создали сеть «снабженцев» из тысяч чело­век, накрывающую всю стра­ну. Эти весьма мобильные и богатые люди творят чудеса, могут добыть даже мощную импортную технику, напри­мер, бульдозеры «Катерпиллер» и «Комацу», приобрета­емые за валюту целевым на­значением для государствен­ных предприятий, транспорт, оборудование. И даже драги!

Зачисляют в «снабженцы» по особого рода способнос­тям и авторитетным рекомендациям. Скажем, пронырли­вый и обходительный москов­ский фотограф М. Быкадоров имел в активе родство, хоть и дальнее, с одним из вид­нейших деятелей старатель­ского движения (в уголовном, конечно, направлении), заместителем председателя артели «Печора» С. Вуткевичем. А свел его непосредственно с артельщиками из «Южной» фотокорреспондент АПН Ю. Сомов. Рекомендаций столь известных в своем кругу людей оказалось достаточно, чтобы новоиспеченному «снабженцу» положили оклад 600 рублей в месяц – не стыдно упомянуть такую сум­му и тестю-генералу. Но этот окладишко был для начала, нечто вроде ученической сти­пендии. Пройдя испытатель­ный срок, он получил за год почти двадцать три тысячи рублей вместе с премиаль­ными и сорок пять с полови­ной тысяч – на расходы. В подотчет? Как сказать. Председатель артели Ю. Тхорик дал Быкадорову такое напутствие: будут докумен­ты – отчитывайся перед бух­галтерией, нет – передо мной, на словах, артель моя и деньги мои.

На отчетно-неподотчетные тысячи он покупал по заказам Тхорика всевозможный дефицит, деликатесы, япон­ские магнитофоны. Однажды даже справил по заданию шефа уютный домик у Азов­ского моря, записав его на свою фамилию. Расторопно­му и неболтливому «снаб­женцу» Тхорик доверил и большее – вручить пятна­дцать тысяч целковых из то­го же волшебного источника предшественнику В. Чупина на посту начальника произ­водственного отдела по ста­рательским работам Минцвет­мета СССР И. Марьяновскому, которого успел узнать по совместным застольям с Тхориком в шикарных москов­ских ресторанах.

Весьма преуспел на деля­ческой ниве и «снабженец» артелей «Тайга». «Лена», «Согдиана» Л. Островский, выпускник Московской кон­серватории. Одно время он служил сразу в двух артелях. И специализировался исклю­чительно на незаконных пос­тавках, ибо в «Тайге» при ре­визии не нашли ни единого документа, свидетельствую­щего о том, что такие-то ма­териалы, запчасти и оборудо­вание получены через Остров­ского.

Раскроем его творческую лабораторию. Имея в кармане сфабрикованные письма на бланках Минцветмета СССР и «Лензолота» с поддельны­ми подписями ответственных товарищей, он шел в Минсельхозмаш СССР и полу­чал на них совершенно нату­ральные визы заместителя начальника ВПО «Союзтракторопром» П. Евдокименко. За это благодарная артель зачислила в «снабженцы» зятя Евдокименко, некоего М. Высотского. И Л. Островский старался не за так. Его пре­старелый папаша, инвалид первой группы, был «при­нят» в артель экспедитором. Оба столичных «старателя» и не помышляли о работе, зар­плата им шла по почте.

Бурная, но скрытая дея­тельность «снабженцев» еще ждет своего летописца. В Таджикистане с их помощью артель получила несколько могучих «БелАЗов», предназ­наченных совсем для других мест и других ведомств. На заполярный остров Больше­вик, который взялся поко­рить кооператив «Полюс», «снабженцы» оперативно до­ставляли грузы на самоле­тах... тяжелой транспортной авиации. Ничего невозмож­ного!

Но вернемся с невидимого Фронта на передний край до­бычи. Что делают отцы-осно­ватели, утвердившись на бо­гатых россыпях? Хапуги не были бы хапугами, если бы и при наличии лучшей техни­ки, первоклассных специали­стов работали культурно. Нет, артели ведут добычу хищнически, снимают слив­ки, а там хоть трава не рас­ти. При контрольных про­мывках отработанных пород выявлены остатки золота на 15 – 25 процентов сверх нор­мы допустимых потерь. Ста­ло быть, ежегодно попадают в отвалы многие тонны золо­та, повторная добыча кото­рого сложна и невыгодна.

Тревожная, ненормальная тенденция последних лет та: доля добычи металла старателями растет, а доля госпредприятий – снижает­ся. Выходит, ситуация пере­вернулась – Минцветмет до­вольствуется теми участками, от которых отвернулись от­цы-основатели.

Прибрав к загребущим ру­кам золотые жилы под ло­зунгами кооперативной демократии. патроны артелей по­заботились о том, чтобы сама демократия существовала ис­ключительно у них на языке. Если забыть на минуту о тех­нике и других приметах се­годняшнего дня, то по усло­виям труда и быта рядовой старатель недалеко ушел от дореволюционного предше­ственника. Он вкалывает, как проклятый,– от зари до зари, без выходных. Их те­кучесть достигает в артелях девяноста процентов. КЗоТ не соблюдается.

Скудный, спартанский быт рядовых старателей – еще одно слагаемое блестящего хозрасчета. Не воздвигать же для безропотных работяг-сезонников палаты белока­менные. Ютятся они, как и в веке минувшем, в ветхих из­бушках, землянках, сараях.

Когда один из нас посетил базу артели «Печора» в Ух­те, два сведущих человека – бухгалтеры Л. Комаров и С. Савченко, живописуя невиданное процветание коо­перативного хозяйства, не преминули подчеркнуть, что главная цель артели – вовсе не добыча презренного жел­того металла, а воспитание старателей в духе идеалов коммунизма, вовлечение их в общественную жизнь, раз­витие соревнования, как и записано в уставе товари­щества. Видимо, невзгоды и лишения, виданные нами, тоже входят в программу перековки сознания.

Но как совместить с этим доходы и быт отцов-основа­телей? Нередко на одну ру­ководящую персону прихо­дится за год сорок пять ты­сяч рублей зарплаты. Когда во время ревизии подсчитали легальный доход председате­ля «Печоры» В. Туманова, оказалось, что аналогов в отечественной практике он не имеет. Союзный министр получает за год в несколько раз меньше. А если учесть еще и широко развитую се­мейственность в артелях, то с отцами-основателями потя­гается лишь редкий бизнес­мен. Председатель коопера­тива «Иртыш» М. Мельни­ков вместе с женой-секретар­шей, а также сыном, зятем, сестрой жены выкачал за пя­тилетку из старательской кассы почти 380 тысяч руб­лей.

Ясно, что столь солидные и высокооплачиваемые люди не могут обитать в землян­ках или дырявых палатках, спать на нарах. Молчаливый страж базы артели «Печора» показал уютные, комфорта­бельные терема коттеджи отцов-основателей, двухэтаж­ные апартаменты Туманова. Мебель, оборудование, ков­ры – все эстра-класса. Рас­полагают к отдыху, поправ­ке здоровья и несколько крытых бассейнов с чистей­шей приятной водой, рос­кошные сауны, буйствует зе­лень в оранжереях. А в точ­ке общепита хозяйничает шеф из первоклассного сто­личного ресторана.

Но В. Туманов не таков, чтобы подолгу прозябать в приполярном городке. Он предпочитает руководить ар­телью на расстоянии, пребы­вая в командировках 250 дней в году. Если вершит дела в столице, то пребыва­ет в комфортабельной квар­тире ЖСК «Лебедь», запи­санной на сына, если греется на южном солнце, останавли­вается в одном из своих особняков – пятигорском или мисхорском. Туманов располагает выездом из не­скольких машин в разных точках страны, оплачивае­мых артелью. Конечно, жизнь на широкую ногу тре­бует хлопот, поэтому предсе­датель не может обойтись без особых слуг. Мисхорский дом Туманова сторожат и обслуживают два весьма квалифицированных служи­теля. А на московских про­спектах ждет его указаний другой поверенный-доверенный, некто В. Шехтман.

С той же целью, с какой скоробогатые дельцы про­шлого покупали дворянские гербы и титулы отцы-основатели ищут знакомства с именитыми поэтами, худож­никами, писателями, арти­стами, наводят мосты к ми­нистерствам и ведомствам, братаются с журналистами. Дело не только в «решпекте», в тщеславном желании выйти в свет. Служители муз и печатей формируют надежное лобби для их защиты от правосудия. Сгу­стилась, например, гроза над Тумановым – встревожились авторитетные «друзья», взявшись хлопотать за «честнейшего и за­служенного человека».

Жаль, «друзья» не знают кое-какие детали его биогра­фии. Из четырех своих су­димостей Туманов вспоми­нает, да и то нехотя, только об одной: по известной 58-й статье, изображая себя невинной жертвой культа. Увлекался, мол, поэзией, чи­тал Есенина, за то и постра­дал. Поправим Вадима Ива­новича: он был осужден за антисоветскую агитацию и пропаганду, оснований для его реабилитации не было и нет. Другие дела и вовсе не свяжешь с любовью к сти­хам – сплошная уголовщи­на. Сначала – хищение де­нежных средств по подлож­ным документам ради попоек в ресторанах Владивостока. Групповое нападение на сберкассу на Колыме, отяг­ченное убийством. Снова хи­щение и судимость – это уже в пору благородной стара­тельской деятельности.

Сейчас этот рецидивист со стажем, потершись возле ма­стеров слова, сам взялся за перо. В «Огоньке» (№ 4 за этот год) увидел свет его опус «Жизнь без вранья». Ложью тут является хотя бы то, как В. Туманов предста­вился: руководитель предпри­ятия, геолог. Какое отноше­ние к науке о земле и ее нед­рах имеет он, если даже се­милетнее образование в своей анкете приписал (фактически окончил лишь шесть клас­сов)?

Враньем Туманов только и живет. Проведя время войны за тысячи километров от фронта, сейчас он выдает себя за ветерана сражений. Раньше, когда Туманов был менее нагл, он собственно­ручно написал в одной из анкет: «В боях не участво­вал». Но, видно, по вкусу ему пришлись ветеранские льготы – уже и орден на­цепил, полученный к 40-ле­тию Победы. Удостоверение участника войны Туманову якобы выдано в Ялте. Воен­ком этот факт отрицает. Под­лог?

Завязав знакомства и свя­зи «наверху», отцы-основа­тели стараются выжать из них все. Узы дружбы с заме­стителем министра цветной металлургии СССР П. Жмурко они скрепили, зачислив зятя его в артель «Полюс». С помощью столь высокого руководителя наладили настоящий конвейер хищений. Обо­дряет участников лобби и то, что произошло, когда факты преступной связи Жмурко с артелями вскрылись: того пе­ресадили в кресло замести­теля начальника главка, за­ставив заниматься вместо зо­лота медью. Наиболее пре­данных служащих отцы-осно­ватели без обиняков берут на собственное содержание. На­чальник УВД Семипалатин­ского облисполкома Бапсаков, например, был зачислен в артель «Иртыш» методи­стом «по совместительству», получая за это 800-900 руб­лей в месяц. Интересно, ка­кую методику он совершен­ствовал – методику круп­ных хищений?

Особенно тщательно куль­тивирует верхушка артелей связи с Прокуратурой СССР. Отдачу это уже принесло. Например, С. Гусев, в быт­ность следователем по особо важным делам, сумел замять уголовное дело против сына Туманова в Гагаринском районе столицы. Прав­да, и вытянул из папаши не­мало – тридцать тысяч руб­лей.

Заставляют задуматься и факты, которые мы почерп­нули у начальника управле­ния бухгалтерского учета и контроля Минцветмета СССР Л. Одарюк. Ведомственные контролеры нащупали один из путей незаконного обога­щения артелей. Министерство официально обратилось в союзную Прокуратуру: расследуйте, привлекайте воров-миллионеров к ответственно­сти. Прокуроры двинулись по следу столь медленно, что по­рой это движение вообще не­заметно. Следствие по арте­ли «Забайкалье» тянется уже шесть лет, и конца волоките не видно. Черепашьими тем­пами расследовались преступ­ления в артели «Согдиана», затягивается следствие в ар­тели «Хинган» и других. Ху­же того, бесследно исчезли в стенах Прокуратуры СССР многочисленные материалы по уголовному делу артели «Тайга». Следователь же по особо важным делам Ю. Зве­рев, который должен за это ответить, всего лишь отстра­нен от должности.

С другой стороны, отцы-основатели демонстрируют завидную мобильность, остав­ляя далеко позади буксую­щую машину правосудия. Технология отработана: как только дело начинает пахнуть керосином, артель распу­скается, документация унич­тожается. И тут же создает­ся новый кооператив, иногда даже с прежним названием. И механизм хищений вклю­чается снова.

«Подзапустили мы этот вид производственной деятельно­сти», – признался замести­тель министра цветной метал­лургии СССР В. Рудаков. Что верно, то верно – вожжи упустили, а может, никогда их и не держали? Кучка же всемогущих дельцов, взнуз­дав принципы кооперативного хозяйствования, гарцует по полигонам отечественных клондайков. Никто свободным артелям не указ. С 1983 года Минцветмет СССР шлет бумаги в «Уралзолото» о же­лательном переизбрании председателя «Печоры». Но артель, послушная воле «па­паши» и его стражей, неиз­менно голосует «за» Тумано­ва. Это и в самом деле не­ потопляемый лидер стара­тельства, ведь «Печора» – шестая артель, в которых он председательствует. Так вместе со священной коопе­ративной собственностью ста­ли неприкосновенными и дельцы, воры, прохиндеи, на которых, казалось бы, и клейма негде ставить.

Нет, мы вовсе не за то, чтобы закрыть кооперативы старателей. Дать такой ре­цепт легко. Но ведь речь идет о судьбе 19 тысяч человек, объединенных в 242 артели. Возможно, иные поганки сре­ди кооперативных грибов и нужно вырвать с корнем. Но многие старательские коллек­тивы, если очистить их от преступных элементов, вос­становить в них законность и демократический кооперативный порядок, могут стать хо­рошими партнерами государству. Все будет хорошо, если добывать золото, этот очень скользкий металл, станут лю­ди с чистыми руками.

Письмо группы следователей в редакцию

(г-та «Соц. индустрия», 28.05.1988)

Мы работаем в следственной группе Прокуратуры СССР, воз­главляемой следователем по особо важным делам при Гене­ральном прокуроре СССР А. Нагорнюком. Нас вызвали в длительную командировку в Москву из разных городов Со­юза для участия в расследова­нии должностных преступлений. Мы добросовестно выполняем свою работу, понимая свою роль в бескомпромиссной борь­бе с лихоимцами и взяточника­ми, развернутой по инициативе партии. Очищение нашей жизни от уродливых явлений мы счи­таем своей святой обязанно­стью, партийным долгом. Одна­ко в нашей и без того нелегкой деятельности мы встретили трудности и препятствия там, где с полным основанием рас­считывали на действенную по­мощь.

Каждый в нашей группе счи­тал, что на уровне руководства Прокуратуры СССР мы избав­лены от каких-либо нежела­тельных вмешательств в след­ствие, тем более – от попыток воздействия на нас, ограниче­ния сферы нашей работы. К со­жалению, мы глубоко заблуж­дались, поэтому вынуждены обратиться в газету «Социали­стическая индустрия», чтобы предать гласности позорные факты давления на следствие. Молчать об этом мы не можем, не позволяют партийная со­весть, профессиональная чест­ность и наш гражданский долг.

При расследовании дела по фактам получения взяток Г. Бровиным, бывшим секрета­рем Л. Брежнева, мы вскрыли негативные явления в системе старательской золотодобычи страны. Хищения и злоупотреб­ления, которые при этом совер­шаются, приносят стране ущерб на многие миллионы рублей.

При этом были выявлены пре­ступная связь заместителя на­чальника следственной части Прокуратуры СССР А. Чижука с руководством старательской артели «Печора» (председатель этой артели В. Туманов имеет четыре судимости за государст­венные и хозяйственные пре­ступления), а также другие весьма отрицательные факты в работе центрального аппарата Прокуратуры Союза.

Обвиняемый С. Буткевич, за­меститель председателя этой артели, а до того – директор бассейна «Москва», пояснил, что руководство «Печоры» со­чло Чижука нужным челове­ком, который может быть по­лезен в связи с его должност­ным положением. Чижуку были предложены услуги в доставке стройматериалов для дачи и со­оружение ее силами работни­ков артели. Чижук эти услуги принял. В течение Летних меся­цев 1984 и 1985 годов старатели бесплатно трудились на соору­жении дачи Чижука, а табели­ровались и получали зарплату в артели. Чижук же расплачи­вался информацией по уголов­ным делам, расследуемым Про­куратурой СССР в отношении знакомых Буткевича.

Чижук – этот скомпромети­ровавший себя человек, бук­вально до последних дней оста­вался в руководстве следствен­ной части Прокуратуры СССР, хотя мы информировали руко­водство о его противоправных действиях. Да и как его «нака­зали» – уволили «по собствен­ному желанию».

Вопрос об отстранении Чижу­ка от дел не решался, зато до­сталось руководителю нашей группы А. Нагорнюку. По ини­циативе Генерального прокуро­ра СССР А. Рекункова этого принципиального следователя обсудили на заседании коллегии. Нельзя было понять, в чем об­виняли Нагорнюка, поскольку ему не было предъявлено ника­ких конкретных претензий. Но была создана очередная комис­сия, направление работы кото­рой нам неизвестно. Одно мож­но с уверенностью сказать: де­лу это вредит – следствие за­торможено в самый важный мо­мент.

Вокруг нашей группы нагне­тается нездоровая атмосфера и создается впечатление, что глав­ные обвиняемые по этому де­лу это мы, следователи. На­горнюка без конца вызывают к руководству, либо руководите­ли сами приходят к нему, вся­чески выражают недовольство его деятельностью, доходя до крика в нашем присутствии. Заместитель Генерального проку­рора СССР О. Сорока в разгово­ре по телефону так кричал, что слышно было всем присутство­вавшим в кабинете: он отстра­няет группу Нагорнюка от ра­боты.

Уже в течение двух месяцев мы не можем нормально вести дело. Запрещены выезды сле­дователей в места, где базиру­ется артель «Печора» – в горо­да Ухту и Инту Коми АССР, словно это какие-то южные ку­рорты. Не продлевались наши командировки в Москву, что ставило нас в трудное матери­альное положение.

Стоило следователю Н. Рей­тер проявить интерес к запис­ным книжкам Буткевича и Бровина, в которых фигурировали фамилии и телефоны работни­ков Прокуратуры СССР, в том числе и Генерального прокуро­ра А. Рекункова и его родствен­ников, которые, как установле­но следствием, оказались хоро­шими знакомыми этих обвиняе­мых, как последовало ничем не обоснованное указание об от­правке Рейтер домой.

Нам запрещено выполнять не­отложные следственные дейст­вия. Не разрешают допраши­вать обвиняемых в следствен­ном изоляторе, и допрос ведут другие лица, ее имея на то за­конных оснований, явно в ущерб делу. Фактически мы все отстранены от следствия, и да­же есть письменное указание сдать дело начальнику следст­венной части, хотя официально­го постановления на этот счет нет.

Надеялись, что принципиаль­ную позицию в этом вопросе займет партком Прокуратуры СССР. Однако и партком после нашего коллективного обраще­ния действовал непоследова­тельно. С одной стороны, нам продлили командировки и обе­щали материальную помощь, с другой – снова поставили во­прос об откомандировании всех нас из Прокуратуры СССР. Спрашиваем: кто же будет ве­сти наше дело? Отвечают: пока никто, оно будет «изучаться», а потом нас, возможно, снова «позовут». ...Но не всех...

Никак нельзя с этим согла­ситься, это незаконно. Дело не может лежать без движения. Скажем, сейчас мы организова­ли ряд очень серьезных реви­зий, требующих постоянного руководства со стороны следо­вателей. Ревизоры из мини­стерств и ведомств теперь ра­ботают, по существу, одни и смотрят на нас, словно мы не­серьезные люди, уходим в ку­сты.

Кстати, как раз после нашего обращения в партком работни­ки отдела кадров принялись вы­яснять у персонала следствен­ной части, а здоров ли психиче­ски наш руководитель А. Нагорнюк. Дожили: твердость, принципиальность, самоотвер­женность в борьбе за пере­стройку отношений в прокура­туре воспринимаются как при­знаки психического нездоровья!

Допустим, в наше поле зре­ния при расследовании попали руководящие работники проку­ратуры. Можем ли мы закрыть глаза на неприглядные факты и при этом считать себя принци­пиальными и объективными? Ко­нечно, нет. Все должны быть равны перед законом, не долж­но быть «неприкасаемых»! Но именно личные отношения А. Чижука и А. Рекункова с обвиняемыми стали главным препятствием для объективного и всестороннего расследования. Это понятно всем работникам прокуратуры. Вопрос лишь в том, хватит ли мужества высо­копоставленным лицам открыто и честно признаться в этом? Ведь по закону в создавшейся ситуации прокурор обязан са­моустраниться от решения во­просов по делу, как лицо заин­тересованное.

Но пока все обстоит иначе. Никто не самоустраняется, а нас отстраняют от расследова­ния, ничем это не мотивируя, не имея законных оснований. Соз­даются всевозможные комиссии на различных уровнях. Кажет­ся, руководство Прокуратуры СССР ищет любую зацепку, чтобы избавиться от дотошных следователей. Как только заин­тересованные лица, руководство артели «Печора», напуганные нашими активными действиями, сфабриковали коллективную жалобу, она стала, как уже от­мечалось, предметом рассмотрения на заседании коллегии Про­куратуры СССР. Причем руко­водство артели, как, впрочем, и жена обвиняемого Буткевича, имело возможность доставить эти жалобы в первые руки – непосредственно А. Рекункову. Мы не можем согласиться с решением руководства Проку­ратуры СССР о роспуске нашей следственной группы по прин­ципу: «Следствие закончено, за­будьте!» Мы ничего не хотим забывать и не можем допустить, чтобы в угоду заинтересован­ным лицам было похоронено важное дело, имеющее, на наш взгляд, крупное народнохозяй­ственное значение. Не можем допустить и расправы над руко­водителем нашей группы А. На­горнюком.

Возможно, год назад мы бы не написали этого письма. Но революционные веяния пере­стройки, горячие призывы пар­тии к очищению дают нам веру, что в стране должно изменить­ся многое. Мы стремимся вне­сти свой вклад и хоть устали от равнодушия, трусости, дема­гогии, с которыми сталкиваем­ся, но не можем с этим прими­риться. Мы серьезно обеспокое­ны противодействием руковод­ства Прокуратуры СССР нашей борьбе с негативными явления­ми.

Обращаясь в газету со столь серьезной критикой, мы увере­ны в своей правоте, уверены, что руководство Прокуратуры СССР глубоко ошибается, счи­тая, что оно вне критики и кон­троля. Но если же нам не уда­стся довести дело до конца, то это надолго отобьет у других следователей желание искать и отстаивать правду, обнажать истину, невзирая на лица.

Наш конфликт, считаем, име­ет политическую значимость. Нужно разрешить его как мож­но скорее. Требуем прекратить произвол и беззаконие со сто­роны нашего руководства, про­сим дать возможность немед­ленно продолжить расследова­ние.

Следователи следственной группы Прокуратуры СССР В. ПОТОЦКИЙ, Н. РЕЙТЕР, Е. ПЛОТНИКОВ, 3. ВЫДРИНА, В. УШАКОВ, О. КРЕМЕЗНОЙ, Ю. БАРАНОВ

В Центральном Комитете КПСС

О статье «Вам это и не снилось!», опубликованной в газете «Социалистическая индустрия» от 13 мая 1987 года

(г-та «Социалистическая индустрия»)

В принятом постановлении ЦК КПСС отметил, что в статье «Вам это и не сни­лось!», опубликованной в га­зете «Социалистическая ин­дустрия» от 13 мая 1987 го­да, правильно поднимаются вопросы о серьезных недо­статках в организации рабо­ты старательских артелей по добыче золота. Критические замечания газеты направле­ны не на дискредитацию ар­телей старателей, а на уст­ранение искривлений в прак­тической деятельности этой кооперативной формы орга­низации труда.

Руководители Министерст­ва цветной металлургии СССР, ограничиваясь неод­нократными заверениями ус­транить имеющиеся недо­статки в организации добычи золота и других металлов с привлечением артелей стара­телей в соответствии с тре­бованиями принятых поста­новлений ЦК КПСС и Сове­та Министров СССР по этим вопросам и довольствуясь об­щими положительными эко­номическими результатами старательской добычи, не де­лают надлежащих выводов и не принимают необходимых мер по наведению должного порядка, в деятельности арте­лей старателей.

Минцветмет СССР, руко­водители золотодобывающих объединений и предприятий мирятся с тем, что наруша­ется действующее Положе­ние о старательской добыче полезных ископаемых. Не­редко артелям выделяются месторождения с лучшими условиями их отработки, чем на государственных объек­тах, на многих из отведен­ных горных участков добыча осуществляется без соблюде­ния природоохранного за­конодательства, с грубыми нарушениями технологии, в результате чего доп5^скаются сверхнормативные потери металлов. В ряде артелей продолжают иметь место гру­бые нарушения финансово-хозяйственной дисциплины, демократических принципов самоуправления, ущемляют­ся права граждан. На объек­тах золотодобывающей про­мышленности, особенно в старательских артелях, не созданы необходимые усло­вия для предотвращения хи­щений золота, растрат и зло­употреблений.

Партийные комитеты и со­ветские органы на местах са­моустранились от контроля за деятельностью артелей старателей. Во многих из них первичные партийные орга­низации бездействуют. В ре­зультате формирование ста­рательских коллективов осу­ществляется бесконтрольно, зачастую по принципу родст­ва и знакомства. К руковод­ству в артелях в ряде слу­чаев приходят нечестные, случайные люди, не отвечаю­щие предъявляемым требо­ваниям по профессиональ­ным качествам, образованию.

Прокуратура СССР и МВД СССР слабо направля­ют деятельность правоохра­нительных органов по выяв­лению и пресечению преступ­ных проявлений в золотодо­бывающей промышленности, зачастую ограничивают свою деятельность информацией о свершившихся фактах.

ЦК КПСС обратил внима­ние коллегии Министерства цветной металлургии СССР на проявленную недисципли­нированность в выполнении постановлений ЦК КПСС и Совета Министров СССР по эффективной организации старательской добычи золо­та и других драгоценных ме­таллов и потребовал принять исчерпывающие меры по ко­ренному исправлению недо­статков в этом деле. Предло­жено покончить с поверхно­стным руководством стара­тельскими артелями, под­робно разобраться с деятель­ностью каждой из них, пове­сти дело к тому, чтобы это была действительно коопера­тивная форма организации производства, основанная на демократических началах, принципах справедливости в оценке трудовых затрат чле­нов артели. Подробно вни­кать в подбор кадров, и преж­де всего руководящего со­става, способного организо­вать коллектив на выполне­ние заданий с учетом совре­менных требований.

Прокуратуре СССР (т. Рекункову) и МВД СССР (т. Власову) поручено решитель­ным образом улучшить дея­тельность подведомственных правоохранительных органов по предупреждению преступ­лений и других нарушений законодательства в золотодо­бывающей промышленности. Покончить с проволочками, обеспечить оперативное вы­явление и расследование фактов правонарушений, при­нимать действенные меры по пресечению фактов хищений и злоупотреблений в этой от­расли промышленности.

Предложено ЦК Компар­тии Казахстана, Краснояр­скому и Хабаровскому край­комам, Амурскому, Иркут­скому, Магаданскому, Сверд­ловскому, Читинскому, Коми, Якутскому обкомам КПСС усилить партийный контроль за формированием и органи­зацией работы старательских артелей, деятельностью кадров, созданием им необходи­мых производственных и бы­товых условий, решительным пресечением хищений, раст­рат и злоупотреблений на объектах золотодобывающей промышленности, повысить роль первичных партийных организаций в этом деле.

Госплану СССР, Минцветмету СССР, Минфину СССР, Минюсту СССР, Прокурату­ре СССР и МВД СССР по­ручено совместно с местны­ми партийными и советски­ми органами, другими заин­тересованными ведомствами разработать и внести на рас­смотрение Совета Министров СССР предложения по улуч­шению организации коопера­тивной добычи полезных ис­копаемых.