Роговластие

Глава 1

Утро, фермер Пустышкин пас стадо. Дело привычное, почти медитативное — идёшь себе по лугу, поглядываешь, чтобы никто не разбежался, думаешь о своём. Козы щипали траву, овцы и пара коров топтались рядом, и вся эта компания медленно двигалась в сторону реки.

Василий присел на корточки, покрутил телефон в руках, и принялся наблюдать. Любил он это дело — смотреть, кто как себя ведёт. И сегодня ему открылась занятная картина.

Сначала перед ним как объект наблюдения, возникли козы. Рогатые, солидные, с крутыми, загнутыми рогами, важно расхаживали по лучшим участкам. Встретят безрогую — та сразу отходит, уступает место. Пустышкин даже заметил, как одна безрогая, совсем молодая, подошла было к сочному кусту, но рогатая глянула на неё так, что та отпрянула, будто её ударили.

— Иерархия, — пробормотал Василий. — У них тут своя демократия.

Но через час стадо подошло к реке. И тут картина переменилась. Козлы, которые до этого паслись отдельно, вдруг вышли вперёд. У них рога были крупнее, массивнее, и они без слов оттеснили рогатых коз. Те, ещё минуту назад важные и неприступные, смирно отошли в сторону, пропуская самцов к воде.

— Ага, — усмехнулся Пустышкин. — Значит, размер имеет значение.

Козлы пили первыми. Потом, насытившись, отошли, и тогда уже козы — сначала рогатые, потом безрогие — подходили к реке. Овцы вообще держались в стороне, ждали своей очереди, коровам — все равно. И так, постепенно, вся эта иерархия выстраивалась в стройную, хотя и несправедливую на первый взгляд, систему.

— Роговластие, — придумал слово Пустышкин. — Кто больше рогами — тот и главный.

Он уже собрался возвращаться, когда заметил, что все козы и козлы вдруг насторожились. Перестали жевать, подняли головы, уши навострили. И из-за кустов, неторопливо, как хозяин, вышел Нинзя. Безрогий козёл, почти герой фермы, что мог проникнуть куда угодно, обойти любую преграду и исчезнуть, когда его ищут. Нинзя был не крупным, не грозным, даже немного смешным — с умной, хитрой мордой и ловкими, короткими ногами. Но стоило ему появиться, как всё стадо замерло.

Рогатый вожак, самый взрослый и матёрый козёл, сделал шаг в сторону Нинзи — и остановился. Нинзя посмотрел на него с ленивым спокойствием, повёл ухом и направился прямо к реке. Этот козел был его сыном, как и почти все козы — дочерьми. Козлы расступились. Козы попятились. Даже овцы, которым вообще не было до этого дела, отодвинулись.

Нинзя подошёл к воде, напился, потом так же неторопливо развернулся и пошёл обратно, прямо через стадо. Звери расступались перед ним, как перед начальником. Никто не пытался бодаться, никто не спорил.

— Ну и ну, — сказал Пустышкин вслух, хотя никто его не слышал из-за стрекота стрекоз. — А рогов-то нет. Плешивый, как святой Лука.

Нинзя подошёл к хозяину, ткнулся носом в колено и сел рядом. Важно, с достоинством. Никаких медведей, как в притче о святом Луке, из лесу не вышло. Пустышкин почесал козла за ухом и задумался.

Вот ведь как. Есть рогатые козы, которые отгоняют безрогих. Есть козлы с огромными рогами, которые отгоняют коз и коров. Казалось бы, всё просто: кто больше, тот и главный. Роговластие в чистом виде. Но Нинзя — безрогий, не крупный, не шумный — оказывался главнее всех. Он не бодался, не угрожал никому, не блеял как оглашенный. Такой простой, как бухгалтер. Но знал, что может пройти куда угодно. И все это знали. И уступали.

— Нет никакого роговластия, — подытожил Пустышкин, поднимаясь. — Есть просто характер. Или то, что ты о себе думаешь. Если ты считаешь себя главным — ты главный. Даже если у тебя нет рогов. Даже если ты безрогий плешивый козёл.

Мужчина свистнул стаду, и те, послушно, двинулись к дому. Нинзя шёл впереди, как всегда, чуть в стороне. Он никого не обгонял, не толкал, на ферму не торопился. Шёл, помахивая хвостиком. Однако козы все знали — он первый. Даже без рогов.