Родео

Глава 1

Утренний полумрак разорвала настойчиво-нудная трель вызова. После трёх безуспешных попыток разбудить спящего, визор нагло включился сам – у кого-то на той стороне провода был соответствующий код доступа. Насчёт провода я, конечно, пошутил – эти реликты теперь даже в музеях не найдёшь. А разбуженный спящий – это я. Откуда знаю, что безуспешных попыток было три? Притворялся.

- Это ты? – нелогично спросил нарушитель предрассветного покоя, как будто не зная, куда мог попасть, врубив код аварийного включения визора извне.

- Нет, - отвечаю. – Он куда-то вышел, просил не беспокоить, не искать, не волноваться.

- У нас – бык, - не поняв, вероятно по причине тонкости, намёка, поспешил сообщить новость дружище Карлос.

- А я в отпуске, - намекаю уже не столь тонко.

- А у нас ситуация – "красная тряпка". Эта скотина топчет наших скакунов…

- Наездников, - поправляю автоматически. – Но тогда тем более – с "красной тряпкой", это к корридорным.

- Начальство сказало, чтобы никакой говядины. Этот бык нам нужен. И ты тоже, - спохватился дружище Карлос, заметив, как я собираюсь отключить визор вообще к чертям собачьим, посредством прибора дистанционного управления, именуемого гантелей и ею же являющегося.

- Я в отпуске, - напоминаю обречённо.

- Двоих он уже сбросил…

- А кто решил, что не сбросит и меня?

- Ты ведь лучший…

Послал вороне как-то бог кусочек сыра и лису. И всё, не слышно больше карканья в лесу…

- Значит, говоришь, "красная тряпка"? Пригласите всё-таки этих тореа-, мата-, пика- и прочих помидоров. Мало ли как всё обернётся с рогов на копыта.

- Они давно уже только и ждут команды.

- Вылетаю, - бурчу, отключая, наконец, визор. Но не до полного уничтожения – теперь-то уж чего?

Встаю, прокручивая в голове диалог с Карлосом. Выездная дискуссия умалишенных. И это только со стороны – а мне ведь в ней ещё и участвовать пришлось.

Я – наездник. Не который жокей, а который из родео. Один из тех пьяных от адреналина самоубийц, которые садятся на необъезженного "быка", реже – "коня", и либо падают под копыта, либо делают того объезженным. А если скотина всё же топчет нашего брата, в дело вступают корридорные от слова "коррида". Тореадоры, матадоры, пикадоры и другие помидоры об заборы. И – шпагами скотинку, и – пиками… Ну и красной тряпицей перед носом помахать для порядка – той, которой с арены промакнули нашу кровь.

Стоит, наверное, объяснить. "Быки" – это неизвестно чьи транспортные средства. Если точнее, то космические корабли, но очередной вполне может оказаться самокатом или ещё каким велосипедом, так что их предпочитают называть широко и размыто – транспортные средства.

"Кони" – те же "быки", но их функции очевидны сразу. С ними легче, хотя тоже могут потоптать. А "бык" он ведь может и пахать, и тяжести тягать, и стадо осеменять, и просто рогами размахивать – всякое случалось в нашем непредсказуемом родео. Может и просто стать как осёл и вести себя как ишак – реветь и не с места!

Практика наработана большая, звездолёты чужаков на бескрайних просторах Вселенной отлавливают всё чаще. Правда, экипажи в них либо отсутствуют, либо находятся на такой степени разложения, что определить, что из себя представляли наши братья по разуму при жизни, уже, мягко говоря, невозможно. В общем, подсказок ждать не от кого, а инструкций по эксплуатации с гарантийными талонами не прилагается.

Вот тогда-то и приходит парень, полный суицидальных наклонностей, вроде меня, покачает перьями на шляпе, скрипнет потёртым седлом – и вскачь. В смысле, тыкает бестолково пальцами во все кнопки, или что там найдёт внутри, и ждёт, что же из этого выйдет плохого.

Короче, родео.

Делайте ставки, господа. (Краем глаза слышал, что и делают…)

Удержался "в седле" время, рассчитанное нашими статистиками-аналитиками-теоретиками, как определяющее "покорность транспортного средства" – честь тебе и хвала, и премиальных мешок. Ну, а если не удержался, то мешок будет чёрный и пластиковый, если в него будет что складывать, а вызванные по такому неприятному поводу наши помидоры устроят буйному чужаку корриду по всем правилам.

Как правило, уже без тебя.

На моём счету пять "быков", семь "коней" и одно "падение с седла". Кстати, это был "конь". Как выжил, сам не знаю, но с тех пор считаюсь счастливчиком и вообще лучшим. На моих "питомцах" разъезжают всякие шишки и спецы, научники спешно разбираются в принципе действия и троих уже пустили в массовое производство.

А того "коня" помидоры забили насмерть.

***

Если верить тем, кто пишет книжки в дорогу, приключения героя обычно, за редкими исключениями, начинаются похмельным утром, когда в голове гудок, во рту – Сахара, в холодильнике – пиво, а в перспективе нечто весьма противное, например, дальнейшая жизнь.

Враньё, смею заверить, как специалист, пусть книжек про меня и не пишут. Ни похмелья тебе, ни Сахары, ни даже гудков – то есть, ни малейшего повода отказаться у меня попросту не было, и Карлос это знал, потому как друг.

- Опять? – разбуженная моими переговорами с Карлосом, недовольно спрашивает Роксана, золотце моё небоглазое.

- Я бегом накручу ему хвост и вернусь.

- Смотри, не навернись, - советует моя красавица, демонстративно отворачиваясь в ответ на попытку поцеловать.

Отношения с женой у нас более чем странные. Наверное, это и есть любовь, хотя поручиться я не смогу. Роксана всё время вынуждена ждать, что я могу умереть, и часто говорит, будто была бы даже рада дождаться – тогда бы хоть отпали причины для волнения. Я бы, говорит, быстренько тебя оплакала и успокоилась. А так каждый раз всё сначала. Там тех раз-то было – раз, два и обчёлся, но…

- Надеюсь, милый, этот тебя убьёт.

- Я тоже тебя люблю, - наклоняюсь, чтобы коснуться губами хотя бы тёплой шейки, прикрытой струящимся золотом волос.

- Если бы любил – отказался. К тому же у тебя отпуск, ты сам сказал своему приятелю-поломку.

Поломок – потому что Карлоса тоже один раз сбросил "бык", и ему повезло больше, чем остальным, но меньше, чем мне – ходить он теперь не может, но и уйти из родео совсем не смог. Хоть у экранов, хоть диспетчером, но в деле.

А "ты сам сказал" – потому что отпуск начался как раз этим утром, и Роксана о нем пока ещё не знала.

- Я вернусь, - обещаю.

- Они в этом и не сомневались, - всё же поворачивает ко мне лицо, чтобы кивнуть на давно выключенный визор. – Ты опять возвращаешься. Туда, - новый кивок.

- Это последний, - обещаю, искренне надеясь, что на этот раз не вру.

Молчит. Злится. Не верит.

Ухожу.

Этот – последний, твёрдо решаю для себя.

***

- Ты уверен, что это – корабль? – спрашиваю у Карлоса, недоумённо изучая объект на мониторах. Оттуда на меня тупо смотрит нечто несуразное, бесформенное, бессмысленное – никакое. Бык, одним словом.

- Кто вообще решил, что это – искусственного происхождения? Каменюга какая-то лишайчатая!

- Мне он тоже не нравится, - вздохнул виновато Карлос. – Он уже скинул Жана Поля и Тошиду. Помидоры мечтают пустить его на шашлык и удобрения.

- Ну и пусть, - вполне соглашаюсь с корридорными в их благом порыве. Если эта дрянь уже "сбросила" двоих наших, самое время оставить от неё рожки да ножки.

Карлос, вздохнув тяжко, как Иуда перед своим знаменитым поцелуем, показал мне отчёты первооткрывателей, ловцов и анализаторов, где было подробно, в красках расписано, что эта "каменюга лишайчатая" вытворяла до того, как её заарканили. И что – потом.

Впечатлило.

- Начальство знает? – спрашиваю, ознакомившись, осознав и проникшись.

- Тебе потому и вызвали. Тебе строгий лимит времени – рассчитанная "точка покорности" объекта равняется трём часам. Плюс три часа на всё про всё, а потом, если ты не выходишь победителем, помидоры делают из рогатого котлеты. Постарайся закончить раньше.

Как будто у меня есть варианты.

***

В пределы атмосферы "быков" никто никогда не пускал, даже после того, как оседлавший его самоубийца продержится "в седле" до точки покорности. Тем более с "красной тряпкой". Разумеется, этот не стал исключением.

Подбросили меня ребята из дежурной команды "помидоров". Сами во всеоружии, мне сочувствуют, предлагают отделать говядину сразу, но я говорю: нет. Наверное, слишком категорично, потому что смотрят на меня, как на блаженного. Алекс – матадор знакомый мне по предыдущим случаям, говорит, что я дурак, и я не спорю. Из-под "коня", что меня сбросил, вытаскивал вашего покорного слугу именно Алекс тогда ещё с другой бригадой – среди "помидоров" смертность достаточно велика, потому как творения наших неведомых братьев по разуму зачастую полны самых разных, нередко неприятных сюрпризов. Этот уже преподнес парочку.

Сами корридорные предпочитают называть это не высокой смертностью, а текучестью кадров. Короче, мокрое дело их работа.

- Там или автоматика, или кто-то есть, - сказал, прощаясь, Алекс. – Но и то, и другое одинаково не любит посторонних.

- Я тоже не люблю, - пробую отшутиться. – Так что вы близко не подходите, когда я с инопланетным агрессором найду общий язык и решусь, наконец, завоевать мир.

Ни пуха, ни пера мне никто не желает – мало ли что, а вдруг правда к чёрту иду? Раз уж инопланетный разум никто не отрицает, можно ли забывать о божественном? Ну и том, что ему противостоит.

Катер подходит к подозрительно притихшему "быку".

***

Карлос уже показал мне, где, по их мнению, вход, но я предпочитаю проверить сам, потому как дырка в боку этого комка космической грязи вполне может быть и дверным проёмом, и задним проходом. Или ротовым отверстием. Или соплом, или дюзой, или вентиляционной шахтой, или кратером от попадания метеорита.

Но кроме уже обнаруженной ребятами дырочки в правом боку, других в этом ёжике резиновом нет.

Сажусь.

Вхожу.

- Ау! Есть кто живой?

Эхо, мелко дробясь о стены узкого коридора, убегает вперёд, словно приглашая проследовать за ним.

Будем считать, что я уже в седле. Вот оно опять скрипит, потёртое моё, и чую я седлом, что всякое может случиться, но делаю шаг вперёд.

- Карлос, ты видишь нормально? – спрашиваю у всей команды наблюдения, отдавая предпочтение из всех самому знакомому.

- И слышу, - откликается незамедлительно пуговица в ухе. – Я только ходить не могу, а все остальные функции вполне…

Шутник.

- Ну и где у него кнопки? – размышляю вслух, направляясь вглубь коридора, попутно осторожно, но тщательно облапывая стены. Ничего – ни рисунков настенных, ни гнёзд для факелов, ни рычагов. Простая каменная кишка.

Шагу на сотом мне начинает казаться, что пол под ногами вроде как "проворачивается".

- Что там у тебя? – из безопасного далёка беспокоится за скромную мою персону Карлос. – Такое ощущение, будто ты идёшь вверх ногами.

Когда он это сказал, у меня окончательно оформилось это ощущение, при этом больше всего прочего беспокоит мысль, что сейчас я выскользну из гравитационных ботинок и шарахнусь головой о низкий потолок, который совсем недалеко внизу и весь испещрён пугающими неровностями, свидание с которыми не обещает обилия приятных впечатлений.

- Осторожно! – похоже, всерьёз обеспокоен судьбой моих ботинок, которым грозит остаться в пустующем одиночестве на полу, который скорее потолок. Хотя нет, он всполошился не из-за этого. Просто коридор раздвоился. Всего-то.

- Всё нормально, Карлос. Я в седле, - успокаиваю коллег и себя. Ощущение себя вверх тормашками как-то незаметно успело стать привычным и кажется теперь единственно возможным.

Коридор тем временем раздваивается снова. Через несколько шагов – ещё раз. И ещё. И снова. И опять.

Неизменно сворачиваю в правое ответвление, стараясь не обращать внимания на помехи. Карлос что-то истерически кричит на пределе слышимости, а там, за этим пределом умолкает в конце концов, оставляя нас наедине.

Я и бык.

Который это раз? Если считать и "коней", то четырнадцатый, если включать и падение. Если только рогатых, то шестой. Тьфу ты! Конечно, последний! Я же обещал Роксане. Это – последний раз.

***

Сверяюсь с приборами – где-то на этих рубежах сгинули с экранов Жан Поль и Тошидо. Одного через пару минут нашли на обратной стороне, сильно помятого, опознавали по отпечаткам пальцев. Тошидо пропал бесследно.

Нормальная практика. Мы знаем, на что идём.

"Время покорности" зависит от массы, плотности, размеров, внешних пропорций "быка" и чего-то ещё, придуманного теоретиками. У этого, если верить высосанным из пальца и взятым с потолка и выше формулам наших аналитиков, оно составляет три часа.

Плюс три часа мне на погулять до того, как наш с "быком" интим нарушат "помидоры" под командой Алекса. И ведь нарушат, если я не заставлю своего рогатого друга совершить хоть какое-то, малейшее, но упорядоченное действие – это необходимое, незначительное дополнение к "времени покорности".

А никаких кнопок здесь не будет – это я понял, едва увидев эту зверюгу. Что-то иное. Или автоматика – или кто-то…

***

Через полчаса я нашёл скафандр Тошидо. Внутри было соблазнительно пусто, снаружи тоже. Скафандр нашего узкоглазого товарища по глупости не в пример лучше моего, но отказываю себе в капризном желании поменяться. Для порядка покричав в переговорное, иду дальше, думая, что Карлос сейчас, наверное, так же кричит в свой микрофон, за которым, как за лицевым щитком скафандра Тошиды, беспросветно пусто.

Но Карлос продолжает кричать, надеясь неизвестно на что. Я уверен, я почти слышу, как он кричит. Но почти – не считается.

И ещё – он сдерживает "помидоров" Алекса. Иначе они порубят моего нового друга на бифштексы с кровью, стараясь не вспоминать, что где-то внутри должно быть что-то от меня. Например, кровь, с которой этот самый бифштекс.

Коридор снова и снова двоится перед глазами, уводя всё правее и правее. Если верить приборам, я должен уже быть снаружи "быка", сделать петлю по пустому космосу и вернуться в тушу с другой стороны.

А вот ни фига подобного! Коридор снова двоится, я снова делаю вид, что прав, и сворачиваю в соответствующую сторону, на всякий случай малюя на развилке бессмысленный крестик у выбранного ответвления, будто перечеркивая свой путь назад. Тьфу-тьфу, чтоб не сглазить! Ещё раз - тьфу! И ещё раз направо.

Миновав ещё десяток развилок, в том числе помеченных крестами, встречаю Тошидо – тот безнадёжно мёртв и совершенно гол. Поделиться впечатлениями ни у него, ни у меня желания нет. Видишь, приятель, я дольше тебя в седле. Кто там ставил на азиата?

Иду дальше, закрепляя своё превосходство и уже не следя за временем – я всё равно победил.

Это родео.

Развилка – мой рогатый друг снова взбрыкивает.

Направо – и левой рукой щегольски придержать, чтобы не слетела с головы, широкополую шляпу.

Развилка.

Направо…

***

- Роксана…

- Да, Карлос?

- Он не вернулся, - всхлипывает человек на экране визора.

- Значит, мне можно больше не ждать, что он умрёт, - с видимым, даже показным облегчением вздыхает женщина. А потом отключает связь и плачет – очень долго.

Но не вечно.

Он уже не вернулся один раз – другого раза не будет.

***

Странный бык. Никогда таких не встречал.

Вскакиваю в седло – начали!

Секунда, вторая, десятая… Сейчас он смирится, остановится, сейчас всё кончится…

Всё кончилось.

Я больше не боюсь вылететь из седла.

Развилка.

Налево…