Рейс 505: Крахмальный транзит сквозь Андромеду

Глава 1

Туманность Андромеды — это не просто скопление звезд. Это гигантская, вечно недоваренная кастрюля галактического масштаба, где газопылевые облака бурлят, как пена на мясном бульоне, а квазары вспыхивают искрами отлетающего жира.

Сквозь этот липкий, горячий эфир перло грузопассажирское корыто класса «Фрегат-экстремал» с гордым именем «Халяльный поросёнок». Его обшивка, сваренная из листов брони и старых мангалов, была покрыта слоем застывшего маринада трехсотлетней выдержки.

В кресле лоцмана, которое жалобно скрипело под его весом, сидел Лёха 505. Звездный волк. Ас мусорных орбит. Человек, чье лицо состояло из щетины, двух красных глаз после смены в Забегаловке № 5 и вечного выражения вселенской усталости. Одной рукой он держал штурвал, другой — пластиковую вилку, которой методично ковырял холодную котлету прямо из навигационной консоли.

— Твою ж нейтронную мать... — просипел Лёха, когда фрегат тряхнуло так, что часть потолка осыпалась ему за шиворот. — Центральный пост! Что там у нас по левому борту? Опять хтонические боги Помидора шалят?

— Отставить панику, пять-ноль-пять, — раздался из динамика рации голос, от которого мгновенно закипела вода в системе охлаждения реактора. Голос был лишен интонаций, но пропитан такой концентрацией угрозы, что вакуум вокруг корабля начал сворачиваться в трубочку. — Отклонение от курса три миллисекунды. Ты прешь прямо в Гравитационную Сковороду. Если ты, смертный червь, пережаришь хотя бы одну молекулу моего груза, я лично скормлю твою душу Мечу Нейтронного Выворачивания. А теперь бери на два градуса севернее Кассиопеи. И молись, чтобы масло не горело.

Лёха 505 икнул. Он поперхнулся котлетой и судорожно дернул штурвал. Фрегат «Халяльный поросёнок», протестующе взвыв всеми своими гнилыми переборками, заложил вираж.

За толстым бронестеклом рубки пронеслась стая астральных миног-веганов. Они пытались присосаться к дюзам, чтобы очистить выхлопные газы от продуктов животного происхождения.

— Слушаюсь, сиротка... то есть, госпожа Хуанита! — прохрипел Лёха, выбивая кусок пластика из горла. — Но вы же сами знаете эту трассу! Тут Пожиратель Шашлыков опять аномалию развернул! Мы вязнем в жире!

— Меня не волнует твой жир, Лёха, — отрезала рация. — Меня волнует товар. В трюме сорок тысяч тонн сорта «Минская космическая». Знаешь, чем отличается «Минская космическая» от обычного астероида? У неё глазки глубже. Если эти бездари-логисты хоть один клубень помнут, Генерал Аксель будет использовать их экзоскелеты вместо гнета для капусты. Выровняй дифферент. Мне нужен идеальный угол входа в атмосферу Дворца Седьмого Эона. Чтобы картошка вошла в зал красиво. Как термоядерная боеголовка, только сытнее.

Лёха 505 вытер пот со лба грязным рукавом. Он смотрел на главный тактический экран. Там, пульсируя идеальным крахмальным светом, отображался грузовой отсек. Контейнеры стояли ровными рядами. Каждый клубень излучал слабое голубое сияние абсолютной депрессии белорусского поля. Это были не просто овощи. Это были снаряды. Орудия Судьбы.

— Сир... Хуанита, — снова заговорил лоцман, пытаясь звучать уверенно. — У меня тут сканеры показывают скопление пиратов. Клан «Бесконечный Доширак». Они хотят вскрыть трюмы...

На частоте связи повисла тишина. Такая густая и тяжелая, что она начала давить на корпус «Поросёнка», заставляя титан вибрировать. Лёха услышал в эфире отдаленный звук ломающейся кости и тихий хруст.

— Передай этим любителям лапши, — наконец произнесла Хуанита, и её голос стал тише, интимнее и в тысячу раз страшнее, — передай им, что я уже почистила одного такого умника вчера. Я снимала с него кожуру до тех пор, пока мы не добрались до его внутреннего ребенка. Ребенок плакал и просил пюре. Так вот, Лёха. Скажи им: если они приблизятся к моей картошке ближе чем на световой год, я приду к ним во сне и буду учить их правильно держать нож. Вечность. А теперь включи маршевый двигатель на максимум. Мои сироты из Омеги-9 жалуются, что борщ остывает.

— Понял вас, база, — сглотнул Лёха 505. Его руки легли на панель форсажа. — «Поросёнок», режим «Обиженная теща». Полный ход!

Двигатели взревели, сжигая

последние остатки совести пилота. Пространство перед носом фрегата выгнулось дугой. Лёха бросил корабль в мертвую петлю сквозь кольцо вращающегося метеорного потока, который подозрительно напоминал терку.

«Халяльный поросёнок» содрогнулся. По обшивке царапнуло гравием. — Легкая заминка! — крикнул Лёха в микрофон. — Потеряли декоративную насадку на трубу! И левый ус! — Ус неважен, — сухо ответила Хуанита. — Главное, чтобы глазки на клубнях не запотели. Три минуты до точки выхода. Приготовься сбрасывать скорость методом «Экстренное торможение о чувство собственного достоинства».

Лёха посмотрел на свою пустую тарелку, потом на приборы. Где-то там, впереди, ждал Дворец Седьмого Эона. Ждала Инквизиция с их лопатами. Ждал Борщ Всея Империи.

Он перекрестился свободной от вилки рукой и вдавил красную кнопку. Фрегат нырнул в самое сердце туманности, оставляя за собой шлейф перегара, расплавленного майонеза и первобытного ужаса всей местной флоры и фауны. Картошка летела домой.