Репка. Продолжение, которого никто не просил

Глава 1

Вытянутая коллективными усилиями репка приняла участие в конкурсе "Овощи-гиганты" и победила в двух номинациях – самая необычная форма (кукиш) и приз зрительских симпатий.

– Кукиш – это не дефект, – заявил Дед на церемонии награждения, принимая ленту, – это маркер суверенной мировоззренческой парадигмы.

Он, как глава семейного концерна и представитель репки, получил десять тысяч рублей наградных. Данную сумму старикан единоличным решением направил на ремонт гаража, прикупив рубероид, битумную мастику и краску.

– А нам? – спросила Бабка.

– Вам – духовное удовлетворение от совместного труда.

– Мне. Нужно. Новое. Корыто, – сказала Бабка тоном человека, произносящего это не первый год.

– Будет тебе корыто.

– Когда?

– Скоро.

Корыто купили на следующий день. Внучка получила кружку с надписью "Лучшая в мире (но это не точно)".

– Деда, – сказала Внучка, вертя кружку в руках, – а почему "не точно"?

– Потому что в объективной реальности стопроцентная точность онтологически невозможна.

– Совсем?

– Ну, если говорить в рамках нашей референтной группы, – почти никогда.

Жучка получила говяжью кость и была совершенно счастлива, потому что у собак здоровое отношение к жизни. Кот Мотька (по паспорту Максимилиан Евстахиевич) – блюдечко сметаны, которое принял с таким видом, словно ожидал большего, но спасибо и на этом.

– Это всё? – спросил он.

– Всё, – сказал Дед.

– Понятно, – сказал Мотька и отвернулся.

И только Мышь пролетела, как фанера над Парижем. Никто про неё не вспомнил. Мышь сидела в норе, смотрела в темноту и думала – сначала просто обидные мысли, потом мысли с процентами, а потом позвонила адвокату.

***

Однажды вечером, когда вся компания сидела на крылечке и занималась каждый своим делом, пришёл почтальон и торжественно вручил Деду заказное письмо.

– Распишитесь, – сказал почтальон.

– За что расписываться, когда ещё не читал? – подозрительно спросил Дед.

– За получение.

– А если там что-нибудь нехорошее?

– Тогда тем более распишитесь, – сказал почтальон философски и ушёл.

В письме оказалась повестка в суд. Мышь требовала свою долю призовых денег в размере пяти шестых от ста тысяч долларов, обосновывая это тем, что только с её приходом стало возможным извлечение репки, а остальные просто топтались на месте. Над беднягой кто-то подшутил касательно размера вознаграждения.

– Сто тысяч долларов! – ахнула Бабка и села.

– Пяти шестых! – протянула Внучка и тоже села.

– Мяу, – сказал Мотька, что в переводе с кошачьего означало примерно "я так и знал".

– Откуда сто тысяч долларов? – спросил Дед, перечитывая повестку. – Было десять тысяч рублей!

– Интересно, сильно ли пострадал бетон, к которому с размаху приложилась Мышь своей черепушкой, – сказала Бабка.

Жучка понюхала повестку и чихнула.

***

Судебное заседание длилось недолго. Адвокат со стороны грызунов – юркий тип в мятом пиджаке – упирал на теорию "последней капли".

– Ваша честь, – говорил он, воздевая палец, – именно моя клиентка стала тем решающим фактором, без которого все усилия участников оставались бы тщетными! Уберите последнюю каплю – и стакан не переполнится! Уберите Мышь – и репка по сей день торчала бы в земле!

– А уберите Деда – и никто вообще не пошёл бы в огород, – заметил судья.

Адвокат открыл рот и закрыл его обратно. Судья не принял во внимание теорию последней капли. Сумма в сто тысяч долларов была признана существующей только в воспалённом воображении истицы. Руководствуясь принципом равного вклада всех шести участников, суд присудил Мыши одну шестую от реальной суммы приза – 1666 рублей 66 копеек.

– Одну шестую! — возмутилась Мышь в коридоре. – Я, можно сказать, горб надорвала!

– У вас нет горба, — сказал адвокат.

– Это образно.

– Образ к делу не пришьёшь.

***

Тут же состоялось мировое соглашение.

Дед извлёк из недр своего пиджака кусок пармезана – откуда он там взялся, никто не спросил, а Дед не объяснил, – и протянул Мыши. Мышь взяла, понюхала, зажмурилась.

– Это не пармезан.

– Что значит – не пармезан? — обиделся Дед. – Я лично читал на этикетке!

– Этикетка врёт. Этикетки всегда врут. Я грызу этикетки пять лет.

"Не меньше десяти", - подумал Дед, критически оглядев Мышь, но благоразумно промолчал.

– Ну и что это тогда, по-твоему?

– "Российский". Второй сорт. Уценённый.

Дед почесал затылок, что у него означало высшую степень умственного напряжения.

– Ну и пусть "Российский". Сыр – он и есть сыр.

– Сыр сыру рознь, – назидательно сказала Мышь.

Тем не менее сыр взяла. Расписку о получении подписала.

– Ну, я пошла. Если что, обращайтесь, — сказала Мышь и юркнула под крыльцо.

***

Вечером Жучка и Мотька сидели на ступеньках. Мотька смотрел в закат с видом человека, прочитавшего Шопенгауэра и нашедшего его чрезмерным оптимистом.

– Слышь, Жучка, – сказал он наконец.

– М-м?

– Нас обманули. С самого начала. Зачем мы тянули эту репку?

– Дед велел.

– А тебе не приходило в голову спросить – зачем?

– Не приходило. – Жучка зевнула. – Я собака. Мне велели тянуть – я тяну.

– Вот именно. А я потратил на это лучшие минуты своей жизни. Три как минимум.

– И что ты предлагаешь?

– Ничего, — сказал Мотька. – Просто имей в виду на будущее.

Дед тем временем пошёл в гараж проверить рубероид. Рубероид был на месте. Бабка гремела новым корытом. Внучка пила чай из кружки, на которой было написано "Лучшая в мире (но это не точно)", и думала, что надпись, в общем-то, честная.

Мышь ела сыр в темноте и размышляла о 0.1666 справедливости.

Жизнь продолжалась.