Река в сотню лиц

Глава1 - Глубже воды

Яхта стояла в порту, как заснувшее существо из далёкого прошлого — покрытая изогнутыми бронзовыми пластинами, с бортами, инкрустированными переливчатыми кристаллами, которые пульсировали мягким светом в такт с дыханием реки плавно покачиваясь. Она носила имя "Келесса", что на древнем языке означало "та, что идёт сквозь отражения".

Лурен провёл ладонью по перилам палубы, ощущая, как металл отзывается на его прикосновение лёгким вибрирующим звуком. В этом мире технологии были сплавлены с магией, и корабли по Реке Сотни Лиц ходили по воде до определённой границы неведомого, не столько потому что не было отличных картографов, а потому что мир просто был невероятно гигантский и сколько ты не составляй маршрут рано или поздно течение вынесет яхту которая уже идёт по зыбкой грани между мирами. Изученные территории и места неведомого были большой проблемой для мира в сотни раз больше Земли.

Лурен стоял на палубе и вдыхал тёплый воздух порта — он был напитан ароматами трав, слабо городской пыли которая всегда и везде присутствует и чего-то неуловимо металлического. Порт располагался в городе Хал-Вир — первом из тех, что росли прямо на телах исполинских деревьев. Стволы, толщиной с башни, вздымались к небу, исчезая в тумане, а здания тянулись по ветвям, соединённые между собой висячими мостами, воздушными платформами и водопроводами, что текли в обе стороны — вверх и вниз.

На нижнем уровне города, где стояла Келесса, всё было полно жизни. Крестьяне неторопливо осматривали тыквы и копались в грядках кортошки. Торговцы выкрикивали цены на свежие лепестковые рыбы, выросшие в водах Реки, глашатаи объявляли рейсы в ближайшие прибрежные поселения, а дети, обсыпанные цветной пылью с рынков, а может просто испачкавшись так что на лицах были следы грязи играли в игру "чей город в Реке настоящий".

Лурен смотрел как граждане не спешили подниматься на борт рядом стоящей яхты. Яхты из порта развозили жителей в ближайшие посёлки, но не дальше исследованных земель, не далее восьми тысяч километров. И вот теперь по заданию и поручению Имперской Академии Исследователей он отправлялся вглубь. Да и до него картографы пересекали неведомое и не раз, но поручение Академии было очень важно для картографа. Он знал — как только он ступит на яхту, начнётся не просто путешествие. Река требовала уважения. И времени. Она открывалась лишь тем, кто смотрел не только вглубь воды, но и вглубь себя.

Он достал из кожаной сумки свиток — свою старую карту. На ней Река была пустой линией, тянувшейся с севера на юг. От Хал-Вир до неизведанных земель, климат практически неизменен до границы известного немного повышается температура и меньше дождей, но в остальном всё такая же погода. Ещё раз он взглянул на пустую линию, но это временно подумал он. Скоро она наполнится именами, лицами, тенями и — если повезёт — настоящими открытиями.

"Каждый путешественник по Реке за пределами известного пишет свою собственную карту", — вспомнил он слова наставника. И сегодня Лурен собирался начать писать свою.

Лурен оглядел капитанскую рубку. Яхта не имела руля — вместо него в навигационной рубке стоял круглый бассейн с живой водой, в которой вспыхивали карты и символы, когда капитан мысленно задавал маршрут.

Давай погрузимся глубже в рубку Келессы и в знакомство Лурена с её капитаном. Рубка капитана это отдельная история в каждой книге вот и здесь стоит остановится на ней подробнее.

Рубка располагалась под передней палубой, словно сердечная камера яхты. Её стены были обиты чёрным деревом с прожилками флуоресцентной смолы, переливающейся в полумраке. Вдоль стен шли встроенные полки с банками пепельных порошков — якобы добытых в городах, да таких что больше никто не мог найти. Изученный участок реки в 8000 километров позволял процветать разнообразию. Потолок был стеклянным — через него можно было видеть звёзды, даже днём, и порой те звёзды двигались совсем не по законам Земного неба, а по правилам чуждого мира население которого в известной части составляло 2 миллиарда человек, а не картографированные области по слухам имели такое количество племён что такое количество просто не помещалось в сознании. Впрочем этот мир был не особенно развит в технологиях о чём свидетельствовали банки пепельных порошков в рубке капитана. Всё это что касается технологического уклада было не удивительно ведь племена с неизвестных земель часто объединялись во фракции, которые так же быстро рассыпались как и возникали, но эти фракции были настолько огромны что известные земли отодвигались внутрь себя или ближе к центру, а потом когда фракции распадались расширялись вновь, так что технологии топтались тут на месте, но в чём-то это были совершенные механизмы как например в навигационной рубке где стоял круглый бассейн с живой водой, в которой вспыхивали карты и символы, когда капитан мысленно задавал маршрут или например кодезия прибор показывавший геодезические данные вокруг яхты.

Да центральное место в рубке занимал Круг Навигации — цилиндрический бассейн с гладкой водой, будто ртутью налитой в чёрный обсидиан. Когда капитан подходил к нему, вода начинала светиться, и на её поверхности проступали топографические слои, координаты, рефлексы городов и даже "тени будущих течений" — предсказания, куда Река возможно понесёт.

На стене висели маски — каждая с других далёких берегов. Одни были простые, деревянные, другие — из стекла, другие и вовсе дышали, как живые. Это были дары от городов, которые благодарили капитана за доставку чего-то важного — или за то, что он однажды покинул их вовремя.

Капитаном был Ишар Дрей, человек лет сорока, с лицом, будто выточенным из обломков скал — угловатым, с вечной тенью щетины и глазами цвета болотной воды. Он редко говорил больше, чем нужно, и никогда не смотрел в лицо, когда делился чем-то серьёзным — только в Реку.

Лурен стоял у навигационного круга, когда Ишар вошёл, тяжело ступая по деревянному полу.

Ишар оглядел Лурена, а потом задал нелепый вопрос:

— Ты карту принёс свою?

Лурен не волновался та как всё оплачивала академия и просто ответил:

— Конечно. Она пока пустая. Но это только пока.

Ишар усмехнулся чем расположил к себе:

— Хорошо. Пустая карта — честнее всех. - Лурен подумал что капитан так располагает к себе.

Он подошёл к кругу и провёл ладонью над водой. На поверхности проступили череда городов: Хал-Вир, Сель-Донна, Аштарель, Моргем-Лит, Круньяр, Порт Конечный. 8 тысяч километров до неизвестных земель.

Ишар стал уверено и довольно спокойно говорить:

— Восемь тысяч километров до Конечного. Всё, что за ним... уже не наше. Не картографов, не капитанов, не даже богов.

Лурен тихо:

— Но ведь кто-то туда ходил? Тем более академия очень заинтересована в карте региона.

— Ходили. Возвращались — не всегда. А если и возвращались, приносили с собой... не то. Иногда людей, которые не знали собственного имени. Иногда лодку, наполненную пеплом. Один раз — птицу, которая говорила на всех языках, но ни один из них из этих языков не был наш.

Лурен не стал уточнять был ли это попугай или это шутка капитана а насторожено спросил.

— Ты боишься?

— Бояться — значит помнить, где конец. Я просто знаю: дальше Конечного Река становится другой. Не просто рекой между местами. Она становится рекой между возможностями. Границы начинают течь, как вода.

— А ты бы пошёл дальше?

Ишар долго молчит, смотрит в воду:

— Я бы пошёл. Но не с пустыми руками. И не в одиночку. Да и к чему такие вопросы мне платит академия и мне этого вполне хватает. Так что держи свою карту при себе, картограф. И слушай, что вода шепчет. Потому что чем дальше мы уйдём, тем больше нужно будет знать себя... чтобы не стать отражением в Реке, а тем, кто ещё смотрит в неё снаружи.

*****

Вскоре Лурен познакомился с Хаорн Сумеречник он был единственным выжившим из экспедиции "Круг Невозврата", покинувшей Порт Конечный 17 лет назад и отправившейся в неизвестные земли. Пять судов вышли тогда в путь. Вернулась только одна шлюпка — с ним и телом женщины в янтарной маске, которую он отказался хоронить, сказав: "Её дух всё ещё идёт за мной." Кто эта женщина он не рассказывал никому, а так же о своём

путешествии тоже. Хотя все понимали что у него случился роман с туземкой, но что было дальше и что стало причиной гибели никто так и не допытался.

Хаорн —был высокий, жилистый, с кожей, потемневшей от многих лет под чужими солнцами и звёздами. Его лицо было скрыто под тканевой маской, оставляющей открытыми лишь глаза — выцветшие, цвета вымытых костей, без впечатляющих зрачков. Он носил старый кожаный плащ, изношенный и странно шершавый на ощупь — ходили слухи, что он сшит из кожи речных хищников, обитающих в незаписанных регионах.

Его одежда усеяна была полностью подвесками — фигурками, резьбой, перьями и клыками, каждое из которых, по его словам, дано в обмен с туземцами из неизвестных земель или в благодарность за словах о известном мире во время его экспедиции, которые он произносил туземцам. Путешествовал ли он после экспедиции никто не знал, но говорили да . Он разговаривал редко, но метко. Его голос был хриплый, как будто с эхом — словно в нём звучит ещё чей-то.

С тех пор как он вернулся из неизвестных земель в составе экспедиции он работает на разных судах, но всегда держал курс лишь до границ хотя все знали что эту легенду о хождении до границы он выдумал, а сам часто наведывается в неизвестное. Однако теперь он добровольно пошёл на борт Келессы, когда узнал, кто будет капитаном и картографом. Некоторые считают, что он что-то увидел или понял тогда, за гранью, и теперь ждёт... второго шанса.

Лурен познакомился с ним когда яхта уже отправилась в путь, впервый день пути. Стояла ночь звёзды мерцали во всю и Хаорн и Лурен прогуливались на палубе ночью.

Палуба была окутана туманом. Лурен выходил из-за поворота любуясь течением реки, заметив силуэт Хаорна, стоящего у самого борта, глядящего в воду. Он подошёл к нему.

Лурен уже слышал о этом члене экипажа, но пока не был занком, поэтому вопрос вышел риторическим:

— Ты и правда был за портом Конечным?

Хаорн не оборачиваясь спросил:

— А ты и правда думаешь, что это граница?

Сейчас Лурен разглядел его хорошо его возраст. На вид около 50, но может быть как 40, так и 70 — время, кажется, скользит по нему, не оставляя чётких следов.

Лурен сказал:

— Я думаю, что это пока всё, что мы знаем. - а потом вспомнил что говорили о нём. О том что он был гид-переводчик и хранителем контакта с внешними поселениями теми которые жили на границе известного и неизвестного мира. И вспомнил его прозвище среди команды "Пограничник".

Хаорн улыбнулся глядя на молодого учёного:

— Не "пока". Это всё, что нам позволили знать. - он сделал паузу — Там, за гранью, Река несёт не просто города. Она несёт племена, чьи имена нельзя произносить вслух. Их дети рождаются с памятью о будущем. Их старики живут в обратном времени. У них нет карт — только песни. Но ты, картограф, можешь услышать их. Если захочешь.

Лурен спросил:

— Ты с ними говорил? - а потом понял глупость своего вопроса он вспомнил историю - легенду о романе Хаорона Сумеречника с туземкой, плюс его талант как переводчика, вопрос был глуп, но он всё же спросил

Хаорн поворачиваясь, тихо произнёс:

— Нет. - Хаорн Сумеречник ответил ещё глупее чем задан был вопрос, но он не смутился в отличии от Лурена, а продолжил. - Они говорили через меня. И кое-что… до сих пор говорит.

Он каснулся амулета у шеи, — маленького черепа из чёрного стекла, а потом попрощался и отправился в свой кубрик. А потом

Хаорн обернулся и произнёс:

— Только берегись. За пределами карты начинается не пустота. Начинается другой смысл. И не каждый возвращается с ним в голове.

Яхта Келесса скользила по водам Реки Сотни Лиц, как призрачный зверь, как рысь, как коршун рожденный ночью, рассекая волны. Её обтекаемое тело почти не касалось поверхности — магические потоки, встроенные в корпус, позволяли ей будто парить, почти не поднимая ни волны, ни плеска. Только редкое покачивание указывало на движение, словно сама Река принимала судно за своё.

Берега медленно проплывали мимо, словно обрывки сна, эпизоды из скользящих мимо скал, лесочков и полян. Поляны попадались то — скалистые, поросшие кустарником, который светился тускло-голубым светом, то чёрные как дыхание умерших костров. Попадались — затопленные рощи, где деревья стояли по колено в воде, с листвой, похожей на перья чёрных птиц. Местами возвышались гигантские статуи, полуразрушенные, заросшие, уставившиеся в пустоту — их происхождение никто на борту не знал. Точнее никто точно не знал что они собой представляют. Яхта шла очень быстро и уже проделала приличный путь. Эти статуи были частью предыдущего расширения империи пока дикие племена опять не перепутали все карты, дань истории гигантского мира! Говорили что некоторые учёные знают о них, но это была настолько привычная картина что никто не упоминал их на борту! Они были частью Реки, как сама ночь которая окружала их вот и всё!

В небе над судном развернулась безмолвная бесконечность. Тысячи звёзд, и ни одна из них не повторялась. Некоторые мигали в зелёном или алом спектре, другие — двигались, медленно и плавно, как рыбьи стаи в отражающейся воде. В этой части мира не существовало привычных созвездий к тем к которым привыкли жители Хал-Вира.

Небосвод жил своей жизнью, будто отражал не небо, а чужой, параллельный океан, который возник как только яхта отдалилась достаточно далеко от Хал-Вира. Иногда между звёздами проступали слабые переливы, следы прямых линий росчерков белых мазков туманостей как следы от чьих-то древних маршрутов, давно позабытых путей. В этих местах не было ветра, не было звука — лишь мягкий шелест течения, и тихое, почти неуловимое гудение яхты Келессы, словно она сама пела и подпевала, не в голос реки, а в свою конструкцию из металла и дерева. Гудение успокаивало и придавало уверенности. Река не была чёрной. Она была глубокой. Словно под слоем тёмной воды скрывались иные реальности. Иногда Лурен, глядя вниз с палубы, различал силуэты — башней, арок, улиц и фонарей. Вдоль реки было множество поселений и на протяжении 8 тысяч километров район был довольно густо населён. И казалось, что они проплывающие поселения не отражаются, а живут в том течении, своим светом, своей ночью. Ночь текла вместе с водой, и сама Река становилась временем отсчитывающей течение жизни. Всё остальное замирало только она была движением и даже деревья склонили свои листья к её воде.

Глава 2 - Конец Карт

Лурен проснулся от ощущения странного покоя. Будто само пространство, а не он сам вокруг него затаило дыхание.

Потолок каюты был выложен полупрозрачным камнем-стеклом, сквозь которое мерцал слабый голубой свет — сигнал того, что яхта остановилась. Лурен знал что они должны были прибыть в порт Конечный и вот наконец-то наверное он, две недели пока они плыли промчались быстро.

Внутри яхты Келессы не было звоночков для слуг и не звучали команды о прибытии или отплытии — она жила по своим, древним, почти живым ритмам, и её пассажиры чувствовали, когда наступало что-то важное. Так и сейча Лурен понял они добрались до границы с неизвестными Землями порт Конечный.

Лурен медленно сел на койке, позволяя себе несколько секунд слушать. Ни вибрации, ни движения — только гулкое молчание Порта Конечный, что стоял за окном. Он знал: они прошли весь путь, но такую тишину слышал впервые за всё это путешествие, ощущалось давление неизведанных Земель.

Восемь тысяч километров по Реке Сотни Лиц прошли необычно быстро, и интенсивно. Хоть и время тянулось долго, но как всегда бывает самое интересное путешествие когда-нибудь заканчивается.

Путь был долгим, но, как позже Лурен записал в дневник, "время на Реке не движется — оно растворяется". Каждый город на пути был отражением другого, как ветви одного и того же древа, выросшего из воды:

Если Хал-Вир — город выросший на окружающих деревьях, шумный, торговый, с густыми тенями в кронах , то Сель-Донна был город куполов и ветра между ними, где дома пели по ночам благодаря ветру, а жители даже не обращали внимание к ночному пению ветра создаваемый куполами так как давно уже привыкли и даже не спешили что-нибудь переделать. Улицы Сель-Донна были выложены звёздной солью.

Аштарель —был весь в стеклянных мостах, поговаривали что местные жрецы тут достигали перекрёстки снов, где люди видели будущее во сне, но забывали вернее не могли объяснить его наяву. Этот культ был запрещён в изученных землях, но как всегда с расширением территории появлялись проблемы. Моргем-Лит был город без теней в определённые часы, архитекторы так всё рассчитывали что в некоторые моменты при ясной погоде солнце не могло создать тени. В праздник "Странника звёзд" пригород становился освещённый тропами из огней, в полночном часу в котором никто не разговаривал вслух все ждали появления

"Странника звёзд". Плавание проходило быстро и интересно. Перед портом Конечный был ещё один огромный город.

Круньяр который был — построен на обломках чего-то древнего. Каменные головы из земли смотрели в небо, как стражи чужого мира и это завораживало, правда никто толком так и не смог сказать для чего предназначались эти статуи. Поговаривали что это некий тёмный культ. Лурен слышал об этом культе и даже интересовался им, но он полагал что темнота связана с тем что грань времени отделяет его от культуры

которая когда-то попыталась расширить границы изведанного изучая реку намного дальше чем сейчас.

Все они города были разными. И в то же время — странно похожими. Повторяющиеся символы, одинаковый изгиб арок, одинаковые свечи, одинаковая тишина по ночам. Будто все они были не городами, а попытками вспомнить один единственный, забытый. Один Истинный Город, которого больше нет.

Порт Конечный тоже копировал древнию культуру который нет, он конечно не имел никакого отношения к древности, но все так или иначе упоминали этот факт.

Лурен вышел на палубу. Перед ним раскинулся Порт Конечный — последний в известных картах, стоящий как утёс над вечной гладью перед не изученными землями. Он был построен на склоне гигантского обломка горы, вросшего в реку. Улицы шли вертикально, спускаясь террасами, каждая — как отдельный мир.

Башни порта были чёрными, покрытыми медной чешуёй облицовкой Некоторые глубокие арки выдолбленые в рухновшей скале вели в пустые залы, где жили "Немые Писари" — хранители речных маршрутов, которые больше никто не использует. Имено к ним собирался Лурен уточнить детали своего задания как Картографа и дать распоряжение Имперской Академии Исследователей .

Пока Лурен любовался видами к нему подошёл капитан Ишар Дрей. Теперь они стояли на передней палубе. Рядом был навигационный круг, давно погасший выключенный капитаном. Позади — бесконечный путь, в 8 тысяч километров. Впереди — неизвестное.

Лурен начал разговор:

— Мы прошли путь, о котором я читал только в книгах. Всё оказалось… странно знакомым.

Ишар кивает смотрит на воду и говорит:

— Потому что Река любит повторения. Это её способ говорить. Смотришь на города — думаешь, они разные. А потом замечаешь: окно на третьем этаже в каждом городе схожи, кукла на перилах такая же как и в ином городе, звук, что всегда в полночь в каждом городе такой же...это река оставляет свой след повторений.

Лурен после паузы во время которой он разглядывал город сказал:

— Так это же наша империя которая расширяется только вдоль реки. Это будто разные сны одного и того же разума.

Ишар оглядел его и ответил:

— Может, так и есть. Может, мы и есть этот разум. А может, просто тени чего-то более старого, чем сама Река.

— А теперь?

— А теперь — граница. Дальше нет единой карты. Только пульс воды. Только те, кто идёт не за знанием, а за смыслом. Разрозненные отрывки одного и того же смысла, река стремится в неизведанное.

Он смотрит вдаль, где начинается густой, серебристый туман.

Ишар:

— В Порту Конечном у каждого есть выбор. Остановиться… или сделать шаг, которого уже нельзя будет отозвать. Неизвестное затягивает как ничто иное, но есть ли путь назад.

*****

Экспедиция решила сегодня отдохнуть и все дела оставить на потом, Лурен не спешил "Немым Писарям" где у него было задание от Академии, вместо этого он изучал город целый день, а когда солнце начало клонится к горизонту отправился на яхту.

На верхней палубе ощущался тихий вечер. Порт Конечный дышал как в тумане корабли прибывали и уплывали вдаль, люди бегали. Лурен и капитан сидели у перил, в руках уже был горячий настой из коры карадана местного аналога чая.

Лурен спросил:

— Ты когда-нибудь видел Храм Певцов?

Ишар ответил:

— Только его отголоски. В Сель-Донне есть маска, которую нельзя унести за пределы города не в музей не на выставки, мэрия ревностно охраняет её. Она поёт, когда вблизи течёт настоящая вода. Если её поднести к воде она начинает петь низким голосом. Я сам видел это чудо. В Аштареле — комната, где звук длится дольше, чем издаётся это какой-то эффект пойманного эха. Все они и маска и пойманое эхо, говорят, — куски Храма.

— А сам Храм?

Ишар:

— Погребён. Или растворён в Реке. Некоторые считают, что он был не зданием, а сетью — пространством, где голос открывал путь.

— И они расширили Реку?

— Так говорят легенды. Но потом варвары снесли ту старую империю и вот теперь новая. Что когда Певцы были на пике, Река тянулась на пятьдесят тысяч километров. Представь: от одной планарной границы до другой, как будто весь мир пел, и Река слушала эту музыку.. А города появлялись там, где голос Певцов вернее их религиозного культа касался воды. По легенде звук породил всю их империю.

— А потом?

Ишар мрачно добавил:

— Потом песни стали короче. Люди — тише. И Река начала забывать. Уменьшаться. Засыпать. Теперь мы называем Конечным то, что когда-то было центром теперь изучено только на 8 тысяч километров в обе стороны от Хал-Вира потом неизвестные земли и племена варваров.

— Думаешь, если бы снова научиться петь… она бы вспомнила?

Ишар глядя в воду прихлёбывал чай:

— Не Река — мы бы вспомнили. А это опаснее.

Вскоре они перебрались в рубку капитана. Капитан и Лурен сидели у навигационного круга, разбирали заметки. Лурен стал вспоминать остановку в Моргем-Лите в городе который они проплывали.

В том городе они познакомились с торговцем Ревой и двумя его дочерьми.

Лурен:

— Ты ведь помнишь Реву? В Моргем-Лите. Торговец, у которого на плаще было столько пуговиц, что он звенел, как колокольня когда делал шаги?

Капитан сразу вспомнил того торговца вернее его плащ с тысячами пуговиц.

Ишар с усмехнулся:

— Как его забыть. С ним торговаться — как с вьючным зверем. Кажется медлительным, пока не поймёшь, что он уже продал тебе половину своей лавки... и твою рубашку в придачу.

— А его дочки? Лира и Санви. Одна молчит, вторая говорит за двоих.

— И обе с глазами, как у тех, кто давно знает, кто ты, и только ждёт, когда ты это осознаешь.

Они отдыхая продолжали вспоминать своё путешествие. Лурен сказал:

— Лира показала мне артефакт — стеклянный жезл с внутри плывущей пылью. Сказала, что он указывает на города, которых ещё нет, но будут, если ты в них поверишь.

Ишар:

— Старые кровь и гены. Моргем-Лит — город без теней, но в них всё ещё живут старые пути. Такие, как Рева и его семейка, помнят, где начиналось настоящее. И что ты поверил?

— Да. Но жаль, мы не могли задержаться.

— Мы ещё встретимся. Если будем проплывать мимо заглянем к ним:

- Такие, как он, всегда появляются в нужный момент я как капитан точно знаю. Особенно перед тем, как сделать шаг… туда, где уже не торгуются — только выбирают.

Они продолжали вспоминать своё путешествие и города которые проплывали, но торговец с дочерями запомнились им больше всего.

****

Утро в Порту Конечном не начиналось — оно медленно просачивалось в его каменные жилы, как затонувший свет который только и ждал утра чтобы пробудить жителей. Город, выросший на склоне гигантского утёса, словно впитывал в себя время и всех кто отправлялся в неизвестное: ничего не менялось, но всё чувствовалось древним, как пепел после костра хранит следы дерева так и город обладал неким прошедшим временем.

Лурен и Хаорн Сумеречник шли по террасам, спускаясь всё ниже. Они направлялист к Немыми Писарями. Харон сопровождал потому что он отлично владел несколькими языками да и мог объянить о городе лучше другого члена экипажа. Каменные ступени были выточены с неестественной точностью — ни одного износа, ни трещины. Птицы, которых здесь уже проживали века, всё ещё отзывались эхом в переулках встречая утро — как будто город ещё спал и ждал их криков.

На уровне тринадцатом, где влажность обволакивала кости, а стены начинали покрываться серебристой плесенью, появился тоннель. Вход в него не охранялся — это место охраняло само себя никто бы постороний не заглянул бы сюда.

На стенах не было ни надписей, ни указателей, только выдолбленные в камне символы, похожие на отпечатки пальцев и спирали которые закручивались в предложения. Некоторые из них —казались тёплыми, будто живые.

Лурен озирался по сторонам пытаяь рассмотреть всё мимо чего они шли:

— Почему их называют Немыми, если они всё ещё записывают?

Хаорн кожаный плащ которого плавно менялся в такт шагам хозяина не глядя на него ответил:

— Потому что их слово нельзя услышать. Только прочесть — и то, если ты готов. Говорят, голос одного Писаря может свести с ума троих. Или сделать из них пророка.

— Ты был здесь раньше?

Хаорн взглянул на Лурена:

— Один раз. Меня тогда не впустили. Но мне и не нужно было. Я просто… слушал. Даже здесь, у входа, Писари говорят. Не словами. Шепчут внутри костей.

Лурен настороженно переспросил:

— А если я не услышу ничего?

Хаорн впервые посмотрел в глаза словно все движения его были направлены на то чтобы взглянуть в его глаза:

— Это не значит, что они молчат. Это значит, что ты ещё не задал нужный вопрос. Да и что за вопрос ты по поручению Академии и тебя выслушают.

Они вошли в зал, где каменые своды уходили в темноту, и звук исчезал вверху — как будто сама тишина здесь была веществом.

Вдоль стен — ряды высоких фигур скульптур в чёрных мантиях. Их лица скрыты тканью, на которой были нанесены спирали и волны. Они конечно не шевелились. Но их присутствие было несомненным, осязаемым — будто ты стоял перед бурей знаний, которая ещё не решила, быть ли ей ветром или молнией.

Лурен подошёл к центральной фигуре, но в отличие от статуй это был человек полностью укутаный в плаш и даже лицо было скрыто за тканью и опустился на колено. Из-под своего плаща он достал цилиндр из полированного орона — с гербом Имперской Академии Исследователей, старым, покрытым трещинами.

Он поднял его над головой двумя руками.

Лурен произнёс:

— По велению Академии, по праву Картографов и свидетелей Границ, я передаю поручение. - его голос становился глухим, почти ритуальным. — Открытие пути требует вашего доступа. Я предоставляю Архив Двенадцатого Поворота или порта Конечный. Запись Трёх Голосов или времени до наших дней. Картотека Песенных Мест или предпологаемый наш дальнейший путь. Мы ищем истоки в неизвестныз землях. Мы несем имя Реки.

Фигура Писаря не ответила. Но ткань на её лице вздрогнула:

- А ты знаешь почему река носит названия Тысячи Лиц? - Один из символов на плаще Немого Писаря— спираль с внутренним глазом — начал слабо светиться.

Харон слышал что Писари иногда говорят, но он видел это впервые и был безмерно благодарен Лурено за то что он взял его с собой.

Из глубины зала раздался звук — не голос, а металлический щелчок, как будто открылась замочная скважина…

Тишина зала трепетала, как натянутая струна. Лурен стоял рядом с Хаорном, чувствуя, как всё внутри будто сжимается, будто кто-то прикасается к его мыслям не руками, а вниманием.

Один из Писарей — светился слабой голубой спиралью на ткани — сделал шаг вперёд из глубины зала откуда раздался звук. Его движения были медленны, но не колеблющимися. Словно каждое его движение заранее существовало в тысячах других возможных версий, но он выбрал именно эту.

И вдруг — зазвучал его голос.

Он не исходил из уст. Он пронёсся по воздуху, как ветер, но в каждом присутствующем заговорил изнутри головы. Лурен подумал что у Немых Писарей отличная радиоапаратура и динамики. Глубокий, влажный, текучий звук проникал внутрь.

Писарь и его голос был в сознании Лурена из-за потрясаюшего акустического эфекта:

— Ты, идущий с юга, с именем живого узора...Имя твоё Лурен.

Картограф кивнул. Писарь продолжил:

— Ты — отражение тех, кто уже был. Не проводник.

— Я только свидетель фрагментов наших знаний о реке...

Писарь развернул пергамент, а потом прочитав задание от Имперской Академии Исследователей, которое он взял у первого Писаря начал говорить:

— В водах за пределом порта Конечного тьма не тьма, а свет не свет, что происходит там нам доподлино неизвестно. Что представляет она река там сложно сказать уже через 100 километров ты заметишь что прежний мир известного исчез. Известно что племены создали культ — дыхание Угря. Ты должен будешь найти местные племена которые поклоняются свяшеной рыбе Угрю. Они ждут тебя, мы это тоже знаем.

Лурен сразу подумал что Немые Писари что-то не договаривают:

- Меня будут ждать.

- Да но мы не знаем кто, знаем что они ждут тебя и всё. Те, кто не носит имён. Те, кто кормит Реку верой.

- То есть я должен буду найти культ Угря ?

— Да и помни их культ древнее песен. Их знание — в шрамах на из лицах и в чешуе угря. Найди их. Смотри не глазами, а их страхом. Где страх сгущается — там алтарь их тьмы. Рыба-Угрь смотрит снизу вверх. Она ждёт свидетеля.

После этих слов Писарь замолчал. Всё снова стало глухо. Только у Лурена в груди что-то вибрировало — не от страха, а от зова, как будто голос остался внутри него , вот так поворот и зов продолжал плыть, как лодка по тёмной воде.

Хаорн шепча по видимому его не смутило что он впервые увидел как Немые Писари общаются:

— Это честь. И предупреждение. Они заговорили — значит, ты уже в пути, даже если ещё стоишь на месте.

Лурен едва слышно:

— Культ Угря…- а потом встряхнул головой, - конечно Хаорон это честь.

— Угрь — не просто существо. Он память воды. Стал хвастать Хаорон. Те, кто чтит его — хранят то, что Река забыла. Или что ей приказали забыть.

- Так ты слышал о этом культе?

- Да! И даже знаю куда нам плыть.

- Да мне повезло.

Глава3 - Где карта теряет речь

Яхта Келеса двигалась вперёд медленно, почти осторожно, словно сама чувствовала — теперь её курс лежал за пределами слов, за границей описанного. Команда покинула границы порта Конечный и двинулась в неизвестные Земли. Прошло чуть больше суток с тех пор, как они покинули Порт Конечный. Сто километров вниз по течению — не просто расстояние. Это была граница между знанием и незнанием, точными данными и догадкой, между тем, что инженеры чертили чернилами, и тем, что передавали шёпотом у костров рабочие. И так картография неизвестных регионов началась.

Берега начали изменяться первыми. Вместо террас и пристаней — стали попадаться тёмные заросли с корнями, уходящими прямо в реку, как будто лес сам хотел пить и корнями прорастал в реку. Деревья не были знакомыми — кора у них была тёмно-синей, почти чёрной, и гнулась под ветром, не ломаясь. Некоторые — шевелились без ветра вовсе.

Земля становилась мягче, топкой, но в ней отражался свет — не солнечный, а будто внутренний присущей этому месту. Лужи на берегах светились зеленовато-жёлтым фосфором, а изредка из них вырывался шум пузерей, так воздух вырываемый вверх создавал иллюзию будто кто-то под водой слушал, но не говорил.

Небо тоже становилось иным. Звёзды над головой вытягивались в длинные световые ленты, иные — вспыхивали на секунду, как взгляды, и гасли. Этот эффект вытягивание звёзд в линию и потухание Лурен не мог объянить. Капитан Ишар приказал идти медленнее, выставив навигационные антенны в воду — они ловили токи, отклонения, вибрации под днищем, как уши древнего существа. В навигационной рубке круглый бассейн с живой водой словно тоже прислушивался к изменениям вокруг.

На карте, которую держал Лурен, эта часть реки обозначалась просто линией, тонкой и дрожащей, как волос. А дальше — ничто.

Никаких меток. Никаких имён. Только пустота. Но река была здесь. Живая. Глубокая.

И, казалось, она наблюдала за ними.

С удовольствием рассматривая и картографируя Лурен заметил местных туземцев. Вот сцена где они высыпали на берег и рассматривают яхту. Встречя с туземцами на границе неизученных земель и первая остановка вот вот должна была прозойти. Лурен и команда готовились к этому серьёзно. Атмосфера была смешана наполовину реальностью известного мира который они покинулм , наполовину предчувствие чего-то куда большего и завораживаюшего своей неизвестностью. Хаорн Сумеречник здесь проявлял свою роль переводчика, и становилось понятно: он знает о этом регионе больше, чем говорит.

Харон протянул палец и указал :

- Это Берег Дыхания так называют его туземцы.

Вечерело. Слабый туман клубился над водой. Яхта "Келес" медленно прижималась к естественной пристани из камней, выточенных рекой. Здесь, у изломанного берега, где тростник рос выше человеческого роста, команду уже ждали. Или — просто не боялись ждать лудей из развитого мира. Хаорон объяснил что это место вроде порта, но так как туземцы постояно то исчезают то проподают, то если через неделю когда они будут плыть обратно этой стоянки уже не будет. Когда Лурен спросил как он догодался что это аналог порта, Харон ответил что ему что опыт плавания тут помог ему. Тогда Лурен отложил карту на которую хотел нанести пометку.

Из камышей вышли трое: мужчина в плаще из шкуры серебристой рыбы, Лурен удивился он даже не догадывался что из шкуры рыбы можно сделать плащ и это они только отьехали на 100 километров вглубь неизвестного, а открытия начинаются. Лурен стал срисовывать плащ из шкуры рыбы, а так же пометил на карте где он встретил это наряд.

Так же вышла женщина с ожерельем из костей ракушек с причёской которую Лурен тоже видел впервые, и юноша с глазами, будто заполненными тёмной водой и таких глаз картограф не встречал поэтому он отложил записи потому что он попросту не успевал. Их лица расписаны символами — круги, пересекающие друг друга, линии, повторяющие извивы Угря. Лурен был точно уверен это изображения Угря.

Они сразу стали говорить на языке, похожем на журчание родника, звуки которого трудно различить, если ты не стоишь очень близко. Но Хаорн Сумеречник сделал шаг вперёд, опустился на одно колено, каснулся земли ладонью — и ответил. Его голос становился другим — влажным, низким, как если бы говорил не он, а сама Река через него.

Лурен стоял рядом. Ждал и слушал.

Хаорн начал переводить:

— Они зовут себя Слышащие Лицо Воды. Их селение — не постоянное, оно “растворяется” и “возвращается”, как они сказали. - он повернулся к Лурену и заметил что тот немного не в себе от свалившегося знания, пытаясь взбодрить его он подобрал лучшее объяснение, -просто их деревня кочующая.

Лурен кивнул.

— Они знают о культе Угря. И о Тени Реки, что течёт там, по ту сторону этого мира.

Туземец юноша с необычными глазами-прудами сделал шаг и подал Лурену деревянную табличку. На ней — было вырезанное изображение: реки в которой небыло неба, только башни, купола, окна — города, которые не стоят на берегах, но плывут по реке рисунок был страный да дома были изображёными плывушими по воде что-то Лурен не припоминал чтобы он читал о плавающих городах. Он сделал пометку в блокноте.

Хаорн перевёл:

— Он говорит - тут у Хаорон меняется голос — Ты плывёшь по Реке Сотни Лиц. Она не одна. Она есть и в другом мире. Там она не отражает — она показывает. - Хаорон пояснил, -Он просто показывает что там дальше. Города, которых здесь нет, но будут. Людей, которых ты ещё не встретил, но уже знаешь. Намекает что они друзья и ты найдёшь их там дальше. Чем ближе ты к истоку, тем больше река... вспоминает.

Лурен говорит вслух, шёпотом:

— Он что-то вспоминает?

Хаорн:

— Так он сказал. Их вера: Река — существо, которое забыло всё, что знало, но по мере движения к истоку вспоминает. И чем больше ты плывёшь, тем больше она говорит через образы.

Женщина туземка взяла у юноши кожаную сумку и достала из неё кусок зеркального камня — не гладкого, но всё равно отражающий предметы вокруг. Она протягивает его Лурену. Расммотрев его Лурен увмдел что на его поверхности ещё был изображен штрих-отблеск города, которого не было видно издалека. В нём двигались силуэты света которые попадали на камень .

Хаорн переводит:

— Это тебе. Она сказала: Когда отражение станет ярче, чем реальность, ты приблизишься к святой рыбе угрю.

****

Утром следующего дня, когда туман ещё не успел рассеяться, а звуки леса были странно приглушены, яхта Келес снова вышла в путь.

По указаниям туземцев, культ Угря — Священной Рыбы — находился далеко за пределами этих мест. Настолько далеко, что ни один охотник с берега, ни один рыбак из здешних племён не мог сказать точно, где именно начинается земля культа. Только — "дальше". Только — "там, где сама река темнеет и плывёт глубже, чем земля позволяет.

Хаорн изучил карту, затем — табличку, переданную туземцами. На ней не было букв или маршрутов. Только витиеватые узоры, словно переплетение течений и прожилок, как если бы кто-то срисовал русло не воды, а памяти самой реки.

С этого момента яхта шла по направлению, указанному шёпотом навигационного прибора, не компасом. Они ориентировались на знаки которые фиксировал прибор, на узоры в тумане и очертания берега, на изменения в отражениях воды — и чем дальше они плыли, тем всё необычней становилось. Поэтому команда яхты постоянно дежурила не расслаблялась не на миг. Вода имела какой-то иной светло-зеленоватый цвет. Это очень бросалось в глаза.

Иногда по течению проплывали лоскуты ткани с вышивкой рыбы священного угря. Лурен тогда просил чтобы сделать остановку и поискать следы туземцев, он бродил вдоль берега в одну в другую сторону кричал, но обычно никого не встречал. Хаорон говорил что племена сложно понять где они появятся и где будут сложно угадать. Иногда мимо проплывали дощечки с выгравированными кругами Лурен опят повторял ритуал поиска туземцев, но тщетно. Дощечки были со спиралями изображавших глаза но без век и ресниц просто просты круги. Всё это было выброшено рекой назад, как будто позволяя прикоснуться к культ. Лурен знал что Немые Писари не могли ошибиться и им надо плать дальше в неизвестное. Но чем дальше тем более всего неизведанного втречалось иногда когда он выходя на берег в поисках туземцев ошушал что за ними идут некие звери, которых он не мог разглядеть. И он знал — кто идёт это были капитан и Хаорон, но ощущения что тут кто-то иной не покидали его.

Ночью, с борта, Лурен наблюдал, как в зеркале воды стали появляться огни, похожие на окна отражёные от берега. Он тогда стоял у борта, только только наступила ночь и смотрел в воду как увидел отражение окна дома это было так внезапно, что о Это было первое видение прибор показывал что они уплыли на пять тысяч километров от порта Конечный.

Но на берегу не было ни зданий, ни людей. Только отражения — всё ярче, всё ближе.

Яхта плыла дальше. Атмосфера углублялась — начиналось то, что трудно объяснить разумом: видения охватившею Лурена были словно миллиардер который потерял все свои деньги и сошёл с ума и теперь видит цикл игры своей игры возвышения с начала когда всё это начиналось, а видения приходят и издеваются над ним доводя его до полного безумия. Видения которые не просто отражались в воде, а вторгались в сознание. Те, кто приходили в отражениях иногда были не одни.

Ночь была безлунной. Лишь свет звёзд — и тот казался чужим, потому что звёзды имели разные цвета: синии, фиолетовые, красные, зелёные, но не привычные белые, как будто принадлежал не небу, а другому месту, что скользило под водой.

Келес шла по реке, тянувшейся сквозь туман, похожий на дышащее покрывало, да туман был такой плотный что казалось что это ткань. На поверхности воды, в течение — всполохи, как отблески далёких факелов, что не волна то огонёк. Лурен так и стоял у борта и смотрел как волны превращаются в факелы. Все были словно в другом слое реальности кто-то шёл по набережной невидимого города. Кто было не важно стоило потрясти головой и там уже никого не было.

Лурен стоял у поручня, устало опираясь на холодный металл. Он уже не спал трое суток — страх и предвкушение растянули время, превратив его в нечто текучее. Он закрыл глаза… и в следующее мгновение когда открыл их оказался там куда они и плыли.

Туземец монах стоял на широкой террасе, выложенной из гладкого камня. Перед ним раскинулся величественный храм, высеченный в скале, из стен которого лились потоки воды — прямо в Реку. Купол храма был в форме голов Угря, обвивавших основание башен. Вокруг ходили монахи, одетые в длинные одежды из чешуи. Их лица были скрыты масками с вытянутыми пастями.

Они не смотрели на Лурена и не обратили внимание на яхту. Но знали — он здесь. Лурен подумал почему капитан не приказал остановится, а плывёт дальше он что ничего не видит.

И вдруг один из монахов повернулся. Под маской — было не лицо, а зеркало, в котором Лурен увидел… себя на борту Келеса. Как он стоит у поручня. Как смотрит.

И в тот момент — кто-то резкое прикосновение к плечу. Лурен вздрогнул.

— Лурен! — голос звучал приглушённо, как сквозь вату, но потом стал ясным.

Он вздрогнул и резко повернулся. Над ним стоял капитан Ишар Дрей, нахмуренный, с рукой всё ещё на его плече.

— Ты не отвечал. Мы тебя звали трижды, — сказал Ишар, всматриваясь ему в глаза.

Лурен с трудом сглотнул. Всё вокруг казалось искажённым, словно мир едва заметно сместился в сторону. На поверхности воды отражался огромный храм, но когда он моргнул — всё исчезло. Только темнота и рябь.

— Я… видел храм, — выдохнул Лурен. — Он храм стоял прямо у воды. Огромный. Монахи… Их лица...

Капитан медленно кивнул:

— Видение, — сказал он спокойно. — Первое. Бывает у всех, кто плывёт достаточно далеко. У некоторых — раньше, у некоторых — позже. - потом он посмотрел на воду. — Значит, ты услышал зов. Ты стал частью течения. Тебе пора поспать, я думал ты не спишь потому что заносишь всё в картографический дневник, а оказывается тебя затянули видения.

Лурен снова взглянул на чёрную гладь, теперь настороженно спросил:

— И что теперь?

Ишар:

— Теперь… ты не всегда сможешь отличить, что видишь — снаружи или внутри. Но это хорошо. - Он усмехнулся криво и взяв Лурена за плечо повёл к себе в каюту — Значит, мы близко.

Капитан, не медля, достаёт из аптечки ампулу антивидина — вещества, давно зарекомендовавшего себя как единственное средство против видений неизвестного происхождения, которые посещают тех кто впервые сталкивается с неизвестным. Он уверенно ввёл препарат Лурену. Через несколько мгновений его взгляд прояснился, и дыхание картографа стало ровным, а тело расслабилось.

- Лурен тебе просто надо поспать Хаорон говорит нам плыть ещё очень долго.

Вскоре команда которая собралась у каюты капитаны увидев что Лурен отправился спать вернулась к работе. Корабль продолжал свой путь сквозь плотный туман скоплений звёзд отражавшихся в воде, оставляя позади зыбкие очертания чуждых берегов неизвестного.

После третьего видения — сильного, затягивающего, как воронка сна видения Храма — Лурен провёл целый день в каюте принимая антивидин. Он не ел, не говорил, почти не двигался. Внутри него как будто осталась тень храма, не отпускавшая даже при свете дня.

Капитан Ишар Дрей вручив ему антивидин — горькую настойку из чёрного корня "шерны" и пыльцы сухой водной глицинии приказал пить три раза в день. Напиток, древний как сама Империя Исследователей, когда-то использовался монахами Стеклянных Башен, чтобы отделять "истинное от мимолётного".

Лурен с утра выпил препарат. Пелена в голове исчезла. Всё стало яснее. Но и… дальше. Чище. Трезвее. Будто реальность перестала быть доброй.

Когда солнце опустилось, и небо стало тёмным зеркалом, Лурен снова вышел на палубу препарат который он уже выпил третий раз по слухам должен был отгонять видения поэтому Лурен решил не терять времени, а изучать неизвестные Земли.. Впереди — абсолютная тишина. Лишь скольжение яхты по реке, как сон тихо доносилось сквозь гладь.

Он нашёл Хаорна Сумеречника у носа судна. Тот стоял, запрокинув голову, и смотрел в небо.

— Странное небо сегодня, — сказал Лурен негромко, встав рядом.

Хаорн улыбаясь ответил:

— Это уже не наше небо. Это — "небо этого течения стоит отойти от речки и там небо будет опять иным". Ты первый раз оказался здесь поэтому тебя застигли видения, но вскоре ты легко будешь отличать реальность от иллюзий. Антивидин пока тебе будет необходим. - Он кивнул на воду. — Посмотри туда. Оно отражение яснее, чем над нами это страно, но тебе стоит привыкать тут всё не такое как ты привык видеть, но ты быстро освоишься.

Лурен опустил взгляд.

Вода отражала огромные, невозможные звёзды. Некоторые — синие, как кристаллы. Другие — пульсировали, меняя цвет от медного до лилового, багрянного. Лурен привык только к белым звёздам и теперь начинал приобщаться к неизвестному , антивидин поддерживал его тонус. Одно из светил двигалось — медленно, но явно. Как страно думал Лурен звезда которая движется. И другая, и ещё. Созвездия, которых не было в небесных книгах он заметил когда они ешё только заплыли в неизвестное, но сейчас они удалились на многие километры вдаль.

— Почему они… другие? — спросил Лурен.

Хаорн:

— Потому что река теперь отражает не то, что над нами. А то, что было... или будет. Или вовсе не здесь. Я точно сам не знаю.

Он помолчал, потом добавил, тихо:

— Есть легенда, что на определённой глубине течения сама ткань реальности растягивается. Тогда Река начинает вспоминать небо, под которым текла в других мирах. Мы с тобой смотрим в чужую историю. В небесную память.

Лурен споймал себя на мысли что он быстро адаптируется к неизвестному капитан говорил об этом. Хаорон не был образованым человеком, он не мог знать что звёзды это очень невероятно большие сферы и когда вы видете что они летят то сопостовляете и измеряете её скорость её размеру, и Лурен смотрел на это с большим восхищением чем Хаорон. А вот Лурен обо всём этом думал ещё даже не покидая Хал - Вир работая в Императорской Академии Исследований. Неизвестное это то куда не добрался человеческий гений там где живут варвары, вслееная такая огромная что в чём-то Хаорон прав она сама себя рисует без вмешательства человека, но Хаорон говорил об этом на подсознательном уровне он не мог догадываться о тех возможностях которыми обладали члены Имперской Академии Исследователей, а имено влиять на вселеную. И слава богу, если бы об этом занании прознали варвары, то от их мира ничего бы не осталось правда они варвары никак не могли бы прознать об этом факте.

Лурен:

— И всё же она эта река прекрасна.

Хаорн:

— Самое странное, что да. - Он кивнул на одну из звёзд, особенно яркую. — Потому что даже если это не наше небо, мы его всё равно понимаем.

Он повернулся к Лурену:

— Может, потому, что все мы вышли из одной воды. Просто… по-разному её помним.

****

На следующие утро Лурен проснулся и увидел что их путешествие сквозь туманы плотный как полотно и звёздные вихри отражений неизвестных созвездий закончилось яхта стояла. Внезапное просветлением космоса проявлялось во всей красе Гигантское Синие солнце подымалось над горизонтом. За последним кольцом газовых испарений светила перед ним напротив яхты возникает древний Храм Священного Угря как только Лурен вышел на палубу — он увидел этот монументальный объект, парящий словно в пустоте, словно вырезанный из самой тьмы вселенной.

Гладкие, полупрозрачные стены храма мерцали синим фосфоресцентным светом. Его шпили извивались, напоминая гигантские тела подводных существ по- видимому угрей. Над входом — барельеф в форме угря, из глаз которого струился тонкий свет свечей. Пространство вокруг было наполнено безмолвной гравитацией древности, и даже яхта начинала замедляться, вернее течение времени вокруг неё в этой гравитационой волне не могло идти быстрей. Лурен сам, будто подчиняясь невидимому зову любовался застывшим мгновением, которое кружилось в парадоксе неизвестного культа священного угря..

Команда, затаив дыхание, приближалась к кульминации пути. Храм готов был раскрыть свои тайны. Лурена ждали это поняли все.

Глава 4 - Храм, что взывает из глубин

Это была важная кульминация прибытие к Храму Священного Угря к месту, которое скрывалось за слоями отражений, видений и легенд. Всё должно быть почти сверхъестественно пологал Лурен представляя это место — но при этом материально, ощутимо, как дрожь от эмоций в воздухе и не ошибся.

Ночь умирала медленно уступая место предрассветному синему солнцу.

Тьма ещё держалась за воду, как плёнка, но уже начинала трескаться от первых проблесков света. И вдруг — небо вспыхнуло изнутри, будто что-то колоссальное повернулось за горизонтом. Не привычное жёлтое или белое — синее солнце, сияющее холодом. Оно поднималось тяжело, как будто раздвигало небо. Свет от него не грел, но делал всё чётче, яснее, а это придавало тело внутрений настрой свежей энергии, которая заменяло тепло чем-то более вещественным и более энергичным. Светило будто придавал миру предельную выразительность.

Яхта Келес медленно качалась стоя по изогнутому рукаву реки, который внезапно расширялся, как раскрывающиеся начало дельты смотря на которую было видно что река расширяется вширь на десятки километров разбиваясь на отдельные потоки. И перед ними, в глубине водной чаши, окружённой скалами создаваемых на островках дельты и лесом, стоял он. Храм Священного Угря.

Он не возвышался — он плавал, как если бы был частью воды. Архитектор продумал настолько точно внутренее стремление воды в этом месте и передал его в камень, что храм словно струился за этим желанием воды течь в ту или иную сторону. Его структура будто вытекала из самой реки: гравированные арки из серого полупрозрачного камня, колонны, спирально охваченные узорами рыбьей чешуи, в центре — огромный купол, покрытый чёрной эмалью, отливающей синим при свете звезды.

На стенах — каменные Угри, огромные, извивающиеся вдоль фасадов. Их глаза были выложены из глубокого фосфоресцирующего минерала, который пульсировал, как живой.

Из купола тянулась спиралевидная башня -, внутри которой светился вертикальный канал воды несуший воды по спирали вниз. По ней вдоль лестниц двигались молящиеся — фигуры в чешуйчатых мантиях, монахи словно скользили, а не шли. На их головах — были маски Угрей, вытянутые и гладкие.

Келес подошёл к причалу, выложенному из кораллового сланца. Там их уже ждали. Группа монахов. Они ничего не говорили. Без слов Лурен просто смотрел на них. И они только жестами показали что ожидали его..

Лестницы и мостки уходили от причала около которого стояла яхта к храму в три направления, но все вели к одному — к внутреннему залу, где, по легенде, которую пересказывал Хаорон обитает Отражённый Угорь — символ и воплощение культа.

Лурен как и Академия знали о том что в неизвестных землях находится этот храм, но информации о нём было очень мало...Вообще всё что касалось неизвестного было очень конфиденциально, и Лурен о том что тут очень опасно убедился сам во время первого приступа видений. Эти Земли не скоро войдут в состав известного правда если только случится культурная революция. Лурен представлял этот Храм имено так, как он и выглядел. В десятки тысяч от известных Земель в начале Дельты реки за которой вообще никто не ходил , он храм был окружён мифами и видениями на основе которых создавался быт племён о которых есть столько мало сведений что это только информационные крохи: их быт, еда, отдых, ремесло, и вот всему этому и был воздвигнут Храм посвящённой реке. Храм возник уже намного позже того момента когда Великая Империя известных земель которая тянулась на 100 тысяч километров вдоль реки распалась. Пытаясь сохранить пределы разумного современные Земли известного мало интересовались местной культурой да и Храмом. За всё 10 тысячное путешествия от порта Конечный суда они не повстречали ни одного судна из известных Земель, хотя теоретически могли, некоторые авантюристы как и яхта Келес по поручению Имперской Академии забредали вглубь.

Лурен стоял на палубе, прищурившись на свет. Он чувствовал, как река стала другой. Глубже, чем прежде. Это было видно по темноте воды.

Ветер не касался кожи — он касался мыслей.

А храм… не вызывал страха. Только странное, чистое ожидание.

И голос Хаорна Сумеречника за его плечом чуть напугал его:

— Ты пришёл. Теперь он увидит тебя. И, возможно, ты — увидишь его.

- Кого? - переспросил Лурен.

- Угря.

*****

Внутри храма было удивительно тихо — но не пусто там вообще казалось что никого нет. Шаги не отдавались эхом, а поглощались мягкими стенами, будто сами камни слушали и заставляли гостя учится самому слушать. Потолок купола был затянут сетью из стекловидных жил, в которых мерцали огоньки, похожие на точки звёзд. Из глубины зала поднимались жрецы когда увидели что Лурен пришёл в сопровождении жрецов и Харона — высокие, покрытые чешуйчатыми мантиями, лица скрыты масками с выгнутыми угрёвыми пастями. У каждого — изящный посох, сделанный, как казалось, из костей древних рыб. Один из жрецов сделал шаг вперёд. Он медленно поднял руки и заговорил — звуками, не похожими ни на один известный язык. Голос был скользкий, влажный, как будто произносился не голосовыми связками, а жабрами. Лурен подумал это какая-то мутация наподобии людей-амфибий! Хаорн Сумеречник стоял рядом с Луреном и, не отрывая взгляда от жреца, начал перевод: — Они говорят. Ты пришёл, Картограф. Что они знали что кто-то придёт из земель где знание не растворилось в неизвестности! Ты — не первый, но первый, кто выжил не потеряв рассудок при первом взгляде в неизвестное, а человек который быстро адаптировался к вечно изменяющейся вселенной, ты выжил не доводя до встречи с хаосом незнания. - Харон как то нервно задёргался припоминая что-то, а потом продолжил переводить - Они знали, что рано или поздно придёт тот, кто сможет увидеть Реку такой, какова она есть. Не поверхностью — но глубиной с иными светилами, природой, существами и звёздами. Ты должен картографировать не землю… а то, что между мирами. - Лурен задумался о теории междумирья он знал, но относился к ней скептически вначале нужно перечитать все книги в известном мире и только потом бесконечность неизвестных земель так что до междумирья как пешком до этого храма! - Ты будешь рисовать то, что движется, но не оставляет след. То, что не существует — но знает путь. Лурен с трудом сглотнул. Руки чуть дрожали. Это было не просто задание — это была передача долга Академии в руки этих жрецов это было очевидно. Они предлагают отправится ещё дальше и то, что движется, но не оставляет след и то, что не существует — но знает путь речь явно о реке! Обретение нового знания, ради которого он, возможно, уже никогда не вернётся прежним. Жрец приблизился. Его маска — гладкая, блестящая, без глаз. Но Лурен чувствовал, как что-то смотрело из-за неё правда он не мог рассмотреть щели для глаз. Жрец протянул сосуд — вытянутый, прозрачный, наполненный живой водой. В ней, как в памяти, уже плавали образы: острова, башни, ворота, города, которых ещё не существовало… или уже нет. Те что могли быть дальше по течению Хаорн тихо добавил: — Это первое задание. Я правда ничего не понимаю и не понимаю почему они дают задание тебе! - Я объясню тебе потом на борту. - Они называют это "карта снов течения". Ты должен заполнить её. Или… позволить ей заполнить тебя. — Я не могу нарисовать то, чего не прикоснулся. Ладно объясню сейчас они хотят чтобы я отправился вглубь реки! Харон повертел пальцем у виска: — А если не вернёшься? — прошептал Хаорн. Лурен усмехнулся: — Тогда кто-нибудь нарисует меня. - Смешно, смешнее не придумаешь. Храм постепенно перестал быть местом. Он стал процессом. Откровением, что не требовало слов. Словно офис или рабочее пространство. **** Каждую ночь Лурен валяясь в кубрике возвращался к «карте снов течения» — сосуду переданному ему жрецами, в котором росли новые образы, пульсировали водные тени и появлялись очертания мест, что нельзя найти на обычной карте. Такой прибор вернее аналог был известен ему, это был эмулятор образов, но прибор священников впечатлял. Но карту нельзя было завершить… пока он сам не стал её частью. Он думал о том что он втягивается в очередную авантюру! На четвёртый день один из старших жрецов — в маске, вырезанной из зуба морского зверя, — провёл их Лурена и Харона в подземный зал, куда стекалась вода из самого сердца храма из его конструкций верхних этажей. Она была неподвижной и глубокой. Над ней, словно на перекрёстке фантазий, плавали угри. Да что фантазий это было реальностью огромные угри в два три человеческих роста! Но один из них — был больше остальных. Гигантский. Его спина — из витых тёмных щитков, словно цепь древних символов. Его глаза — не глаза, а зеркала. Жрец говорил, Хаорн переводил: — Река не даст тебе завершить карту, пока ты не станешь её частью. Ты должен отплыть вглубь Делты, где воды впадают не в море, а в… иную суть. Ты должен оседлать Угря. Он унесёт тебя туда, где никто не может дышать — если только не начнёт думать, как Река. Лурен молчал. Челюсти были сжаты. Всё его нутро сопротивлялось — оседлать живое существо, спуститься в чёрные воды, в незримые пространства, что могли быть безвозвратными… ***** — Нет, — сказал он на пятый день. — Я исследователь, не пророк. Не безумец. Хаорн кивнул. Не стал спорить. Прошёл день. Потом ещё один. А потом — ночь, когда образы в «карте снов течения» исчезли. Впервые Лурен не видел ничего. Ни карты. Ни образов. Ни отражений. Этот феномен устройства заставил его задуматься! Он думал над эти эффектом долго. а потом услышал только тишину реки. И тогда он понял: он уже в пути. Если не стремится дальше и если не плыть — он потеряется вовсе. Решение было принято он едит! Утром он спустился в зал. Впервые — без слов. Жрецы уже ждали. Угрь всплыл сам, словно чувствовал его готовность. Хаорн тихо спросил: — Ты уверен? Лурен кивнул:

- С удовольствием. Я отправлюсь в этот путь с удовольствием. Эта сцена — была мощный, почти метафизический момент. Лурен вскоре при помощи жрецов оседлал Угря. Не будем описывать как он готовился к путешествию просто заметим он всё же отплывает в глубины, где реальность начинает подчиняться иным законам. Вода перестаёт быть просто водой, а река становится дорогой между слоями бытия, река течёт по древним правилам которые нельзя нарушать ни при каких условий только вперёд. Пусть всё будет грандиозно, мистически, и в то же время — поэтично и внутренне напряжённо. ****

Лурен не знал, когда перестал дышать — и понял, что дышит иначе. Угрь был огромен, длиной больше трёх кораблей Келес. Его кожа — не слизь, а живая броня, покрытая вспыхивающими узорами, как если бы на спине ползали знаки древнего языка, созданного не для чтения, а для погружения. Когда так угорь вырос Лурен не мог сказать точно, но то что отбывая из храма он был в разы меньше это факт! Его движение было беззвучным, но ощущалось в каждой кости. Он не плыл — он скользил сквозь слои самой реки, как сквозь время. Лурен, устроившись между плавников, крепко держался за влажные ремни, что были вживлены в спину существа специально для этого древнего ритуала. Сначала берег был обычен — чёрные деревья, мхи, камни. Но чем дальше они уходили вглубь, тем шире становилась река. Она больше не просто текла — она расплывалась, растекалась, разрасталась в стороны, вверх, вовнутрь себя самой. Вскоре берега исчезли. Воздух стал густым, как будто наполнен невидимыми слоями воды. Где-то сбоку, скала висела в воздухе, как будто забыла, что должна падать. Из неё текла струя воды — вниз, в бездну, но не разбивалась, а медленно растворялась в невесомости. Да это факт скала висела в пустоте. Над ним проплывали, а вернее теперь сказать пролетали острова без корней, на которых росли деревья с зеркальными листьями. Лурен разглядел на одном из них — своё собственное лицо, но оно было старше. Неужели пока он плыл прошло много времени. Нет не может быть. Лурен помнил указания жрецов что не в коем случаее не отпускать поводья угря он сам доставит Лурена до священого места где исполняются желания. И Лурен уже сутки не спал не ел и не пил разглядывая нереальные картины Он вглядывался вперёд. Река теперь казалась не плоской — а вертикальной и наклонённой одновременно. Угрь вёл его туда, где вода стекала вверх, да вода так и текла вверх как это не страно звучит! И солнце — синее, холодное — вдруг развернулось, как зеркало, отразив другие миры, небо, замки на его поверхности. То ли это были планеты о которых знал Лурен то ли астероиды он не понимал он был очень уставшим и держался за угря по мере сил! Внутри себя Лурен чувствовал тишину. Не страх. Не восторг. Просто тишину. Будто внутри него — тоже река. И она только начинает течь.

Эпилог - ядро кометы

Он не мог сказать, когда закончилась вода — и началась бездна. Угрь продолжал движение вперёд, но река больше не имела берегов. Вода стала частью космоса, она так и плыла между островов которые парили в невесомости и звёзды, отражавшиеся раньше на её поверхности, теперь были внутри неё, словно погружены в стеклянную тьму то есть смотря сквозь неё можно было увидеть светила.

Верха и низа не существовало — всё было одним движением воды куда-то вперёд , бесконечно глубоким и прозрачным.

Лурен — впереди увидел строение повидимоу это и была конечная точка его маршрута потому что больше плать наверное никто не мог и потому что угрь стал замедляться.

Словно подвешенное в пустоте здание, парило, а рядом стоял стенд с надписью "Библиотека". Лурен уже столько всего насмотрелся что не удивился.

Она была построена из светящихся прямоугольных блоков собранной в вещество, состояших как будто из информации потому что когда он смотрел на низ у него поялялось тысяча мыслей, . Между ними мерцали туннели, лестницы и галереи, соединённые арками из света, но наступив на такой свет он ошутил твёрдую почву под ногами. Тяжести и привычной гравитации не было, и всё парило — неподвижно и величественно.

На пороге здания стояло существо, ростом чуть выше человека. Его тело — тонкое, почти геометрическое, с множеством суставов. Лицо — прямоугольная панель, на которой вращались символы и простые иероглифы, меняющиеся, словно дыхание.

Оно повернулось к Лурену, и голос прозвучал беззвучно — словно прямо в его голове:

— Приветствие, Пользователь. Вы достигли Галактической Библиотеки 11284-δ. Я — Электронный Помощник, Визуализатор знаний, Архивный Смотритель Первой Ступени. Запись о вашем прибытии ранее не зафиксирована, однако параметры допуска активированы.

Лурен с трудом сглотнул. Он хотел говорить, но слова будто не хотели выходить наружу. Электронный страж продолжил:

— Доступ к Архиву Зеркальных Карт возможен. Требуется авторизация через память, опыт и символическое распознавание.

— Я… — выдохнул Лурен. — Я не понимаю, зачем я здесь.

— Вы же картограф? - спросил Электронный Помощник, а потом не дожидаясь ответа продолжил, — Река привела вас, потому что вы должны записать не пространство на карту не точную копию его… а его интопретацию во всех мирах. Запись пространства какая бы точная копия его бы ни была приведёт к следушему краху, вновь точно упорядочено расширеной империи . - вот это Лурен уже понял, он как-то думал о том почему империя постояно падает под натиском варворов, а теперь увидев размах и размер реки не удивлялся, а Электронный Помощник продолжал, — Вам необходимо зайти внутрь.

И в этот момент ворота библиотеки — высокие, как небоскрёбы, начали открываться.

Лурен вошёл в Библиотеку — и оказался внутри света сияние было настолько яркое что казалось свет льётся ото всюду.

Залы не имели потолков, а вместо крыш был космос. Вокруг витали прозрачные платформы, на которых вращались тома, книги, журналы, излучающие тепло. Некоторые были старыми — пыльными, кожаными, с бумажными страницами. Другие — плазменные, жидкие, текучие, как сама Река. Сотни , тысячи, миллион книг.

Космос вокруг который смотрел сквозь крышу строения — уже не был тьмой, а сияющее поле зала, наполненное морем литературы уже не слепило глаза. Звёзды казались рядом, а астероиды — скользящими облоками, пишущими свои образы в реальном времени. Вдали, среди огней, медленно вращалась гигантская спираль из льда и огня — сам хвост великой кометы. Лурен смотрел на него, а потом понял что-то место где он находится это хвост кометы.

Лурен сел у одной из светящихся ниш. В ней лежала книга.

"Война и мир" — Лев Толстой. прочитал он надпись.

Он открыл — и словно провалился в неё.

Но чтение не было тяжёлым — каждое слово ложилось в разум мягко, как шёпот старого друга. Слова плыли, превращались в образы, потом в мысли, потом — в понимание.

Потом он читал Шекли и Кастанеду. Смеялся. Удивлялся как просто и лёгко, а главное быстро тут читается. Но затем — одна из книг позвала его сама.

Обложка светилась ровным холодным огнём. Надпись — на языке, который он никогда не учил, но сразу понял гласила:

"Книга Откровений".

Он начал читать.

И текст — вдруг начал говорить с ним напрямую, будто читал его самого.

«Ты находишься в Хвосте Великой Кометы, которой протянулся на 200 миллионов километров

Твоя Река — жила, по которой течёт память твоей цивилизаций, когда-то упавших с ядра её тела и оказавшихся в хвосте, материк на котором ты вырос просто гигантский астероид часть хвоста кометы размером в длину около 100 тысяч километров.

Ты — порождён из культуры известного и неизвестного, порядка и хаоса.

Земля, где ты вырос — лишь осколок, застрявший во временой гравитации мира.

Место твоего детства — камень, отломанный от Сердца ядра.

Но ты — не просто Картограф.

Ты — Возвратный.

Твоя миссия — добраться до Ядра.

Там — Сердце Кометы. Там — Ответ.

Там — Первичный Образ Реки по которой ты решил плыть до конца.

Лишь достигнув Ядра, ты сможешь понять, зачем она течёт сквозь все реальности.

Река вела тебя… домой. Чтож ты понял всё и двери для тебя открыты.

Он оторвался от книги. Руки дрожали.

Вокруг — бесконечный космос, светящийся знанием.

И вдали — пульсирующее Ядро Кометы, к которому вела живая Река, чьё течение уже невозможно было спутать с водой.

Это был Путь. Смысл. Судьба.