Ребенок (не) от босса

— Василиса Ивановна, Вы можете ответить мне на пару вопросов? — Холодный, вкрадчивый тон босса не предвещал ничего хорошего.

Собственно, ничего хорошего не предвещало уже то, что он позвал меня к себе во вторник утром. Ранним утром.

Обычно Царев, если и вызывал кого-то, то к концу недели или, хотя бы, в конце рабочего дня. С утра всегда был занят более важными делами. А их у него хватало.

— Я… я… я, да, я могу… — Я всегда заикалась перед ним. Всегда. С первых дней. С того самого раза, когда меня впервые завела к нему в кабинет кадрочивка, чтобы представить в качестве нового сотрудника.

Почему? Не знаю. Он был обычным мужчиной. В смысле, он был красавцем, лощенным и стильным, одетым и причесанным с иголочки, в идеальном костюме, галстуке и все такое. На вид Цареву можно было дать тридцать-тридцать пять, и он был очень хорош собой. Высокий, подтянутый, с правильными чертами лица. Но его взгляд, его тон, его манера держаться отстранённо и высокомерно, заставляли меня опускать глаза в пол и желать покинуть кабинет, как можно скорее.

Я боялась его. И стеснялась. Одновременно. Вот такой вот парадокс.

— Замечательно. Присаживайтесь, пожалуйста, — Станислав Александрович указал на мягкое кресло, которое было расположено ближе всего к его столу. Жаль. Я бы предпочла сесть за самый край стола.

— П-постою… я постою лучше.

— Подскажите мне, я предупреждал Вас о том, что не приемлю опозданий? Тем более, регулярных, — начал начальник.

— Предупреждали…

— Хорошо. А убегать с работы за несколько часов до окончания смены – это нормально?

— Н-нет… — Черт, ну почему я не могла перестать заикаться? Что со мной было не так? Ну, не съест же он меня здесь, правильно? Не съест ведь?

Хотя… в кабинете босса был большой сейф. Вдруг он там хранил не какие-нибудь важные документы, а косточки от съеденных пиарщиков, вроде меня?

— Я говорил, что и это тоже не приемлю? — продолжил он, а я встряхнула головой, прогоняя идиотские мысли из головы. Нужно было сосредоточиться на том, что он говорил.

— Говорили… Станислав Александрович…

— Я говорил, что мне не нравятся ошибки в работе?

— Да.

— Что их сложнее исправить, нежели предотвратить?

— Да…

— Тогда последний вопрос. У Вас ведь точно есть высшее образование? Вы не подделывали свой диплом?

— Что?! Нет, конечно! Станислав Александрович… — взмолилась я жалостливым тоном.

— Значит, Вы все-таки являетесь специалистом по связям с общественностью.

— Являюсь.

— Тогда, прошу прощения, что это за чертовщина?! — В меня полетела газета, которую я едва успела поймать. — Вы слово «репутация» вообще слышали?! Вы осознаете его значение?

— Я…

— Вы уволены! И советую Вам поискать себя в другой сфере, потому что как рекламщик Вы больше вредите, чем делаете что-то полезное!

— Но я не могу… я не могу потерять работу! — запротестовала я, пропуская мимо унизительный полет газеты, которую я так и не сумела поймать.

Ладно, я действительно промахнулась! Тут он был прав и противопоставить мне было нечего.

Крупный нефтяной завод, которым руководил Царев, якобы сливал отходы в чистые-пречистые речки и загрязнял, тем самым, окружающую среду. Именно с такими заголовками вышли вчерашние газеты. Разумеется, как главный рекламщик, я должна была это предотвратить. Кто-то слил корпоративные документы, подправил их, сфабриковал данные и подставил меня. И, скорее всего, это был кто-то из моего отдела. Отдела, которым я совершенно не успешно пыталась руководить уже почти полгода. Ежедневно испытывая терпение своего начальника.

Вообще, меня на работу взяли только из-за старого профессора, который преподавал мне все пять лет в университете.

Пока я училась, была его любимицей, а он, между прочим, был заместителем декана и моим научным руководителем. Короче, старик не чаял во мне души, представляя везде, как «лучшую студентку» за всю его преподавательскую деятельность.

Именно профессор Гораев договорился с отцом Царева, чтобы мне дали работу. Два года я работала обычным планктоном на подменах, заменах, а потом, меня, не без помощи все того же Гораева, сделали начальником отдела. И, кажется, жалели о принятом решении.

— Что Вы говорите…

— У меня ребенок… у меня дочь, Станислав Александрович, как же я…

— Это моя проблема?

— Но…

— Ребенок мой?

— Что? В смысле, ваш? Как ваш? — Я растерянно захлопала глазами.

— Я интересуюсь, дочь свою Вы рожали для меня? Я должен нести за нее ответственность?

— Н-нет… — Ах, он об этом… тьфу, ты! Вот же ж гад, а, как повернул ситуацию! Не зря в фирме ходили о нем исключительно гадкие слухи. И не такие, что он пристает ко всем подряд, как делали обычно начальники, а такие, что он был самым сердитым, гневливым и вечно недовольным боссом. И что с ним было не так? Молодой, красивый, богатый, владел таким бизнесом, а уже вон, от того, что постоянно хмурился, морщина появилась на переносице. И на лбу уже намечались. Все потому, что злой был.

— Тогда это попытка манипулировать мной?

— Что Вы! Просто я… Я просто… — Я снова тряхнула головой, в отчаянной попытке подобрать правильные слова, которые смогли бы убедить Царева в том, что я не самый никудышний человек в его фирме.

— Поищите себя в сфере обслуживания, Василиса Ивановна. Там я пророчу Вам неплохую карьеру. Поверьте на слово.

— Хорошо…

— Вы свободны.

— С-спасибо… наверное… да… мне идти?

— Разумеется.

Выйдя из кабинета шефа, я побрела в сторону своего рабочего места, пытаясь осознать, что только что произошло.

Меня уволили…

Меня уволили?

Как меня уволили?!

Сегодняшний день должен был быть обычным. Самым, что ни на есть обычным. Ничего плохого стрястись не должно было.

Просто обычный вторник.

Ничем не примечательный вторник, который должен был стать очередным в череде обычным, ничем не примечательных вторников.

Как же так?!

Кое-как я добрела до своего кабинета и вошла в него, со стороны, наверное, донельзя напоминая зомби.

Подошла к столу и застыла возле него.

— Погодите-ка… я что, правда уволена? — прошептала я в пустоту.

И как мне теперь жить?

Я сглотнула вязкий ком в горле и медленно, будто в замедленной съемке присела на стул, зачем-то держась за краешек стол, будто бы ноги могли в любой момент перестать меня держать.

Как же так? Как такое могло произойти?

Я ведь ни в чем не была виновата…

Я уходила с работы только потому, что Эмму нужно было отвести к стоматологу. А еще пару раз, потому что ее позвали на лекции в университет. Мы не могли упустить такой шанс… Ну, и пару раз я действительно опоздала. Пару-тройку раз. Но пробки ведь никто не отменял! Работа, школа и съемное жилье находились в трех разных микрорайонах! Так просто получилось…

Конечно, если бы я знала, что все это будет стоить мне моего места…

— Черт… — громко застонав, я уронила голову на сложенные руки.

Ну что теперь делать-то?!

У нас с Эммой только-только все стало налаживаться. Мы, наконец-то, переехали в достойное съемное жилье, я смогла взять машину в кредит, начать оплачивать ей курсы, и еще собиралась обновить себе гардероб, а теперь все это рушилось на глазах.

Просто потому, что в офисе завилась крыса.

Ну, и еще я пару раз опоздала.

Как мне теперь говорить дочери, что нам снова нужно переезжать? Как объяснять, что у нее снова не будет ее уголка? Что все только-только расставленные и разложенные по своим местам вещи снова нужно паковать в уже ненавистные коробки?

Без этой работы трешка с ремонтом в новостройке хорошего спального района мне быстро станет не по карману.

Как и машина.

Как и ее курсы.

— Проклятье… — прошептала я.

Все же было хорошо! Все было нормально! Ну, почему у меня все было не как у людей?! Куда мне теперь было соваться? Снова просить профессора о помощи? Куда уж еще больше? Он не давал слово всю жизнь возиться со мной, как с маленьким ребенком! Я сама профукала потрясающую работу, на которую и попасть-то можно было лишь чудом! Кого теперь было в этом винить?

А ведь все из-за этого…

Я встала со своего места, признавая полное поражение и вытащила две пустые икеевские коробки из шкафа. Пора было складывать свой скраб.

Делать было нечего. Если уж уволили, надо было собираться. Бегать и молить о прощении… думаете, сейчас я собиралась сказать, что мне не позволит гордость? Еще как позволила бы! Только вот я понимала бессмысленность подобных унижений. Если Царев что-то заявлял, то это было безапелляционно. Проверено на практике.

— Проклятый женоненавистник… — пробубнила я. — Все-то тебе не так! Всегда и всем недовольный, не бывает такого дня, чтобы ты, сволочь такая, пришел на работу и улыбнулся нам, своим личным рабам, холопам, ну, куда нам, мы не заслужили косточки с барского стола! Уволить мать-одиночку и насмехаться над ней! Да чтоб ты так жил, гад ползучий! Чтоб… чтоб… чтоб тебе икалось до скончания веков! Чтоб… чтоб… да чтоб ты…

— Вы закончили, Василиса Ивановна? — послышалось сзади. Я вздрогнула, охнула и резко повернулась на источник звука. При этом держа в руках огромный кактус с не менее огромными иголками.

Моя личная гордость. За несколько лет в офисе, заряжаясь негативной энергетикой, он вымахал едва не в мутанты.

— Ой!

— Ай!

Клянусь, я не специально. Честное слово. Я просто резко повернулась и не думала никого увечить. Кто ж знал, что босс подобрался так близко. Оказалось, что он стоял у меня за спиной. Короче, прошлась я кактусом по его грабле. Руке, в смысле.

— Вы в своем уме, Карась? — возмущенно выдал Царев, прижимая к себе травмированную руку. С торчащими в ней иголками.

Слушайте, ну, неплохая такая вышла альтернатива собаке. Всяко, а защитил хозяйку от злобного чудища, подкравшегося сзади. Надо будет носить с собой в дальнейшем.

— Я… я… не специально я!

— Вы какой-то всадник апокалипсиса, Карась! Ходячая катастрофа, ей-богу! Нужно было избавиться от вас раньше!

Ах, вот, значит, как? Жаль, не все иголки всадила ему в пятерню! Сволочь.

— Вы пришли сюда, чтобы сказать мне об этом? — Я гордо задрала вверх подбородок. Терять-то уже было нечего.

— Я пришел сказать вам, чтобы сдали все документы и не вздумали прихватить какие-нибудь из них! Безопасники сейчас придут, сдать все до последнего черновика, я совершенно вам не доверяю, это ясно?

— Более чем.

— Вот отлично! — Босс зачем-то обвел мой кабинет взглядом. Кажется, он находился здесь впервые за то время, что я тут обосновалась. — Какого черта здесь столько кактусов? — нахмурился он. — Вы про розы и бегонии не слышали?

— Я люблю кактусы, — упрямо заявила я. — Они лучше и роз, и бегоний вместе взятых.

— Ну, вам виднее, — цокнув, Царев развернулся и покинул мой кабинет. А уже через пол минуты вслед за ним явились небезызвестные безопасники.

Эмма что-то подозревала.

Шел уже третий день с момента моего неожиданного увольнения, и я была почти уверена, что моя девятилетняя дочь обо всем догадалась.

Дело в том, что Эмма была особенной.

Во всех смыслах этого слова.

Школьные психологи и учителя, все, как один, утверждали, что она – вундеркинд. Дело было в том, что в свои годы она уже свободно говорила на английском, учила китайский, начинала разбираться в физике и инженерии, решала задачи по математике за старшую школу и, вообще, явно была подкидышем.

На счет последнего, я, конечно, шучу.

Просто, дело было в том, что я являлась чистым гуманитарием и воплощением самой настоящей блондинки. Я любила красивую одежду, блестящие вещи и косметику. И понятия не имела, кто такой этот Шредингер со своим котом, пока Эмма мне про него не рассказала. А уж, если говорить об ее отце… там было все еще печальнее.

Мы встретились случайно, закрутилось у нас тоже все случайно. Быстрый роман, ни к чему не обязывающие отношения. Музыкант из гастролирующей рок-группы, который не оставил даже номера телефона или своего адреса.

Я была молодой и глупой, он – вел разгульный образ жизни, который не сулил ничего хорошего.

Аборт я делать не стала. Не смогла. Посчитала, что, раз уж зачала ребенка, то и ответственность теперь тоже на мне.

На тот момент мне было девятнадцать и это был очень непростой выбор.

С боем, но я отвоевала право родить у своих родителей, которые с трудом, но все же согласились мне помогать с нежеланным внуком. Только в первое время. Пока не окончу институт и не встану на ноги.

Я была благодарна и за это. Несмотря на прохладные отношения, мама с папой все же помогли в самые непростые, первые годы Эммы.

А затем они отдали ее мне, захлопнули передо мной дверь и сказали приезжать на Рождество и Новый Год.

Впрочем, с тех самых пор, как Эмма родилась, я ни дня не жалела о том, что приняла то судьбоносное решение. Но для меня все равно было большой загадкой, в кого пошла моя дочь.

Уж точно не в своих родителей.

Моя маленькая Эмма… она стала радостным лучиком и самой большой надеждой в моей жизни. Я хотела сделать все правильно. Дать ей все, чего она заслуживала. Даже, если я родила ее по молодости, по глупости, то уж дальше должна была принимать взвешенные и обдуманные решения. Вести себя по-взрослому. А не терять место посреди рабочей недели.

— Мам, это совсем не обязательно, — дочь поправила очки на переносице и остановилась возле самого входа в торговый центр. Взгляд проницательный, вид серьезный, в руках – книжка. Все, как всегда. Мой маленький гений.

— Что значит не обязательно? Я обещала?

— Обещала, — кивнула Эмма.

— А что нужно делать, если что-то пообещал?

— Держать данное слово.

— Именно.

— Ладно…

Я обещала ребенку планшет и ноутбук. И я могла себе это позволить. До недавних пор. На носу был декабрь, были новогодние, рождественские праздники, а еще близился день рождения моей маленькой принцессы.

Все было чудесно. Хороший оклад, премия была на носу, обещали выдать даже тринадцатую зарплату. Мне бы хватило на все, что я планировала и осталось бы сверху.

Если бы один мерзкий женоненавистник не уволил бы меня! Мать-одиночку под Новый Год!

У него не было сердца, вот клянусь, не было сердца у Царева.

Сволочь.

— Идем, Эмма, не стой на холоде. — Я потянула дочь за собой в переполненный торговый центр.

Спросите меня, откуда взялось такое имя и почему я так назвала своего ребенка? Все очень просто. Я хотела для нее красивые и изысканное имя, потому как сама мучилась со своим всю сознательную жизнь.

Карась Василиса. Ни рыба, ни мясо. То есть, ни рыба, ни кот. В принципе, мое имя звучало неплохо. Василиса. Даже сказочно. Если бы только его не сокращали до «Васи», а потом до «Васьки», будто я была уличным котом.

Когда родилась Эмма, я поклялась себе, что ее будут звать совершенно иначе.

— Мам, ты уверенна? Ты же явно потеряла работу и молчишь об этом. Может быть, мы лучше оставим эти деньги на еду и жилье? — Вопрос Эммы застиг меня врасплох у самого входа в магазин с электроникой.

— Кто тебе сказал, что я потеряла работу? — Я отвела дочь в сторону, чтобы не мешать другим покупателям и наклонилась к ней. Эмма деловито поправила очки и нахмурилась.

— Ты уже три дня плачешь по ночам. По утрам никуда не уходишь. А еще проклинаешь какого-то Царева. Видимо, это твой начальник.

— У кого-то, я замечу, очень острый слух! — хмыкнула я, покачав головой.

— Я проживу и без ноутбука, и без планшета. Купишь потом, когда будут деньги, ладно?

— Но ты ведь так хотела… — По-моему, я расстраивалась больше дочери. Черт, я и впрямь хотела порадовать ребенка, подарить маленькое чудо на праздники.

— Я и обычные книги люблю, — Эмма улыбнулась, поднимая вверх бумажную книгу, которую она все это время прижимала к боку.

Я покивала.

Делать было нечего. Меня раскусили. А еще Эмма была права. Лучше бы нам было приберечь деньги, пока я не найду новую работу, на которой будут платить хотя бы примерно так же, как и на старой.

— Но раз уж мы здесь, может, на фудкорт? Хоть чем-нибудь себя побалуем?

— Давай! — Улыбка озарила лицо моего маленького ангелочка.

— Тогда идем.

— Эмма, мясо – это вредно, более того, перед тем, как быть убитыми током, в организм бедного животного выбрасываются ужасающие гормоны. Это вредно для здоровья! И неужели тебе не жаль бедных животных?!

— «Ужасающих гормонов» - не существует в природе, мама.

— Но, Эмма… — Я открыла было рот, чтобы сказать что-то еще, но лишь вздохнула и махнула рукой.

Бесполезно. Сколько я не пыталась сделать дочь похожей на себя, не выходило. Йога, фитнес, вегетарианство, правильное питание и красивые, пышные платьица. Все то, что я безуспешно пыталась навязать ребенку уже несколько лет.

Эмма любила мясо, носила джинсовые комбинезоны и совершенно не интересовалась ни спортом, ни, тем более, платьями.

— Мне ждать мой бургер с говядиной или нет? — устало выдохнул ребенок, отрывая взгляд от книги и поднимая его на меня.

Нам повезло. Мы заняли свободный диванчик в самом углу, правда все равно вокруг было шумно и людно.

— Бургер с говядиной ей подавай, — буркнула я, вытаскивая кошелек из сумки. — На, подержи пока, я буду через пару минут.

— Ага…

— Читай своего Эйнштейна, — я кивнула на книгу в руках дочери.

— Это биография изобретений Теслы.

— Как скажешь!

Все эти Теслы, Эйнштейны, Боры и Хабблы были для меня темным лесом. В школе я любила музыку, литературу и живопись. Выступала на конкурсах, завоевывала призовые места и совершенно не интересовалась наукой. Поэтому иногда я невольно засыпала под рассказы дочери о том, что там может найтись на Проксиме Центавра, если, разумеется, туда долететь.

В общем, все у нас было не как у людей. Зато весело.

— Кадмий в таком количестве вряд ли может содержаться в воде. Даже с учетом того, что он попал туда в виде загрязняющего элемента из-за халатности какого-нибудь завода. Это просто невероятные цифры.

Я замер на несколько секунд, а затем повернулся в сторону говорившего.

— Вы полагаете иначе? — Девочка лет десяти деловито поправила очки, слезшие на переносицу.

Сегодняшний день был сложным.

Как и все предыдущие до этого.

Дурные сотрудники могли знатно подпортить жизнь, а то и вовсе превратить ее в сущий ад! Пока заводами управлял папа, он полностью расхолаживал своих сотрудников и уничтожил дисциплину на корню, а мне теперь приходилось за это отдуваться!

Папа любил повторять, что после того, как его не станет, важно, каким словом его вспомнят. Скажут ли «как хорошо, что этот гад помер, он никому жизни не давал» или же «какой хороший был мужик, золото, а не человек!»

Я был сторонником других идей.

Например, я ненавидел, когда сотрудники опаздывали или выполняли поручения, закатав рукава. А еще мне было плевать на отговорки, я ждал результатов. Я не терпел попыток на меня надавить и избавлялся от людей, которые считали, что могут мной манипулировать. А еще я ненавидел глупых людей, у которых вместо головы была одна солома.

Сам я был ботаником. Всю свою сознательную жизнь. Папа был работягой, любил поработать руками, все делал сам, а я являлся работником умственной сферы. Он долгое время боялся передавать мне семейное дело, приговаривая, что я руки боюсь запачкать в мазуте, но я был готов.

Я знал, что был готов. И я каждый день доказывал, что справляюсь.

Пока некто под именем Карась не проморгала сенсацию века!

Идиотка.

Нефтяной завод Царевых утилизирует вредоносные отходы в местных реках и отправляет нам жизнь.

Вот тебе, и главный рекламщик!

Сделала рекламу, так сделала. Теперь я, вон, который день разгребал за ней все это добро. Света белого не видел. Мой телефон разрывался, имейл полнился письмами с угрозами, а юристы и вовсе стоптали тропинку в мой кабинет. Главного, вот-вот, и хватит приступ со всеми этими исками, которыми нам грозились.

— Почему же? Я как раз тоже именно так и полагаю.

— Наймите опытную лабораторию, которая возьмет анализы почвы, грунта, воды и опровергнет недостоверные данные. При желании это можно сделать в течение нескольких дней. Если спешить.

— Вообще-то, мелкая, я именно это и сделал, — я хмыкнул и снял очки. Отложил их в сторону, захлопнул ноутбук, в котором был присланный мне отчет, и который вместе со мной прочитал и мой сосед.

Мест особо не было и примостился за более или менее свободным диванчиком. Разложил свои бургеры, колу и принялся читать, проклиная про себя Карась и старого друга отца, профессора, который навязал мне эту бестолковую в работники.

— А ты чья? — Я пооглядывался в поисках взрослого рядом с девочкой, но вскоре понял, что она сидела рядом со мной совершенно одна. — И где твои родители?

— Я здесь с мамой. Она пошла мне брать бургер и колу. Только с учетом статически данных, которые я собираю уже много лет, это займет не пару минут, как она уверяла, когда уходила, а десять-двенадцать. Она называет это невезучестью, а я застенчивостью. Она боится не понравится людям и произвести на них плохое впечатление, поэтому часто пропускает очередь вперед.

— Ого… — я хмыкнул и даже успел позабыть о своем отчете. Передо мной сидел необычный ребенок. — А тебе сколько лет?

— Девять.

— Жаль, — протянул я. — Взял бы тебя на работу. Есть у меня пара вакантных мест.

— Я хочу работать в НАСА. — Девочка перевернула книгу, которая лежала перед ней и указала мне на обложку.

— Физика, значит?

— Да.

— А у меня целые заводы. Нефть, все такое, — я улыбнулся.

— Хочу строить космические корабли, — важно заявила девочка.

— Я – Стас, — я протянул ребенку руку, и она тут же пожала мою ладонь.

— Я – Эмма.

— Очень приятно, Эмма. Будет четырнадцать, приходи ко мне, возьму на работу. Ну, это так, если, конечно, с НАСА вдруг не заладится, — я улыбнулся. — Люблю технарей. Мы – лучшие.

— Дай пять, — заключила Эмма. — Вот бы все вокруг были такими.

— Кто достал? — Я сразу понял, что рядом с ребенком взрослый, который обязательно будет утверждать, что он – гуманитарий. Бездарь и бестолочь, а не гуманитарий. Никогда не признавал их.

— Мама, — она опустила голову. — Она верит в духов всяких, потусторонние силы. Составляет гороскопы, читает книжки по астрологии. Расстраивается, если просыпает соль и обходит целую улицу, если дорогу вдруг перебежала черная кошка. А иногда, когда дают премию, даже к гадалке ходит.

— Тяжело тебе, наверное, живется, — вздохнув, заключил я. У меня у самого была такая же мать. Благо, хоть отец оказался более приземленным. — И дурак тот, кто ей премии дает.

— Эмма, остался только веганский, тебе придется смириться. — Вы?!

— Карась.

Я поднялся со своего места, не понимая, какого черта происходит. К диванчику, возле которого я присел, подлетела запыхавшаяся подчиненная, от которой я едва-едва отделался. По крайней мере, я так думал.

Господи, как я вообще умудрился взять ее на работу? Она была ходячей нелепостью! Даже сейчас выглядела, как какой-то подросток-переросток в этом своем рваном комбинезоне, куртке-косухе и с двумя хвостиками на голове. Когда она вообще собиралась повзрослеть? Что это вообще за люди такие были, которые в тридцать вели себя, будто им все еще пятнадцать?

— Что Вы тут делаете? — она нахмурилась, оглядывая меня злым взглядом.

— Мама, я просила с мясом, — подала голос Эмма, но мать ее, разумеется, не услышала, занятая попытками испепелить меня взглядом.

— Возьми мой, мелкая, я все равно уже наелся, — я указал на один из нетронутых бургеров. Взял три, про запас, но один все равно оказался лишним.

— Спасибо! Мама, это что, тот самый начальник, которого ты уже столько дней проклинаешь?

— Эмма! — возмущенно выдала Карась, бросая на дочь взгляд, мол, «что ты делаешь?»

— Он хороший, не надо так.

— Вы все еще этим занимаетесь, да?! Проклинаете меня, не надоело еще?! — возмущенно протянул я, вспоминая злосчастный кактус.

— А, что, страшно, да? — Василиса скрестила руки на груди, становясь в позу. — Боитесь, что сработает?!

— Боюсь, что такими темпами вы угодите в психушку, — заключил я, качая головой. Плюнув на все, начал собираться. Пора было ехать домой.

Мало, кто знал, что злой и вечно сердитый Царь, как меня окрестили сотрудники, вел весьма скромный и даже скучный образ жизни. Ел вредную еду в закусочных, потому что не умел готовить, частенько ездил на метро, потому что ненавидел пробки и один воспитывал сына.

— Надо же, Вы стали переживать за своих сотрудников! С каких это пор?!

— Отойдем на пару шагов? — коротко обратился я к девушке, проигнорировав ее выпад.

— Чего Вам? — Василиса сделала то, о чем я просил, но все равно посматривала в сторону довольной дочери, которая хомячила мой бургер.

— Почему Вы не сказали, что у Вас такой ребенок?

— В смысле я не говорила?! — возмутилась Карась, всплескивая руками. — Вообще-то, я говорила, Вы сказали, что она не Ваша и Вам плевать!

— Но я же не знал, что она такая умная! — хмыкнул я. Василису аж перекосило. Кажется, она много чего хотела мне сказать, но пока что сдерживала себя. Пока что. — Ладно. Давайте так, сейчас мне некогда, — я взглянул на часы и понял, что сына пора забирать. Если задержусь еще немного, то опоздаю и Ване опять придется ждать последним, когда за ним приедут. — Вот мой личный номер, — я протянул бывшей подчиненной визитку. — Позвоните мне завтра, у меня к Вам будет одно предложение.

— Какое еще…

— Завтра, Карась! Научитесь уже слушать собеседника!

— Но…

— Хотите работу назад – позвоните! — рявкнул я, прежде, чем оставить девушку стоять в растерянности посреди фудкорта.

Черт, наверняка опять будет проклинать, вот, как пить дать!

Сумасшедшая.

— Мы говорили о другой работе, вообще-то!

— Вы еще долго будете орать на меня? В можем же доме, позвольте заметить? — Царев хмыкнул, изогнул бровь и бросил на меня недовольный взгляд.

Я присмирела.

Ладно, не в моем положении было кричать и ругаться, но два дня назад бывший начальник обещал мне вернуть работу, и я понадеялась на эту самую работу!

Таки купила ребенку и ноутбук, и планшет. Собиралась сделать Эмме сюрприз на Рождество. Чтобы, наконец-то, поверила в Деда Мороза.

На самом же деле оказалось, что Станислав имел в виду совершенно другое. И вот я как раз начинала переставать верить в чудеса. Даже новогодние.

Работа заключалась в том, чтобы я стала няней для его ребенка.

И, знаете, что самое обидное?

Это было не из-за меня.

Ему нужна была Эмма.

Это было обязательным условием.

Он хотел, чтобы я приводила дочку к ним домой каждый день.

Когда я спросила, зачем ему это нужно, ответ оказался прост – ради Вани.

Выяснилось, что еще совсем недавно Царев был вроде как женат. Не официально, но они вместе с матерью ребенка проживали вместе несколько лет. До тех самых пор, пока он не выгнал ее взашей. И не запретил приближаться к их общему сыну.

Почему? Для меня так и осталось загадкой. Когда я спросила, Царев бросил на меня такой взгляд, что я невольно отступила от собеседника на пару шагов.

Признав, что это не мое дело.

В общем, с тех самых пор маленький Иван перестал разговаривать, идти на контакт с людьми, внешним миром и напрочь отказывался учиться. И если психологи спустя полгода работы смогли «заставить» мальчика вновь «заговорить», то остальные проблемы никуда не ушли. И уходить не спешили.

И вот здесь в дело и должна была вступить Эмма.

Умная, рассудительная, милая и воспитанная Эмма.

— Мой ребенок что, психолог, по-вашему?

— Нет, эти бездари могут только деньги брать, — отмахнулся Царев.

— Эмме двенадцать, что она должна делать?

— Ничего. В том-то и дело. Ей нужно просто быть рядом с Ваней. Общаться. Разговаривать. Немного подтянуть в предметах, в которых он отстал. Стать опорой. Поддержкой. Верным другом.

— Такое нельзя навязать! Тем более, детям! Такое происходит само собой!

— Слушайте, Карась, я не понимаю, Вам что, не нужна работа? — Царев устало потер виски, будто из-за меня у него начиналась мигрень.

Я тяжело вздохнула и кивнула.

Конечно, она мне была нужна!

Отложенных денег было мало. Точнее, осталось совсем немного после покупки подарков для дочери. А ежемесячная оплата за квартиру приближалась не по дням, а по часам. Заплати я ее и все, не останется ни рубля. И что тогда делать?

Из-за гада, что сидел передо мной, я не получила ни аванса, ни премии, ни тринадцатой зарплаты. Ничего.

А теперь он сидел и нагло смотрел на меня, делая вид, что все прекрасно.

Нет, у него-то, разумеется, все было прекрасно, а вот что прикажете делать мне, а?!

Гад жил, ни в чем себе не отказывая!

Апартаменты в несколько сотен квадратных метров, расположенных на верхнем этаже новостройки. Класса люкс. Со швейцаром на входе и охраняемой парковой. С закрытой и безопасной зоной для отдыха с детьми и прогулок. В самом элитном районе города.

Вот так эта сволочь жила, пока я думала, на какие деньги купить подарок ребенку!

Я еще раз тяжело вздохнула.

Станислав сидел передо мной в расслабленной позе, развалившись на большом, кожаном диване. Из одежды на боссе были непривычные джинсы и футболка. Никогда его не видела без строгого костюма и галстука.

Я стояла перед ним, скрестив руки на груди. Изредка посматривала на вазу, что стояла неподалеку, мечтая запустить ее в чью-то голову.

— И что вы скажите? — Царев развел руками, будто ожидая моего скорейшего, незамедлительного ответа.

Кажется, я действовала ему на нервы.

Уже полчаса я находилась в его квартире и спорила с ним.

Он пригласил меня сюда «на беседу» и, посомневавшись какое-то время, я все же согласилась. Ну, мало ли, почему не в офис зовет, подумала я. Наверное, замотался человек перед новогодними праздниками.

Я наивная идиотка.

— Что я, по-вашему, могу сказать? Вы выгнали меня с работы, зная, что я в одиночку воспитываю ребенка. Вы прекрасно знаете, что мне некуда идти, вы отказались давать положительные рекомендации. Сейчас новогодние праздники и найти новую работу нереально. Вы загнали меня в тупик и теперь делаете вид, что даете выбор, хотя мы оба прекрасно понимаем, что это не так, — констатировала я действительность.

— Это «да»? — сухо поинтересовался в ответ Станислав.

— Ну, как Вы там говорили – я отлично найду себя в сфере обслуживания? — грустно усмехнулась я, разводя руками в стороны.

— Именно, Карась.

Бывший начальник поднялся со своего места и подошел ко мне.

— Договор подписываться будем? — он потряс бумажками в воздухе.

— Берегитесь кактусов, Станислав Александрович. Они могут оказаться в самых неожиданных местах, — прошипела я, выдергивая бумагу из его рук.

— Я что-то не понял, Василиса Ивановна, данное действо – часть Вашей работы?

Неделя работы в аду. Вот, как я могла охарактеризовать семь прошедших дней.

Если раньше я думала, что Царев невыносимый упрямец и сложный человек, то теперь я предполагала, что он – исчадие ада. Самое настоящее. Посланник темных сил на Земле.

Он был ужасным человеком!

Станислав всегда и во всем оказывался недоволен. Его не устраивало, как в квартире убрались, его не устраивала качество еды и ее доставка, ему никогда не нравилась погода за окном и его раздражала я.

Я не устраивала его во всех смыслах этого слова.

И Царев даже не пытался это скрыть за маской дружелюбности.

— Тшш, — издевательски прошептала я, прикладывая палец к губам.

Я знала, что он уже никуда меня не выгонит.

За неделю, что мы с Эммой пробыли у Царева, Иван начал меняться на глазах.

В первый день это был зашуганный и напуганный ребенок, который едва не шарахался от нас. На второй ему уже было интересно, что это за новые люди такие появились в доме. А на третий они с Эммой уже что-то сооружали в его комнате.

Вряд ли психологи, на которых Станислав сетовал и которых, к слову, тоже на дух не переносил, смогли бы добиться того же успеха, что и моя дочь. Сделав ставку на нее, он не прогадал.

Впрочем, как и я.

На данный момент я получала столько же, сколько на момент, когда работала в офисе. А еще думала потребовать прибавки со следующего месяца. За моральный ущерб и вредность на производстве.

— Может быть, Вы… — Я подняла руку и оборвала босса на полуслове.

— Я раскладываю пасьянс, Вы же видите, — я подняла на него взгляд и улыбнулась.

На часах было семь вечера, я расположилась на полу в гостиной, на мягком, пушистом ковре и раскладывала старинный пасьянс, доставшийся от бабушки за журнальным столиком.

— Вы все-таки работаете у меня, Карась! Попрошу не забываться, — раздраженно процедил Царев.

— Я работаю у Вас, потому что Вы меня позвали. Если я не устраиваю Вас, как работник, мы с Вами можем расстаться, — я снова улыбнулась и пожала плечами, начиная собирать квадратные карточки обратно в коробку.

Царев отвернулся, выдал что-то злобное и, кажется, нецензурное. Затем снова повернулся ко мне и покачал головой.

— Я не собираюсь Вас увольнять. Но если Вы вдруг захотите сами расторгнуть контракт, Вас ждут большие неустойки, помните об этом, — выдал Царев.

— Что Вы, у меня и в мыслях такого не было. Мне очень нравится моя новая работа, — я развела руками в стороны, поравнявшись со своим начальником.

Мы оказались стоящими друг к другу очень близко.

От Царева пахло тяжелым одеколоном и кофе. Он все еще был одет в деловой костюм, но тот же галстук уже находился в расслабленном положении.

А еще я заметила, что босс выглядел уставшим. Заурчавший желудок оповестил о том, что он еще и голоден ко всему прочему.

— Ладно… на сегодня Вы свободны. Уже поздно, можете ехать домой, — он махнул рукой в мою сторону.

В договоре было прописано, что я должна находиться в его доме с часу до девяти вечера. Иных требований не было. И я, по сути, получала деньги, ничего не делая. И уже сейчас могла забрать дочку и идти к себе домой.

Но отчего-то я остановилась.

— Вы голодны?

— В смысле?

— В прямом. Кушать хотите?

Царев посмотрел на меня, как на полоумную. Даже шаг сделал назад.

— Чего это Вы интересуетесь подобными вещами?

— Могу приготовить.

— Пункта о том, что Вы обязаны готовить в договоре не было, — уточнил Станислав, поглядывая на меня с каким-то недоверием. Будто я могла убить его одним только ужином.

— Нет. Но Вы же голодны? — словно маленькому повторила я. — И дети бы не отказались поесть нормальной еды. В особенности, Ваш сын. Я уже неделю, как наблюдая курьеров из Деливери Клаб. Все ресторанное и неполезное. Вы сами-то кормили ребенка когда-нибудь?

— Василиса Ивановна, я технарь с двумя высшими образованиями, я владелец крупного бизнеса, я мужчина, в конце концов, и очень занятой человек, я… — начало было кудахтать Царев, на что я только закатила глаза, скрестив руки на груди.

— Яичницы небось даже не можете пожарить, да? — перебила его я. Царев так и застыл с открытом ртом.

— Не могу, — вскоре признался он.

— Идемте тогда.

— Куда?

— На кухню.

— Зачем?

— Учить Вас будем элементарным вещам. И кормить. Великого технаря и бизнесмена не бросать же помирать от голоду?

Яичницу я жарить не стала. Заглянула в холодильник и тяжело вздохнула. Попричитала, поохала, поахала и, наспех собравшись, махнула Цареву рукой в ответ на все его вопросы и отправилась в ближайший магазин.

Времени было немного, дети, впрочем, как и шеф, были голодные, поэтому я ограничилась самыми простыми вариантами.

В итоге, через двадцать минут я снова была на кухне, а еще через сорок, расставляла готовую еду на большом столе просторной столовой.

— Что это?

— Это бурый рис. А это – запеченные овощи с грибами. Это – легкий овощной салат.

— Овощи, овощи… и тут овощи. — Царев застыл возле стола с каким-то растерянным видом. — А где мясо?

— Мама его не готовит, — ответила за меня подоспевшая Эмма. Я перевела взгляд с босса на дочь и с толикой удивления отметила, что эти двое очень сильно походили друг на друга в данный момент. Одна и та же поза, одно и тоже недовольное выражение лица, даже нахмурились одинаково.

— Вообще? Никогда? — словно ребенок, который не может поверить в то, что ему отказывают в подарке, протянул Царев, покосившись на Эмму.

— Ага, — с тяжелым вздохом отозвалась дочь.

— Эй, вы чего?! — запротестовала я, взмахивая кухонным полотенцем. — Я, вообще-то, старалась, если что! Бегала по магазину, будто угорелая, потом все это готовила, да так быстро, что успела порезать себе два пальца, а ответом были эти вот неблагодарные лица!

— Прости, мам… — насупившись, Эмма виновата опустила голову.

— А за что Вы наезжаете на ребенка, Василиса Ивановна? Мы что, кролики – морковью, да капустой питаться? — Царев указал кивком головы на тарелку с запеченной брюссельской капустой и морковкой.

— Но…

— Мы будем кушать? — неожиданно подал голос Иван. Он подошел к нам сзади незаметно, так же незаметно сел за стол, а теперь смотрел на взрослых, не понимая сути спора.

— Конечно, Ванечка, — улыбнулась я, переводя взгляд с отца на сына. — Я с этими двумя позже разберусь, — тихо добавила я, подходя к ребенку. — Тебе хоть нравится то, что я приготовила?

— Вкусно пахнет, — стало мне ответом, и я невольно улыбнулась. Ну, хоть кому-то.

Ужин прошел иначе, чем я предполагала. Конечно, я не ожидала, что босс закидает меня комплиментами и благодарностями, но, что будет кривиться полвечера и гонять мою стрепню по тарелке, тоже не додумалась.

Сволочь. Все-таки, Царев был той еще сволочью!

Поглядывая на тихого, милого Ваню, я даже представить себе не могла, как у такого чудища, как Станислав, мог родиться такой славный ребенок.

Может быть, пошел в мать? Может быть, она была хорошей женщиной, которая просто не выдержала адского характера своего чудовищного мужа-тирана?

— Василиса Ивановна, все в порядке? — с опаской поинтересовался Станислав, откладывая вилку в сторону. Он так и не съел мои запеченные овощи, к рису тоже не притронулся.

— А что? — спросила я, отправляя морковку в рот.

— Вы странно смотрите на меня…

— Странно – это как?

— Мам, ты как будто пытаешься проклясть его… — прошептала Эмма.

Так, нет, ну, правда, это было уже слишком! Как-то уж быстро они спелись с Царевым! Где это видано, так открыто выступать против родной матери?!

— Вот теперь у меня точно пропал аппетит, — пробубнил Станислав, вытирая губы салфеткой. — Малая, тебе какой сендвич заказать? — он обратился к Эмме, отворачиваясь от меня.

— Какой еще сендвич? У нас тут здоровое питание, — я обвела рукой стол, полный еды. Благо, что Ваня кушал мои яства, не обращая внимания на перепалку взрослых. Хоть кто-то из семьи Царевых умел быть благодарным.

— Ребенок голодный, — Станислав указал рукой на Эмму. Та лишь еще ниже опустила голову. Ее тарелка осталась нетронутой, как и у начальника.

— Да вы издеваетесь! — громко оповестила я их.

— Я лучше поем… — Эмма придвинула тарелку обратно к себе и с печальным видом приготовилась поедать овощи.

— Можно Вас на минутку?!

— А что такое?!

— Прошу, — Царев поднялся из-за стола и махнул рукой в сторону, призывая меня выйти и поговорить наедине. Так, чтобы не слышали дети.

— Ну? — прошипела я, когда мы оказались в холле.

— Вы решили специально доводить меня до белого коления, Карась? — жестко процедил Станислав, скрещивая руки на груди.

Я сглотнула и сделала шаг назад. Оказывается, я успела забыть, каким иногда злым и страшным может быть Царев. Такое случалось в офисе, когда я в очередной раз косячила. Но тогда я наивно полагала, что дело в атмосфере рабочей строгости, деловом костюме и сером цвете, который у Царева преобладал во всем.

Ошиблась. Потому как сейчас он стоял передо мной в домашних брюках, футболке, на нем не было галстука, зато выражение лица было таким же злым и недовольным, как и в те времена, что я работала на него в компании.

— Я…

— Решили заморить нас голодом сегодня вечером? Что Вы пытаетесь доказать?

— Я…

— Вы не отличаетесь особым умом, это я уже понял из общения с Вами. Талантливой в своей профессии Вас тоже не назовешь, опять же, я исхожу из нашего рабочего опыта. Но, знаете, я как-то смирился со всем этим, как говорится, махнул рукой, потому что речь идет о моем сыне. Я готов был Вас терпеть, однако Ваше абсолютно неуместное и, больше того скажу, идиотское поведение, загоняет меня в угол и ставит перед сложным выбором. Я не понимаю, Вы специально ведете себя, как маленький ребенок, может быть, Вы считаете, что это делает Вас очаровательной? Или же Вы на самом деле подросток в теле женщины, который так и не повзрослел? Что Вами движет, когда Вы провоцируете меня на скандал? Глупость? Желание мне что-то доказать? Или просто охота вылететь с единственной работы, на которую Вы и то, попали по воле случая? У Вас вообще есть что-то в голове, Карась?

Царев что-то говорил и говорил еще, но я уже не слышала. Столько оскорблений за раз, да еще и из уст того, кто проходился по мне при каждом удобном случае, это оказалось выше моих сил. Его монолог стал последней каплей.

— Хватит, — прошептала я, поднимая на своего начальника глаза, полные слез.

— Василиса… — Станислав удивленно на меня взглянул, а потом замолчал.

— Мы уходим. Эмма! — Я резко повернулась и окликнула дочь, после схватила свою сумку, брошенную как раз в холле и быстрыми шагами направилась к входной двери. За те несколько дней, что я успела поработать на Царева, успела хорошо запомнить планировку квартиры.

— Мам, что случилось? — Эмма подоспела быстро и удивленно уставилась на меня.

— Одевайся, быстро, — я протянула ей куртку. — И не забудь ничего, мы уходим и больше не придем.

— Но…

— Эмма, не заставляй меня повторять! — прокричала я, понимая, что зря срываюсь на ребенке. Просто по-другому не получалось. Слезы все еще застилали глаза, а Царев по-прежнему ошарашенно наблюдал за мной.

— Ладно… — послушно кивнула дочь, забирая из моих рук свою верхнюю одежду.

— Вы уходите? — мы втроем повернулись на источник звука и поняли, что вопрос задал никто иной, как Иван.

— Мы… мам?

— Да, Ваня, мы уходим. Попрощайся с Эммой.

— Василиса Ивановна…

— Вы исчерпали лимит своих обращений ко мне на сегодня, — повысив голос, я прервала Царева, бросив на него такой взгляд, что он мигом стушевался, замолчав. — Все, Эмма, идем! — скомандовала я, разворачиваясь к двери.

— Мам, я не хочу…

— Извини, детка, я ничего не могу поделать…

Я пожала плечами и покачала головой. Это было неизбежно. Наш переезд.

В принципе, я и так это понимала и понимала ровно с тех пор, как Царев уволил меня из фирмы, обвинив в некомпетентности, но я оттягивала этот момент. Момент принятия ситуации.

Пока была возможность, я пряталась в домике, старалась делать вид, что все хорошо, тем самым, обманывая и себя, и дочь. Но пришло время и я вынуждена стала снять розовые очки.

— Оно нам больше не по карману.

Я понимала своего ребенка. Она только обжилась. У нее только появился свой угол. Она только успела к нему привыкнуть. А теперь нам снова предстоял переезд. И куда, спросите вы? В однушку на самом краю города. Без ремонта. И нормальной мебели.

К сожалению, иных вариантов не предвиделось. А деньги нужно было экономить. Поиски работы были еще впереди, стабильности – ноль без палочки.

Мне было жаль.

Жаль подводить Эмму, которая заслуживала нормальной жизни в нормальном месте. Я была страшно виновата перед своей девочкой, но ничего не могла поделать.

Останься я на прежнем месте и планировала взять ипотеку или даже, собрав деньги, выкупить эту, именно эту квартиру, которая так понравилась нам обеим, но, к сожалению, Царев разрушил все мои планы.

Он, со своим высокомерием, злостью и невыносимым характером не дал мне возможности исполнить нашу с дочерью мечту.

— Я должна отдать ключи хозяйке к шести вечера. У нас ровно два часа. Нужно успеть, детка. Поторапливайся… — Я протянула ей картонную коробку, которую только что собрала.

Кто бы только знал, как я ненавидела эти самые проклятые коробки. Каждый год – переезд. Каждый раз – новая квартира, к которой нужно привыкать. Каждый раз – ощущение, что ты не дома.

— Да… — Эмма кивнула, попыталась улыбнуться мне и отправилась к себе в комнату. Делать то, что я велела.

Я отвернулась и сжала губы, чтобы не разрыдаться. Только этого не хватало. Разныться перед ребенком, который храбрится из последних сил. В конце концов, была я взрослой или нет?

С такими мыслями я побрела прочь. В своей комнате у меня уже все было собрано, оставалось собрать кое-что с кухни и мы были готовы.

Проклиная про себя Царева, желая ему самых страшных кактусов, которые могли бы его сожрать, я продолжила самое ненавистное занятие в мире – сборы.

К шести вечера мы все успели. Я боялась, что Эмма начнет затягивать и капризничать, но, нет, ничего подобного. Моя девочка была стойкой и сильной. Ровно в 18.00 я отдала ключи хозяйке, поблагодарила ее за все, и мы распрощались.

Еще около часа наши вещи грузили в машину грузчики, а мы с Эммой, тем временем, сидели возле подъезда и ожидала конца этого ужаса. Я купила дочери сладостей, но Эмма лишь покачала головой и отдала их мне. С горя и досады я начала поедать лакричные палочки и умяла почти их все.

Я как раз доедала последнюю, когда к грузовой машине почти впритык подъехала черная иномарка. И вскоре из огромного внедорожника показался знакомый силуэт.

— Вы… — прошипела я, тут же поднимаясь на ноги.

Источник всех моих бед. Ходячий Армагеддон! Демон во плоти!

— Василиса? — Царев растерянно поозирался по сторонам и перевел на меня полный недоумения взгляд. — Что происходит?

— Что происходит? — прошипела я, грозно надвигаясь на гада. — Что происходит?! — уже громче спросила я. — Мы переезжаем, вот, что происходит! Но это не Ваше дело! Зачем Вы приехали? Если требовать неустойку по контракту, то я Вам вот, что скажу, дражайший, — я ткнула в мужчину лакричной палочкой, и собиралась наговорить ему столько всего, что он осмысливал бы смысл моих слов до завтра, но неожиданно, Станислав поймал меня за руку и легонько сжал область предплечья.

— У вас какие-то проблемы? — на удивление обычным тоном, поинтересовался он. А в глазах, в этих демонических глазах, на мгновенье даже отразилось что-то сродни переживанию.

— Вы шутите? Или просто издеваетесь? — Я выдернула руку из чужой хватки и бросила на обидчика полный ненависти взгляд. — Делаете вид, что не понимаете, что происходит? Лишили меня одной работы, вынудили уйти с другой, а теперь вот-вот, и над головой святого Царева засияет нимб!

— Карась, я… — начал было он, но я не дала договорить мужчине, тут же перебив и-таки ткнув ему в грудь лакричной палочкой.

— Вы лишаете матерей-одиночек заработка под Новый Год, потом заставляете подписывать ужасающие контракты, которыми кошмарите, как нечего делать, а затем и вовсе переходите на оскорбления! Вы – тиран! Не удивительно, что Ваша жена от Вас сбежала и даже сына бросила. От Вас бы любая сбежала, Вас невозможно вынести, Вы же просто какой-то монстр! Вам все не нравится, Вы ненавидите всех вокруг себя, Вы ненавидите тех, кто любит жизнь, Вы… Вы… Вы просто ущербный и мелкий человек! Убожество, одним словом! — извергла я последнее оскорбление. А затем подняла взгляд и столкнулась с разочарованием и какой-то тихой грустью в глазах босса.

— Мне очень жаль, что Вы такого мнения обо мне, — тихо произнес Станислав, отступая на шаг назад.

— А какого мнения я могу быть о Вас?

Что я могла о нем думать, когда он обрекал меня на безработицу в самый сложный месяц в году, навешивая неподъемные неустойки по контрактам, и все это при том, что он знал, что я одна воспитываю дочь? Что мне еще оставалось думать?

— Я…

Он замолчал. Какое-то время каждый из нас думал о своем. Царев что-то усиленно осмыслял, хмурился, быстро моргал, а затем вдруг посмотрел на меня твердо и уверенно.

— А знаете, что? Вы правы. Я действительно вел себя… не лучшим образом.

— Да, не лучшим, — протянула я, кивнув для подтверждения.

— И, вообще, у Вас ребенок, — он бросил на Эмму быстрый взгляд.

— Именно!

— А давайте так – переезжайте ко мне?

Я уже видела квартиру своего босса, но дальше гостиной, столовой и спальни Вани заходить как-то не приходилось. Поэтому, увидев ее всю, целиком, я знатно удивилась.

Во-первых, она оказалась больше, чем я предполагала, а я и так предполагала, что она огромная. Во-вторых, те комнаты, что Царев готов был нам предоставить больше походили на королевские аппартаменты, нежели на комнаты. А, в-третьих, они уже были полностью обставлены, будто бы ждали, что мы приедем.

Нет, не подумайте ничего такого, я не такая! Ну, то есть, я бы ни за что не переехала жить в дом своего дважды бывшего начальника, но… были большие и многочисленные но.

Во-первых, Эмма. Она постоянно подвергалась стрессу из-за наших бесчисленных переездов. Тот умоляющий взгляд, мол, соглашайся, мамочка, он не смог оставить меня равнодушной. Она очень надеялась и мне сложно было сказать ребенку очередное «нет».

Во-вторых, та квартира, которую я собиралась нам снять, на самом деле оставляла желать лучшего.

В-третьих, Ваня. Мне было жаль мальчика, который только-только начал оттаивать после такого же стресса, устроенного непутевым родителем вроде меня.

В-четвертых, работы не было. Я собиралась отдать часть сбережений, а дальше… через сколько я найду работу? Сколько там будут платить? Когда заплатят первую зарплату? Сколько еще Эмме ждать, когда мать сумеет заработать ей на необходимые вещи?

Короче, я вроде как была в тупике.

Потому и согласилась.

Будь я одна, и, нет, никогда бы я не согласилась жить под одной крышей с этим гадом! Гадом, который устроил мне такое невыносимое существование!

— Простите меня, конечно, но сколько их и у Вас, и, уж еще сильнее простите, на кой черт?

Да, я согласилась на условия этого кошмарного человека! Этого узколобого тирана! Этого мстительного недомужчины!

Согласилась ради детей. Его сына и своей дочери.

Загруженную доверху машину с нашими вещами я отправила не по изначальному адресу, приняв судьбоносное решение.

Когда грузчики занесли все в дом, на часах уже было девять вечера. Я накормила детей, уложила их спать и ринулась к своим питомцам – любимым кактусам.

— А, ну! — вскрикнула я, завидев злобного босса возле своих чад. Почти три дюжины разнообразных суккулентов, которые я собирала и выращивала годами.

— Ау… — недовольно протянул Станислав после того, как ткнул одно из растений пальцем. Будто большой ребенок, честное слово. Он нахмурился и тут же приложил палец к губам. А я, почему-то, уставилась на них. Хм, надо же, а они были красивой формы. В форме изогнутого лука, как сказали бы писатели. На мгновенье наши взгляды пересеклись и я поняла, что уже несколько секунд к ряду пялюсь на своего босса. Бывшего босса, нынче… соседа?

— Чего Вы прикопались к моим деткам? — Я подошла к ним и отодвинула тирана подальше в сторонку. Станислав бросил на меня насмешливый взгляд.

— Деткам?

— Да, деткам, — гордо задрав нос, ответила я. — Это, между прочим, редкие виды, я давно и тяжело их собирала.

Мы находились в холле, который был заставлен многочисленными коробками. Моя милая Эмма рвалась мне помочь, но я не позволила. Хватит ребенку того стресса, что уже был. Единственное, что ей сегодня было позволено – это поесть, пообщаться с другом и как следует, хорошенько выспаться.

А разгребать вещи – это дело взрослое. Я, к слову, собиралась управиться до утра. Со своими. А с эммиными, чтобы не беспокоить дочь, уже завтра. Благо, на дворе была пятница и, значит, завтра никуда не нужно было идти. А там и новогодние праздники за выходными.

Не то, чтобы я была загружена работой, с некоторых пор, у меня ее не было вовсе, но это означало каникулы у дочери. Значит, меньше беготни, больше уютных, домашних посиделок. Впрочем, дома у меня теперь, опять же, из-за некоторых, тоже не было.

А эта квартира… нет, она все-таки была чужой. Сегодня Цареву нужно, чтобы я здесь была, завтра передумает, и что тогда?

Работу все же нужно было искать. И начинать, как можно раньше.

А пока что…

— Давайте я помогу Вам с вещами?

— Чего? — Я удивленно уставилась на Станислава, все еще оттеснённого от моих растений и странно косящегося на них.

— Помогу. С вещами. Вам, — словно маленькой, пояснил мне Царев. — Коробок просто… уйма. Надеюсь, там не кактусы.

— Нет, там моя одежда, — хмыкнула я.

— Еще лучше. Почему я не удивлен? — усмехнулся он.

— На что это Вы намекаете? Что я глупая блондинка-шмотница?

— И в мыслях не было. Просто хочу быть… человечным. Да. Человечным. Одна Вы с ними несколько дней будете возиться. Да и коробки тяжелые. Эти Ваши рабочие грубияны не пожелали ничего слушать и побросали все здесь. В следующий раз выбирайте другую фирму с грузоперевозками.

— Ладно… — немного опешив, согласилась я. Если Царев хотел помочь, кто я была такая, чтобы ему отказывать? Да и прав он был. Коробок было уйма, и они были тяжелые. Почему бы не поездить на этом осле?

И вот снова мы зажили… нет, совсем не как в сказке.

Утро следующего дня наступило быстро. Мне показалось, что я только прилегла на свою новую, безумно мягкую и большую кровать, как зазвонил будильник, приказывая вставать.

Прокляв все на свете, я заставила себя встать и побрести в душ, а затем вернулась к неразобранным вещам. Я специально поставила телефон на 6 утра, чтобы часок повозиться с этим, а потом заняться детьми.

Нет, мы с Царевым не успели все разложить.

Гад оказался прав, я была той еще шмотницей.

Впрочем, жаловаться было не на что. Комната, которую выделил бывший босс оказалась огромной. С большим вместительным шкафом и таким же большим комодом.

За час быстрой работы я управилась и хватило время даже полить свои суккуленты, которые я расставила вчера на подоконнике в первую очередь. Понятное дело, места не хватило и часть ушла в другие комнаты. Теперь я переживала, как бы дети их не прикончили.

Ровно в семь я оказалась на кухне, засекая время, чтобы успеть приготовить завтрак на четверых за полчаса.

— О, Вы уже встали…

— Конечно, в отличие от некоторых я не сплю допоздна! — Не знаю, зачем сказала это. Просто хотелось уязвить вечно острящего в мою сторону Царева.

— Я тут прикупил кое-что, это из доставки…

— Вы что серьезно?! — оскорбленно воскликнула я.

— Ну… да… а что не так?

— Зачем Вы это делаете?!

— А что в этом плохого?

Царев улыбнулся и медленно, словно специально дразня меня, расставил по всей кухне, не поверите, бегонии. Популярный магазин комнатных растений, в котором я сама когда-то брала свои кактусы, именно он организовал доставку, судя по надписи на коробке.

— Решили поиграть в «кто кого»? — сердито протянула я, упирая руки в боки.

— И в мыслях не было, — нагло ухмыльнулся босс, пожимая плечами.

— А, знаете, что? Давайте, расставляйте свои полудохлые бегонии, мои суккуленты их съедят.

— Это мы еще поглядим…

Закончить перепалку нам не дали прошедшие на кухню дети. Зато в голову пришла мысль, что давно пора прикупить венериных мухаловок, я давно положила на них глаз.

«Сегодня тоже организую доставку», — мысленно усмехнулась я.

— Эмма, вы уже встали?

— Ага, я поставила будильник, ответила дочь. — А потом разбудила Ваню.

— Умница! — я улыбнулась дочери. — Садись все скорее за стол, будем завтракать. У меня тут блинчики с ягодным джемом!

Завтрак прошел быстро, в не напрягающей тишине. Дети быстро расправились с блинчиками, Царев от них, как ни удивительно, тоже не отказался, а я ограничилась одной чашкой кофе.

— Так, ну, все, спасибо за вкусный и сытный завтрак, мне пора, — оповестил нас Станислав, поднимаясь со своего места. Подойдя к Ване, он поцеловал его в макушку, Эмму потребовал по волосам. Затем поднял взгляд на меня.

— Куда это Вы? — неуверенно протянула я.

— Как куда? На работу, конечно же, — усмехнулся мужчина.

— Папа у нас всегда работает, — как-то грустно выдал Ваня, опуская взгляд.

— И в выходные? — удивленно протянула я. — Но…

— Василиса, можно Вас на пару слов?

В прошлый раз, когда я услышала подобные слова на этой же самой кухне, все закончилось очень и очень грустно. Для меня. Но деваться было некуда. Я была не у себя дома, а Царев как будто бы все еще был моим начальником. Внутренне сжавшись в плохом предвкушении, я направилась вслед за мужчиной.

Он остановился в холле, а я едва не врезалась в его спину.

— Ой.

— Держите, Карась.

— Что это? — Я на автомате протянула руку и через мгновенье в ней оказалась зажата пластиковая карта.

— Знаю, намечаются новогодние праздники и думаю, дети не откажутся от подарков и прочей мишуры. К тому же, квартиру бы надо украсить. Обычно всем этим занималась ванина мать, но теперь, думаю, Вы и сами понимаете… — Царев замялся и замолчал, но ненадолго. — В общем, отдохните пару дней, наберите всего, что нужно, ладно?

— Предлагаете взять Ваши деньги? Серьезно? — Я скептически хмыкнула и протянула карту обратно.

— Праздники же… погуляйте с детьми, ни в чем им не отказывайте…

— И с чего мне принимать столь щедрое предложение от… такого человека, как Вы? — Про себя я много чего добавила, но вслух повторить все не рискнула. Хватило мне разборок с этим психованным. Ему-то что, ему, как с гуся вода, а вот мне потом проблем не разгрести!

— А у Вас есть выбор?

— Вот же ж… — Я сжала зубы, заставляя себя замолчать. — И сколько я потом буду Вам должна?

Чтобы такой, как Царев просто так раздаривал деньги? Да ни в жизни! Помер бы скорее, чем стал щедрым меценатом таких вот карасей, как я.

— Нисколько. Я уже попросил юристов расторгнуть наш предыдущий контракт. Вам не стоит опасаться неустойки, о которой мы говорили ранее. А после новогодних каникул я жду Вас обратно в офисе.

— Что?! — Вышло чуть громче, чем я ожидала. Ну, ладно, намного громче, чем я ожидала. — Что это за игры такие, а?

— Это никакие не игры. Просто я осознал, что поступил с Вами неправильно.

— Надо же! И моя некомпетентность Вас больше не останавливает?!

— Слушайте, чего Вы добиваетесь? Я пытаюсь быть дружелюбным и пытаюсь наладить с Вами отношения. Будем откровенны, нам обоим это нужно. Считайте наш союз взаимовыгодным. Я даю вам жилье, работу, забиваю на контракт, а вы становитесь мне доброй соседкой. Тем временем, Эмма находится рядом с Ваней. Что плохого в этом? Разве я прошу невозможных вещей?

Я открыла было рот, чтобы возразить, но почему-то не нашла нужных слов.

Это было унизительно и неприятно одновременно – быть зависимой от него, быть во власти человека, которому ты на самом деле не нравился, но это, с одной стороны. А с другой, он говорил о вещах, в которых я действительно нуждалась, и уже неважно, по чьей вине. Эмме нужно было жилье, ей нужна была стабильность, а еще, чтобы у ее матери была постоянная работа с нормальной зарплатой.

Но было еще кое-что. Обида. Лютая обида, которую я затаила на своего бывшего босса, и которая ни за что не собиралась уходить просто так. И неважно, сколько бы взаимовыгодных условий сосуществования он бы предложил.

— Ладно, — я кивнула, прижимая ладонь с зажатой между пальцами картой к груди. — Но мне нужно, чтобы Вы перестали меня изводить, — нахмурилась я.

— Я Вас не изво… — Он резко замолчал под моим злым взглядом. — Хорошо. Я не буду к Вам цепляться. — Даже стряпню Вашу согласен есть. Так пойдет?

— Ага, сейчас прям, разбежались! Готовить Вам я больше не намерена! Детям – да, а Вы питайтесь-питайтесь своим фастфудом, посмотрим, к чему он Вас приведет, — шикнула я, сощурившись. Хмыкнув, развернулась, взмахнув распущенными волосами и удалилась обратно на кухню.

Что ж, раз босс сам всучил мне карту с деньгами, грех этим не воспользоваться. Уж что-что, а тратить я умела!

Зря он дал мне карту. Определенно зря.

Я понятия не имела, какой на ней лимит, но очень хотела это проверить. А еще я искренне надеялась, что к ней привязан мобильный банк и что Царев получает бесконечное количество оповещений после каждой нашей покупки с детьми.

А покупок, к слову, у нас была целая гора!

Мы накупили Ване целую уйму новых книг, которые Эмма помогла ему выбрать в книжном. Мы не обошли стороной и детский мир, в котором набрали им обоим новой, модной одежды и навороченные техно-игрушки. А еще я не упустила возможности сходить в салон красоты.

А, что? Царев ничего не говорил на этот счет. Сказал – тратьте в свою угоду, не жалейте. Я и не жалела. Чужих денег совсем не жалко.

Последним в списке наших набегов стал новогодний стаф, и вот, где мы точно оторвались. Белоснежная дизайнерская елка? Пожалуйста, получите, распишитесь. Не менее дизайнерские игрушки? Никак нет, мы не забудем! В общем и целом, мы с детьми набрали столько украшений к Новому Году, что их хватило бы на целый квартал, как минимум, уж точно не на одну квартиру!

С чистой совестью от мысли, что мы выполнили свой долг, я привела детей домой к семи вечера. На удивление, Станислава там не оказалось. Я поинтересовалась у Вани, норма ли это, и ребенок ответил, что, да. В общем-то, отец не возвращается домой раньше девяти-десяти вечера.

Надо же, трудоголик какой выискался.

Впрочем, сделать с этим было ничего нельзя, поэтому, поддавшись уговорам двух мелких бесят, я заказала пиццу, которую мы в три счета умяли, а затем приступили к самому интересному.

Мы начали наряжать елку.

Ее практически сразу привезли, а вот с установкой у нас возникли проблемы. Оказалось, что собрать пышную красавицу длиной почти в два метра, не так-то просто. Благо, технический склад ума моего ребенка нам в этом хитром деле помог. Лично я в одиночку справилась бы к завтрашнему утру. В лучшем случае.

Зато Ваня с Эммой устали и наряжать ее уже отказались. Впрочем, это не совсем так. Скорее, я не разрешила. На часах было уже десять вечера. День мы провели очень активно, значит, надо было хотя бы вовремя лечь спать.

А завтра под елку я обязательно положу подарки, купленные сегодня тайком от них. Чтобы сделать сюрприз.

Украшать красавицу пришлось в одиночку, но, несмотря на усталось, через два часа я с этой задачей почти справилась. Осталась только верхушка, до которой я никак не доставала. Пришлось брать стул, иначе никак.

Вот в таком вот виде, зависшей на высоте своего роста, в попытке дотянуться до самой макушки, с высунутым и закушенным от усердия языком, Станислав меня и застал.

— Карась?

— Оооой!

Гад подкрался незаметно. А я настолько сосредоточилась на своем занятии, что не заметила его. А когда Царев меня позвал, отвлеклась и потеряла концентрацию. Следом – равновесие.

Краем глаза я успела заметить, как бывший босс рванул ко мне. Видимо, чтобы поймать.

И, знаете, что? Думаете, у нас получилось, как в красивых, романтичных комедиях? Ага, как бы не так!

Итогом стало то, что я все-таки упала, нелепо взмахнув руками. Но если бы на этом все закончилось. Станислав, подоспевший ко мне, рухнул следом за мной, потому что я уцепилась за его рукав и потянула его вниз вместе с собой. Случайно, конечно, но все же. Впрочем, кульминацией стала елка, которая полетела уже на нас обоих, развалившихся на полу.

Грохот мы подняли знатный. Елку однозначно сгубили. Стеклянные шарики упали, разбившись о деревянный пол.

Я охнула и предприняла отважную попытку выползти из-под дерева и вскоре мне это удалось.

Повернув голову, я обнаружила сидящего на полу Станислава. С елочной гирляндой на голове и россыпью белого наполнителя, который был внутри шариков «снегом».

— Карась… — Царев повернул голову и бросил на меня недобрый взгляд. — Признайтесь, Вас подослали конкуренты, да? Чтобы прикончить меня.

— Я… э… нет.

— Ну, да, разумеется.

— Правда, Станислав…

— Значит, я рискну предположить, — зло прошипел Царев, снимая с головы дождик, — что Вы – посланник Тьмы, предвестник зла, порождение самого ада!

— Я…

Возразить я не смогла. Просто не нашлась, что сказать. Потому что иногда мне и самой так казалось.

— Апчхи!

Я тяжело вздохнула, наблюдая за тем, как Станислав чихает и пытается стряхнуть с себя подобие снега, обрушившегося на голову.

К моему великому разочарованию, день, начавшийся относительно неплохо, закончился маленькой катастрофой. Ну, или не очень маленькой.

К большому разочарованию, черная полоса на этом не закончилось. Следующий день окончательно расставил все точки над «i», да так, что я уже и сама стала подумывать о том, а не послали ли меня прикончить Царева?

Дело в том, что я, разумеется, решила все исправить и встала следующим утром в половину пятого. Как-никак, а был уже канун Нового Года.

Я собрала ель заново, в одиночку, убрала разбитые игрушки, нарядила ее, как получилось из того, что осталось целым. Кое-что заказала курьерской доставкой, чтобы мы вечером с детьми смогли дособирать ее вместе. А затем, как можно быстрее, отправилась на кухню.

С грандиозным планом.

И решительным желанием доказать, что я – не всадник Апокалипсиса.

Зря.

Очень-очень зря.

Вообще, все пошло хорошо. Я все успевала, из продуктов вчера ничего не забыла, все должно было получиться… Должно было.

Я собиралась наготовить салатов: традиционное оливье, крабовый с кукурузой, который Эмма обожала, запечь курицу и утку, а также сделать грибную запеканку, и не забыть пожарить вкусное рагу. К слову, не одно, а два. Одно для нас с Ваней, другое – мясное, для Эммы и Царева. Но кульминацией всего должны были стать десерты. Печенье в виде человечков и торт тирамису.

Все пошло не так еще на курице. Вот правильно я не любила мясо и пыталась дочь отучить от него.

Не знаю, что сделала не так. То ли выставила слишком большую температуру в духовке, то ли перепутала время, когда курицу нужно было оттуда доставать. Следом я упустила что-то в механизме работы миксера, который достала для того, чтобы сделать торт и итогом стало то, что половину кухни заполнили взбитые сливки. Но и это не все. Завершением сего мракобесия стали уже испеченные печеньки, которыми я так хотела порадовать детей. В процессе борьбы с взбесившимся миксером, я задела противень, на которой они покоились локтем, и сбросила их на пол. Один полетел прямо под ноги к боссу, решившему зайти на кухню в самый неподходящий момент. Полетел и, можно сказать, опрокинул Царева навзничь.

— Боже, Вы живой?! — прокричала я, отбрасывая от себя миксер и подбегая к валявшемуся на полу Цареву.

— К сожалению… — стало мне тихим ответом.

Станислав забыл обо всех своих ушибах и травмах. Вчерашних и сегодняшних. Все его внимание было приковано ко мне – вот уже час, как рыдающей.

— Я все только порчу, — заикаясь от истерики, произнесла я.

— Ну, что Вы, Карась, перестаньте… Перестаньте, я Вас прошу! — Он сидел подле меня, усадив на стул и предлагал то попить воды, то пытался махать планшетом возле лица, чтобы мне было «чем подышать».

— Я – всадник Апокалипсиса, как Вы и говорили!

— Я был на взводе и сказал это сгоряча, зачем Вы зацикливаетесь на таком?

— Потому что это правда!

— Нет, неправда, просто Вы… Вы немного неуклюжи…

— Что? — Я замолчала, а затем начала плакать с удвоенной силой.

— То есть… я не это хотел сказать! Я имел в виду, что Вы… Вы… Вам бы следовало… ладно, черт с ним! Давайте просто признаем, что Вы – потрясающая девушка, но готовка – это не Ваше.

Я резко замолчала. Икнула пару раз, но слезы, до этого лившиеся градом, резко куда-то исчезли.

Как он меня только что назвал?

— Да… Вы правы… готовка и впрямь не мое, — прошептала я, вытирая глаза и хлюпая носом.

— Держите, — Царев протянул мне бумажную салфетку.

— Я все испортила, — констатировала я, обведя разгромленную кухню озадаченным взглядом. — Мне очень жаль… я хотела сотворить детям красивый и вкусный праздник…

— Ничего еще не испорчено.

— Оглянитесь по сторонам…

— Все поправимо.

— Но…

— Давайте так. Я говорю – Вы делаете.

— Прям как на работе…

— Именно, — он улыбнулся и поднялся с колен, подавая руку мне. — Я сейчас звоню няне, которая обычно сидела с Ваней, прошу ее ненадолго забрать детей к себе, она как раз живет неподалеку.

— Но сегодня ведь праздник… вряд ли она захочет возиться с ними…

— За сверхурочные, думаю, захочет, да и не нужно нам много времени. Мы быстро управимся.

— Ладно… — Я подала ему руку и вскоре мы поравнялись.

— Я позову клининговую компанию, а мы с Вами, тем временем, отправимся по магазинам.

— Для чего?

— Будем покупать еду. Вкусную, совсем неполезную, но зато готовую. А еще докупим новогодних украшений к елке, нарядим ее вечером с детьми. Все вместе.

— Вы слышали, как я ругалась с курьерской службой, да? — Я нахмурилась. Гады перепутали адреса и увезли заказанные мной игрушки в другой конец города, где в издевательство надо мной, предлагали забрать их оттуда.

— Слышал, — он усмехнулся и кивнул. — Но это тоже поправимо.

Сказано – сделано.

Я решила, что раз уж мне не суждено организовать все самой, то, может быть, и впрямь лучше слушаться своего шефа? В конце концов, он был крутой бизнесмен, дважды технарь и просто взрослый, успешный мужчина. Не то, что я. Клуша-неудачница, которая не могла даже приготовить вкусностей к празднику.

Когда хотел – мог. Ровно к такому выводу я пришла, когда Станислав исполнил свой план, а именно, спас для всех праздник.

Сначала, как он и говорил, мы вызывали няню, сбагрили ей детей, после – клининговую службу, а далее отправились по магазинам, скорее пополнять запасы. Попутно дозаказали игрушек и решили забрать их самостоятельно.

Дел было много, план был рабочим, и, на удивление, все прошло без эксцессов. Мы работали слаженно, без обычных споров и припирательств и на какой-то миг я даже предположила, что Царев, по всей видимости, все же человек. По крайней мере, может им быть, когда захочет.

В итоге мы докупили все, что было нужно: еду, подарки для детей и елочные украшения.

Последнюю, к слову, мы наряжали уже вместе до одури напоминая счастливую и полную семью.

Станислав пошел дальше, сделал совсем то, чего я от него не ожидала – преподнёс мне подарок. Да не простой, а золотой. Шучу, гад оказался в своем репертуаре и подарил мне на праздник рыбку, но не золотую, а карася, велев при этом хорошенько за ней ухаживать. Я бы обязательно обрушила ему на голову аквариум, уж больно довольно он ухмылялся, но, по правде говоря, рыбка мне понравилась.

Но, знаете, как оно бывает? Все хорошее быстро подходит к концу и волшебство Нового Года тоже прошло, медленно улетучилось, оставив после себя гору немытой посуды, разбросанные по полу конфетти и недоеденные салаты.

Настали обычные будни и я, как и решил Станислав, вернулась на работу. Мне отдали обратно мой кабинет, вернули доступ ко всем рабочим файлам, выдали новые пароли и, вроде бы, все должно было стать хорошо. Но ровно с того момента, как я вновь переступила порог компании, все пошло наперекосяк.

— Ты, ты… гадина!

Вот, как меня встретили на прежнем месте работы.

— Коновалова? Ты чего, Марин?

— Ты! — Он со злостью ткнула в меня пальцем, при этом скривившись так, будто съела слизня. — Тебя же уволили! За какие такие ковришки взяли назад, а?!

— Не понимаю, тебе какое дело? — Я нахмурилась.

На часах было девять десять, я пыталась пройти в свой кабинет, но мне не давали.

К слову, постаралась я на славу. Строгий, серый костюм, высокий пучок, сумка по типу дипломата, все максимально скучно и по-офисному. Не хотелось, чтобы Станислав увольнял меня во второй раз или находил причины, чтобы придраться. Отныне я собиралась стать показательным сотрудником, на которого другие могли бы равняться. Во-первых, потому что была благодарна за второй шанс, во-вторых, потому что третьего мне не дали бы, в-третьих, работа была отличной и лучше мне было не найти, ну, а, в-четвертых, я на самом деле не хотела разочаровывать Царева, который помог мне. Пусть и не по-человечески, но если бы не он, вряд ли бы я смогла свести концы с концами. А так… он подарил Эмме праздник, которого у нее никогда не было, надарил ей кучу подарков, от которых дочь пришла в восторг, в конце концов, бывший начальник дал нам крышу над головой, а это уже многого стоило.

Только вот, неважно, что планировала я, потому что люди вокруг явно планировали что-то другое.

— Какое мне дело?! — завопила девушка.

— Марина, дай мне пройти к себе, — спокойно попросила я, пытаясь отодвинуть от себя коллегу.

— Такое, что до твоего эпичного возвращения, я возглавила этот отдел! Его отдали мне и отдали справедливо, я впахивала тут подольше тебя!

— О… — протянула я, не зная, что сказать.

— Говорят, ты сегодня с шефом приехала! На его личной машине! Что, удачно подложилась под босса, да? Решила сыграть в служебный роман со всеми оттуда вытекающими?

— Я попрошу тебя выбирать выражения, Марина, — прошипела я сквозь зубы. Все и всегда думали обо мне, как о легкомысленной блондинке. Все и всегда думали, что я все получаю легко и выбираю себе мужчин, от которых могу что-то получить. На деле же своего единственного ребенка я родила от нерадивого рок-музыканта, который даже не знал о существовании дочери. Пока училась, я не пропускала ни одной лекции, собственно говоря, поэтому старый профессор и ратовал за меня при получении работы. Да и на последней я всегда старалась. Может быть, конечно, это было и не так заметно, но я правда желала оправдать надежды начальства. Все, абсолютно все, каждая вещь, которой я владела, была куплена мной лично, на собственные средства. Я никогда и ни от кого ничего не получала, более того, никогда к этому не стремилась, но почему-то все вокруг принимали меня за дармоедку и охотницу за чужими богатствами. Конечно, поначалу я отмахивалась от этого, после постаралась не обращать внимания, но на самом же деле, мне это успело порядком поднадоесть. — У тебя нет никакого права оскорблять меня!

— Да неужели?!

— Послушай, Марина, если у тебя что-то идет не так, я тут ни при чем! Более того, ты сама сказала, задолго до меня тут работала и раз места не получила, то я тут ни при чем!

Зря. Очень зря я это сказала обезумевшей дамочке.

Когда это почти двухметровое и стокилограммовое нечто бросилось на меня, единственное, что я смогла сделать – это вскрикнуть. Да так вскрикнуть, что весь второй этаж услышал этот самый мой визг.

Нет, поймите меня, я была вынуждена. Это оказался единственно верный способ спастись от этой безумной ведьмы, которая вцепилась мне в волосы с одной только целью – убить!

— Итак, Василиса, драка на рабочем месте в первый же день.

Я сидела перед Царевым и пыталась прийти в себя. Выглядела, как общипанный воробей, и, в любое другое время, меня бы это беспокоило. На голове был бардак, щеки изодраны ногтями бешеной орлицы, косметика размазана. Но сейчас на все это было совершенно все равно. Плевать с высокой колокольни, потому что сердце колотилось, словно загнанное, а руки все еще тряслись после пережитого кошмара.

Благо, парни безопасники, которых, на мое счастье, Царев держал поближе к себе, на одном этаже, ринулись меня спасать и отбили от Коноваловой.

— Ч-что? — заикаясь, я подняла взгляд на своего шефа. Царев сидел напротив меня на диванчике и задумчиво осматривал с тех пор, как безопасники привели меня к нему в кабинет.

— Я говорю, что, Вы, Василиса, все-таки горе луковое. — Станислав усмехнулся, а затем встал и куда-то отошел. Вернулся уже с аптечкой в руках.

— Будет щиплеть – кричите.

Не сразу, но позже до меня дошло, что он издевался надо мной, правда, на сей раз, без присущей ему злобы, скорее по-дружески.

Кричать я больше не стала, только периодически хныкала и шипела, словно маленький ребенок.

— Сильно она тебя? — поинтересовался босс, выбрасывая использованную ватку, пропитанную перекисью водорода.

— Жить буду, — буркнула я. — Простите, что так вышло… я на самом деле не думала, что… я… — Тяжело вздохнув, я опустила голову и увидела, что костюм мой, новый, к слову и купленный на распродаже в бутике, испорчен навсегда.

Не знаю, почему именно это стало для меня последней каплей, но так вышло, и я заплакала. Сначала тихонечко, затем уже навзрыд.

— Я же ничего ей не делала! Я просто хочу работу! Мне нужна работа, как и всем… — между всхлипываниями, заикаясь, говорила я, пока Станислав кивал и пытался меня успокоить.

В общем, если быть короче, итогом моего первого рабочего дня в новом году стала драка. И, как ни крути, а в чем-то Станислав был прав – я походила на всадника Апокалипсиса.

— Ладно, Василиса, я думаю, что тебе лучше поехать домой. В таком состоянии ничего дельного сделать не сможешь, только напортачишь. Не задалось, значит, не задалось. Выйдешь попозже.

— А кто будет работать за меня?

— Ну, так… Коновалова, — как бы само собой разумеющееся ответил Царев.

— В каком смысле? — Я шмыгнула носом и подняла на босса полный непонимания взгляд. — Как это? — Я даже о боли забыла, которую испытывала едва не во всем теле.

— Ну… в прямом, — как-то растерянно ответил Станислав, отходя обратно к своему столу.

Все, прошел налет нормальности, передо мной снова стоял деловой шеф в строгом костюме и галстуке.

Станислав нахмурился, заподозрив, что что-то не так. Что что-то грядет.

А оно гряло.

— Подожди-ка, то есть ты хочешь сказать, что Марина останется? В смысле, ты ее не собираешься увольнять?

— Увольнять? — удивленно протянул Станислав.

— Да! Увольнять! — Я привстала со своего места, а Царев нахмурился еще сильнее.

— Нет, не собирался вообще-то… и знаешь, я думаю, что лучше оставить место ей. Так-то она права, это было не очень красиво и не очень правильно. А тебе подыщем другое.

— Другое? Мне? Место? Другое? — опешив, проговорила я свои вопросы. — Мне? — для пущей убедительности ткнула в себя пальцем, будто бы и без того было не ясно, о ком идет речь.

— Так, ладно, Василиса… успокойся. Я подыщу тебе что-нибудь подходяще…

— Подходящее?!

— Да, подходящее, —раздражённо ответил Станислав. Так, будто я была старым дыроколом, который уже был не нужен, но который все еще жалко было выбросить. Некуда ему было меня приткнуть, видите ли! Коновалова была лучше и важнее. Поступать с ней нужно было хорошо, по правилам. С ней. Но только не со мной!

— То есть, меня ты увольнял за меньшее, а эту бешенную, что едва со мной не расправилась, ты снова повышаешь? То есть, для того, чтобы получить свое место назад, ей всего-то и нужно было, что напасть на меня?! — взревела я, теряя остатки самообладания.

Мало того, что эта ненормальная чуть не покромсала меня на мелкие кусочки, так еще и Царев решил так все переиграть?!

— Вася…

— Какая еще Вася, я тебе что, кошак со второго подъезда?! Ты, Царев, думаешь, что со мной по-всякому можно? Что я все стерплю, потому что у меня сложные жизненные обстоятельства?

— Погоди, я что-то не понял, а с каких пор я стал должен спрашивать твоего мнения касательно решений, принимаемых на работе?

— Да ты… да что ты такое несешь?! Да будь я на месте Коноваловой, ты бы уже вызывал наряд ОМОНа и уж точно уволил бы! Но никак не повышал!

— Я думаю, что тебе пора домой, Василиса, — зло прошипел Царев, явно разозленный моими словами.

— Знаешь, что?! А подавись ты своими подачками! Не нужны мне ни твоя работа, ни твоя жилплощадь! Сегодня же соберусь и уеду, куда подальше! Всяко лучше, чем рядом с тобой!

— Следи за тоном, Василиса, иначе я гарантирую тебе второе увольнение. На этот раз с записью в трудовой. Знай свое место, в конце концов!

Свое место? Свое место?!

— Ах так?! Тогда получай! — С этими словами я схватила с его стола первую попавшуюся под руки вещь и зашвырнула ею прямо аккурат в своего, видимо, снова бывшего босса.

Клянусь, я не думала, что схвачу проклятый дырокол. Тяжелый дырокол. И, клянусь, я думала, что шеф увернется.

Разумеется, по закону жанра, этого не случилось.

— Вы уверены, что вам вообще можно ходить на работу? Тем более, в одно место? — с сомнением протянула Эмма, поправляя очки.

Я тяжело вздохнула, пожала плечами.

Мы с Царевым сидели на диване в гостиной его квартиры и сетовали каждый на свою судьбу.

Дырокол, брошенный мной в босса, едва не проделал в этом самом боссе дыру. Если быть точнее, прямиком в его голове. Короче, если быть точным, то я рассекла лоб своего босса, да так, что ему пришлось обращаться за помощью к врачам, а тем, в свою очередь, накладывать швы.

Уже к вечеру мы были дома, только выглядели при этом, мягко говоря, не очень. Этим и напугали мою Эмму.

— Знаешь, Эмма, твоя мама – это просто нечто, — зло прошипел Царев, косясь в мою сторону.

— Да неужели? — не стала я медлить с ответом? Я все была в зеленке и пластырях, при этом голова раскалывалась так, будто в нее ударили, как в колокол. — А Коновалова, значит, ни при чем?

— Ты снова за свое?!

— Что значит снова?! А разве можно по-другому? Ты эту выдру обратно взял, а меня выкинул с места! Во второй раз! Причем снова ни за что! Но, главное же, с Коноваловой правильно поступить, главное ее не обидеть!

— Ладно, вы тут… это… ругайтесь дальше, а я пойду уложу Ваню спать.

— И сама… — тут же поспешно добавила я.

— Конечно, мам.

— И зубы…

— Не забуду почистить, не переживай.

Эмма ушла, оставляя нас одних, а мне в какой-то момент показалось, что мой ребенок ведет себя взрослее, чем я.

— Ну, и чего ты добилась? — уже спокойнее заявил Царев.

— Справедливости? — Я пожала плечами. — А вообще, знаешь, что? Мы с Эммой все-таки съедем. Завтра же. Так дело дальше не пойдет.

— Опять двадцать пять.

— С работой у нас не ладится, дома грыземся, как кошка с собакой. Такие мы с тобой соседи. Но с Ваней видеться запрещать не буду. Если хочешь, чтобы дети общались, ты знаешь, где учится Эмма.

— Ты что, предлагаешь перевести Ваню в другую школу, да еще и посреди года?

— Решение за тобой, а я свое уже приняла. — С этими словами, настроенная, как никогда решительно, я поднялась с дивана и уже собиралась проследовать к выходу из гостиной, когда вдруг неожиданные слова.

— Тогда я буду вынужден сообщить об Эмме в органы опеки и попечительства.

Я замерла на месте.

Шок.

Именно его я испытала.

— Что… что ты сказал? — не до конца веря в услышанное, промямлила я, разворачиваясь к шефу.

— Ты слышала. — Он поднялся и поравнялся со мной. Нагло заглянул в глаза, всем своим видом давая понять, что ничуть не шутит.

— В опеку? — переспросила я, все еще пытаясь переварить то, что выдал Станислав.

— Именно.

— В опеку, значит…

— Да-да, в опеку! Посмотрим, что они скажут, когда узнают о матери-одиночке, без работы и жилья! Ты явно не справляешься одна, а тут еще и…

Договорить я ему не дала. С диким, абсолютно диким воплем, я набросилась на шефа и повалила его обратно на диван. Завязалась потасовка во время которой Стас яростно пытался сбросить меня с себя. Я же, в свою очередь, была занята тем, что исцарапывала ему лицо, дергала волосы и рвала рубашку настежь.

Только вот последнее и заставило меня остановиться.

Я замерла уже во второй раз. Уже в ужасе.

— Что… что это? — Я ткнула ему пальцем в грудь, а Царев инстинктивно закрылся руками в очередной раз. Я сидела на нем верхом и осматривала татуировку, набитую на всю грудь и живот.

Точно такая же была у мужчины, с которым я когда-то давным-давно случайно провела одну мимолетную ночь. В те времена я встречалась с дурным и отбитым на всю голову рок-музыкантом, искренне веря, что у нас с ним любовь и это навсегда. Правда однажды случилась вот такая вот краткосрочная интрижка. Я тогда узнала, что жених изменил мне и изменила ему в ответ. Глупо, конечно, но, тем не менее, факт. Это было и этого нельзя было отрицать.

Я совершенно не помнила того мужчину, его имени, а род его деятельности и вовсе был мне не известен. Зато я хорошо запомнила татуировку на груди. Точь-в-точь такую же, как у Стаса.

— Это? — Царев взглянул себе на грудь. — Татуировка…

— Когда набил?

— Давно. Лет в двадцать. В качестве протеста…

— Надо же…

— А что такое?

— Да нет… ничего… только вот…

Только вот вполне возможно, что у тебя может быть дочь, Царев!

Прошло две недели с тех пор, как я отнесла ДНК материал своего босса и дочери на экспертизу. Уже около десяти дней, как у меня был в руках конверт, в котором была жизненно важная вещь. Информация, которая могла кардинально изменить жизнь сразу четверых людей.

Честно говоря, я не понимала саму себя.

Не знала, какого результата желаю?

Хочу, чтобы Эмма была его дочерью?

Или же боюсь этого?

Если бы оказалась его, то как мне предстояло это объяснять Стасу?

Извини, мы с тобой когда-то были вместе, ты этого не помнишь, но у нас родилась дочь? Или же просто – Эмма твоя, смирись с этим и порадуйся факту того, чтобы у тебя не один, а двое детей? Как вообще можно было нормально преподнести подобную информацию? Он ведь даже не помнил меня, не помнил о нашей связи и уж точно не подозревал о наличии внебрачного ребенка…

Впрочем, зная меня, нормально у меня все равно бы не получилось.

Благо, что хоть было, чем отвлечься. После похода к окулисту, а затем в школу, Царев все же взял меня обратно на работу.

Коновалову перевел к кому-то, когда поинтересовалась, к кому, сказал, что попросил друга забрать ее к себе в фирму. Все, чтобы мне было удобно на своем старом-новом рабочем месте.

Что ж, я искренне надеялась, что в третий раз меня с офиса не попрут.

Впрочем, я зашла далеко и вытребовала у Царева новый кабинет. Ближе к нему, больше и светлее. Правда кактусы перевозить пока не стала. Боялась, что могут опять попросить покинуть свой пост. Возни бы было…

Половину дня я прозанималась тем, что пыталась вникнуть в дела заново, знакомилась с новыми сотрудниками, которых успели взять после меня, а затем старательно грызла карандаш, сетуя на свою судьбу и ломая голову над тем, как быть.

Конверт, запечатанный конверт, тем временем, грел дно моей задвижки. Я решила принести его сюда и оставить на работе, чтобы он случайно не попался детям. С учетом их развитости и мозгов, они бы все поняли лучше и быстрее меня.

Несколько раз за последние несколько часов я доставала конверт, подолгу на него смотрела, а затем убирала обратно в ящик стола.

Порешив, что таким образом ничего не добьюсь, взглянула на настенные часы и вдруг поняла, что дело подошло к обеду.

Это было делом святым, поэтому я поспешно встала, взяла пиджак, сумку и направилась к выходу из кабинета, собираясь спуститься на первый этаж, в кафешку, в которой, по обыкновению, питались практически все сотрудники фирмы.

И стоило мне только попытаться сделать это, как я едва не лишилась чувств и дара речи одновременно.

Все дело в том, что я преспокойно прошла весь этаж, миновав часть сотрудников, с некоторыми из них обменялась вежливыми фразами, а затем направилась к лифту, где меня и ожидал сюрприз.

Я уже слышала, что Царев взял нового начальника в отдел безопасности. Прошлый уволился по семейным обстоятельствам, и он долго искал ему замену. Наконец, нашел. И об этой самой замене шептались все, кому не лень. Поговаривали, что это красавчик неписанный, настоящая модель, которому позавидовали бы голливудские актеры. Я все это дело послушала, да махнула рукой, занятая своими тяжкими мыслями.

А зря.

Потому что сейчас я ехала вниз с настоящим Апполоном.

Высокий, смуглый брюнет с выпирающими из-под ткани рубашки бицепсами, трицепсами и всякими разными мускулами, с идеальными чертами лица, бархатным, искушающим голосом и ароматом, который он источал на несколько метров от себя.

— Вы меня слышите?

— А? Что? Простите?

— Вы так пристально смотрели на меня… я спросил, все ли в порядке?

— А… да… — Я покраснела, как варенный рак и поспешно отвернулась, несколько раз нервно нажимая на кнопку «1».

— Я новый начальник отдела безопасности. Меня зовут Мирослав, — молодой коллега улыбнулся и протянул мне руку, которую я вынужденно пожала. Правда, лучше бы мне этого никогда не делать. Эта большая, горячая ладонь…

— Очень п-приятно… — заикаясь, как глупая, проговорила я, стараясь больше не смотреть на нового знакомого.

— А Вас как зовут?

— Я Вася… Вася Карась.

— Простите?

— Карась Василиса Ивановна.

— Ааа… — протянул он. — Мне тоже очень приятно, Василиса Ивановна. Надеюсь, мы сработаемся.

— Ага…

Боже, как же глупо и по-дурацки я себя чувствовала, сбегая от своего нового знакомого.

Стоило только створкам лифта распахнуться, как я понеслась вперед на своих десятисантиметровых шпильках, едва не роняя сумочку.

Черт, черт, черт!

Несла какую-то ересь, краснела, заикалась, а чего уж сразу-то в обморок не грохнулась?!

И что за реакция у меня была такая? Будто девочка-подросток, на которую, наконец, обратил внимание ее красивый и популярный сосед!

Тьфу, зараза!

На зло в кафешке, куда я прискакала чуть ли не галопом, мест уже не оказалось. Все столики были забитыми и даже стульев пустых нигде не было видно.

— Василиса? — прозвучал позади меня бархатный голос. Я вздрогнула и замерла, боясь вздохнуть. А вот сердце забилось у самого горла, готовое вот-вот покинуть мое бренное тело.

— Д-да?

— Пойдемте, у меня здесь всегда забронирован столик, — улыбнулся Мирослав, заставляя снова меня смущенно краснеть. Я поспешно отвернулась и буркнула что-то невразумительное, на что меня просто взяли под руку и повели за собой к свободному столику в самом углу, у окна.

— Спасибо Вам, — нервно улыбнулась я, накалывая на вилку лист салата.

Вообще, я собиралась поесть более основательно, сделать сегодня исключение и полакомиться кокосовой булочкой и пирожком с рисом и луком, но в конечном итоге пришлось брать салат цезарь. Вообще-то, я его любила, но… сытным его было не назвать. Однако есть при таком мужчине что-то иное казалось просто противоестественным, если не сказать больше – грехом.

— Как Вам в новом коллективе? Хорошо приняли?

— Да, все вокруг просто чудесные! Такие вежливые, предлагают помощь…

Ну, еще бы, не предлагали! Мужчин он подмял под себя, как альфа-самец, а женщины… ну, что тут сказать, они преследовали свои цели! И не мне было их осуждать. Я сама засмотрелась на красавца с первых минут, только вот в отличие от них понимала, что мне такой не светит.

Уж слишком хорош он был. Молодой, красивый, вежливый, при хорошей работе.

Нееет, такое точно было не по мне.

Мне нравились рок-музыканты без денег, мыслей о завтрашнем дне и без рубля в кармане!

С другими у меня точно не ладилось.

В общем, мы пообедали, Мирослав галантно расплатился за мой салат и кофе, и мы поднялись наверх, где чуть позже и разошлись в разные стороны, каждый нравился в свой кабинет.

Только вот мне пройти в свой так и не дали.

— Девчонки… вы чего?

Мне перегородили дорогу сразу четыре сотрудницы. Лиля – секретарша Царева, Маша, Лида и Галя из финотдела.

— Дайте пройти к себе, — тихо произнесла я. Тихо, потому что от страха. У девчонок был такой злющий взгляд, что я невольно сделала шаг назад.

— Ты чего творишь? — зло прошипела Лилия.

Красивая, высоченная блондинка модельной внешности. Меня всегда раздражало то, что она сидела в приемных покоях Царева. Даже не знаю, почему. Нет, она была милой и веселой девушкой, но что-то в ней меня все равно отталкивало. А, может быть, я просто завидовала тому, что Стас все время ее хвалил, в то время, как все, что делала Лиля – это носила ему кофе и папку с бумагами на подписание. А, ну, погоди-ка, еще знатно виляла своей худой задницей. Тоже мне.

— А что я творю? — Я пожала плечами, перехватывая сумочку поудобнее. Я правда находилась в недоумении. Что на сей раз? Чье добро я отняла по мнению этих мигер?

— Ты захватила новенького! — рявкнула грузная Лида, кажется, заместитель бухгалтера, возраст которой близился к сорока. Лида была полненькой любительницей кошек, чья шерсть всегда была у нее на неизменно обтягивающем платье, а еще у нее были огромные очки, как у профессора Трелони.

Я встряхнула головой, пытаясь выкинуть из головы мысли не к месту.

Не хотелось отгрести еще раз.

Как от Коноваловой.

Мое лицо и волосы все еще хорошо помнили когти этой безумной!

— Лида, ты чего такое говоришь? — непонимающе протянула я.

— Ну, да, сейчас будет прикидывать дурочкой, — растягивая гласные протянула Галя. Высоченная и худосочная девушка, относительный новичок в финотделе. Кажется, она работала с нами около полугода или что-то типа того. Тоже незамужняя, как Лида, Маша и Галя.

Вот уж мне повезло, так повезло!

— Тебе что, мало генерального?

— Чего? — Вот уж теперь пришла моя очередь растягивать гласные. Настолько я оказалась поражена этим вопросом.

— Того! — истерично взвизгнула Маша. Обычный офисный планктон, пройдешь мимо и не заметишь. Среднего роста, среднего сложения, всегда одетая в серое или кремовое, с мышиным хвостиком, Маша представляла собой какую-то тень. До сегодняшнего дня я не помню, чтобы вообще хоть раз о ней думала.

— Так, ладно, девочки, не знаю, чего вы себе тут надумали, но это не соответствует действительности!

— Да неужели? — Лида скрестила руки на груди и сделала ко мне шаг.

Пришлось отступить.

— Ты чего… Лида…

— Разве не ты приезжаешь с Царевым каждое утро на его машине?

— А, это… ну…

— Говорят, ты переехала к нему несколько месяцев назад, — следом в атаку пошла Маша.

— Поэтому он и взял тебя обратно на работу, — закончила Галя.

— Да вы что?! — громче нужного протянула я.

Нет, вообще-то, все это было правдой, но только не такой, какой себе воображали эти дамы! Но как мне было донести до них это? Да и стали бы они меня слушать? Вот уж сомневаюсь!

— Хватит с тебя одного босса, курица общипанная! — пискнула Галя.

— Вот именно!

— Да! — подхватили остальные.

— Да я его вообще не трогала, он…

— Только попробуй договорить! — зло выдала Лида, тыча в меня пальцем. — Не лезь к безопаснику, он – наш! — У меня округлились глаза. В основном, от страха за новенького. — Иначе будет худо!

— Да не лезла я к нему! Мы просто обедали за одним столом, он позвал, потому что мест не было! Ай! — Таки в меня полетел офисный стафф. Пища и уворачиваясь от него, я побежала в сторону своего кабинета, будь прокляты десятисантиметровые шпильки. Черт же дернул их сегодня надеть!

Я пыталась. Изо всех сил пыталась следовать наказу девчонок из финотдела, однако у меня в упор ничего не получалось. Каждый день я по несколько раз сталкивалась с Мирославом, и каждый раз он или одаривал меня долгим, красноречивым взглядом, либо делал красивый комплимент.

В конце концов, это заметили все, не только бухгалтерия и секретарша Царева.

Сам Царев тоже заметил.

И не сказать, что моему боссу это пришлось по душе.

— Вася, это никуда не годится, — покачал головой Станислав. Он уже битый час отчитывал меня в своем кабинете и это вместо того, чтобы ехать домой.

— Нас там дети ждут, между прочим, — в очередной раз напомнила я шефу.

— Они под присмотром няни, а вот твой отчет…

Я закатила глаза, не выдержав. Откинулась на спинке стула, запрокинула голову и застонала в голос. Боже, каким же нудным иногда мог быть Царев! Не мудрено, что от него сбежали и жена, и главный безопасник, и вообще!

— Василиса… — неожиданно вкрадчивым голосом вдруг заговорил Царев. Я даже вся подобралась. Не к добру.

— Чего? — опасливо протянула я.

— А чего это ты вдруг платья стала надевать в офис?

Я оглядела себя с ног до головы.

Если что, я всегда следила за собой и одевалась по последней моде. Но, да, шеф был прав. Раньше я старалась ходить на работу в костюмах, строгих юбках-карандашах и рубашках, а тут…

— Нарушаю дресс-код?

— У меня его нет, ты прекрасно знаешь. Мне все равно, как одеты сотрудники, лишь бы в рамках приличий. Куда важнее, как они работают.

— Тогда что за вопрос? — еще сильнее напряглась я.

— Ответь, он же простой, — пожал плечами Станислав, складывая руки на стол перед собой, подаваясь чуть вперед, мне навстречу.

— Я… я не знаю, — выдохнула я, нахмурившись.

Я правда не знала. Просто с утра было такое настроение. Вот уже неделю.

— Ты увиливаешь.

— Чего им в шкафу пылиться? Знаешь, сколько денег на них потрачено? — протянула я.

— Аргумент, — он кивнул, правда я поняла, что он не поверил в правдивость моих слов. — А что у тебя с Миром?

— Что? — пискнула я, приподнимаясь со своего места, нервно поправляя полы длинного платья.

— Я спрашиваю, ты для моего нового безопасника одеваешься, как на церемонию вручения Оскар? — холодно переспросил Царев.

— Я… ты чего?! Совсем что ли? Что такое говоришь? — возмутилась я. — Это ненормально – предъявлять человеку роман за то, что он надел давно пылившееся в шкафу платье! Ты параноик! — хмыкнула я, гордо вздергивая подбородок.

— Вася, я сразу говорю, как одеваются сотрудники мне глубоко начихать, а вот служебных романов, которые заканчиваются все как один невесть чем, у себя в фирме не потерплю. Мне не нужен бардак на рабочем месте. К слову, ты его очень любишь привносить.

— Что?

— То. Ты человек-хаос, но я готов с этим смириться. И с этими отчетами, — Царев побарабанил длинными пальцами по кожаной папке с моим несчастным отчетом, который я делала наспех, — тоже. Но на этом все. Интрижек не потерплю.

Вот, значит, как.

То есть мне нельзя было строить личную жизнь. Видите ли, ему работа была важна! А как же я? Мне что же это надо было быть всю жизнь одинокой?

Или до старости быть ему соседкой?

Наверное, недовольство и замешательство глупыми требованиями отразились на моем лице.

— Он тебе нравится?

— А что? Что, даже если и так? Будешь стоять между нами?

— Вася, я говорю о том, что неприемлимо на рабочем месте!

— А по-моему ты просто завидуешь! Или даже нет, не так! Ты ревнуешь!

— Кого? Мирослава? — усмехнулся он, явно издеваясь надо мной.

— Ха-ха, как смешно! Ты понял, о чем я! Ты просто не хочешь меня отпускать, привык, что я твоя априори! А это не так!

— Да кому ты нужна, Вася, что ты придумываешь? — тут же взмахнул руками Царев, начиная хмуриться. Прямо, как я пару минут назад.

— Ах, вот как, значит? Я никому не могу быть нужна?

— Ну уж точно не мне! — гневно отрезал Царев. — И переделай отчет! — он швырнул папку в мою сторону. Я даже не подумала к ней прикасаться. Сам пусть переделывает!

— Я тебе покажу никому не нужна!

— И что будешь делать? Сделаешь табличку «возьмите меня замуж»?

— Что же это я, по-твоему, совсем никому не могу понравится?! — прокричала я. — Вот Миру очень даже нравлюсь!

— Да он просто вежливый!

— Ну вот и посмотрим! — вспыхнула я, вскакивая на месте. — Вот и посмотрим! — Я схватила папку и зажала ее подмышкой. — Ты у нас еще на свадьбе танцевать будешь!

Ладно, на счет свадьбы я, наверное, чуток погорячилась. Забежала вперед, так сказать. Но Царев сам был виноват! Что за глупые обвинения?! Если я ему нравилась, то почему нельзя было об этом сказать? Тем более, что жили мы бок о бок, да и работали, к слову, так же. Но, нет, вместо этого от него вечно сыпались оскорбления, уничижительные замечания или презрительные усмешки. Если он не знал, я могла просветить – женщинам было нужно другое.

Про себя я еще раз отметила, что не удивлена, что его бросила бывшая, а затем крепко призадумалась.

А почему он и впрямь так остро реагировал на наши незначительные заигрывания? Между коллегами такое часто можно было встретить. Зачастую, дальше флирта ни у кого ничего и не продвигалось. Просто взрослые люди, которые хотели внимания и комплиментов. Ничего такого.

Но Станислав реагировал так, будто я была его собственностью.

Глупой, недальновидной собственностью, которою вечно нужно было тыкать носом в ошибки, поучать и понукать.

Эх, вот была бы у меня возможность бросить все и…

— Васька, ты чего тут зависаешь совсем одна?

Додумать мне не дали. Из ниоткуда выросла Таня – сотрудница юридического отдела. К слову, я настолько была зла на последние слова Станислава, что никого и ничего перед собой не замечала.

— Я… да тут… паразиты. Борюсь с паразитами, — нахмурившись, выдала я.

— Ну ты чего? Все в спортзале, а ты тут, что за дела?! — улыбнулась девушка. Вообще, Танька мне нравилась. Веселая, симпатичная, задорная, всегда шутила и улыбалась, никогда никому не навязывалась и не конфликтовала.

— Почему ты в костюме? — удивленно протянула я. Действительно, оглядев коллегу с ног до головы, я отметила кроссовки, легинсы и майку.

— Так ты не знаешь что ли? У нас теперь стало модно следить за своим здоровьем, все ударились в фитнес, — хихикнула она, а в глазах брюнетки заплясали веселые чертики.

— Ничего не поняла…

— Новенький, Мир который, к слову, все поговаривают, что у вас интрижка, ходит в зал.

— В какой еще зал?

— Оказывается, фирма предоставляет корпоративный абонемент.

Я призадумалась и вспомнила, что на первом этаже здания, в котором мы работали, помимо излюбленной всеми кафешки располагался неплохой фитнес зал. Как-то раз еще в самом начале я туда заходила и мне показывали, как там все устроено. Здорово и стильно. Жаль, что я была ленивой. Как и большинство сотрудников фирмы Царева.

До сей поры.

— В каком смысле?

— В прямом. Мы можем пользоваться услугами зала бесплатно.

— До сегодняшнего дня не помню ни одного разговора о том, чтобы туда кто-то ходил.

— Да, но раньше там не было Мирослава, — снова широко улыбнулась Танька. — Теперь все девчонки болтаются там после работы.

— Серьезно?

— Ага. Смотри, Лилька уже небось там, — хмыкнула девушка, указывая кивком головы на пустое место секретарши.

И впрямь, как ветром сдуло. А раньше всегда задерживалась, от босса было не отогнать. Я Стасу об этом тысячу раз говорила, он не верил и только отмахивался, намекая на то, что я все придумываю. Ага, как же, придумываю. Просто у пираньи появился на горизонте кое-кто другой. Другая добыча.

— И… что вы все там делаете?

— Ну, Мирослав качается, тягает железо, — Татьяна на мгновенье прикрыла глаза и как-то уж совсем мечтательно улыбнулась. — А остальные смотрят.

— Ага, и текут слюнками… — поморщилась я.

— Ну, так ты идешь?

— Глупости какие!

— Ну, как знаешь… — Таня пожала плечами и уже собиралась от меня отходить, как я вдруг поняла, что, раз уж Станислав всегда выбирает самый изощренный способ унизить меня, то, почему бы мне не ответить ему тем же? В конце концов, он только что обвинял меня в том, что я кручу роман на рабочем месте, но при этом совершенно не достойна ни чьей-либо любви, ни чьего-либо внимания.

Что ж, пришло время доказать, что это не так.

— Стой, погоди, Тань!

А, что мне, собственно, было терять? Чего ради было отказываться от пусть и ничего не значившего флирта?

В самом начале нашего соседствовали с Царевым я еще на что-то рассчитывала, надеялась по глупости. Но после я узнала его как человека и поняла, что он всегда будет один. Бобыль бобылем. Вот такой человек был Станислав. Ему всегда все не нравилось. Он всегда и все знал лучше всех. Он всегда начинал бубнить с раннего утра. Всех поучал. Короче, он был невыносимой всезнайкой, который не знал только одно – когда лучше заткнуться!

Мне почти повезло.

В смысле, отправившись в спортзал я поняла, что кроссовки у меня есть в машине, Танька оторвала от себя новенькие, обтягивающие шорты, вот только топа или майки на меня так и не нашлось. Обращаться за помощью к Лидке или Галя я не рискнула. Те и так, завидев меня, едва не начали шипеть.

Жаль. Заниматься в платье было не вариант.

Я уже успела расстроиться и покинуть раздевалку, когда неожиданно столкнулась с источником всех бед местных девчонок.

— Мир?

— Говорят, ты решила заняться спортом? — улыбнулся он, поддерживая меня под руку, чтобы я не упала от нашего небольшого столкновения.

— Не вышло, — пожала я плечами, грустно улыбаясь.

— Что так?

— На меня не нашлось футболки. Но это ничего, завтра приду во всеоружии!

— Да ты что? Ни у кого не нашлось запасной майки? — Он обернулся в зал, где девчонки активно делали вид, что занимаются.

— Ну… — я снова пожала плечами. Не говорить же, что они все ополчились против меня из-за него?

— Мы сейчас это быстро исправим. Подожди меня тут, — бросил Мир, удаляясь быстрыми шагами. Я не успела ничего спросить, зато успела залюбоваться накаченной спиной, ногами, короче, видом сзади, так сказать.

А вскоре коллега вернулся, сжимая в руках черную футболку.

— Конечно, ты в ней будешь как в платье, что малоотличимо от того, что на тебе сейчас, — Мирослав улыбнулся, обводя меня цепким взглядом, — но заниматься можно будет. Я очень рад, что ты решила к нам присоединиться.

— К нам?

— Ну, да, тут почти все наши…

Да уж, почти все наши. Я обвела взглядом зал и поняла, что он был наполнен нашими сотрудниками. Причем не только девушками, у которых текли слюнки на нового безопасника, как на добычу, но и парнями, которые, по всей видимости, тоже успели изойти слюной, вот только уже от зависти.

— С каких пор наши коллеги стали такими ярыми приверженцами спорта?

— Понятия не имею, я же новенький, — как ни в чем не бывало улыбнулся Мир. — Ну, ты переодевайся давай, и к нам.

— Идет.

Откровенно признаться, спорт я никогда не любила. Не то, чтобы считала его бесполезным, но точно не находила приятным времяпрепровождением. Для меня лучшим вариантом была пешая прогулка, ну, или на крайний случай йога.

Вот йогу я даже любила, поэтому, зайдя в зал, не нашла ничего лучше, чем расстелить в углу коврик и начать делать растяжку.

Все упражнения были привычными, заняли буквально минут пять-десять, только вот стоило мне их закончить и подняться, как я поняла, что на меня смотрят почти все.

Мужчины смотрели сальными глазами, Мирослав как-то странно улыбался, а девчонки пытались убить взглядом.

Чертыхнувшись, я поняла, что позы вроде «собака мордой вниз» могут быть расценены не совсем верно и решила пожертвовать своим спокойствием, устраиваясь на беговой дорожке.

А что еще было делать? Не железо же тягать?

Бег, значит, бег.

Правда, об этом я тоже успела пожалеть.

Нет, больше на меня никто не пялился, только вот я вот-вот готова была выплюнуть свои легкие наружу.

Все же, такого рода занятия были не по мне.

— Не мучай ты себя так, иди лучше сюда, — позвал меня Мирослав, улыбаясь снисходительно.

Да уж, бросив на себя беглый взгляд в зеркало, отметила нездоровый румянец и расфокусированный взгляд.

Точно, бег был не для меня!

— Не скажу, что люблю тягать железо.

— А мы не столько его будет тягать, сколько качать мышцы.

— Да? И какие же?

— Ну… — Мир обвел меня насмешливым взглядом. — Кое что я бы тебе подкачал. Нет предела совершенству, можно совершенствовать даже такой бриллиант, как ты.

В этом предложении было и завуалированное оскорбление-намек и, вместе с тем, комплимент.

Пока я соображала, как мне реагировать на слова коллеги, Мирослав успел притащить металлическую палку, которую, не дав опомниться, всучил мне в руки.

— Бери ее вот так вот, — он показал, как это делать правильно, — а теперь начинай приседать.

— Чего? — протянула я, окидывая коллегу непонимающим взглядом.

— Худовата ты, Васька, нынче мода на красивые формы, понимаешь ли…

Значит, одному худовата, другому и вовсе не нужна, вот, какие нынче мужики пошли, да?

— Я тебе сейчас…

Я собиралась устроить этому хаму, устроив ту еще взбучку за то, что пялился на меня, но тут меня прервали.

Боковым взглядом я увидела в зеркале, висевшем за спиной, вошедшего в зал Царева. Нет, он был без спортивной формы, в своем привычном, скучном костюме. Видимо, до него дошел слух, что все его сотрудники теперь после работы обитают здесь и ему собираются выкатить корпоративный счет и решил проверить, так ли это на самом деле.

В какой-то момент, буквально на считанные мгновенья, мы встретились взглядами, и я поняла, что Станиславом, скорее всего, руководило еще что-то, помимо беспокойства за свой кошелек.

— Вот так, да? — протянула я, переводя взгляд обратно на Мира и делая первое приседание. Максимально низкое и глубокое.

— Да, именно так, умница, быстро схватываешь.

— Спасибо, — очаровательно улыбнулась я, удобнее устраивая холодный металл штанги на плечах и медленно выпрямляясь.

Затем снова присела и снова встала. И все это максимально медленно, изгибая тело настолько, насколько мне позволяла физиология.

Кажется, вокруг стало очень тихо.

Так тихо, что хлопок входной двери стал просто оглушительным.

Я вздрогнула и едва не выронила штангу. Благо, Мир поймал ее и, тем самым, спас меня.

— Аккуратнее, дюймовочка, — усмехнулся он. — Думаю, на сегодня хватит. Тебе следует немного отдохнуть, ты вся покраснела.

— Ага, да…

— В смысле,чтоон сделал?!

— Ну, ты же можешь на него повлиять, Васька!

— Пожалуйста, помоги нам!

— Мы без тебя никак не справимся!

— Вот же ж…

Монстр! Тиран! Гад!

— Говори, как есть!

— Да, говори!

— Плохой человек!

Царев поступил самым отвратительным способом из всех возможных. Он взял и закрыл спортзал, который мы с коллегами совсем недавно облюбовали.

Придя сегодня на работу, все увидели, как с первого этажа вывозятся тренажеры и все поняли.

Я немного припоздала, пока отвозила детей в школу, поэтому узнала об этом от своих коллег, когда пришла на рабочее место.

Впервые за всю историю своей работы в офисе Константина, я увидела среди людей такое оживление. Девчонки взволнованно перешептывались друг с другом, негодовали, возмущались, одним словом.

Кажется, намечался бунт.

Вместо того, чтобы работать, все собрались на нашей небольшой кухне, где, в основном, делали себе кофе, и устроили жаркое обсуждение того, что теперь делать.

Я пришла налить себе чашечку, когда девчонки практически атаковали меня.

— Ты можешь на него повлиять! В конце концов, ты и с ним гуляешь тоже! — гневно выдала Лилька, вперив в меня злой взгляд.

— Хватит уже распространять обо мне нелицеприятные слухи!

— Перестанем, если вернешь нам тренажерный зал, — заявила Гала, скрещивая руки на груди.

Так, ладно.

Во-первых, тренажерный зал мне самой понравился. Если убрать всех пираний, обитавших там после рабочего дня, то неплохо было бы заниматься там йогой. Одной!

Во-вторых, я знала, почему Царев поступил так, как поступил. Он мстил мне за то, что я решила отомстить ему за те обидные слова о том, что я никому не нужна! Поэтому, ответственность за это была на мне. Ну, и еще, меня это злило. Костя показывал свою власть?

В-третьих, у нас с Мирославом и впрямь что-то зарождалось…

Кажется.

И я не собиралась дать возможность Цареву испортить это! Не ему было лезть в мою личную жизнь. Мы были просто соседями. Он был моим невыносимым боссом, с которым я вынужденно делила жилплощадь.

Нет, возможно, конечно, Эмма была от него, но о последнем я даже думать не желала.

— Это вы чего это соорудили? И, главное, когда успели? — Я кивнула на весьма оригинальный дартс, который появился на одной из стен. Отхлебнув глоток кофе, я усмехнулась. Кто-то распечатал фотографию Царева крупным планом, вырезал его под круг и повесил, как мишень.

Несколько дротиков уже нашли свое успокоение на щеке, подбородке и лбу босса.

— Сублимируете, смотрю.

— Так ты поможешь или нет? — Лида обратила на меня вопросительный взгляд.

— Сделаю все, что смогу, — хмыкнула я, отставляя от себя недопитый кофе.

— Ладно, мы здесь собираемся все в обед, у нас будет совещание, приходи, — бросила Гала, направляясь к выходу.

— С результатами, — добавила Лиля.

— Ага. — Я покивала и взяла один из свободных дротиков. Отошла на максимально возможное расстояние, прицелилась. Прицелилась еще раз, как следует и… вжух! Попала аккурат промеж глаз. — Вот это меткость, я понимаю! — похвалила я себя, забирая свой кофе и следуя за девчонками. Надо было хотя бы пару часов поработать. Ну, или хотя бы сделать вид.

— Зачем ты это делаешь?

— Делаю что, Василиса, работаю? К слову, ты мне мешаешь. И, вообще, разве я тебя звал, зачем пришла?

Царев был недоволен и это было видно.

Поработав, как и было задумано, пару часов, я отправилась к Стасу под гипнотизирующий взгляд его секретарши. Лилька едва не прошипела мне, что делать, так пристально смотрела. Жуть. У меня даже кожа покрылась мурашками.

— Ты решил обломать меня с Миром, и для этого обрушил свой гнев на ни в чем неповинный спортзал?

— Вася, это мое здание. Кому хочу, тому и сдаю помещения. Захотел – сдал, захотел – забрал обратно. Это преимущества владения недвижимостью, — холодно отчеканил Царев.

— А про договора ты слышал? — нахмурилась я, скрещивая руки на груди.

Сегодня я тоже выглядела на все сто.

Все, чтобы понравится Миру и, самое главное, позлить Стаса.

Короткое, черное платье оголяло стройные и прелестные, что бы там ни говорил Мир, ноги. Волосы я заплела в замысловатую косу, а на лицо нанесла довольно яркий макияж, хорошо сочетавшийся с черным маникюром. Загляденье, одним словом. Нарцисичной я никогда не была, но в последнее время старалась так, что позавидовали бы модели и фитоняшки из соцсетей.

— Закончился он, на этом все? — Станислав нервно захлопнул папку, лежавшую перед ним и поднял на меня раздражающий взгляд.

— Просто признай это. Признай вслух и станет легче.

— Признать, что, Василиса?

— Что я тебе нравлюсь. Что тебе неприятно то, что Мирослав оказывает мне знаки внимания. Что тебе хочется оказаться на его месте. Что ты хочешь меня и завидуешь ему. Признай и тебя «отпустит». Начнешь снова мыслить трезво. Как большой босс, для которого нет ничего важнее его денег и потенциальной прибыли.

Станислав посмотрел на меня как-то уж совсем нехорошо. Затем помолчал, покрутил в руках ручку, стоимостью в половину простенькой машины, а затем хмыкнул, покивал какой-то своей мысли.

— У тебя, смотрю, много свободного времени?

— Что? О чем это ты? — Я тут же подобралась, обнимая себя руками и отрицательно покачала головой, мол, нет, не надо мне тут сейчас ничего приписывать! — Всего у меня достаточно!

Не понравился мне взгляд Царева, ох, не понравился. В нем затаилось зло. Самое настоящее зло!

Гад что-то замыслил.

— Ну, раз достаточно, тогда попрошу тебя покинуть мой кабинет, вернуться в свой и заняться делами. В конце концов, Карась, ты руководишь целым отделом! Иди и дай кому-нибудь нагоняй!

Что ж, приказ есть приказ. Делать было нечего, поэтому я лишь пожала плечами. Я и без того понимала, что Царев не вернет спортзал. По крайней мере, уж точно не по моей просьбе.

Зато в голову пришла другая мысль.

Организовать и без того назревавший бунт.

Попроси не выгонять фитнес-клуб из здания один человек и, любой начальник с легкостью проигнорировал бы просьбу. А вот если подойти к этой самой просьбе продуманно… если составить официальное письмо, собрать подписи, выбрать главу комитета, придумать название комитету… в общем, рабочая сила – это вам не халам-балам! Игнорировать толпу и массы будет уже намного сложнее, чем просто шпынять одну меня.

Ничего, Царев, погоди, я тебе покажу!

Не на ту нарвался!

Я организовала бунт.

В смысле, самый настоящий бунт, черт его возьми!

Собрала девочек на кухне, раздала листовку с нашими требованиями, а к обеду петиция с подписями всей женской части коллектива была готова.

Примечательно, что ни один мужчина так и не пожелал подписать оную.

Что ж, зависть – дело плохое, о чем я им и заявила открыто, и уже к обеду я направилась к Цареву в кабинет.

Снова. И снова без его вызова.

— Ты испытываешь мое терпение, Василиса, — хмуро заявил Царев с ходу, стоило мне только переступить порог его вычурного кабинета.

— Я к тебе не с пустыми руками, — весело выдала я, улыбаясь своему боссу. — Вот, пожалуйста, — не без удовольствия продолжила я, кладя перед ним на стол лист формата А4.

— Что за ерунда? — хмуро протянул Стас.

— А ты почитай-почитай, там много всего интересного, — сыронизировала я.

Царев нехотя сделал то, что я ему столь настоятельно рекомендовала, а затем вскинул на меня недоуменный взгляд.

— Что ты творишь, а?

— А что такого? Это мнение людей, не мое.

— Ты это организовала, да? — сощурился Стас.

— Вообще-то, с утра, когда я пришла, все уже были настроены категорически против тебя. Они попросили помочь, я помогла, только и всего.

Я развела руками в стороны, пожимая плечами, мол, я тут ни при чем.

Сам виноват.

Да, Стас сам был виноват в этом маленьком бунте.

Зачем было выгонять спортзал? Кому он помешал? Ему? Потому что завидовал Миру и его популярности, хорошей физической форме? Или ревновал меня? Или просто был самодуром?

А, может быть, все вместе?

— Значит, так, я не иду на компромисс с шантажистами. Так и передай своим кикиморам.

Царев приподнялся из-за своего стола, поправляя длинный, черный галстук.

— Я – хозяин этого здания, я их начальник, мое слово – закон.

Ух ты ж, ну надо же, в ком проснулся доминант, скажите, пожалуйста! Корона на голове у кого-то появилась!

— Но наше желание тоже что-то, да значит!

— Ну, вот и поглядим, — хмыкнул Царев, двигаясь к выходу из кабинета.

Настало обеденное время.

Я посеменила за ним, недовольная и хмурая. Можно сказать, что Стас обломал меня своей непробиваемостью. Я, конечно, понимала, что он будет сопротивляться, пререкаться, но не думала, что он все категорично обрубит.

Черт.

Девчонки на меня надеялись, да и в зале мне самой понравилось.

Гадский Царев возомнил себя… царем!

Жаль, что я провалила это задание.

Я надеялась, что все же смогу отвоевать девчонкам столь желанный фитнес с коллегой-красавчиком.

В коридоре я остановилась, завидев Мирослава, а Стас остановился возле лифта. Пару раз он обернулся, поискал меня взглядом, но не нашел. Точнее, нашел, но не возле себя.

А, что, ты думал я с тобой буду обедать? После того, как нагло мне отказал, показав мое место? Ну нет, даже не подумаю!

— Поедим сегодня вместе? — улыбнулась я Мирославу, беря под руку. Я застала его как раз возле кабинета.

Кажется, новичок немного удивился, но быстро скрыл это изумление за довольной улыбкой.

— С удовольствием!

Да, я знала, что драконю начальника.

Да, я видела, как глаза Стаса загорелись недобрым огнем.

Да, я знала, что у этого могут быть последствия и что я иду во-банк.

Знала, но предполагала, что все закончится…так!

Я не знала, что это выльется в такие проблемы для меня!

— Ты шутишь, наверное?

— Нет, и в мыслях не было, — как ни в чем не бывало заявил Стас, пожимая плечами.

— Нет, тыточношутишь.

— Можешь шипеть, сколько пожелаешь, Вася, но ты мне нужна здесь. Извини, иначе никак. Позамещаешь Лилю, а там, посмотрим…

— Я – начальник отдела, а не девочка на побегушках! Почему я? Есть люди ниже в должности! Более того, ты что, секретаршу себе новую не можешь взять?!

Он, должно быть, держал меня за дуру, никак иначе!

После обеда, который я проворковала с Мирославом, Царев вызвал меня к себе в кабинет.

Я подозревала, что показушный обед с коллегой еще даст мне о себе знать, но я думала, что Стас будет весь вечер бурчать дома или что-нибудь такое в этом духе, однако не тут-то было!

— Я не могу брать нового человека с улицы на такое важное место.

— Важное место? Важное место?! Это место твоей секретарши! Юбку покороче надела, губки накрасила, бумажки поперекладывала, и все, готово, работа сделана! Ты меня за идиотку считаешь!

— Значит, ты думаешь, что работа секретаря-помощника заключается в том, чтобы выглядеть хорошо? — Вот сейчас Стас бросил на меня негодующий взгляд.

— А что там сложного?

— Это важная и ответственная работа с клиентами и документами! Ты должна суметь организовать свой день, мой день, наше рабочее пространство, но с учетом того, что мы оба признали тот факт, что ты всадник Апокалипсиса… — Царев едва заметно усмехнулся, в глазах отразилась насмешка.

Ах ты ж гадина!

Он решил поиздеваться надо мной, никак иначе!

— Ты уверен, что я не справлюсь с простейшей должностью, но все равно мне ее поручаешь?! Где логика, господин технарь и инженер?! — возмущенно воскликнула я.

Я знала, что он мне мстил. И Стас тоже знал, что он мне мстил.

Дело было в петиции, а еще, я уверена, в том, что я в открытую заигрывала с Мирославом. Вот-вот и у нас обещали завязаться настоящие отношения. Со дня на день я ждала от коллеги приглашения на свидания. Ужин, кофе, прогулка, что угодно. Чутье меня никогда не подводило. А еще недавно я гадала на кофейной гуще и там мне выпала картинка, которая однозначно намекала на новые отношения.

— За кого ты меня принимаешь?!

Я чувствовала подкоркой, что нравлюсь Цареву, но он не желал этого признавать. Ни перед собой, ни, тем более, передо мной или другими людьми.

Почему?

Стыдился? Считал меня недостойной его драгоценной персоны?

Считал глупой?

— Я уже говорил, взять кого попало с улицы не могу, слишком много важных документов крутится в руках простой секретарши, которая, по твоим словам, должна лишь красить губки и носить юбки покороче. Я буду искать нового человека, но пока что место Лили займешь ты. Может, ты и ходячая катастрофа, но тебе я доверяю, ты здесь давно.

Вот как ему это удавалось, а? Сочетать в одном предложении оскорбление и поощрение?

Сволочь.

— А куда твоя Лиля вообще делась?

После того, как Стас объявил мне о «новой должности» я настолько опешила, а потом разозлилась, что прослушала, куда Царев успел деть предыдущую помощницу. Может, съел? Монстр несчастный!

— Я же сказал, тебе нужно внимательнее слушать мои поручения на новой должности, — хмыкнул Стас, хмурясь. — Она закончила юридический. Когда устраивалась ко мне на работу, у нас был договор, получит второе высшее, переведу в соответствующий отдел. Она наш новый помощник юриста.

— И ты ей доверяешь бумаги такого характера? Договора и прочее?

Да чтоб тебя, Царев?! Даже Лилия была умнее и лучше меня?

На каком же уровне развития я находилась для Станислава? Был ли вообще хоть кто-то ниже меня?!

— Доверяю. За несколько лет работы секретарем, она ни разу меня не подвела. Выучилась на отлично, я смотрел документы, даже дипломную ее глянул. Она молодец.

Стас был настолько беспристрастен, говорил все это так спокойно, что я готова была взорваться от негодования.

Все были лучше меня!

Стас был доволен всеми, все были умницами, только не я! Ходячая катастрофа, которой нельзя было не то, что отдел доверить, даже кофе варить и то было боязно!

Я сама не заметила, как слезы обиды навернулись на глаза.

За столько времени, что мы сначала работали, а потом еще и жили вместе, Царев ни разу ни за что меня не похвалил. Более того, он никогда не выражал довольства хоть каким-либо моим действием. Наоборот, он постоянно критиковал, унижал и обижал меня.

Наверное, я и впрямь не заслуживала никакого места, кроме как помощницы, которая на деле варила кофе и улыбалась посетителям его фирмы.

Дома мне не разрешали даже готовить, с некоторых пор мы перешли на постоянную ресторанную еду. Кажется, Стас боялся, что я отравлю его. Специально или случайно.

Выходило, что я неудачница.

Во всем.

— Я поняла тебя, Стас. Завтра выйду на новое место, — дрожащим голосом, произнесла я, кивая. Стараясь сдержаться изо всех сил.

Не хотелось показывать свою слабость перед начальником.

Наверняка, он собирался отдать мое место кому-то более стоящему, чем я. Лучшему работнику, чем я.

Секретарь – вот моя новая работа…

Глубоко в душе я понимала, что она станет постоянной.

Мирослав поймал меня у самого выхода из здания Царева.

Заплаканную, без настроения, с желанием убивать всех мужчин, что попадутся на пути.

Нужно было ехать за детьми в школу, забирать их, вести домой, делать домашку.

И при этом не давать повода Эмме и Ване огорчаться из-за того, что я такая нерадивая, что босс не знает, куда меня деть.

Куда уже только не пристраивал, нигде мне места нет!

Никуда не гожусь!

Нигде не подхожу в его распрекрасной компании!

— Эй-эй, что случилось? — нагнал меня коллега.

— Что? А, все хорошо! — попыталась отмахнуться я, качая головой.

— Ты же плачешь! А ну за мной, — велел Мир, не пожелав слушать моих возражений.

Он отвел меня к своему автомобилю, усадил, а затем повез в каком-то неизвестном направлении.

— Куда мы?

— Напиши, что боссу, что будешь поздно, — только и ответил мне Мир.

— Но…

— Пиши.

Не знаю, почему, но я согласилась.

Сделала все так, как велел Мирослав. Написала Цареву, чтобы не ждал меня и сам ехал за детьми, а затем отключила телефон.

Нужно было расслабиться.

Хотя бы один раз за…

А когда я в последний раз была спокойна или просто веселилась?

Если быть до конца откровенной, наверное, еще до рождения Эммы…

После того, как ее папочка исчез с горизонта, заделав мне ребенка, жизнь круто и резко изменилась.

Время «для себя» закончилось и теперь вся она оказалась посвященной дочери.

Ее потребности стали во главу угла.

Ее здоровье, безопасность, обучение, достойное жилье – вот к чему постепенно свелась моя жизнь.

Медленно, но верно я позабыла о себе.

С трудом окончив университет с ребенком на руках, я была рада хотя бы этому факту.

О том, чтобы построить настоящую карьеру или искать себе достойного спутника жизни речи уже не шло.

Сначала нужно было вырастить дочь и поставить ее на ноги, а уж потом заниматься собой.

Вот только сейчас я была перегружена настолько, что уже мало походила на заботливую и хорошую мать, которой просто обязана была быть для дочери.

И виной всему был, как ни странно, мой начальник.

Вот такую роль он играл в моей жизни. Едва ли не главенствующую.

Сначала он уволил меня под Новый Год, чуть было не оставив на улице вместе с ребенком, затем взял на работу, чтобы снова уволить, а потом этого ему показалось мало, и он понизил меня в должности, заставив почувствовать себя ничтожеством.

Боже, было страшно представить, сколько всего издевательского мне предстояло выслушать от коллег!

От начальника отдела до личного секретаря за десять шагов!

Из постели начальника к должности секретарши за месяц!

Чего они только не выдумали бы, я просто уверена!

— Эй… не переживай ты так, — произнес Мир, выезжая на дорогу. Видимо, он заметил мое угнетенное состояние, которое вот-вот снова собиралось перейти в обычные рыдания.

— Это унизительно! Все, что он со мной проделывает – это унизительно! — заявила я, всплескивая руками.

— Так не давай ему этой возможности.

— Как? Он мой начальник! Считай бог офиса! Или уходить или терпеть, третьего не дано!

— Я бы так не сказал. Ну, то есть, на счет уходить или терпеть все верно, вот только с чего ты решила, что тебя больше никто другой на работу не возьмет? Диплом есть? Есть. Опыт на руководящей должности есть? Есть. Так в чем тогда проблема?

— Достижений на ней нет, — пожала я плечами. В голове эти слова прозвучали голосом Царева. Еще и ухмыльнулся у меня в голове. Гад!

— Так добейся их. Добейся и сделай так, чтобы тебя с руками отхватывали другие фирмы, и Царев был вынужден за тобой бегать и просить остаться! Стань такой, чтобы он понял, что он может упустить.

Последняя фраза прозвучала двусмысленно.

Я бросила на собеседника вопросительный взгляд, но Мирослав лишь загадочно ухмыльнулся, отворачиваясь к дороге.

А что, может быть, он и впрямь был прав?

Может быть нужно было нацеливаться не на простое выживание, а на рост и развитие? И тогда жизнь заиграла бы новыми красками?

Что ж, это было неизвестно, но, по крайней мере, я могла попробовать.

В конце концов, я ничего не теряла. Вряд ли Стас смог бы сделать мою жизнь еще хуже.

— Лилия, значит, была хороша? Я тебе покажу хороша! Я стану таким секретарем, какого еще не видел этот мир! Я стану секретарем года! Секретарем, который будет нарасхват! И тогда я заставлю тебя пожалеть о своих словах и взять их назад, Царев! И тогда, ты еще сам приползешь ко мне на коленях – умолять остаться в твоей компании!

Я шипела и ругалась, бубнила и тихо проговаривала про себя проклятья для босса.

Вчерашняя посиделка с Мирославом, на удивление, придала мне сил. Более того, вселила уверенность в себя. А еще, почему-то, разожгла огонь ненависти к Цареву, который и так был немал.

Стас всегда относился ко мне плохо. Предвзято. Он всегда считал меня недостойной внимания его величества, работы в его распрекрасной компании и всегда это открыто демонстрировал.

Но, как старые ботинки, которые жалко выкинуть, он пытался приткнуть меня то туда, то сюда, никак не находя места.

Сначала он не мог меня уволить из-за профессора, после – из-за Эммы и Вани.

Но я хотела, чтобы он не мог уволить меня по другой причине – потому что я хороший сотрудник.

И я собиралась приложить все усилия для того, чтобы оставить его с носом. Стать лучшим секретарём, приучить его к себе, а затем, собрать денег, сделать себе крутое портфолио, а после бросить Царева, оставив с носом, горько рыдать над тем, как он, сволочь, был не прав!

— Вася, что ты там шепчешь? Заклинание какое? — Царев бросил на меня насмешливый взгляд, поправляя галстук возле зеркала.

Вчера вечером я вернулась домой поздно, выслушала от него гневную тираду, а сегодня эта сволочь даже не соизволила меня подбросить на работу, велела ехать самой, да на часок раньше него. Видите ли, к его приходу все должно быть готово. «Кофе, принять ванную, шампанское!» Шучу. Кофе, расписание на день и уют в кабинете, а также чистота и порядок у меня на рабочем столе.

В общем, тряслась я на метро больше часа и оттого стала еще злее на своего шефа.

Мне физически нужно было ему отомстить, заставив пожалеть о своем отношении ко мне.

— Тебя никаким заклинанием не убьешь, как таракан, не убиваемый, — почти неслышно проговорила я, заканчивая последние штрихи на своём рабочем столе.

Пришла вовремя, то есть на час раньше, успела привести себя в порядок, выговориться, проклясть Царева, привести его ежедневник с расписанием в божеский вид, прибраться в кабинете, и даже убраться на своём.

Что ж, план есть план и планы нужно исполнять. Вдохнув поглубже и приказав себе быть сильной и следовать задуманному, я улыбнулась и быстрыми шагами провоевал на высоких каблуках к своему шефу.

— Что… что такое?

Стас удивлённо на меня посмотрел, когда я аккуратно поправила ему галстук с самой милой улыбкой на лице, на которую только была способна.

Я ничего не ответила, а затем удивила его ещё больше, открыв двери и пригласив внутрь кабинета.

Шторы были отодвинуты, окна приоткрыты, вода в графине заменена, ароматная чашка кофе с круасаном лежала и ждала своего хозяина на журнальном столике.

— Если будет нужно ещё что-то, позовите меня, Станислав Александрович!

Я вышла из кабинета под удивленный взгляд начальника.

Что, не ожидал, да, гад? Так-то я его, прищучила, так прищучила!

Уверена, что Стас думал, что я буду ныть и причитать о своей нелёгкой судьбе в его компании, но не тут-то было, я решила пойти по-другому пути. Спасибо моему наставнику!

Кстати, о нем…

После вчерашней посиделки он написал мне утром, вежливо и заботливо поинтересовавшись тем, все ли у меня в порядке.

Так у нас и завязалась переписка, которая длилась до сих пор.

Мирослав писал мне и всегда что-то приятное. Он либо весело шутил, поднимая мое настроение, либо подбадривал, внушая, что я умница и у меня все получится, тем самым, поднимая дух.

А в обед мы должны были с ним погулять и перекусить вне здания Царева. К слову, я просто опасалась, что он может и кафешку выдворить, тогда бы девочки меня точно сожрали живьём. Да и гулять на свежем воздухе было полезно. Всяко приятнее, чем смотреть на треугольную морду зазнавшегося забияки Царева.

В общем, день прошёл почти безупречно. Конечно, не обошлось без эксцессов, так, на заседании совета директоров кто-то из инвесторов случайно облил себя кофе, но и тут у находчивой секретарши Царева нашёлся выход. Насмотревшись сериалов про боссов и помощниц, а также о непростых жизнях оных, я взяла с собой на работу запасную белую рубашку как для себя, так и для Царева. Также приготовила запарки, платки, галстуки. Все запасное, разумеется, на случай вот таких вот эксцессов.

Короче, взгляд Стаса было не передать. Только ради него одного можно было постараться. Удивление, восхищение, шок.

Я ликовала и торжествовала, пока мы с Мирославом обедали неподалёку от офиса. Он зазывал меня на очередную посиделку, но сегодня я себе этого позволить просто не могла. Нужно было заняться детьми, а ещё успеть подготовиться в завтрашнему дню. Я уже вооружилась огромным магнитным планером, который обещали добавить завтра утром у офис Царева и горой стикеров, на которых мне перестояло детально расписать всю следующую неделю, а также правила и напоминалки. Короче, работы было завались.

— Ты что-то задумала, Карась, — уверенно заявил Станислав.

На часах было девять вчера, я успела забрать детей из школы, погулять с ними, сделать домашнее задание, посмотреть научные фильмы, но самое главное заставить их почистить зубы и лечь спать вовремя.

Теперь настало взрослое время, а если быть точнее, то время готовки, уборки, стирки и душа.

Устали ли я?

Да, конечно, но я не собиралась показывать это Царева. Нетушки! Не заслужил знать правду.

Да и зачем оно ему было нужно? Чтобы дать повод в очередной раз пройтись по моей личности? Уж лучше холодный мир.

— О чем ты?

Я обернулась на шефа, расправившись с остатками посуды. Те отправились мыться в посудомоечную машину. Посмотрела на него удивлённо.

— Ты сегодня была сама не своя, — протянул он, встав у входной двери. Руки скреплены, глаза сощурены. Просто чистый мистер подозрительность.

И чего только удумал?

— А что такого? Ты постоянно говоришь, что я бестолочь, наконец-то, хоть один день я показываю тебе, что это не так, но ты недоволен, как это понимать?

— Нет-нет, — он покачал головой. — Я тебя знаю, ты и дня не можешь прожить, не создавая вокруг себя хаоса, а тут… ты старалась. И у тебя все получилось. Лучше, чем я ожидал. Это неспроста. А ещё… чтобы ты не ныла на свою тяжёлую судьбу!

Я закатила глаза.

Вот же зануда, а!

— Вот все тебе не так, ну что ты за человек такой?! И плохо плохо и хорошо тоже плохо!

— Вы с Миром что-то удумали, только вот что… понять бы что…

— Ты на психа похож, — раздосадовано произнесла я. — Тебе не приходит в голову, что я просто могу оказаться ещё раз пониженной в должности? Только вот куда ещё ниже? Стать твоей личной прислугой, техничкой помещения? Ты же явно даёшь понять, что такой сотрудник, как я тебе и не сильно-то нужен, а это значит, что если я не буду прыгать выше головы, то совсем скоро и вовсе останусь без работы. Я мать одиночка без собственного жилья, не забывай об этом. Выбрать не приходится.

Царёв изменился в лице. Сложилось впечатление, будто я наотмашь ударила его. Он вздрогнул и выпрямился, опуская взгляд.

Пристыдила? Неужели?

У него были чувства?

Совесть, в конце концов?

Вот это да, сказать, что я была удивлена, значит, ничего не сказать!

— Я не уволю тебя, Василиса. И без жилья тоже не оставлю.

— Очень благородно с твоей стороны, — горько усмехнувшись, я покачала головой. Отправившись к столу, за которым мы все ужинали, я принялась его начищать до блеска.

— Это не показуха и не подачка.

— Я знаю, почему ты так «добр». Мы оба знаем. Из-за Вани. Ему нужна Эмма. Вот и все. Только поэтому у меня все еще есть хоть какая-то работа и крыша над головой.

Да, обидно было это осознавать. Сложно. Неприятно. Даже болезненно, я бы сказала. Но, что есть, то есть. Я привыкла признавать свои ошибки и все говорить, а также делать открыто. Подковерные игры, в том числе и со своим подсознанием или совестью, были не для меня.

Правдоруб. Так говорили в народе о таких, как я.

Что уж поделать?

Сейчас я была зависима от Царева и, по сути, имела работу и дом только благодаря ребенку.

В будущем я собиралась это исправить.

Пополнить свое резюме. Улучшить портфолио. Получить хорошую работу. Оформить ипотеку. Купить машину. Отправить Эмму в специальный летний лагерь для гениев. В общем, всего добиться.

Вместе с поддержкой Мирослава я, почему-то, наконец стала верить в себя.

В то, что у меня все получится.

В то, что я все смогу.

Нужно просто постараться, приложить усилия и подождать.

А там, все старания окупятся! Я уверена.

Все вроде бы начало входить в свою колею. Только-только устаканиваться.

Я привыкла к своему новому месту, новому распорядку дня и обязанностям.

Дурацкие шуточки коллег о том, что я все ниже падаю в должности, вместе с этим все ближе оказываюсь к боссу, утихли, а на оставшиеся у меня выработался иммунитет.

У нас только-только начали завязываться подобия отношений с Мирославом, когда гром грянул с неожиданной стороны.

— Кто это?

— А? Это новый знакомый мама.

С этого начались мои новые проблемы.

Дело в том, что Мирослав по привычке закидывал меня сообщениями, иногда звонил по вечерам, когда мы никуда не ходили вместе, и в один из таких моментов его фотография высветилась на экране мобильного, и Эмма увидела его.

Увидела и сразу же нахмурилась.

Уже в то мгновенье я поняла, что ничего хорошего меня не ждет.

— Это твой новый бойфренд?

— Эмма! — воскликнула я возмущенно, удивляясь бесцеремонности своего ребенка.

— Что? Я уже не маленькая, все понимаю, — деловито заявил ребенок, поправляя вечно съезжающие очки.

— Скажите, пожалуйста! — воскликнула я, всплеснув руками. — И вообще, разве можно подсматривать в чужие телефоны? Я учила тебя таким вещам?

— Я не подсматривала, а случайно увидела, ты не можешь ругать за случайность. Это раз. Ты не чужой человек. Это два.

Я возмущенно хмыкнула, скрестила руки на груди, открыла было рот, чтобы поругать Эмму, но так и не нашлась, как, поэтому закрыла его, недовольно поморщившись.

— Ладно. Будь по-твоему. Допустим, у мамы новый бойфренд. Разве это плохо?

— Нет. Не плохо. Но у тебя уже есть один. Заводить второго – вотэтоплохо.

Дочь отзеркалила мою позу, и тоже нахмурилась, скрещивая руки на груди.

— Чего? О чем ты, Эмма? Какой еще второй бойфренд?

— Станислав. Мирослав, — перечислила Эмма.

— О, детка… ты не так все поняла!

У меня ушло больше получаса, чтобы путанно и скомкано объяснить своему ребенку, что Царев – мой босс, сосед, отец ее лучшего друга, но никак не мамочкин новый друг.

— Тогда почему мы здесь живем?

Вот этот вопрос загнал меня в тупик.

Что было отвечать Эмме? Что ее мать настолько не состоятельна, что вынуждена была согласиться на авантюру с использованием ребенка, чтобы обеспечить нам крышу над головой? Что мой начальник сжалился над нами и решил использовать ее во благо своему сыну?

— Ладно, не парься, — гневно выдохнула дочь, понаблюдав какое-то время за моим сложным мыслительным процессом, явно отразившимся на лице. — Но ты должна знать, что если ищешь себе вторую половинку, то на роль отчима я рассматриваю только Станислава.

— Эмма, милая, ты не можешь ставить таких условия. Это так не работает. Сердцу не прикажешь.

— А, по-моему, насос, качающий кровь и заставляющий ее циркулировать по твоему организму, чтобы ты продолжала свою жизнедеятельность, совершенно не властен над тем, что ты решаешь.

— Ты даже не знаешь Мирослава… — попыталась возразить я.

— Морда у него треугольная, сразу видно – нехороший человек! — отрезала дочь.

Я не нашлась, что ответить, так и застыла с открытым ртом, а Эмма вскоре оставила меня одну. Сидеть и думать в гостиной в полном одиночестве.

И чем ей так запал в душу Царев?

Он же был настоящим гадом!

Гадским гадом!

Вечно всем был недоволен, вечно что-то бубнил, будто бы старый дедушка, проживший сто лет и разочаровавшийся в жизни. Вечно ему все было не так, что и как не сделай!

Впрочем, все это распространялось на меня, а вот с моей дочерью они нашли общий язык давно, с первой встречи, еще там, на фудкорте в торгом центре.

Во-первых, они оба были людьми науки и часами могли болтать на все эти научные темы. Стас что-то рассказывал, объяснял, а Эмма жадно впитывала всю новую информацию подобно губке.

Во-вторых, у них были одинаковые вкусовые предпочтения. Они спелись на тему неправильного питания и терроризировали меня.

В-третьих, Стас и правда хорошо относился к Эмме. Так или иначе с поводом и без вручил ей новый ноутбук, планшет, постоянно покупал книги, недавно принес новый рюкзак, а позавчера купил детям по велосипеду. Он постоянно что-то дарил Эмме и ничего не требовал в ответ. Даже банального спасибо от меня.

Что же на счет меня, то я так и не рискнула открыть тот конверт.

Вот такой малодушной и трусливой я оказалась.

Не знала, как посмотреть на результаты и как потом строить свою… нет, нашу с Эммой жизнь.

Если она вдруг окажется дочерью Царева.

Впрочем, если Эмма преподнесла мне сюрприз в виде своего отношения к Цареву и Миру, то сам Мир тоже не отстал от дочери.

Сказать, что на следующий день он меня удивил, значит, ничего не сказать.

Сам рабочий день прошел без эксцессов.

На работе было тихо, пятница выдалась, на удивление, не загруженной, поэтому забрав детей из школы и отвезя к одноклассникам в гости на пару часов, мы с Миром отправились на прогулку и вечерние посиделки в уютном кафе, которые мы давно облюбовали недалеко от работы.

Мы общались уже больше месяца и, чем дольше это длилось, тем сильнее я привязывалась к своему новому знакомому.

С Мирославом было хорошо. Уютно, легко, весело. Складывалось ощущение, будто бы знали друг друга всю жизнь. Мы могли закончить друг за друга начатые предложения, понимали друг друга буквально с полуслова и вообще, сходились во мнениях, если не во всем, то почти во всем.

В любом случае, он казался мне противоположностью Царева.

Положительной противоположностью злого и вечно недовольного всем Царева.

Сегодняшний вечер стал небольшой поворотной вехой в наших встречах. Если до этого момента я могла сказать, что мы просто общаемся и дружим, то сегодня Мирослав пришел на нашу встречу с огромным букетом красным роз.

Ожидала ли я столь резкого поворота в наших отношениях?

Нет.

Ожидала ли я, что рано или поздно простое общение перерастет в нечто большее?

Да, разумеется.

Только вот кто же знал, что дома этот самый несчастный букет вызовет такой переполох!

Я вернулась домой довольно поздно. Детей забрал Стас, как оказалось, он же их и накормил какой-то покупной пиццей, которую они слопали, не оставив ни крошки, запив тонами сладкой воды.

Вернулась и почти сразу отправилась в свою комнату, чтобы бережно поставить букет в вазу.

Вазочка моя, вазочка, как давно она, купленная так, про между прочим на распродаже, ждала к себе жильцов!

Наконец-то, мы с ней дождались.

На нашей улице начался праздник!

Только вот продлился он совсем недолго.

Так как дети возились у себя в комнате с каким-то замудренным конструктором, который Царев недавно им принес, я отправилась в душ со спокойной душой.

А вот выйдя из него не обнаружила своих цветов!

Они просто взяли и пропали.

Все было на месте на прикроватной тумбочке, где я их разместила. Плавала рыбка в аквариуме, сидел любимый кактус, лежал телефон с ежедневником. Даже ваза стояла там же. Вот только совершенно пустая и совсем одинокая.

— Как же так…

Я лихорадочно поозиралась по сторонам, но все без толку.

Цветы испарились.

Но не могли же они уйти вот так, сами?

Не выросли же у них ножки, в конце концов?!

Полная негодования, я наспех запахнула халат и босая, с мокрыми, распущенными волосами потопала на их поиски, едва ли не бегом.

И почти сразу я столкнулась с виновником всех моих бед.

Виновником и детьми.

— Вы чего тут все собрались? — протянула я, проходя в гостиную. Там находились Стас, Эмма и Ваня. Они о чем-то шушукались, словно бы что-то задумали. — Что обсуждаете?

— План наступления, — гордо выдал Ваня, за что тут же получил удар в плечо от Эммы. — Ауч.

— Эмма, не дерись, — не зло отдернул ее Царев.

— Что вы… какое еще наступление?

— У нас что-то типа семейного совещания, — подытожил Станислав.

— С чего это вдруг?

— Так надо, — отрезала Эмма.

— Ладно… я тут искала…

— Цветы? — Стас хмыкнул, поднимаясь с дивана, оставляя на нем детей и подходя ко мне.

— Именно. Я так и знала, что это твоих рук дело!

Стас просто не мог вынести моего счастья, ему физически нужно было что-то всегда разрушать!

— Я их выбросил, потому что у меня аллергия, — он пожал плечами, буравя меня сердитым взглядом. И вообще, подошел он слишком близко. Пришлось голову задрать, чтобы заглянуть в лицо.

— Какая еще аллергия? Нет у тебя никакой аллергии! У нас несколько дюжин самых разных растений расставлены по всему дому!

— А… это другое!

— Серьезно?!

— Да. У меня аллергия именно на розы. На банальные, пошлые, красные розы, — прошипел Царев.

Я сглотнула и попятилась назад.

Что-то мне не нравился его настрой.

Чего это Царев так разозлился?

Подумаешь, подарили мне цветы? Подумаешь, это сделал Мир? Он знал о том, что мы общаемся, должен был понимать, что рано или поздно наше общение перерастет в романтическое…

— Стас, если ты хочешь, чтобы маме не дарили розы другие, то должен дарить их сам.

Мы с Царевым замерли, а затем синхронно повернули голову к источнику звука.

Эмма с Ваней бесшумно подкрались и теперь стояли совсем рядом с нами.

— Я…

— Не нужны мне его цветы, Эмма! Прекрати это! Мы с тобой уже говорили на эту тему.

— Я же дарил ей цветы… вон сколько понакупил, — обратился шеф к моей дочери, тыкая пальцем в орхидеи и герани.

Эмма тяжело вздохнула и закатила глаза.

— Мама же – девочка. Она любит всякие побрякушки, все блестящее и яркое, — как маленькому объяснила Эмма.

— Но я ведь и рыбку купил! — нахмурился Царев, после снова поворачиваясь ко мне. — А Мирослав тебе рыбку покупал?

— Что? Нет…

— Вот, видишь! — Стас снова посмотрел на Эмму.

— Да, рыба, здорово! Вы ж не в пещере, что ты ей добычу принес, а она должна радоваться, — Эмма покачала головой, мол, бесполезно ему что-либо объяснять.

— Пап… купи Васе розы. И тогда она от нас не уйдет, — наконец, подал голос Ваня.

Тут мы все замолчали.

Кажется, наши с Царёвым дети неправильно понимали сложившуюся ситуацию.

Впрочем, чего уж там, даже мои коллеги думали, что я кручу роман с боссом.

— Дети, нам предстоит серьезный разговор, — серьезно произнесла я, позабыв о цветах.

Мне совершенно не хотелось травмировать детей, давая им ложные надежды, а после разбивая их.

Нужно было как можно скорее объяснить им, как обстоят дела на самом деле.

— Погоди-ка, — зачем-то перебил меня Стас, хмурясь. — Давай сначала отойдем.

— Но…

— Дети, займитесь домашкой, — отрывисто выдал Царев, бросая на Ваню и Эмму мимолетный взгляд. Затем взял меня за локоть и повел в другую комнату, которая при ближайшем рассмотрении оказалась его спальней.

О, как, надо же, а ведь сколько я тут живу, а впервые видела ее так близко!

Серые тона, минимализм, в общем, все в духе Стаса.

Скукотень.

Я удержалась от комментария и принялась терпеливо ждать, что там хочет мне сказать босс.

— Ну… так?

— Ты понимаешь, с кем начала встречаться? — Как-то совсем уж странно начал разговор Стас.

— В смысле? Ты про Мира?

— А что, гуляешь еще с кем-то? — тут же ощетинился Станислав

— Ты переходишь границы, — процедила я, плотно сжимая губы.

Какое он имел право так обращаться со мной? Будто бы я… словно я… как будто мы с ним встречались и были парой, а я в наглую ему изменяла!

— Ты понимаешь, кто такой Мирослав? — снова туманно выдал Царев, начиная расхаживать туда-сюда по своей спальне. Я начала следить за ним и вскоре у меня закружилась голова.

— Знаю. Он хороший парень, мой коллега, приятный собеседник, галантный мужчина, — перечислила я.

— Он – хулиган и дебошир!

— Да ну? Серьезно? Это все, что ты смог выдумать?

— Я ничего не выдумываю! Я знаю этого человека с детства и прекрасно понимаю, что он не менялся, не меняется и никогда не изменится!

— Так вы старые друзья и ты так плохо о нем говоришь?! Неужто завидуешь? Мелко, Царев, мелко.

— Ты не понимаешь!

— Так объясни мне! Объясни, что я должна понять?

Совсем измотал меня! Чего ходить вокруг, да около?! Нравлюсь я, так скажи! Нет, так оставь в покое, в конце концов, и дай строить свою жизнь!

— Мы с Миром знакомы с детства, вместе росли, вместе учились, он из плохих парней, понимаешь? — неожиданно тихо, но очень серьезно начал говорить Стас. — Я видел, как он разбивал сердца десяткам девушкам. В начале он сама галантность и обходительность, настоящий идеал, а спустя время совершенно другой человек. Он пользуется женщинами, понимаешь? Получает то, что ему нужно, а затем бросает их.

— И что же ему может быть нужно от меня? — Я бросила на босса тяжелый взгляд, скрещивая руки на груди.

Выходит, такого обо мне мнения был Царев? Он полагал, что я легкодоступная, наивная дурочка?

— Ты поняла, о чем я. Более того, я вынужден предупредить, что с деньгами у него плохо, какой бы там образ он перед тобой не рисовал. Мирослав – игрок и все, что зарабатывает стабильно проигрывает. А что не проигрывает пропивает в барах. Он – легкомысленный подросток в теле взрослого мужчины. Годы идут, а он не может вырасти. Я взял его на работу только по просьбе его матери. Наши семьи слишком давно друг друга знают, а она умоляла меня дать ее сыну шанс, клялась, что он изменится. Но вот что я вижу, вместо того, чтобы работать, он гоняется за очередной юбкой мне назло.

— Тебе назло? То есть ты не допускаешь мысли, что я могла ему просто понравиться?

— Это все, что ты услышала из моей речи? Он – показушник, Вася! Он не сделает тебя счастливой! Он ничего не сможет тебе дать! В конце концов, тебе тоже не двадцать, чтобы заниматься такими глупостями! А Эмма?! Ты о ней подумала?

Ничего себе, как разошелся! И возраст мой вспомнил, и о дочери заговорил!

— А чего ты так волнуешься?

Царев резко замолчал, растерявшись от прямого, и, вместе с тем, простого вопроса.

— Какая тебе разница, что у меня творится в жизни? И Эмма тебе никто… я просто твоя нерадивая сотрудница. Сколько у тебя таких?

— Немного, на самом деле, — хмыкнул Стас, иронизируя. — Я должен был тебя предупредить.

— Почему? Потому что волнуешься за меня? — Я сделала навстречу боссу шаг. Затем еще один и еще. Царев отчего-то попятился, но отступать особо было некуда. Вскоре он уперся в кровать позади себя. Нервно сглотнул, странно посмотрев на меня. — Отвечай же, Стас, — требовательно произнесла я. — Отвечай или я прямо сейчас позвоню Миру и попрошу его приехать, забрать меня.

— И что потом? — опасливо сузив глаза, поинтересовался шеф, едва ощутимо касаясь моего локтя.

— Тебе в подробностях расписать?

— Не смей! Не смей связываться с ним! Я запрещаю! Как начальник запрещаю! Как предоставляющий тебе жилплощадь запрещаю! Как… как… как мужчина запрещаю.

Спокойная жизнь, а оказывается, все это время она у меня была спокойной, резко закончилась.

С того памятного вечера, когда Стас выбросил цветы, подаренные Мирославом, у этих двух началась самая настоящая война.

Я была бы рада назвать ее холодной, но как-то не поворачивался язык.

Первое, что начали делать эти олухи – соревноваться в преподнесении подарков.

И, знаете, что?

Это стало мешать работе, поэтому, соответственно, стало меня злить.

Впервые в жизни я понимала, что делаю, у меня это получалось и мне нравилось, что у меня все получается, поэтому мне совершенно не хотелось, чтобы в нее вмешивались.

А эти двое вмешивались!

Так, например, Мирослав испортил важные бумаги на подпись, которые я готовила полтора часа, разместив на них коробку с пирожными и, тем самым, оставив на них жирное пятно.

Пришлось заново их перепечатывать.

Царев, в свою очередь, начал задаривать меня розами. Каждый божий день.

И не то, чтобы это было неприятно, просто я понимала, что неискренне. Выбирала их Эмма, все делалось с подсказки детей. Сам этот увалень ни на что не был способен!

Да и ваз у меня в таком количестве не наблюдалось.

А вчера они и вовсе сцепились в кабинете Стаса.

За право пригласить меня вечером на свидание эти придурки не придумали ничего лучше, кроме как сразиться в шахматы. Разумеется, онлайн.

Просидели за виртуальной доской с четырех до шести вечера.

И даже не заметили, что я молча собрала вещи и ушла.

Царев заявился домой следом, через пару часов – злой и негодующий на весь свет. На мой вопрос, кто выиграл, ответил, что никто.

Действительно.

В общем, вроде бы и весело, но, на самом деле, отчего-то стало неприятно.

Я обдумывала эту ситуацию уже несколько дней и приходила к выводу, что, к великому сожалению, не нужна ни одному, ни второму.

Мирослав все профукал, начав соревноваться со старым другом вместо того, чтобы уделять время мне.

А у Царева было столько шансов, что и не пересчитать. Ему же важно оказалось только показать на место своему старому приятелю.

Короче, парни занимались скорее собой, нежели мной.

Но мне улыбнулась удача.

Совсем с другой, нежданной стороны.

Мое резюме висело на всех сайтах объявлений ровно с тех пор, как Царев уволил меня в первый раз. После он взял меня назад, затем снова уволил, потом понизил, затем еще раз понизил, а, тем временем, потенциальный работодатель успел меня заметить.

Большая фармацевтическая фирма позвонила мне и спросила, ищу ли я работу и актуально ли мое объявление.

Разумеется, я ответила, что актуально.

Нельзя было рассчитывать на Царева. На Мирослава. Вообще, на мужчин.

Ответила и отправилась на собеседование уже на следующий день, перед этим сославшись на отравление и прогуляв день у Стаса.

Ничего, уверенна, что ему было кому меня заменить. Как ни крути, а я была самым бесполезным его кадром. Любая смогла бы делать то, что делала я.

Во мне засела какая-то обида, причем, если с Мирославом я была просто разочарована, поняв, что в чем-то Стас оказался прав, и я была ему совершено не нужна, то с Царевым меня гложила именно обида.

Я нравилась ему.

Я однозначно нравилась ему, иначе сейчас он не носился бы с Миром, не выбрасывал его цветы, не пытался меня увести от него.

Но без него он ничего не предпринял.

Будто был уверен, что я никуда от него не денусь.

Ни дома, ни на работе.

А что, он прямо так и заявил, мол, кому я сдалась!

А вот я взяла и сдалась!

И другому мужчине и, самое главное, другому работодателю.

Чтобы хоть как-то поднять себе настроение, я купила себе мороженое и отправилась гулять по парку.

Собеседование было пройдено, меня позвали работать в самом центре города с очень приличным окладом и взять обещали хоть с завтрашнего дня.

Я же попросила дать мне время до начала следующей недели.

Сегодня была среда и теперь у меня было время до конца этой недели, чтобы сообщить обо всем Стасу, подготовить Эмму, снять квартиру, переехать и успеть отдохнуть к понедельнику, чтобы не накосячить в первый же день.

Специалист по связям с общественностью. Полный соцпакет, отпуск, хорошая страховка и, самое главное, они были согласны на аванс при условии, что я предоставлю рекомендательные письмо с прошлого места работы.

Кое-что у меня было отложено, но для полноценного переезда требовался аванс.

И сегодня мне нужно было договориться обо всем с Царевым.

Об увольнении.

Переезде.

И рекомендательном письме.

Поэтому после небольшой прогулки и поедания шоколадного мороженого, я зашла в самую вредную из забегаловок и набрала там его любимого фастфуда.

Нужно было раздобрить босса, иначе, как пить дать понапишет гадостей.

Что я там говорила?

Так и оказалось.

Царев уже час издевался надо мной в своем кабинете.

После ужина и прогулки с детьми, я позвала шефа поговорить отдельно, после чего рассказала ему все, как есть.

И о наметившейся работе.

И о переезде.

И о том, что мне не интересен ни он, ни Мир, ни их идиотское соревнование.

— Вася Карась – всадник Апокалипсиса? Серьезно? Очень смешно! Давай следующую! — Я отшвырнула от себя смятый лист бумаги, на котором Царев поиздевался, как мог, наделив меня весьма красочным эпитетом.

— Хочешь следующую? Пожалуйста, будет тебе следующая! — едва не брызгая слюной, заявил Стас.

Не помню, чтобы видела его столь взбудораженным, как сегодня…

И чего так всполошился?

Неужели и впрямь не хотел отпускать?

Стас, очень злой, к слову, Стас, сел за стол и так громко стал черкать по новому листу бумаги, что мне стало не по себе.

— Стол не поцарапай.

— Не переживай, это же не твой стол!

— Тоже верно, — издевательски улыбнулась я, пожимая плечами.

— На, держи!

Новая бумага едва не полетела мне в лицо, благо, я успела поймать ее на лету. К слову, я стояла напротив стола Царева. Наверное, слишком близко. Стоило бы отойти в сторонку. Так, безопасности ради.

— Карась – ужасный работник и такой же человек! Она пользователь, она использует вас и бросит.

— Да, именно так! — Царев снова поднялся с места, глаза его заблестели каким-то странным, нехорошим огнем.

Черт, и сбежать из дома уже не вариант, я была переодевшейся в свою любимую пижамку с рыбками.

Нужно было выложить все карты на стол, когда мы гуляли с детьми.

По крайней мере, Царев бы не прищючил меня при них. А теперь у него были все возможности для этого…

— Серьезно? Где и в чем я успела тебя использовать?

— Да во всем! Как работника, как соседа, как человека использовала!

— Не вопи так! — Я закрыла уши руками.

Совсем с катушек слетел.

— Ты использовала меня, чтобы пересидеть, а теперь нашла место получше и уходишь, забирая с собой Эмму!

— Ну и что? Рано или поздно это бы случилось, что в этом плохого? Наоборот, можешь радоваться, что избавляешься от самого ужасного работника за всю историю фирмы, — парировала я, пожав плечами. — Чего ты вообще злишься? Разве тебя не должно радовать, что ты избавишься от предвестника хаоса и всадника Апокалипсиса? Тебя послушать, так я – самый бесполезный человек на Земле, Царев! — Вот уже теперь я разозлилась, вспоминая все то, что делал Стас, пока мы жили вместе. Унижал, принижал, оскорблял. — Я не умею готовить, не умею правильно организовать работу, не умею управлять деньгами, временем, я плохая мать, отстойный работник и худшая соседка! Я…

Договорить мне не дали.

Видимо, Стас устал меня слушать или понял, что замолчу я нескоро и нашел только один способ остановить меня.

Весьма действенный, я вам скажу.

Поцелуй у нас вышел странный. Немного скомканный, немного неловкий и уж точно неожиданный.

Мы оторвались друг от друга через несколько секунд и теперь смотрели в глаза напротив, пытаясь понять реакцию другого, отыскать в чужих очах ответы на вопросы, крутившиеся в голове.

Например, что это вообще было?

А что теперь?

Как на это реагировать?

Почему он это сделал?

Почему только сейчас?

Как давно он хотел это сделать?

Так, ладно, нужно было что-то делать, поэтому я, высвободившись из объятий своего начальника, тихо прочистила горло и отошла к окну.

Став спиной к Цареву, я почти спряталась, но вскоре почувствовала, что ко мне сзади подошли, приобняли за плечи.

— Вась… — позвал меня Царев, но я лишь покачала головой.

Нет-нет-нет!

Поздно, Стас, ты свое время упустил!

У тебя было почти полгода, а до этого несколько лет, чтобы понять, что я тебе нравлюсь или хотя бы нужна.

Сейчас же, когда во всю шло соревнование с Мирославом, я не готова была принять все это за чистую монету.

— Пожалуйста, подпиши бумаги об увольнении и дай нормальное рекомендательное письмо. Со следующей недели я приступаю к работе на новом месте. Так или иначе я уйду. И мы с Эммой тоже, рано или поздно, съедем.

— Но…

Слушать Царева я не стала. Быстро выпутавшись из столь долгожданных, но уже ненужных объятий, я поспешным шагом направилась к входной двери.

— Ну, нет!

Чего?

Надо же, Стас с такой скоростью оказался передо мной, перегородив путь, что можно было поспорить, кто тут посланник ада.

— Что еще такое? — нахмурилась я, не понимая, почему это вдруг Стас не выпускает меня из кабинета.

— Я допускаю, что тебе не нравится даже мысль о том, чтобы встречаться со мной. Возможно, я не подхожу тебе, как мужчина. Возможно, не нужен, как работодатель. Может быть, я не нравлюсь тебе, как сосед, но кое с чем тебе придется считаться!

— Да? И с чем же это?!

— С тем, что я – отец твоей дочери.

Это прозвучало громом среди ясного неба.

Ладно, может быть, и не такого ясного, но все же.

Как он узнал?

То есть, он все же был отцом Эммы?

Почему он до сих пор молчал?

Как давно он знал?!

Почему заговорил об этом только сейчас, когда я сказала, что мы переедем?

— Ты… ты… — замямлила я, поднимая взгляд наверх.

— Я. И я все знаю, — стало мне твердым ответом.

— Как давно ты знаешь?

— Давно.

— А если поточнее?

— С тех пор, как ты заговорила о тату с таким видом, будто бы увидела призрака.

— Но…

— Сначала я долго не мог понять, почему она тебя так удивила. Размышлял днями напролет, так или иначе возвращаясь к этой мысли, а затем, неожиданно, вспомнил.

— Что вспомнил?

— Все вспомнил.

— А чуть более развернуто? Или мне из тебя каждое слово клещами вытаскивать?

— Я был неприметным другом рок-звезды, с которой ты встречалась. Начинаешь вспоминать?

— Что… черт!

— Ага. Именно. Ты никогда на меня не смотрела, все заглядывала в рот Максу. Тогда мы все были уверены, что он – твоя настоящая любовь, а ваша с ним связь – это навсегда! Это случилось лишь однажды…

— Да… я поймала его с другой, на измене. И решила, что отплачу той же монетой.

Господи, как же все глупо получилось!

Сейчас я это понимала, как никогда хорошо!

Моя связь с «рок-звездой», его измена, моя измена, беременность!

То есть, нет, конечно же, об Эмме я не жалела, ничуть, но сам факт моего тогдашнего безрассудного поведения сейчас меня просто убивал!

В чем-то, как бы неприятно не было, с Царевым можно было согласиться.

Я была безответственной и глупой, всегда творила какую-то дичь!

Наверное, мои мысли отразились на моем лице, потому что хмурый и суровый вид Станислава сменился на чуть более мягкий.

— Хэй… — уже мягче произнес он.

Почему все дурное всегда случалось со мной? Почему обязательно и всегда со мной?!

Почему все было так сложно и запутано?!

— Не трогай меня! — прокричала я, истерично взмахивая руками сразу после того, как почувствовала чужие руки на своих плечах.

Нечего было лезть обниматься в такой момент! Совсем некстати, я вам скажу!

— Перестань, — тут же нахмурился Царев.

— Нет, это ты перестань! Сколько еще ты собирался молчать, а?! — Я осуждающе взглянула на начальника. — И, главное, для чего? Что за игры ты ведешь, Царев?!

— Я? Игры? Я? — От удивления брови Стаса поползли вверх, в глазах отразилось неверие. Он даже ткнул в себя пальцами. — Это ты у меня спрашиваешь? Мне бы хотелось задать тот же вопрос тебе! Как давно ты поняла, что Эмма – моя дочь?

— С чего ты решил, что поняла?

— Не принимай меня за дурака, — прорычал Царев. — Ты знала, что у нас общий ребенок, но молчала об этом, более того, закрутила интрижку с моим подчиненным! Ко всему прочему, решила уволиться и переехать! Как тебя вообще понимать? — с негодованием произнес Стас.

— А как одно относится к другому? Допустим даже я знала, что Эмма – твоя, причем тут мой переезд и уволнение? — упрямо протянула я.

— А при том, что этого никогда не случится! Только через мой труп. — Стас скрестил руки на груди и задрал голову.

Вы только посмотрите, какая важная птица! Решил он!

— Это что это сейчас было?! — Я ткнула в его сторону пальцем.

— А ты как думаешь?

— Я думаю, ты приборзел!

— А я думаю, что как новоиспеченный отец вполне себе могу решать судьбу своей дочери! И она никуда отсюда не переедет!

— Ах, вот, значит, как ты заговорил?! Собираешься играть крутого?! Кто тебе давал право решать, где нам с Эммой жить, а где не жить? Давно ли ты стал отцом?!

— Я бы стал им с перового дня рождения дочери, если бы ты мне сообщила о том, что у нас родился общий ребенок! Но, как выясняется, ты по сей день и не знала, кто папа!

— Ах ты ж…

— Остерегись разбрасываться неуместными словами, Карась!

— Какое ты имеешь право распоряжаться жизнью ребенка, к которому ты не имеешь никакого отношения?!

— Вася, ты вообще в себе? Тебе тест ДНК вообще ни о чем не говорит? Наука для тебя пустое слово?!

— Пустое, потому что Эмму воспитывала я! Она – моя!

— Я не знал о ней, ты ничего не сказала! Как я должен был узнать, чудом?! Более того, делаю ставку, что ты тоже была уверена, что она – от Макса!

— Да ты… да я тебе сейчас просто…

— Что, опять набросишься?!

Да, можно сказать, что я снова набросилась на своего начальника.

Когда Эмма зашла посмотреть, что за шум у нас тут творится, то застала весьма престранную картину – я била тапком по спине пытавшегося от меня уползти по полу Царева, которого я заловила и пытала.

Дочь не поняла, что происходит, только открыла и закрыла рот в немом шоке. Затем покачала головой и закрыла дверь с другой стороны.

— У тебя нет прав!

— Я нажалуюсь в опеку! У тебя заберут ребенка!

— До опеки тебе еще нужно будет доползти, чешуйчатый! А я тебе такой роскоши не предоставлю! — прокричала я, лупя Царева изо всех сил. — Получай, получай, гад!

В общем, в тот вечер мы так не до чего и не договорились.

Стас не пожелал услышать мои аргументы и подписать заявление об уходе, а также дать положительную рекомендацию. А я не пожелала оставаться на прежнем месте работы или, тем более, продолжать жить с Царевым.

Нам пора было разъезжаться по разным углам.

Подобру-поздорову.

Решить-то я это решила, да вот только планы наши со Станиславом, сильно разошлись.

Он желал одного, я – иного.

Я злилась на него, потому что он проворонил любую возможность на романтические отношения со мной. Я злилась, потому что, на самом деле нравилась ему, но он не считал меня достойной его замечательной кандидатуры. Я злилась потому, что он узнал об Эмме раньше меня. Я злилась за нелепое соревнование с Мирославом. Я злилась из-за того, что Стас так и не стал считать меня ровней.

Я хотела скрыться от этого нескончаемого позора и забыть о том, что творилось последние несколько месяцев.

Хотела новую квартиру, новое место работы, все новое.

Нужно было начинать с чистого листа.

Возможно, потом, позже, когда я от всего отойду, я разрешила бы Стасу знаться с дочерью, но пока что мне нужно было время и свободное пространство.

Мне.

Не ему.

— Что это еще такое?

— Это запрос органов опеки по месту твоей работы. Я запустил процесс, о котором ранее тебя предупреждал.

Стас бросил на меня хмурый взгляд.

Лицо его было исцарапанным со вчерашнего дня. С утра он не брился. Да и в целом, выглядел помято. Не так, как я привыкла его видеть – всегда с иголочки, аккуратного, делового.

Более того, кажется, Царев не спешил на работу.

Что, боялся, что я сбегу с Эммой посреди ночи? Собирался нас сторожить?

— И что, ты правда хочешь забрать у меня дочь, которая официально к тебе даже отношения никакого не имеет?

На часах было восемь утра, я только встала, практически не спала ночью, но расслабиться мне никто давать не собирался.

С моим врагом мы встретились на кухне.

Царев был настроен решительно.

— Василиса, ты отняла у меня дочь больше, чем на десять лет. Ты вытрепала мне нервы, пока работала начальником одного из отделов. Ты практически довела меня до седины, вчера я нашел седой волос у себя на голове, за то время, что мы жили вместе. И ты окончательно разрушила мою веру в себя, когда связалась с Мирославом. Твой вкус на мужчин со временем, с взрослением, не изменился. Остался таким же отвратительным, как был в юности. А теперь ты заявляешь мне, что уходишь с работы, съезжаешь из моего дома и при этом забираешь мою дочь. И ты думаешь, что я молча все это стерплю и отпущу тебя в свободное плаванье со спокойной душой? Ты путаешь меня с Максом или Миром. Ты думаешь, я откажусь от своей крови и плоти? Ты думаешь, я оставил себе Ваню, потому что способен не такие вещи? Или его мать не хотела его забрать?

— То есть, ты отнял одного ребенка у одной матери, теперь собираешься проделать это еще и с другой? Этому никогда не бывать!

Я схватила бумажку, разорвала ее в клочья и швырнула вверх. Мелким дождиком она осыпалась нам на головы.

— Если ты думаешь, что сможешь меня шантажировать, то ты очень сильно ошибаешься! Если ты думаешь, что сможешь запугать меня, опять же, не на ту напал! — зарычала я, сжимая руки в кулаки до боли.

— Я не угрожаю, не шантажирую. Даже не предупреждаю. Предупреждал я вчера. Сегодня я констатирую факт – вздумаешь со мной тягаться, и я сделаю все, чтобы Эмма осталась жить со мной. Я докажу свое отцовство, установлю опеку, лишу тебя всех прав и запрещу даже видеться с ней. Вот, что тебя ждет, если не…

— Если не что?! Если не что, Царев!? Какие идиотские условия ты собрался ставить мне на сей раз?

— Есть и другой вариант развития событий.

Когда Царев произнес эти слова я была уверена, что он начнет в деталях разъяснять мне очередной свой план по моему уничтожению. Проще говоря, снова начнет угрожать.

Ан-нет.

У него оказалась припрятана еще одна бумажка.

И новая поразила меня в несколько раз больше предыдущей, а уж предыдущая, я вам скажу, заставила впасть меня в ступор!

— Да ты рехнулся! — взмахнула руками я, не веря своим ушам. Да и, собственно, глазам. — Ты явно не в себе и тебе требуется профессиональная помощь!

Царев что, был серьёзен? Он действительно предлагал то, что предлагал?

— Вовсе нет.

— Честное слово – это ненормально! — Я взмахнула руками. — Люди себя так не ведут! В обществе так не принято!

— Мы составили этот мирный договор с детьми... — попытался было оправдаться Стас, но я его зло перебила.

— Что? Еще и детей в это вплел? Да что с тобой не так?!

— Ты лучше внимательно подумай о том, что я предлагаю.

— Это брачный контракт. Ты предлагаешь мне брак?

— Там еще бессрочный рабочий контракт. Сможешь сесть мне на шею и не переживать, что я когда-нибудь смогу тебя уволить. Как тебе? — усмехнулся Стас, разводя руками в стороны.

Это для него все что, было какой-то шуткой?

— Тебе смешно, да? Ты только что угрожал мне опекой, говорил, что заберешь Эмму, а теперь стоишь и ржешь надо мной, как конь в пальто?! — завопила я, притопывая ногами, в злости сжимая в руках бумаги, которые мне сунул босс. — Что ты вообще за человек такой, а?! Как меня угораздило связаться с таким?!

— Уж буду получше твоего Макса тире рок звезды и Мирослава транжиры, да бабника!

— Ах ты ж!

— Мама, хватит! И ты тоже перестань! Оба перестаньте!

Эмма обнаружилась позади и случилось это так неожиданно для нас обоих, что мы с Царевым замерли каждый на полуслове.

Как долго она стояла в дверях и слушала нас?

Как много вообще знала?

— Эмма…

— Я все знаю! — зло выдал мой ребенок.

— О чем?

— О папе! О том, что он никуда не уезжал на заработки и вообще, хватит нести эту чушь, я не глупая и все давно поняла!

— Как? — одновременно со Стасом произнесла я.

— Я не сразу догадалась, что Стас – мой папа. Но о том, что папа не в Арктике, зарабатывает нам на хороший дом, догадалась давно. О том, что это не Максим тоже довольно давно. Во-первых, я ношу твою фамилию. Во-вторых, у него нет ямочки на подбородке. У тебя тоже. Соответственно, кто-то из вас мне не родитель.

— Но… что это вообще за чушь про подбородок? — Я перевела непонимающий взгляд на Царева, но он лишь покачал головой, закатив глаза, мол, темный человек.

Так бы и дала ему в морду!

— Конечно, я не сразу догадалась про то, что мы родственники, но почти сразу заподозрила. Во-первых, Стас первый человек, который понимает все, что я говорю. В смысле, вот вообще все. Во-вторых, мы похожи внешне. В-третьих, у него есть ямочка на подбородке. В-четвертых, я нашла тот конверт, с которым ты носилась несколько недель, не решаясь его открыть.

— Ты его вскрыла!? Но как? Он же как новенький! Я видела!

— Все можно сделать аккуратно. При желании и знании определенных тонкостей дела.

— Ну, Эмма! Я тебя так не воспитывала!

— Мне было интересно! И я почти сразу поняла, что это касается меня! И это касается меня! Почему ты не хочешь, чтобы я зналась с отцом?!

Возмущению моей девочки не было предела, и я видела это по потемневшим глазам ребенка. К слову, она еще сильнее стала походить на своего папочку. Царев выглядел так же, когда я лажала на работе. Сводил брови к переносице, из-за чего у него уже была глубокая морщина, сильно хмурился, а глаза его темнели, как предгрозовое небо.

Короче, Царев меня пугал и теперь меня пугала еще и родная дочь.

Эмма стояла посреди комнаты, скрестив руки на груди и вперив в меня злющий взгляд.

— Детка, пойми, во-первых, ты неправильно поступила. Нельзя лазить в чужих вещах, нельзя вскрывать и читать чужие письма, что бы тебе там не казалось. Я говорила об этом. Так же нельзя подслушивать разговоры людей, тем более, взрослых. И еще, прежде, чем судить кого-то, попытайся разобраться в ситуации и взглянуть на нее с разных сторон. Мы со Станиславом сейчас договорим в одиночестве, а затем я приду к тебе в комнату, где мы все обсудим, хорошо? — спокойно произнесла я, пытаясь убедить дочь сделать так, как я говорю.

Твердое «нет», послышавшееся с двух сторон стало мне ответом.

— Знаешь, а я считаю, что она может участвовать в этой дискуссии. Твое решение напрямую касается ее. Она – наша дочь. И она не глупая, все понимает, тогда почему мы не можем выслушать ее?

— Да, почему? — Очень скоро Эмма оказалась стоящей рядом с отцом.

Господи, да тут даже тест ДНК был не нужен, черт побери!

Одна и та же поза, одна и та же мимика, цвет волос, глаз, черты лица, манера говорить! Все было идентичным!

Эмма была маленькой копией своего отца.

— Папа хочет на тебе жениться. У него большая и красивая квартира. Он предлагает тебе работу, а она тебе нужна и еще нужнее контракт о невозможности расторжения в одностороннем порядке с твоей-то везучестью. Ты ему нравишься. Он нравится тебе. Разве у взрослых такой набор не считается достаточным для брака?

— Я не буду это обсуждать с ребенком, — процедила я, тоже скрещивая руки и поднимая взгляд на босса. — Или вдвоем или никак.

— А мое мнение играет роль?

Вот же ж! Конечно, мы так орали, что маленький Ваня тоже услышал это и прибежал на шум-гам.

Все из-за Царева! Надавать бы ему снова тапком! На сей раз по голове!

— Ваня… — прошептала я в отчаянии.

Царев загонял меня в тупик! Сначала Эмма, теперь Иван!

Как он мог так низко манипулировать детьми?

Давить на меня при помощи них?

Эмма и Ваня были беспомощными заложниками во взрослых играх, они вообще не должны были ни о чем знать, не то, что участвовать в этих «мирных договорах»!

Додумался великий умник и технарь года! Тоже мне!

— Ванечка…

— Ты не хочешь быть моей мамой, да? — прозвучал детский вопрос, загнавший меня в тупик.

Царев-младший смотрел на меня с такой тоской и непониманием, с такой обидой и грустью, что мне стало не по себе. Я тяжело сглотнула, помотала головой, а затем ринулась к сыну босса.

— Ванечка, ты все не верно понял. Любая будет рада быть твоей мамой, ты ведь такой замечательный! — принялась убеждать я ребенка.

— Мне не нужна каждая. Я хочу, чтобы моей мамой была ты…

Я присела перед ребенком на корточки и единственное, что смогла сделать – это крепко обнять.

Слов у меня не нашлось.

Да что там слов, у меня чуть сердце не разорвалось от жалостливых ноток мальчика!

Мы со Стасом были жестоки с детьми!

Так было просто нельзя!

Они не должны были страдать из-за наших решений. Верных или не верных!

И пока я размышляла в данном контексте, я совершенно не заметила, как три пары довольных глаз обменялись друг с другом взглядами а-ля «удалось»!

Упс.

Кажется, кто-то попался в хитро расставленную ловушку.

Продуманную и очень неожиданную.

— Ты же специально это все разыграл, верно?

Я успокоилась.

Примерно через неделю после бурного выяснения отношений с начальником, я больше не мечтала о том, чтобы придушить его во сне.

У него с детьми и впрямь был договор. Я догадалась обо всем, когда снова начала мыслить здраво, а злость на все происходящее, наконец, улеглась.

Царев подговорил Ваню, а Эмму, как показало время, и уговаривать было не нужно.

Что там ни думай, а она была дочерью своего отца.

Несмотря на свой юный возраст, дочь заняла вполне серьезную и твердую позицию. Она хочет быть с отцом и все. Точка.

Я уже говорила, что характером она пошла в него?

— Ну… можно и так сказать, — не стал отпираться Стас.

Мы прогуливались неподалеку от дома.

На дворе стоял теплый осенний вечер, и мы решили поговорить как взрослые. Суббота позволяла это в плане времени.

Спустя несколько драк, взаимные угрозы и многое другое.

— Может, выпьем по чашке кофе? — Царев кивнул в сторону ближайшей кафешки, в которой продавалось кофе на вынос.

— Можно, —понуро согласилась я.

Настроение было ужасным, если не сказать отвратным.

Дети были на стороне Стаса. Моя дочь, которую я в одиночку растила годами, встала на сторону отца, которого знала пару месяцев.

Было ли мне обидно?

Да, мягко выражаясь.

Полночи я сегодня плакалась рыбке, которую Царев мне подарил. Доплакалась до красных глаз и того, что рыбка, кажется, избегала меня. иначе как объяснить то, что она даже не смотрела в мою сторону?

Стас настроил против меня всех!

Всех, черт возьми!

Как ему это удалось? В нем был какой-то особый дар? Шарм? Харизма? Иначе как объяснить то, что Царев ловко склонял на свою сторону. Сотрудников. Друзей. Детей. Бизнес-партнеров.

Не то, что я.

Ходячая катастрофа Вася Карась.

Всадник Апокалипсиса, как любил выражаться босс.

Тьфу, гад!

— Нам два латте, пожалуйста. Один с двумя кусочками сахара, миндальным сиропом и посыпьте сверху корицей. А второй без ничего, — уверенным тоном продиктовал заказ Царев.

— Откуда ты… ты знаешь, какой кофе я пью? — удивленно протянула я, наблюдая за тем, как молоденькая, хорошенькая бариста отвлекается от варки кофе и строит глазки Стасу.

— Конечно, знаю, я наблюдательный человек. Иначе, как по-твоему можно вести дела? — усмехнулся Стас. Без спеси и высокомерия. Как-то по-доброму.

Странно.

Мы дождались заказа, забрали его, а перед выходом я зло зыркнула на баристу. Нечего улыбаться всем подряд!

— Слушай, я понимаю, что поставил тебя в непростые условия, — начал издалека Стас.

Как по мне, ему нужно было в политику, а не в бизнес.

Впрочем, чешуйчатый мог легко справиться и с обоими ролями!

Они с Эммой были умными.

Не похожими на меня.

Все, за что не брались эти двое, все у них выходило играючи легко.

Наверное, это был дар свыше.

У меня же такого не было, и я давно с этим смирилась. Приняла, как факт, с которым ничего не поделать. Жила, как умела и все тут.

Но с появлением в моей жизни Стаса все изменилось.

После вынужденного переезда к нему и увольнения, Царева стало очень много в моей жизни.

А вместе с ним пришла и бесконечная критика.

В общем-то я и не так, чтобы была уверенной в себе личностью, но в последнее время мое самомнение валялось где-то на уровне плинтуса и виноват в этом был Стас.

— Но так уж вышло, что мы связаны. У нас общая дочь.

— Было ошибкой проводить тогда с тобой ночь…

— Да, но если посудить с другой стороны, значит, мы нравились друг другу. Раз произошло то, что произошло, между нами должна была быть хоть какая-то симпатия…

— О какой симпатии ты говоришь, Стас? Мы даже не узнали друг друга спустя годы. Встретились на работе, проработали вместе несколько лет. Даже пожить под одной крышей успели, а друг друга не признали! Вот уж симпатия, так симпатия! Отношения года, не иначе! — сыронизировала я, качая головой.

Вечерело, становилось холодно. Я плотнее запахнула тематический шарф из Гарри Поттера и сделала несколько глотков горячего, ароматного напитка.

Бариста, может, и взбесила меня, но кофе сварила отменный. Зря я не дала Стасу оставить ей чаевых.

— Мы были очень молоды. И не были любовью друг для друга. Ты не видела никого, кроме Макса, а я вскоре после рок-загула, ударился в учебу. Поступил в лучший ВУЗ страны и с тех пор уже мало помышлял о личной жизни. Все время стали забирать наука, затем – работа. Даже отношения с матерью Вани завязались случайно. Мы устроили совместное ДТП, после чего потом пришлось несколько раз встречаться. Так и завязались отношения. Но, как видишь, я не женился. Я не предлагал того, что предлагаю тебе, ни одной другой женщине.

Надо же. Столько откровенностей всего за пару минут.

Спустя столько лет в одном офисе!

Спустя столько месяцев под одной крышей!

Спустя одного совместного ребенка!

— Мне должно это льстить, Стас?

— Нет. Это должно говорить тебе о том, насколько я серьезен и насколько настроен на серьезные отношения. Я уже не знаю, как сказать тебе, что ты мне нравишься. Честно говоря, не сказать, что я привык выражать свои эмоции к женщинам. Да и вообще, выражать эмоции.

—И испытывать их… — тихонько прошептала я, не желая перебивать разоткровенничавшегося начальника.

— Мне нравится Эмма. Нравится то, как ты ладишь с Ваней. Мне нравишься ты. И мне нравится, как ты помогаешь мне на работе. Меня все устраивает. Я хороший отец твоему ребенку, ты – моим. Мы отлично подходим друг другу. Я богат, молод, ты молода и красива. Мы можем дать друг другу все, в чем нуждаемся. Но, самое главное, что ты можешь сделать счастливыми наших детей.

— Стас, послушай…

— Нет. Послушай меня ты, пожалуйста, — мягко перебил меня Царев, останавливаясь, заглядывая мне в глаза. — Ты уже пробовала быть с тем, кто тебе нравится. С романтиками, с теми, кто умеет красиво говорить и ухаживать. И что ты получила? Что, кроме разбитого сердца? От Мира ты еще получишь неоплаченные счета, помяни слово, я этого прохвоста знаю! От Макса дай бог было ничего не подцепить в его автобусе-берлоге! А я предлагаю тебе взрослую жизнь. В достатке. С счастливыми детьми. С взаимными уважением.

— Да о чем ты, Царев? Ты сам-то себя слышишь? О каком уважении может идти речь? Ты несколько лет гнобил меня на работе. Дважды уволил, затем понизил. Критиковал каждый мой шаг, каждое мое слово, каждое мое решение. И я прекрасно вижу, как ты смотришь на меня. С пренебрежительным высокомерием и снисходительностью. Ты считаешь меня глупой неудачницей, которая даже мужчину себе не может выбрать достойного. А может быть, считаешь, что я и не достойна достойного. Выйди я за тебя сейчас и до конца своих дней буду слушать о том, что все, что у меня есть – это благодаря тебе. С утра ты будешь критиковать приготовленный мной завтрак, в обед – мой отчет, вечером – мой наряд. Я буду слушать твои речи о том, что я плохая мать каждый раз, когда у детей что-то будет не получаться. Ты всегда и ко всему придираешься. Ты не выносим. Извини, но жить с тобой все равно, что находиться в аду. Ты делаешь мое существование невыносимым. Ты делаешь меня несчастной. Я просто физически не могу быть рядом с тобой. И что бы ты не обещал… дом, работу, обеспеченную жизнь – все это не будет стоить того, чтобы проживать жизнь, которую я не хочу. Я заслуживаю обычного человеческого счастья, и я буду изо всех сил к нему стремиться.

Все то время, что я говорила, я была отвернута в сторону, а когда повернулась, чтобы взглянуть в глаза своего собеседника, то поняла, что глубоко и сильно его задела.

Царев смотрел на меня так, будто я надавала ему пощечин и едва не оплевала.

Что ж, было неприятно, так?

Я себя чувствовала так каждый день нахождения рядом с ним.

— Неужели я и впрямь такой монстр в твоих глазах? — задал вопрос Царев каким-то бесцветным голосом. — Такой ужасный и невыносимый человек?

— Извини, но врать мне нет смысла, — пожала плечами я, снова отворачиваясь.

Возможно, я слишком жестко высказала свои мысли, но давление со стороны босса мне уже успело осточертеть.

Я устала и хотела спокойной жизни.

— Ты правда хочешь уйти? Забрать нашу дочь и уйти?

— Я думала об этом, — кивнула я в ответ.

Да, речь в данном вопросе шла уже не только обо мне, тут Царев был прав.

Эмма была нашей дочерью. Его и моей. И решение нужно было принять таким образом, чтобы оба родителя не оставались ущемленными.

Но важнее всего был сам ребенок.

Эмма желала быть с отцом.

С отцом, которого ей всю жизнь не хватало. О котором я постоянно врала какую-то чушь.

Она хотела быть с братом, с которым ладила с первых минут общения.

Для Эммы Станислав и Иван были семьей. Ее родной кровью.

Помимо этого, они с Царевым понимали друг друга буквально с полуслова.

Оба умные, с любовью к науке и точности, они быстро спелись.

Проще говоря, Стас был Эмме лучшим родителем, чем я.

— Мы решим, как быть с дочерью… будет неправильно, если она будет страдать из-за того, что я хочу жить счастливо.

— И что же ты предлагаешь?

— То же, что и предлагала раньше. Дай мне хорошую характеристику. Дай возможность спокойно уйти с работы и перейти на другую, которую я нашла. Дай переехать. А Эмма… что ж, я думаю, будет справедливо, чтобы она какое-то время жила у тебя. Затем у меня. Затем снова у тебя. В общем, там и так, как будет комфортно ей.

— Не думай, что я и дальше пытаюсь тобой манипулировать, но я вынужден спросить. А как же Иван? Он ведь тоже ребенок, да не твой, но он привязался к тебе, ты привязала его к себе…

— Чем? — опешила я.

— Вы с ним чем-то похожи, —раздраженно выдохнул Стас. — Он полюбил тебя. Общение с тобой помогло избавиться от грусти и чувства преданности родной матерью. Может быть, ты не заменила ее, но уж точно была близка к этой роли. Вы ладите… не знаю, как, не знаю, почему, но ладите. Ему нравятся твои дурацкие цветы, он слушает твою чушь про гадания и приходит от нее в восторг, в то время, как я прихожу в ужас от того, что ты вкладываешь в голову моему ребенку, ему даже нравится твоя стряпня, прости господи. Он будет тяжело переживать твой уход… я не знаю, во что это выльется в этот раз…

Черт. Я ведь это было правдой. Сущей правдой.

Ване я нравилась, и он нравился мне. Мы действительно подружились, поладили друг с другом. Он помогал мне готовить, кормил мою рыбку и часто приносил сорванные с клумбы ромашки, чтобы порадовать и заставить улыбнуться.

Он был намного лучше, чем его отец.

И он точно не заслуживал очередного предательства.

Что же делать?

Нужно было что-то придумать…

— Послушай…

— Да?

— У меня есть загородный коттедж. Не очень далеко от города, километров двадцать. Ездить можно. Давай переедем туда?

— Не поняла… чем это решает проблему?

— На территории два дома. Один – основной, другой – для гостей. Плюс огромный двор, который можно обустроить детской площадкой, игровой площадкой и еще какой-нибудь площадкой. Давай переберемся туда. Без свадьбы, раз уж ты действительно так меня терпеть не можешь. Без отношений. Без совместной работы. Просто соседи. Ради наших детей.

— Но… нет, ну как ты себе это представляешь?

— Это временное решение. Пока мы постепенно, мягко и безболезненно не подготовим детей к тому, что никогда не будем одной большой, настоящей и счастливой семье. Плюс сэкономишь на жилье. Кстати, тебе на новом месте как обещали платить?

— Нормально…

— Тогда откладывай. Собирай себе на ипотеку лучше. Поживи пока так, как предлагаю я. Все будут в плюсе. Включи рациональное мышление. Хотя бы раз.

— Я… я не знаю.

— Ради Эммы и Вани…

— Я подумаю.

Ого!

В смысле ого!

Я стояла с открытым ртом и не могла поверить в то, что видела собственными глазами.

Это был не загородный дом! У моей бабушки был загородный дом. Две комнатушки из дерева, огород с картошкой и удобства на улице.

Передо мной раскинулось царское поместье, никак не меньше!

У Царева был самый настоящий дворец в современном стиле!

Весь из стекла и каких-то необычных материалов стального цвета, он напоминал какое-то грандиозное футуристическое строение, будто бы шагнул из будущего, никак иначе!

Вот уж, что значит быть увлеченной наукой и технологиями! Царев на самом деле горел этими идеями, новинками и нововведениями. И дочь у нас получилась такой же…

— Ну как тебе?

Мы поехали смотреть его загородный дом на следующий день, в воскресенье, оставив детей в университете. У них были организованы какие-то курсы для одаренных и Эмма ходила туда уже несколько месяцев. Сегодня ей пришлось прихватить с собой и Ваню.

Нам с его папочкой нужно было решить важный вопрос.

— Э…

— Не нравится? — неоднозначно воспринял издаваемые мной звуки Стас.

К слову, о Стасе… впервые за долгое время, а, может быть, и впервые, я видела его таким.

Простым. Домашним. Приятным.

Он был одет в обычные кроссовки, брюки и футболку, сверху была легкая ветровка. На лице образовалась двухдневная щетина, отдающая небрежностью и каким-то очарованием.

Когда Царев выглядел так, он казался мне…. Нормальным.

Нормальным человек, с которым вполне себе можно было иметь дела.

Оказывается, он мог быть не только холодной глыбой без чувств с одним лишь умением – критиковать.

Сейчас передо мной стоял совершенно другой человек.

Он был не уверен в себе, боялся моего ответа и хмурился, будто бы гадая, во что все это обернется.

— Дом просто… потрясающий. У меня нет слов, потому и молчу, — улыбнулась я, отмечая, как тут же расслабляется мой собеседник.

— Рад это слышать. Я сам его проектировал…

— Ого! — снова удивилась я. — И чем вдохновлялся? Звездными войнами?

— Смешно, — покивал Царев, делая несколько шагов от автомобиля, из которого мы недавно вышли. Он припарковался на подъездной территории.

— А если серьезно, то я еще не была внутри, но мне уже очень нравится.

Это было сущей правдой.

Дом был за городом и тут было по-особенному хорошо. Тихо, спокойно, красиво. Чисто, много деревьев, а какой тут был воздух!

Стас был прав, расставить по огромному, зеленому двору горок, качель и получится просто загляденье! Счастье для любого ребенка.

— Внутри еще лучше, даю слово, — пообещал Стас. И не обманул.

Внутри все было… круто. Оснащено новейшими техническими устройствами, просторно, светло.

— Цветов только не хватает, — заключила я спустя двадцать минут. Ровно столько пришлось его обозревать. Я ведь говорила, что он просто огромный?

— Знал, что ты это скажешь, — покивал головой Стас. — Магазин растений в твоем распоряжении. Можешь привозить любые диковинные создания. Даже животных разрешаю, — задумчиво протянул Царев.

— С чего это вдруг? Ты же говорил, что они только вредители. Никакой пользы, только грязь…

— Думаю, в таком большое доме можно и завести. Да и Ваня давно просит собаку…

Что ж…

Вроде бы все было просто отлично!

Вроде бы. Ключевое слово.

После показа дома Стас отвел меня осматривать второй дом и его смело можно было назвать домиком. Было видно, что он для кого-то вроде персонала, хотя Стас утверждал, что это именно дом для гостей. И это подтверждалось наличием сразу нескольких спален со всеми необходимыми постельными принадлежностями в них.

Нет, я не могу сказать, что там было плохо. Там было просторно, так же светло, красиво и удобно, как в основном доме, но… это все же был не он.

— Что не так? — спросил Царев, замечая мое настроение.

Мы покинули дом и теперь стояли во дворе, окидывая взглядом футуристическое произведение искусства в его личном исполнении.

— Все хорошо, — как-то уж совсем пискляво выдала я, качая головой и перегоняя ногой маленький камешек из стороны в сторону.

— Я же вижу, что тебе что-то не понравилось. Говори, что не устраивает, я все сделаю так, как ты хочешь. Ради детей я готов на все…

— Я так не думаю…

— Говори.

— Мне кажется, это не очень хорошая идея…

— Говори, — требовательно повторил Царев, скрещивая руки на груди и поворачиваясь ко мне.

А чего это так близко подошел?

Пришлось задрать голову, чтобы заглянуть ему в лицо.

— Я хочу…

— Ну?

— Я хочу…

— Вася!

— Я хочу большой дом. Хочу жить вот тут! — Я махнула рукой в сторону особняка.

Нет, не подумайте, домик для гостей был таким, что даже в лучшие времена я не могла рассчитывать на съем чего-то хоть отдаленно похожего на него.

Но особняк Царева… он покорил меня.

Считайте это любовью с первого взгляда.

Я ничего не могла с собой поделать.

— Вот оно, значит, как, — тихо протянул Стас, делая еще один шаг ко мне.

Расстояния между нами не осталось. Вообще. Ткань его куртки касалась моей толстовки. Коленки соприкоснулись друг с другом…

— Для того, чтобы пробраться в тот дом, придется покорить меня. Он идет только в комплекте со мной, — прошептал босс, наклонившись ко мне так близко, что я услышала его дыхание.

А затем произошло то, что молнией поразило меня.

Быстрый поцелуй в губы. Короткий, скорее чмок, нежели поцелуй, но прикосновение губ точно!

Стас тут же сделал шаг назад, ухмыльнулся и тут я впервые увидела перед собой совершенного незнакомца.

Не того заведенного робота, который только и знал, что работать. Не ту ледяную глыбу в неизменно строгом костюме и при галстуке. Не вечного критикана-соседа.

Кого-то нового. Неожиданного. Дерзкого. Настоящего. Слегка загадочного. Может быть, чуточку темного, ведь в глазах начальника точно появился какой-то странный огонек, едва ли не бесята затанцевали в стальных омутах.

— Идем, — тихо рассмеявшись, позвал он, подходя обратно к машине. — Через час нужно забрать детей, мы должны успеть вернуться в город.

Я же застыла, не смея поворачиваться к нему, только приложила пальцы к горевшим от поцелуя губам.

Всю оставшуюся дорогу назад мы молчали.

Каждый думал о своем.

***

— И что? На этом все? Ты сдаешься?

— Эмма…

— Это конец?

Дома мы оказались довольно поздно.

С утра отвезли детей в университет, затем поехали с Васей осматривать загородный дом, который должен был стать хотя бы временным решением нашей проблемы. А после, забрав детей, отправились гулять в парк. Дети попросили, а мы не смогли отказать. В итоге Эмма и Ваня объелись мороженым и отказались от нормального ужина, который, Карась, слава богу, заказала из ресторана.

Не то, чтобы я не ценил того, что она старалась… просто ее стрепней можно было смело убивать.

Она была практически несъедобной, а после ее поглощения у меня всегда болел желудок, поэтому я всячески избегал употреблять в пищу ее кулинарные шедевры.

Дочь зашла ко мне в кабинет в районе восьми вечера, уже перед самым сном.

— Детка, иногда так случается, что взрослые разочаровывают вас, детей. Но это не потому, что мы вас не любим или нарочно хотим обидеть, просто… взрослая жизнь очень непростая. В ней все далеко не так однозначно, как в науке или работе.

— Ой, не надо мне этой чуши! — взбрыкнула Эмма, хмурясь и скрещивая руки на груди.

Я даже не заметил, когда она стала смыслом моей жизни.

Я привязался к ней сразу, как только она переступила порог моего дома, а уж когда узнал, что Эмма моя по крови…

Все встало на свои места.

И мое теплое отношение к ней, и наша похожесть, и ее быстрый контакт с Ваней.

Как-никак последний приходился ей братом, пусть и лишь сводным.

— Что ты предлагаешь, милая? Насильно мил не будешь. Я старался понравиться твоей маме, но… она тот еще крепкий орешек.

Я отложил в сторону документы, с которыми работал, встал из-за стола, разводя руками.

— И что, мне теперь смиряться с тем, что я буду видеть возле своей мамы морду треугольную?

— Это ты о Мире что ли?

— Да!

Нет, ну точно, и на тест тратиться не стоило. Моя дочь.

— Папа, мама – девочка! — словно маленькому объяснила Эмма.

К слову, папой она стала называть меня легко, сразу после того, как вся правда о тесте ДНК вскрылась и выплыла наружу.

— Я понимаю…

— А кажется, что нет! Она – типичный представитель своего пола. Ей нужно постоянное внимание, признание ее заслуг и проговаривания всего этого вслух. Ты же наверняка слышал, что женщины любят ушами? Статически это подтверждается, ученые проводили исследования.

— Какие ученые.

— Психологи, социологи.

— Как их можно считать учеными? — поморщился я. Недолюбливать гуманитариев было у меня в крови. Они и технари были чем-то вроде хищников и травоядных в природе.

Бесили они меня, одним словом.

Слава богу, дочь пошла в меня.

Ваня же… пока было сложно сказать.

— Ты маму много раз обижал. Я сбилась со счета, сколько раз ты ее увольнял, критиковал и высмеивал. А женщины все хорошо запоминают. Запоминают, а потом делают выводы. Вот мама и сделала выводы, что ты – невыносимый человек. Ей проще уйти, чем терпеть твой характер.

— И что предлагаешь мне делать?

— Исправлять ситуацию. Если обидел ее десять раз, теперь надо сделать что-то хорошее в трехкратном размере.

— Детка, жизни не хватит…

— А ты постарайся, — отрезала Эмма.

Да уж, твердостью характера ребенок точно пошел в меня.

— Хватит, если правильно все рассчитать. Просто следуй моим инструкциям. Я выработала стратегию, основанную на современной художественной литературе, фильмах, сериалах и песнях. Она должна сработать, — деловито заявила Эмма, поправляя очки на носу.

— Да? И в чем же она заключается?

— Во-первых, тебе нужно уважать труд мамы. Любой. Всякий. И тот, что на работе, и тот, что дома, как бы сильно тебе не хотелось обратного. Она создает уют, пусть и корявый. Она готовит, пусть и несъедобную еду. Она убирается и неважно, что после ее уборки разрухи больше, чем было до. Ты должен это замечать. Должен ее хвалить. И должен признавать сам факт ее стараний, как заслуживающий уважение. Она не обязана, но она делает, а ты счастлив благодаря этому.

— Но…

— Никаких но, пап! Тебе также нужно признать увлечения мамы. Признать и принять их. Вы диаметрально противоположные личности, но это не значит, что вы не можете быть друг с другом. Как известно, противоположности как раз-таки притягиваются. В данном случае важен сам факт признания ее личности. Ты должен уважать ее мнение. Пусть оно и кажется тебе абсурдным.

— Но тебе ведь оно тоже кажется абсурдным?

— Абсолютно. Но речь не об этом. Нам нужно наладить ваши отношения. А, значит, вся эта ее астрология, гадания и прочие неприемлемые псевдонауки должны быть признаны тобой как имеющие право на существование.

— Боже…

— Далее, ты должен принести извинения за те разы, когда она считает, что ты был не прав. После - начать за ней ухаживать.

— Ухаживать?

— Именно. Это значит, понять ее интересы и делать ей подарки исходя из них. Как ты уже знаешь, мама любит растения. Кактусы. Не дари ей издевательские розы или бегонии. Она так же любит гадания и псевдонауки. Подари ей какие-нибудь редкие книги, связанные с этим. А еще она однозначно порадуется украшениям из натуральных камней. Она считает, что они излучают энергию, которая способна влиять на жизнь человека.

— Поэтому у нее на прикроватной тумбочке в спальне стоит кристалл турмалина?

— Она уверена, что это аметист. А еще подходит ее знаку Зодиака.

— С ума сойти…

— Вот это то, чего ты должен избегать. Разговоров о том, что она сводит тебя с ума, что ее увлечения – ненормальные и прочее.

— Ладно, подарки, я понял… Сегодня поищу что-нибудь в интернете. Попробую заказать. Что еще?

— Цветы. Конечно же, это цветы. Все женщины от них сходят с ума. В их среде считается, что если мужчина не преподносит цветы, значит, женщина ему безразлична.

— А какие ей покупать?

— А вот здесь есть подвох. Я не знаю, какие цветы любит мама. Но если исходить из стандартных вариантов, то больше всего женский пол любит розы. Начни с них и не прогадаешь. Дальше можно будет варьировать композиции, наблюдать за объектом и его реакцией, а потом вычислить ее любимые.

— Тоже верно.

— Мама уходит от тебя на другую работу. Если я правильно поняла, мы переезжаем за город. У нее нет машины. Это идеальный повод начать возить и забирать ее с нового места.

— Я могу выделить ей машину с водителем…

— Нет!

— Нет? — удивленно протянул я. — Но ведь графики не совпадают…

— Папа!

— Ау? Что?!

— Ты должен показать ей, что дорожишь и заботишься, что тебе важно ее благополучие!

— Ааа… точно.

— А еще это расставит все точки над «i» для ее коллег. Служебные романы на сегодняшний день очень распространены. Ты же не хочешь, чтобы возле нее появился еще один Мирослав?

— Тоже верно, — похолодев изнутри, кивнул я, соглашаясь со словами дочери.

— Ты официально будешь признан как ее мужчина и это избавит нас от дальнейших хлопот. Даже, если она будет это отрицать, многим покажется подозрительным сам факт того, что она живет с мужчиной, который отец ее ребенка, и который ухаживает за ней, и при этом отрицает всякую связь с ним. Либо решат, что она врет, либо, что не в себе. В любом случае, мужчины станут ее избегать, а нам это на руку.

— Понял, взял на заметку, — отчеканил я, вслушиваясь в тихую, но уверенную речь дочери.

Кажется, Эмма и впрямь все продумала.

— И еще один момент. Я ее сегодня отвлеку, а ты возьми телефон и поставь на заставку наше совместное фото.

Да, было такое. Сегодня сделали вчетвером.

— Крупным планом поставь вас с ней. И сделай так, чтобы она не смогла его поменять. Ты можешь, я знаю.

— А ведь отличная идея! Она подтвердит нашу легенду о заботящемся мужчине рядом! — восхитился я смекалкой ребенка.

— Именно.

— Умница, Эмма!

— А вообще, если быть совсем уж серьезным… пап, я хочу, чтобы у меня было все, как у друзей.

— Ты про что?

— Я про семью. Про маму. Про папу. Брата и меня. Всех вместе, живущих вместе. Вы нравитесь друг другу и это видно невооруженным взглядом. Если ты постараешься, то сможешь ее завоевать. И тогда мы будем жить все вместе…

Я не выдержал и обнял своего ребенка.

На глазах дочери навернулись слезы, которые она стоически сдержала.

Если я мог сделать хоть что-то, чтобы они не пролились, а ее сердце не было разбито, если я хотел, чтобы мою дочь не воспитывали проходимцы-отчимы, я должен был приложить максимум усилий для исправления созданной ситуации.

Мне нужно было завоевать Васю.

Ради Эммы. Вани. Ради нас с ней.

Ведь, кто бы и что не говорил, а она нравилась мне.

И уже очень давно.

Мы переехали почти сразу, буквально спустя пару дней после осмотра загородного коттеджа Царева.

Брать с собой много вещей не стали. Я собрала учебники Эммы и кое-что из ее одежды, а вот своё добро перевезла целиком, потому что предполагала, что в квартиру босса больше не вернусь.

Что бы он там не говорил и не предлагал, семьи из нас выйти просто не могло.

Слишком разными мы были и глупо было это отрицать.

Однако ради детей я готова была сыграть в эту его игру под названием «Соседи. Дубль два».

Эмма заслуживала счастья после многих лет скитаний по съемному жилью, она заслуживала стабильности, любящего отца рядом и обычного детского счастья.

Я должна была сделать все, что от меня зависело, чтобы дать ей это.

Станислав своё обещание сдержал и отпустил меня с работы, пообещав дать хорошую характеристику.

На следующий день я поехала в офис к Цареву только за ней и для того, чтобы забрать оттуда свои вещи.

С некоторым сожалением я осмотрела своё так и необжитое новое место и тяжело вздохнула.

Вот так всегда.

Не успевала я обустроиться на новом месте, будь то дом или работа, как мне тут же приходилось с ним расставаться.

Я не уже давно забыла, что такое уют и обыденность.

Череда кабинетов и съёмных квартир сменяли друг друга со скоростью света.

Мне оставалось только надеяться на то, что моя новая работа станет постоянной и там у меня все будет хорошо.

В любом случае, я была настроена доказать и себе, и новому начальнику, и всему миру, что я - превосходный сотрудник, за которого можно и нужно бороться. Короче, что я чего-то стою, если говорить простыми словами.

— Так это правда? Ты действительно уходишь? Я думал, что это слухи…

На часах было начало десятого, мои вещи запакованы в картонные коробки и все, чего я ждала, так это своей характеристики, над которой Царёв корпел вот уже час, будто это была диссертация, а не несчастная характеристика на сотрудника!

— И тебе привет, Мир, — поморщившись, процедила я. Не было никакого желания общаться с ним. Не после того, как он вёл себя, устроив настоящее соревнование с Царевым. Будто я была каким-то не очень нужным трофеем, который требовалось завоевать только для того, чтобы доказать сопернику, что ты можешь.

— Это из-за меня?

— Что?

— Ты уходишь из-за меня? Если да, то…

— Это не из-за тебя! — перебила я коллегу.

К слову, он довольно быстро переключился я меня на Лильку, тут Стас был прав. Если Мирослав не получал того, что хотел, он быстро находил понравившейся девушке замену.

От этой мысли было противно.

Противно, что я могла думать, что Мирослав может стать для меня кем-то важным. Противно от мысли, что я чуть было не впустила такого человека в свою жизнь.

В чём-то Царёв был прав. Вкус на мужчин у меня и впрямь был ужасным.

Был и остался.

— Просто я не хочу недопониманий, — усмехнувшись, он сделал ко мне несколько шагов и попытался прильнуть за плечи, но я ловко вывернулась, уходя от нежеланных прикосновений.

— Мирослав, — строго произнесла я его имя. — У тебя что, работы нет? Почему пришёл сюда и занимаешься не пойми чем? Так ты расходуешь рабочее время? — я нахмурилась, скрещивая руки на груди. — Это вообще как понимать?

Воцарилось молчание.

Мирослав удивлённо на меня смотрел, будто не веря, что я могла сказать что-то подобное.

И, вообще, внешний вид у него тоже был не подобающим. О чем я ему поспешила сообщить.

Что это было за поведение такое? Он что, в кино пришёл? Галстук развязан и болтался на шее, как тряпка, рукава закатаны на подростковый манер, пиджака и вовсе нет.

— Вижу, общение со Стасом даром не прошло… — ошарашено выдал Мир, а я открыла было рот, чтобы возразить, да не нашлась. — Ты становишься на него похожей. Осторожнее, ещё чуть-чуть и станешь таким же чёрствым сухарем, как и твой начальник.

Зато наш небольшой диалог услышал Царёв. Он так и застыл в дверях своего кабинета с бумажкой на перевес. Видимо, с моей характеристикой.

— Готово? — спросила я, обращаюсь к Стасу, но, на мое удивление, он лишь отрицательно покачал головой.

— Добавлю несколько пунктов, — заявил босс. – Положительных!

В общем, с работы я всё-таки ушла.

Девчонки из других отделов моему уходу только обрадовались, более того, не стали этого даже скрывать. Мне же оставалось лишь надеяться на то, что в следующем коллективе меня примут лучше.

Домой я приехала рано. Сегодняшний день выдал я не рабочим. На новое место я отвезла документы, характеристику, кое-что из личных вещей и на этом все. В офисе меня ждали уже завтра.

Поэтому, не найдя ничего другого, я сначала прогулялась в ближайшем парке, чтобы скоротать время, затем отправилась забирать детей из школы, а после мы, набрав вкусностей в продуктовом магазине, направились домой на такси.

Своей машины у меня так и не было, а просить Царева выделить мне машину было как-то… уж совсем нагло. Крутилась я, проще говоря, как могла.

Правда ездить каждый день на работу и обратно на метро, а потом такси, вышло бы очень затратно, что по времени, что по деньгам, но пока я решила не загружать себя этой проблемой, мысленно пообещав себе решить ее позже.

День прошёл быстро и легко. Вместе с Эммой и Ваней мы приготовили обед, съели его, успели про него забыть, посмотрели мультфильмы, сделали домашнее задание, а затем встретили вернувшегося домой Стаса. На удивление, довольно рано, потому что на часах было только семь вечера.

Он с детьми о чём-то пошушукался за моей спиной, впрочем, как обычно, а затем ушёл к себе, предварительно заказав ужин. Так и не научился, наверное, доверять моей стрежне.

Ну и ладно, мне же лучше, не надо много готовить.

Я же тоже уже собиралась отправиться в свой домик, он же домик для гостей, мне предстояло развесить и разложить свои многочисленные вещи, как вдруг мои планы оказались сорванными.

На пороге возникла курьерская доставка.

С огромной и тяжеленной коробкой на перевес.

На все мои вопросы о ее происхождении курьер лишь равнодушно пожал плечами, подсунул бумажку, велел на ней расписаться и ретировался прочь.

Я же осталась один на один с непонятно откуда взявшейся посылкой, которую вроде бы никто не заказывал. Я уж точно нет, дети тоже, а вот Стас…

Мне стало интересно, что он придумал на сей раз.

Пыхтя и ругаясь про себя, будучи уверенная, что это его рук дело, я затащила коробку внутрь и каким-то чудом дотащила ее до гостиной.

Что же там, что же такое?

Я изнывала от нетерпения, пока раздирала обёрточную упаковку, а затем избавлялась от самой коробки.

Стол. Это оказался стол. Но непростой, а золотой. Шучу. То есть, почти. Этот стол был предназначен для рисования песком.

Большой, добротный, подсветкой.

— Эмма, — только и выдохнула я, располагаясь прямо на полу в гостиной.

Я давно такой хотела, хотя и понимала, что это глупая, практически детская забава. И только дочь об этом знала. Наверняка именно она подсказала Стасу подарить мне его.

Почти час прошёл в полном одиночестве, который я посвятила тому, чтобы разобраться в устройстве новой игрушки. Благо, дети были заняты своими делами в спальне, а вот Царёв…

Царёв объявился вскоре после того, как я подумала о нем.

Как говорится, вспомнишь хорошего человека… сразу появляется он!

Стас явился с двумя чашками ароматного дымящегося кофе, весь свежий, счастливый, с скорыми волосами после душа. Плескался в ванной, пока я возилась с тяжёлой коробкой. Чешуйчатый, чего уж там. Пф.

— Понравился сюрприз? — улыбнулся он, присаживаясь рядом и аккуратно расставляя чашки по бокам от нас.

— Завтра Эмму поблагодарю, — снисходительным тоном выдала я. Стас на мгновенье перестал улыбаться, стал весь серьезный, поджал губы и кивнул чему-то своему, видимо, решив, что вся затея в конечном итоге провалилась.

— Извини, я думал…

— Мне нравится! — поспешила я перебить своего бывшего босса. Вскинув голову я посмотрела на него, а Стас вдруг отчего-то отвернулся, будто избегая моего взгляда.

— Попробуем что-нибудь нарисовать? — задал вопрос Царёв, отвлекая меня от создавшейся неловкости.

— Конечно…

Нарисовать у нас практически ничего не получилось. Точнее, все то, что рисовала я, вызывало у Стаса недоумение и он принимался что-то дорисовывать и переделывать, а меня, в свою очередь, это злило и я рушила все, что он успел сделать.

Так мы и провозились с полчаса, пока чашки с кофе не опустели.

— У тебя талант, — наконец, выдал Царёв , отставляя от себя пустую чашку. — Талант выводить из себя, — добавил он, усмехнувшись.

— Это потому что я безропотно не соглашаюсь со всей той чушью, что ты обычно несёшь? — хмыкнула я в ответ, забирая у него чашку.

— Ты чего? Опять за свои гадания? — поморщился он, тем не менее, не сопротивляясь моим действиям.

— Арфа… — спустя некоторое время, уверенно заявила я. — Да. Определённо, арфа.

Я долго вглядывалась в кофейную гущу из-под чашки своего босса и пришла к выводу, что вижу именно этот старинный инструмент.

— Ты уверенна? — Стас нахмурился, пододвигаясь ко мне и тоже принимаясь вглядываться в темные узоры.

— Точно, уверенна.

— Я не особый ценитель музыки, — просипел он.

— Я не сомневалась, — ответила я, доставая из кармана домашних штанов свой телефон.

— Серьёзно? Будешь гуглить? — насмешливо протянул Стас. За что почти сразу получил телефоном по лбу. Тихо рассмеявшись в ответ, он лишь покачал головой.

— Итак, арфа значит… спокойную и гармоничную семейную жизнь… хм… надо же…

— О, как! Знаешь, а мне уже начинают нравится эти твои гадания! — довольным тоном протянул Царёв. — Что там ещё написано?

Я нахмурилась ещё сильнее, вчитываясь в статью.

— Арфа предзнаменует улучшение взаимоотношений между влюблёнными…

— Отличное гадание!

— А чему ты так радуешься? — Я повернулась лицом к Стасу. — У тебя нет возлюбленной и отношений тоже нет!

К сожалению, слушать меня собеседник не стал. Точнее, даже, если и услышал, что я говорила, настроение Цареву это не испортило. Что заведомо испортило его мне.

— Давай-ка теперь твоё глянем!

Стас аккуратно забрал мою чашку в свою руки и начал деловито ее крутить туда-сюда.

— Ты ещё долго?

— Я всегда внимательно отношусь к поставленной задаче. Дай мне рассмотреть картинку под всеми возможными углами, — буркнул Стас.

Зануда. Вот так у него было всегда! Он все и всегда рассматривал под лупой! Даже своих женщин!

— Рассмотрел.

— Ну? И? — нетерпеливо протянула я. Любопытство брало верх.

— Вижу пальму, а под ней расположился лев.

— Интересно… дай-ка тоже посмотреть…

Я взяла чашку у Стаса под тем же углом, что он ее держал и всмотрелась в предполагаемый рисунок.

Знаете, что? Да, он все верно увидел. Это была пальма, причём довольно большая и раскидистая, а под ней сидел довольный лев.

— Да, я вижу тоже самое… — покивала я.

— Моя очередь гуглить, — снова усмехнулся босс, на что я лишь закатила глаза. Чешуйчатый, что с него взять?

— Чего там выходит?

— Итак, пальма - это… похвала и почести, — после некоторых сомнений, прочитал вслух Царёв.

— Отлично! — От радости я даже захлопала в ладоши.

Кажется, на моей улице, наконец-то, собирался начаться праздник!

— А лев символизирует… — продолжил Царёв, — неожиданных влиятельных друзей…

А вот это было уже интересно.

В моей жизни собирался появиться лев? Да ещё и разные повести! Ну надо же, каким хорошим вышло гадание!

От радости я улыбнулась широко и искренне, вот только Стас моего веселья и воодушевления не разделил. Весь хмурый и недовольный, он собирался было встать, но я не дала ему подобной возможности.

Схватив его за руку, я потянула его на себя, заставляя приземлиться обратно на своё место.

— Чего это вдруг решил сбежать? — поинтересовалась я.

— Надоели эти глупые суеверия! — недовольно буркнул он, кивая на пустые чашки, оставленные возле стола с песком, на котором красовался не рисунок, а какое-то жуткое абстракционистское чудище.

— А только что радовался им, — пожурила я его в ответ.

— Радовался, да перестал!

— Куда? — Я снова дернула на себя Стаса, пытавшегося от меня сбежать и в этот раз не рассчитала силы. Царёв влетел в меня и оказался очень-очень близко. Так близко, что я смогла рассмотреть маленькую россыпь веснушек у него на носу и щеках. Надо же, а раньше ведь не замечала!

Кажется, он тоже разглядел во мне что-то новое, потому что замер на несколько мгновений, а после сделал то, что выбило меня из колеи. Вот прямо совсем.

Стас потянулся ко мне, убрал за ухо выбившуюся из хвостика прядь волос, а затем поцеловал меня в нос. После улыбнулся так, что я отчего-то покраснела.

Покраснела и рванула со всей силы.

Мы поменялись местами, вот только, если Царёв дёргался, то он не устраивал апокалипсис. Я же была сделана из совершенно другого теста. Поэтому уже через секунду я споткнулась об стол и опрокинула его навзничь, после чего грохнулась коленками на пол.

Под громкий и заразительный смех чешуйчатого, который даже не подумал о том, что это может быть неприлично! И некрасиво! И вообще!

— Нет, ну что за гад, а?! — воскликнула я, всплескивая руками и теряя остатки равновесия.

Вскоре все уже оба лежали на полу, в песке, и тихо смеялись

Царёв оказался прекрасной гадалкой, а, если быть точнее, то прекрасным чтецом знаков на кофейной гуще.

Он предсказывал мне похвалу и влиятельного друга. Так и случилось.

На новой работе все пошло гладко. И не просто гладко, после работы на Стаса новая должность оказалась для меня плевой. Я быстро и хорошо справлялась со всеми задачами, умело контролировала все цейтноты, проще говоря, все получалось, как по маслу. И очень скоро это заметила начальство, которое меня похвалило. А так же пообещало премию в конце месяца, если я и дальше буду себя показывать в таком же духе.

Кажется, мой настрой принёс мне удачу!

Что касается влиятельного друга, то я очень понравилась заместителю босса, его правой руке Вадиму Нестерову. Он же взял меня под своё покровительство и помогал во всем. Не скажу, что мне требовалось много подсказок, но все же место было новым, фирма для меня ещё незнакомой и кое-какие вопросы, разумеется, все же возникали. Вадим всегда спешил на помощь и всегда выручал.

Так мы с ним и подружились.

Моей радости не было предела.

Наконец-то я нашла место, в котором меня ценили и уважали. Начальство было довольно, коллеги радушны и приветливы. Зарплата выше всяких похвал, если я добьюсь-таки премии, а я собиралась ее получить в конце месяца любыми путями.

Все начало потихоньку налаживаться.

Если и дальше все собирались так идти, то за год я смогла бы отложить нужную сумму для ипотеки. Дальше - купить собственный автомобиль. Пара лет стабильности и я, наконец-то, смогла бы встать на ноги.

Вот только не все обрадовались моему успеху.

Как и ожидалось, Стас оказался чём-то недоволен.

— Что за хмырь?

Весь его вид кричал о том, что он был недоволен.

По обыкновению, он отвозил и забирал меня с работы. Так было удобнее, чем ездить на автобусе, а затем метро, а сам Стас заверил меня, что ему несложно.

Детей мы забирали по дороге, в школе они оставались на продленном дне. Как раз сейчас мы ехали за ними, а в это время бывший босс, старый знакомый, нынче несносный сосед и одновременно с этим отец моей дочери выражал своё недовольство мной.

— Это допрос или сразу перейдём к моменту, когда ты начнёшь меня отчитывать?

— А что, тебя есть, за что отчитывать? Чувствуешь свою вину? — Царёв бросил на меня мимолётный осуждающий взгляд, тут же переводя его обратно на дорогу.

Вот же ж!

— Мне не за что чувствовать вину, — тут же ощетинилась я. — Хотя, уверена, что ты, как и любой абьюзер, очень бы этого желал. Чтобы манипулировать мной.

— О, как мы заговорили! Сразу идут в ход психологические штучки! У вас, у женщин, всегда так, — хмыкнул Стас. — Я же просто спросил, что это за тип, что провожал тебя?

— Он - не тип, это заместитель моего начальника и мой коллега. Мы просто хорошо общаемся. Он помогает мне освоиться на работе.

— Ага, знаю я, как ты хорошо общаешься с коллегами…

— Останови машину! — зло завопила я.

— Что? Зачем?

— Буду бить тебя!

— Боже мой, и это взрослый человек!

— Почему ты ведёшь себя так, будто у тебя есть права на меня? Мы друг другу никто!

— Да, нас всего лишь объединяет общее прошлое, работа, а ещё ребёнок.

— Так все верно заметил, это прошлое! И работа тоже в прошлом, а ребёнок - это не веревка, которая намертво связывает друг с другом двух людей, ее можно любить и воспитывать, будучи не вместе!

— А чего ты так возмущаешься? Ну, спросил я, что за мужик за тобой хвостом ходит, ну, ответила ты, и что? Это повод, чтобы истерить? По-моему ты себе надумываешь то, чего нет!

— Это ещё как это?

— А вот так! Ты думаешь и даже больше, в глубине души желаешь, чтобы я за тобой ухаживал, завоёвывал, не сдавался после первого и второго отказа, если говорить проще. Женский пол это дело обожает. Только вот я не такой. Я человек прямой. Да, значит, да, нет, значит, нет. Мы не вместе, ты меня не хочешь видеть рядом, хорошо, я принял это. А вот ты - нет.

— Да ты совсем с ума сошёл! — Я всплеснула руками, наслушавшись бредовой теории Царева.

— Если бы я был неправ, ты бы сейчас так не кричала! Кстати, ты ещё и покраснела, — довольно улыбнувшись, выдал Царёв.

— Да что ты такое несёшь, пень самоуверенный, а?!

— Да ладно тебе, просто признайся в этом!

— В чем? — зло воскликнула я.

— В том, что всегда искала моего внимания!

— Да кому ты нужен, прости господи! Не ты ли совсем недавно признавался мне в том, что я тебе давно нравлюсь? Уговаривал выйти за тебя?

— Передумал.

— Что передумал? — не сразу поняла я.

— Жениться на тебе!

— Что?! Как это ты мог передумать, да ещё и так быстро?

— Когда увидел тебя с очередным хмырем! Время идёт, а ты не меняешься! Впрочем, разве после Макса можно вообще хоть чему-то удивляться?!

— Это не твоё дело! Не твоё, понял?! — прокричала я.

Я была злой.

Очень злой.

Царёв умудрялся вывести меня из себя за считанные минуты!

Сволочь! Он всегда был сволочью и я знала об этом, но все равно, где-то в глубине души надеялась, что он может измениться!

Но, нет.

Как показывал жизненный опыт, люди не менялись. Они могли делать вид, когда им было нужно, но на самом деле, этого никогда не происходило.

И глупо было ожидать чего-то подобного.

Вот и Стас лишь притворялся.

Чтобы добиться своих целей.

А целью была лишь дочь, которую он хотел видеть рядом с собой.

Я была лишь приложением к ней. Причём, не очень хорошим.

Вскоре мы забрали детей и всю оставшуюся дорогу провели в гнетущей тишине.

Эмма пыталась задать вопросы, выяснить, что стряслось, но ответов так и не получила. Ваня же сидел молча, поняв, что добиться от нас ничего не получится.

Каждый думал о своём и ни у одного из нас не было в голове радужных мыслей.

Наверное, я зря согласилась жить рядом со Стасом.

И, да, наверное, в чём-то он был прав.

Наверное я действительно ждала от него каких-то действий.

Только не тех, что он предпринимал.

На следующий день ситуация стала ещё хуже.

Я думала, что такого и быть не может, однако судьба еще раз решила надо мной посмеяться.

Стоило мне только порадоваться тому, что я нашла новую работу, на которой меня ценят и уважают, стоило только понадеяться на премию в конце месяца, как я взяла и заболела.

К вечеру у меня поднялась температура, а на утро я и вовсе не смогла встать на работу.

Пришлось звонить начальнику и объяснять всю ситуацию и по тону последнего я поняла, что он остался крайне недоволен.

Ну, ещё бы. Только устроилась, только похвалили и пообещали хорошую зарплату, как на следующий день я попросила больничный, хотя в самом начале, когда меня только брали, я обещала, что с этим проблем не будет, что ребёнок уже взрослый и самостоятельный, а здоровье у меня крепкое.

И действительно, я не помню, когда в последний раз болела. Наверное, сама накаркала. А, может быть, виноват был гадский Царёв, которого я вчера так и не смогла заставить закрыть форточку в машине, пока мы ехали домой.

В общем, случилось то, что случилось и теперь я боялась гнева своего нового босса, а старого поносила на чем свет стоит.

Вадим правда мне позвонил и пообещал прикрыть, велел не волноваться из-за больничного, заявив, что все это глупости. В общем, так или иначе убедил меня в том, что все будет хорошо.

Даже больше. Вечером предлагал приехать, привести мне чего-нибудь, но я решительно отказалась, памятуя о том, какой скандал мне вчера закатил Стас.

Настоящих. Идущих от сердца. Не подсказанных детьми, чтобы свести нас вместе.

К сожалению, я их не дождалась.

Так или иначе к восьми утра я осталась совсем одна. И, как бы сложно мне не было, я перебиралась в большой дом и устроила себе берлогу в гостиной. Притащила с собой плед, подушку, тёплое одеяло, вот только горячего супа, который обещал мне по телефону Вадим, под рукой не оказалось.

Сил готовить что-то я в себе не нашла, поэтому понадеялась на доставку, но не тут-то было.

В такую глушь не едем, стало мне ответом на том конце провода.

И, сколько бы я не пыталась объяснить, что это к глушь, и вообще, это элитный загородный посёлок, да и ехать недалеко, слушать меня не захотели.

Поняв, что это бесполезное дело, я попыталась заставить себя доползти до кухни, но результата это не дало. Так как ни Стас, ни дети не любили то, что я готовила, мы практически полностью перешли на еду из ресторанов, которую всегда забирали сами после работы. В общем, мышь у нас повесилась в холодильнике. Ничего питательного, и уж тем более горячего, вкусного и полезного супа я, разумеется, там не нашла.

Набрала было Царева, но он звонок сбросил, а потом прислал сообщение, что он на совещании. Шаблон сообщения, конечно, сам не потрудился набрать несколько слов мне в сообщении.

В общем, к обеду я совсем отчаялась, температура снова поднялась, таблетки от неё закончились и я впала в уныние, посчитав, что дела у меня вовсе безнадёжные.

Пока не позвонил Вадим.

Он не стал спрашивать, не стал что-то объяснять, просто уточнил адрес и уже через час был возле ворот царевского коттеджа.

— Но как же… как ты… я думала ты пришлёшь все это с водителем… я ведь…

Я выглядела ужасно, а чувствовала себя ещё хуже, но при этом Вадим стоял передо мной и улыбался, делая вид, что это совсем не так.

Мы прошли в гостиную, куда он занёс два пакета. Как выяснилось позже, один оказался доверху набит аптечными препаратами, а второй - готовой едой из какого-то ресторана.

— Супчик… грибной… — едва не заплакав от умиления, прошептала я, обессилено опускаясь на диван. Пройтись до входной двери и обратно с учётом расстояний в доме Царева оказалось не такой простой задачей, как могло показаться.

— Ты совсем бледная, может быть, лучше я отвезу тебя к врачу? — Вадим сразу отметил мое плохое состояние. — Ты очень бледная… — обеспокоено произнёс он, касаясь рукой моего лба.

— Нет-нет-нет! — тут же протестующе проговорила я. Паника накрыла меня с головой, стоило мне только представить себе людей в белых халатах и больничные стены. С детства так было. Не знаю, почему, но доктора до ужаса меня пугали. Тот же банальный поход к стоматологу выливался для меня в кошмар, до и после которого я горстями ела успокаивающие таблетки.

— Но почему? Ты же даже не знаешь, что с тобой, а таблетки в аптеке я наугад взял. Лучше пусть тебя осмотрят.

— Нет!

— Но почему? У меня кузина работает семейным доктором, давай я ей позвоню и она приедет, чтобы осмотреть тебя. Скажет, что лучше принимать, а наугад, на самом деле, нельзя…

— А тебе разве на работу не надо, Нестеров? — Я уже начинала жалеть, что коллега приехал ко мне, проявив заботу. Она собиралась вылиться в проблемы. Неожиданные. На которые у меня совсем не было сил.

— Я отпросился до конца дня, — отмахнулся Вадим, потянувшись в карман брюк за телефоном.

— У меня обычная простуда, поваляюсь недельку и все пройдёт, не надо никому звонить!

— Так, ладно, кажется, я понял, в чем тут дело.

— Да? И в чем же? — хрипло пробубнила я, распаковывая супчик.

— Ты боишься, да? Боишься докторов…

Какой догадливый! Прямо капитан очевидность.

К слову, я ожидала, чего угодно. Что он начнёт смеяться, что начнёт убеждать меня в глупости и иррациональности моего страха, однако ничего из пересиленного не произошло.

Вадим снял с себя пиджак, пересел ко мне поближе и легонько погладил по плечу.

— Она правда хорошая. И совсем на страшная. Знает своё дело, ничего лишнего не делает и не говорит. Приедет, прослушает тебя, оставит рекомендации и уедет.

На мое очень большое удивление, Нестеров говорил спокойно и серьезно одновременно.

Его тон не был ни осуждающим, ни снисходительным.

— У тебя, наверное, просто был плохой опыт с ними, не так ли? Но ведь это не значит, что все врачи - одинаковые? Среди них, как и среди представителей всех остальных профессий, есть и хорошие, и плохие. Но плохого бы я тебе точно не посоветовал, — он мягко улыбнулся, осторожно проведя рукой по моим растрепанным волосам.

Так, ладно, кое в чем Стас всё-таки был прав. Кажется, Вадим был не просто коллегой. Ну, то есть, с обычными сотрудниками так себя не вели. Не приезжали в глушь, чтобы привести лекарств и супа, не уговаривали бы пригласить личного врача на дом, как маленького ребёнка.

Что бы я там не думала про нас с Нестеровым, а вот у него были вполне однозначные подкаты в мою сторону.

И никто не запрещал мне их принимать.

Раз уж вчера мне официально заявили, что даже жениться больше не хотят, то почему я не могла принять заботу о себе от другого мужчины? В конце концов, я была права и нас с Царевым ничего не связывало. Да, была дочь, было прошлое и общее жильё, но отношений-то не было. Я была свободной женщиной. Женщиной, которой действительно был нужен врач, потому что температура зашкаливала, а перед глазами в определённый момент все начало плыть.

В общем, Лиза, кузина-доктор Нестерова всё-таки приехала. После того, как я ненадолго потеряла сознание, уговаривать Вадим меня больше не стал. Просто позвонил сестре и та прибыла в дом Царева.

Как и обещал новый друг, ничего страшного она со мной делать не стала, зато рекомендаций оставила уйму. Велела внимательно наблюдать за своим состоянием и чуть что, при ухудшении, сразу звонить ей или в скорую.

Я покивала, поблагодарила ее, попыталась оплатить вызов, но Вадим лишь покачал головой.

Он отлучился где-то на час, чтобы проводить сестру и съездить в ближайшую аптеку ещё раз, а когда вернулся, то застал меня уже куда более бодрой и уверенной.

Температуру мне сбили, накормили, отогрели, в общем, мне и впрямь стало получше.

Вадим привёз еще несколько пакетов еды и тут мне стало совсем не по себе.

— Это все правда слишком, Вадим. Ты не обязан и вообще…

— Мне несложно, перестань! — отмахнулся он, настраивая тв на мои предпочтения. Я попросила выбрать нам какую-нибудь легкую комедию.

Вадим решил задержаться и провести со мной вечер, чтобы проконтролировать приём всех лекарств, а я не нашлась, что возразить.

— Но…

— Никаких но. Кстати… а ты живешь тут одна? В таком огромном доме, да ещё и за городом? — устраиваясь рядом и откладываясь пульт в сторону, спросил Нестеров.

Вот Стас бы ни за что так близко не сел к болеющему человеку. Побоялся бы заразится и вообще, разве это было бы логично?

— Так это не мой дом…

— А чей?

— Мой. Что тут происходит?!

— Что тут происходит?

Царёв так громко и недовольно это рявкнул, что я едва не подпрыгнула на диване, на котором до этого чуть не задремала.

Мы с Вадимом смотрели тв и перебрасывались непринужденными фразами, как наш диалог вдруг зашёл в непредвиденное русло.

Впрочем, дать ответ мне так и не удалось, потому что нас прервали. Стас с детьми вернулись домой.

— Добрый вечер, — немного растерянно протянул Нестеров, поднимаясь со своего места и направляясь в сторону хозяина дома. Он протянул ему руку, чтобы поздороваться, но Царёв лишь одарит незваного гостя убийственным взглядом.

— Хмырь? — неожиданно выдала Эмма, обращая на себя внимание всех присутствующих в комнате людей.

— Дети, в комнату, — строго скомандовал Станислав и они вынужденно были нехотя подчиниться.

Вскоре мы остались втроём.

— Как это понимать? — зло выдохнул Царёв, сбрасывая с себя сумку с ноутбуком.

По всей видимости, в данный момент он не мог скрыть всю степень своего негодования, а она, к слову, была очень высокой.

— Вась, это твой супруг? — обратился ко мне Нестеров.

— Нет! — тут же воскликнула я, пытаясь сделать усилие над собой и встать с дивана. Надвигалась буря и валяться без дела мне явно не собирались девать.

— Парень?

— Нет же!

— Но это его дом… — подытожил Вадим, переводя взгляд с меня на Костю и обратно.

— Все сложно… — промямлила я охрипшим от болезни голосом.

Проклятье. Звучало-то как по-идиотски!

Словно я была каким-то глупым и запутавшимися подростком, в голову которого пришло только избитое до нельзя клише.

— В смысле? — спросил Вадим.

Кажется, ситуация смущала его, если не сказать больше - выбивала из колеи.

— В прямом! Это мой дом и я сюда никого не приглашал! — зло поцедил Стас, поворачиваясь лицом к своему, видимо, оппоненту.

— Я не знал, что…

— Мне все равно, — перебил его Царёв. — Это частная собственность и я не желаю Вас здесь видеть. Ещё чуть-чуть и придётся вызывать охрану, а то и полицию.

— Что ты несёшь? — запротестовала я, всё-таки сумев подняться со своего места. — Вадим - мой коллега, я заболела и он пришёл меня проведать! Как ты себя вообще ведёшь?!

— Вася, если он тебя тут обижает… я, конечно, не знаю, кем вы друг другу приложитесь, но уверяю, терпеть такое не нужно. Просто скажи, как есть и я помогу. Ты не обязана терпеть абьюз…

— О, мы совсем никем не приходимся друг другу! Мы всего лишь когда-то вместе заделали дочь, затем мы несколько лет работали в одной компании, а теперь уже больше полугода, как живем вместе. А так, в принципе, нас ничего не связывает, да, Карась? И, к слову, на счёт абьюза, руки всегда распускает она.

— Перестань немедленно! — возмутилась я и попыталась повысить голос.

— Вот! Видите?

— Ах ты гад! Когда уже перестанешь портить мне жизнь?! — С этими словами я швырнула в Стаса подушку, схваченную с дивана.

— Так, ладно, все с вами ясно… — выдохнул Нестеров, качая головой.

Наверное он почувствовал себя лишним, иначе и быть не могло. Бросив на меня нечитаемый взгляд, он начал быстро собираться и вскоре оставил нас одних, заявив напоследок, что не желает лезть в чужие отношения.

При этом у нас с Царевым не было никаких отношений!

Черт подери, у нас с никогда и ничего не было!

Ну… только в тот раз, когда на свет появилась Эмма… но это не считалось!

И пара поцелуев, которые случились недавно… но они ничего не значили!

— Какого черта ты творишь? По какому праву ведёшь себя так? Я не твоя вещь, Царёв! У тебя нет никаких прав шугать моих мужчин!

— Твоих мужчин? Твоих мужчин?! Ты сама себя слышишь? Вот ты, значит, какая? Я чуть за порог, а ты уже хмыря привела в дом? Ничего не постеснялась?!

— Я тебе ещё раз говорю, если ты такой глупый, Царёв! Во-первых, прав у тебя на меня нет, во-вторых, Вадим - мой коллега! И, в отличие от тебя, он мне сегодня помог! Я бы тут давно померла, если бы он не привёз ежу, лекарства и не привёл своего доктора! Он проявил заботу, слышал о таком? Ты вообще знаешь, что это такое или у тебя там операционная система вместо сердца? Ты даже трубку не взял, когда я тебе позвонила, а ведь знал, что я заболела!

Я тратила последнии силы на эту ссору, срывая голос и царапая горло до слез. Последние себя долго ждать не заставили, кстати.

Меня поражала его холодность и равнодушие к чужим проблемам. Будь я на месте Стаса и постаралась бы помочь тому, кто был рядом.

— Этот коллега подбивает к тебе клинья и даже такая недалекая девушка, как ты, должна была это заметить!

— Недалекая?

— Знаешь, что… может быть ты и была права! Может быть, нам не стоит жить вместе. Даже ради детей. Может быть, нам стоит разъехаться, как можно скорее и пусть каждый живет так, как считает нужным. Как бы там не было, я не хочу приходить домой и видеть у себя чужих мужиков, которые откровенно пускают на тебя слюни! Пусть мы и не вместе, но ты могла хотя бы уважить мое пространство, тебе не кажется, что это элементарные нормы приличия, Василиса?

— Ты… ты выгоняешь меня? Сейчас? — дрожащим от обиды голосом спросила я.

Сложно было поверить ушам и тому, что говорил Стас!

Ещё недавно он уговаривал меня на брак, чуть ли не силой притащил жить в свой загородный дом, а теперь все, закончилась любовь, завяли помидоры?

При первых же трудностях Царёв выбирал тактику побега?

И после этого считал себя мужчиной? Взрослым? Умником, в конце концов?

— Нет! Ну почему ты всегда и все переворачиваешь?

— А почему ты всегда ведёшь себя как законченная сволочь?! — из последних сил завопила я.

Сил оставаться в доме, где меня больше не желали видеть - не было.

Несмотря на ужасающее самочувствие, я ринулась в домик для гостей, чтобы собрать вещи и сегодня же покинуть чужое пространство.

Мысли были спутанными, в голове носился просто рой из них. Четкого плана не было, более того, нужно было что-то сказать Эмме, но ничего из этого не воплотилось в реальность.

И, нет, не потому, что меня ринулись останавливать.

Просто я банально грохнулась в обморок на порожках царевского дворца.

Думаю, это выглядело совсем не грациозно.

Впрочем, не мне судить.

Благо, что хоть поймали.

Наверное, поймали, по крайней мере, уже на следующее утро, Стас утверждал именно так.

А проснулась я, не поверите, в хозяйской комнате!

Я скажу вам так - у гада был вкус и понимание хороших вещей.

Мне кажется, я никогда ещё за всю свою жизнь не просыпалась в столь удобной кровати.

Перьевые полушки, удобный матрас, лёгкое, мягкое одеяло. Шторы были полузакрыты, пропуская минимум света, а рядом, на прикроватной тумбочке покоились чашка кофе и круассан.

— Что это? Я проснулась в альтернативной вселенной? — прохрипела я, пытаясь хотя бы сесть в чужой кровати.

— В альтернативной вселенной были бы хоть какие-то отличия от нашей, а мы с тобой все ещё в запутанных отношениях, не ладим друг с другом и готов поставить на то, что ты все ещё плохо себя чувствуешь.

— Зануда, — стало моим коротким ответом.

Я взглянула на прикроватные часы и едва не присвистнула - они показывали полдень.

Погодите-ка, а что тогда мистер Всезнайка делал сейчас дома?

Царёв заметил мой вопросительный взгляд, но только и пожал плечами в ответ, мол, что ты хочешь услышать?

На какое-то время воцарилось молчание. Про себя я отметила, что Стас был одет в домашнюю одежду, а шума детей не слышно.

Выходилось, что он отвёз их в школу и вернулся домой?

Но как же работа?

— Ты вчера меня не так поняла, Василиса... — начал было Царёв, но почему-то почти сразу замолчал, будто бы кто-то его перебил, хотя на самом деле все было не так. — То есть, я имею в виду, что я не прогонял тебя. Я выразился довольно грубо и был не сдержан, потому что меня разозлил факт присутствия чужого мужчины в доме в мое отсутствие. Я пытаюсь сказать, что… мне было неприятно. И ещё… кажется я ревновал. Несмотря на то, что ты не хочешь за меня замуж, несмотря на то, что не хочешь со мной работать или жить, я все равно, где-то глубоко внутри, считаю, что мы связаны и… где-то, в чём-то ты моя. Все это иррациональные мысли, не имеющие под собой никакой почвы, но… возможно я все равно на что-то надеялся. А увидев вчера Хмыря у нас дома… я не знаю, меня переклинило. Ты всегда выбирала других. Сначала Макс, потом Мирослав. И снова, стоило тебе только уйти работать в другое место, как нарисовался этот… новый в общем.

— У нас? — тихо прошептала я, не до конца веря своим ушам.

— Что?

— Ты сказал «у нас дома».

— Ну да… сказал, — Царёв даже кивнул в подтверждение своих слов.

Не знаю, почему, но я улыбнулась искренне и широко.

Это что же это означало? Это получалось, что в голове Стаса мы были действительно «мы»? Он считал свой дом ещё и моим?

Неужели он и впрямь настолько сильно симпатизировал мне? Ещё и ревновал?

Может быть, зря я не желала дать ему шанс?

Я-то была уверенна в том, что Царёв просто хочет идеальную семью, такую, чтобы по всем правилам и до меня ему нет никакого дела.

И мои худшие опасения на этот счёт подтвердились, когда вчера он уехал на работу, даже не поинтересовавшись тем, нужно ли мне что-то.

Я была уверена, что любящий человек или хотя бы неравнодушный человек будет вести себя иначе, что он проявит хоть какую-то видимость заботы, однако…

Однако мы со Стасом были очень разными людьми. Мы расходились во мнении… да во всем!

Абсолютно во всем.

Наши мысли не совпадали во всем, в чем только можно было.

Он был человеком науки, у него все должно было подчиняться логике, все должно было иметь какой-то смысл.

Он не верил в то, во что верила я.

Считал, что все можно измерить, а то, что не поддавалось цифровому обозначению для него и вовсе на существовало.

Порой он напоминал мне робота.

Но его ревность, причём сначала к Мирославу, а теперь к Вадиму, говорили сами за себя и куда больше любых слов.

А ещё Эмма была такой же. Она унаследовала от отца буквально все, что только можно было унаследовать.

И я любила ее.

Нам с дочерью разные взгляды на мир ничуть не мешали. Я бы сказала, что отношения с ребёнком у меня были доверительные и крепкие.

Может быть, упорствуй я с ее отцом чуть меньше и у нас с Царевым был бы шанс на какое-то совместное будущее?

Я задумалась над этим.

Попивая кофе, которое он принёс мне, я впервые всерьёз представила нас вместе.

Какой бы парой мы стали?

Дружной, любящей с взаимным уважением друг к другу?

Или одной из тех, что каждый день грызутся друг с другом по поводу и без, а к концу первого года уже ходят к семейному психологу?

Наши отношения стали бы наполненными драмой и слезами обид или же мы смогли бы найти баланс, который уравновесил бы наши непростые и совершенно разные характеры?

— Прости меня, Вась… — прозвучало как гром среди неба. Неожиданно. Громко. Твёрдо.

— Что?

Благо, что кофе я допила, а то, как пить дать, разлила бы все.

— Я сказал прости меня, пожалуйста…

Нелегко ему дались эти слова, ох, нелегко. Это было очень заметно по нахмуренному лбу и задумчивому взгляду.

Уверена, что Царёв нечасто разбрасывался такими словами, более того, ему было крайне сложно признать себя именно неправым.

Зазнайка, выскочка и всезнайка.

— За что именно ты просишь прощения?

Возможно, мне стоило прикусить язык и будь я чуть мудрее, я бы так и сделала, но мне и впрямь было интересно. А в чем именно Стас считал себя неправым?

Может быть он просил прощения за переслащенный кофе, кто знает? Мне было важно все четко понимать.

Царёв тяжело вздохнул, присаживаясь рядом.

— За то, что уволил тебя, зная, что ты совсем одна и нуждаешься в этой работе. За то, что понизил тебя в должности, прекрасно понимая, как унизительно это будет выглядеть для тебя среди коллег. За то, что позволил Мирославу начать утаиваться за тобой. За то, что очень часто с тобой груб. За то, что высмеиваю твои убеждения. Это оскорбительности и унижает твоё человеческое достоинство. За то, что осуждаю тебя за твой выбор, хотя у меня нет на это никакого права. За то, что всегда считаю себя априори правым, а тебя неправой, хотя даже статически это маловероятно. За то, что ни разу не сказал тебе спасибо за твою заботу и внимание. За то, что не поблагодарил тебя за прекрасную дочь. За то, что думал, что ты обязательно должна ответить взаимностью на мои чувства, при этом ничего для этого не сделав. За то, что не позаботился о тебе вчера, когда ты в этом нуждалась, а после ещё и накричал за помощь от другого человека, которую ты была вынуждена принять.

Сказать, что я опешила, значит, ничего не сказать.

Я слушала Царева, боясь пошевелиться и, кажется, даже не дышала в этот момент.

Этот короткий монолог Стаса… я ждала его все то время, что мы начали жить вместе.

Точнее, я была бы рада хоть какому-то одному извини из всего того арсенала, что он сейчас выдал.

И, знаете, что?

Удивительно, но вместо восхищения и радости я испытала совершенно другое чувство.

Глухую обиду.

Я всегда где-то очень глубоко внутри оставляла шанс на наши со Стасом возможные романические отношения. Просто потому, что считала его роботом зазнайкой, у которого нет ни чувств, ни совести, ни моральных устоев, ни понимания того, что правильно, а что нет.

Проще говоря он всегда казался мне ходячей энциклопедией, которой нужно объяснять элементарные вещи, связанные с эмоциями и чувствами других людей.

Однако то, что я услышала сейчас…

Это полностью перечерчивало мои предположения касательно характера Царева.

Он оказался хуже.

Намного хуже.

Нет, в тысячу раз хуже, чем я ожидала!

Он все прекрасно понимал и осознавал.

Он знал, что мне некуда будет податься одной с ребёнком на руках. Он знал, что коллеги начнут смеяться надо мной. Он понимал, что меня оскорбляет и задевает его оскорбительное отношение. Он все осознавал и при этом продолжал меня унижать и обижать. Он сознательно загнал меня в угол и, я даже не знаю, наслаждался этим?

— Садист… тиран... — прошептала я. — Абьюзер… нет, даже не так, ты просто сволочь, Царёв!

Не знаю, откуда во мне взялись силы, но они ощутимо прибавились, видимо, мне их придала злость. А ещё после длительного сна и горячего кофе организм всё-таки окреп.

Я даже встала с кровати, заодно спихнув оттуда ошалевшего Царева.

— Что.. что… как… — растерянно прошептал он, явно не понимая моей реакции.

Кажется, он думал, что она будет совсем другой.

Ну, ничего, индюк тоже думал, да в суп попал!

— Думаешь, это нормально, да?! — повысив голос, заявила я. — Нормально гонять человека, зная, что ему некуда деваться? Издеваться над ним, унижать, осклаблять! Влезать в его отношения и портить их! Ты же целенаправленно измывался надо мной все это время! Делал все так, чтобы я стала от тебя зависимой! Ты ломал меня, чтобы полностью подчинить! Так, чтобы я даже рта не подумала открыть, радуясь любой крохе твоего внимания или похвалы! Ты просто тиранище, ты моральный садист! Черта с два я останусь здесь, с тобой, в твоём драконьем логове! И черта с два я оставлю тебе дочь! Ты чертов псих, Царёв! Одному богу известно, что у тебя там в голове!

В момент осознания того, что все то, через что Стас пропустил меня, он, оказывается, сделал намеренно, пришло и понимание того, что это конец.

Не быть нам вместе.

Никогда.

Даже ради детей.

Все те крохи чувств и уважения, которые у меня к нему оставались, просто испортились за долю секунды.

Это был монстр.

Как я уже сказала - моральный садист.

Он получал удовольствие, мучая меня и кто знал, как далеко это могло зайти в будущем?

Я не собиралась превращаться в неуверенную в себе и забитую домохозяйку, клей, кажется, и хотел меня видеть Царёв.

— Не бывать этому! — покричала я, вызывая в глазах оппонента полное непонимание происходящего.

Да, Стас был растерян и я понимала это, но мне было все равно.

Ему же было все равно вчера, когда я была точь-в-точь также ошарашена? Так почему я должна была отвечать ему другим?

Ну, нет, что заслужил, то и получал!

— Ты прав, нам не стоит жить вместе! Я прямо сейчас соберу себя и Эмму и мы переедем!

— Куда?

— А какая тебя разница? — Я всплеснула руками. — Ещё вчера было все равно! Вот пусть и сегодня будет все равно!

Я не знала, куда поеду, но мне было важно, как можно скорее убраться отсюда. Из этого дорого, серого особняка, в котором меня принимали за человека второго сорта.

— Я ничего не понимаю! Ты можешь мне хоть что-то объяснить?! — взревел Царёв подобно раненому зверю. Я вздрогнула и едва не выронила телефон, который до этого успела схватить в руки.

— Я тебе уже все сказала!

— Я извинился! Я признал свою неправоту! Я полностью капитулировал перед тобой! Я даю тебе слово, что изменюсь! Я ревную тебя! Я дарю тебе подарки! Я делаю вид, что мне интересно то, что интересно тебе! Что ещё, женщина, просто объясни мне человеческим языком, что ещё мне нужно сделать, чтобы ты осталась мной довольна?!

— Почему ты кричишь на меня?! Теперь тебе остаётся только начать кричать и ещё больше унижать меня для полного комплекта! Не смей повышать на меня голос, Царёв!

— Я уже все испробовал, Вася! Буквально все! Я уже не знаю, как к тебе подступиться и выразить свои чувства! Я с тобой мягкий, уступчивый, я с тобой настоящий, я с тобой какой угодно, но тебе все равно всегда и все не так! Кто угодно лучше меня! Кто угодно!

— Хватит орать на меня, — протестующе протянула я.

— А как мне ещё донести до тебя свою мысль, просто как?! — Царёв истерично взмахнул руками.

Честно говоря, не припомню, чтобы видела его таким эмоциональным.

Обычно Стас был сдержанным и спокойным. К слову, меня это дико раздражало.

Я хотела видеть живого человека с эмоциями, но как там говорят? Бойся своих желаний?

То-то и оно. Получите, распишитесь.

В общем, в то утро мы со Стасом так ни до чего и не договорились.

Проругались два часа к ряду в попытке что-то друг другу доказать, но так ни к чему и не пришли.

Разве что детей довели. У Эммы словчилась истерика, когда я сказала, что мы с ней сегодня же переезжаем, а Ваня начал плакать.

Тем не менее от своего я так и не отступилась.

Решила, значит, решила.

Хватит, нужно было уже, наконец, разрубить этот узел и идти дальше по жизни с гордо поднятой головой.

Новая съёмная квартира оказалась… нормальной. Вот только как там говорят? К хорошему быстро привыкаешь?

Вот именно.

Я и привыкла к дому-дворцу Стаса.

Там было красиво, удобно и комфортно жить. Повсюду были установлены умные системы, к которым я адаптировалась слишком быстро.

После подобных новшеств проливание с обыкновенной двушке, казалось невозможным регрессом и шагом назад, в прошлое. В дикое и пещерное прошлое.

Но что поделать?

Я отчетливо понимала, что пришло время двигаться дальше.

Строить карьеру. Подальше от Царева.

Строить отношения. Как можно дальше от Царева.

Мы никак не подходили друг другу.

Пытались подобрать особый подход, подстроиться, смириться, много чего, но не вышло.

Иногда так просто случалось и все тут.

Ничего не поделаешь.

Я-то это понимала, но вот объяснить все это ребёнку, который только-только обрёл отца и жаждал общения с ним, было куда сложнее.

Я пыталась дать Эмме время, поэтому не лезла к ней с разговорами. Хотела, чтобы дочь сначала немного отошла, а уж потом бы мы с ней поговорили.

Однако и тут мои прогнозы оказались неверными. По сути, как обычно.

Эмма игнорировала меня всю неделю, что мы жили одни.

Она не желала со мной разговаривать ни по какому поводу. Даже на вопрос о том, что она будет на завтрак или ужин, она упорно молчала.

Что с ней делать, я понятия не имела.

— Эмма, пожалуйста, поговори со мной. Ты не можешь игнорировать меня вечно…

— Данная нам действительность говорит, что вполне себе могу, — холодно ответила мне дочь, размазывая по тарелке еду. Овощи и кашу.

Да-да, знаю, она это не кушать не любила, но не кормить же ребёнка фастфудом, как это проделывал ее абьюзивный папочка?

— Знаю, что тебе сейчас очень тяжело. Тебе кажется, что я все это делаю тебе на зло, но…

— Нет, я так не думаю. Я думаю, что ты это делаешь на зло себе.

— Прости, что?

— Ты делаешь это на зло себе, потому что не веришь, что заслуживаешь счастья. Как только оно начинает маячить на горизонте, ты делаешь все, чтобы отдалиться от него по максимуму. Ты не позволяешь стать себе ни успешной, ни счастливой, ни богатой. Это заложенная программа, определённый набор шаблонов, перешагнуть через которые ты попросту не в силах.

— Да что ты такое говоришь…

— Папа много раз предлагал тебе встречаться. Жить вместе. Пожениться. Он любит тебя, пусть и не умеет этого показать. А ещё тебя любит Ваня. А я люблю Ваню и папу. Сейчас мы могли бы завтракать все вместе и планировать, как проведём сегодняшний вечер. Как одна семья. Настоящая. Но тебе нужно не это. Тебе нужны постоянные ссоры, обиды, скандалы, ты просто не можешь без них обходиться. Папа сделал все, что мог. Он извинился, он отбивал тебя у других мужчин, он дарил тебе цветы, подарки, проявлял внимание, ухаживал, как мог. Ты знала, что он заказал тебе какую-то дурацкую книгу по магии трав? Старинную и безумно редкую? А ещё тебе делали на заказ золотые часы с гравировкой. А ещё папа уже несколько месяцев таскал с собой обручальное кольцо, которое так и не решился тебе подарить, просто потому, что был уверен - твой адский характер заставит тебя снова сказать ему «нет».

— Я… я…

— Ты кричала на него, что он не уделил тебе внимания, когда ты заболела, но в тот день у меня была важная олимпиада по математике, он не мог остаться дома и не отвести меня туда. А после у него была важная встреча с китайскими инвесторами, которая планировалась почти три месяца. Он собирался остаться с тобой дома на следующий день. И он тоже мог заказать этот чертов суп! А ты могла бы все это знать, если бы хоть иногда давала ему открывать рот. Хотя бы для того, чтобы оправдаться!

— Эмма…

— Ты думаешь, что ему легко все это далось, но ты так думаешь, потому что ни разу не спросила его о том, а какого ему? Ты всегда думаешь только о себе. О своих чувствах и эмоциях. А как же то, что чувствует он? Как же его гордость, самолюбие? Как же его желание быть уверенной в тебе? Разве это так ненормально? Мы приходим домой и видим незнакомого мужчину, с которым ты в обнимку смотришь телевизор. Просто представь себя на месте папы. Хотя бы на долю секунды. Ты любишь женщину, делаешь ей предложение, живешь с ней под одной крышей, у вас с ней дети, и тут обнаруживается какой-то Хмырь. И это сразу после того, как мы еле-еле отвадили от тебя Морду Треугольную.

— Эмма… я… все, что ты рассказываешь…

— Мы ночами не спади, строили планы по твоему завоеванию! Он уступил тебе во всем! Он признал полную неправоту, только голову на плаху не сложил для тебя…

— Куда?

— А чем ответила ты? Ужасной готовкой, бесконечным гонором и постоянными претензиями в его адрес?

— Эмма!

— Я хочу жить с ним!

— Немедленно перестань! Это все взрослые дела, ты не должна в них лезть! Стас не должен был втягивать в них вас с Ваней! Я ему устрою!

— Не смей! Ты хоть понимаешь, сколько у него дел? А знаешь, как он устаёт?! Ещё и ты ему мозг постоянно выносишь!

— Не разговаривай так со мной, я твоя мама, в конце концов!

— Я всё равно буду жить с папой! Он может добиться этого по суду! На нем меня спросят, с кем я хочу откататься и тогда я скажу все, как есть! А ты оставайся потом одна, здесь, в съёмной квартире и Хмырем!

Вот это вот поворот. Такого я точно не ожидала.

То есть, нет, конечно, я понимала, что дочери тяжело и где-то в чём-то она на меня злится… но я думала, что со временем она отойдёт.

Поймет, смирится, в конце концов…

Безграничная преданность отцу просто не дала бы этому осуществиться.

Ни сейчас, ни позже, никогда.

Теперь я это отчетливо видела.

Эмма на сто процентов оказалась дочерью своего отца.

И настрой у неё был вполне себе решительный.

Я вдруг резко осознала, что во всей этой глупой истории с Царевым, я могу потерять дочь.

По-настоящему.

Не нужно было мне соглашаться на все его манипуляции, не нужно было соглашаться жить с ним под одной крышей. И уж точно не следовало давать ни себе, ни ему, ни детям ложных и иллюзорных надежд на то, что мы сможем стать одной семьей.

Рано или поздно.

Я была виновата. Перед Эммой и Ваней в первую очередь.

Нужно было ставить их во главе угла. Я же поставила туда себя и свои чувства.

А теперь мы все за это расплачивались.

Эмму я отвезла в школу, по дороге молясь, чтобы она не выкинула что-нибудь и не сбежала. А после отправилась на работу, где меня ждал неприятный сюрприз.

Поначалу я не обратила ни на что внимания. Вышла и начала работать, как обычно. На первый взгляд ничего не изменилось.

Только вот это оказалось на первый взгляд.

Уже к обеду я поняла, что у меня за спиной шушукаются.

Сначала уверила себя в том, что мне все кажется и я придумываю, но в какой-то момент это уже перестало быть возможным.

— Я не поняла, Вадим, ты что, какие-то слухи про меня распустил?

Я долго игнорировала косые взгляды и досужие сплетни, но в определённый момент просто не выдержала этого.

Нестеров поднял на меня равнодушный взгляд и лишь хмыкнул в ответ. Неоднозначно так, я Вам скажу.

— Может быть, ты объяснишься? — Я развела руками в стороны.

— Во-первых, Карась, ты зашла к своему начальнику, без приглашения, позволь заметить, во-вторых, каким тоном ты мне задаёшь вопросы?

Вадим нахмурился, откидываясь в своём кресле и скрещивая руки на груди.

— Что происходит? — поинтересовалась я, но мужчина лишь поджал губы.

Так, ладно, я уже поняла, что он был зол га меня. И что наболтал обо мне лишнего. Вопрос был в другом - зачем ему это все понадобилось делать?

— А что происходит?

— Люди шепчутся за моей спиной, говорят гадости, которые я даже не хочу повторять. До больничного все было прекрасно, все о мной были вежливы и приветливы, а после все кардинально изменилось. Вот я и спрашиваю, что ты им такого успел наговорить?

— Правду? — Нестеров пожал плечами, будто бы издеваясь.

— Какую ещё такую правду? — зло прошипела я.

— Что ты вертехвостка, которая живет с мужем и при этом не против крутить шашни на работе с другим мужчиной?

— Что ты… что ты такое вообще несёшь, а?! Какой ещё муж, какие ещё шашни?!

Когда это у меня успел появиться муж, о котором я даже не знаю? И уж тем более, когда это я успела начать крутить шашни с коллегой на работе?!

— А что я не так говорю? Разве есть хоть слово неправды в моей речи? Разве я что-то не так сказал?

— Вадим…

— Ты ведь видела, что понравилась мне с самого начала, ведь видела? Любая женщина понимает, когда нравится мужчине. Тем более, что я и не пытался этого скрывать. Разве ты сразу не могла мне сказать, что замужем и у тебя есть дети? Что мне ничего не светит? Могла. Но не стала. Выходит, что тебя все устраивало, а значит, я прихожу к выводу, что тебе просто было удобно так себя вести. Ты использовала меня. Я помогал на работе, прикрывался, учил. Ты заболела, я принесся у тебе на всех парах, забив на все. А ты, тем временем, ждёшь мужа с работы. Супер, просто супер!

— Вадим, это все…

— Как думаешь, как я почувствовал себя в тот момент? Подсказка - глупо, это будет ещё мягко сказано. И все благодаря тебе. Поэтому я тебя умоляю, не надо сейчас строить из себя невинного одуванчика. Ты прекрасно понимала, к чему все идёт и чем все может обернуться.

Использовала его?

Использовала?

Вот просто… у меня не было слов, чтобы описать, что я испытывала в этот момент!

Использовала?

Да когда же я успела это сделать?

Что было не так с мужчинами вокруг меня?!

Разве я просила Вадима о чем-то? Хоть о чём-то? Разве хоть одно слово просьбы вышло из моего рта за время нашей совместной работы?!

Обиженные, закомплексованные, эгоистичные и трусливые мужчины, вечно перекладывающие ответственность на чужие плечи!

Вот, кто встречался на моем пути!

— Послушай, пожалуйста…

Что бы там не происходило, как бы сильно я не злилась и не считала Нестерова неправым, я старалась сдержаться.

Как бы то ни было, мы находились на работе и эта работа мне была нужна.

— А что мне слушать?

— Во-первых, я не замужем. Да, ребёнок у меня есть, не знаю, почему ты считаешь, что я обязана сообщать это всем подряд без разбора, но мужа у меня нет.

— Кто же тогда тот мужик, что едва не начистил мне рожу? Кажется, ты живешь у него. Уж не знаю, что сейчас за нравы такие пошли…

— Может быть, всё-таки дослушаешь меня? Это мой бывший начальник и отец моей дочери, но у нас с ним давно ничего нет. Я просто жила у него дома, пока не сняла квартиру. Мы с дочерью переехали. Это первое.

Не знаю, почему отчитывалась перед Вадимом, наверное, мне просто не хотелось думать, что снова придётся менять место работы.

Я только-только понадеялась, что у меня все наладилось и впереди забрезжила белая полоса.

Но если коллеги и дальше продолжат плохо обо мне думать и говорить, то работать на новом месте будет или очень тяжело или же вовсе невозможно.

Нужно было постараться выправить ситуацию, пока не стало слишком поздно.

— Второе, я уж не знаю, с чего ты решил, что между нами что-то может быть, но смею тебя заверить - это не так. Я глубоко разочарована в мужском поле и не нуждаюсь ни в его помощи, ни в дружбе, ни в поддержке, вообще ни в чем. Чем вас меньше в моей жизни, тем она проще и лучше. Третье, нет, я не заметила, что нравлюсь тебе, я искренне и, как теперь понимаю, весьма наивно понадеялась, что это вежливость и дружелюбие, обычное желание помочь новичку. Ты же, как оказалось, преследовал совершенно иные цели. И, четвёртое, я ни разу тебя ни о чем не попросила. Даже не намекнула на то, чтобы ты что-то для меня делал. Я не просила приезжать, не просила заботиться обо мне, вообще ничего не просила. Тем не менее, я искренне прошу прощения, если какими-то действиями ввела тебя в заблуждение и заверяю, что этого больше никогда не повторится, — выпалила я на одном дыхании.

Вадим даже приподнялся с места, кажется, он намеревался мне что-то ответить, но я такой возможности не дала, быстро покинув его кабинет.

Вот же ж угораздило!

А ведь правда, все зло в мире было от мужчин! Эгоцентричные, эгоистичные, самоуверенные индюки!

Знать их больше не желала!

Все! Закончено!

Отныне только я, Эмма, работа и карьера!

Чуть позже, конечно, может быть, несколько кошек, но это попозже, и вообще, я всегда любила животных!

Быстрыми шагами я направилась в женскую уборную, где провела десять минут, умываясь холодной водой и пытаясь успокоиться.

А остаток дня избегала всех, кого только можно было избегать.

К концу рабочего дня я, скрепя сердце, скинула Вадиму на карту деньги за еду, лекарства и врача, о которых не просила. Цифра вышла немаленькая и сама бы я столько не потратила, но гордость была важнее.

Лишь по пути домой я совсем сникла.

Мне предстояло забрать Эмму, зайти в магазин, чтобы купить нам еды, так же было важно не забыть корм для рыбки, приготовить ужин, разобраться с кое-какими важными документами, с которыми не успела поработать днём… в общем, дел было много, а вот сил и настроения полный ноль.

Сил не прибавилось ни на следующий день, ни через неделю, ни даже через месяц.

Я понимала, что совершала и продолжаю совершать недопустимые ошибки, но благо случилось хоть что-то хорошее - за моей спиной перестали шушукаться и все, наконец, вошло в прежнее русло.

Вадим несколько раз порывался поговорить со мной, однако я подобной возможности не дала. В конечном итоге он прислал мне голосовое сообщение, в котором извинился за своё неправильное поведение и пообещал больше ко мне не лезть.

Вот и славно.

Не нужны мне были ни его помощь, ни его общение. Не после того, как он поступил.

Распускать слухи - дело последнее. Так низко в моих глазах не падал даже Мирослав, который завязал со мной отношения вообще непонятно для чего.

Вот такими они были, мужчины.

Жадными до внимания, эгоистами, мстительными абьзерами и вечно везде правыми.

Впрочем, с ними-то давно все было понятно. А вот с дочерью…

Отношения между мной и Эммой так и не наладились.

Ребёнок начал со мной разговаривать, но очень сухо и исключительно по делу. А два дня назад я сдалась и отвезла ее к Стасу. Она очень просилась погостить у отца и говорила, что соскучилась по брату.

В общем, я не посмела ей отказать.

С Царевым мы так и не поговорили, я лишь передала ему вещи дочери и, холодно пообщавшись пару минут, ретировалась из его замка, как можно скорее.

А то, не дай бог, по привычке опять бы поссорились.

Детям и без того хватило стресса, устроенного недалекими родителями.

И вот тут ко мне пришло уже совсем другое чувство.

Полное одиночество.

Я поняла, что, по сути, у меня никого и ничего нет.

Карьера? Можно сказать, я начинала ее с чистого листа.

Друзья? Скорее знакомые, с которыми можно было провести время.

Семья?

Дочь предпочитала мне отца и так было с первых дней, как она узнала правду о Стасе.

Они с ним были похожи, на одной научной волне, понимали друг друга с полуслова. Я не вписывалась в их компанию.

Как показал опыт, я вообще особо никуда не вписывалась.

Меня накрыла жуткая депрессия и всю неделю без Эммы я промаялась в кошмарном настроении. Уже пожалела, что отпустила дочь, но забирать раньше времени означало нарушить слово, а у нас с дочерью и без того сейчас были не лучшие отношения.

В общем, я крепилась, как могла.

Задерживалась на работе вплоть до пятницы, а в субботу совершила глупость.

Не сказать, что совсем уж незапланированную, но тем не менее…

Я оформила машину в кредит.

Утром случайно наткнулась на рекламу корейского автопрома, а к вечеру уже держала в руках ключи.

Зарплата мне сейчас позволяла, более того, я давно ее хотела, но все время сомневалась, опасаясь то одного, то другого.

В общем, я всё-таки это сделала.

Радость и страх смешались воедино, но, что было сделано, то было сделано.

В воскресенье я поехала на своей новенькой девочке забирать Эмму из загородного дома Царева.

Путь предстоял довольно не близкий, но меня радовало то, что дорога за городом всегда была почти пустой, а значит, мне было куда проще и спокойнее.

Права я получала давно и практика в последний раз у меня была много лет назад, но ведь это как куда на велосипеде, навыки ведь не могли никуда деться, так ведь?

В общем, с утра пораньше я собиралась и попутно заехав в магазин, прикупив Эмме вкусняшек на обратную дорогу, я потихоньку последовала по заданному навигатором пути.

Я была спокойна и счастлива, наконец-то в моей жизни исполнилась хоть одна цель, но, знаете, как оно бывает?

Бедному жениться и ночь коротка.

Вот это точь-в-точь было про меня.

Просто слово в слово.

Я ехала по свободной дороге, включив радио и слушая забавную мелодию, при этом неспешно поедала лакричную палочку и планировала наш с Эммой день. Продумывала о кино или походе в кафе. В общем, на усмотрение дочери.

Только вот планам не суждено было сбыться.

Я не сразу поняла, что произошло, да и внедорожник появился резко, можно сказать неожиданно. В какой-то момент дорога к Цареву начинала чуть петлять и я предусмотрительно сбросила скорость, не зная, кто может появиться из-за угла, однако это все равно не помогло.

Да, наверное я всё-таки была неудачницей и всадником Апокалипсиса, как неоднократно говаривал Стас.

Иначе как ещё можно было объяснить то, что произошло?

На второй день после покупки долгожданной машины?

Авария. Не жуткая, нет, но столкновение получилось ощутимым, а из-под капота моментально повалил дым.

Но знаете что?

Это оказалось на самым страшным.

Не покорёженная новая машина, взятая в кредит на несколько лет вперёд. Нет-нет, совсем не это.

Куда более страшным оказалось, первое, осознание дороговизны внедорожника, когда я увидела его, выйдя из своего автомобиля. И второе - это страшные, бородатые дядечки, которые вышли из блестящей и новехонькой машины.

Их оказалось трое и все три были под два метра ростом, шкафообразные и, кажется, очень-очень недовольные произошедшим.

Практически мгновенно на меня подсыпался град уничижающих вопросов. Дядечки поинтересовались тем, есть ли у меня мозги, есть ли у меня глаза, есть ли у меня права. Точно ли мне выдали их на трезвую, так сказать, голову. Кто разрешил глупой блондинке садиться за руль. Также посетовали о том, что нужно ввести подобный запрет на законодательном уровне.

Они так громко кричали и возмущались, что просто до ужаса меня напугали, особенно, когда начали надвигаться в мою сторону.

В общем, в какой-то момент я так испугалась, что не придумала ничего лучше, как сесть обратно в машину и запереться изнутри.

Рука почти на автомате нащупала телефон и я набрала номер Царева онемевшими пальцами. Страх сковал меня, мысли спутались, в горле пересохло.

Не помню, что точно я сказала Стасу, по-моему я больше пищала и ревела, чем внятно изъяснялась.

Однако Царёв все каким-то чудом понял.

Понял и приехал. Благо, что я уже находилась неподалёку от коттеджного посёлка, в котором он жил.

Не знаю, что конкретно происходило дальше. Не все могу вспомнить, а то что смогла, было размытым из-за бесконечного потока слез, который не прекращался до тех самых пор, пока дядечки не ретировались.

Дальнейшую дорогу до дома Царева я тоже плохо помнила.

Можно сказать, что я очнулась уже тогда, когда меня разместили в гостиной и принялись отпаивать горячим чаем с ромашкой.

— Ты очень бледная, Вась… может быть всё-таки врача? Давай вызовем, а, я беспокоюсь…

Стас взволнованно обвёл меня взглядом, затем нежно провёл рукой по голове.

С первым глотком ароматного напитка пришло и чувство облегчения.

Я, наконец-то смогла облегченно выдохнуть.

Ужас аварии был позади.

Никогда ещё ничего подобного между нами со Стасом не происходило…

Он никогда не бывал таким… человечным. Простым в воин действиях. Тёплым. Настоящим. Родным и надежным.

Я впала в ступор на доли секунды.

А затем рвано выдохнула, повисая на своей опоре, подобно лиане, которой всегда нужна была поддержка.

Наверное, я и впрямь была похожа на этот цветок. Вроде бы грозная, ядовитая и вся такая сильная снаружи, а на деле…

А на деле мне всегда требовался тот, кого я могла бы крепко-крепко обнять.

Вот как сейчас.

— Спасибо, что приехал, — прошептала я, отстраняюсь от своего спасителя через несколько минут.

— Не нужно меня благодарить, — покачал головой Царёв.

— Как ты все это разрулил?

— Да неважно, не думай больше об этом, Василиса…

— Ты дал им денег, да?

— Да нет же, успокойся, просто забудь об этом происшествии, оно позади и все хорошо. Главное, что все целы. Главное, что ты цела.

— Ты заплатил им…

Боже, ну какой же неудачницей я всё-таки была, просто словами не описать! Ну как же ж так?! В первый же день за рулем угодить в ДТП, да ещё и с каким-то бандитами!

А что было бы, если бы не Стас?

Мне и подумать было страшно, но я все равно подумала. К горлу подступил ком, а глаза снова наполнились слезами.

— Ну какая разница, Вась? Все ведь правда хорошо, проблемы нет, на счёт своей машины можешь не волноваться, мои ребята отогнали ее в мастерскую, через пару-тройку дней будет, как новенькая. Тебе не о чем беспокоиться.

— Только у меня может быть все так нелепо! Я неудачница! Самая настоящая, понимаешь?! —Я всплеснула руками, всхлипывая. — У меня всегда все валится из рук, у меня бесконечная чёрная полоса, за что бы я не бралась, ничего не получается, а все, к чему я прикасаюсь в тот же момент рушится! Ты был прав, я просто какой-то вестник Апокалипсиса!

— Это я дурак, не слушай меня! — тут же эмоционально отозвался Царев.

От удивления я даже застыла на месте и перестала дышать.

Чего?

Это что это сейчас такое выдал Стас?

Это правда был он?

Может какой-нибудь клон? А что, он всегда был за науку, черт его знает, что финансировал и на что готов был подписаться.

В любом случае в двойника было легче поверить, чем в то, что Царёв сейчас действительно произнёс эти слова.

Что признал свою неправоту, да ещё и в таком ключе.

— Васенька, прости меня, я правда дурак! Я много чего наболтал, все на самом деле совсем не так, слышишь? Ты прекрасная девушка! Ты мечта для любого мужчины. Ты нежная, забеливая, смешная, женственная и очень-очень-очень красивая! Ты чудесная мать, мой Ваня к тебе прикипел за какие-то пару недель и полюбил, как родную! И ты хороший работник, ты прекрасно справляешься даже со сложными и многофункциональными задачами. На самом деле, каждый раз задевая тебя глупыми и необоснованными претензиями я просто искал твоего внимания. Совсем, как мальчишка, ну, который дергает понравившуюся девочку за косички, только бы та посмотрела на него. Хотя бы краешком глаза… хотя бы разок… ты чудесная, Вася… и ты мне очень давно нравишься. Сложно было признаться в этом даже себе самому, но спустя долгие годы, я все ещё влюблён в тебя… совсем, как тогда, когда мы были ещё юньцами.

— Ты… но… я… это…

Да, я потеряла дар речи.

В прямом смысле этого слова.

Я совсем не ожидала таких слов, такого поведения от Стаса.

Царёв всегда ругался на меня, критиковал все, что я делала и тыкал в ошибки носом, будто котёнка.

А тут…

Нет, ну, правда, а, может быть, всё-таки не он?

Разве Царёв умел придаваться в своих ошибках?

Разве он умел просить за них прощения, да ещё и так искренне?

Разве он мог любить?

Тем более, меня?

Я легонько встряхнула головой.

А вдруг привиделось или послышалось?

Я ж в аварию, в конце концов, попала совсем недавно. Может быть, тряхануло меня так, а? Теперь вот галлюцинации начались…

Наверняка надо было вызвать доктора…

— Вася, ты меня слышишь?

— А? Что? Я?

— Я только что признался в любви к тебе…

Нет, надо же, все было по-настоящему…

— Я…

Я не ожидала.

Я не до конца могла в это поверить.

Я была растеряна.

И я совершенно не знала, что сказать в ответ.

— Я не давлю на тебя, Вася. Ты не обязана мне что-то отвечать или, тем более, отвечать взаимностью. В конце концов, я все сделал, чтобы ты не ответила. Просто я хочу, чтобы ты знала о моих чувствах. Я хочу, чтобы ты знала, что ты не одна и у тебя есть опора в жизни, что есть к кому обратиться в любой ситуации. Я всегда помогу. А я ещё я хотел, чтобы ты понимала, какая ты замечательная на самом деле и не думала о себе плохо. Никогда. Авария - это просто ерунда, такое со всеми случается, просто у тебя не было практики. Я тоже поначалу кучу таких мелких ДТП устраивал. Это не делает тебя глупой или неправильной. А вообще, если хочешь, я тебя поучу. Мне несложно. Я бы переложил раньше, но не знал, что ты решишь купить машину так внезапно…

Нет, я правда не знала, что говорить и как вести себя. Что отвечать Стасу?

Доброму, терпеливому и заботливому Стасу?

Прошлому-то мне всегда было, что сказать.

Очень много всего.

А этот новый Царёв… он просто обезоруживал…

— Правда, что ты давно купил кольцо для меня?

Не знаю, вот просто хоть убейте, не знаю, почему из всего того, что модно было сказать, я сказала это. Точнее, спросила.

Я, например, могла спросить куда более очевидные вещи. К слову, не ударялся ли Стас в последнее время головой? Давно ли был на плановом обследовании у врачей? Не контактировал ли с инопланетянами? Ну и все такое в этом роде.

Я же почему-то спросила о кольце.

Будто бы где-то в глубине души для меня это было самым важным.

Впрочем, вполне возможно, что все именно так и было.

Возможно, конечно, только возможно, что я думала и желала больше всего именно этого.

Кольца и вот таких вот слов, что сейчас произнёс Стас.

— Эмма проболталась?

— Я бы сказала, что это не было случайностью…

— Ну что ж… не буду отпиваться. Так и есть. Эмма не соврала.

— Как давно? — тихо поинтересовалась я, встречаясь глазами с собеседником.

— Три месяца назад.

— И столько времени молчал?

— Знал, что ты откажешь.

В этом тонн прозвучало столько уверенности, что не осталось и капли сомнения - так и было.

Станислав был уверен, что я скажу нет.

И он был прав.

Но так было лишь до некоторых пор.

С тех пор, как дочь устроила мне самый настоящий выговор, я постоянно мысленно возвращалась к этому разговору.

Возвращалась и понимала, что тоже была во многом не права со Стасом.

Возвращалась и жалела о некоторых своих словах. О некоторых своих поступках. О некоторых своих выплеснутых не к месту эмоциях.

Все же, чтобы не говорил и не думал Стас, а я была уже далеко не ребёнком и свои чувства мне нужно было научиться контролировать.

Ему чуть больше их проявлять, а вот мне чуть меньше.

В целом, если вдуматься, то мы могли стать отличной парой, которая бы идеально друг друга дополняла.

Нужно было только по-настоящему этого захотеть.

И пойти друг другу навстречу.

Я давно этого желала.

Не признавалась себе даже в мыслях, но хотела, чтобы Стас обратил на меня внимание.

Чтобы сказал о моих талантах.

Похвалил.

Зауважал.

Чтобы начал ухаживать и вслух признал мои сильные стороны.

Указал на мою внешнюю привлекательность.

Чтобы показал, что готов заботиться и защищать.

Не только Эмму, но и меня.

И не только ради Эммы, но и ради меня самой.

И это, наконец, случилось.

— Мам, пожалуйста, потише…

— А что я? Я ничего, - пожала плечами, будто ни в чем не бывало.

— Ты скоро дурку протрешь в тарелке…

— Какую ещё дырку, ты о чем?

Я, наконец, обратила внимание на дочь, повернувшись к ней.

Ах, да, точно. Эмма оказалась права. Впрочем, как и обычно.

Я взбивала основу для будущего теста. Собиралась испечь шоколадные кексы с орешками.

Чтобы побаловать домашних.

В то время, как они, гады, в наглую сидели и едва не заигрывали с другими.

Прямо на глазах жены!

Беременной, между прочим!

— Мам, это просто папина помощница, пожалуйста, положи нож.

— Мне нужно порезать…

— Что? Это же выпечка, здесь ничего не нужно резать…

— Что-нибудь, — прохрипела я, сверля взглядом два затылка.

Один Стаса, а второй его рыжеволосой «помощницы».

Знавала я таких помощниц!

Так бы и дала ей!

Сидела тут, бесстыжая, ничего не стесняясь! Ух!

— Может пойдём лучше на кухню? В столовой ведь неудобно все это делать… — протянула Эмма.

— Да, но планировка столовой и гостиной позволяет мне следить за твоим безвольным, бесхребетным, на все согласным папочкой, — зло прошипела я, с грохотом опуская пластмассовую миску с тестом на стол.

Стас вместе с помощницей вздрогнули и синхронно повернулись на источник шума. Встретившись взглядом со мной, Стас лишь недоуменно пожал плечами, мол, что такое, ты чего творишь?

Я сузила глаза и зло выдохнула.

Вот так у нас повелось в браке.

Я думала проблемы будут касаться чего угодно, но никак не предполагала, что большая часть ссор за последний год придётся на ревность.

На мою ревность.

Необоснованную.

По крайней мере Стас так утверждал.

И он был не прав!

Чуть ли не каждый месяц менял этих своих секретарш, да помощниц! А юристы и бухгалтера у него вечно были исключительно женского пола!

Почему?

У него не находилось ответа, а я злилась.

И он видел, что я злюсь, но никак не хотел мне уступать!

Вот у нас и шла холодная война.

Я гнула свою линию, Стас - свою.

И, как обычно, никто не желал отступать.

Эмма с Ваней всегда старались сгладить углы во время наших конфликтов и, что-то мне подсказывает, что, если бы не дети и их мудрость, мы бы с их папочкой уже давно бы поубивали друг друга.

Кстати, говоря о Ване, несколько месяцев назад, когда мы с Царевым были уже женаты, объявилась его бывшая.

И знаете с какой претензией, если не сказать, требованием?

Отдать ей Ваню.

Услышав это впервые я поняла одну важную вещь.

Я приняла Ваню за своего. Кажется, уже очень и очень давно, просто не осознавала этого до конца.

Я готова была вцепиться в горло этой наглой девке, что бросила ребёнка на произвол судьбы, а теперь явилась, спустя больше года.

Я сделала все, чтобы она исчезла из нашей жизни. Мало того, что я не готова была мириться с наличием второй мамы у Вани, так это ещё вызвало бурную волну ревности в сторону Станислава.

Его бывшая как раз и стала триггером, который запустил во мне эту черту.

С тех пор я периодически закатывала истерики мужу, а он лишь улыбался на них в ответ, приговаривая, что он никому, кроме меня не нужен.

Ну-ну, тоже мне, гений!

Я видела, между прочим, как на него глазели!

Причём все и везде!

Будь мы в кино, театре, ресторане или магазине. Будь мы в России или путешествуй по другим странам, везде мой супруг находил отклик в женских сердцах, и они готовы были одаривать его томными взглядами и загадочными улыбками.

Так бы и прошлась по этим курицам!

К слову, ревность моя обострилась с беременностью.

Да-да, спустя полгода брака, я забеременела и теперь мы ждали пополнение в семье - мальчика.

Чудесного и долгожданного, а самое главное, любимого уже сейчас мальчика.

Которого я хотела назвать Никитой, а Стас Владиславом.

Спор у нас вышел растянутым на несколько месяцев и что-то мне подсказывало, что он не утихнет до самого рождения малыша.

К слову, дети его ждали не меньше. Ваня был в восторге от самой мысли о том, что он уже не будет самым младшим в семье, а ещё у него были грандиозные планы по играм с маленьким, а Эмма просто радовалась и улыбалась.

Моя маленькая принцесса, наконец, была счастлива.

А я была несказанно счастлива от мысли о том, что она счастлива.

Теперь у неё было все, о чем она всегда так мечтала и чего была лишена, в основном, по моей глупости.

Большой и красивый дом.

Большая, дружная (почти) семья.

Любящий и заботливый отец.

Брат и друг в одном лице.

Иногда мне становилось очень страшно. Моментами накатывала огромная волна страха, иррационального и совершенно необоснованного, но такого сильного, что я все сжималась изнутри.

А что, если что-то пойдёт не так?

Если кто-то отнимет у нас наше долгожданное счастье?

Счастье, к которому мы столько времени шли, преодолевая огромные трудности…

Что, если я все случайно разрушу?

В такие моменты, Стас будто чувствовал мое настроение и крепко-крепко меня обнимал.

Совсем как тогда, на диване в его гостиной после той жуткой и первой (но не последней) ДТП, которую я устроила…

Обнимал и начинал нашептывать успокаивающие слова. А когда я немного расслаблялась в его тёплых и родных объятиях, начинал засыпать меня комплиментами, едва не внушая, что я самая умная, красивая и желанная.

Мне очень сильно повезло.

Повезло встретить свою любовь и не оттолкнуть ее окончательно, несмотря на многочисленные попытки.

Повезло полюбить умного и достойного мужчину, который разглядел во мне все мои плюсы и совершенно уверено закрыл глаза на минусы.

Вот сейчас у меня было примерно так же.

Я боялась и ревновала одновременно.

Новая помощница любимого супруга была уж очень хороша собой, но, самое главное, в отличие от меня умна и прилежна в работе.

— Мам, тебе не о чем переживать, ты намного лучше неё, — прошептала Эмма, поняв, что происходит.

Вот так всегда. Дети всегда пытались оградить нас со Стасом от любого рода недопониманий. Хотя, казалось бы, все должно было быть как раз наоборот.

— Эмма, детка, сходи наверх, подового Ваню, скоро будем кушать, — попросила я.

— Но ведь ещё даже тесто не готово, — попыталась запротестовать дочь, но я решительно покачала головой, давая понять, что не приемлю спор в данный момент.

Тяжело вздохнув и попросив не натворить глупости, Эмма повиновалась мне и вскоре мы со Стасом и его помощницей остались одни.

— Стас, любимый, ну сколько можно заниматься работой? Сегодня же пятница, на часах уже девять вечера. Да и девушку совсем измотал, разве так делается?

Я бросила все дела с тестом и отправилась к мужу и его секретарше.

Надоело наблюдать за их двухчасовым совещанием.

В конце концов, что она там могла задач исполнять? Она не была деловым партнером, не была замом, тоже мне важная цаца!

— Что Вы, все с порядке, — тут же ответила рыжая нахалка, поднимая на меня взгляд.

Стас посмотрел недовольно, а ещё как-то… обреченно. Он уже знал, что последует за таким вот моим настроем.

Как-никак мы уже год были в браке и усекли узнать характеры и привычки друг друга.

И не надо делать сейчас такое оборванное лицо! Сам знал, что все именно так и получится, специально играл на моих нервах! Я слышала, что многим мужчинам нравилось, когда их девушки или жены их ревновали. Так эти эгоисты потешают своё необъятное и ненасытное эго.

— Ну как же? — возразила я, откидывая помощницу недобрым взглядом. — Вы совсем ещё молодая, наверняка не замужем и не будете, если Ваш начальник будет Вас так задёргивать. Стас, милый, разве так можно? У юных девушек ещё и личная жизнь есть помимо работы, — процедила я сквозь фальшивую улыбку.

— Нет-нет, карьера превыше всего, я нацелена только на выполнение рабочих задач. Да и вообще, брак - это сейчас не очень модно. Можно сказать, что он себя изжил. Я туда не стремлюсь, — улыбнулась рыжая.

— Вот, оно, значит, как?

С каких это пор, стесняюсь спросить, замужество для девушки стало не в почёте? Что за лапшу на уши пыталась повесить мне эта зазнайка? И что это ещё был за снисходительный тон и взгляд?

Это что же это, она считала меня какой-то жалкой?

Она считала, что она лучше меня?

Потому что не замужем и не беременна?

— Милая, мы скоро закончим…

— Просто брак не так интересен, как уводить чужих мужей из семей, правда? — все ещё улыбаясь произнесла я.

— Ч-что? — Помощница Стаса сделала вид, что не понимает, о чем речь. Перевела растерянный взгляд с меня на начальника и обратно.

— Вы что-то не так поняли, наверное, — пролепетала она, начиная понимать, что влипла по уши.

А нечего было тащиться в дом к боссу и торчать там два часа, а потом ещё острить с его беременной женой.

Сама напросилась.

— Разве? — Я пожала плечами, придавая выражению лица самый, что ни на есть невинный вид.

— Конечно…

— Разве девушки, нацеленный на карьеру, торчат допоздна в загородном коттедже своего начальника? Чего Вы добиваетесь, милочка?!

— Я… я… — пролепетала рыжая, явно не понимая, как выкручиваться из этой ситуации.

Ну, что, будешь распускать язык?!

— Так, ну все, Марина, Вам уже пора, с остальным разберёмся завтра в офисе…

— Завтра суббота, — зло прошипела я до невозможности напоминаю огромную змею. Очень злую, я вас скажу змею.

Теперь растеряно и даже испугано смотрел на меня Царёв.

Он что, забыл, что обещал нам?

Мне и детям?

Вообще-то у нас были планы!

Парк, кафе, кино!

И никуда бы его наука и бизнес не делись!

Семья важнее всего!

Сколько ещё сил и времени мне придётся затратить, чтобы вбить это в голову супругу?

— Да… точно… Марина, мы доделаем с вами все в понедельник…

— Но дедлайн же, Станислав…

— Подождёт ваш дедлайн, — прорычала я, сузив глаза и нависая над парочкой хищным коршуном.

— Подождёт наш дедлайн, — заученно повторил Стас, поднимаясь с насиженного места и давая знак рукой помощнице, чтобы она сделала тоже самое.

Неуверенно поозиравшись по сторонам, будто не до конца веря в происходящее, она начала лихорадочно собирать разбросанные перед ними на журнальном столике бумаги и при этом безостановочно кивать.

Кажется, я поставила ее в неловкое положение.

Вот и хорошо!

Вот и нечего было лезть к женатому начальнику!

Спустя пару минут, Царёв выпроводил помощницу из дома, отправив ее с водителем обратно в город.

Вернулся назад в гостиную хмурым и явно готовым в препирательствам.

— Вася, это перебор, — начал Стас. — Это работа. Мы дома. Мы не делали ничего, что ты могла бы неправильно интерпретировать. Я делаю все, чтобы ты не ревновала и не мучила себя бессмысленными терзаниями, но ты все равно продолжаешь гнуть свою линию. Как прикажешь мне работать дальше? — Он развёл руками в стороны, строя из себя чуть ли не святого.

Я зло бросила кухонное полотенце на пол и приблизилась к мужу.

— Будешь делать вид, что ничего не понимаешь? Серьезно?! — громко возвестила я.

— Но я действительно ничего не понимаю!

— Ещё и кричишь на меня!? Я родила тебе ребёнка, я твоя жена, я беременна, а ты будешь на меня кричать?!

— Но я же все уже делаю, как ты хочешь, — взмолился Царёв.

— Все, да не все! Я просила тебя на наминать девушек?! Просила?! Просила! Что делаешь ты?!

— Я…

— Ты игнорируешь все просьбы своей любимой, беременной жены!

— Боже… — в каком-то тихом ужасе прошептал Стас.

— Я тысячу раз говорила тебе, что не потерплю молоденьких секретарш возле тебя, которые рано или поздно начнут крутить своим хвостом!

— Что же ты такое несёшь?

— Что надо, то и несу! В чем проблема нанимать парней?!

— У меня итак восемьдесят процентов персонала - это мужской пол, куда ещё больше-то?!

— А мне все равно!

— А тебе всегда все равно, я это уже давно заме…

— Ай!

Стас резко замолчал. В глазах появился ужас от понимания того, что случилось.

Довёл меня, гад!?

— Что такое? Васенька!

Царёв тут же подлетел ко мне, схватил, потянул к дивану. Бережно усадил и принялся наглаживать живот, целовать меня в лоб.

А ещё просить прощения.

— Прости, пожалуйста… прости!

— Ох… — Я положила ладони на большой живот и медленно выдохнула.

Маленький шумел.

Сразу начинал буянить, как только мы с его папочкой начинали выяснять отношения. Будто бы выражал таким образом свой протест и несогласие.

— Он у нас с характером, — прошептала я, тут же забывая и нашу склоку со Стасом, и ее причину, и все наши недопонимания с ним.

— Точно, — кивнул Стас, улыбаясь и соглашаясь со мной. — Весь в мамочку.

Мы тихо рассмеялись.

Наконец-то хоть в чём-то сошлись во мнении.

— Я наберу себе в штат парней, Вась, не переживай, ладно? — тихо, но уверенно произнёс Царёв, пододвигаясь ближе и наклоняясь к животику, чтобы его поцеловать. — Просто ни о чем не переживай.

— Обещаешь? — Я взглянула на любимого супруга с неподдельной надеждой в глазах. Да, так мне было бы намного спокойнее.

А ещё приятно от мысли, что Стас готов ради меня на все.

— Обещаю. — Он нежно, с каким-то восторженном трепетом поцеловал меня в лоб. — Будем с пацанами вместо корпоративов на рыбалку ездить, — усмехнулся он.

— Отличная идея, как по мне, — улыбнулась я, покрывая глаза.

Впервые за вечер на меня накатили спокойствие и умиротворенность.

Вот всегда бы так…

Всегда бы так и жизнь была бы идеальной!

Да вот только в реальном мире ведь так не бывало, правда?

— Вася?..

— А, да?

— По-моему горелым пахнет, нет? — неуверенно протянул супруг.

— Ой… — только и смогла, что пискнуть я.

— Вася, на плите что-то есть?

— В духовке… наши кексы…

Мы вместе, не сговариваясь ринулись на кухню - спасать то, что осталось от сладкой выпечки.

Что ж, возможно, мне стоило работать, как над своим браком, так и над своими кулинарными способностями.

И в кои-то веки я была уверена в своих силах и будущем успехе!

— В следующий раз, обещаю, я испеку лучшие кексы, какие ты только ел.

— Лучшие? — неуверенно протянул Стас, при этом улыбаясь.

— Ну ладно, просто съедобные.

— Тоже неплохо. Главное, с любовью!

КОНЕЦ

Конец