Реаниматор

Глава 1

Он оттянул крышечку разъёма и посмотрел на маленький индикатор заряда – тот приветливо мигал зелёным. «Мошонка» работала в режиме ожидания, готовая в любой момент подключиться к плексу для считывания информации. Норман улыбнулся чему-то внутри себя самого, достал плекс, расправил и натянул наголовник. Почувствовав, как электроды вдоль наголовника упёрлись ему в кожу, он надвинул на глаза очки визора, нажал на мягкую кнопку у виска и стал ждать. Заряда плекса должно хватить до утра, пока они с Синицей не дойдут до устья каньона, где их будет ждать машина поддержки.

Визор осветился, появилась заставка – красивая девушка с тёмными вьющимися волосами смотрела на него вопросительно. Она могла смотреть утвердительно, удивлённо, негодующе и как-то ещё – искусственный интеллект, подключённый через мировую сеть к серверам лаборатории, мог общаться с ним по-разному, а подходящие варианты рассчитывались в зависимости от проходимости канала и мощности подключенной к нему аппаратуры.

Плекс запрашивал процедуру. Норман улыбнулся ещё раз, пошарил в темноте палатки, засунул руку в сетчатый карман справа о себя, нащупав провод, достал его, расправил и вставил одним концом в плекс. Другой конец он подсоединил к «мошонке». Девушка на визоре несколько мгновений никак не реагировала на девайс. Затем в выражении её лица наметились изменения – на лице заиграла улыбка, правая бровь приподнялась, что придало прекрасному электронному изображению налёт ехидцы:

- Решил всё-таки пообщаться со мной, любимый? – девушка сделала брови домиком, потом уселась в появившийся под ней стул. – О чём хотим поговорить сегодня? – сказала она с явным немецким акцентом.

- Только давай без психоанализа, прошу тебя, – тихо, чтобы не разбудить Синицу, заговорил Норман.

- Ты где это? – спросила девушка. – Почему ты разговариваешь в темноте и так тихо, будто рядом с тобой два медведя спариваются, а ты лежишь с камерой в кустах и снимаешь процесс для будущих поколений?

- Как ты угадала? – спросил слегка удивлённый Норман.

- Угадала что? Ты снимаешь трахающихся медведей из засидки? – девушка заинтересованно подалась вперёд. – Ну-ка, с этого места поподробнее.

- Нет. Ну, почти нет. Я лежу в палатке, сейчас 3 часа утра. Снаружи +2, только что большая часть влаги закончила опускаться в долину. Палатка слегка просе…

- Ты пошёл в поход? – констатировала девушка. – Пошёл в поход, и меня с собой прихватил, как в старые добрые времена.

- А ты против?

- Учитывая, что меня всю дорогу несёт на своей шее мужчина, я очень даже за, – она звонко рассмеялась. – Заряда-то хватит? – она внезапно и резко посерьёзнела, её лицо слегка нахмурилось, но морщины тут же расправились, и девушка снова улыбнулась. Она знала ответ прежде, чем он его сформулировал – прижатые к черепу электроды плекса давали ей возможность напрямую заглянуть Норману в мозг. – Зарядил!

- Я ещё два аккумулятора взял на всякий случай, – Норман смотрел, как девушка на визоре встала с кресла, которое тут же пропало, и стала расхаживать по подгрузившейся лаборатории №7.

- Значит, у нас вся ночь впереди, и никто нам не помешает? – спросила она.

- Разве что медведь, – со смешком ответил Норман.

- А с кем ты в поход пошёл?

- А ты угадай.

- Высокий, бородатый, может сделать плохо медведю или журналисту, прорвавшемуся за оцепление?

- Как ты угадала?

- Я вижу ответ в твоей голове.

- Я постоянно забываю, что ты теперь меня действительно насквозь видишь, – тихо проговорил Норман. Он, кряхтя, развернулся на живот, поправил свёрнутую в комок одежду под головой, снова развернулся и лёг на спину.

- Слышь, в палатке, кончай разговор и ложись спать. Девушке тоже отдыхать надо. У неё завтра ответственный день, – раздалось в темноте ночи.

- Она тебе передаёт привет, – сказал Норман в темноту. Девушка на экране согласно кивнула.

- Мои ей преблагодарости, – буркнула темнота голосом Синицы. – Но ты, будь добр, всё-таки притуши горелку. Нам утром ещё 5 км до устья тащиться.

Норман ничего не ответил. Он ждал продолжения, но Иосиф, видимо, настолько устал, что раздувать продолжение не стал. И действительно, минуты через полторы в темноте раздалось посапывание. Норман благодарно улыбнулся – Синица мог ему при желании весь мозг выесть, но выбирать, чем заниматься этой ночью, Норман мог самостоятельно.

- Ты готов, – тихо спросила девушка?

- К чему? – погрузившись в мысли, он на мгновение забыл, что подключён к ней напрямую.

- К транскраниальной стимуляции, – девушка улыбнулась.

Норман не успел ответить. Его тело стало наливаться блаженством. Он посмотрел на визор – девушка на экране была обнажена и медленно увеличивалась в размерах. Он хотел было возразить, такие игры сажали плекс за несколько часов. Заряда в «мошонке» должно было хватить, но он всё равно не мог перестать думать о том, что что-то может пойти не так.

- Расслабься, – сказала девушка на экране. – Скоро я тебя буду стимулировать по-другому.

***

Машина забрала их у устья каньона. Им пришлось подняться на перевал, сорок минут карабкаясь вверх по крутому склону, цепляясь за корни деревьев, впиваясь трекинговыми палками в твёрдый утоптанный грунт. Наверху шла лесная дорога – размытая дождями и порядком заросшая, по ней ещё можно было проехать, чем и воспользовался Барас, подогнав свой микроавтобус как можно ближе к устью.

- Хей, профессор, – крикнул Анри, завидев среди скал физиономию Нормана в жёлтой бандане. – Са ва?

- У профессора всё хорошо, Анри, – раздался из-за спины Нормана голос Синицы. – Ты бы мог спустить сюда к нам свою ленивую задницу и помочь профессору с оборудованием?

- Конечно, конечно, – Барас, не обременённый грузом вещей и усталостью, пробежал разделявшее их расстояние, стащил с Нормана тяжёлый защитный футляр с плексом, аккуратно снял с его плеч штурмовой рюкзак с топливным элементом и ноутбуком и пошёл назад, уже не так быстро.

Норман влачился следом, тяжело опираясь на палки. У него болела правая нога, плечи ныли от непривычного груза – тащить футляр с плексом было тяжелее, чем он думал. Аппарат весил не больше лёгкой защитной полумаски, но сам футляр тянул килограмма на три – в нём прятался зарядный топливный элемент, выдвижная солнечная панель и рабочий интерфейс настройки искусственного интеллекта и пропускной способности электродов.

Дойдя до машины, он упёрся лбом в дверь и застыл. У него не было сил даже расстегнуть лямки основного рюкзака и сбросить его на асфальт, что он мечтал сделать, едва выйдя из лагеря. Ночные игры с женой придали ему сил, но вот больную ногу, которую он подвернул на входе в каньон, поскользнувшись на поросшем мхом булыжнике, стимуляция не вылечила.

Сзади послышались шаги Синицы. Иосиф, похоже, не чувствовал усталости, был бодр и, как обычно, зол. Он сбросил свой рюкзак, который шлёпнулся в траву с грохотом и дребезжанием, и принялся деловито расстёгивать крепления на рюкзаке Нормана. Сначала он расстегнул грудную пряжку, потом ослабил лямки и расстегнул поясную. Норман почувствовал, как с него сползают двадцать пять килограммов барахла, зачем-то взятого им с собой, хотя сменные вещи ему практически не понадобились.

- Дорогой, положи это в машину, – бросил Синица Барасу. Тот, покосившись на Иосифа, взял рюкзак и стал запихивать его в багажник. – Ну что, профессор, как ты?

- У меня, кажется, лодыжка распухла.

- Я её осматривал, ничего она не распухла. Просто подвернул ногу, икнуть не успеешь, как будешь снова с женой своей ходить за ручку по лаборатории на зависть мне и вот этому ухмыляющемуся упырю.

- Я всё слышал.

- Заткнись, Барас. Слушай, Норм, если хочешь, выпей энергетика или наоборот – ляг и отоспись, у нас впереди четыре часа дороги. Заднее сиденье раскладывается во вполне приличную постель. Анри тебе постелет. Правда, Анри?

- Профессор.

- Да, Анри, – Норман поднял тяжёлую голову и посмотрел на ассистента. Анри пытался запихнуть в багажник огромный рюкзак Синицы, параллельно что-то приговаривая сам себе под нос. Чёрный хохол выпал из хвоста и беспрестанно падал ему на лицо, он убирал его за ухо, но он выскальзывал и снова закрывал ему половину реальности. Барас закончил с рюкзаком и посмотрел на Нормана.

- Я советую вам провести время с женой. Включите плекс, пообщайтесь с ней, она поможет вам прийти в себя. Я даже подниму внутреннюю стенку, чтобы мы с Иосифом, – Барас покосился на бородача, – ничего не слышали.

- Плохая идея, – насупился Синица.

- Плохая не плохая, но профессору нужен отдых, а отдыхает он, по-моему, только общаясь с Еленой, – Барас сложил руки на груди, словно решил показать, что больше ему сказать нечего.

- У него скоро мозг от стимуляции спечётся, – Иосиф говорил, стягивая с себя промокшую обувь и носки. На Нормана пахнуло, он закашлялся.

- Он раньше задохнётся от твоих вонючих носков, – констатировал Барас. Он повернулся к Норману, – ну что, профессор? Как вам идея? Четыре часа пролетят незаметно. Я звонил в лабораторию. Корпус готов к пересадке. Приедем, сделаем последний бэкап и загрузим вашу жену.

Норман поднял глаза и посмотрел на тропу, которая вилась среди тропы и камней, резко ныряя вниз в лес. Слева по склону раскинулась насыпь больших и малых серых булыжников, по которым, обгоняя его, поднялся наверх Синица. Он глядел на долину, раскинувшуюся внизу – на покрытые тёмным хвойным лесом скалы, на жёлтые пятна зарослей девясила, на пятна гигантских лопухов, видные даже отсюда, на тонкую нить безымянной горной речки – то есть, это для него она была безымянной. Синица наверняка знал, как она называется, где у неё исток и во что она впадает, но у Нормана не было сил спрашивать.

Его страшило будущее. Нет, не дорога, даже не толпа Божьих братьев, ходящая кругами вокруг здания лаборатории и не пропускающая никого без назидательной проповеди о сатанинской природе его экспериментов. Его пугал результат, ради которого он и его команда работали последние два года, ради которого Синица заморозил свой собственный проект и переделал плекс под общение с активным содержимым псевдокортекса. Ради него весёлый и беззаботный Барас на год раньше без необходимых тестов запустил камеру для выращивания клонов.

Они не боялись. Они были свято уверены в победе. Его псевдокортекс работал, работал настолько хорошо, что записанная на нём личность со всеми её воспоминаниями могла общаться со своим оригиналом. Устройство меняло структуру вслед за изменениями, возникшими в результате поступающей новой информацией. Каждый из них, вон, носил на себе портативный прибор, записывающий весь их опыт и все их переживания в режиме реального времени. На всякий случай.

«Господи, даже Елена, – подумалось ему вдруг, – из глубины «мошонки» может управлять транскраниальным контуром плекса, воздействуя на мой мозг так, как ей заблагорассудится. И я всё ещё жив, – закончил он свою мысль. – Надо завершить то, что мы начали».

- Ну что, профессор? – Анри смотрел на него, улыбаясь. – Доставать плекс?

- Доставай, – сказал Норман и, последний раз оглянувшись на безымянный для него каньон, полез в машину.

***

- Я боюсь, дорогая, – сказал Норман тихо. Машину потряхивало на ухабах, между ним и кабиной была прозрачная стенка, которую Барас затянул дополнительной шторкой.

- Как твои ноги? – спросило изображение на визоре. – Может, тебе нужна помощь?

- Болят, – усмехнулся он. – Нет, помощь не нужна. Обойдусь без стимуляции.

- Уверен?

- Да, переживу как-нибудь.

- А чего ты боишься?

- Результата.

Она не ответила. На мгновение ему показалось, что она обиделась и сейчас отключится. Такое бывало раньше, особенно поначалу, когда он только подключил псевдокортекс к прототипу плекса, который Синица под шумок утащил из своего отдела. Он помнил, что в тот день вокруг лаборатории первый раз собрались Божьи братья, кричавшие о неприемлемости их экспериментов. Охрана собралась у входов, уйдя с привычных постов, на случай, если вдруг братьям вздумается штурмовать здание лаборатории. Братья благоразумно остались сторожить входы снаружи, а Иосиф в это время шёл по коридору с громоздким прототипом.

- В наше время даже фанатики стараются быть законопослушными во избежание уголовной ответственности, – выдал на это мистер Билль – огромный скуластый начальник охраны.

- Тогда они не фанатики, – ответил тогда Норман.

- Фанатики, фанатики, – мистер Билль был непреклонен. – Только агрессию они направляют на себя.

- Что, цирк работает без перерыва? – раздался из тьмы служебного коридора голос Иосифа. Он кивнул Биллю и повернулся к Норману, – нам это, поговорить надо.

- Я пойду? – спросил Норман мистера Билля.

- Да, конечно, – темнокожий охранник растянул белоснежную улыбку. – Я вам позвоню, если что-то выйдет из-под контроля.

Когда они отошли в сторону, Синица взял его за руку и проникновенно посмотрел ему в глаза:

- Пообещай, что никому не скажешь.

- Что не скажу?

- Я ради этого бумаги подделал. Нам несказанно повезло, что Гилберт внезапно скончался, не оформив патента.

- Ты что, достал плекс? – Норман аж подпрыгнул от неожиданности.

- Да тише ты. Да, достал. Мало того, теперь его разработка по праву принадлежит мне.

- И это значит?

- Это значит, мой дорогой, что ты сможешь пообщаться с Еленой, – Синица радостно схватил его за плечи. – Ты представляешь себе? Прямая коммуникация, усиленная транскраниальной стимуляцией. Учитывая квалификацию Елены, ты представляешь себе, какой глубины может достичь ваше общение?

Воспоминание уступило место следующему. Елена, нейро-когнитолог, специалист по транскраниальной стимуляции, разговаривала с ним из глубины псевдокортекса, спрятанного в полимерный защитный футляр, похожий по форме на мошонку млекопитающего. Норман не особо задумывался об этом, когда заливал первый рабочий прототип расплавленным полиуретаном, оставив место под разъёмы для когнитивного симулятора. Он сделал футляр сплошным, чтобы его нельзя было просто так сорвать с нежного прибора, а сам прибор преподнёс жене в качестве подарка.

- Помнишь, как я хохотала? – спросила Елена.

Да, он помнил. Она взяла его торжественно, словно он ей кольцо с бриллиантами подарил, сняла с себя серебряную цепочку, продела сквозь три кольца-держателя и подвесила его на шею. «Вообще-то, его нужно носить не так», – хотел сказать Норман, но она его опередила, – «Ну не на поясе же мне его носить. Я не самец, милый». Присутствовавший при этом Синица оценил шутку и тут же окрестил прибор «мошонкой». Название прижилось. Через неделю Норман сам в первый раз назвал этим словом псевдокортекс с разъёмом под когнитивный симулятор.

Через месяц «мошонки» носили все члены команды: Иосиф Синица, Анри Барас, Елена и Норман Соммерсы. Только доктор Гилберт Г. Гилберт отказался от устройства. Свой отказ он мотивировал нежеланием жить вечно или знать о себе всё или… Норман не помнил точно. Гилберт умер через два месяца, так и не оставив после себя нейро-когнитивного слепка. За месяц до этого в банальной автокатастрофе погибла Елена…

- Ты в порядке, малыш? – воспоминание отхлынуло, показалась фигура, сгенерированная искусственным интеллектом на основании видео- и аудиозаписей, а также фото, подгружённых в симулятор. – Твой мозг никак не хочет расставаться с кортизолом.

- Я думаю, – сказал Норман. – Просто думаю.

Он не сразу подключился к плексу. Пока Синица разбирался с патентом, который Гилберт собирался оформить на себя, Норман перепаивал и перепрограммировал «кресло пилота» – стационарный вариант плекса, разработанный ещё до экспериментов Синицы по считыванию образов. Он был хорош всем – он видел нейроактивность, он давал хорошее разрешение, но не мог интерпретировать результаты, не мог копировать и записывать на носитель основные структуры личности. Впрочем, до появления псевдокортекса Соммерсов никто не мог.

Он работал ночами – днём его ждали лекции, бумаги и нарастающее отчаяние. На одной из лекций он проговорился о своих планах вернуть человека к жизни путём пересоздания его тела и записи личности на tabula rasa головного мозга точной копии почившего. Точнее, почившей. С этого момента его стали преследовать Божьи братья – один из его студентов оказался членом секты.

- Милый, мне кажется, что тебе не стоит так глубоко погружаться в себя. Поговори со мной, – Елена с тревогой смотрела на него с визора плекса. Он знал, что это всего лишь изображение, а она с помощью электро-магнитных полей общается с его мозгом, но не мог побороть в себе ощущение того, что она смотрит ему прямо в душу. В какой-то мере, так оно и было на самом деле.

- Помнишь наш первый разговор после…?

- После моей гибели? – она смотрела на него с улыбкой. - Конечно, помню, – улыбнулась она. – Можешь говорить об этом свободно.

- Я думаю, каково тебе там, без тела. Ты ведь так и не рассказала мне, что ты чувствуешь, общаясь со мной.

- Что я чувствую, что я чувствую, – она посмотрела на него долгим взглядом. – Я ничего не чувствую кроме того, что чувствуешь ты.

- Я всегда боялся спрашивать…сознание вне тела…

- Норман, подумай. Кроме сигнала с плекса и аудиопотока у меня ничего нет – ни осязания, ни вкуса, ни сигналов с мышц. Псевдокортекс симулирует всю меня, а половины меня нет – у меня нет ног, нет носа, нет рта, нет глаз. Да, я – мозг без тела. Более того, я – искусственный мозг без тела, – добавила она меланхолично.

- Как же ты не сходишь с ума?

- Ты сам добавил режим сна, помнишь? Чтобы в периоды между общениями я не проявляла активности. Я поэтому сама тебя об этом попросила при первом контакте. Я живу на сигналах твоего мозга, Норман. Я разделяю их – сенсорные в одну сторону, коммуникативные в другую. Коммуникативные я обрабатываю и разговариваю с тобой, а сенсорными я наполняюсь сама. Те отделы меня, которые должны отвечать за восприятие кинестетической информации, получают её от тебя. Так понятно?

- То есть, я заменяю тебе тело в периоды активности?

- Нет, ты даришь мне мгновения жизни в периоды нашего общения. Я чувствую, как болит твоё тело. Я чувствую боль в твоей ноге и твой страх – ты не знаешь, чего ждать от эксперимента, чего ждать от меня, когда я буду снова стоять на ногах. И я боюсь вместе с тобой. Твой страх – мой страх. Я бы не смогла быть ближе к тебе, даже если бы захотела.

Норман не ответил. Он знал, что она знает, что именно он чувствует в этот момент. С самого начала знал, но её слова добавили красок в общий концепт того, как именно она видит мир. Она была жива благодаря его сенсорным потокам, которые заменяли ей её собственные. Эта подмена, возможно, спасла её рассудок.

- Я всегда хотела узнать тебя лучше, – тихо сказала Елена. – И лучше, чем сейчас, я тебя уже не узнаю.

***

Они приехали в обед. Барас подвёл машину с зданию Б, въехал на подземную парковку и остановился. Когда они приближались к комплексу, Норман увидел толпу у здания А, в котором располагалась их лаборатория. Похоже, демонстранты жили своей жизнью – исчезновение профессора Нормана Соммерса и всей его команды, похоже, никак на них не повлияло. Норману показалось, что в толпе появилось больше красок, но он не придал этому значения.

Они разгрузились, перенесли все вещи в лабораторию к Барасу, где располагалась камера с корпусом-клоном, наскоро пообедали туристическими сухпайками Синицы, Барас взял псевдокортекс из дрожащих рук Нормана, ободряюще улыбнулся и подключил «мошонку» к плексу. Вслед за ним подключился Синица. Поколдовав с настройками и переведя плекс с чтения на передачу данных, он посмотрел на Нормана:

- Ну всё, брат, командуй!

- А? – Норман тупо посмотрел на него.

- Обратный отсчёт, мужик. Давай обратный отсчёт.

- А. Десять, д-девять. Восемь, семь-ш-шесть. Пять, ч-четыре, – Норман сделал глубокий вздох.

- Давай уже.

- Три. Два-один.

- Начали, – Синица нажал на кнопку, плекс пискнул, запуская загрузочные протоколы, и больше не издал ни звука. Руки и ноги Нормана тряслись. Слышно было, как что-то бормочет себе под нос Барас. У Нормана вдруг возникло дикое ощущение, что биолог молится. Синица смотрел в экран, периодически двигая пальцами по сенсорной панели и шевеля губами.

- Д-долго ещё? – спросил Норман нервно.

- Не знаю, – сказал Синица. – Ты уж прости, тут нет полосы загрузки.

Шесть месяцев усилий привели их к этому моменту. Барас за три месяца закончил работу над установкой для выращивания клона. Ещё три месяца он выращивал собственно корпус. Синица, потренировавшись немного на живых нейрокультурах и мышах, за два месяца довёл до ума протокол передачи информации с псевдокортекса на мозг, и в первый раз подключился к растущему клону.

Процессом из глубины псевдокортекса управлял нейро-когнитивный слепок доктора Елены Соммерс. Именно она предложила записывать информацию постепенно, с момента, когда клон достиг условно девятимесячного возраста, что означало его «рождение». Дав клону прокричаться, они подключили его к псевдокортексу и стали передавать информацию на мозг. Елена сама разработала последовательность передачи самой себя – сначала сенсорную информацию, которую её организм копил до рождения, затем первые дни…

Норман не мог понять, как ей удалось всё это выделить и структурировать, но ему этого и не требовалось. Ему в какой-то момент пришло в голову, что она, не имея тела, задействовала неиспользуемые части своего «мозга» для расчётов и анализа. Кроме того, он видел, как в автоклаве растёт и принимает знакомые очертания человеческая фигура. Сам процесс его интересовал мало, ему нужен был результат.

Последнюю неделю, когда клон добирал оставшиеся пару лет, они провели в походе по горам, куда Синица затащил его для прочистки мыслей. Он взял с собой Елену, которой больше не требовалось быть постоянно подключённой к мозгу самой себя. Она давно переписала нужную информацию на чистый псевдокортекс, скормила компьютеру последовательности и укатила вместе с Норманом и Иосифом в горы. «Ну как укатила, – смеялась она во время одного из контактов. – Уселась на шею мужу и унеслась покорять вершины».

Когда они приехали, корпус был почти готов. Оставалось ко всем нейроструктурам, сформированным в его мозге, добавить последние штрихи, чтобы коннектом заработал, как надо. Именно на отображение этого процесса на экране молча уставился Синица.

- Ну что там? – раскачиваясь на стуле, спросил Барас.

- Да вроде бы всё, – сказал Синица.

- Как всё? – подскочил на стуле Норман.

- Так всё, – Синица ткнул рукой в экран. – Движения нет, протоколы завершили работу.

- То есть, её можно будить?

- Я бы дал ей пару часов для верности, – сказал Барас. – Нейропластичность нейропластичностью, но её мозг подвергся массированному информационному давлению. Ему нужно дать отдохнуть.

- Пару часов, хмм. Норман, что скажешь?

- Пару часов, так пару часов. Нам тоже надо отдохнуть.

***

- Вы обязаны прекратить свои опыты! – раздался голос из громкоговорителя. – Это абьюз и дискриминация! Вы пытаетесь вернуть женщину к жизни без её на то воли. – Голос на секунду захлебнулся, раздался громкий вздох. – Женщина имеет право быть мёртвой. Женщина вам не объект. Никто не имеет права воскрешать женщину ради своей прихоти.

- Что происходит? – Синица подошёл к тонированному окну на втором этаже и посмотрел на толпу, собравшуюся под стеной лаборатории. Он насчитал пятьдесят шесть человек, почти все женщины кроме двух мускулистых парней в одинаковых каштановых париках под каре, коротких школьных платьях и сетчатых колготках. Их лица показывали недельную небритость и неумело нанесённый макияж.

- Демонстранты, – глава охраны кашлянул в руку, – точнее, -тки.

- А где Божьи братья? – спросил Иосиф, продолжая оценивать собравшуюся пёструю толпу.

- А они теперь по нечётным.

- А это кто?

- Это Легальные сёстры, – мистер Билль снова закашлялся в кулак. Иосиф понял, что тот пытается сдержать смех.

- Кто-кто? – спросил Синица, до которого не сразу дошёл смысл сказанного.

- Новая женская общественная организация, созданная через два дня после вашего отъезда. Они борются за права умерших женщин.

- Каких женщин? – глаза Синицы вместе с бровями медленно полезли на лоб. Сквозь бороду пробилась неуверенная ошалелая улыбка.

- Да, нам даже ультиматум прислали. Хотите почитать? – Мистер Билль достал смятую бумажку.

- Там много?

- Страницы полторы текста.

- Перескажите кратко.

- Короче, то, чем вы тут занимаетесь – аморально и жестоко по отношению к женщинам, – отчеканил мистер Билль.

- Аморально и жестоко? – глазам Синицы некуда было расширяться, и они стали постепенно выползать из орбит.

- Да. Там написано, что никто не имеет права воскрешать женщину без её на то согласия.

- Это я уже слышал. Что-то ещё?

- Нет, только это.

- А почему Божьи братья теперь только по нечётным?

- У них с Легальными сёстрами договор о ненападении.

- О ненападении?

- Да. Враг моего врага, все дела.

Синица посмотрел в окно. Кажется, за то время, что они говорили с Биллем, женщин в толпе прибавилось, к мужчинам в школьных платьях присоединился ещё один – в женском спортивном топе и беговых лосинах. Его лоб, частично закрытый налобной повязкой для бега со знаком Венеры, блестел от пота.

***

Они вышли из соседнего здания. На Анри была надета изящная белая блузка и юбка, которую он выпросил у лаборантки. Его лицо украшал боевой раскрас гетеры – над макияжем поработала пришедшая в себя Елена. Длинные чёрные волосы, которыми биолог гордился больше, чем своей учёной степенью, были распущены и вились вдоль худого красивого лица.

Иосифу идея переодеться сначала не понравилась. Однако когда кто-то притащил в лабораторию огромный русский платок, он намотал его на голове, после чего стал похож на гнома Гимли, страдающего от приступа зубной боли. Он надел свой мешковатый камуфляжный комбинезон, а Елена, высунув кончик языка, нанесла ему на лицо тоналку, распушила ресницы тушью и накрасила губы. Синица посмотрел на себя в зеркало, ухмыльнулся и пошёл вслед за Анри к переходу в здание Б.

- Ну что, готов, дорогой? – Елена ласково погладила дверь, за которой прятался Норман.

- Нет, – раздался голос из подсобки. – Не готов.

- Да ладно тебе. Пойдём, повеселимся.

- Это вы повеселитесь, а я буду у всех на виду.

- Никто не знает, как ты выглядишь.

- Ну да, не знают. А моя фотография на сайте лаборатории?

- Там ты на пятнадцать лет моложе. Кроме того, на тебе не было этого прекрасного топа.

- Тьфу, ладно, выхожу, – когда Норман вышел, Елена широко улыбнулась. Подойдя к мужу, она чмокнула его в накрашенные губы, поправила ему парик.

- Пошли, нас ждут.

На улице было жарко и людно. По воздуху плыл аромат благовоний, смешанный с крепким женским потом и рассеянным дымом от зажжённых фаеров. Они вышли из-за здания Б и пошли к скандирующей толпе. На Нормане был розовый топ, открывавший густой седеющий волос на грудине. На ногах красовались увесистые платформы – Норман отказался надевать туфли со шпильками, сославшись на больную лодыжку. Ноги же покрывали внезапно пришедшиеся ему впору леопардовые штаны, которые он выпросил вместе с сабо у рослой и мускулистой чернокожей бухгалтерши из отдела закупок. Сильвия окинула его взглядом, покачала головой и протянула ему свёрток. «Хорошо, что я всегда ношу запаску, профессор Соммерс», – ухмыльнувшись, сказала она, разворачиваясь и уходя к себе в офис.

Они шли мимо отдельных демонстрантов, разбрёдшихся по внутреннему дворику лабораторного комплекса. Несколько крепких стриженных под ёжик женщин равнодушно окинули проходящую группу взглядом и вернулись к своим делам. Больше никто не обращал на них внимания.

Наконец, они вошли в толпу. Двое мужчин в женской одежде держали огромный транспарант с надписью «Нет насильственному воскрешению Елены Соммерс!» Под надписью рдело стилизованное изображение, в котором можно было узнать возносящегося Иисуса, впаянного в красный перечёркнутый круг.

- Похоже, транспарант им дали Божьи братья, – сказал Синица, подходя к Елене и Норману вплотную.

- Я думаю, у братьев всегда с собой запаска, – ответил Норман.

- Нет насильственному воскрешению Елены Соммерс! – глядя на Нормана, прокричала Елена. – Нет насильственному воскрешению Елены Соммерс!

- Ты чего? – опешил подошедший к ним Барас.

- Я проявляю женскую солидарность, – крикнула Елена. – Нет насильственному воскрешению Елены Соммерс!

Её голос подхватил многоголосый рык толпы. Взяв мужа за руку, не узнанная никем, она потащила его в самую гущу, откуда доносились усиленные громкоговорителями голоса. Барас и Синица плелись за ними по руслу, сформированному раздвигающимися в стороны скандирующими телами. Никто не смотрел на них – демонстранты выкрикивали одну и ту же фразу, грозя кулаками в сторону лаборатории.

- Нет насильственному воскрешению Елены Соммерс! – вновь крикнула Елена. – Нет насильственному воскрешению Елены Соммерс!

- Нет насильственному воскрешению Елены Соммерс! – высокими дребезжащими голосами завопили за спиной Синица и Барас. – Нет насильственному воскрешению Елены Соммерс!

Норман почувствовал желание присоединиться к этому мощному изъявлению коллективной воли. Не сдерживаясь, он рявкнул сиплым басом:

- Нет насильственному воскрешению Елены Соммерс!

Жена, хохоча, оглянулась на него.

- Нет насильственному воскрешению Елены Соммерс! – по правую руку от Нормана встал верный Синица.

- Нет насильственному воскрешению Елены Соммерс! – по левую руку возник Барас с размазанной по лицу помадой. Было похоже, что он с кем-то уже успел познакомиться поближе.

Впереди, словно в центре разворачивающегося торнадо, стояла его любимая жена Елена и весело скандировала те же слова, выступая против собственного воскрешения.

Никто так и не обратил на них внимания.